Другая вершина айсберга

Вечер того же дня. Линка стоит на заснеженной тропинке возле дома одноклассницы. В окнах горит свет, и находящиеся там существа отбрасывают тень. Вот Полинина кошка, вот фикус на окне, а вот из дверного проёма появился Ромка, попрощавшийся с Морозовой и явно довольный. Хрустя снегом под ногами и иногда спотыкаясь, он дошёл до девушки. — Пришла всё-таки? — он ухмыльнулся. — А не зассышь в лес-то идти? — Нет. — коротко ответила Хилькевич. Конечно она боялась — кому охота переться вечером в тёмную густоту чащи с сомнительной силы одноклассниками, ища непонятно что. — Какой план? — Ха, план. Идём в лес, ищем Катю, спасаем. — А ты в лесу ориентируешься? — боязливо поёжилась Линка. — Вдруг мы заблудимся? — Не ссы, выведу. — он посмотрел куда-то мимо девушки. — О, Тошик! По направлению к ребятам шёл Антон, засунув руки в карманы. — Привет. — поздоровался он. — Ну что, идём? Лес. Чаща. Такая беспросветная и невнятная, скрывающая в себе все ужасы и кошмары местных жителей. И вот в этой опасной обители шагают в ряд трое подростков. У каждого в глазах уверенность, у каждого на уме страх и плохое предчувствие. — Х-х. — Лина выдохнула, наблюдая как её горячее дыхание превращается в студёный белый пар. — Смотрите! Парни не сразу заметили, что она имеет ввиду. Внизу под их ногами, припорошенный снежком, лежал розовый кошелёк с клубничками. Ни следов, ни знаков нет на белом снегу: он абсолютно чист, даже не притоптан. — Это Катин? — судорожно спрашивает Петров, глядя на девушку. — Угу. В глазах стынут слёзы. Казалось ещё немного, и они превратятся в льдинки и будут резать глаза своими холодными острыми краями. Антон осторожно поднял кошелёк и отряхнул. Боже, хоть бы всё было хорошо… Ребята продвигались всё дальше, уходя вглубь и почёсывая лес. Наконец, отодвинув завесу колючей еловой ветки, Линка увидела поляну. На ней было множество выжженных, чёрных как смоль пеньков. Посреди стоял большой… Гараж? Откуда гаражи в лесу? Девушка обернулась на спутников. Ромка стоял как истукан, не шевелясь, не моргая — казалось, он даже не дышал. Лицо Антона приняло выражение страха, но почему то он, находясь будто в трансе, двигулся вперёд навстречу тёмной постройке. — Ром? Это что? — она подождала, пока очнувшийся одноклассник подойдёт ближе. — Откуда в вашей-то чаще гараж? Пятифан хмуро посмотрел на Лину: — Это Чёрный Гараж. Про него куча баек ходит, но не все они выдуманные. Сечёшь, почему Бяша мямлит? Девушка помотала головой. — Он однажды в этот гараж заглянул, че то там увидел и в жуткую истерику впал. Потом полегчало вроде, но всё равно хреново. Поглядев вперёд, двое увидели Петрова, остановившегося и боязливо поглядывавшего на постройку. — Тох, подожди! Рома вышел чуть вперёд, положив руки на плечи друзей. — Пойдём? После минуты споров про милицию, ребята решились. Скрипит широкая металлическая дверь, открывая врата в темное помещение. В нос вдарил запах сырости и досок. Тихо и до ужаса страшно, только генератор еле слышно гудит где то внутри. Ребята вошли внутрь и включили свет. Классический гараж нашего времени: висящие на вбитых в стену гвоздях инструментами, лампа, валяющиеся на полу баки с канистрами и накрытый брезентом автомобиль. Ромка вошёл глубже и обошёл машину по часовой стрелке. Пошарился по полкам, осмотрел стены. Всё это время Лина стояла как вкопанная, боясь что сейчас захлебнётся собственным страхом и умрёт прямо здесь. Антон был подле неё, так же безмолвно стоя и не произнося ни звука. — А-агрх, ржавый хлам. — сплюнул Пятифанов. — Оказывается это место капец какое унылое. Какому