Я не вернусь

Все, кто знали меня до тебя, были в панике. Ведь выжить шансов больше было на титанике!

***

Тринадцать дней назад Стоя с ножом в руках, Галф аккуратно придерживает огурец, чтобы нарезать кружочки, не тонкие и не толстые — как любит Брайт. Омега мысленно не здесь, он до сих пор вспоминает прошедшую ночь. Начало флэшбэка — И почему меня никто, блять, не встречает? — возмущённый пьяный голос раздался в тёмном коридоре, когда часы отстукивают час ночи. Мужчина даже не раздевается и не разувается, кидая ключи на тумбочку, пошатываясь направился к дверям комнаты, из которой проглядывался неяркий свет. Брайт не осторожен, он на это не способен был сейчас, поэтому цеплял все углы на пути к тому, кто должен был его встречать с нежными, нуждающимися объятиями. Но их нет, и данный факт затапливал нарастающим раздражением пьяную голову мужчины. Брайт толкнул приоткрытую дверь со всей силы, отчего громкий грохот раздался в комнате, и погружённый в сон омега вскочил, вытаращив глаза, мотая головой в разные стороны, не понимая, что происходит. Но встретившись с мутными глазами мужа, Галф вздрогнул. — Ты почему меня не ждёшь? — язык заплетался, зато тон оставался твёрдым, как камень, который бросили в сторону супруга. Мужчина опёрся спиной на стену, чтобы хоть как-то перестать шататься. Подняв голову, посмотрел на омегу и ждал оправданий, которые сразу и последовали. — Я нечаянно уснул, наверное, устал… — залепетал Галф, отчего альфа только злился. — Ты можешь нормально говорить? — Брайт оттолкнулся от стены и в два не твёрдых, но стремительных шага преодолел расстояние до Галфа. — Я тебе говорил, что хочу, чтоб меня встречал любящий муж объятиями и вкусным ужином, ты поэтому дома сидишь и ничего не делаешь! От чего тебе уставать? — альфа еле стоял на ногах, но это не мешало схватить омегу за щёки, сдавливая с силой. Галфу больно, но если бы в тот момент заплакал, Брайт его, скорее всего, ударил, а этого он больше не выдержит. Последняя неделя — сущий ад для омеги. Альфа каждый день был пьян и всегда им не доволен. Галф задержал дыхание и терпел, надеясь, что сегодня Брайт быстро успокоится. — Я приготовил ужин, могу разогреть. — трудно спокойно говорить, когда губы еле шевелятся и тебе больно, но омега пытался. Брайт оттолкнул голову омеги, отчего та покачнулась. Галф приложил ладонь к пострадавшему лицу и посмотрел затравленно. — Я изголодался, но не по еде. Иди ко мне, любимый. — С этими словами альфа вгрызается жадным поцелуем, не думая о том, что Галфу может быть больно. Он в нетерпении стягивал футболку с горячего тела своими, ещё холодными руками. На нём самом оставалось чёрное пальто, с которого скатывались капли дождя, но это не мешало исследовать нежную кожу любимого всей душой мужа. Конец флэшбэка Галф резко кладёт нож, звук от удара разносится по кухне, но омега ничего не слышит, он упирается двумя руками в столешницу, склоняя голову. Он больше так не может. Он считает себя ужасным омегой и плохим мужем, раз не может поддержать своего супруга в сложный период его жизни. Но Галф правда устал. Устал бояться, устал от боли, устал от претензий. Брайт обещает, что это скоро закончится. Он так обещал и раньше и каждый день в эту адову неделю, за которую он три раза поднял руку на него. Ежедневно он просит прощения, но Галф больше не может ждать перемен. В какой момент это