Непарадный Петербург

      Я украдкой снова пересмотрел видеозапись, которую обнаружил в конверте, но в этот раз голова моя уже была холодной. Присматривался ко входу в подсобный коридор, в котором находилась та самая уборная, и заметил там мужчину солидного возраста. Мужчина этот не походил, по моему мнению, ни на клиента, ни на сотрудника бара. Что-то в нем было не так, возможно, дело было в его странной походке — слишком вычурной и легкой для мужчины его возраста. Седина и заметная залысина просто кричали мне, что ему явно около пятидесяти. Тогда мне стало подозрительно, что никто не обратил на него внимание. Или же обратили, потому прислали мне эту запись? Плохо, когда не знаешь, куда смотреть.       Эта девушка? Кто она?       Я должен был ей написать или позвонить, но она сказала, что сама меня найдет. Однако звонка на следующее утро, как она обещала, я так и не дождался. Честно говоря, я про него и забыл, совсем растворившись в своеобразной заботе о своем новом знакомом. Ближе к вечеру я напрягся и подумал, что с ней что-то произошло, раз она мне не позвонила. Стало быть, кто-то уже знает, что она отправила мне копию дела? Я здорово себя накрутил и даже не смог нормально уснуть. Или в этом был виноват не самый удобный диван.       Так же я много думал о Лексе, но не решался зайти в свою же комнату, чтобы снова с ним поговорить. Я все думал, а нормально ли то, что я держу его у себя дома? Если все пойдет не по плану и кто-то узнает, что я его спрятал, то тут уже и у меня будут проблемы, которых я совсем не хотел. Все, что мне было нужно, это отвести от Лекса подозрения. А вот найти убийцу не самого образцового человека — это задача следствия. А ведь я просто хотел быть с ним чуть ближе… Я совсем не хотел, чтобы наше знакомство было таким. И, боже мой, я даже не задумался, а хочет ли Лекс нашего знакомства.       Я не мог соскрести со своей роговицы вид его обнаженного тела. В одежде оно казалось мне стройным и изящным, но под штанами оказались твердые бедра, а под рубашкой рельефная грудь. Он совсем не походил на человека, который занимается спортом, однако его тело было крепким… и очень гибким. Меня в дрожь бросало, стоило вспомнить его растяжку. Довольно необычный навык для рядового бармена.       Проворочавшись всю ночь, я с трудом дождался утра. Мне нужно было уйти на работу, но переживания за Лекса никак меня не отпускали, а еще я с нетерпением ждал звонка. Заключение о смерти никак не давало мне покоя. Я просмотрел его вдоль и поперек и никак не мог взять в толк, почему подозрения пали на Лекса и вообще на бар. Терпеть не могу состояние, когда я абсолютно бессилен и могу только ждать. — Ты дождешься меня? — спросил я Лекса, когда он сонный шел в уборную рано утром.       Он промолчал и почесал подтянутый живот, после чего скрылся за дверью. Я не мог прочитать его настроение. И все же было не совсем нормально держать постороннего человека у себя дома, но теперь я хотя бы знал, что он точно не виноват. Не знаю по какой причине его слова, что мужчина никогда ничего не пил в баре и всегда приносил свое, пропустили мимо ушей. Ситуация казалась мне очень нездоровой. — Если решишь уйти, то просто захлопни дверь, — бросил я уже с порога, но не был уверен, что Лекс слышал меня за закрытой дверью комнаты.       Придя в офис, я первым делом составил договор на оказание юридической помощи доверителю. Пришлось составить его самому от лица Лекса, взяв его данные из дела. Я не был уверен, что заставлю его поставить свою подпись, но начать с чего-то надо было. И когда я почти разобрался с рядовыми делами и уже отправился на обед, в кармане у меня зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло к горлу, стоило мне увидеть номер, который звонил пару дней назад. — Я ждал, — выпалил я вместо приветствия, замечая, что начинаю глупо улыбаться. — Надеюсь, я вас не напугала ожиданием, — почти посмеялась девушка на том конце трубки, но тут же перешла на деловой тон. — Ничего страшного не случилось, просто я решила дать вам чуть больше времени. Я в курсе того, что произошло с Алексом, и я знаю, где он сейчас.       