Непарадный Петербург

      Слова Лекса меня задевали. Я прекрасно понимал, что дальше так продолжаться не может. Он ждет от меня результат, а его нет. Но я ровным счетом не понимал, с чего мне нужно начать. Связаться с Антоном возможности не было, но он нужен мне был, как воздух. Сколько он еще может отсутствовать и куда он вообще мог деться, я мог только догадываться.       Утром понедельника я принялся изучать личные дела сотрудников бара, которые мне заботливо предоставила Марго еще в самом начале. Оттуда я выписал адрес Антона, хоть и понимал, что дома я его не найду. Переписал паспортные данные и думал, как мне лучше поступить. Направить официальный запрос о том, покупал ли человек билеты на самолет, раз уж он исчез из аэропорта, или пересекал ли этот самый человек границу. Где-то мне вполне могли отказать, а где-то пришлось бы ждать целую вечность. В голову мне пришла гениальная идея. Я взял трубку стационарного телефона, прикрыл динамик салфеткой и набрал номер миграционной службы. — Добрый день, вас беспокоит оперуполномоченный отдела убийств центрального района, моя фамилия Силантьев, — представился я, пытаясь подражать хриплому голосу Киры. — Гражданин Белов Антон Александрович две тысячи первого года рождения проходит у нас подозреваемым по делу, но у нас есть предположения, что он покинул город, имея подписку о невыезде.       Мне показалось, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я чувствовал, как кипит мое лицо, пока девушка на том конце провода зачем-то записывала мои данные. — Чем мы можем вам помочь? — Наконец спросила она, но голос ее все еще был настороженным. — Я продиктую вам паспортные данные, а вы проверьте, пожалуйста, не покидал ли данный гражданин страну. Официальный запрос я пришлю вам позже.       Она так долго стучала по клавиатуре, что я успел заскучать. В кабинете успела появиться Саня, поставила мне стакан с кофе на стол и, подозрительно прищурившись, присела на гостевой стул. Я продолжал обводить карандашом имя и дату рождения на копии паспорта Антона. Успел даже отметить, что он один из тех редких людей, у которых красивое фото. — Да, я слушаю, — бодро отозвался я, когда меня окликнули в трубке. — Антон Александрович действительно покидал страну, но по нашим данным он вернулся еще в прошлый четверг. — Вот как… — едва не выкрикнул я, но вовремя зажал динамик ладонью, придерживая салфетку. — Благодарю вас за помощь, вы действительно очень мне помогли. — Не за что, — дежурно ответила девушка и тут же осеклась. — Простите, но не могли бы вы еще раз назвать ваше имя и звание? — Силантьев Кирилл Витальевич, — отчеканил я, будто это действительно было мое имя. — Оперуполномоченный отдела убийств центрального района, а звание мое аж целый старший лейтенант.       Я почти чувствовал, как она улыбается, даже услышал тихий смешок. Пожалуй, иногда у меня получалось очаровывать людей, от которых мне что-то было нужно. Даже Саня, сидящая напротив меня, как-то смущенно улыбалась. Когда я положил трубку, то сразу отхлебнул принесенный мне кофе и кивком поблагодарил коллегу за такой жест внимания. — Макс, тебе определенно нужно было идти в следователи, — посмеялась Саня, но ее улыбка как-то быстро сошла. — Я всегда это подозревал, — дернул я себя за ворот рубахи, — сейчас бы не носил удушающие галстуки. — Силантьев Кирилл? — Переспросила она, и я кивнул. — Он мне должен. Думаю, что от него не убудет, а девушка проверит, если захочет, и узнает, что ей звонил действительно старший лейтенант Силантьев. Тем более, что у гражданина Белова, — обвел я карандашом фото, — обязана быть подписка о невыезде, как и у всех остальных, проходящих по делу. Только гражданин Белов как-то обошел запрет, покинул страну и уже даже вернулся на родину. Осталось выяснить, где он сейчас и почему до сих пор молчит его телефон, а все остальное он мне любезно расскажет сам, в чем я нисколько не сомневаюсь. — Это очень мило, Макс. — Саня немного замялась, пробежалась взглядом по кабинету и снова уставилась на меня. — Но скажи, зачем ты его ищешь? Ты решил мне помочь? Но ты ведь понимаешь, что об этом никому нельзя говорить? А если эта мадам позвонит в центральный, а там ей скажут, что никакого дела нет? — Как это нет дела? — Я закрыл папку и подвинул ее ближе к Сане. — Вот дело об убийстве мужчины в баре «Скандал». Белов работал там барменом, но нужен он мне по другой причине. Это к делу отношения не имеет, а потому и пришлось врать этой милой сотруднице миграционной службы.       