Я не вернусь

***

— Ну, здравствуй, — приветливо произносит Милд, тихонько заходя к Галфу, которому выделили огромную ВИП-палату, ещё больше первой. Брайт постарался сделать пребывание своего мужа в больнице, максимально комфортным. Здесь светло и уютно, и это место можно спутать с садом, аромат цветов, которых здесь уже огромное количество, создаёт такой эффект. Муж Галфа ежедневно приносил по букету, а теперь присылает их через курьера. Милду стоило много нервов, усилий и заключений — реальных и поддельных, которые вынудили Брайта оставить своего мужа на стационарном лечении. — Привет, — тихий голос и робкая, натянутая улыбка ему в ответ. Милд видит чужую неуверенность, но всё равно рад наконец-то наблюдать у Галфа здоровый цвет кожи, который от природы смуглый, и румянец на щеках, пусть пока от смущения и неловкости. У них просто ещё не было времени пообщаться наедине, Брайт, как сторожевой пёс, охранял своего мужа, пока тот не уснёт, и рано утром появлялся на пороге. Но, как понял Милд, всё же работа у этого мужчины есть, и тот даже уехал в командировку, поэтому сейчас омега настроен изменить состояние своего друга и надеется расположить того к себе. — Слушай, я понимаю, что мы давно не общались, — Милд проходит вперёд, ставя стул ближе к кровати и присаживаясь, чтобы наблюдать за Галфом и его реакцией. — Но всё же я считаю тебя своим другом. В прошлом мы плохо расстались, я ещё тогда хотел помириться, просто не смог дозвониться. — Милд не звучит обвиняюще, но Галф замялся на этих словах, длинными пальцами теребя пододеяльник, не поднимает глаз, словно провинился. — Я потерял телефон и, купив новый, сменил и номер. — Видно, что Галф нервничает, но Милд не собирается докапываться до этой ситуации, и так понятно, что ему не скажут правду, которая сейчас не так и важна. — Оу, даже в какой-то степени рад это слышать. Значит, ты не против общаться? Теперь мы в одном городе живём. Ведь ты здесь живёшь? — Милд пытается быть более расслабленным, хотя внутри весь напряжён, он хочет разговорить Галфа, не только, чтоб помириться, забыв прошлое, но и помочь ему. Его никто не переубедит, что Галф в помощи не нуждается. Галф, задумавшись, кусает сухие губы, как будто вопросы были сложными, и смотрит на свои ладони очень внимательно, словно на них написаны ответы, но чернила подстёрлись. — Да, мы недавно переехали сюда, но не знаю, как надолго. Брайта по работе отправляют в разные города страны. — Каждое слово с остановкой, как будто омега обдумывает, стоит ли его произносить, словно может сказать что-то лишнее. Милд слушает внимательно, следит за каждым движением друга и расстроен ответом. С той ночи, когда Милд увидел Галфа через пять лет после их ссоры, на его сердце так тяжело, будто на него глыба опустилась и тянет вниз. Он хочет помочь Галфу, но говорят: «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Так часто повторяет Кенгл, когда пациенты не следуют рекомендациям, а Милд расстраивается. Профессия врача должна была его давно вернуть на землю и дать понять, что он не всесильный, но Милд не может смотреть на происходящее сквозь пальцы. А этот человек, что сейчас сидит чуть сжавшись — такой беспомощный… Галф его друг, Милд не кривит душой, для него словно не было прожитых в разлуке лет. Хочется видеть и слышать смех Галфа, как когда-то давно. — Тогда давай попробуем наверстать упущенное и запастись положительными эмоциями? — Милд добавляет побольше веселья к голосу, разряжая обстановку, в ответ отражают его мимику и тоже улыбаются, но как всегда прикладывая усилия. — Раз с этим решили, хочу представить тебе моего ребёнка. Если только ты не против? — У тебя ребёнок? Ой, о чём это я… Конечно, конечно я не против, только — за, — запинаясь тараторит Галф, даже удобнее присел, давая понять всем видом, что готов к встрече. И впервые мелькает нежная, невымученная улыбка на лице омеги, а в глазах проблёскивает заинтересованность. Что чувствует сейчас Галф — это всё непередаваемо. Он словно очутился в параллельном мире, где больше красок, и это кажется чем-то неправдоподобным. Встретить Милда, которого он часто вспоминал и безумно скучал, на грани фантастики, и иногда омега даже не верит в происходящее. Галф не говорит ему, но сердце заходится каждый раз, когда его друг (он надеется, что имеет право так его называть хотя бы в мыслях), заходит в палату. А сейчас увидеть его ребёнка… Галф переживает, что расплачется и тем испугает дитя. — Кенгл, входите. — Услышав знакомое имя, Галф ещё более внимательней следит за дверью, в