Я немного замешкался и зачем-то осмотрелся по сторонам. Думал ли я, что за мной следят? Наверное, все было куда проще. — Мне стоит вас бояться? — отшутился я, садясь в машину, чтобы меня никто не слышал. — Вам стоит бояться не меня, — лаконично ответили мне. — Скажите, можем ли мы перейти на «ты»? Мне хотелось бы более простого общения, потому что в данный момент я пытаюсь быть вам другом. — Давай попробуем, — я решил начать первым. Посмотрел на часы и решил, что пропущу сегодняшний обед, раз у меня завязывался довольно интересный разговор. — Послушай меня, Макс, — ее грубоватый голос звучал так, что у меня по всему телу высыпали мурашки после каждого слова. — Копия дела, которую я тебе прислала, сейчас немного отличается от оригинала. В оригинале заключение о смерти выглядит совсем иначе. — Насколько иначе? — Теперь в нем говорится, что умер потерпевший почти сразу после принятия им наркотического вещества. Ты видел запись? На ней в комнату входит только Алекс. Знаешь, что это значит? — Что он там был, — кивнул я и замолчал, давая возможность ей все рассказать самой. — Верно, он там был. А теперь сложи один плюс один. Алекс входит в комнату с клиентом, а затем клиент умирает, едва дойдя до туалета. Заключение говорит, что смерть после поступления наркотика в организм наступила почти мгновенно.       Мы оба замолчали, а я никак не мог взять в толк, зачем кому-то понадобилось подделывать документ. Ведь я держал его в руках, видел подпись и фамилию врача, видел штамп, видел, что от времени поступления наркотика в организм до времени смерти прошло минимум два часа. Но у меня на руках была только копия, полученная не совсем честным путем. Разве мог я трясти этой бумажкой в отделе полиции и уверять, что раньше она выглядела именно так? — Что я могу сделать? — я начал тереть пальцами лоб и глаза, ощущая вдруг накатившую усталость. — Сейчас ты можешь спрятать Алекса, это даст тебе немного времени, пока ты найдешь врача и заставишь его дать тебе оригинальное заключение. — Его задержат? — перебил я собеседницу и почувствовал, как перед глазами все начало плыть от волнения. Рука на коленке сжалась в кулак. — Обязательно задержат, — в ее голосе чувствовалось сожаление. — А дальше… Не мне тебе объяснять, какие тут методы допроса. — Но почему?! — получилось выкрикнуть даже громче, чем того хотелось. — Почему он? Что с ним не так?       Девушка вздохнула. Я слышал в трубке стук от каблуков ее туфель. Вероятно, она куда-то шла, а потом заговорила совсем тихо. — Тебе знакомо понятие «конец квартала»?       И вот тут мои глаза совсем полезли на лоб от злости. Пальцы сжимались и разжимались, а кулак так и желал кого-нибудь ударить. — То есть нужно просто закрыть дело? — Все так. Никому не нужно искать убийцу человека, который при жизни был страшным ублюдком.       В чем-то она была права. Точнее, это была суровая реальность, и я должен был быть к ней готов. Один раз и в моей личной практике был такой случай, только тогда я не переживал так сильно. Возможно, это эгоистично, но симпатией к тому клиенту я не проникся, а потому вел дело спустя рукава. Все равно его выиграл, но почему-то восторга не испытал. — Можно я хотя бы спрошу твое имя? — поинтересовался я без всякой надежды. — Извини, Макс, я не могу пока так рисковать, — быстро ответила моя собеседница. — Обещаю, что ты еще сможешь меня отблагодарить, а пока делай свою работу.       После того как мой долгожданный разговор по телефону завершился, чужие слова всё ещё звенели у меня в ушах. Меня откровенно трясло, не то от злости, не то от бессилия. Мне вдруг захотелось прибить сразу всех: эту чёртову систему бюрократов, того, кто подменил заключение о смерти, а главное — полицию, которая не хотела работать, мечтая спихнуть всё как можно скорее и обвинить того, кто был совсем невиновен. Или я так беспокоился только потому, что подозреваемым оказался именно Лекс?       