Непарадный Петербург

      Домой я добирался долго. На улице успело стемнеть. Из театра я шел пешком, пробовал позвонить Лексу, но он не отвечал. Возможно, это было и к лучшему, иначе я не удержался бы и вывалил ему такую новость прямо по телефону. Мне нужно было выбрать момент получше. Я подумал купить ему вкусных пирожных из любимой пекарни, но отказался от этой идеи, зная, что Лекс следит за фигурой. Проходя мимо винного магазина, который был совсем рядом с моим домом, я решил заглянуть внутрь, чтобы прихватить вкусного шампанского. В итоге вышел с бутылкой дорогущего виски.       Единственное, что мне не нравилось в моем доме, это отсутствие лифта. Каждый раз, в любом состоянии, я поднимался на свой пятый этаж, прогонял подростков и любителей сделать фото в парадных, пытался отдышаться перед дверью, прислушивался к тишине, к запаху плесени и только тогда поворачивал ключ в замке. Своеобразный ритуал человека, живущего в доме, который имел историческую ценность.       В квартире я услышал голоса. Один из них точно принадлежал Лексу, а вот второй был похож на голос Антона. Я улыбнулся сам себе и взглянул в зеркало. Хотелось бы мне всегда приходить домой, слышать голос Лекса, видеть его, читающим свою специфическую литературу, делать ему кофе, улыбаться и присаживаться рядом. Еще никогда и ни с кем я не мечтал о таком.       Я взъерошил волосы, приготовился ко встрече и вышел из потемок коридора на кухню. Сразу же заметил еду на столе, учуял ее запах и понял, что сегодня ничего не ел. Я даже не надеялся, что однажды Лекс приготовит еду на моей кухне. Честно говоря, я не был уверен, умеет ли он готовить. — Ну ничего себе! — Выкрикнул я и развел руками в знак приветствия. — Я уже не думал, что увижу вас вместе.       Антон поднялся со стула и сделал шаг мне навстречу, а в руке у него был бокал с красным вином. Рядом с Лексом я краем глаза разглядел маленькую рюмку. Похоже, Лекс не любил вино, а я не прогадал с выбором напитка. — Я же обещал. — Антон без стеснения прижался ко мне и обхватил за пояс свободной рукой. — Неужели ты думал, что я могу обмануть?       Мне стало не по себе. Лекс еще не сказал мне ни слова, а на моей шее уже висел другой парень. Я мягко похлопал его по плечу и чуть отстранил от себя. — Ты что угодно можешь, если папа тебе прикажет, — неловко усмехнулся я и, нарочно задевая Лекса, протиснулся за его стулом.       Мальчишка уселся на свой стул, придвинул его к моему и ненавязчиво подтолкнул тарелку с нарезанными фруктами. Пришлось взять ломтик красного яблока и сунуть его в рот. Оно оказалось слишком сладким, я такие не любил. — Я уже все рассказал Лексу, так что не пытайся меня поймать.       Взглянув на Лекса, я увидел, как он пристально смотрит на меня, но ничего не говорит. Лучше бы он обзывал меня или даже бил, но только не смотрел вот так. — Надеюсь, он подумает прощать тебя или нет, — медленно произнес я, не отрываясь от взгляда Лекса.       Он дернул бровями, опрокинул в себя содержимое рюмки и как ни в чем ни бывало скрестил руки на груди. — Я рядом сижу и все понимаю, — проговорил он с отчетливым немецким акцентом.       Боже, как я обожал его вот эту смесь немецкого и русского. Обычно он так говорил, когда выпивал или отвечал мне, даже не поднимая глаз от своей книги. Одним словом — был расслаблен. В остальных случаях он говорил почти без акцента или же совсем переходил на немецкий. К счастью, простые его фразы я научился вычленять из довольно быстрой речи и понимать. — Да, Макс, посиди с нами, — услышал я Антона и взглянул на него. Он же еще плотнее подсел ко мне. — Забавное предложение, учитывая то, что вы в моей квартире. — Так ты против?       