Непарадный Петербург

      Молчал он долго, ровно до тех пор, пока не допил чай и не отставил чашку в сторону. Я даже решил, что он передумал, но почему-то не стал настаивать. — Выходит, что ты все помнишь? — Решил я просто уточнить, и Лекс мне кивнул. — Я ещё и все понимаю, — довольно спокойно пояснил он и отчего-то не смотрел мне в глаза, словно стыдился того, что произошло. — Остановить только не могу.       Я осмелился коснуться его руки, лежащей на столе, а он ее не отдернул. По сравнению с моей ладонью, пальцы Лекса мне показались почти ледяными. — А что это такое?       Лекс пожал плечами, внимательно изучил мою руку и как-то чересчур робко вытянул из-под нее свои пальцы. Мне показалось, что он даже не хотел этого сделать, но сделал потому, что по привычке никого к себе не подпускал. Когда Лекс заговорил снова, голос его был притишенным. — Мои мысли. Иногда я не могу их контролировать, не могу остановить, не могу переключить их.       Я качал головой и отчетливо чувствовал, что она кружится, а перед глазами все плывет. Мне нужно было лечь обратно в постель, но оставить Лекса я не мог. — Не понимаю. — Я подумал о Тоше, — охотно продолжал Лекс, — подумал о том, что его нет дома, что он где-то ночует. Может быть, он даже на улице. Там холодно, был дождь. С ним могло что-то произойти.       Голос Лекса менялся, становился выше, слова произносились медленнее, акцент все более выделялся. Я чувствовал, что он паникует и не может собрать слова в предложения. Обычно в такие моменты Лекс переходил на немецкий и начинал тараторить быстрее, но сейчас бессильно опустил голову на сложенные на столе руки и просто замолчал. — С ним все хорошо…       Я снова дал волю своим рукам и коснулся волос Лекса. Даже не погладил его по голове, а словно нечаянно коснулся самых кончиков завивающихся локонов. Лекс тут же огрызнулся, дернул головой и совсем неслучайно ударил меня по руке. От этого звонкого щелчка я даже опешил и притих, словно обиженный мальчишка. — Ты вместо меня будешь говорить? — Рыкнул он на меня и стрельнул взглядом.       Пристыженно потирая руку, я передернулся от озноба и весь сжался в комок. — Я не хочу, чтобы ты думал о плохом…       Лекс замотал головой и ударил кулаком по столу. Звякнула посуда, содрогнулась ложка в чашке, равно как и все мои внутренности. Я сидел и боялся мальчишку, которого сам же пригласил к себе в дом. Но одновременно с этим я почти обожал этого мальчишку, сам не понимая, за что же именно и как так вышло. — Потом я подумал, что когда-нибудь потеряю всех близких. Потом вспомнил, что у меня уже никого нет! — И снова удар по столу, от которого у меня побежали мурашки. — Я хотел поговорить с отцом, но понял, что не могу. Я хотел поговорить хоть с кем-нибудь, но понял, что мне не с кем. Я звонил Тоше, слушал механический голос, но все равно звонил и звонил. Я чувствовал, как идёт время, я хотел его остановить. Мне нужно было время, а оно уходит. И мои близкие с ним уходят. И я ухожу, а меня некому даже забрать… — Хватит!       Я выкрикнул раньше, чем успел подумать. Лекс говорил все громче, слова казались острее, голос срывался. Он глянул на меня так, словно готов был схватить нож и ударить. Ночью я его так не боялся. Ночью я не думал и готов был прижимать его к себе хоть вечно. Но сейчас на меня смотрели два пустых глаза, в которых я видел свое ужасно напуганное отражение. — Почему я должен быть один? — Лекс зло шипел сквозь зубы. — Почему так происходит, что меня все оставили? Как их вернуть?! — Прекрати!       