В висках больно застучало, и я поспешил покинуть салон авто, в котором вдруг стало слишком жарко. Желанный свежий воздух облегчения мне не принёс, но хотя бы помог мне понять, что сгоряча в такой ситуации ничего не сделаешь. Мне нужно было подумать, но моя голова напоминала мне какой-то вязкий запутанный клубок из постоянно рассыпающихся крупиц хаотичных мыслей, которые кричали в моей голове и перебивали друг друга.       Как только моя паника немного улеглась, я решил, что лучше всего сказать обо всём Лексу напрямую и объяснить ситуацию. Я снова вернулся за руль своего авто, и тут меня накрыло почти истерическим смехом. Захочет ли Лекс меня вообще слушать? Можно подумать, когда-то он хотел вести со мной диалоги. Но ничего более умного я не придумал. Пришлось смириться с мыслью о том, что в случае чего мне придётся применить силу, чего я делать совсем не желал.       Однако сюрпризы и потрясения на этом не закончились. Стоило мне припарковать свою машину и пулей взлететь по лестнице на свой этаж, как странное тревожное предчувствие охватило меня. И оно не ошиблось.       В квартире было слишком тихо, и как только я буквально влетел в неё, все мои худшие опасения вмиг оправдались. В коридоре я не обнаружил заношенной старой обуви Лекса. Я метнулся в комнату. Передо мной предстала всё ещё расстеленная кровать со смятым одеялом, комом лежащим в стороне. Моя одежда, которую я заботливо одолжил Лексу, тоже исчезла. От безысходности я гневно ударил кулаком по стене.       Из квартиры я вылетел так же быстро, едва успевая захлопнуть дверь и чертыхаясь на ходу.       Машину пришлось оставить во дворе, и до знакомого бара я решил добраться пешком, как обычно это делал. Перед глазами всё расплывалось, а меня шатало из-за недостатка кислорода в знойном, влажном воздухе Петербурга. В голове крутилась единственная навязчивая мысль о том, что я обязан помочь этим двоим и не позволить упечь их за решётку незаслуженно.       Когда я наконец оказался возле двери бара, я почувствовал себя таким истощённым, как будто не спал несколько суток подряд. Мои ноги налились свинцом, голова слегка кружилась, а сердце билось быстро-быстро от волнения и снова нарастающей паники.       Словно умалишённый, я вошёл в ещё более душное помещение бара, механически побрёл к барной стойке, пару раз задевая кого-то из танцующих и получая в спину невнятную пьяную брань.       За стойкой стоял знакомый худощавый паренёк в белой рубашке, которую я привык видеть в этом заведении. Моя рука непроизвольно вытянулась вперёд, и я собирался уже взять бармена за предплечье, как тот, будто спиной видя, что я собирался сделать, резко повернулся. Моя рука так и застыла в воздухе. — Добрый вечер, вы хотите сделать заказ? — бармен попытался сделать голос более игривым, так соответствующим обстановке, но прозвучал сухо.       Я тупо захлопал глазами и открыл рот. Передо мной стоял совершенно другой человек. Я рассеянно повертел головой по сторонам, а бармен тем временем нахмурился. — Вы хорошо себя чувствуете? Может быть, мне вызвать скорую? — снова обратился он ко мне, а я откровенно таращился на незнакомые светло-серые глаза и аккуратно уложенные русые волосы. Это не он. — Простите, я… Я обознался, — одними губами проговорил я. На мгновение мне показалось, что я оказался не в том баре. — Вы не знаете… Раньше… Раньше здесь работал другой парень.       Мои слова были похожи на бред сумасшедшего. Русоволосый бармен сначала хмурился, как будто вспоминал что-то, а потом потянулся к стакану и принялся усердно протирать его полотенцем. — Никакой другой парень сегодня здесь не работал, — вздохнул он. — Как же много вы все пьете, — последнюю фразу парень бросил куда-то в сторону. — Сегодня моя смена. — А… Антона сегодня разве нет? — я чувствовал себя максимально странно и по-дурацки. Я точно буду припоминать себе эту глупость и своё несобранное поведение. Я откровенно паниковал. — Вы говорите о Тони? — теперь пришла моя очередь хмуриться. — Тони сегодня не работает.       