Она долго листала бумаги, а я тем временем допил кофе и нашел пару плиток горького шоколада в столе. Закинул одну штуку в рот и откинулся в кресле, довольный собой. — Я знаю, что он там работал, — медленно проговорила Саня, глядя в дело. — Я там была, но там никто не знает, где он, или же просто не говорят.       Я снова навалился на стол и дождался, пока девушка посмотрит на меня. Плитка подтаявшего шоколада неприятно соскользнула в горло и оставила горькое послевкусие. — А тебе-то он зачем? — А тебе он зачем? — Переспросила она меня и так же тупо смотрела мне прямо в глаза.       И тут меня словно по голове ударили. Исчезнувший сын именитого застройщика, вымогательство денег, нежелание огласки, апартаменты на Крестовском, долг… С Антона тоже кто-то требовал денег? В этом был замешан бар? Именно поэтому они там работали и занимались подобным? — Белов твой клиент? Он обратился за тем, чтобы ты помогла его сыну? Это он отправил сына в другую страну и лишил его телефона, чтобы тот не ляпнул лишнего?       В глазах Сани я читал облегчение и непонимание одновременно. — Выходит, что так… — Как же я сразу не понял? — Укорил я себя и схватился за голову. — Выходит так, что, если мы найдем его, то ты раскроешь дело, а я помогу любимому человеку. — А как же мы его найдем?       Я схватил телефон и набрал сообщение Марго и Лексу с одинаковым текстом, что Антон в городе. — Есть у меня человек, которому Антон ни за что не откажет во встрече.

***

      Честно говоря, я слабо представлял, как буду просить Лекса, чтобы он выследил Антона или сходил к нему домой. Самому мне там тоже было появляться не желательно, а потому я выбрал день, когда Лекс останется на ночь у себя в коммуналке, и поехал вечером на Крестовский. Сначала я сидел в машине, но быстро понял, что мне почти не видно вход в жилой комплекс. Пришлось оставить машину у яхт-клуба, а самому мелкими перебежками по мокрому газону красться поближе к воротам.       Вечер выдался холодным, с реки дул сильный ветер, который постоянно срывал с меня кепку. В один момент мне это надоело, и я натянул сверху капюшон, крепко повязав его на шее. Интересно, как я выглядел со стороны?       Летней ночью в Петербурге спрятаться довольно непросто, особенно в районе, усыпанном камерами видеонаблюдения на стенах частных домов. Я усиленно изображал прогуливающегося местного жителя, стараясь выглядеть как можно проще и естественнее. Хотя, много ли простых и естественных людей ходили в капюшонах, надвинутых на глаза? Пару любопытных глаз я всё-таки привлёк, и одному Богу известно, как я сумел продержаться без посторонних вопросов и звонков в полицию.       Моей главной задачей этого вечера было найти Антона. Я знал его адрес, но заявиться в вечернее время в случайный район города, ожидая, что кто-то конкретный в нём появится — чистый абсурд. Однако я настолько был раздражен, зол на Антона и настолько волновался за Лекса, что был готов прождать хоть всю ночь, до утра, но поймать этого «беглеца» и задать ему главный вопрос, зачем он так резко скрылся, особенно зная, что может быть с Лексом.       Сколько времени я провёл на своём «посту» — неизвестно. Оставаться бдительным мне мешал неприятный ветер, который так и норовил сорвать с меня капюшон, а вместе с ним и остатки моей «маскировки». Настойчивые мысли о том, чтобы бросить эту глупую затею со слежкой вслепую, я так же настойчиво отгонял, вспоминая о данном Лексу обещании.       