стало для них нормой? Омега не понимает. Может, и правда дело в нём? Может, он просто не справляется со своей задачей? Как бы ни было, это необходимо заканчивать. Галф не знает, куда идти, но должен быть выход. Так больше продолжаться не может. Омега вздрагивает от раздающегося хлопка двери из коридора. «Почему меня не встречают?» — Галф слышит пьяный голос. «Только не это», — проносится в мыслях омеги, он хотел сегодня спокойно поговорить о разводе, это единственное решение которое пришло ему в голову, так будет лучше для них обоих. Галф уже собрал небольшой чемодан с вещами — только самое нужное. Он надеется, что Брайт тоже поймёт, что так больше не может продолжаться. — Ты почему не отвечаешь? — альфа громко поставил бутылку вина на стол, привлекая к себе внимание. Брайт выпивший, но не пьяный, Галф выдыхает, надеясь на сознательность альфы и, что его поймут и отпустят. — Прости, я доготавливал салат. Мой руки и садись ужинать, уже почти всё готово, — пытаясь не показать свою взволнованность, Галф говорит медленно, с расстановкой. Брайт окинул оценивающим взглядом накрытый стол, кивнув сам себе, довольно ухмыльнулся и подошёл к мужу, схватив того за ягодицу, чтобы с силой прижать и поцеловать. Галф нехотя отвечает, ему никогда не нравилась резкость, которая появилась в их отношениях, но этого не заметил настойчивый мужчина, тот только ещё раз, уже несильно, хлопнул по ягодице, прерывая близость, и ушёл расслабленной походкой в направлении ванной. Галф волнуется, но ни дня больше не выдержит в этих стенах. Предательский страх шепчет уйти завтра, когда альфы не будет дома, но омега мотает головой, отгоняя эти мысли. Этот год был тяжёлый, три месяца мучительные, а неделя адская, но Брайт — его муж, нельзя просто взять и уйти. Это не по-человечески. Так нельзя поступать с тем, кто долгое время его оберегал. — Что у нас на ужин? — присаживаясь за стол, интересуется Брайт, хотя и сам видит лазанью, овощной салат, мясную и сырную нарезку. То что нужно под принесённое им вино. Галф тоже осторожно присаживается за стол, но не притрагивается к еде, а следит, как муж, открыв вино, наливает алкогольный, пряный напиток в свой бокал, а после в его. Омега не знает, когда лучше начать разговор, всё внутри вибрирует, и тошнота подкатывает к горлу. Только Галф хочет сказать слово, как Брайт отшвыривает от себя вилку и, взяв сыр рукой, тычет в его нос. — Сколько говорить, не надо так толсто резать! Я же тебе даже специальный нож купил! —Обвинительный тон отдаётся уколом в сердце, Галф устал быть во всём виновным, несмотря на то, что старается ежедневно, но сейчас остаётся лишь проглотить ком обиды. — Я сейчас… — Галф привстаёт, но его останавливают. — Сиди. Я сам всё сделаю. Чёрт. — Недовольный альфа с жутким скрипом отодвигает свой стул, поднимаясь и подходя к кухонной столешнице. Он бурчит что-то себе под нос, но омега не слушает, уши от нервов заложило, он даже не слышит своих собственных слов, которые произнёс негромко. А вот яростное «Что?» — Галф хорошо расслышал. Свирепое: — Я не понял. Повтори! — заставляет омегу очнуться, медленно встать на отчего-то слабые ноги и боязливо обернуться, встречаясь с чёрными, словно тьма, глазами. Брайт только взял нож, когда услышал: — Я от тебя ухожу. — Его словно ударили по голове битой, и он ошарашенно обернулся посмотреть, кто на это осмелился. Брайт