С моих губ сорвалась нервная усмешка. Так вот значит как. Тони. Интересно. Наверное, так звучало намного красивее и сексуальнее, чем банальное «Антон». Запоздало я подумал о том, что, назвавшись своим настоящим именем, Антон как будто выделил меня из толпы. Но настроения гордиться этим у меня не было. — Так вы будете делать заказ? — бармен отставил стакан в сторону и испытующе взглянул на меня. Рядом со мной сидели несколько гостей, которые так же выжидающе разглядывали меня с явным неудовольствием.       Я собрал в кулак оставшиеся силы, выгоняя панику прочь из моей головы. Как я это сделал, останется вечной загадкой даже для меня самого. Голова как будто заработала с новой силой, и я поспешил сделать свой голос твёрже, параллельно расправляя плечи. — Дело в том… Понимаете, дело в том, что я забыл у Тони одну вещь и хотел бы забрать её. Не могли бы вы сообщить мне его номер телефона? — от того, насколько приторно-вежливо звучала моя просьба, у меня свело зубы. А когда я произносил это слащавое «Тони», мне и вовсе хотелось смеяться.       Бармен медленно покачал головой. — Сообщать контакты сотрудников бара запрещается, — отчеканил он. — Если вы не собираетесь делать заказ, очень прошу вас не задерживать очередь.       Мне показалось, будто я находился не в баре, а в какой-то занудной государственной организации. Недружелюбные взгляды сидящих рядом со мной посетителей выглядели чересчур красноречиво и всё же заставили меня отступить от барной стойки. Больше я ничего не говорил бармену, а он занялся заказами.       Я потёр пальцами виски, в которых снова больно закололо. Ещё бы, ожидать, что мне просто так выдадут чьи-то контакты — просто смешно. Вдруг я вспомнил о своём адвокатском удостоверении и уже было опустил руку в карман, нащупывая корочку, как резко остановился. Чем больше посвящённых в дело, тем сложнее. Я сжал удостоверение в кулаке и быстро покачал головой. Нужно было придумать другой способ — в который раз за сегодня. — Что, парень, понравился тебе сладкий мальчишка, да? — пьяный голос раздался у меня за спиной, и я тут же повернулся.       За столиком неподалёку от меня сидел очередной пьяный посетитель. Поймав мой недоумевающий взгляд, он положил одну руку себе на выпирающий живот, а другой пригладил и без того прилизанные волосы, сияющие от обильного количества геля на них. — А кому он может не понравиться? — вторя его тону, ответил я и оскалился. Посетитель громко засмеялся, но его смех потонул в общем гуле бара. — Всё с тобой ясно, — хохотал толстяк. — А знаешь, что у меня есть? — он заискивающе перегнулся через стол, чтобы быть ко мне ближе. Я непроизвольно наклонился. — То, что ты ищешь, — выпалил он и с хохотом отпрянул. — Тебе же телефон Тони нужен, да?       Я бросил взгляд в сторону стойки, за которой стоял бармен, занимающийся заказами. Он нас явно не слушал, а других посетителей мы и подавно не волновали. — Хочешь сказать, что он у тебя есть? — фыркнул я, скрещивая руки на груди.       Толстяк снова оскалился. — А ты проверь, — он потряс передо мной экраном смартфона, на котором мелькнуло заветное имя. — И почему я должен поверить, что это его номер? — как можно небрежнее спросил я, пытаясь звучать расслабленно и равнодушно. — Потому что я один из постоянных клиентов здесь, — гордо проговорил он, обводя рукой помещение.       Ситуация выглядела максимально странно. Раскрывать свою личность я не собирался, говорить о том, кто я на самом деле — тем более, но верить первому встречному было опрометчиво. Он откровенно дразнил меня, но если у этого типа действительно есть контакты Антона, то риск определённо того стоил. На кону стояло слишком много, и это «много» сейчас исчезло из моей квартиры, хотя обещало (как я думал) никуда не уходить. — И что ты хочешь за это? — я нахмурился, кивая на телефон толстяка в его руке. — Всего лишь скромную плату, и номер Тони твой, — он развел руки в стороны. — Всё честно. Можешь позвонить ему сам и проверить.       Если бы не окружающие люди, я бы давно истерично рассмеялся и ушёл из бара куда подальше. И когда я успел пасть так низко, что за телефон мальчика по вызову готов отдать приличную сумму денег?       