Я не вернусь

***

— Здравствуй, сынок. — Брайт мгновенно попадает в объятия отца, как только тот перешагнул порог квартиры. Альфа немного шокирован чужому любезному тону и явно не ожидал родительской ласки, однако отвечает на неё. Брайт не хотел, чтобы родители приезжали, но понимание, что это всего на один день, помогает звучать не сильно недовольно. Галф стоит у дверей в гостиную и должен приветствовать родителей мужа, но он не может заставить себя поднять голову. Рядом те, кто мог бы ему помочь, но какая вероятность, что в итоге помогут? Галф слышит доброжелательное приветствие, и удивлен, что оно от Пита. Поднимая голову, всё же поздороваться необходимо, Галф не ожидает напороться на ледяной взгляд тёмных глаз. Пит обнимает Брайта и через его плечо устремил пронзительный взгляд на него. — Здравствуй, папа, — хмуро произносит Брайт, он не рад приезду родителей и скрывать эмоции сегодня не способен. У него непонятно что творится в собственной семье, а вместо того, чтобы с этим разобраться, приходится принимать гостей, которые внезапно решили приехать. — Где отец? — Он сейчас придёт. — Пит снимает пальто бордового цвета, вешает на крючок и, поправляя свою одежду, направляется к Галфу, который не сдвинулся со своего места. — Как добрались? — интересуется Брайт, идя следом за папой, но его отвлекает голос за спиной. — Прекрасно. — Хитрая ухмылка, похоже, появляется раньше, чем сам старший альфа, и Брайт отражает. — Как дела, сын? — Вегас обнимает подошедшего уверенным хлопком по спине и, получив «всё прекрасно, отец», обращается к зятю. — Галф, дорогой мой, рад тебя видеть. — Прекращая объятия, направляется к омегам. Галф сглатывает от изучающего взгляда со стороны Пита и отчего-то не ожидает тёплых приветственных объятий, на которые омега неуверенно отвечает, чувствуя по спине жёсткое поглаживания. Галф стискивает зубы, чтобы не зашипеть, всё тело ноет, ведь его муж никак не насытится близостью, и некоторые следы «страсти» дают о себе знать при соприкосновении чужой ладони с его кожей через ткань. — Я тоже рад вас видеть, — наконец-то Галф заговаривает, выдавив из себя подобие улыбки, когда Вегас подошёл и слегка приобнял. — Мы ждали вас раньше, поэтому ужин остыл, но Галф сейчас разогреет еду и подаст на стол. Да, любовь моя? — Брайт подходит ближе, приобнимая мужа за талию, чтобы родители отступили от его омеги. — Да, я сейчас всё сделаю, — безэмоционально звучит Галф и сразу покидает собравшихся, на деле — сбегает. Ему трудно находиться среди членов этой семьи. — Я тебе помогу. — Пит уже повернулся в сторону кухни, намереваясь пойти за Галфом, но голос сына его останавливает. — Я сам помогу своему мужу, а вы идите отдохните с дороги, — неожиданно жёстко произносит Брайт, чем вызывает непонимание в глазах отца и папы, альфа, поняв, что ведёт себя странно, выдавливает виноватую улыбку. — Вы устали, ещё успеешь помочь. Вегас приобнимает Пита, чувствуя его недовольство, и уводит в гостиную, что-то нашёптывая и гладя ровную спину. Брайт раздражён поведением Галфа. Тот с утра лишний раз не заговаривает с ним, а в глазах постоянный испуг, что бесит ужасно. — Ты почему себя так ведёшь?! — шёпотом, но грубый голос на ухо как крик. Галф дёргается, но упрямо ничего не отвечает Брайт хватает руку, в которой Галф держит блюдо с мясной нарезкой, омега хотел отнести её, пока утка в духовке разогревается, но вместо этого наблюдает за пальцами, которые сжимаются на его руке, что закрыта длинным рукавом. — Мне больно, — впервые твёрдо произносит Галф, и, нет, это не потому, что приехали родители альфы и он не чувствует страха. Он боится, очень. И даже люди в соседней комнате не дают ему чувство защиты. Наоборот, он испытывает отчаяние. Как бы он хотел обратиться за помощью, вот только страх