Я не вернусь

***

— Наконец-то мы дома, — счастливо и с облегчённым вздохом произносит Галф, проходя в дом вслед за Мью. Альфа оборачивается, услышав слова омеги, и, улыбаясь, крепче прижимает к себе ребёнка, подходя ближе к любимому. — Мы дома, — повторил Мью, смотря в янтарные глаза. Те улыбаются ему, как и сам омега. Альфа так бы и любовался им, вот только у Рэйна на них оказались планы, и он начал всячески извещать об этом. Крутясь в руках и хныча с каждой секундой громче — ему это удалось. — Я приготовлю смесь. — Галф всё же мельком целует альфу и, обойдя, направился сразу на кухню с сумкой со смесями. Поставил чайник, а после мерной ложечкой насыпает смесь в бутылочку, и все эти действия, как верный спутник, сопровождает открытая широкая улыбка. А как иначе, ведь Галф счастлив, как никогда в своей жизни. А была ли она? Глаза Рэйна, похожие на Брайта, говорят «да», однако омега ловит себя на мысли, что не помнит прошлого. Оно словно развеялось, как туман. Внутри, на последнем издыхании, ноют его отголоски, вот только плач голодного Рэйна перебивает и забивает собой всё пространство. Замешав смесь и проверив её температуру, Галф аккуратно идёт, хоть и быстрым шагом. Ему нельзя напрягаться, хотя он считает это бредом, ведь швы сняли и состояние у него отличное. Да и как с ребёнком без напрячься? Это хорошо, что Мью будет до понедельника с ними, а вот после, Галф один на один останется со всеми радостями отцовской жизни. Он и не против, особенно когда знает, что вечерами, его Мью будет рядом. Эти мысли, как крылья, поднимают омегу высоко и кружат в вальсе. — А вот и я! — весело щебечет Галф, отворяя дверь. Качая ребёнка на руках, Мью обернулся на голос и остановился заворожённый. Омега не идёт, а парит, не просто улыбается, а светится ярче солнца, согревая всё вокруг. У альфы двойственные чувства, распирающие его изнутри при виде такой картины. Галф моментально преобразился, как только вошёл в дом, словно вступил в источник счастья и спокойствия. В больничных стенах, какими бы те не были шикарными, того тяготило. Здесь же он, как бабочка, вырвавшаяся из кокона и расправившая крылья, являя узор на них. Вот только Мью понимает, что именно он тот, кто приземлит его на Землю и не даст взлететь. От этого подташнивает. Сейчас он старается вести себя непринужденно, идёт к кровати, садится и забирает из нежных рук бутылочку. Галф всё это время кормил Рэйна, теперь и альфа хочет попробовать. Омега говорит как сесть, как правильно держать ребёнка при кормлении. Они как настоящая семья, вот только это «как» висит над Мью дамокловым мечом. Этим днём Мью и Галф будут наслаждаться, а ночью лягут ближе друг другу, чтобы соединиться в страстном поцелуе. Хватит с них нежности, хочется иного: рвано выдыхать, шептать с придыханием, как скучали, обещать не отпускать и не уходить. Довести друг друга до оргазма, пусть и взаимной дрочкой, но сейчас это ощущается как свобода, что искрами из глаз и стоном через сомкнутые губы вырывается наружу. А вот завтра Мью придётся сделать то, чего он меньше всего на свете хочет делать.