которую входит альфа. Статный мужчина, с чёрными волосами, в синих джинсах и тёмно-синей рубашке, держит на руках маленькое чудо, тянущее свои пухленькие ручки к омеге — своему отцу, который пошёл к ним навстречу. — Кинг, познакомься — этот красивый омега мой друг. — Подойдя ближе к кровати, присаживается рядом с Галфом, который, не зная, что делать, смотрит поочередно на каждого присутствующего. — Приве-ет, — всё же ласково тянет Галф и наблюдает за реакцией малыша, который в ответ смотрит своими глазками-пуговками и улыбается, обнажая маленькие зубки. — Видишь, как смотрит на красивого омегу. Сразу видно — альфа! — гордо произносит Кенгл, а Галф от этих слов кидает быстрый, испуганный взгляд на дверь, увидев, что она так же заперта, выдохнул и покраснел, осознавая комплимент, но промолчал на него. Кенгл заметил этот испуг, и теперь лично убедился в правильных выводах своего мужа. Внутри всё похолодело от мыслей, как до такого состояния могли довести омегу, ведь тот боится даже невинных, по сути ничего не значащих комплиментов. Он помнит Галфа, когда тот ещё дружил с Милдом. Не сказать, что Кенгл с ним были друзьями, просто не успели, он только начал тогда встречаться со своим будущим мужем. Но это не отменяет тот факт, что он знает, как выглядит счастливый Галф, это подобие того человека, которого он встречал раньше. — Хочешь взять его на ручки? — аккуратно спрашивает Милд, замечая заинтересованность Галфа к своему сыну, у которого с каждым движением Кинга уголки губ нерешительно, но поднимаются. — А он пойдёт? — Пока Галф сомневался, ребёнок сам потянулся к нему, и Милд, придерживая Кинга, передал своё чадо в нежные, слегка худощавые руки. — Ты класивый. Будь моим мужем! — неожиданно для всех присутствующих твёрдо заявляет маленький альфа, восседая на руках Галфа, который сменил лёгкий румянец на ярко-алый окрас во всё лицо. Это прозвучало внезапно, но так мило и от этого смущающе, отчего омега даже не нашёлся, что ответить. — Я же говорю — альфа! — довольный своим чадом прозвучал басистый голос Кенгла на всю палату, на что Милд закатывает глаза. — Боже, он меня уже достал, я сойду с ума при каждом напоминании, что наш сын — настоящий альфа. — Не то чтобы Милд говорил это тихо, но так, будто по секрету. На это Галф не сдержался и коротко хихикнул, подмигивая малышу, который, видимо, тоже горд званием — альфа, выправил маленькие плечи и поднял носик высоко, слушая родителей и восседая уверенно на его коленях. Галф умилился этой картине, и на его лице впервые за это время появилась открытая улыбка. У Милда перехватило дыхание, он как будто перенёсся на пять лет назад. — Я всё слышу! — произносит Кенгл, получая в ответ высунутый язык от мужа. — Вы как дети, — тихо посмеивается Галф, не замечая на себе тёплый взгляд двух пар глаз, его внимание приковывает Кинг, который рассказывает, что у него есть ещё омега на детской площадке, куда он ходит с папами. Галф посмеивался от юного Дон Жуана и расслабился, даже сам не замечая в какой момент. — Это же Милд. Он и есть ребёнок. Ты же знаешь. — Кенгл звучит так легко и обыденно, отчего Галф на секунду замер и поднял на альфу глаза, смотря внимательно. — Да, знаю. — У Галфа отчего-то сжалось сердце, словно в тиски. Он так давно не видел этих двоих, а теперь их трое. Они так и светятся счастьем, оно исходит от них ударной волной, пробегаясь даже по его коже. Они будто зарядили его самого. — Милд сказал, что у тебя будет ребёнок! Я очень рад за тебя, Галф. Будет круто, если ты родишь омегу, мы будем дружить семьями, а потом и породнимся! Правда, Кинг? — Альфа подмигивает своему сыну, который отвечает: «Плавда», а сам приобнимает Галфа. Кенгл даже не увидел, как изменилось выражение лица самого Галфа, он говорил то, что пришло в голову и он счёл это забавным. Зато Милд почувствовал изменения, он так внимателен до чужого настроения не был никогда, но желание расслабить Галфа заставляет его быть сверхчувствительным. — Ох, ладно, фантазёр. Кингу пора кушать, — омега забирает к себе ребёнка из ещё слабых рук друга, который подмигивает маленькому альфе на прощание. — Идите покушайте, а потом ему надо поспать. — Милд отдаёт команды мужу. — Слушаюсь и повинусь. — Забирая в свои руки сына, который сразу обхватывает крепкую шею своего отца, а Кенгл шуточно склоняет голову перед мужем. Получая по ней лёгкий шлепок. — Я рад, что вы до сих пор вместе, — не отводя взгляда от закрывающейся двери, произносит Галф, на лице которого ещё остались отголоски улыбки после такой неожиданной, но