стоит, с силой сжимая рукоять ножа, лезвие которого направлено вниз, и Галф опасливо сглатывает. Рука альфы так напряжена, отчего вены сразу вздуваются. Галфа эта картина пугает, но он уже озвучил свои мысли и глупо идти на попятную. Сейчас нельзя сказать: «Я пошутил», остаётся только продолжать. — Брайт, прошу, послушай. — А его и слушают. Альфа стоит весь красный от напряжения, сжатая челюсть, напряженные черты лица, сведённые брови и прямой испепеляющий взгляд — говорят о том, что его очень внимательно слушают. — Я больше так не могу. Прости. Эти постоянные скандалы и то, что ты поднимаешь на меня руку… — Стоп, — альфа обрывает пламенную речь и делает шаг вперёд, а омега подаётся назад, упираясь в стену лопатками. Как он оказался здесь — и сам не понимает, но его больше волнует быстро приближающаяся фигура мужчины. — Ты решил, что можешь от меня уйти? — рычание и удар кулаком о стену прямо у головы омеги, который вздрогнул испуганно. — Ты с ума сошёл. — Альфа очень близко, отчего горячее дыхание оседает на побледневшем от страха лице. Брайт хватает Галфа за волосы и тянет их вниз, заставляя того раскрыть перед ним шею и шипеть от боли, а сам в ухо со злостью проговаривает, выделяя каждое слово: — Я тебя на цепь посажу, если ещё раз такое скажешь, — словно змея шипит последний слог. Галф хватается дрожащими руками за чужие и царапает их, оставляя красные борозды. — Брайт, мне больно! Об этом я и говорю! — Галф впервые даёт отпор, хоть и словами, однако это действует на альфу, и тот отпускает омегу, но явно не из своей жизни. — Тогда не неси ерунды! — кричит альфа, отчего вена на шее вздувается. Брайт от ярости размахивает руками, совсем забыв о ноже. — Это не ерунда, — теперь Галф делает неуверенный шаг за мужчиной, который отвернулся. — Я тебе не подхожу, ты всегда мной не доволен… — начинает приводить доводы, но Брайт неожиданно оборачивается и, хватая его свободной рукой за горло, сжимает со всей силы. Галф вытаращил глаза в испуге и боли, а альфа идёт на него, пока омега не упёрся в стол. — Ты не уйдешь от меня! Слышишь? Я скорее тебя убью, чем просто отпущу! — омега хватает ртом воздух, который пропадает, сдави альфа пальцы ещё сильнее — он задохнётся. Галф пытается высвободиться из чужой хватки, когда в его губы врезаются чужие грубые, требовательные. Язык сразу врывается в приоткрытый рот, словно он не понимает или ему плевать, что омега задыхается. Галф подаётся вперёд, пытаясь оттолкнуть, и чувствует вспышку резкой, яркой боли. У него искры из глаз, но Брайт этого не замечает и целует жадно, доказывая омеге, кто им владеет. Галф не осознает своих действий, он из последних сил нащупывает бутылку на столе и ударяет ею альфу по голове. Брайт отшатывается, у него кружится голова, но омега больше ничего не видит. Держа себя за горло, Галф громко кашляет, жадно хватая воздух, бежит в коридор гонимый животным всепоглощающим страхом. Всё как в тумане, мгновение — и вот он у входных дверей, дрожащими руками отворяет непослушный замок и выбегает в подъезд. Он не знает, идёт ли за ним альфа, омега сейчас способен только бежать по лестнице вниз, схватившись за бок, в котором чувствует резкую боль. Галф даже не осознал в какой момент выбежал на улицу, и не замечает ничего вокруг мутными глазами, спотыкаясь, бежит вперёд, последнее, что он запомнил, проваливаясь в темноту — визг колёс.