***

— Я не знаю, как ему сказать. Ты видел его, слышал? — Мью звучит беспомощно. — Слышал, — Милд вздыхает в трубку. — Но выбора нет. Ты сам это знаешь. Оттягивать разговор нет смысла, ему придётся это пережить. Мью всё понимает, он первый, кто об этом говорил. Даже Милд предлагал ничего не делать и ждать, когда Брайта найдут и может даже посадят, но это всё не меняет того, что развод нужен, это всё не исключает того, что Галфу придётся ехать и давать показания, а значит, ему необходимо знать правду. Мью это объяснил Милду, тот понял, вот только легче от этого не становится, ведь тот, кто должен всё знать, излучает счастье, несмотря на беспокойные ночи и дополнительные заботы, а вот альфе предстоит это разрушить. — Поговори с ним сегодня. Хватит мучить себя, легче ему от этого не будет. — Милд не говорит ничего нового. — Мью, иди к столу, ужин готов. — Галф выглядывает из-за дверей и обращается к альфе, сидящему на деревянных ступеньках, разговаривая по телефону. Мью прощается с Милдом, мельком взглянув на тёмный лес, заходит в дом. Проходя мимо гостиной, заглядывает туда, проверяя спит ли Рэйн. Тот сопит, хотя совсем недавно изливался горючими слезами. Отметив для себя, что они приняли хорошее решение приобрести ещё одну кроватку, чтобы омеге не надо было бегать в детскую, пока готовит или ещё чем-то занят, альфа заходит на кухню. Присаживаясь за накрытый стол, наблюдает за Галфом, тот стоит у раковины. — Ты будешь кушать? — интересуется Мью у стоящего к нему спиной омеги. — Откровенно говоря, я налопался, пока готовил, но составлю тебе компанию и попью чай. — С этими словами Галф ставит кружку, присаживаясь напротив. Мью отодвигает тарелку с едой под недоумевающий взгляд омеги. Он даже не пытается поесть, всё равно в горло ничего не влезет, альфа слишком нервничает. — Галф, нам нужно поговорить. — Начало разговора многообещающее, и названный напрягается от тона, но кивает. Надо, значит надо. Вот только Мью молчит, задумавшись. Он столько размышлял с чего начать, а сейчас голова пуста. — Я хотел узнать, вернее, нет… рассказать. Да, так правильнее, — сам себе кивает мужчина, а Галф весь подбирается, не говоря ничего. — Когда мы были в Бангкоке, я поговорил с Тулом и попросил о помощи: найти что-то на Брайта, чтобы в будущем ты подал на развод и у нас были ещё какие-то против него доказательства, которые бы лишили его прав на отцовство. Глаза омеги с каждым словом округляются. Он даже не знал, что за его спиной творится, но не сказать, что ему это не приятно. В голове сразу всплывают их разговоры с Мью о разводе. Альфа смотрит далеко в будущее, теперь Галф понимает, на сколько тот впереди. А ещё он знает, что все расследования бессмысленны, омега уверен, это и огорчило его мужчину. На губах омеги появляется грустная, утешающая улыбка. — Вы ничего не нашли, — понимающе кивает Галф. — Стоило меня спросить. Брайт не был таким в прошлом, — тихо делится омега, отводя взгляд в сторону, как будто заглядывает в то время через невидимое окно. — Я не знаю, что на него повлияло и почему он так изменился. То ли работа, то ли мы просто не подходили друг к другу. — Он возвращает внимание своему мужчине. — Я знаю, что ты скажешь. Я не виноват? Может и так, но кто знает… — Нет, — резко прерывает Мью и ловит на себе на секунду испуганный от неожиданности взгляд. — Прости, но не говори так. Никто не имеет права поднимать руку на омегу, ребёнка или даже альфу, просто так, потому что тот сделал что-то или якобы где-то провинился. А если касается отношений, не нравится — уходи, разрывай связь, раз не получается найти компромисс, но руку поднимать нельзя. — Галф горько хмыкнул. — Так можно сказать и о другом человеке. Зачем терпеть? Но я же терпел. Пусть он не всегда поднимал руку, а делал это в последний год брака, но было много претензий, и я терпел, — напоминает омега. Он много об этом думал и не может во всём винить только Брайта. — Ты ищешь оправдания его поведению? — Мью поражён и возмущён, это отчётливо слышно. Омега напрягается и хочет закончить эту тему. — Дело не в оправдании, просто одного винить тоже глупо. Но, давай мы не будем эту тему поднимать? Ты начал говорить о том, что вы хотели найти доказательства против Брайта. Я так понимаю, ничего не вышло? — Галф не намерен ругаться. Уж точно не из-за прошлого, которого больше нет, слава всем богам. Тон омеги стал мягче, он хочет поддержать альфу, так же как тот поддерживает его. — Я не знаю, разочарую ли тебя, — голос Мью слегка язвительный и это бы могло даже обидеть, если бы не следующие слова: — Но мы нашли, и это хуже, чем можно было представить. — Галф не понимает о чём речь и ещё больше напрягается, а альфа наоборот смягчился. Мью понимает, сейчас не до обид, к тому же на них нет причин. Да, слышать, как Галф оправдывает действия Брайта, неприятно, но зная омегу, альфа понимает его логику, пусть и не разделяет. — Тогда говори. Если это поможет развести нас с Брайтом и не дать ему возможности приближаться к Рэйну, я только за. — Галф берёт в свою ладонь чужую, лежащую напряжённо на столе. Он готов услышать любую информацию. Мью мотает головой, омега не понимает, о чём говорит, и именно ему придётся рассказать правду, больно раня. — Дело в пожаре родительского дома. Твоих родителей, Галф, — уточняет альфа, но видит, что его не понимают, сводя брови. — О чём ты? Причём здесь Брайт? Я точно знаю, что произошло. — Видно, как омеге неприятен этот разговор, но что конкретно ему не по душе: то, что вспоминать происшествие больно до сих пор, или то, что упоминают Брайта в этой истории? Мью пока не понимает чужую реакцию. Галф же её даже не осознаёт, но дрожь во всём теле может вырываться только таким тоном. — Меня допрашивали, когда шло следствие, а потом мне сообщили, что причиной возгорания была неисправная проводка, — сообщает омега, пытаясь снизить обороты своей реакции. — Я совру, если скажу, что информация стопроцентная, однако улики, обнаруженные Тулом, указывают на намеренную порчу проводки, приведшую к пожару. И есть подозрения, что это дело рук Брайта. — Мью и до разговора был напряжён, теперь же ему совсем не по душе в каком русле протекает их диалог. — Этого не может быть! — громко возмущается Галф, не давая альфе вставить ещё хоть одно слово. Нельзя определить, что сейчас Мью больше задевает, может тон, а может то, как омега резко встал и смотрит на него с обвинением. — Мью, это слишком. Брайт сотворил многое, а в последние дни рядом с ним были сущим адом. Я его таким никогда не видел, я такого его не знал раньше. Он изменился за эти годы и, увы, в худшую сторону, но тогда, в прошлом, он был другим человеком. Понимаешь? Не стоит так поступать. Я хочу развода, но не путём обмана и, ещё хуже, обвинения в убийстве. Ты сам себя слышишь? Зачем ты так? — Галф шокирован, он такого не ожидал от альфы. Мью казался ему честным, порядочным человеком. И сейчас неприятно, пусть и ради благой цели, но обвинять в убийстве его родителей — это уже перебор. — То есть? — альфа тоже встает, его челюсь сжата, и разговаривать так —это всё равно что ругаться, только он правда не ожидал такой реакции. Что угодно, но не этого. — Ты думаешь, я просто так это говорю? Так вот что я тебе сообщу: к делу пришита фотография, на которой видно повреждение провода. — Галф хотел что-то сказать, уже открыл рот, но альфа выставил перед собою ладонь со словами: — Дай мне сказать. — Звучит требовательно. Омега скрестил руки на груди и пальцами вцепился в бицепсы, тогда как губы сжал в тонкую линию, напряжённо слушая. — Так вот, повреждение трудно отличимое, мы с Тулом видели такое, а вот инспекторы пропустили это. — Увидев изогнутую бровь, Мью настаивает на своём. — Да, Галф, пропустили. Не поверишь, но люди не роботы, не знаю причину, почему они этого не увидели, но, когда это обнаружил Тул и сообщил о пропущенной улике следователю, дело передали на рассмотрение. Галф, дело заведено. Инспекторы подтвердили, что повреждение на фото не могло появиться во время эксплуатации, как и не могло быть изначально. Такое повреждение быстро приводит к пожару. — Мью подаётся вперёд и смотрит прямо в глаза напряжённому омеге. — Галф, если бы это были только наши домыслы, дело не стали бы возобновлять. А оно открыто, и идёт следствие, — заключает альфа и напряжённо смотрит на омегу. Конечно, он не так хотел рассказать об этом, всё пошло иначе, но как есть. Теперь ему остаётся понять, о чём думает его парень. Галф же стоит недвижимый, словно его парализовало, только мимика меняется. Растерянный взгляд, направленный на Мью, и только после пары минут молчания мотание головой, сопровождаемое: — Не может быть. — Выходит сипло. Галф сглатывает, заметно, как больно ему это даётся, брови заламываются и еле слышный вопрос звучит хрипло: — Почему он? — крупная слеза скатывается по щеке беспрепятственно, срываясь в пропасть. — Почему ты думаешь, что это он? — ещё одна слеза сопровождает вопрос. — Его видели соседи накануне пожара, — еле слышно отвечает Мью, но для омеги и это громко. — Он ругался с твоим отцом, и у них произошла потасовка с рукоприкладством. Ты знал об этом? — Альфа делает шаг к Галфу, тот не двигается, лишь мотает головой, начиная всхлипывать. — Нет. Он сказал, что услышал о пожаре из новостей и, узнав адрес, где он произошёл, начал искать меня, — бормочет омега. — Брайт сказал, что когда я молча уехал и не выходил на связь, он пришёл лишь раз в дом родителей, и они сообщили ему, что я не хочу его видеть. — Галф начал плакать громче, навзрыд, закрывая лицо руками. Мью не выдержал и прижал его к себе, но омега не мог остановиться, переживая тот день заново, только теперь иначе воспринимая слова Брайта. — Он сказал, что принял моё решение, но, узнав о смерти родителей, должен был убедиться, что я в порядке. Он говорил, как ему жаль моих родителей, ведь они молоды и так любили меня. Он говорил, что хотел меня просто увидеть и поддержать, а после уйдёт, если я этого хочу. Он не мог, Мью… — Галф прижимается к альфе. — Как он мог? — вопрос тонет в основании шеи мужчины. Мью гладит омегу и молчит. Он не может ответить, ведь сам не представляет. Можно было иначе добиться Галфа, но Брайт выбрал самый ужасный метод, на которой нормальный человек не решится никогда. Они бы так стояли долго. Галф не мог остановиться, всхлипывая в рыданиях, а Мью находился рядом, вот только плач Рэйна возвращает их домой. — Я схожу к нему, а ты пока отдохни. — Мью отстраняется от омеги, вытирая дорожки слёз и смотря в глаза, наполненные болью. — Нет, я хочу сам, — шмыгая носом, произносит Галф. Глубоко вздохнув и выдохнув, тыльной стороной ладони ещё раз проходится по щекам, отчего они становятся краснее, и, обойдя альфу, выходит из кухни. Рэйн плачет, крутясь в кроватке. Галф подходит к ней и, склоняясь, смотрит на ребёнка, шепча: — Ш-ш-ш, малыш. — Омега берёт сына на руки, улыбаясь через скатывающиеся без разрешения слёзы. — Наш мальчик проснулся, а нас нет рядом? — с нежностью в голосе спрашивает Галф у ребёнка, всё так же, сквозь слёзы. — Но мы уже здесь. Да, Галф? — Мью подходит и приобнимает омегу с младенцем и словно разговаривает с младшим. — Мы всегда рядом. Всегда вместе. Несмотря ни на что. Галф с нежностью смотрит на альфу, тот дарит улыбку сначала Рэйну, а после и ему. Омега тоже улыбается, хоть и с печалью, и кивает на чужие слова. — Да, — произносит он. Мью целует солёные губы, а после лбом упирается в чужой, слегка бодаясь. — Я с тобой. Только не отворачивайся от меня, — просит альфа. — Никогда, — обещает Галф.