такому мудаку пришла в голову идея перевозить гараж с места на место? Хилькевич молча наблюдала за его монологом. Вроде обычный гараж со старой рухлядью, что в этом такого?! Но нет. Это место нагоняет жуть, первобытный страх. Звериная чуйка, доселе скрывавшаяся где то в недосягаемых омутах человеческого ума вылезала, зарапалась и кричала об опасности. Но права ли она? — Пошли отсюда. — отряхнул руки Ромка, поворачиваясь к остальным. — Угу. — кивнул ему белобрысый. Сердце бешено колотилось. Тот факт, что гараж оказался не более чем обычным железным ящиком, конечно, радовал. Но сейчас, выйдя из него, придется продолжить рыскать по лесной гуще. Вдруг, уже почти дойдя до выхода и смотря в спины одноклассникам, Пятифан обернулся на автомобиль. — Стопэ, а чего мы с пустыми руками будем возвращаться? — ухмыльнулся он. — Дайте-ка я хоть магнитолу скручу. Обождите, я мигом. Из-под чехла раздался всхлип. Линкино сердце, вместе с перепуганной душой, ухнуло вниз. Боже, пожалуйста! — Слышали? Она там… — голос брюнета дрогнул. Парень дёрнул за ткань, с трудом стаскивая её с чего-то большого, уже не казавшегося автомобилем. В ход пошёл нож, которым он вспорол крепкий брезент. Перед глазами ребят встала огромных размеров мясорубка. Такие обычно используют на крупном производстве колбас, или чего ещё. Мысли путались в голове, мешали друг другу, мешали действиям. Хилькевич подошла к адской тарахтелке. В ней, со связанными руками и ногами, кляпом во рту и ободранными коленками сидела Катя. Слёзы обоих девушек наполнились глазами, из-под кляпа вырвался сдавленный хрип. Катя заёрзала, пытаясь встать. — Скорее сюда! — крикнул Ромка однокласснику, и тот мигом подбежал, вставая рядом. Брюнет вскарабкался на смертельный аппарат, схватил Катьку под подмышки и потянул. Вдруг машина загудела: отчего то запустился механизм. — АААА! — непроизвольный истеричный крик вырвался из Линкиной глотки. Она не видела, как парни пытаются вырвать одноклассницу из пасти кровожадной махины, не видела с каким отчаянием пыхтит и орёт Антон. Она рванула к верстаку. Там, забытый своим хозяином, лежал Пятифановский нож-бабочка. Схватив его, девушка взобралась на стального гиганта с другой стороны, и принялась перерезать верёвку, уходящую в нутро мясорубки и плотно обвивающую ноги подруги. — БЫСТРЕЕ! — верещит Ромка. Катя орёт сквозь кляп, лезвия кромсалки уже подходят к носу зимних ботинок. Блять, пожалуйста! Веревка рвётся в последний момент, и вдвоём парням удаётся вытянуть из адовой молотилки зажевавшиеся носы обуви. Кое-как подхватив Смирнову, парни с грохотом толи спрыгивают, толи падают на пол. Но теперь это уже не важно. Не замечая, не контролируя собственных движений и дум, Лина бросается к подруге, не выпуская из рук ножа. Она срезает, сдирает мерзкие канаты с тела сидящей на полу Кати, вынимает изо рта свёрток ткани, служившей кляпом, обнимает её гладя по спине и целует в щёку. Смирнова, не в силах вымолвить ни слова, просто молча рыдает, не выдавая кроме всхлипов и плача ничего членораздельного. Двое пацанов, пыхтя и радуясь, вставали с пола. — Харе сюси-муси разводить, сваливать надо!!! — рявкнул очухавшийся Пятифан и отобрал нож у одноклассницы. — Пока нас маньячелло не засёк. Выскользнув из злополучного гаража и вырубив свет, ребята тихо но быстро двинулись к посёлку. Линка держала за руку измученную Катю, бесшумно ступая по белёсому снегу, и молча радовалась, что пока что всё хорошо. — Держи. — шепнула она на ухо любимой, вкладывая в её трясущиеся руки розовый кошелёк, когда они вышли на деревенскую дорогу. — Это твоё.