сковывает, пуская мысль, что может быть ещё хуже. Если они не помогут, он останется с мужем наедине и какое будет наказание — даже страшно представить. Но хотя бы здесь и сейчас Галф не хочет чувствовать боли, поэтому смотрит на мужа, не отводя взгляда. Брайт отпускает руку, однако в каждом движении читается недовольство. Галф ещё поплатится за своё поведение. — Любовь моя, будь хорошим мальчиком. — Предупреждающий тон пускает дрожь во всём теле, но Галф изо всех сил старается не показать истинных эмоций, не сопротивляясь, когда альфа забирает блюдо и уходит к родителям. Галф дышит часто, пытаясь прийти в себя, пока разогревается ужин. И через десять минут выносит основное блюдо. Все четверо сидят за прямоугольным столом. Галф не участвует в беседе, молча слушая историю о длинной поездке, а сам судорожно думает о том, что будет дальше. Завтра родители, которые зачем-то хотели его видеть, уедут, и что его ждёт дальше — ему страшно представить. Галф понимает, что Брайт не простил его за желание уйти в ту ночь, и поглощающий страх перед неизвестностью рисует картинки в голове омеги, одну хуже другой. В день выписки и вчера Брайт разговаривал с Галфом словно ничего не было, но всё в поведении кричит о том, что альфа ещё припомнит омеге желание от него уйти. И Галф, только вернувшись домой, осознал, что все слова Брайта о том, что он всё понял и у них всё изменится к лучшему, лишь слова. Галф ненавидит себя, что как дурак повёлся на обещания. Галф ковыряется вилкой в еде и не смотрит на присутствующих, поэтому не видит на себе внимательных взглядов. Омега на нервной почве практически не ел, ни вчера, ни сегодня, аппетит просто пропал, и сейчас все запахи еды вызывают тошноту. — Ты почему не ешь, милый? — вроде слова ласковые, но голос пробирает под кожей. Вот в кого его муж, в своего папу. Галфа и раньше вводил в ступор контраст между внешней холодностью, мягкими словами и властным тоном Пита. В самом начале семейной жизни они жили вместе с родителями альфы, и Галф так и не привык к этой странной черте старшего омеги, поэтому он чаще общался с Вегасом, если была необходимость, тот мягкий в общении. Впрочем, познакомиться хорошо у них бы и не получилось, ведь они быстро переехали в свою квартиру. Брайт мечтал жить отдельно, а при редких встречах Галф не обращал внимания на особенность Пита. Сейчас же внутреннее напряжение неосознанно пытается понять чужое настроение, и всё кричит о том, что папа мужа им отчего-то недоволен. Галф хотел бы, чтобы все в этой комнате забыли о его существовании, однако взгляд мужа, который стиснул вилку в руках, словно намеревается её согнуть, возвращает в реальность. Три пары глаз смотрят на него выжидающе, отчего он ощущает себя как в змеином логове. Галф не отвечает на вопрос, молча насаживая мясо утки на вилку и опускает его в кисло-сладкий соус, после чего цепляет зубами, медленно пережёвывая. — У вас очень уютно, сразу видно руку омеги, — замечает Вегас, обводя территорию глазами. У него более мягкий, даже можно сказать, лукавый взгляд, по сравнению с двумя другими, а уголки губ постоянно приподняты, создавая эффект насмешки. — И даже болезнь тебе не мешает вести хозяйство по квартире, так почему тогда ты не хотел с нами разговаривать? Пит очень хотел с тобой обсудить какой-то сериал. — Вегас произносит это наливая вино себе и своему мужу. — Да, дорогой? — уточняет у Пита, а тот лишь кивает, наблюдая, как его муж тянется к бокалу Галфа, который закрывает к нему доступ. — Я не пью. — Галф не смотрит на мужа, ему это не нужно, чтобы понять, что тот в ярости. Омеге стоило бы быть осторожнее, только он уже понял, что это всё тщетно. Галф жалеет, что этого не осознал раньше, когда была возможность сбежать. Как же он жалеет об этом. Ему даже снился Милд: его нежные, но крепкие объятия, в которых было так хорошо, так спокойно. Он быстро моргает. — Извините, я пью таблетки от простуды до сих пор. Поэтому мне нельзя пить. — Всё так серьёзно? — с сомнением спрашивает Пит, на что Галф сжимает губы, не понимая, почему его не оставят в покое. — Пап, отец, прошу, оставьте свои допросы. — Это не допрос. Мы не в участке, милый, — Пит жёстко пресекает своего сына, но после смягчает тон. — Мы беспокоимся о зяте. — Тогда побеспокойтесь и о сыне. Узнайте, как у него дела. — Брайт удивлён поведением отца, не понимая — неужто расстояние изменило его, и тот скучает по Галфу, раз именно с ним такой ласковый. Брайт ловит себя на мысли, что это даже приятно. — Не будь ребёнком. Ты альфа или кто? — здесь уже вмешивается Вегас. Галф пережёвывает следующий кусок мяса, слушая лёгкую перепалку, и его начинает тошнить. То ли нервы, то ли еда, а может эта ссора на пустом месте. Они часто препираются между собой, но, на памяти омеги, никогда сильно. Да и сейчас ничего сверхестественного не происходит, но Галф хочет закрыть уши и заорать. Только вместо этого закрывает рот и бежит в туалет. Его тошнит. Пит, увидев это, резко встаёт, но вновь сын его останавливает. — Я пойду и помогу мужу. — Нет. Ты будешь сидеть здесь, — вышло резко от Пита, но он даже бровью не повёл, словно всё в порядке, а вот Вегас подошёл к сыну со спины и положил ладонь на плечо нажимая. — Твой папа лучше поможет, он всё же омега. — Голос твёрдый, как и рука. — При чём тут это? — шипит Брайт, не скрывая своего негодования. — Вряд ли твоему мужу хочется, чтобы ты его видел в таком виде. Омеги, такие омеги. — Вегас наставляет сына. Брайт не согласен. Он со своим мужем и в радости и в горе, и Галф тоже, просто иногда об этом забывает, однако не становится менее любим им. Брайт провожает своего папу взглядом и сжимает челюсти. Галф сидит на корточках, и из него выходит жалкое подобие еды и желчь. Кровь словно схлынула, он чувствует как проступает испарина на лбу, ему холодно, но с другой стороны душно. Освобождая пуговицы от петель на плотно застегнутой рубашке, Галф вдыхает через нос, а выдыхает через рот. Он не услышал шагов сзади, поглощённый своим состоянием. Поэтому и не понял, что происходит когда рубашка на горле натянулась. Он испугался и, схватившись за ткань, оборачивается с огромными испуганными глазами, и как обухом по голове, когда слышит ледяные слова: — Ты беременный? — Галфу слышится презрение, негодование и холод, пронизывающий до костей. — Я… — Галф хватает воздух ртом от вопроса, а после болезненно шипит, когда Пит пальцем давит на синяк на выпирающем шейном позвонке, лишь после отпуская воротник. Галф быстро застёгивает пуговицы и придерживает воротник одной рукой, а ладонью другой вытирает рот. Почему он боится — сам не может понять. С Брайтом он уже сполна наелся боли, что могут сделать его родители? Хуже же не будет… Скоро у него вообще ничего не будет. Услышав шаги из комнаты, Пит подаётся вперёд, хватая одной рукой Галфа за грудки и тянет к себе: — Уходи от него, — сквозь сомкнутые зубы тихо шипит Пит. — Я не с-смогу, — первое, что приходит в голову, бормочет Галф, когда от него отходят и подают полотенце. — Милый, возьми умойся. — Папа, Галф, всё в порядке? — Брайт встал в проёме в ванную и смотрит на мужа, включившего кран. — Я же сказал, чтобы ты пообщался с отцом. Это омежьи дела, — совсем не по-омежьи возмутился Пит. Но, видимо, терпение Брайта иссякло. — Папа, Галф мой муж, и такие мелочи меня не могут смутить. Так что иди составь компанию отцу, ему скучно. Пит не стал перечить сыну, не от того что не может, вовсе нет, сейчас ему нужно было время подумать. Возвратившись к мужу, Пит целует в подставленную щёку и под внимательный взгляд Вегаса садится рядом.