очень приятной встречи. — Я ещё тогда знал, что он тебя не отпустит, он смотрел на тебя так, будто весь мир — ты и только ты. — Слова звучат приглушённо, словно омега говорит, но думает о чём-то своём, однако Галф честен с другом: он помнит те посиделки в общей компании. Их было немного, он быстро уехал, бросив учёбу, однако это не мешало переодически вспоминать друга и его парня, надеясь, что у тех всё сложилось хорошо. Милд благодарно улыбнулся на сказанные слова. Он счастлив в браке, как и в отношениях до. Омега благодарен жизни за этих двоих, кого он по праву называет своей семьей. — Ты знаешь, мы как-то с ним очень сильно поссорились, когда учились в универе. — Галф навострил уши, не желая пропустить ни слова. Чувство, словно они вернулись в комнату в общежитии, где вечером за просмотром дорам поедали снеки и обсуждали несносных альф. Милд видит заинтересованность друга и внутренне пищит от радости. — Он меня приревновал, представляешь? — Галф озадаченно взглянул на омегу. Кенгл не похож на ревнивца, однако не исключено, что он этого просто не заметил, всё же общение было коротким. — Так вот, это было ещё в универе и на самом деле причина была… Вин, не знаю помнишь его или нет, но он всё время пытался меня пригласить на свидание, я не давал надежд, но как-то мы с ним вышли из универа, а Кенгл решил сделать мне сюрприз. В общем, он решил, что я за его спиной шашни кручу. Как я был зол, ты не представляешь! Он мне не доверял! — Даже через столько лет Милд негодует. А Галф весь превратился в слух. — Кенгл мне тогда устроил сцену ревности прям у ворот универа. — И? Что ты сделал? — заметно, что Галф заинтересован, он наклонился корпусом вперёд, но чувствуется какое-то напряжение исходящее от него. То ли дело во взгляде, то ли в тоне вопроса. — Ничего. — Милд непринужденно пожал плечами, словно дальше не стоит ждать интересной развязки. Для него по сути так и есть.— Я сказал, что, если он не верит в мою любовь, нам с ним не по пути, — совсем спокойно и словно без интереса сообщает омега. — И всё? — и почему Галф ждал каких-то разборок и душевных разговоров между двумя влюбленными?.. — В тот день я ему признался в любви. — словно ребёнку объсняет Милд. — Пусть резко, но, когда Кенгл услышал, что я его, значит, люблю, а он меня тут оскорбляет, он начал передо мной извиняться. Конечно, мы тогда поговорили серьёзно, после горячего примирения, если ты понимаешь о чём я. — Милд подмигнул другу, тот в свою очередь даже не сдержался и хихикнул от выражения лица омеги. — После мы расставили границы и, веришь или нет, но больше никогда не возвращались к этой теме. Конечно, и я, и он иногда ревнуем, но никогда не до скандалов. Зачем? Мы должны оберегать друг друга, а не топить обвинениями. — Милд закончил пламенную речь и только сейчас заметил, как зрачки Галфа перестали блестеть интересом как несколько минут назад. Теперь его взгляд потухший и где-то не здесь. Милд внимательно наблюдает за мимикой друга, который, похоже, ушёл глубоко в себя. Милд понимает, что неосознанно, видимо, надавил на больную точку. — Вы большие молодцы, — через несколько минут молчания глухим голосом проговаривает Галф, поднимая опущенные глаза. — Друг друга нужно оберегать, если не вы, то кто? — звучит риторический вопрос. Милд чертыхнулся про себя, столько в голосе вопроса, столько отчаяния, хотя слышно, что Галф говорит от чистого сердца. Милд встряхивает головой, он хотел поднять настроение, а не опустить на несколько пропастей. — Галф, может, прогуляемся? Тебе можно уже ходить, даже нужно. — Не прокоментировав слова друга, Милд, поднимаясь с насиженного места, озвучивает предложение. — Я что-то устал. Может, позже? — Галф смотрит виновато, но он правда чувствует слабость, и когда ему кивают в согласии и дарят понимающую улыбку, становится совсем легко. — Я приду после дневного сна. Тебе и правда надо отдохнуть. — Милд понимает, что омеге сейчас тяжело и не стоит настаивать, к тому же есть время ещё подумать, как вывести друга на откровенный разговор. Оставшись один на один с собой, Галф смотрит на белый потолок. Мыслей практически нет. Он на препаратах, хоть и беременный, ему нужно пройти курс лечения. Положив ладонь на живот, который ещё плоский, думает о сегодняшней встрече. Может, и у него получится так же? Теперь, когда в их жизни будет маленький человечек? Муж его любит, Галф в это верит. Просто бывают сложные дни, когда альфа выходит из себя. Но теперь в их доме будет много счастья. Ведь будет? За этими мыслями Галф проваливается в сон.