***

Казалось, что панические атаки — худшее, что Мью мог наблюдать, но то, как страдает омега вполне осознанно, можно легко поставить в противовес тому времени. Что хуже — теперь неизвестно. Галф, хоть и держится, но неделя слёз, казалось, не закончится никогда. Спасал их, как ни странно, не Мью, их вытащил из этого круговорота ада, Рэйн. Маленький омега даже и подумать не смог бы, что является спасательным кругом для своего папы. Угукая, улыбаясь, когда его целуют в животик, и кряхтя, зовя к себе, он каждый раз вырывал омегу из пучины неверия, вины и слёз из-за того, что он ничего не может исправить. Наблюдая за метаниями омеги, Мью мог лишь находиться рядом. Им нужно действовать дальше, но у него язык не поворачивается начать разговор. Он каждый день созванивается с Тулом, узнавая, слышно ли что-то о Брайте, получая неизменно отрицательный ответ. Того объявили в розыск, но на работе Брайт не появлялся больше и в квартире тоже. Её вскрыли, обнаружили погром и опечатали. Это должно радовать Мью, вот только не получается. Где-то ходит убийца, ему и без следствия это ясно, а значит, они в опасности. Пусть Тул, Кенгл и Милд в один голос твердят, что тот сбежал и вряд ли вернётся, но он в это не верит. Если бы Брайт не знал, что Галф жив, может, так и произошло бы. Вот только тот, кто пошёл на осознанное убийство ради того, чтобы омега был его, так просто не сдастся. Что Брайт может сделать? Мью не ответит на этот вопрос. Найти их у того не получится, ведь в полицию он не придёт уже. Вот только, пока Галф и Брайт связаны браком, Мью будет чувствовать опасность. Исчезнет ли она после развода — альфа не знает, но чувствует, что нужно действовать быстрее. Они же стоят на месте. Галф тщательно маскирует своё состояние, заваливая себя заботами, что оказывается сделать легко. Младенец требует много внимания, когда не спит, а когда засыпает, готовка и уборка заполняют оставшееся время в сутках. Наблюдая за потерянностью, которую омега пытается скрыть, Мью не ожидает застать Галфа после бессонной ночи не в кровати, а за столом на кухне. Тот сидит с кружкой горячего чая и поднимает решительный взгляд на альфу, когда тот входит. — Я не хочу иметь ничего общего с Брайтом, — твёрдо произносит Галф. Мью шокировано смотрит на омегу. Альфа пытается всегда быть рядом, поэтому удивляется такой резкой перемене настроения. Подходя медленно к столу, садится за него, не отводя взгляда от Галфа. — Ты уверен, что готов идти дальше? — уточняет Мью, слишком резкая перемена его немного выбила из колеи. — Уверен. Я знаю тебя, ведь есть уже план? Я прав? — всё так же твёрдо. Немного даже странно такое слышать, ведь Галф обычно очень аккуратен и в тоне, и словах, если только не на эмоциях, а здесь такая решительность, что может сбить своей волной. — Да, есть. И он прост. Подать на развод. Брайт в розыске, он не придёт в суд. Вас разведут очень быстро, я уверен, но нужно обратиться к хорошему адвокату, чтобы наверняка. Я нашёл такого. Но к нему нужно идти вместе. — Мью выложил всё как на духу и удивлённо поднял брови вверх, когда после его серьёзного монолога омега хихикнул. — Я так и знал. — В глазах Галфа искрят мелкие огоньки смешинок. — И за что ты мне такой? Мы же с тобой общались до моего отъезда из Бангкока, — задумчиво тянет он. — Интересно, ты и тогда был таким? Жаль, что мы не познакомились ближе? Может, всё было бы иначе. — Улыбка сошла с губ. — Хотя ты старше, у тебя кто-то наверняка был, и такой неопытный, как я, вряд ли тебе бы приглянулся бы. — По глазам омеги заметно, что он вернулся в то время. Мью интересно, какой случай тот вспоминает: на балконе или в машине? Они не так часто были наедине. — Ты был в отношениях, Галф, и просто не видел моих взглядов на тебя. — Мью наблюдает, как комично округляются глаза омеги. — Ты это о чём? — спрашивает он, но после лицо вытянулось, когда пришло осознание. — Только не говори, что я тебе тогда нравился? Я этого не переживу! — возглас шока раздаётся эхом по кухне. — Придётся, — смеётся Мью, с удовольствием наблюдая розовые щёки. — Повторю твои слова, ты был неопытен, поэтому не замечал явной симпатии. — Милд тоже не замечал, он бы мне сказал, — защищается омега, думая что в этом есть смысл. — Ну, я же наедине на тебя смотрел глазами-сердечками, — подтрунивает Мью, ему нравится, какая воцарилась атмосфера, и хочет задержаться в ней подольше. Галф, красный, как будто перец чили откусил, что может быть прекраснее такой реакции? — Иди ко мне, любовь моя. — Омега зарделся, но быстро встал, чтобы плюхнуться на крепкие бёдра и попасть в самые нежные объятия. — Почему я не видел этого? Всё было бы иначе, — тихо произносит Галф, смотря в карие глаза, наполненные согревающим теплом. Мью не отвечает на это, нет смысла, однако он скажет другое, более очевидное и неоспоримое. — Я люблю тебя. — И его сразу целуют, отвечая взаимностью.