***

— Я ненадолго, — целуя в щёку Мью, Сьюзен проходит в квартиру. — В прошлый раз я забыла документ. — Она сразу направляется в спальню, не спрашивая разрешения. Провожая фигуру уставшим взглядом, что скрывается за поворотом, альфа выдыхает, закрывая входную дверь. Сьюзен позвонила узнать, дома ли он, и Мью ответил честно, что да. Она на самом деле оставила документы, но вряд ли ей на самом деле нужны заметки годовой давности, которые она, между прочим, «забыла» давно. Всё дело в их последней встрече, они попрощались сумбурно и после даже не созвонились. Мью не хотел. И, конечно, не по той причине, что Сьюзен предъявлял Милд. Всё просто, альфа в принципе ни с кем не хочет общаться, за исключением того же Милда и Кенгла. С Тулом и коллегами исключительно на работе и по работе, дома ему необходимо уединение, и неизвестно, когда захочется иного. Оперевшись на косяк двери, Мью скрестил руки на груди и прослеживал за суетливыми движениями Сьюзен. Она впервые воспользовалась давнейшим запасным планом. Сьюзен открыла тумбочку, в которой, точно знала, что лежит документ. Открыв его, пробежалась взглядом и после неуверенно посмотрела на альфу. Тот не предлагает чай, кофе и в принципе похоже куда-то собирается, ведь вместо домашних серых, свободных штанов, чёрные брюки и такого же цвета рубашка, что расстегнута на первые три пуговицы, вместо белой майки с принтом разрубленного кита. — Ты уходишь? Я тебя задерживаю? — конечно, она хочет услышать «нет», но, естественно, озвучивают иное. — Меня ждут Кенгл и Милд, они попросили посидеть с племянником. — Сьюзен кивает на его слова, а что ещё остаётся делать. Предложить вместе пойти — не вариант по всем канонам: она ему не девушка — раз, Милд её терпеть не может — два, но и уходить ей совсем не хочется просто так. У неё из головы не уходила последняя встреча, словно она что-то упускает. — Как дела у того омеги, Галф кажется? — Быстро ты забыла его имя, — хмыкает Мью, наблюдая за омегой. — А должна помнить? — Сьюзен чувствует напряжение альфы, но ей хочется понимать больше о его состоянии. — Нет, — ровно произносит альфа. Мью не собирается с ней обсуждать Галфа. Не теперь. — Он уехал домой. С мужем. Конец. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Сьюзен оглядывает комнату в поисках темы и замечает рисунок на тумбочке у кровати, подходит, берёт его в руки. — Красиво. Откуда это у тебя? — спрашивает, но догадка быстрее её достигает, чем альфа, который подошёл, чтобы забрать блокнот из её рук и закрыть его, положил обратно на тумбочку. — Сьюзен. Прости, но я и правда опаздываю. Тебя куда-то подбросить? Сьюзен отказывается. Ей сейчас ясно, почему её не рады видеть и непонятно, когда-нибудь будут ли.