Он так сладко щебетал мне на ухо, так нежно касался и забирался пальцами под кофту, что я откровенно растерялся и засмотрелся на него. Пришел в себя и вздрогнул, когда услышал хлопок ладони по столу. Лекс наполнил свою рюмку, бросил в рот кубик манго и потянулся, чтобы отрезать себе кусочек мяса. Он так аппетитно макал его в соль и жевал, что я даже не сразу понял, что мясо было сырое. — Я думал, что это была шутка, — заторможенно произнес я, следя за новым кусочком розовой свинины, отправившемся в рот. — У Лекса свои причуды, — посмеялся рядом со мной Антон, отпивая из своего бокала. — Рядом с моим домом есть хорошая фермерская лавка, в которой всегда свежее мясо. Он любит, когда я приношу ему его любимую свиную вырезку. — Родители всегда по субботами приносили домой кусочек свинины, — перебил его Лекс. — Отец стоял в огромной очереди в лавку, чтобы порадовать меня. Сырая свинина с солью — это вроде деликатеса.       Я сглотнул вставший в горле ком, стащил со стола кусочек красной соленой рыбки и проглотил его, даже не жуя. Мне страшно захотелось выпить, но купленная бутылка виски так и лежала в сумке у входа, а попросить у Лекса то, что он пил, я почему-то постеснялся. Антон пристально смотрел на меня, я видел это боковым зрением. Он подвинул к себе тарелку с фруктами, оторвал кубик сочного манго и смял его в пальцах. — Безумно вкусно, — сказал он и положил кусочек в рот, сочно облизав пальцы, с которых стекал сок.       Мне оставалось только смотреть в стол, в окно или на Лекса, который совершенно точно буравил меня взглядом, но отворачивался, как только я замечал это. Прохладные пальцы Антона коснулись моего подбородка, он повернул меня к себе и провел большим пальцем по моей нижней губе. Только сейчас я заметил по его глазам, что он уже хорошо пьян. — Попробуешь? — Тихо прошептал он и, не дождавшись ответа, протолкнул мне между губ какой-то сладкий фрукт.       Я инстинктивно втянул сок и вобрал в рот его пальцы, словно это были мои. Облизнул их до самых кончиков и только тогда понял, что вообще сделал. Меня почти тут же дернули за ворот кофты. Я встал и вперился взглядом в ярко-зеленые глаза Лекса. Он тоже был пьян, потому его глаза блестели и были немного влажными.       Мне показалось, что мы довольно долго смотрели друг на друга и просто молчали. Лицо Лекса становилось все злее, а мое — я сам это чувствовал — все испуганнее. Он положил ладонь мне на шею, быстро скользнул ей до скулы, придержал голову, а второй ладонью ударил мне по губам, одновременно проталкивая между ними что-то прохладное и, как мне показалось, еще живое.       Я отшатнулся к стене, а Лекс сделал ко мне еще пару шагов. Смотрел мне в глаза и улыбался так ехидно, что я не смог не заметить четких клыков его белоснежной улыбки. Выглядело это одновременно зловеще и притягательно… Если бы не чертов кусок сырой свинины у меня во рту. — Жуй, — в приказном тоне прошептал он мне, придвинувшись почти вплотную.       Я начал жевать и боролся с рвотным рефлексом. Это не было отвратительно на вкус, но подобной консистенции у меня во рту еще никогда не было, так что я гонял его между зубами очень осторожно. — А теперь глотай, — так же тихо произнес Лекс, поднося ладонь к моим губам.       Когда он закрыл мне рот, то выбора у меня не осталось. Я приготовился к худшему, еще немного пожевал и проглотил скользкую массу. Меня тут же передернуло, лицо скривилось, а зубы скрипнули от отвращения. Лекс же пьяно расхохотался.       