Вопреки моим ожиданиям, толстяк не запросил много. Я отсчитал несколько купюр из своего бумажника, а в ответ получил заветный номер. Толстяк кивнул на мой телефон. Уходить он никуда не собирался, а значит на простого вора он точно не тянул.       Я нехотя набрал цифры номера Антона и прислонил телефон к уху. Толстяк с довольной улыбкой глядел на меня. — Алло? — сонный голос на другом конце телефона заставил меня вздрогнуть. Несмотря на шум бара слышал я отлично. — Кто это? — Это Макс… — просипел я, откашливаясь. — Макс из бара. Мы с тобой несколько раз… Встречались. — Макс? — голос на другом конце зазвучал бодрее. — Ты узнал мой номера телефона, — это звучало не как вопрос, и в сонном голосе Антона послышались довольные нотки. — Ты что-то хочешь? Прямо сейчас?       Я шумно сглотнул, а толстяк тем временем показал мне палец вверх. — Нам нужно встретиться… Прямо сейчас… удобно? Я пришлю тебе адрес, — проговорил я, направляясь на выход из бара.       Дожди в Петербурге — совсем не редкое явление, особенно летом. Я не был расторопным петербуржцем и часто забывал зонтик дома, однако сегодня по чистой случайности я прихватил его с собой. Мне нужно было подумать. Просто сесть одному куда-нибудь и подумать, желательно, чтобы вокруг не было бара, бьющих по глазам софитов, запаха алкоголя и шума. Даже такой завсегдатай Думской как я иногда нуждался в таких моментах.       Как только я добрался до Эрмитажной пристани возле Зимней канавки, над головой уже нависали тяжёлые дождевые тёмно-серые тучи. Воздух оставался таким же густым и приторным, и даже слабого бриза с Невы было недостаточно, чтобы подарить лёгким драгоценные крупицы кислорода.       Я спустился ближе к воде, уселся на неровных камнях и прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму волн Невы. Носки моих кроссовок мигом стали мокрыми от брызг бьющей о камни воды, и я приятно улыбнулся. Я часто возвращался и продолжаю возвращаться сюда, хотя сам не понимаю, чем меня покорил шум Невы. Но я готов слушать его вечно, эти звуки бьющих о камень волн, которые никогда не были похожи друг на друга. — Вот ты где, а я уже собирался тебе позвонить… — я распахнул глаза, задирая голову вверх.       За моей спиной стоял Антон. Вне бара он как будто выглядел более домашним: потёртые узкие джинсы, белая широкая футболка, заправленная в эти самые джинсы с одного бока. Волосы немного взъерошены, в глазах лёгкий, слегка усталый блеск. Глядя на такого Антона, я бы никогда не подумал о том, что он работал в баре. — Надеюсь, ты не злишься на меня за то, что я выпросил твой номер, — я похлопал ладонью возле себя, приглашая Антона присесть рядом. Он окинул взглядом улицу и надоедливых туристов, после чего опустился рядом со мной, всё с той же игривой улыбкой на губах. — Ты его уже выпросил, что тут говорить, — он пожал плечами. — Тем более я все равно собирался тебе его оставить.       Он ослепительно мне улыбнулся, а я не мог оставить его улыбку без ответа.       Какое-то время мы сидели молча, наслаждаясь шумом волн. Я раздумывал о том, как нам лучше начать разговор, но Антон опередил меня. — Лекс уже сказал мне, какой ты хороший, — его голос звучал слегка саркастически, но не злобно. — Прямо так и сказал? — усмехнулся я в ответ. — Ну, может не слово в слово, не буква в букву, — растягивая слова, не спеша проговорил он.       Мне показалось, что голос Антона звучал саркастически. И хотя из раза в раз я повторял себе, что и я, и этот мальчишка свободные независимые (хотя бы частично) люди, и ничего не должны друг другу, я начинал бояться, что окажусь в глазах Антона предателем. — Понятно, короче… — я посмотрел в сторону накрытой тучами Петропавловской крепости. — А ты как думаешь, хороший я или нет?       Я резко повернул к нему голову и только сейчас осознал, как близко он сидит ко мне. Большие карие глаза заблестели ещё ярче, как два больших кусочка янтаря. — Мне ты нравишься, я бы с тобой мутил, — искренне проговорил он. Я силой совладал с собой, чтобы выражение моего лица не изменилось. — Лекс мне запретил тебя трогать, — я попытался перевести это в шутку. — Очень благородно, — фыркнул Антон. — И ты его послушаешь?       