***

Милд всё же уговорил омегу прогуляться вместе с ним. Спускаясь по лестнице, Галф ощущает себя непривычно с каждым новым шагом. Он давно сам никуда не выходил, только с мужем, и обычно они уезжали из города. Галфу это нравится, но сейчас понимает, что соскучился по обществу. Он сам в своё время отказался ходить в общественные места, как с мужем, так и без. Последний выход омега хорошо запомнил, повторять приобретённый опыт желания нет. — Может, встретимся после того, как тебя выпишут? Как думаешь? Можем вдвоём, можем семьями. — Милд отвлекает своими разговорами от мрачных мыслей. В том, что они такие, он даже не сомневается. Отстранённый взгляд, сведённые брови — показывают, что думает омега не о приятных вещах. Отвлечь получилось, теперь Галф бегает глазами не зная, как отказать. Для него данное предложение не является хорошей идеей, вернее, она неосуществимая, хотя желание, конечно, есть. Он себя чувствует иначе здесь, рядом с Милдом. Но вряд ли Брайт согласится. — Думаю, хорошая идея, — неуверенно всё же отвечает Галф, но даже Милд видит, что это сказано только лишь из вежливости. — Я был бы рад не терять с тобой связь, — вздыхает Милд и наблюдает за душевными метаниями друга, который, опустив голову, покусывает свои губы, отрывая зубами сухие корочки кожицы. — Давай об этом подумаем потом, хорошо? — Милд гладит поникшую спину друга, который от прикосновения сначала вздрагивает, но после благодарно улыбается. Милд хочет разговорить омегу, а не выпытать насильно какие-то факты, поэтому обходит стороной семейную жизнь, но с каждой новой темой становится всё тяжелее общаться. Галф живёт словно в железной коробке. Он не знает последних новостей, конечно, можно решить, что его просто это не интересует, но Милд помнит, как Галф любил музыку, особенно рэп, и тот следил за некоторыми группами очень внимательно, сейчас же в этой теме пустота. Конечно, могли измениться вкусы, но со всеми последними событиями это всё настораживает. В итоге Галф практически ничего не говорил о себе, зато много спрашивал о Милде и его семье и слушал очень внимательно, особенно о периоде во время беременности. Было видно, по ясным глазам, внимательным взглядам, что эта тема очень Галфу интересна. — Ах, как я мог забыть! Как твои родители? Чем сейчас занимаются? — Милд наконец-то вспомнил безопасную тему, с помощью которой можно поговорить и разговорить, а то друг его отвечает односложно, насчёт всего, что касается его. Но Галфа в момент перекосило от вопроса, а на глазах появилась влажная пелена, когда он с трудом сглатывает. — Они погибли. Пять лет назад, — потухшим, сиплым голосом произносит Галф, сдерживая себя, чтоб не расплакаться. Он часто вспоминает родителей и каждый раз ноет в районе груди, отдавая тупой болью. Милд остановился, раскрыв глаза шокированно. Сердце в который раз сжалось рядом с этим омегой, и вина — сплошная, всепоглащающая накрыла его с головой, как волна во время шторма. У его друга такая трагедия в жизни была, а он не был рядом. — Галф, я так тебе соболезную! — заботливо обняв друга, Милд шепчет в тёмную макушку, отчего звуки становятся приглушёнными. — Прости, прости что не был рядом в такое время, — не перестаёт сокрушаться омега. Галф неуверенно отвечает на объятия. — Ты не знал, — тоже шепчет и прижимается сильнее, чтобы быть ещё ближе, чувствуя такое забытое чувство безопасности в руках друга. После долгого рассказа о прошлом, Галф разнервничался, начал даже заикаться, поэтому пришлось дать ему успокоительные, после чего тот уснул — Милд его проверял. Все сотрудники уже привыкли, что лучший хирург их больницы при любой возможности приходит к этому пациенту, даже когда у него законный выходной. Вот и сейчас, после долгой