Теперь уже мне пришлось ударить ладонью по столу. Боль отозвалась в ослабшем организме где-то в районе темечка. В глазах зарябило, и я схватился за голову, проклиная свой необдуманный поступок. — Что будет с тем, что мне дорого, когда меня не будет?! Я не хочу умирать!       От его почти истеричного крика в голове моей стало жарко, и меня замутило. Я почти свалился со стула, больно ударился коленями об пол и, несмотря на то, что боялся, все равно крепко схватил Лекса за руки и заставил посмотреть на себя. — Послушай, я знаю, что ты следишь за фигурой, но что ты любишь есть? — Что?!       В глазах его, вместо страха и паники, было полнейшее недоумение и даже неприкрытая злость на меня. Однако это было лучше, чем то, что было всего минуту назад. — У всех есть какое-то блюдо, которое они любят больше всего. — Я продолжал болтать и смотреть мимо Лекса. — Что ты любишь?       Он помолчал, пошевелил руками, но вырывать их из моей хватки не стал. Уверен, что ему удалось бы сделать это без труда. — Сырое мясо. — Я тоже люблю, — ответил я ему даже раньше, чем он закончил фразу. — Давай закажем то, что нам понравится, а потом будем сидеть на диване, смотреть кино и ни о чем не думать. Ты любишь речные прогулки на катере? — Не знаю…       Честно говоря, я тоже не знал, люблю ли я. Я ни разу этого не делал. В мою здоровую голову вряд ли вообще бы пришла такая идея. Я говорил все, что приходило на ум. А еще я до сих пор сидел перед Лексом на коленях, а он смотрел на меня сверху вниз и, наверняка, думал только о том, что я дурак. Но он от моей болтовни хотя бы успокоился. — Как только поправлюсь, мы обязательно это сделаем, — торжественно пообещал я, наконец взглянув Лексу в глаза.       Он выглядел заторможенно, смотрел на мои руки, на свои, потом снова на мои, после чего осторожно поменял их местами. Теперь его пальцы пережимали мои запястья. Я чувствовал, какой он приятно-холодный, и мне захотелось приложить его ладонь к своему лбу. — Спасибо… — пробормотал Лекс и указал большим пальцем себе через плечо, — но таблетку я все же выпью… — Я понимаю, почему Антон старался быть с тобой рядом, — сказал я тихо-тихо и, не раздумывая, положил голову Лексу на колени. — Ты не прогоняй меня только…       Когда его пальцы, всего раз, якобы случайно, расчесали мои потные волосы, я готов был отключиться прямо здесь и сейчас. — А ты не давай мне пустых надежд, — медленно выговорил Лекс, словно никогда в жизни не произносил этих слов и они ему были незнакомы.       В висках ритмично пульсировало, а по телу снова растекался жар. Похоже, я совсем не был в состоянии вести сложные переговоры, тем более, что с Лексом иначе быть просто не могло: он весь словно одна большая ходячая эмоция, стабильно отправляющая меня в путь по эмоциональным качелям. — Что-то ты совсем хуёво выглядишь, Dummkopf, — присвистнул Лекс, видимо, глядя на меня. Если даже он это заметил, значит, я точно выглядел ужасно. — Иди лежать. А то ещё при мне пизданёшься, и я не буду знать, что делать с твоим горячим трупом.       Возможно, он так пытался обо мне позаботиться, хотя назвать это заботой было странно. Но то, что Лекс обратил внимание на моё состояние, уже означало хоть какой-то, но прогресс. Значит, всё человеческое ему не чуждо.       Я тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как вокруг меня расплываются очертания кухни. Голова кружилась, и становилось нестерпимо жарко. Как я дошёл до дивана, я не понял — может быть, мне помог Лекс, но когда я смог различать, где я нахожусь, я уже лежал на подушке и жадно хватал ртом внезапно ставший горячим воздух комнаты.       