***

— Выглядишь плохо, — вот такое заключение даёт Кенгл, видя Мью на пороге своей квартиры. — И что же со мной не так? — не понимая, интересуется Мью, оглядывая себя у большого зеркала, на что брат подталкивает в спину, направляя на кухню. — Внешность, как всегда, идеальна, но твоё лицо, — кривится Кенгл, словно лимон проглотил. Мью хмыкает на это представление. — Что с тобой? Кто умер? — поняв, что сморозил, альфа прикусил губу. — Мью, не обращай на него внимание. Он на мне растерял весь свой и так хромающий юмор. — Милд тихо, совсем незаметно появился за спиной мужа, отчего тот слегка вздрогнул от неожиданности, но, почувствовав прикосновение нежных ладоней поднимающихся по предплечьям, расслабился. — Конечно, ты ходишь как в воду опущенный, котёнок. — Кенгл целует пальчики, что сжимают его плечи. Мью любуется этими двумя. Двоюродный брат и его муж —идеальная семья, если не такую, то альфа и вовсе не хочет связывать себя узами брака. — С Милдом-то всё понятно, но что с тобой, Мью? — На этом вопросе омега навострил уши, он сам замечает изменения в поведении альфы и ему интересна причина. — Видимо, только у тебя сердце из камня. — Садясь на колени Кенгла, омега не спускает своего изучающего взгляда с Мью. — Я ходил к дому, где проживает Галф с мужем, естественно, мне ничего это не дало. Я видел Брайта, но не решился подняться к ним. — Давай я схожу, — навострил уши Милд и подался вперёд. — Типа в гости и всё такое. — Не знаю… Мы не имеем права использовать данные, полученные во время ведения дела. Если Брайт узнает, что мы пришли, и выяснится, что Галф не давал нам адреса, будут проблемы. Да и что мы скажем? Милд не упускает из внимания — «Мы», Кенгл, к слову, тоже слышит это и удивляется, но никак не показывает своих эмоций. — Я завтра опять пойду к ним. Не знаю, зачем я это делаю… — Мью открыт перед этими двумя. Только с ними он не обдумывает, что говорить, выдавая все свои мысли. Милд чувствует на своих бёдрах крепкое сжимание и обращает внимание на мужа, у которого на лице написан вопрос, но омега лишь закатывает глаза на непонимание Кенгла, а сам весь взвинчен внутри, и ему приходится прикладывать немало усилий, чтобы не задать дюжину вопросов, которые подтвердят его догадки. Ну как догадки, уверенность. — Ладно, вы же куда-то собирались? — Мью отпивает кофе и наблюдает за Милдом и Кенглом. У них всегда так уютно в квартире, не то что у него, и сейчас эти двое смотрятся как пара из рекламы. Даже в данный момент они милуются, словно не прошло пяти лет с начала их отношений. Сегодня Мью позвали, чтобы эти двое съездили в торговый центр, и альфа уверен, что брат уже придумал какую-нибудь развлекательную программу для своего мужа, и Мью только рад посидеть с племянником, который сейчас спит, только лишь бы этим двоим было хорошо. Услышав планы Мью на Кинга, которые включают в себя плотный обед, веселую прогулку, а после настольные игры, Милд вскакивает и бежит собираться, оставляя альф наедине. — Ты уверен? Не опасно там ошиваться? Вдруг тот же Брайт тебя увидит? — только муж скрывается за дверью, Кенгл шёпотом интересуется у Мью. Ему не плевать на Галфа, но и до брата ему тоже не всё равно, даже больше, он переживает за него. — Я буду в гражданском, я так приходил в больницу, когда Галфа выписывали, Брайт прошёл мимо и даже не узнал меня. Да и с чего бы, он видел меня лишь раз. — Ты разговаривал с Галфом в день выписки? — немного успокоившись, задаёт новый интересующий его вопрос. — Нет. А что я мог ему сказать? — как-то виновато произносит Мью, на самом деле он думал о том, что мог ещё сделать, и это ещё больше его удручает. — Ты мог рассказать о Дженни. — Кенгл звучит глухо, но рад видеть, что на него не обижаются, только откидываются на спинку стула, задумавшись. — И ты думаешь, ему бы помог чужой неудачный опыт? — Мью говорит, а сам словно не здесь. — Опыт ценою в жизнь? Может и да? — Теперь мы об этом не узнаем. — Мью трёт своё лицо ладонями, пока оно не становится красным.