Когда Антон наконец показался, мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и удостовериться в том, что мои глаза мне не лгали. Это действительно был он, одетый в небесно-голубую толстовку, узкие джинсы и какие-то массивные белые кроссовки, которые подчёркивали его и без того стройные ноги. Наверное, у всех танцоров была такая красивая походка. Антон перехватил небольшой кожаный рюкзак, болтавшийся на одном плече, и двинулся в мою сторону. Я прижался к стене плотнее, чтобы полностью скрыться в тени и чтобы Антон никак не смог меня заметить.       Как только он поравнялся со мной, я сделал резкий выпад и буквально схватил тонкое худое тело Антона в охапку. Моя рука крепко обхватила его поперёк груди, и я сразу же прижал его спиной к себе, чтобы не дать вырваться. Под моей правой ладонью быстро билось его сердце, и я тоже испуганно сглотнул. Мои губы машинально прижались к его виску, и я непроизвольно выдохнул горячий воздух из лёгких. — Ты кто?! Что тебе надо?! — Воскликнул Антон, когда я крепче сжал его в кольце рук. Он принялся вырываться и даже попытался ударить меня несколько раз, но моя реакция оказалась быстрее, да и я был на порядок сильнее него.       Я поспешил накрыть его рот ладонью. Антон стал пытаться вырываться сильнее. — А ты меня уже не узнаешь? — Низко прошипел я ему в самое ухо, и Антона как будто окатило холодной водой.       Он мгновенно замер, перестав сопротивляться, и его руки застыли на моих предплечьях. Его глаза широко распахнулись, и он попытался развернутся в моих руках, чтобы взглянуть на меня. Я убрал руку от его рта. — Макс! — Он заметно повеселел. И хотя я всё ещё чувствовал, как быстро билось его запуганное сердце, он уже немного успокаивался. — А что ты тут делаешь? Ты меня до смерти напугал.       Я наконец разжал руки, выпуская Антона, но он не спешил отстраняться. Развернувшись, он почти прижался ко мне грудью и заглянул в глаза. — Я не нашёл другого способа с тобой поговорить. — Я пожал плечами. — Что-то случилось с Лексом? — Его голос, полный беспокойства, вызвал у меня усмешку.       А где же ты был раньше, когда Лексу было так плохо, что он выл по ночам? — С ним все хорошо, за исключением того, что он переживает за тебя так, как не переживает ни за кого, — с раздражением выплюнул я.       Антон, почувствовав мои эмоции, опустил глаза и поджал губы. — Я не мог с ним связаться, мне было нельзя, — смущённо пробормотал он. — Я уже понял, что к твоей пропаже причастен отец, — отчеканил я, скрещивая руки на груди и намеренно задевая Антона. Он немного отстранился. — А теперь ты расскажешь мне все по порядку. Кто требует с вас денег?       Антон окинул меня ошалелым взглядом и закачал головой. Убегать он от меня не собирался, да и он бы не успел сделать и пары шагов, я бы тут же схватил его за капюшон толстовки. — Макс, не будь дураком. — Антон обернулся, словно проверяя, не следят ли за нами. Довольно предусмотрительно, учитывая то, что почти каждый дом на Крестовском был усеян камерами видеонаблюдения. — Мой отец и так поставил на уши целый город, чтобы узнать, кому я должен денег. Неужели он и тебе заплатил?       Я вскинул бровь, услышав новую информацию, а Антон тут же закусил губы. — Заплатил, говоришь? — Протянул я, — Моя коллега сейчас изучает твое дело. — Позорище какое… — Антон коснулся рукой лба, качая головой. — Надеюсь, она еще не бьется в истерике. Нет смысла искать того, кому я должен, потому что я не должен. — Сюрпризы для меня не заканчивались. — Отец мне не поверил, мы поругались, а потом он отправил меня из страны, чтобы я не мешался. Он надеялся найти правду без меня, но правда такова, что я чист перед всеми.       Антон шумно выдохнул. — Тогда зачем тебе деньги, которые ты зарабатываешь через подсобку бара? — Не понял я. — Деньги нужны не мне, а Лексу, — он сказал это совсем тихо, но я всё-таки его услышал. — Ты… помогаешь? — Я совсем растерялся. Антон уставился в землю и сжал края толстовки. Говорить мне всё это он явно не хотел. — Ты помогаешь… продавая себя?..       