Учитель из Бездны

Когда Ло Бинхэ выбирается из Бездны, из места, которое начало казаться ему неплохим, от своего шифу — он бежит в снегу. Сначала это так ярко, что ослепляет его, но он не может позволить себе остановиться, проваливаясь в сугробах каждый шаг. Ло Бинхэ бежит, бежит и бежит, и ему кажется, что он чувствует запах слив, пока не падает в снег. Ледяной, освежающий, мокрый снег, который тает из-за него. Вода, которую он не видел три года. Ло Бинхэ уверен, что он плачет; высоки шансы, что это от счастья. (Он давно так много не плакал; не с шифу, который называл его ребёнком и увеличивал его нагрузку в тренировках за это; но всегда прижимая к своей груди, к своему сердцу, оно было настоящим, если то были слёзы ночных кошмаров.) Ло Бинхэ плачет и умывает всего себя в снегу; ему холодно, но это ничто с Бездной, когда он был там один. Затем он падает на спину, и смотрит на небо, на солнце, возможно, он смеётся, и плачет ещё немного. Он справился. Он выбрался. Он выжил. Чёрт, шифу убьёт его, когда найдёт. Ло Бинхэ бы лучше трижды прыгнул в самые глубины Бесконечной Бездны ещё раз, чем узнал гнев шифу на своей шкуре во всей его красе. — Ха…аха-ха-ха!.. Ло Бинхэ смеётся в пустоту льдов. О боги. Он мёртв, верно? Ло Бинхэ уже ходячий мертвец. Потом он снова засмеялся, снова расплакался, и только после — встал, шмыгая носом и выдыхая облака пара. Когда (не если; с шифу не бывает «если») шифу придёт за ним — последует его наказание. Потому, если судьба Ло Бинхэ предрешена, ему нечего боятся из того, что он оставил в этом мире. Как ни странно, Мэн Мо поддержал его точку зрения. Путь на вершину демонического мира, на самом деле, не страшный, если он уже готов к любым страстям, и ему нечего терять. Ло Бинхэ бы хотел просто вернуться к шизуню, но ощущение шифу за его спиной по-прежнему не пропадает, поэтому он решает стать кем-то, заработать себе имя, чтобы ему было что преподнести доброму шизуню, если он не плод его фантазии, или своему первому шизуню, перед которым ему хочется упасть со словами: я был не прав! Ах, каким нежным ребёнком он был, когда только попал в Цан Цюн; что такое чай на голову и синяки от шисюнов, когда он узнал, что настоящие чудовища могут превратить вас в фарш, не оставив следов (даже Мэн Мо клянётся, что почувствовал каждый из этих ударов). — Этот глупый неблагодарный ученик всё осознал, шизунь! — кричит он в ветра, не замечая на какой смеси двух языков продолжает говорить. (Не то, что бы обучение шифу было бесплодным, но Ло Бинхэ уверен, что чужие страдания просто продлевают жизнь его шифу; Ло Бинхэ иногда думает, что у него есть единомышленники, где-то очень далеко, что оплакивают его участь; но, возможно, он выдаёт желаемое за действительное.) Также Ло Бинхэ не может поверить в то, что Царство Демонов такое… слабое? Они всегда были такими… медленными? Предсказуемыми? Очевидными? Нет, мальчик, просто то чудовище сделало тебя таким же чудовищем, — говорит ему Мэн Мо, когда он побеждает короля Севера; пожалуй, одного из более достойных соперников, однако, тот не сравнится даже с пятью минутами спарринга против шифу. Ло Бинхэ начинает думать, что трон Царства Демонов это сюр, это игра, где в конце его будет ждать только шифу со смехом, что он поверил в реальность этого. Мэн Мо говорит ему не сходить с ума, однако старик не отрицает, что такое возможно! Это не безумие, если вы знаете монстров, а монстры знают ваши имена.