Он смеялся громко и заразно, впрочем, как всегда. Его смех быстро подхватил Антон и тихонечко хихикал, отпивая вино из бокала. Я чувствовал себя полнейшим дураком. Стоял, вжимался в стену, пытался избавиться от мясных волокон во рту, выхватил у Антона бокал, но заметил, что тот пустой, когда мне по руке ударила ладонь Лекса, а осколки зазвенели по кафельной плитке. Теперь лицо Лекса было слишком серьезным, а взгляд его уничижительным. — War es köstlich?       Я понял, что он у меня спросил, но не решился ответить. Меня буквально сразило случайной мыслью. Кажется, Лекс так поступил… потому что ревновал. Конечно, он бы в этом не признался. Не стоило и спрашивать. Я еще какое-то время смотрел ему в глаза, а потом дернул за руку и обхватил шею. Даже при всем этом он поцеловал меня первым. Жадно и грубо. Будто не видел целую вечность. Он сам заставил меня положить руки ему на талию, прижимался ко мне все теснее, целовал все глубже, путался пальцами в волосах и пару раз даже случайно больно дернул их. Я же почувствовал это лишь тогда, когда он отошел от меня на шаг и поправил на себе одежду.       Мы снова уселись за стол, но теперь уже ближе друг к другу, молча выпили и даже столкнулись руками, когда хотели взять один и тот же бутерброд с рыбой. Я уступил его Лексу, а сам закусил плиткой шоколада. Мне тут же захотелось выпить еще, но, когда я потянулся к бутылке, Лекс указал пальцем на почти спящего Антона. — Хочешь его оставить здесь? — Шепотом спросил я, и Лекс кивнул. — Мы же не будем его выгонять.       Тут я был с ним абсолютно согласен.       Мы аккуратно встали из-за стола, а я мягко положил ладонь Антону на плечо. Мальчишку совсем разморило, и он только мог сонно кивать мне и блаженно улыбаться. Я тихо объяснил ему, что он может заночевать у меня на диване, и даже провёл его в комнату, аккуратно придерживая за талию. Антон беззастенчиво обнял мою шею и позволил вести себя. От зорких глаз такого же пьяного, но недовольного Лекса это не скрылось. Я жестами попытался показать, что просто веду Антона к месту его ночлега, стал пожимать плечами и жестикулировать одной рукой, пытаясь объяснить Лексу, в чём дело, но тот просто ретировался в мою спальню.       Антон заснул почти что в моих руках. Как только я помог ему опуститься на диван, он мгновенно уснул, даже не удосужившись раздеться. Я отыскал какое-то покрывало-плед на полу, прикрыл им Антона и покинул комнату. В коридоре было тихо, а из спальни, в которой, предположительно, находился Лекс, не доносилось ни звука. Я твёрдо решил, что объяснюсь с ним утром, и отправился в ванную, чтобы умыться и приготовиться ко сну.       Глядя на своё отражение, я потрогал появившиеся мешки под глазами из-за недостатка сна (а как ещё могло быть с Лексом, когда мы буквально не могли сдержаться?), немного похлопал себя по щекам, чтобы не заснуть прямо у раковины, и снова склонился над струёй прохладной воды, умывая лицо. Мне стало жарко, и я поспешил избавиться от своей футболки и домашних штанов, бросив их куда-то в угол маленькой ванной. В какой-то момент я почти засунул голову под струю воды, а когда снова разогнулся, то вздрогнул от увиденного в зеркале.       Позади меня стоял Лекс и буравил меня ледяными зелёными глазами. Я развернулся и уставился на него в полнейшем непонимании. Мы молчали. Тяжёлый взгляд Лекса как будто вдавливал меня в стенку ванной. Ну и дурацкое же он выбрал время! Я был слишком уставшим, чтобы начать выяснять с ним отношения, но Лекс сделал всё за меня. Он оказался рядом со мной, прижался ко мне всем телом и укусил меня поцелуем. — Что, прямо так? — Хрипло прошептал я. — Прямо здесь… — так же хрипло отозвался Лекс прямо в мои губы.       