***

Альфа без стука заходит в палату и удивлённо вскидывает брови, обнаружив, что кровать пустая. Брайт внимательно рассматривает комнату, в которой столько времени его омега жил без него. В глаза бросаются цветы, которые он присылал всё это время, и Брайт самодовольно хмыкает и кивает сам себе — он хороший муж. Уверенно подходя ближе к кровати, оглаживает большими ладонями смятое постельное бельё, цокает недовольно и поправляет его, цепляясь взглядом за рисунок, что стоит на тумбочке. Отстукивая по дереву кончиками пальцев ритм, известный только ему, не сводит глаз от яркого цветка, прослеживая линии, и отвлекается от рисунка лишь тогда, когда слышит забытый, но хорошо знакомый звонкий смех. Альфа развернулся всем корпусом, засунув руки в карманы брюк, и наблюдает как дверь отворяется. Галф входит в палату первым, заразительно хихикая над шутками Милда, тот пришёл с раннего утра и сопровождал на каждой процедуре, что назначили перед выпиской, и в течение всего времени шутил не переставая. Галф просто не мог не реагировать, но всё меняется, как только он встречается с чёрными зрачками своего мужа. Тот им недоволен, Галф читает это не хуже психолога по языку тела. Милд не ожидает, что друг так внезапно остановится, и врезается в спину омеги носом. — Галф, ты чего ост… — и замолкает, выйдя из-за спины друга, и холод прошёлся по его спине от пронзительного, сверлящего взгляда, который через мгновение изменился до неузнаваемости. — Любимый, рад слышать твой смех, — мягко произносит Брайт, но звенящие нотки проскальзывают в словах. Галф вздрогнул, обняв себя руками, но выдавил улыбку в ответ. — Мы с Милдом ходили на УЗИ, это необходимо при выписке, — у Галфа вибрирует голос, но он пытается убрать дрожь, которая появилась, как только он увидел Брайта. Галф всю ночь не мог уснуть и лишь под утро провалился в тревожные сноведения. Он, вроде, всё решил для себя, но вчерашний разговор с психологом и Мью — вернули его в недавнее прошлое. Здесь, в больничных стенах, это кажется лишь плохим сном. Он убеждал себя с первого дня, как очнулся, что всё изменится, и верил в это. Так почему же он дрожит, когда к нему подходит муж и нежно целует? — Правда? — Брайт отрывается от нежных губ своего омеги. — Отлично. Значит, всё хорошо у моих любимых. Да, доктор? — перевёл внимание на стоящего рядом мужчину. — Да. С Галфом и ребёнком всё хорошо. — Милд сжимает руку в кулак от напряжения, но пытается звучать спокойно. — С плодом, — неожиданно произносит Брайт, и двое омег смотрят на него с непониманием. — Что? — озвучивает вопрос Милд, который читается в его и Галфа глазах. — Если профессиональным языком говорить, то он ещё плод, я разве не прав? — альфа смотрит с ожиданием ответа, словно не видя ничего предосудительного в своём исправлении, всем видом показывает, что пытается говорить научным языком. А он и правда хочет, чтоб с ним говорили с официальной формулировкой. — Вы правы. — Милд не может сдержать напряжения в голосе, и оба мужчины, стоящие рядом, слышат его. Брайт про себя усмехается такой реакции, но снаружи непроницаем и со знанием дела кивает. — Прекрасно, — хлёстко хлопнув в ладоши, отчего Галф дёрнулся, альфа потирает их друг о друга. — Так значит, у нас всё хорошо? Можно уезжать? — Но Милд не отвечает на поставленный вопрос. — Я сейчас соберусь, — начинает бормотать Галф, вспоминая, где одежда, в которой он сюда прибыл, но ловит себя на мысли, что не видел её. — Я привёз тебе новую одежду, сладость, ты можешь её надеть. — Брайт указывает на пакет, что стоит на стуле рядом с тумбочкой. Омега прослеживает взглядом в указанное место, и ему бросается в глаза собственный рисунок. Галф прикусывает щёку изнутри, он не хотел, чтобы Брайт видел его маленькое творение. — Хорошо, но надо же ещё цветы забрать… — Галф хочет чуть-чуть задержаться здесь. — Не стоит, любовь моя, я тебе подарю новые. Ты собирайся, я жду тебя у входа в больницу. У меня для тебя сюрприз. Оба омеги провожают альфу взглядом.