Силы постепенно покидали меня. Мне казалось, что кто-то намеренно выкачивал из меня энергию, и в какой-то момент мне стало тяжело даже шевельнуть рукой. Но, пересилив себя (сам не понимая как), я вытянул руку в сторону, касаясь маленького журнального столика и нащупывая упаковки таблеток. Закрывающимися от напряжения глазами я с трудом различал названия лекарств, а когда дошёл до сильного жаропонижающего, то с ужасом обнаружил, что оно закончилось. Мне захотелось закричать от досады: я был уверен, что в такой ситуации мне вряд ли кто-то поможет. — Ты там совсем умер что ли? — Голос Лекса над ухом прозвучал слишком громко. — Таблетки… Закончились, — выдавил из себя я, всё ещё сжимая в ладони пустой блистер. — Их нет…       Лекс шагнул ближе ко мне, схватил блистер и принялся вертеть его в пальцах. Мои веки окончательно потяжелели и закрылись. Голова бессильно откинулась на подушки. — Эй! — Закричал Лекс, и то ли я был в бреду, но почувствовал, как его руки сжали мои плечи и слегка встряхнули. — Если ты думаешь притворяться, mir ist es scheißegal!       Хотел бы я сказать ему что-нибудь в ответ, но даже просто открыть глаза было выше моих сил. Немецкая ругань и подавно доносилась до меня издалека. Последнее, что я услышал, было почти шипящее «Verdammte Scheiße!» Отдалённо до меня доносились какие-то звуки из коридора, в какой-то момент даже грохот, а потом слух пронзил резкий звук захлопнувшейся двери. И всё затихло.       Только тогда мне удалось немного приоткрыть глаза. Оглядеться вокруг я не мог, но последняя мелькнувшая мысль в моём сознании говорила, нет, трубила о том, что Лекс ушёл. Он просто вышел из моей квартиры, оставив меня одного. Я не ждал от Лекса помощи — если бы я ждал, то был бы вдвойне дураком, и я это понимал, — но всё равно его внезапный уход больно кольнул меня где-то слева в груди. В таком состоянии, неспособный пререкаться, полностью ослабевший и подавленный, я был ему неинтересен. Да пора бы уже понять тебе, Макс, что ты ни в одном состоянии ему не интересен!       Весь этот поток мыслей пронесся за долгие секунды, после которых я окончательно отключился, откинувшись на подушки. Плевать. — Wach auf, verdammte Blödser! — услышал я перед тем, как ощутил жжение на щеке.       Стоило мне приоткрыть глаза, как я увидел перед собой лицо Лекса. В его широко раскрытых зеленых глазах читался настоящий испуг, или мне это казалось из-за жара. — Ты меня не бросил?.. — Пролепетал я в беспамятстве. И действительно, сколько прошло времени с того момента, как я вырубился после хлопка двери? Уж не мерещится ли мне Лекс? — Это правда ты?       Лекс пробубнил что-то нечленораздельное, и я ощутил, как меня тряхнули за плечи. — Не вздумай спать, Blödser! — Лекс приподнял меня, а я даже не успел подумать, почему он вдруг оказался таким сильным. — Я принёс твои ёбаные колёса, не вздумай здесь откинуться!       Он выплюнул эти слова прямо мне в лицо, а я заулыбался. Со стороны я был похож на настоящего сумасшедшего, по которому плакала психушка, но как же я был рад видеть Лекса. Он настоящий, и он здесь. Для меня. — Хватит улыбается, идиот, — процедил Лекс сквозь зубы, но уже тише и протянул мне упаковку каких-то таблеток, предварительно прижав меня к подлокотнику дивана, чтобы я смог сесть. — Сожри нужное колесо и переставай умирать.       Названия таблеток расплывались перед глазами, но, к счастью, мозг отключился не до конца. Я рассеянно ткнул в нужное жаропонижающее, и Лекс, снова испуская ругательства сквозь зубы, принялся яростно разламывать трескучий блистер.       Моё тело отказывалось меня слушаться. Лекс протянул мне таблетку, а у меня даже не было сил поднять руку и забрать её. Тогда Лекс приблизил ко мне раскрытую ладонь с лежавшей на ней ярко-красной капсулой. Я никогда не видел его руки так близко, и мне они показались особенно красивыми. А считал ли я что-нибудь в этом парне не «особенно красивым»?       