Антон бросил взгляд в сторону. Его пальцы сильнее смяли край несчастной толстовки, и он сделал глубокий вдох. — А вот тут Лекс прав, что это не твое дело. — Он стрельнул в меня глазами; голос вмиг изменился, став твёрже. — Я не хочу и не могу вернуться в театр без него, а потому мне не сложно помочь, пусть даже таким способом. Ты еще не понял, какие мы друзья? — Я как раз все понял, — фыркнул я, — друзья, которые спят друг с другом без обязательств. Так?       Антон улыбнулся. — Нам просто приятно друг с другом. — Он пожал плечами. — Это больше никого не касается. — А если я скажу тебе, что Лексу приятно со мной? — Выплюнул я. Улыбка Антона стала шире, и он прищурился. — Тогда я буду искренне за вас рад, — спокойно сказал он. Я не заметил никакого подтекста в его словах, возможно, он искренне так думал. — Но ты должен понимать, с тобой Лекс или нет, ему все равно нужны большие деньги. А время идет, и для танцора оно критично. — Ты должен все мне рассказать, и я попробую ему помочь, — настаивал я и даже сделал один шаг по направлению к Антону. Тот не отстранился, но уже не пугался.       Он медленно покачал головой. — Нет, Макс, если ты сунешь свой нос, то никакие деньги ему уже не помогут, — проговорил Антон, пристально глядя в мои глаза, — не делай, пожалуйста, хуже. — Ты хотя бы можешь сказать Лексу, что ты жив и все с тобой хорошо? — Сдался я. Давить на Антона было бесполезно, тем более в таких условиях. Пугать его я не хотел, а он сам, как я давно понял, был тем ещё упрямцем. Тяжело же нам втроём приходится. Я усмехнулся своим мыслям. — Я обязательно встречусь с ним в ближайшее время, — закивал Антон, приложив палец к губам. — Слышал, что он ушел из бара… — Я его попросил, — не без гордости отозвался я. Антон изобразил удивление, но почему-то казалось, что он совсем не удивился. — Это хорошо, — согласился он. — Передай ему, что я не буду звонить, но обязательно зайду к нему.       Я скинул жаркий капюшон и поправил на голове кепку, предварительно расчесав волосы пальцами. Антон внимательно смотрел на меня — Иногда он живет у меня, — тем же тоном, полным некоей гордости, проговорил я. — Напишу тебе адрес. — Я найду… — Но взамен ты дашь мне номер партнерши Лекса, — выставил я своё условие. — Насти? Зачем она тебе? — Антон нахмурил аккуратные брови и с недоверием посмотрел на меня. — Мне показалось, что мы в прошлый раз не договорили, — неоднозначно заметил я.       Недоверие Антона никуда не исчезло, но он всё-таки вытащил мобильник из заднего кармана своих узких джинс. — Я могу дать тебе ее номер, но ты всегда можешь найти ее в театре. — Он стал что-то набирать на экране, поглядывая на меня. — Только, ради всего хорошего, не говори Лексу, что это я дал тебе ее номер. — А ты обещай найти его в ближайшую пару дней, — потребовал я, получая сообщение от Антона с нужным мне контактом.

***

      Направляясь в театр в свой свободный вечер, я продолжал думать о том, почему Антон пытался от меня скрыть какую-либо информацию о театре — а он и вправду пытался. И хотя я чувствовал, что он мне доверял, особенно, зная о том, что я забочусь (или как это называется?) о Лексе, узнать какие-то детали у него мне так и не удалось, а пугать его я тоже не хотел, поэтому пришлось выделить время для внепланового похода в театр. К счастью, контактами Анастасии он спокойно поделился, а она, в свою очередь, охотно пообщалась со мной по телефону и согласилась на личную встречу. Во всей этой истории меня что-то напрягало, но я так и не мог понять, что именно.       В голове прокручивался небольшой «сценарий» о том, зачем я иду в театр и что мне вообще от них всех нужно. Накануне я буквально составлял возможные варианты наших бесед, предполагая, с кем я могу поговорить и что именно им скажу. Представиться другом Анастасии, или же её поклонником (во многих смыслах), труда точно не составит, да и ей не придётся ничего делать. С руководителями труппы будет уже сложнее, ведь появление адвоката в стенах театра точно не бывает просто так. Моя голова, готовая взорваться от многочисленных вопросов, начала болеть.       Чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок, я решил сделать несколько кругов по площади Искусств. Медленно шагая по сухому гравию, я вернулся мыслями к Лексу. Выходя из дома, я оставил его спящим на своей кровати и запутавшимся в моём одеяле. Он спал довольно много, как будто пытался скомпенсировать все бессонные ночи, когда ему приходилось работать в баре. Моё сердце сжималось каждый раз, когда я видел его бессонные, воспалённые глаза, а сейчас оно ликовало, ведь я мог дать Лексу тепло настоящего дома. Я давно признался сам себе, что Лекс сам стал для меня домом, чем-то особенным, тёплым и уютным, хотя его ледяные глаза, будто иглы, отрезвляли меня каждый раз, когда наши взгляды пересекались.       Рука нащупала в кармане лёгкой, накинутой на плечи куртки ещё не остывший телефон, и я нежно сжал его, вспоминая, сколько фотографий Лекса в нём было. Я фотографировал его украдкой, на беззвучном, ни разу не поставил фотографии на экран и даже установил на папке пароль, чтобы никто не смог её открыть, даже сам Лекс.       То ли мне помогли мысли о Лексе, то ли три круга по площади Искусств, но мне стало значительно легче. Дыхание выровнялось, сердце перестало биться так быстро, и я морально приготовился к, возможно, непростым разговорам.       В здании театра было тихо, особенно по сравнению с днями спектаклей. Я ненавязчиво осмотрелся, прошёл через металлодетекторы и уже собрался набрать номер Анастасии, как она сама возникла передо мной. Она пояснила охранникам, кто я такой, сказала о нашей встрече и протянула мне руку в знак приветствия. Я немного растерялся, мягко пожимая протянутую ладонь.       Накинув мягкую толстовку, чтобы не переохладиться, Анастасия повела меня в буфет. Как только она собиралась оплатить свой американо, я тут же запротестовал и оплатил сам весь заказ. Она лишь сдержанно мне улыбнулась и грациозно прошла к столикам, присаживаясь в небольшое кресло. Спустя пару минут к ней присоединился я с нашим заказом. От сладостей или закусок Анастасия отказалась, подчеркнув, что она на репетиции.       Анастасия одарила меня тёплой улыбкой и поблагодарила за кофе. — Я немного удивилась, когда ты позвонил, — коротко заметила она, удерживая в руках маленькую чашечку с американо, — и я рада, что ты всё же пришёл.       Она немного поджала губы и сделала глоток горячего чёрного кофе. — Извини, что так вырвал тебя с репетиции, — виновато ответил я, — мне бы хотелось, чтобы наша встреча проходила немного не в такой обстановке. — В этом нет нужды, — Анастасия повела плечами. — Я рада, что у Алекса всё в порядке. — Она чуть помолчала. — И рада была просто его увидеть.       Я немного напрягся, следя за выражением ее лица. — Он никогда не приходил сюда? — Тихо спросил я.       К моему удивлению, в буфете были мы одни, но всё равно я говорил как можно тише. Старое правило гласит, что даже у стен есть уши, а уж в театрах и подавно.       Анастасия медленно покачала головой. — После того… После того, как он ушёл, я ни разу не видела его… — Она поставила чашечку на столик. — Он просто не пришёл на репетицию, а чуть позже я узнала, что у меня новый партнёр. В тот день я уже репетировала с другим.       Она тяжело вздохнула. — Выходит, он даже не попрощался с тобой? — Он ни с кем не попрощался. — Она горько усмехнулась. — Не выходил на связь, не отвечал на письма, даже, кажется, куда-то уехал… И в тот день я увидела его в зале, вместе с тобой.       Её серые глаза уставились в мои, вызывая у меня табун холодных мурашек вдоль позвоночника. Она как будто говорила с надрывом, но не разрешала себе выразить все чувства до конца.       Я закусил нижнюю губу и уставился в свою чашку с уже отпитым кофе. Анастасия не спешила нарушить паузу. — Ты… У тебя есть какие-нибудь мысли, почему он так резко ушёл? — Осторожно спросил я. Мне захотелось приобнять её за узкие плечи, ведь мне казалось, что ей нужно утешение, но я сдержался.       