***

— Ты как-то устало выглядишь. — Милд делится своими наблюдениями, смотря на друга через камеру ноутбука. Галф сидит за столом, нарезает овощи, и они разговаривают. — На самом деле всё хорошо. — Омега отрывается от своего занятия, чтобы подарить улыбку, только и та уставшая. — Просто Рэйн плохо спал ночью. Не пойму, в чём дело, мне кажется колики его мучают. Сегодня поедем к педиатру, может, смесь другую назначат, а потом к юристу. — Последнее произнесено без радости. Они так и не говорили о родителях. Мью объяснил Милду, что Галфу трудно делиться этими мыслями, да и какими те могут быть? Омега даже альфе лишь раз признался в том, что его тошнит при мысли, сколько времени он жил и делил постель с убийцей своих родителей. Больше Галф никак не комментировал, переживая боль один на один с собой. Мью не трогает омегу, надеясь, что когда понадобится его помощь, о ней попросят, а пока он просто рядом. Милд молчит несколько секунд в экране, наблюдая, как Галф медленно нарезает перец, после чего неожиданно для друга предлагает: — Давай я приеду. — Галф отложил нож и с вопросом поднял взгляд. — Я вообще-то хочу увидеть племянника, а у меня отпуск неотгулянный. Мы с Кенглом разговаривали и, если вы не против, могу приехать вместе с Кингом, — быстро, как на духу, выкладывает Милд, чтобы друг не тратил время на вопросы. — Конечно мы не против! — Галф в восторге от такой идеи. — Можете приехать втроём. Мы освободим детскую, там организуем спальное место, — сразу накидывает свои варианты. Ему бы хотелось видеть их всех, тем более здесь, в доме, где он чувствует себя более свободным, чем в мегаполисе. — Не стоит. У Кенгла появилась дополнительная работа, и теперь он может в любой день сорваться к заказчикам, когда всё устаканится, можно будет и втроём, а пока вам нас с головой хватит. Поверь. — Милд не станет говорить, что в свой собственный отпуск не может выйти с ребёнком, так как ему запрещают. Кенгл не позволяет без него выходить, но сам часто в течении дня уезжает, и омеге приходится сидеть дома. О Брайте, вернее о том, что тот приходил к нему, Милд не рассказывает. Он бы и сам не стал пугать друга, так ещё и альфы запретили об этом говорить. — Я только за, уверен, Мью будет тоже. — Заметно, как Галфа воодушевило такое предложение. — Прекрасно. Тогда послезавтра выезжаем к вам. Кинг обрадуется, что в садик ходить не надо будет. — Галф радосто смеётся, но, услышав плач из гостиной, заканчивает диалог. — Ладно, я побежал. Рэйн проснулся, кушать наверняка хочет, — прощается Галф и видит кивок понимания — Конечно. Беги. — Милд сам нажимает на кнопку «завершить связь»