Я потянулся к его раскрытой ладони. Вопреки моим опасениям, мне почти сразу удалось поймать липкую капсулу и зажать её зубами. Мои губы сначала слегка мазнули по его коже, а потом, не обращая внимания на жар и бред, в котором я точно находился, я уже специально прижался губами к раскрытой ладони Лекса, оставляя на ней мягкий горячий поцелуй. Лекс так и застыл на месте, а я, пользуясь его замешательством и не отдавая себе отчёта, прижался щекой к его ладони. — Ты не бросил меня и купил мне таблетки… — прошептал я. — Заткнись! — Закричал Лекс, но не ударил меня. И только тогда я оторвался от его ладони и заметил прозрачный стакан с водой в его свободной руке.       С шальной улыбкой на губах и диким приливом сил я принял стакан из его рук и запил противное лекарство. И пусть я не вспомню об этой сцене, когда жар спадёт и я окончательно поправлюсь, но приятную прохладу его рук мои губы запомнят надолго.       Как долго я проспал, мне было даже страшно предположить. Сначала я проснулся, когда в окно светило солнце, потом я проснулся от звуков дождя, а когда окончательно оклемался, то увидел опустившиеся на город сумерки. Я добрел до уборной, зашел на кухню, чтобы выпить хотя бы воды, и заметил, что дома я был один. Лекс все же ушел.       Сидя на балконе и пытаясь выкурить противную сигарету, я представлял, как Лекс сейчас торчит в своем баре, фальшиво улыбается и принимает предложение пройти в подсобку. Нет, о последнем я точно думать не хотел. Состояние интимного здоровья Лекса вряд ли позволяло ему уже этим активно заниматься. Или я так только пытался себя успокоить.       Мой режим дня полетел к чертовой матери, теперь я спал днем и бродил всю ночь, думая, чем бы мне заняться, пока снова не поднялась температура. Я поглядывал на телефон и ждал звонка от Лекса, но тот все молчал. Я ждал новостей об Антоне, но и их не было. В конце концов я схватил свою мокрую подушку и решил перебраться с дивана в гостиной на свою кровать.       Спальня моя выглядела так, словно по ней прошел целый отряд североамериканских повстанцев. Складывалось впечатление, что мы тут в прошлую ночь тоже боролись каждый за свою независимость. Хотел бы я, чтобы комната приняла такой вид не из-за борьбы, но тут, увы, приходилось только мечтать. Встретив Лекса, пусть даже посылающего меня на все четыре стороны, я уже даже не думал смотреть на кого-то еще.       К трем часам ночи, когда за окном снова стало совсем светло, я угомонился и улегся в свою кровать. Она все еще пахла парфюмом Лекса, и я с удовольствием втянул запах своим заложенным носом. Мне его не хватало.       Каково же было мое удивление, когда в районе шести часов утра я проснулся от того, что меня двигают к краю кровати. Честно сказать, я даже испугался и думал, что все еще сплю. Однако это действительно был Лекс, а пахло от него сладко, словно вся одежда, кожа и волосы пропитались кальянным дымом. — Мне уйти? — Прохрипел я сонно, отдавая часть одеяла, чтобы Лекс тоже смог укрыться.       Он что-то бормотал и пытался яростно стянуть с себя одежду, почти рвал ее, и только потом шлепнулся на подушки так, что меня аж подкинуло. Натянув на плечи одеяло, Лекс завозился, повернулся набок, в противоположную от меня сторону, и, как мне показалось, облегченно выдохнул. Я понял, что он просто устал и хотел спать. — Спи, Dummkopf, — как-то уж очень уютно сказал он, обращаясь ко мне, и я даже улыбнулся, таращась в потолок.       Его внимание стоило дорого, а то, что он сам нашел запасные ключи в обувной полке и пришел ко мне после смены в баре, было вообще бесценно. Я был счастлив и улыбался, как полный кретин.       