Моя сонливость моментально улетучилась, а руки сами потянулись к талии Лекса и даже скользнули ниже. Я обвёл ладонями его ягодицы и сжал, за что получил удар по рукам.       Руками Лекс действовал быстро, быстрее, чем я успевал думать. Он подхватил мои запястья и прижал их к стене, практически намертво. Я глупо хлопал глазами, глядя на него и медленно соображая, чего именно от меня хотят. — Ты будешь против? — Низко спросил Лекс, почти на ухо. И тут до меня дошло, что он имел в виду. Я глухо сглотнул. — Нет… — Тогда чего ты ждёшь?       Не дожидаясь моего ответа, Лекс развернул меня лицом к стене и крепко прижался сзади. Я мог лишь чувствовать его тяжёлое дыхание над ухом. Иногда я забывал, что он довольно сильный.       Лекс коснулся меня губами за ухом, и я почувствовал мурашки вдоль позвоночника. Он прижимался ко мне сильнее и сжимал мои запястья чуть ли не до синяков. Я не мог видеть его лица, но он наверняка широко ухмылялся — так, как я любил, — когда чувствовал мурашки на моей коже. Стоило мне слегка забыться и прикрыть глаза, как Лекс укусил меня в изгиб шеи, заставляя болезненно зашипеть.       Он отстранился, и я смог повернуть голову, чтобы посмотреть на него. На нём было надето только бельё, как и на мне, и я видел, как он согнулся над ящичками, что-то в них отыскивая. — Смазка в верхнем ящике, — буркнул я, и Лекс резко повернулся. Он одарил меня довольной ухмылкой и извлёк желанный тюбик.       Он снова приблизился ко мне, обхватил рукой мою шею и увлёк меня в мокрый поцелуй. Я позволил себе запустить руки в его волосы, как делал он сам, немного оттянул их и получил укус в нижнюю губу. Я мог бы перехватить инициативу, но в тот момент мне хотелось позволить ему абсолютно всё.       Лекс снова развернул меня и вжался в мои ягодицы. Его руки обхватили мой живот, огладили пресс и сжали мой член через ткань белья. Я сдавленно простонал, и участок кафельной плитки, к которой я был прижат, покрылся конденсатом от моего дыхания. Грубые ласки Лекса будоражили меня. Я попытался толкнуться в его руку, чтобы сделать трение сильнее, но он широко двинул бёдрами, уничтожая всю мою инициативу. — Раздвинь ноги, — коротко прошептал Лекс, и мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться ему.       Лекс тем временем подцепил резинку моего белья и резко потянул его вниз. Я мог только удивляться, как я не боялся его. Лекс действовал быстро, уверенно. Я не сомневался, что он был опытным и в пенетрирующей роли, тем более, что он так много и долго спал с Антоном.       Рука Лекса крепко сжалась вокруг моего напряжённого члена и нажала на головку. Я заскулил, откидывая голову на плечо Лекса. — Gewöhn dich nicht dran, — Лекс укусил меня за мочку уха, а мне, готовому кончить только от его хриплого голоса, оставалось лишь закусить губы и позволить ему вести.       Я не заметил, как Лекс полностью разделся сам, и очнулся только тогда, когда почувствовал влажную головку его члена между своих ягодиц. Он рвано потёрся об меня, снова отстранился и коснулся меня пальцами. Я выгнулся так резко, что даже ударился затылком о его плечо. Ни о каком ласковом успокаивающем шёпоте на ухо не могло быть и речи, я мог слышать только напряжённое дыхание Лекса и чувствовать его пальцы внутри. Он пытался быть терпеливым, растягивал меня как можно тщательнее. Думаю, он понял, что я давно не был принимающим. Мне стоило бы поблагодарить его за сдержанность, ведь он мог не церемониться со мной. Даже в таком жесте я углядел какое-то подобие заботы с его стороны и выдал напряжённую улыбку. Лекса, кажется, это взбесило.       