***

— Так, посмотрим. — С этими словами юрист по имени Хван листает принесённые документы. Это их вторая встреча. На первой он выслушал историю омеги и сказал, какие понадобятся документы для подачи на развод. Сегодня ему всё принесли. Дело для него не трудное, а если учесть, что ответчик с девяносто девятью процентами вероятности не явится в суд, скорее всего, тот о нём даже не узнает. Но нужно исключить любой возможный иск, если всё же Брайт объявится в будущем и предпримет попытку оспорить решение, которое будет принято в пользу его клиентов. Хван в этом не сомневается. После ознакомления с документами Хван откладывает их, направляя взгляд на клиентов. Положив руки на стол, соединяет ладони и сцепляет пальцы в замок. — Все документы на руках, но знаете, будет просто замечательно, если родители вашего мужа будут свидетельствовать против него. — Я вас попрошу не называть этого человека моим мужем. Я понимаю, что по бумагам это так, но, если вы не против, называйте его по имени. — Это само вырвалось изо рта омеги, он сам не ожидал, что ему будет так неприятна данная формулировка. Подташнивает моментально. — Кхм, хорошо. Так вот, вы рассказывали, что они вам помогли. Может они были в курсе, что он вспыльчивый или может знают ещё какие-то факты о нём, — спокойно продолжает адвокат. — Я не думаю, что они знали о таком. Пит, его папа, понял, что что-то не так, по моему поведению. Если бы они знали подобное, сразу начали бы бить тревогу. Они хорошие люди. — Омега чувствует незнакомое ему сопротивление внутри, он не желает впутывать Вегаса и Пита. — Я и не сомневаюсь. Поэтому и предлагаю попросить их свидетельствовать против него, — настаивает Хван. Это отличное решение и оно приведёт к лучшему результату. Практически неоспоримому. — Я не стану! — твёрдо, даже жёстко заявляет Галф. Адвокат удивлённо посмотрел на него, а после на Мью, сидящего всё это время рядом, поддерживая омегу. По его лицу ясно видно, что он тоже не ожидал такой реакции. — Галф, может всё же стоит поговорить с ними? — аккуратно начинает Мью, на что омега зыркнул на него с негодованием, но сразу взял себя в руки. — Нет, Мью. Я не стану этого делать. Я так с ними не поступлю. — Галф пытается говорить спокойно, но звенящие нотки выдают реальное состояние. — Как, так? — альфа недоумевает. — Кхм, кхм. Галф, Мью, давайте сделаем так. У меня есть важные документы, фото и показания Галфа. Вы, — Хван смотрит на омегу, — при любом раскладе имеете право подать на развод и вас разведут. Также показания о том, что вас били, зафиксированные гематомы при поступлении в больницу, а также колотое ранение, повлекшее за собой операцию, — тоже имеются. Также у нас есть отчёт от психолога, который вы принесли, нам уже помогают. Фото, которые сделаны, когда вы убежали, как дополнительная информация нам нужны, но, если будет подан иск, они учитываться не станут. Всего перечисленного уже достаточно, чтобы расторжение брака произошло быстро и без нареканий. Права на отцовство его тоже лишат. Но, если Брайт объявится, то второе он может попытаться оспорить, нравится вам это или нет. Получится ли? Я, конечно, буду делать так, чтобы нет. Но показания родителей Брайта, будут финальной и неоспоримой информацией. После чего любой иск равен провалу. Поэтому просто подумайте. — Всё это время он обращается к Галфу, так как именно он его клиент. Но когда двое покидают его кабинет, Хван крепко сжимает руку альфы и кивком головы даёт понять, что тому стоит поговорить с омегой. — Галф, стоит подумать над предложением адвоката. — После десяти минут молчания, Мью всё же решил поговорить. Лучше здесь, чем дома при свидетелях. — Я не стану этого делать, и это не обсуждается, — ответил Галф бескомпромиссно, как отрезал. — Пойми, Мью, я не могу попросить их свидетельствовать против сына. Я уверен, им и так тяжело, — в этот раз более мягко произносит омега, но прошлые слова оставили неприятный осадок. — Но ты как-то предлагал к ним обратиться, если мне не изменяет память, — сжимая руль и смотря вперёд, напоминает Мью, вот только все силы прикладывает, чтобы забыть чужой тон. — Да, но я был не прав, а ты — да. К тому же тогда не было известно, что их сын убийца. Ты можешь представить, какое для них это горе? А я к ним обращусь с просьбой свидетельствовать против него? Нет, я не смогу. Они сделали для меня многое. Если бы не они, я бы с тобой не сидел сейчас. — Всё, что ты говоришь, показывает, что они согласятся. Понимаешь? И тогда Брайта не будет в нашей жизни никогда, и в жизни Рэйна тоже, — настаивает Мью, не видя, как меняется лицо омеги. — Его в нашей жизни не будет в любом случае. Вы не забывайте, что если он объявится, его посадят на очень долго. К тому времени Рэйн будет уже взрослым. Не вижу смысла тревожить родителей Брайта, — снова бескопромиссный тон. Галф всё для себя решил. Только Мью не поймёт, когда? Получается, что омега за секунду принял ответственное решение, и альфа отчётливо слышит, что Галфа не интересует его мнение. — Отлично, просто замечательно! Ты не видишь смысла. Круто, что скажешь. — Мью ударяет по рулю, а Галф отворачивается к пассажирскому окну, сжимая челюсть.