***

Милд стоит у окна и вздрагивает, когда к нему подходят сзади, касаясь плеча. Обернувшись и спокойно выдохнув, вновь смотрит в окно. — Мы его увидим когда-нибудь? — Милд просто не может смириться с тем, что они больше не встретятся. Галф записал его номер, но что-то подсказывает ему, что тот сразу сотрут. Милд видел взгляд Брайта, если альфа не знал, то, скорее всего, Галф сообщил, что они давние друзья. На предложение встать на учёт у его хорошо знакомого омеолога, Брайт ответил отказом, ссылаясь, что он знает, куда идти. Только Милд в это не верит, они здесь живут недолго и, как он понял, особо ни с кем не общаются — тогда откуда им знать хороший врачей. Эти наблюдения и просто предчувствие кричат не отпускать Галфа. Милд не может объяснить, но сегодня друг был другой, что-то во взгляде читалось, но не было времени разъяснить для себя этот шифр. Галф молча собирался, но останавливался на каждой вещи, гипнотизируя взглядом, однако после натягивал её очень медленно, словно тянул время. Милд не произносил «Не уходи», он не был способен на какие-либо слова, и Галф молчал, лишь на прощание обняв крепко, обещал: «Всё будет хорошо». Милд сдавливает собственную руку при этих воспоминаниях. — У меня есть его адрес… — звучит тихий голос за спиной. — Но он, как я понимаю, временный, они снимают квартиру. — Мью, неужели мы ничего не можем сделать? — альфа на это ничего не отвечает, прищурившись, наблюдает как Галф спускается по лестнице, а его встречают внизу с огромным букетом красных роз. Мью даже отсюда видит, как омега улыбается, втягивая аромат цветов. Брайт целует его руку, а в следующую секунду подходит к дверям машины и распахивает их для омеги. Передавая подаренный букет обратно мужу, омега садится на пассажирское сидение и, пока альфа укладывает розы на заднее, он мельком смотрит на окно, и видит Милда и Мью. Галф быстро отворачивается и натягивает уголки губ, пытаясь не показать истинных чувств. «Всё будет хорошо», — обещает себе омега, словно от него что-то зависит. Мью наблюдал, как люди вокруг завистливо смотрели на замужнюю парочку, а кто-то с благоговением провожал машину взглядом, когда та отъезжала. Если не знать причину, как омега очутился здесь — в эту сказку можно легко поверить, но только не Милду, и не Мью. Мью оборачивается, осматривая палату. Останавливая взгляд на каждом букете роз, подходит к кровати. На ней ничего нет, только смятое бельё, тогда альфа подходит к тумбочке. На ней лежит закрытый скетчбук и палитра мелков. Мью не прикасается к ним, только смотрит, пока Милд не прервал его неприятные размышления. Омега, взяв маленький альбом для рисования, открыл сразу на нужной странице, и Мью раскрыл глаза в удивлении. — Он нарисовал это за вечер. Подсолнух — его любимый цветок. — Милд не касается рисунка, только обводит острые края бумаги, грустно улыбаясь. Мью забирает рисунок из рук омеги и изучает его, словно держит улику, но на самом деле ему просто нравится то, что он видит. — Я заберу его, — глухой голос прозвучал в палате, Милд отвлёкся и не сразу понял, что ему сказали. — Что? — обернувшись на голос, Милд наблюдает, как альфа любуется рисунком, это можно понять по слегка заметной улыбке, ясным глазам и смягчившимся чертам лица. Омега удивился, но не стал комментировать. — Хорошо. Мью, нам надо уходить, сейчас придут убирать в палате. — Секунду. — Отложив блокнот, надевает перчатку и берёт мусорную корзину. Он не знает, что искал, скорее, это привычка: при не ясном деле обследовать место преступления, или где находился свидетель, или подозреваемый. И эта привычка его не подвела. Среди обёрток от снеков и йогурта он видит свою визитку. Что ему это даёт? Ровным счётом ничего. Только если уверенность в том, что ему не позвонят.