***

Демоны очарованы своим новым Императором: жестокий, властный и могущественный. Они получают множество ударов, пока их новый повелитель пробивает себе дорогу к пустующему трону, не зная пощады и оставляя их задыхаться от силы, которая не оставляет даже видимых причин, если только Император не пожелает этого. И они желают; они демоны и насилие — это язык, который они понимают лучшего всего; это то, что им нравится превыше всего. Дошло до того, что кто-то мог похвастаться, что Император оставил им синяк, если они сделали что-то не так: например, напугали его. Их Император был до неприличия жаден. Алчен так, как бывают только люди; возможно, в этом виновата его человеческая сторона? Демоны не знают, но с лёгкостью расстаются с металлом, называемым золотом, которое их Император собирает со свирепостью осквернителей могил (он даже кусает или разламывает украшения, которые они украли из Царства Людей, чтобы проверить плотность золота). Он принимает дань только в чём-то, что имеет денежную ценность в человеческом мире, выбрасывая это с поражающей воображение бестактностью в комнаты-склады, запирая их своей ци, или приказывая давать ему рабочую силу, чтобы кто-то мог ухаживать за его отвоёванными дворцами. Их Императора не интересуют дорогие ткани, книги или артефакты, только… драгоценные камни и металлы. Возможно, думают многие, дело в том, что они блестящие? И их Император был до ужаса странным, даже по демоническим меркам; когда он впервые пришёл, то говорил на странной смеси человеческого языка и какой-то бессмыслицы, выглядя так, будто за ним по пятом следует сама смерть. Не говоря уже о том, как их Император отвергает любого, кто пытается быть ему ближе в плотском смысле, будь то женщина или мужчина — их Император отчего-то считает, что им всем нужно от него что-то, то есть, нечто сверх возможного влияния; не то, что бы это остановило тех, кто пытался пробраться в спальню правителя; один раз потребовался целый Мобэй-цзюнь, чтобы тот вышвырнул суккуба со цветочным ароматом (их Император даже использовал короля Севера в качестве щита, за что получил немного поразительно-узнаваемый взгляд от упомянутого короля). Демоны также понимали, что их новый Император немного… параноидален? Лучшее слово, которое им помог найти один из высших чинов, у кого есть образование, в отличии от большинства. Правда в том, что их Император пришёл из Бездны, места, которое демоны недолюбливают; оно слишком опасно для них; и только некоторые кланы могут себе позволить отправить туда своих детей, чтобы те стали сильнее, на пару месяцев. Они и подумать не могут, чтобы кто-то был там три года, оставаясь в живых. Конечно, их Император получил там силу, но также какие-то травмы, которые они не трогали, если не хотели вместо насилия, встретить только смерть. Это не было их целью. Однако, всегда в их рядах найдётся тот глупец, который робко спросит: — Может эта слуга спросить, как цзюньшань выбрался оттуда? — наивное дитя, молодая и глупая девочка с синей кожей и розовыми глазами, прямиком с Севера, в качестве дани; одна из пятидесяти; её будет легко заменить. На их удивление, Император не стал убивать девчонку с длинным языком; красные глаза Императора на мгновение загорелись интенсивнее, казалось, что он увидел что-то в ребёнке, потому что застыл, как грозная статуя, давя своим присутствием. Их Император делает странно контролируемый вздох, чтобы обуздать свой гнев (это не мог быть страх; к чему боятся такое ничтожное существо?), прежде чем отвернуться, позволяя любопытной служанке жить. Он также удостаивает её ответ: — Я сбежал, — произносит он, не оборачиваясь и не испытывая ни капли стыда за признание в слабости; и многие старшие сглатывают. Они не могут даже представить, что за монстры могут жить на дне Бесконечной Бездны.

***

Единственные, кто не стал частью территорий завоеваний восходящего Императора Демонов, раса суккубов-дриад, на чьей равнине растёт множество деревьев розового оттенка. Кажется, люди называют их сливами.