***

— Милд, ты нас балуешь, честное слово. — Галф садится за стол, зевая. Ночь была беспокойная, и он еле продрал глаза, чтобы спуститься. Рэйн третью ночь подряд плачет, не позволяя спокойно спать не только ему, но и всем домочадцам. — Как Кинг спал? Бедный ребёнок, наверное, в шоке от таких ночей. Мало того, что спать неудобно, так ещё и детский плач всю ночь стены заставлял дрожать. — Галфу и правда неудобно перед гостями дома, хотя понимает, что ничьей вины в том нет. — О нём не беспокойся. — Милд взмахивает рукой, словно муху отгоняет. — Во-первых, внизу практически не слышен плач, во-вторых, диван у вас удобный и в-третьих, он так резвится днём, что ночью спит крепко. — Омега ставит тарелку с омлетом и кружку с зелёным чаем для Галфа. — Мне кажется, с барабанами мимо проходи, и то не услышит. Всё же вам очень повезло. Лес и речка рядом, для вас это норма, а для Кинга каникулы от садика, я уверяю, за это он готов слушать плач Рэйна каждую ночь. — ставит ещё порцию омлета, но в кружке уже кофе, предназначенное для Мью. — Э, нет, спасибо, не надо. — Альфа не заставляет себя ждать и заходит на кухню. Он только от Рэйна, тот уснул под утро, зато теперь сопит от сладкого, а главное, крепкого сна. — Я так рад, что вы наконец-то едете подавать документы на развод, — воодушевлённо произносит Милд, пытаясь разрядить обстановку, вот только ему в ответ молчаливый кивок с обеих сторон. На светлой кухне витает напряжение, и Милд не в силах его развеять. Он знает причину раздора, но отказался как-то комментировать, понимая каждую из сторон. Милд видел, что Галф пытался пойти на примирение, вот только Мью вёл себя отстранённо, ведь его просьбу не захотели выполнять. Теперь же они поменялись ролями. Галф поделился с другом, что больше не намерен объяснять своё решение. На этом они и остановились. По глазам обоих можно прочитать печаль, вот только не вовремя проснувшаяся гордость мешает им найти компромисс, а вернее, принять сторону другого. Милду через два дня уезжать, а он не представляет как этих двоих оставлять одних. Завтрак прошёл в разговорах ни о чём. Одно утешает Милда, что двое перед ним не делают вид, что одного из них не существует. У омеги есть друзья, так те, если поссорились, как будто не замечают друг друга. Мью и Галф разговаривают между собой, вот только слышно, как они сдерживаются в словах и движениях, стараясь не соприкоснуться. Милд не спускает глаз с Мью, когда тот, поблагодарив, встаёт из-за стола. — Я поднимусь и посмотрю, как Рэйн, возьму документы и спущусь к машине. — Альфа вроде говорит Галфу, но смотрит на тарелки, относя их к раковине, тот ему ничего не ответил. Милд же молча провожает уходящего Мью. Как только альфа исчезает с поля зрения, Милд подаётся вперёд и задаёт волнующий его вопрос: — И долго это будет продолжаться? Галф опустил плечи и выдохнул тяжело. — Он так и не понял моего решения. Что я могу сделать? — омега поднимает грустные глаза на друга. — А ты его понимаешь? — в свою очередь интересуется Милд. Галф ничего не отвечает. Понимает ли он? Скорее, да, чем нет, только альфе не этого надо. Ему нужен лишь положительный ответ. — Давай не будем об этом. Всё уладится, со временем. — Галф не уверен в своих словах, но хочет закончить разговор. — Уладится — это значит, просто промолчите и оставите грузом в отношениях? — не унимается Милд. — Мне нужно идти. — Галф не отвечает на вопрос, но он его кольнул за живое. Омега обещал Мью не отворачиваться от него, вот только сейчас ему кажется, что именно так он и поступает. Альфа хочет как лучше, и Галф это понимает, правда понимает, однако ничего не может с собой поделать, всё внутри противится решению, которое предложил адвокат. Вегас и Пит ему как родители стали. Вот так, за один день. Они пошли против своего сына, ради него и Рэйна. Чем отплатил он? Сбежал и не сказал им даже куда. Галф помнит голос Пита, тот хотел знать хоть что-то, однако не стал настаивать. Сейчас же Рэйну месяц и неделя, а те даже не в курсе этого. Им известно лишь то, что их сын подозревается в убийстве. Знают ли те, где Брайт? А если знают, сказали бы? Пусть это с его стороны глупо, но он бы не стал просить их ни давать показания, ни сдавать Брайта. Благодаря им он жив. Благодаря им жив его ребёнок. Чего от всего сердца хочет Галф, так это связаться с ними и сообщить, что у их внука всё хорошо. Он этого хотел ещё будучи в роддоме. Они, скорее всего, обрадуются, так думал Галф, хотя, может, те уже пожалели, что помогли ему. Никто не знает этого точно. Милд вздохнул, провожая взглядом друга, и нахмурился. Кому-то из них нужно идти на компромисс. — Мью, — Милд останавливает альфу на пороге. — Прекращайте уже это, честное слово. Ты же видишь, он не изменит решения и в чём-то он прав. Итог будет один, Брайт не сможет претендавать на иск. Для этого ему нужно будет пройти через тюрьму. — Милд, ты не понимаешь, — альфа качает головой. — Вы складно говорите, но адвокат не просто так рекомендует это сделать. Мы можем полностью избавиться от Брайта, даже от его тени. А так, она будет висеть над нами. И Галф выбирает не нас. А родителей Брайта. — Альфа отводит глаза, смотря на дверную ручку, пальцем ковыряя металл. — О, друг, тебя занесло в твоих мыслях. Чушь не неси! Совсем остатки разума потерял в своей правильности? Тень Брайта? Она всегда за решёткой, если кого и опасаться, так это его реальной оболочки. И та вряд ли придёт в суд добиваться отцовства. А насчёт Вегаса и Пита, тебе в голову не приходило, что он видит в них своих родителей? Он переживает за них, как когда-то не стал переживать за своих и в итоге потерял. Может, он хочет общаться с ними? Зная его, ответь, он сможет смотреть им в глаза, поступив как просите вы? — Милд взглядом прожигает профиль альфы. — Это он тебе сказал? — Мью поднял взгляд на омегу с ожиданием. Альфа всё это время варился в обиде и только сейчас посмотрел на эту ситуацию с другой стороны. — Нет, — Милд не стал врать. — Это говорят его глаза и слова. Если бы ты перестал быть обезьянкой, которая ничего не видит, не слышит и никому ничего не говорит, заметил бы его грусть. Он так же, как и ты — за вас. Я уверен, складывайся по-другому обстоятельства, он бы попросил их о помощи. — Когда было неизвестно про обстоятельства смерти родителей Галфа, он хотел к ним обратиться, — вслух Мью проговаривает свои мысли, но они направлены больше себе, чем собеседнику. — Что и следовало доказать. Так что? Как поступишь? — с надеждой спрашивает Милд. Мью же ничего не ответил, только быстро покинул дом, слегка хлопнув дверью. — Эй! Что за семья! Я их спрашиваю, а ответов не получаю, — громко возмущается Милд. — Па-ап. — Омега подпрыгивает от неожиданности и оборачивается на голос сына. — А мы пойдём на речку? — Милд усмехнулся и направился к Кингу. — Сначала завтрак и после того, как проснётся Рэйн, сходим на речку. — Маленький альфа, довольно улыбнувшись, побежал в ванную умываться. Милд хмыкает и поворачивается к двери. «Интересно, они поговорят?», — задаётся вопросом омега и идёт на кухню готовить завтрак для сына, пока тот в намывает свои глазки-бусинки. — Галф, так продолжаться больше не может, — неожиданно