Улыбка моя исчезла так же внезапно, когда Лекс снова завозился во сне, а потом прижался к моему боку обнаженными ягодицами. Это было последнее, чего я мог ожидать. Я привстал и проверил, действительно ли Лекс спал, убрал ему волосы с лица, укрыл холодное плечо и прислушался к сопению. Если бы он не спал, то я давно бы уже получил по лицу за то, что снова лапаю его. Я осторожно, чтобы не разбудить, прилег на свое место, а потом подумал и подвинулся ближе, чтобы вновь ощутить его обнаженное тело. Довольный, как мальчишка, я вскоре снова уснул.       С того самого дня Лекс, можно сказать, прописался у меня дома. Он приходил с работы, сам покупал себе продукты, сам готовил есть, игнорировал меня, но отвечал на мои вопросы. Я же продолжал валяться в кровати, лишь изредка вставая, чтобы перекусить. Мы друг другу не мешались. Лекс даже в свои выходные дни не ходил домой, а проводил их в моей гостиной, занимаясь своим телом, или же лежа на диване и почитывая свои книги на немецком языке. Я однажды попробовал прочитать хотя бы абзац, но побоялся, что вызову дьявола, а потому отложил книгу и положил ее под думку ровно так, как она лежала до меня.       Об Антоне новостей не было. Лекс спрашивал о нем каждый день, а я просто не мог поторопить Марго, потому что человек явно был занят чем-то поважнее, чем розыск пропавшего мальчишки. Так мы и прожили чуть больше недели, пока я окончательно не поправился. Почему Лекс жил у меня, справлялся по вечерам о моем здоровье и заставлял меня вовремя пить таблетки, я не знал, а спрашивать не решался. Это все было странно, но меня вполне устраивало. Как устраивало и то, что он спал со мной в одной кровати. Лекс напоминал мне кота, которого я однажды взял к себе домой, а теперь он искренне не понимал, почему я с ним живу.       Когда я поправился, я ощутил прилив сил. Одним жарким утром я проснулся и понял, что полностью выздоровел, отдохнул — хотя мой необычный сосед по комнате доставлял мне что угодно, но не спокойствие — и снова был готов вернуться в свой привычный мир, от которого отвык за всё время своей болезни, показавшееся мне ни много ни мало, но целой жизнью.       Расхаживающий по моей квартире в одном белье Лекс стал моей новой рутиной. Иногда я думал о том, что так и жил с ним уже давно: настолько привычным мне казалось его присутствие возле меня. Мы были совсем разными, даже диаметрально противоположными, но почему-то Лекс так внезапно вписался в мою жизнь, что я не представлял, как жил бы без его появления в моей жизни.       Лекс любил курить. Нет, он курил слишком много, делая это по-особому красиво, и я невольно любовался им, когда он выдыхал небольшие колечки сигаретного дыма в открытое окно моей спальни. На самом деле я любовался им всегда. Лекс любил сидеть на балконе, широко расставлял ноги, иногда закидывал одну на подоконник и задумчиво рассматривал старенький дворик-колодец, где с домов струпьями сползала штукатурка. Во всём этом было что-то поэтическое и до невозможности личное.       В утро моего выздоровления привычная сцена с сидящим обнажённым Лексом на подоконнике у меня на кухне повторилась. Я размеренно собирался на работу, а Лекс снова курил, глядя в открытое окно. — Мы уже неоднократно спали вместе, — с порога заявил я, входя на кухню. Лекс лениво повернул ко мне голову. — Знаешь, что это значит?       