Он оказался внутри меня так внезапно, что я перестал дышать. Просто обхватил меня поперёк груди, заставил выгнуться в пояснице и прижаться к его паху ягодицами. Я громко застонал, а он накрыл мои губы ладонью. — Эй, Dummkopf, — рвано просипел он, — не вздумай разбудить весь дом.       Я почувствовал его ухмылку затылком. И просто отдался ему целиком. Мне нравилось, как он во мне двигался, нравилось чувствовать, как его бёдра бьются о мои ягодицы, такие крепкие, почти стальные. Я стонал ему в ладонь, схватился за его руки, позволил себе полностью поддаться ему, не узнавая своей доверчивости. Я не мог знать, о чём он думал, мог только улавливать его рваное дыхание и чувствовать влажность его кожи на своей. Он не был сдержан — он никогда не был, — он просто брал, как в последний раз, как будто пытаясь что-то доказать мне. Если он хотел отомстить мне за ту сцену с Антоном на кухне, то у него получилось. Однако доказывать что-то ему не требовалось: я и так всецело принадлежал ему.       Оргазм наступил внезапно для нас обоих. Испачканные, мокрые, возбуждённые, мы замерли в руках друг друга. Лекс вышел из меня и прижался щекой к моему мокрому плечу. — Почему? — Выдавил он, а звук его «ч» с немецким акцентом снова отправил табун мурашек вдоль моего позвоночника. — Почему? — Переспросил я с улыбкой. — Почему? — Настойчивей произнёс он и толкнул меня в плечо. — Почему ты так легко мне все позволяешь? — Я люблю тебя? — На выдохе проговорил я, не сдерживая широкой улыбки.       Лекс усмехнулся. — Нет, ты просто болван… — пробубнил он в моё плечо.       Мы оба рассмеялись. Так искренне, непосредственно и, наверное, даже счастливо.       Он отстранился от моего плеча и скрылся на кухне. На столе стояла недопитая бутылка виски, наполовину пустая. Лекс схватил её за горлышко, подцепил два немытых бокала со стола, не заботясь о том, чьи они были, и грациозной походкой двинулся к спальне. Я пошёл следом, ощущая дискомфорт в области поясницы. Я до сих пор не мог до конца осознать, что произошло, но совсем не жалел.       Лекс развалился на моей кровати, поставил бутылку на тумбочку и небрежно протянул мне бокал. Я медленно взял его, осторожно садясь на кровать и устраиваясь возле Лекса. Сейчас мы полулежали на кровати, откинувшись на подушки. Лекс разливал виски, не заботясь о том, что иногда безбожно проливал его на всклокоченную простынь. Я не протестовал. А когда я в последний раз протестовал, особенно рядом с Лексом?       Наши стаканы соприкоснулись. — Кстати, по поводу той мази, — Лекс облизнул губы и хитро взглянул на меня, — тебе нужно?..       Он ухмыльнулся, а я непонимающе захлопал глазами, медленно соображая под тягучим дурманом виски в голове. Смутно я понял, что он имел в виду, и вспомнил его первую ночёвку в моей квартире. — Не нужно. — Я покачал головой. — С тобой всё прошло хорошо.       Лекс застыл с бокалом возле губ. Его брови взметнулись вверх, рот раскрылся от удивления, а сам он даже проглотил ту колкость, которую собирался сказать. На его губах расцвела улыбка. Не оскал, не ухмылка и не усмешка, а самая настоящая улыбка. Мне даже послышалось, что он сказал что-то вроде «Ну, если что…».       Я придвинулся к нему ближе и заглянул в глаза исподлобья. Лекс стойко выдерживал мой затуманенный взгляд, смотрел такими же мутными глазами и ждал. Не помню, кто начал тот поцелуй, но могу сказать, что он был долгим, тягучим и, наверное, одним из самых вкусных в моей жизни. — У тебя остались силы? — Прошептал Лекс без тени улыбки, глядя на меня как-то завороженно. — Остались, — кивнул я, — даже больше, чем ты думаешь.