прозвучал голос Мью в оглушительной тишине. Омега напрягся от услышанных слов, ему кажется, что сердце остановилось, так ему страшно знать, что же последует дальше. — Я не хочу находиться в одном доме без возможности обнять тебя и поцеловать. А ты? — спрашивает Мью, но получает в ответ молчание. Он мельком кидает взгляд на Галфа и видит, как тот, сжавшись, кусает нижнюю губу. — Значит, устраивает, — с выдохом отворачивается альфа, продолжая вести машину. — Нет, Мью, не устраивает. — В этот раз омега нарушает звенящую тишину. Нервничая, он заламывает пальцы, но разговор необходим, Галф не может больше находиться в таком состоянии. Сейчас трудный период в жизни и ему не хватает альфы. — К сожалению, ты решил, что раз я стою на своём, значит, мне не важны наши отношения и наше будущее. Только это не так и никогда не будет. — Галф говорит твёрдо, но голос иногда подводит, подрагивая. Альфа не может заставить себя посмотреть на омегу в этот момент. Чужие слова и тон заставляют его мышцы напрячься, а чувство вины расти в геометрической прогрессии. — Жаль, если ты не видишь как мне тебя не хватает. Мне физически больно, когда я не могу к тебе прикоснуться и даже просто поговорить. Мью сжимает руль до побеления кожи, а омега замолчал, когда с его глаз срывается первая слеза. Альфа не сразу замечает это, но, повернувшись из-за затянувшегося молчания, видит, как Галф плачет, заглушая звуки ладонью. Резко свернув к обочине, Мью останавливает машину и, не медля ни секунды, расстёгивает ремень безопасности, подаваясь к омеге, обнимает. Он готов к тому, что его могут ударить, но этого не происходит. Наоборот, его обнимают, так же цепко, как тонущий хватается за спасательный круг. — Рэйн и ты, самые важные для меня люди. — Галф всхлипывает в шею альфы. — Просто не могу, Мью, я не могу с ними так поступить, — через слёзы бормочет он. Альфа прижимает к себе любимого и не понимает, как мог так поступить с Галфом. Он ломает его и, похоже, может сломить. Но хочет ли? Нет. Ни при каких обстоятельствах. Мью целует в лоб омегу, а тот, в свою очередь, всхлипывая, поднимает голову, быстро отвечая на незатейливую ласку, словно боится, что альфа может передумать и отпустить. Влажные, солёные ласки Галфа опускаются на щёку, висок, ухо, лоб, нос, быстро и беспорядочно, спеша успеть. Мью ловит их губами, щурясь от боли чувствуя вкус чужих слёз. Галф стонет в поцелуй, необходимый как воздух. Как же он скучал. Спать рядом и не обнимать, проходить мимо и не прикоснуться… Эти дни были пыткой. — Прости меня, Мью. Прости. Я кажусь тебе неблагодарным, но это не так. Я люблю тебя и нашу семью. За вас с Рэйном я готов на всё, честно. — С каждым словом новый и новый поцелуй. — Но только не просить родителей Брайта свидетельствовать против сына. — Мью не спрашивает, но в этот раз и не обвиняет, вот только омега иначе воспринимает чужие слова. Альфа теряет тепло нежных рук и с досадой на себя наблюдает за тем, как Галф прикладывает усилия, расцепляя объятия и нехотя отстраняется. — Если для тебя это принципиально, — хрипло начинает Галф, его глаза наполнены печалью, ведь его так и не поняли, а у Мью желудок скручивает от такого омеги. — Я, — Галф отводит взгляд, смотря на дорогу через лобовое стекло, и сглатывает свои чувства, в конце концов, они не важнее альфы. — Я поговорю с ними. — выходит совсем тихо. — Что я наделал? — поражённо произносит Мью. — Я тебя ломаю… — «и сломил», осталось неозвученным, но это не значит, что он не корит себя за это. — Ты это о чём? — Галф возвращает внимание альфе. — Это верное решение. Оно для нашей семьи, поэтому ты на нём настаиваешь.— Омега стирает дорожки слёз, пытаясь говорить ровнее. Он с самого начала понимал мысли Мью. Просто был убеждён, что можно поступить иначе и до сих пор так считает. Вот только какой ценой? Галф уже сказал, что без альфы ему плохо и меньше всего он готов делать больно тому, кто ради него молча пожертвовал многим. — Мне приятно, что ты меня оправдываешь, — горько хмыкает альфа. — Вот только я не хочу, чтобы ты шёл против себя. — До Мью в одно мгновение дошло то, чего он не понимал в течении недели. — Я так был зациклен на мысли, что тебе важны кто угодно, только не мы, и отказывался видеть очевидное. — Омега слушает альфу, затаив дыхание. — Но, знаешь, Милд перед моим уходом кое-что сказал, и твои слова сейчас это доказывают. Твоему нежеланию впутывать Вегаса и Пита, есть обоснование. Мне жаль, что я сразу этого не услышал в твоих доводах. Теперь же я тебя понимаю и согласен с тобой. — Альфа замолчал на секунду, обдумывая что-то и после заключил: — Того, что у нас есть против Брайта, нам достаточно. — Мью твёрд в своём решении и показывает это всем видом. Галф неуверенно улыбнулся, не веря услышаному, а альфа, недолго думая, притянул его к себе. — У нас всё получится, — в макушку обещает Мью, а омега кивает, отвечая на объятия. Ему так хорошо от того, что это всё закончилось. Небольшой осадок ещё есть, он саднит горло, но его смоет согревающее тепло, которое Галф чувствует лишь с альфой. — Я думал о том, что нам стоит с ними поговорить, — уже подъезжая к адвокатской конторе, омега делится своими мыслями, которые гонял в голове в течении недели — Если они, конечно, не настроены против меня, мало ли что случилось за это время. Кто знает, может они сами предложат свою помощь? Мы просто расскажем всё как есть. — Мы? — Мью мельком взглянул на омегу, а после возвращает внимание дороге. — Да, мы. Нам всё равно ехать в Чиангмай, на заседание, да и в участок для дачи показаний нужно. Можно встретиться с ними. Я хочу, чтобы Пит и Вегас увидели Рэйна и того, кто меня спас. — В зрачках Галфа мелькает огонёк надежды. — Тоже скажешь, спас… — Ещё с этим поспорь, — закатывает глаза омега. — А если Брайт у них? — этот вопрос альфа, скорее, задаёт себе, нежели Галфу. — А такое возможно? Обыска не было? — удивляется омега. — Тул мне такого не сообщал, хотя, конечно, и вариант, что он у них, равен нулю. Ваш город небольшой, там скрыться можно, но сложно. Он либо в Бангкоке затаился, либо уехал подальше. В родной город глупо возвращаться, — вслух рассуждает Мью. — Тогда нет смысла опасаться. Мы просто познакомим их с Рэйном и поговорим. А потом опять уедем. — Галф посмотрел на альфу с ожиданием ответа, а тот лишь может следить за дорогой и поразиться в слух. — Ты так резко изменился. Нет ни то что паники, даже страх отсутствует. Что произошло? — Я не знаю, если честно, что на меня повлияло. — Галф не отрицает очевидного. Он не чувствует того дикого страха, что раньше его мог поглотить при одном упоминании Брайта, ни то чтобы рассуждать как он поедет к его родителям. — Мне уж тем более не известна причина, но я рад этому. Таким я люблю тебя ещё больше, — честно признаётся Мью, и омега ему дарит озорную улыбку. — Я же сильный. Ты так всё время говоришь. Приходится соответствовать. Мью, остановившись, разворачивается, чтобы сказать глаза в глаза. — Готов повторять это чаще. — погладив по щеке, альфа нежно целует улыбающиеся губы перед тем, как выйти. Сегодня у них финальная встреча с адвокатом, перед тем как их бумаги отправят в суд на рассмотрение.