***

— Во сколько вы уезжаете? — Брайт сидит на кухне и наблюдает как родители спокойно завтракают не спеша. Ещё нет восьми часов, но ему уже пора уходить. Оставлять ключи от квартиры он явно не намерен. — Ты уже нас гонишь? — Пит выгибает бровь в вопросе и откусывает тост с джемом, так же без спешки. — Не говорите глупости. Так когда? Мне просто нужно на работу. — Брайт прикладывает усилия, чтобы не бить подушечками пальцев по деревянному столу и не выдать свои пошатывающиеся нервы, словно кто-то их мог не заметить. — Так езжай. Если что, думаю, Галф в состоянии проводить нас, — встревает Вегас, тоже не спеша поднося кружку с чаем и делая осторожный глоток. Галф стоит к ним всем спиной, он не понимает происходящего и не знает, рад ли мысли остаться наедине с родителями. Брайт злится, он не хочет оставлять ключи мужу. Чёрт бы их побрал. Родители только вечер и ночь провели здесь, а ему уже неудобно. Приходилось затыкать рот Галфа ночью, когда он брал его медленно, а хотелось сильнее, как они оба любят, и слушать стоны любимого, который плакал, видимо, так хорошо было. А Брайт не мог до конца насладиться этими ощущениям. — Мы с Питом решили остаться ещё на один день. — неожиданно для Брайта и Галфа сообщает старший альфа. — Прогуляемся, может на выставку сходим. Когда представится следующая возможность сюда приехать. Верно? Мы же вам не мешаем, да, Галф? Галф, который развернулся, неуверенно кивает, но смотрит исключительно на мужа. — Видишь. Поэтому можешь ехать на работу, а мы вместе с зятем погуляем. Он покажет нам хорошие места. Галф раскрывает шире глаза, желая сообщить, что он здесь ничего особо и не знает. Он гулял по Бангкоку, когда учился в университете, а это было пять лет назад, и из тех нескольких месяцев Галф несколько раз ходил с друзьями в кинотеатр, скверы и парки, конечно, не считаются, но в основном они тусили у кого-нибудь из знакомых. С Брайтом же они здесь меньше года и практически никуда не выходили. Пару раз на деловые встречи с мужем в ресторан не считается, и то после последнего случая омега отказывался учавствовать в них, а Брайт и не настаивал. Однако Галф неуверенно кивает, подтверждая слова тестя, а сам думает, что же ему говорить, когда он останется наедине с родителями Брайта. И ко всему происходящему добавляется волнение из-за вчерашних слов Пита, которые не покидают мысли омеги. Что это было — он так и не понял. Брайт в ярости, на такое он не рассчитывал и, видимо, всё написано на его лице, ведь он слышит вопрос возмущённым голосом. — А в чём дело? Отчего у тебя такой тон? Ты не рад родителям? Брайт рвано выдыхает: «Да, блять, не рад», он бы, скорее всего, сорвался сейчас и показал своё недовольство, но раздавшийся звонок на телефоне обрывает его намериния. «Чёрт!» — Ладно, меня ждут. Галф, можно тебя на минуту? Галф плетётся за мужем, направляющимся на выход. — Любовь моя, веди себя хорошо, не забывай, они мои родители. — Развернувшись к омеге, Брайт поправляет выбившуюся прядь волос. — Надень водолазку, не хочу, чтоб на тебя кто-то смотрел. — Посмотрев за плечо Галфа, видит, что родители не пошли за ними, и не теряя время, властно притягивает омегу и сжимает ягодицу. — Хочу тебя, — и целует, как всегда, жадно, словно не было долгой ночи, в которой он вкушал эти губы, отчего они до сих пор опухшие. Ему плевать, о чём подумают родители, ведь они с Галфом ещё молоды и могут наслаждаться друг другом. Нехотя прерывая поцелуй, на который не успевали отвечать, шепчет в ухо: — Будь хорошим мальчиком. — Поддевая зубами хрящик, царапает, чтобы потом отпустить. Как же он любит своего мужа. Галф молча стерпел все эти ненавистные ласки. Сейчас же он стоит у закрытой двери, сверля её взглядом, не желая идти на кухню, и дёргается, слыша голос за спиной, от которого мурашки покрывают позвоночник: — Нам нужно поговорить. Холодный, надменный тон, на который только и способен Пит.