***

— Я думал, это никогда не случится. — Брайт остановился у обочины, освобождаясь от ремня безопасности наклоняется к омеге. Это ужасно не удобно, но он не может больше терпеть. Галф не ожидал такой резкой смены настроения, уже и забыл, как это бывает. Омега был уверен, что они сначала пообщаются, ведь до сих пор не было возможности спокойно обсудить тот вечер, когда он бежал из дома гонимый животным страхом. Да, альфа шептал, что сделал это случайно, что не хотел навредить, но не упоминал о начале самой ссоры пытаясь хоть как-то выяснить причину желания от него уйти, чтобы после исправить это. На самом деле Брайта уже не волнует тот вечер, поняв, что против него дело не заведут и муж вернётся домой, единственное, о чём он мог думать, чтобы скорее это время наступило. Он простил Галфа за то, что тот хотел уйти и за удар бутылкой тоже. Все ошибаются. Альфа после того удара на время попал в дезориентацию, но, придя в себя, стал искать своего омегу. Обходя квартиру, увидел входную дверь нараспашку и выбежал, но так никого не нашёл. Он был в отчаянии, когда ему позвонили, сказав, что омега в больнице. Брайт был рад, что Галф не сбежал, конечно он ругает себя, что тот получил ранение, но успокоился, когда сообщили, что с омегой всё хорошо. Теперь же альфу волнует лишь драгоценный муж и его вкусные губы, в которые он властно врывается, раздвигая их в нетерпении языком, захлёбываясь желанием скорее почувствовать долгожданную теплоту, и рычит, от того, что не сразу отвечают на его поцелуй. Галф мычит, слегка хлопая по крепким плечам, ему кажется он сейчас задохнётся, но жёсткая рука фиксирует затылок, а зубы, что цепляются за его губу, оттягивают больно. Галф пытается расслабиться и спешит ответить на этот жадный поцелуй, отчего альфа ослабляет хватку. Ему нужно было подчинение — и как омега мог об этом забыть? — Мне не нравится, когда тебя нет дома. — Насытившись поцелуем, Брайт удобнее устраивается за рулём, начиная движение. Галф слегка вытирает свои влажные, припухшие губы и кривится, пытаясь не издать ни звука, который бы посчитали за недовольство. Он вспомнил, какого быть рядом с мужем. Слушая Брайта о том, как тот скучал, омега вспоминает вечер, после которого у него был шанс изменить жизнь. Галф настолько боялся проговориться о случившемся Милду, Мью или психологу, что запрещал себе даже думать о том дне, да и вообще о жизни с мужем. Настолько он забылся, пусть и на жалкое мгновение, но поверил, что будет иначе. Что тут говорить, он и сейчас на это надеется. Ведь они едут домой не вдвоём, а уже втроём. Их ждёт новая жизнь, а такой поцелуй ничего не значит, просто его муж очень его любит и скучал. Выйдя из машины, Брайт идёт открыть дверь мужу. Галф аккуратно спускает ногу, когда ему подают руку, помогая выбраться. — А цветы? — напоминает Галф. — Они нам не нужны, любимый. — Брайт обхватывает тонкую талию и чуть сжимая подталкивает, без слов призывая идти вперёд. Альфа галантно открывает дверь в подъезд, пропуская омегу вперёд, и останавливается у лифта. Видно как альфу потряхивает рядом с Галфом. Дёрганым движением рукой в нетерпении нажимает на кнопку и вновь притягивает к себе мужа, он не хочет терять такое долгожданное тепло, на которое способен только его омега. Галф наблюдает за чужой кистью, которую одолел лёгкий тремор, когда мужчина достает ключи, не с первого раза попадая в замочную скважину, но всё же проворачивая его. Дверь отворилась, и Брайт подталкивает её, распахивая перед мужем. Галф входит в квартиру, которая встречает его кромешной темнотой. Альфа закрыл все окна плотными шторами, омега пытается привыкнуть к отсутствию света, он отвык от этой привычки за короткий срок. Омега хочет с себя скинуть чёрное пальто, но его останавливают, подталкивая вперёд, в гостиную, из которой виден приглушённый свет. Галф не сразу понимает в чём дело, но, когда входит в комнату, замирает. На пустой стене, к которой прикреплён