***

      Утром я должен был уйти на работу и оставить Лекса с Антоном вдвоем. Я очень надеялся, что папаша Антона не будет его искать, а то найдет еще в моей квартире, а мне потом объясняй, что же он там делает, да еще и вместе с Лексом. Когда я уходил, они оба еще спали. Лекс по самую макушку закутался в одеяло на моей постели — здоровый крепкий парень, свернувшийся калачиком вокруг сжавшихся ребер. Иногда он выглядел очень беззащитно. Антон же спал на диване в гостиной все в той же позе, как я его уложил. Мне удалось тихо улизнуть из дома и никого не разбудить.       На этот день дел у меня оказалось немного, так что я плевал в потолок все утро и ждал, когда будет послеобеденное время, чтобы встретиться со своим клиентом. Телефон все утро молчал, Саня сидела задумчивая, расстроенная моей новостью про то, что Антон нашелся и рассказал, что искать некого. Она не хотела в это верить, все думая о том, что мальчишка вполне может врать. Это уже была совсем не моя забота.       В такой тишине я ждал, когда же начнется буря. Мне было неспокойно, несмотря на то, что я почти лежал в кресле, закинув руки за голову. И вот, услышав шаги на лестнице старой парадной, а затем заунывную песнь старых петель деревянной двери, я сразу догадался, что гость идет к нам в офис. Сердце сжалось чьей-то ледяной рукой.       Я подскочил со стула и прокашлялся в кулак, а потом отчего-то тихо засмеялся и указал гостю на стул перед своим рабочим столом, предлагая сесть. Кирилл кивнул, но садиться отказался, только отчего-то подошел ближе. Будто это было возможно скрыть, я потер плечи, пытаясь избавиться от мурашек. Это всего лишь выверты психики, беспричинный озноб. Кратковременное помутнение сознания. Ничего ведь еще не произошло. Но мне очень не нравилось, что в последнее время этого человека в моей жизни стало слишком много. — Не поверишь, — ухмыльнулся я, — но я ждал твоего визита. Ты даже узнал, где я работаю. Просто браво. — Макс, а ты не много себе позволяешь?       Напрягшись, словно струна, я присел в кресло и сцепил руки в замок. Взгляд Киры не был расслаблен, он наблюдал даже за нервно ходящим кадыком под натужной петлей моего галстука, за вздутыми венами на кистях и за сжатыми пальцами. — Принес тебе кто-то весточку… — вздохнул я через силу и только тогда понял, что закружилась голова.       Кира все же опустился в клиентское кресло, сгреб со стола плохо лежащую ручку и стал крутить ее в пальцах. От того, что он тоже нервничает, мне немного полегчало. — Начальник миграционной службы.       Я усмехнулся и посчитал в голове, сколько дней понадобилось внимательному начальнику, чтобы проверить действительно ли звонок был из полиции. — Надеюсь, ты сказал ему, что это и вправду ты разыскивал мальчишку? Потому что это твоя работа. Мог бы сказать мне спасибо за то, что я её за тебя сделал. Кстати, как продвигается дело? — Макс, что тобой движет, страх или отвага?       В данный момент и то, и другое, подумал я, но промолчал. Мне отчего-то хотелось смеяться, и улыбку свою я скрыть уже не мог. — Произнести спасибо — гораздо короче.       Кирилл улыбнулся, но ручку теребить не перестал. — Пока никак, — сдался он вскоре. — Уж больно странный человек там всплыл, и дело несколько усложнилось. — В чёрном мешке всплыл? — Шутник, — фыркнул он расслабленно, но в один миг снова стал таким, каким только вошел в наш офис. — Тебя это дело больше не касается. Почему я должен тебя посвящать?       Меня задело то, что я не смог сбить его с толку. Я встал, подошел к окну и встал задом к Кириллу. — Я переживаю, — бормотал я и косился на Саню, которая очень профессионально молчала и не очень профессионально не удосужилась выйти из кабинета. — Вдруг вы опять придёте за моим клиентом. — Ты понимаешь, что можешь много потерять, защищая его? Найдётся тот, кто не будет сквозь пальцы смотреть, как это делаю я, когда ты прикрываешься моим именем.       