Я произносил эти слова легко и естественно, подходя к столешнице и наливая себе стакан воды. Рубашка на мне была не застёгнута, и я специально встал к Лексу вполоборота, чтобы он мог разглядывать меня. За время проживания с ним я убедился в том, что он это делал. — Боюсь подумать, — хрипло отозвался он, выпуская очередное облачко дыма, уже в кухню, прямо на меня. Я предпочёл проигнорировать это. — Это значит, что я, как честный и благовоспитанный джентльмен, обязан на тебе жениться. — Я небрежно махнул наполовину наполненным стаканом, из-за чего часть воды расплескалась.       Лекс, явно оценивший мой юмор с утра пораньше, рассмеялся. Он смеялся и улыбался слишком редко, и поэтому я ценил каждый такой момент. — Но я ещё не беременный от тебя, — усмехнулся он, сверкнув глазами и снова поднося сигарету к губам. — Ну-у, для этого нужно чуть больше, чем просто спать в одной постели.       Я развел руки в стороны, из-за чего полы моей рубашки разлетелись ещё шире. Я довольно отметил, что взгляд Лекса оценивающе прошёлся по мне, от плеч до самой ширинки брюк. — А я смотрю, что ты размечтался. — Лекс почти пропел эту фразу. Моё настроение взлетело до небес. — Но хотя бы на свидание я уже заработал? — Продолжал я свою игру, в этот раз касаясь воротника рубашки, и принялся медленно застегивать на нем пуговицы. Взгляд Лекса цеплялся за мои пальцы. — На очень маленькое, — кивнул он.       Я закончил застегивать свою рубашку. — Я согласен, mon amour, — разворачиваясь, произнёс я и направился в коридор. — Это французский… — Лекс нахмурился. Я остановился в дверном проёме. — А как будет правильно? — Тело пронзило дрожью, а по спине побежали приятные мурашки. Я взглянул на Лекса через левое плечо. — Meine Liebe… — тем же тихим, совсем интимным тоном проговорил он, глядя в мои глаза. — Благодарю, — бодро кивнув, я направился прочь из кухни.       Лекс застыл, сидя на подоконнике, а я, всё ещё стоя к нему спиной и надевая обувь, глупо улыбался. Главное, чтобы Лекс не увидел мою улыбку. Неужели я научился флиртовать с ним? И хотя я всегда носил в сердце частичку страха насчёт того, что Лекс в любой момент может исчезнуть из моей жизни — ведь он свободен, не так ли? — в то утро я совсем этого не боялся. Что-то мне подсказывало, что так просто Лекс не исчезнет, по крайней мере я чувствовал, что исчезать ему совсем не хочется.       Бросив короткое прощание уже из коридора, я подхватил свою связку ключей и вышел из квартиры.       В офис я добирался словно на крыльях. Наверняка прохожие с опаской глядели на меня и спешили уйти с моей дороги. По пути мне попалось огромное зеркало какого-то бутика, название которого я даже не заметил. Я некоторое время разглядывал человека в зеркале: он выглядел так же, как и я, только заметно свежее. Глубокие тени под глазами от хронического недосыпа исчезли, общий цвет кожи стал как будто светлее и здоровее, спина была прямой, а плечи расправленными. Улыбнувшись своему отражению, я быстро зачесал волосы назад и зашагал дальше. И кто бы мог подумать, что идти на работу пешком может быть так приятно?       «Meine Liebe»       Обволакивающий голос Лекса растекался в ушах пряным мёдом, и я раз за разом прокручивал сегодняшнее утро в памяти, идя на работу с самой тупой улыбкой на лице. С той же улыбкой я добрался до офиса, с той же улыбкой зашёл внутрь, предъявив пропуск на охранном посту (чем наверняка шокировал наших обычно угрюмых охранников) и с той же улыбкой почти влетел в кабинет. — Какие люди, — пробубнила Саня, едва поднимая взгляд. Она полулежала за своим столом, уронив голову на руки, и явно дремала, пока я не побеспокоил её своим присутствием. — Я уже думала, что ты там умер или что-то похуже.       