экран проектора, воспроизводится их свадьба. Крупный план чёрно-белой картинки, где Галф улыбается, когда на его безымянный палец надевают гладкий обруч. Вновь крупный план, но уже там где он обнажает зубы в счастливой улыбке, когда его муж кружит в своих объятиях. На этом видео, что так любит Брайт, практически всегда только Галф крупным планом, иногда они вдвоём, но ни одного гостя тогда не сняли. Ни родителей альфы, ни дедушек омеги там не видно. Галф вздрагивает, ощущая властные руки, что касаются его предплечья. Альфа вдавливает свои ладони, от этого не больно, но чувствуется сила. Галф прикрывает глаза, в которых отражаются кадры фильма, где они, улыбаясь, целуются, но сейчас он осознаёт, что происходящее ему неприятно. Он не готов ни морально, ни физически, но Брайт не спрашивает ни о чём, останавливаясь на воротнике и резким движением сдёргивая пальто, отшвыривая в сторону с довольным оскалом. Галф этого не видит, но чувствует, так же хорошо, как холод через тонкую ткань чёрной рубашки, видимо за сдвинутыми шторами открыты окна. Лёгкое касание по волосам, и Галф жмурится до появления чёрных пятен под веками. Он не может пошевелиться, его словно парализовало прикосновение к шее костяшек холодных пальцев, что спускаются к его рубашке, которая застёгнута на все пуговицы. Ладони альфы цепяются за планки, чтобы в следующее мгновение резко, с силой развести руки. В звенящей тишине слышен треск разрывающейся ткани. Жадные до тепла руки везде: на содрагающемся животе, на груди, что поднимается и опускается от глубоких вдохов и выдохов омеги в желании насытиться воздухом, который перекрывает жилистая ладонь, что сжимается на его шее. Галф прикусывает губу, понимая, что будет дальше. Он себя не готовил, сегодня, он не ждал этих упивающихся поцелуев-укусов что опускаются горячим клеймом на его зажившую кожу. — Я так скучал, так скучал по тебе, — шёпот похожий на бормотание сумасшедшего. — Наконец-то мы вдвоём, только вдвоём, всегда только ты и я. — Рука дёрганно спускается вниз, чтобы в нетерпении расстегнуть пуговицу брюк и порывисто опустить молнию. Почему из всего, что происходит, больше всего режит слух это «вдвоём»? — Нас уже трое, — шепчет Галф, чувствуя, как после этих слов чужие руки останавливают движение. Рык в ухо, и омегу разворачивают к себе лицом. Галф распахивает ресницы в непонимании, когда его щёки жёстко сдавливают ладонью. — Нет, любовь моя! Только ты и я! Нам больше никто не нужен. Галф словно проваливается в пропасть, когда в его рот врываются. Чужой язык вылизывает его, как животное, оголадавшее по добыче и хочет им насытиться. Омега же потерял себя без возможности найти, когда альфа падает на колени перед ним, носом утыкаясь в живот, а после больно кусает. Галф даже не слышит себя, вскрикивая от жалящей боли, когда с него стягивают брюки и без подготовки врываются двумя пальцами в неразработанный вход. Альфа рыкает от удовольствия, чувствуя тугие стеночки, и его не заботит, что смазки не выдилилось ни капли. Он в нетерепении разрабатывает такую желанную дырку и даже не поднимает глаз, чтоб увидеть, как его любимый корчится от боли, захлёбываясь в слезах. Галф пытается не издавать звуков, вновь прикусывая и так пострадавшую губу, но жалобный писк всё же вырывается из его рта, правда остаётся незамеченным. Брайт встаёт на ноги и подталкивает омегу, не способного сейчас на сопротивление, потому что в ушах набатом бьёт «нам больше никто не нужен». А как же тот, кто уже существует и растёт в его животе? Галфу больно, он одна сплошная боль. Что хуже? То, что в него врываются в нетерпении уже три пальца смоченные лишь слюной, отчего жгучая боль пронизывает всё его тело? Или то, что он потеряет так и не увидев того, о ком мечтал и уже разговаривал, оставаясь один в палате, наглаживая свой плоский живот. Но Брайт не даёт об этом подумать, нагибая у стола и врываясь в так и не разработаную хорошо дырку. Лишь смочив свой член слюной, пару раз вздрочнув, приставил член к узкому колечку мышц, которые сопротивляются такой толщине. Он входит резко, до шлепка полных яиц о нежную кожу, отчего у Галфа искры из глаз. — А-а, мф.