Брови мои мимолетно дернулись вверх, а рука машинально схватилась за и без того растянутый галстук. Становилось душно. — Я лишь пытаюсь добиться справедливости и того, чтобы невиновного человека не закрывали ни за что. Разве не такая у меня работа? — Невиновного… — В его голосе я услышал презрение. — Там клеймо негде ставить. Ты так рьяно утверждаешь, что он невиновен, защищаешь его бесплатно, даже беззастенчиво воспользовался моим именем… Только не говори, что ты запал на эту дешевую шлюшку.       Руки мои крепко сжались в кулаки и неудержимо захотели пройтись по заносчивому лицу Кирилла. Я настойчиво раскрыл ладони и положил их на подоконник, вляпавшись в лужу, которая вытекла из-под цветочной плошки. — А ты не мог бы пропускать слова сначала через мозг, а уже потом через рот? — Процедил я сквозь зубы, к своему стыду замечая, что не сдержался, а в глазах заплясали темные круги. — С тобой бесполезно разговаривать, — продолжал Кирилл, будто совсем меня не слышал. — Знаешь, когда бог хочет наказать человека, он лишает его разума.       Я развернулся так резко, что даже Саня тихонько ойкнула. Рывком отодвинул кресло и плюхнулся в него, нависнув корпусом над столом. — Со мной все в порядке. Лексу нужна моя помощь, — пытался говорить я спокойно. — Он жертва, он живёт одним днем, порой ест еду из пакета на улице, ему едва хватает на таблетки, которые он вынужден пить. А ведь он зарабатывал большие деньги в чертовом баре! Думаешь, он придуривается и складывает деньги под матрас?! Никто в здравом уме этого делать не будет!       И тут Кирилл расхохотался, будто я только что рассказал ему самую смешную шутку. Готов поклясться, что видел на его глазах даже выступившие слезы. — Жертва?! — Продолжал он смеяться. — Да, жертва! — Прикрикнул я, ударяя ладонями по столу. — Это он сам тебе наплакал? — Мне не надо плакать. Я достаточно с ним общался, чтобы видеть все самому!       Кирилл посмотрел на меня так, словно я действительно умалишенный. Я смотрел ему в глаза, когда он вставал со своего места, а затем не сводил взгляда с его фигуры, пока он шел к двери. Я готов был его ударить, скреб ногтями поверхность стола и скрипел зубами, но держал себя в руках. — Это же как тебе хер в уши вкрутили, чтобы мозг намотало… — сказал он напоследок и скрылся.       Когда за Кириллом закрылась дверь, а запах его дешевого парфюма все еще стойко витал в воздухе, я схватил первое, что подвернулось под руку. Ониксовая подставка с серебряными ручками — подарок от какого-то клиента. Я замахнулся, но отчего-то не решился бросить. Вздохнул еще раз. Другой. А потом внезапно, почти неосознанно, швырнул подставку в дверь. Не дурачась и не играя, швырнул со всей дури. Каменная подставка ударила в дверь, вырвав из нее кусочек щепы, ручки разлетелись. Я схватился за голову и собственными руками прижал ее к столу. — Макс…       Я слышал испуганный голос Сани, но от этого мне стало еще хуже. Паршиво было, что она стала свидетелем всего этого. Я ногой подтолкнул ближе к себе мусорное ведро и приготовился к тому, что меня сейчас стошнит. — Макс, дать тебе воды?       В ответ на ее вопрос я слабо пошевелил пальцами, боясь сказать хоть слово. Лицо мое покрылось потом, по спине безбожно текло, а в глазах темнело. Я смотрел на дно ведра, глотал слюну и держался изо всех сил. — Ты весь зеленый…       Саня присела рядом со мной на корточки и погладила меня ледяной ладонью по щеке. Потом подала воды в своей чашке с котятами, и я сделал глоток. Вода пахла лимоном. — Нормально все, — прохрипел я и сел ровно, откинувшись на спинку. — Возможно, это я просто немного перебрал вчера. — Постарайся больше не злить людей из органов, ладно? — Попросила она меня почти умоляюще. — Приходи в себя, и я тебе покажу кое-что интересное. — Насколько интересное?       Она пожала плечами и двинулась к своему месту. — Не знаю, но мне это кажется подозрительным… или странным. — Я же тебе уже сказал, что Антон никому не должен денег. Что ты еще пытаешься найти?       Саня как будто пропустила мои слова мимо ушей. Уселась за стол и начала рыться в бумагах. Мне снова стало душно, и я решил выйти на свежий воздух, но перед этим заглянул в уборную. Честно говоря, я почему-то боялся того, что она может найти. Я снова боялся за Лекса.