love 2chan

      Понедельник.       С кухни стоит аромат, от которого приятно сводит живот и просыпается голод, как у пушистого котёнка, слёзно уверяющего своего хозяина в том, что его правда не кормили. У Чанбина дневные затяжные лекции на другой части города, а в определенные дни недели — вечерние уроки вождения.       Это превращается в маленький повод наведаться в квартиру к своему хёну. В последнее время Чану особенно стала интересна готовка — он смотрит обучающие видео на ютубе, стаскивает несколько рецептов по телефонному разговору с мамой и шуточно отзывается [просто интересно].       Чанбину тоже. Поэтому, случайно попробовав его чудо-творение, заглянув в гости, он стал частым посетителем миленького ресторанчика Бан Чана на дому.       В среду Чан готовит бутерброды — простые, с поджаристой стороной тоста и с импровизированным соусом — кратко: намешано из того и этого, — до скулежа вкусные.       А это они не дошли до четверга, наполненного наваристыми корейскими бульонами. Лапша, несколько слайсов розовой говядины, кимчи и дайкон на закуску, и... у Чанбина нет сил садиться в метро, чтобы уехать домой.       И не хочется.       Дом — это комнатушка в пятиэтажном общежитии, отличном, к слову! Там ремонт сделали как раз перед годом, когда Чанбин подавал документы. Но пространства ничтожно не хватает, а от соседа скоро не останется живого места.       Там неплохо, но шумно. Там не так, пусть он платит как за настоящий съем квартирки в среднем районе! Там нет вкусного аромата, там вечно ломающийся холодильник и еда совсем не того вкуса. Там нет Чана с ласковой широкой улыбкой, которая неслабо щемит сердце.       Однажды они смотрели «Монстры на каникулах», и Чанбин не в шутку сказал, что разочек «дзынь» он свой тоже испытал. Хён в тот вечер громко смеялся. — Ты всегда засыпаешь, пока я готовлю.       Есть момент. Чанбин неловко поджимает губы, хотя постыдного тут ничего нет. После трудоемкого дня особенно студент жаждет завалиться к себе и проспать до следующего будильника, но он... тратит несколько часов на дорогу, потому что здесь ему хорошо.       Его успокаивает тихое напевание мелодий Чаном себе под нос, пока мелко нарезает ингредиенты. Или наблюдать, как он уткнется, сгорбившись, над ноутбуком под ворчливые комментарии и слепые обещания взять отпуск. И то, что окончательно въелось под кожу, и теперь Чанбин с этим чувством любви живёт, — как Чан позволяет поспать ему лишние пару часов и аккуратно растолкать за плечо, чтобы позвать поесть.       Он этим дорожит. Каждой минутой, которую приходится вырывать с борьбой у времени, летящей со скоростью света. Чаном, с чьих губ то и дело срываются агрессивно-умилительные звуки [он каждый запомнит].       Когда за ужином они распивают по банке безалкогольного пива, на стол звонко падает связка новеньких ключей без навесов и брелков, как будто вот-вот вышли из-под рук мастера. — Можно, Бин-а.