— Задушенный крик омеги перекрывает большая ладонь. — Тише, любимый. Ты же тоже скучал по своему альфе. Скажи, что скучал. — Брайт не обращает внимание, что его ладонь становится мокрой от слёз омеги. Он рукой проводит по мокрой спине, прося выгнуться для него. — Я знаю, что ты скучал. Так скажи мне это, — нагнувшись к омеге, Брайт звенящим голосом отдаёт приказ в ушко и кусает за хрящик. — Я скучал. Скучал по своему альфе, — жалобно скулит омега через отчаянный стон и горькие слёзы, когда его рот освобождают из плена, а живот с силой окольцевали приподнимая. — Я знаю, милый, я знаю, — ласково произносит альфа и начинает двигаться в омеге. Брайту много не надо, он так хотел своего мужа, с которым у него всегда был стабильный секс. Он меняет угол проникновения, чтобы и любимому доставить удовольствие, его рассудок не улавливает, что у Галфа даже не стоит. Но ему не до этого, он гонится за своим оргазмом, и альфе вполне достаточно скулежа омеги. Зрачки Брайта закатываются в удовольствии, когда узкие стеночки сжимают член, и он вновь рыкает, двигаясь быстрее и быстрее. Желание заполнить омегу до краёв закладывает уши. Носом ведя по тонкой шее, упивается громкими стонами-криками и, кончая, прокусывает шею удлинившимися клыками. А вой боли из распахнутого опухшего рта заставляет его ещё раз дёрнуться в посторгазменных судорогах. Узел их сцепил, и альфе всё равно, что это неудобно и мучительно для мужа, он похватывает омегу, садится на диван, гладя взмокшие волосы любимого. — Прости сладкий, что не подготовил тебя, — альфа звучит немного устало и нежно. — Ты отдохнёшь, и мы смажем тебя, в следующий заход. — Казалось, что волк насытился, но конечно ему мало. Две недели не видел своё сокровище и не вкушал его. Ему будет мало и двух раз. Брайта давно не заботит, что у омеги нет природной смазки. Решив, что это такая особенность, он закупился тюбиками с вязкой жидкостью, и Галф всегда готовился для него. Просто сегодня слишком хотелось омегу, на подготовку терпения нет. Брайт даже доволен, что муж не додумался себя растянуть, сейчас он, довольно урча, понимает, что, почувствуй он податливые стеночки, не сдержался бы… Галф не особо слышит, что говорит ему муж. Он ещё летит в своей личной пропасти и думает лишь о том, что когда появится дно — он разобьётся.

***

— Родители меня достали, — произносит Брайт, вставая утром с кровати. Он свеж и бодр, а вот омега укрывает себя одеялом и прижимает колени к животу, скручиваясь калачиком. Он пытается не показать, как ему больно, хорошо, что заломаные брови и искры из глаз никто не замечает. — Папа с отцом решили съездить в Чонбури отдохнуть и сказали, что заедут к нам. У нас с тобой было недопонимание, однако, надеюсь, ты понимаешь, что им не стоит этого знать. В последние дни они часто звонили по видеосвязи, и папа интересовался тем, где ты. Я сказал, что ты болеешь и плохо себя чувствуешь, поэтому рано ложишься, и другого им знать не стоит. Завтра они будут здесь. Придумай что-нибудь на ужин. — Брайт склоняется над омегой, чтобы поцеловать. — Не слышу, — предупреждающе рычит в ухо. — Хорошо, — сипло произносит Галф, он хочет, чтоб альфа скорее ушёл, и тогда он сбежит. Навсегда. Неважно куда, но он здесь больше не появится. — Вот и славно, любовь моя. — Брайт присаживается рядом, гладя тёмные волосы. — Как только они уедут, сделаем аборт. Я нашёл хорошую клинику. — Галф пальцами сжимает одеяло, когда его вновь целуют, благо в макушку, и встают. — Ах, да, — Брайт оборачивается на выходе из комнаты. — Я заменил замок, не обижайся, любимый, мне так спокойнее. Да и зачем тебе выходить. Брайт покидает комнату, насвистывая, а омега, уткнувшись в подушку, кричит изо всех сил, когда прозвучал хлопок железной двери.