операции Милд разговаривал с лечащим врачом Галфа и узнал, как обстоят дела. — Мне опять звонил его муж. Сказал, что приезжает через два дня и заберёт его. Милд, я не могу его больше здесь держать. Оснований нет, — с сожалением произносит коллега. Он не знает, в чём причина нежелания отпускать пациента домой, но, видимо, важная, раз Милд несколько раз подставлял себя, но дольше держать омегу нет возможности. Милд всё понимает, как и то, что надо что-то делать. На улице ночь, Милду бы отдохнуть, но из головы не выходит Галф. Тревога за этого омегу его полностью поглотила, к горлу подкатывает тошнота, когда он думает, что Галф уедет со своим мужем. У Милда так и не получилось вывести друга на разговор о его семейной жизни и понять, как тот живёт. Тот нехотя отвечал, зато сам с удовольствием слушал о чужой рассказ. Распрашивал о беременности, что очень радует, но хочется быть уверенным, что у омеги всё будет хорошо, только, вспоминая Брайта, надежда гаснет. Милда не отпускает мысль, что, когда Галф покинет территорию больницы, они никогда больше не встретятся, и он понимает, что не сможет спокойно спать, потому что не уверен в безопасности своего друга. А узнав о родителях Галфа и некоторые подробности их смерти, Милд осознал, что другу вообще некому помочь. В кабинете выключен свет и лишь настольная лампа освещает комнату. Милд сидит за своим столом, гипнотизируя собственные ладони, и ловит себя на мысли, что когда-то дал возможность Брайту их развести, но сейчас он не имеет права позволить повториться ситуации. Не после увиденного и услышанного. Не выдерживая душевных терзаний, Милд резко хватает смартфон и ищет нужный контакт. Проведя по экрану пальцем, вслушивается в гудки. — Милд? Что случилось? — Омега слышит сиплый голос на той стороне трубки. — Мью. Я не могу, понимаешь, не могу его так отпустить, — отчаянно произносит омега, он не уточняет, о ком речь, в этом нет необходимости. Мью устало садится, слыша тему с которой ему позвонили среди ночи, альфа не против, сам часто думает о Галфе. Спуская босые ступни на прохладный пол и упирается локтями об свои колени. — Но… — Мью ладонью трёт лицо пытаясь привести себя в чувства, а после тянется к пачке сигарет. — Что, но? А ты? Ты будешь жить спокойно, не зная, как он. Совесть тебе позволит? — Милд слышит чирканье, а после как альфа затягивается. — К чему это давление? Скажи просто, что ты предлагаешь? — выпуская клубок дыма, спрашивает Мью. Молчание. — Нам всем ещё раз надо с ним поговорить. Ты же ещё спишь с психологом? Возможно, она в силах помочь? Пренебрежительное «спишь» Мью игнорирует. А сам думает о сказанном. Пока он размышляет, Милд заключает. — Через два дня за Галфом приедут. Нельзя терять время. Жду вас завтра с утра, — не дав сказать ни слова, омега прерывает связь. Милд уверен, что Мью не откажет, пусть тот двоюродный брат его мужа, однако альфа ментально ближе именно к нему, нежели к Кенглу. Милд, оглядывая кабинет, всё же решает вздремнуть, день был тяжёлый, а завтра ему необходимы силы. Надеясь, что не будет срочных происшествий, омега ложится на мягкий диван и проваливается в сон. Мью откладывает телефон на тумбочку, делая глубокую затяжку, выпускает дым и смотрит на рассыпанные по подушке волосы, на приоткрытую из-под одеяла спину обнажённой девушки, что крепко спит. Потушив остатки сигареты в пепельнице, Мью ложится на спину, закинув руки за голову, и вглядывается в тёмный потолок. Вновь в памяти всплывает последняя встреча с Галфом несколько лет назад, но теперь образ омеги более чёткий, принимающий черты того парня, которого он видел в палате. Грустные, испуганные глаза, но такие же красивые, как и раньше. «Стоит попробовать», — думает Мью закрывая веки.