Он выжидающе уставился на меня. — Думаю, что да, — серьёзным тоном ответил я, и на мои слова Антон сморщил нос. — Ты знаешь, что его задержат, как только он появится на работе?       Выражение лица Антона изменилось, и он перевёл взгляд на воду, позволяя непослушным волнам Невы загипнотизировать себя. — Там действительно думают, что это он сделал? — тихо произнёс он спустя пару минут. — Он пытался оговорить себя, потому что думал, что виноват ты, — так же тихо отозвался я. — Это не я… — едва слышно прошептал Антон. — Не ты, — кивнул я. — И не Лекс. Наркотик попал в организм убитого за два часа до смерти. Так что где-то его отравили до вас.       Антон молчал, продолжая изучать тёмно-серые волны Невы. Тучи над нашими головами тем временем продолжали сгущаться, и уже скоро я мог чувствовать, как пара холодных освежающих капель упала мне на руки. Капель становилось больше, но Антон как будто не замечал этого, всё ещё зачарованно рассматривая водную гладь.       Потянувшись к зонту, я раскрыл его одним движением и придвинулся ближе к Антону, размещая зонтик так, чтобы обе наши головы были закрыты. И только тогда он посмотрел на меня. — А ты романтичный, — снова заметил он, но его голос звучал сухо и совсем не игриво, как в начале разговора. — И заботливый… Я уже говорил, да? — Разве ты не знаешь, что здесь нужно носить зонт? Это же Петербург, — проговорил я гнусавым голосом, изображая всезнайку. Его вопрос я проигнорировал и решил играть в шутника-дурачка.       Антон, сидящий ко мне так близко, что наши плечи соприкасались, положил мне голову на плечо и снова уставился на воду. Я не мог не чувствовать его волнение и не мог не признаться, что страстно желал помочь и ему, и Лексу выпутаться из этой чертовой паутины. — Ты знаешь, где живёт Лекс? — осторожно спросил я, стараясь звучать спокойно. Антон на моем плече даже не шелохнулся. — Я пытался узнать, но он утверждал, что живёт на улице. Ему сложно не поверить, судя по тому, как он выглядит.       Антон вытащил руку из-под зонта наружу, позволяя дождю намочить ее. Его кроссовки, как и мои, были мокрыми, и он подтянул ноги ближе к груди, обхватывая их под коленями. — Я не могу сказать, — он покачал головой. — А сам ты где живёшь? — Ну… у меня квартира своя, — уклончиво ответил Антон и поджал губы. — И тряпки дорогие, — коротко бросил я. — А друг твой на улице живёт? Нехорошо. Он тебя защищает, а ты с ним вот так. — Он сам не хочет со мной жить, — вдруг сказал Антон и поморщился, потому что я резко двинул плечом, поворачивая голову к нему. — Не неси чушь! — мой голос непроизвольно стал громче, и Антон вздрогнул. — Вы зарабатываете кучу денег, но Лекс живёт на улице и питается тем, что другие не доели! Куда уходят деньги?       От моего самообладания не осталось и следа. Я даже не понял, почему я вдруг так завёлся (хотя на самом деле понял). Антон застыл. Мне показалось, что он сболтнул лишнего, но я всё равно всё запомнил. — Никуда… — произнёс он, избегая моего взгляда. — Просто он не тратит. — Ты меня за дурака держишь? — я почувствовал, как заскрипели мои зубы. Притворяться передо мной было бесполезно, потому что я видел Антона насквозь — по крайней мере мне хотелось так думать. — Почему они хотят обвинить нас в убийстве этого мужика?! От него мы получали хорошие деньги. А сейчас что?! — Антон вскочил на ноги.       Он закипел так внезапно, что я даже вздрогнул от его повышенного тона. Я положил руку ему на колено и несильно сжал его. Антон послушался и снова уселся рядом со мной, поджав под себя ноги и прижимаясь ко мне ближе. — Для чего вам эти деньги? — спросил я более спокойным тоном. — Я не могу сказать, — он прикрыл глаза и болезненно простонал. — Я действительно не могу! Потому что мы хотим вернуться! Потому что мы ничего больше не умеем!       