Она немного пошевелила плечами. Похоже, она опять не спала полночи. — Я сам думал, что почти умру, но, как видишь, я снова здесь, — отсалютовал ей я и прошёл к своему рабочему месту. — Ты выглядишь слишком бодро и свежо для того, кто валялся с температурой под сорок. — Саня прищурилась и выпрямилась в кресле, сложив руки на столе. — Признайся честно, Макс, ты ездил в отпуск? Только не вздумай врать, ты знаешь, что я мигом догадаюсь, правду ты говоришь или нет. — А зачем мне врать? — Резко отозвался я. Почему-то сейчас Санина манера общаться начала меня подбешивать. Рассказывать ей о Лексе я точно не собирался, да и нечего было вообще рассказывать. — Я брал больничный.       Саня закивала, всё ещё щурясь, будто говоря мне «Ну-ну, так я тебе и поверила», но допытываться не стала, за что я мысленно поблагодарил её. Рабочий день пошёл своим чередом, точнее, рабочий час. В один момент встрепенувшись, Саня почти подпрыгнула на месте. — Макс, это не учебная тревога, ты должен помочь мне разобраться в деле, — затараторила она, не отрывая глаз от монитора. — Я не знаю, как правильно поступить. — А как же тайна? — лукаво спросил я, разглядывая свою неугомонную коллегу. — Да какая тайна? — Фыркнула девушка. — После такого могут и головы полететь. — Ну не твоя же полетит. — Я снова опустил глаза в стопку бумаг, которую разложил на столе в хаотичном, одному только мне понятном порядке. — Если это все то же дело, то оно того стоит. Тебе денег хватит на новую машину, при чем даже на люксовый класс. — Там такие люди, что мне страшно. — Саня выжидающе уставилась на меня. Я же продолжал изображать спокойное равнодушие. — А почему эти люди обратились не в полицию? — Не хотят огласки. Им посоветовали меня мои знакомые. Не знаю, чем я это заслужила. — Саня нервно усмехнулась и, поднявшись с места, принялась ходить по кабинету, энергично жестикулируя. — Макс, там такие фамилии, такие должности и такая грязь, что я даже боюсь за себя. Что будет дальше? Я не могу отказать, но и делать что-то не считаю себя достойной. — И что же надо сделать? — Буквально заснять факт передачи денег и записать аудио, где человек сам признается. — Тебе так и сказали? — Я нахмурился, глядя на слишком возбуждённую подругу. — Нет. — Она развела руки в стороны, а я красноречиво изогнул бровь. — Но тут я не вижу другого выхода. Мне нужен ещё один человек, с которым могло быть то же самое, что с сыном моего клиента. — Ты его найдёшь, я уверен, — дежурно подбодрил её я. — Расспроси его друзей, коллег, одногруппников.       Саня в ответ бросила мне что-то колкое, явно обиженная моей реакцией и нежеланием помогать, но ответить на это я не успел. Я даже едва ли расслышал её. Меня будто пронзило электрическим током, и я замер в своём рабочем кресле. Лежащий на столе телефон с открытыми графиками с какого-то сайта издал звук уведомления о входящем сообщении. Моё сердце мигом перестало биться, когда я увидел номер телефона отправителя. Не понимая, что всё это значит, я потянулся к телефону, чтобы открыть уведомление и зайти в чат.       То, что я увидел на экране, буквально вскружило мне голову. В чате было фото. Такое фото, которого за всю мою жизнь я не получал ни от одного человека. Фотографию отправил не кто иной как Лекс, и мне пришлось несколько раз проморгаться и даже ущипнуть себя за предплечье, чтобы убедиться, что я не сплю.       Лекс прислал мне свою фотографию. Она выглядела затемнённой из-за приглушённого света в комнате. На ней была видна спальня — моя спальня, — а на кровати — на моей кровати — развалился сам Лекс. Лица Лекса не было видно, лишь кусочек скулы и уха, на которые спадали красивые светлые завитки волос. Бельё Лекса, то самое, в котором он был утром, было приспущено с его красивых упругих ягодиц, обнажая их. Для верности он немного прогнулся в спине, и я увидел красивые ямочки его поясницы. Моё дыхание сбилось, пока я пожирал глазами эти белые ягодицы, к которым мечтал прикоснуться с нашей первой встречи. Теперь я был точно уверен, что они мне будут сниться — два упругих мячика, которые идеально бы легли в мою ладонь. Ноги Лекса были отдельным произведением искусства: длинные и ровные, они контрастно выделялись на тёмной простыне. Я был готов поклясться, что еще секунда и я сорвусь с места, поеду домой и не буду выпускать Лекса из своей спальни неделю, не меньше.       