***

Мужчина в бежевом спортивном костюме и в белой кепке не сводит глаз с дверей в больницу и сплёвывает в негодовании. «Опять его нет. Смена же закончена. Где этот чёртов омега?» — думает Брайт. Он уже хочет уйти, даже разворачивается, как мельком замечает знакомую фигуру. Приглядываясь, наблюдает, как женщина на каблуках спускается по лестнице, держась за локоть полицейского. Сьюзен рядом со следователем. Он помнит того, впрочем, так же как вспомнил Мью. «Значит, она их тоже знает?» Я работаю с полицией. Да, Тул? Я отдавала документы Мью. «Чёрт. Как я мог забыть. Ну, что же… Прекрасно». — Брайт не сводит глаз наблюдая за каждым движением этих двоих. Следователь открывает пассажирскую дверь, а психолог садится в машину, улыбнувшись благодарно. — Хм. Замечательно, — вслух произносит Брайт, провожая взглядом отъезжающий автомобиль.

***

— М-м-м, — Голова гудит, тело ломит, а вокруг темнота. Омега еле поднимает тяжёлые веки, но так ничего и не видит, всё расплывается, и глаза сами по себе закрываются обратно. Сьюзен пытается потянуться, но руки не поднять они затекли и скованы. — Что… что происходит. — Голос словно не её, осиплый как у старухи. Она пытается повертеться и понимает, что ноги связаны. Вновь еле открывая глаза, вертит головой, пытаясь хоть что-то разглядеть. Чувствуя, как возле неё проминается матрас, крупно вздрагивает, поворачиваясь в ту сторону и видя очертания человека, вскрикивает испугано. — Вот это тебя штырет от хлороформа, — издевательски произносит хриплый, грубый голос. — Кто… кто вы? Что происходит? Как я здесь оказалась? — заикаясь, спрашивает она прорезавшимся голосом. Черепную коробку сдавливает, заставляя женщину сощуриться от боли. Сьюзен трудно соображать, но она пытается напрячься и понять, где она и с кем. Последнее, что в памяти, как она выходит из офиса. Лил дождь, и она стояла на крыльце, ждала такси, после подъехала машина. Когда она вышла и подошла к дверям подъезда её окликнули и больше ничего. Размытая картинка перед глазами становится чётче, она бегает взглядом по комнате освещённой приглушённым дневным светом из окна и резко направляет его на мужчину сидящего рядом. Веки распахиваются широко. В сидящем рядом мужчине она узнала своего не состоявшегося пациента, так и не записавшегося на второй приём. — Что происходит? Вегас? Кажется так вас зовут? — Пульс бьёт в виски, но Сьюзен впомнила имя мужчины. Альфа цокнул, качая головой. — Странная у вас однако контора, к вам приходит человек, а вы даже документы не проверяете. — Женщина предпринимает силы, чтобы отодвинуться подальше. Руки и ноги саднит, но у неё это выходит. — Да, есть такое. — Сьюзен языком проходится по сухому нёбу, горький привкус остаётся на его кончике и она кривится, сглатывая через боль. — У нас был первый приём, поэтому. — голос её подводит, но она изо всех сил старается говорить спокойно. — Так как же вас зовут? — вновь оглядывая комнату, пытается сообразить где они, но не понять. Обычные белые стены без единой полочки или картины. Из мебели лишь тумбочка с зеркалом. В нём омега видит отражение окна. Оно занавешенно прозрачной тюлью, за которой стёкла закрыты рулонными шторами, отчего свет приглушён, а украшают это всё теневые зановески бежевого цвета в цветочек, одиноко висящие по бокам. — Брайт. Моё имя Брайт, может, слышала такое от своих друзей полицейских? Сьюзен пробирает озноб от понимания, что это месть за какое-то дело и, по всей видимости, давно запланированое, раз мужчина даже к ней приходил на приём, вероятно, хотел подобраться ближе. К горлу подкатывает тошнота, но всё на что её хватает — мотнуть головой. — Нет? — тянет задумчиво мужчина, после щёлкая пальцами, будто что-то вспомнил. — Может тогда от Галфа? — с деланным весельем спрашивает он, но нотки рычания выдают реальное настроение. Услышав знакомое имя, у женщины от шока шире распахиваются веки, а сердце, как пойманая птичка в клетке, бешено колотится при виде хищного оскала и чёрного взгляда.