Его тонкие пальцы зарылись в волосы и сжали их. Только сейчас я увидел в нём нескрываемую усталость, впервые за всё время нашего странного знакомства. — Шантаж? — тихо поинтересовался я. — Все гораздо сложнее и хуже, — мрачно ответил Антон.       Я снова кивнул и уставился на серую воду. Капли дождя тихо падали на её поверхность, взрывались мелкими брызгами и создавали приятный, успокаивающий шум. Вот только в тот момент одного шума воды было недостаточно, чтобы успокоиться. — Так ты мне скажешь, где живёт Лекс? — я снова попытался узнать его место жительства. — Я не знаю адреса, но могу показать, — Антон пожал плечами. — Тут совсем недалеко. Это коммуналка на углу Невского и Большой Морской.       Антон небрежно махнул рукой в сторону Дворцовой площади. К моему удивлению и радости, он так просто выложил мне ответ. — То есть вы действительно живете не вместе?       Антон потупил взгляд и уставился на свои кроссовки. — Я живу с родителями… — А у него есть родственники? — не унимался я. — Ему нужно будет спрятаться по возможности. — Нет у него никого, — Антон покачал головой и закусил нижнюю губу. — Ты только не говори, что это я тебе сказал адрес.       Его большие карие глаза уставились на меня, и я прочитал в них не только немую просьбу, но и какую-то надежду. В груди больно кольнуло. — Боишься его? — усмехнулся я, изображая спокойное выражение лица. — Не боюсь, — тихо ответил он. — Мы с детства вместе, из одной тарелки дерьмо ели. Я не хотел бы сделать ему плохо. — Не сделаешь, — я слегка приобнял его за плечи, и он крепче прижался ко мне, всё ещё глядя на воды Невы. — Ты только будь со мной честным.       Когда дождь чуть поутих, мы вместе с Антоном зашагали по набережной в сторону Дворцовой площади. Перебежали дорогу на почти заканчивающийся сигнал светофора и шли мимо Зимнего дворца, лавируя между прохожими под разноцветными зонтиками. Казалось, что ни снег, ни дождь, ни лютый мороз не мог помешать туристам гулять.       На самой площади ветер, казалось, мог свалить с ног. Когда у меня едва не вырвало телефон из руки, я решил убрать его в карман. Идущий рядом со мной Антон тихо рассмеялся и игриво толкнул меня бедром. В тот момент я передумал рассказывать ему все, что могло дальше произойти с его другом. Я его пожалел.       Пройдя под аркой главного штаба, мы чуть не потерялись в толпе, но я вовремя схватил мальчишку за руку и притянул к себе. Он снова мне обезоруживающе улыбнулся. — Далеко еще идти? — спросил я, и Антон решительно покачал головой. — Только перейти дорогу, — указал он вперед, и тут я совсем обомлел.       Я даже обернулся назад и прикинул, сколько тут метров до самого центра. Никогда бы не подумал, что в таких местах живут люди, да еще и в коммуналках. — Ты это серьезно сейчас?       Антон решительно вел меня ко входу во двор, а затем так же быстро нырнул в парадную. Я последовал за ним. Внутри пахло плесенью и сыростью, на стенах были характерные коричневые разводы, лепнина частично обрушена, и от этого стало грустно. — Третий этаж, — тихо произнес Антон, поднимаясь вперед меня по скошенным ступеням.       Я верил, что он знал, куда идет, выглядел он уверенно и даже нисколько не думал перед тем, как нажать на кнопку звонка.       Дверь нам открыли почти сразу, а из длинного коридора с коричневыми обоями тянулся неприятный запах еды и кошачьей мочи. Странного вида дедуля потер морщинистые руки, вынул из мятой пачки папиросу и кивнул нам, мол, что хотите. — Привет, — небрежно поздоровался с ним Антон, и мне это немного резануло слух. — Лекс у себя? Мы пройдем?       Дед кашлянул на всю парадную, что я даже испугался за остатки лепнины и пригнулся. Они оба надо мной откровенно рассмеялись. — Накануне обеда заходил, — заскрипел дедуля. — Я жрать собирался, а со мной на кухне два мента сидели. Они его и забрали.       Кажется, он говорил что-то еще, но мы с Антоном его уже не слушали. Мы уставились друг на друга, и было непонятно чье лицо более перепуганное. Я уверен, что у него по спине тоже побежали ледяные мурашки. Этого я больше всего и боялся.