Моё сознание подкидывало мне смелые картинки, как я касаюсь этих ягодиц губами. Как с наслаждением ловлю стоны Лекса, который выгибается ещё сильнее в моих руках. Я будто почувствовал, какие крепкие его ягодицы на ощупь, и машинально сжал руки в кулаки, закусывая губы, чтобы подавить рвущийся наружу стон. Я представлял, как Лекс выгибается в моих руках, как его красивые зелёные глаза закрываются от удовольствия, а причина этого удовольствия — я, и только я. — Макс, ты в порядке? — Саня стояла недалеко от моего стола, и её вопрос прозвучал так внезапно, что я почти упал с кресла. — Что это ты там в телефон уставился? Тебе что-то прислали по делу?       Да, конечно, по делу. — Нет, ничего, пустяки, это просто… — замямлил я, ясно ощущая, как в штанах становится тесно. Ближайшее время из-за стола вставать ни в коем случае нельзя. — Ты покраснел, Макс, у тебя что, снова жар? — Саня приблизилась к моему столу, а я слишком резко выставил руку в сторону, как бы останавливая её, а сам отодвинул телефон другой рукой и поспешно закрыл чат.       Если бы я смог провести Саню, то точно бы получил Нобелевскую премию. Иногда я даже жалел, что работаю с ней в одном кабинете. — Погоди! — Её лицо вдруг прояснилось, а я сильнее развернулся, поворачиваясь к ней спиной. — У тебя что, кто-то появился? — Да кто у меня появится с нашим графиком работы?! — Вскипел я.       Мне нужно было срочно перевести тему, на что угодно, только не дать Сане задать мне парочку заковыристых вопросов, как она обычно любила это делать. — Ну-ну, я же вижу, как ты смутился! И, будь это работа, ты бы ничего не скрывал от меня! — Настаивала подруга, присаживаясь на краешек стола, и легонько ткнула меня в плечо. — Макс, да ладно тебе, я же всё понимаю. — У тебя вроде бы было серьёзное дело на миллион долларов, — огрызнулся я, кивая в сторону Саниного рабочего места. — Кто сейчас ныл мне про то, что это чуть ли не дело жизни и смерти? — Ты самый противный человек, которого я знаю, — надулась Саня. — Я же тебе всё рассказываю.       Я закатил глаза. Иногда Саня вела себя как ребёнок, и порой я даже умилялся с этого, думая, что такое поведение может разрядить обстановку на работе. Но всё, что касалось Лекса, было для меня бережным, драгоценным и слишком интимным, чтобы этим делиться. — Поверь мне. Если бы тут было что рассказывать, я бы давно рассказал, — заверил я Саню, чувствуя, как краска отливает от щёк и моё тело расслабляется. — Обещаю, что ты узнаешь обо всём первой.       Хитрая Саня, будто ожидая от меня такого ответа, хлопнула в ладоши и спрыгнула с моего стола, направляясь к своему, бросая мне «Ловлю на слове!». Как только она успокоилась, я снова открыл чат, убеждаясь, что эта фотография мне не приснилась. Внизу живота снова затянуло, и я с силой закусил нижнюю губу, жадно пожирая глазами тело Лекса. Под фотографией я только сейчас заметил короткую подпись на немецком: «Ich hoffe dass du niemanden besseren gefunden hast ;)».       Вбив эту фразу в переводчик, я решил, что совсем сойду с ума. Покосившись на Саню, которая что-то бубнила себе под нос касательно её нового дела, я с горечью осознал, что мне придётся дожидаться окончания рабочего дня.