Она так же отрицательно покачала головой. — Никто не знает, почему он так резко ушёл, — вздохнула она. — Вся наша труппа, кто бы сюда ни приходил, была для нас как вторая семья — а для некоторых даже как первая. В нашем деле это случается довольно редко… Алекс никогда не был общительным и долго доверялся нам… мне. Я совру, если скажу, что его уход не стал для меня своеобразным ударом.       На её губах расцвела горькая усмешка, и она медленно потянулась за своим американо. — Значит, и ты тоже не знаешь, — тихо проговорил я. На лице Анастасии читалось нескрываемое удивление, а я тут же прикусил язык. — Я думала, вы с Алексом… — она запнулась, быстро покачала головой и прижала к губам чашку. — Извини.       Мне показалось, что моя усмешка прозвучала слишком похоже на усмешку Лекса. — Мы с Лексом что? — Продолжал я с той же усмешкой на губах, не глядя на Анастасию. — Дружим? Состоим в отношениях? Общаемся? — На слове «общаемся» я уже откровенно смеялся, только мой смех был нервным. — В отношениях с Алексом, — повторила Анастасия с ухмылкой, отставляя пустую чашку. — Если такое вообще возможно.       Я в непонимании изогнул бровь. — Он и на пушечный выстрел никого не подпустит, — пояснила она. — Сколько его помню, его доверием пользовался только один парень из нашей труппы. Мы с ним нечасто общались… Его зовут Антон.       Меня передёрнуло. Выходит, Анастасия знала едва ли не меньше, чем знал я. Она была актрисой, и мне это было хорошо известно, но я был уверен в том, что её чувства искренни. Она действительно не знала причину ухода Лекса. Кажется, о том загадочном долге, о котором упоминал Антон, она тоже ничего не знала.       Между нами повисла пауза. — Можешь спросить у него. — Анастасия указала рукой в сторону, а я, проследив за ней, заметил элегантно одетого мужчину.       Я не мог назвать его стилягой или эксцентриком, но его внешний вид точно притягивал к себе взгляды. Рукава его серой рубашки были закатаны по локоть, ворот небрежно раскрыт, а на запястьях висели несколько кожаных плетёных фенечек, которые выглядели невероятно стильно. Я не видел его лица, потому что мужчина стоял к нам вполоборота, разговаривая с кем-то, но вся его фигура излучала уверенность и элегантность танцора. — Это наш хореограф, Эрнест Фёдорович Дунаевский, — сказала Анастасия, и как раз в этот момент мужчина повернулся к нам, услышав её голос.       Я заметил на его лице большие стильные очки в широкой оправе чёрного цвета. Он кивнул Анастасии, а та сразу же кивнула ему в ответ. Её лицо разгладилось, и она улыбнулась. Мужчина неспешно направился в нашу сторону. Я немного оторопел и бросил короткий взгляд на Анастасию, которая оставалась спокойна. Эрнест Фёдорович подошёл к нам. — Я показывала театр моему другу. — Анастасия тепло посмотрела на меня. — Он приходил на сегодняшнюю репетицию.       Эрнест Фёдорович заулыбался и протянул мне крепкую широкую ладонь. Я уверенно пожал её. — Меня зовут Максим, можно просто Макс, — бодро представился я.       Мой собеседник довольно закивал. Я старался не выдавать своей неловкости, ведь не каждый день мне удаётся пообщаться с известными людьми в подобной обстановке. К искусству как к таковому я никогда не был близок (если не считать моих «отношений» с Лексом), поэтому плохо понимал, что нужно говорить. — И что же привело вас в наш скромный театр? — Я невольно улыбнулся в ответ, благодаря Эрнеста Фёдоровича за начало разговора.       Он расплылся в улыбке. Назвать театр «скромным» я бы никогда не смог, особенно вспоминая о том, сколько мне стоило моё свидание с Лексом в этом самом театре. — Я близкий друг Анастасии, и она попросила меня о помощи, — осторожно начал я, поглядывая на Анастасию, а та едва заметно кивнула, — а в качестве благодарности пригласила меня на одну из ваших последних постановок «Дон Кихота», — закончил я, не убирая дежурную улыбку с лица. — Вот оно как… — Задумчиво протянул Эрнест Фёдорович.       Лицо Анастасии не менялось, оставаясь таким же расслабленным. Мне оставалось только восхититься её умением контролировать эмоции, а вот я должен был быть осторожен в своих словах. — Не беспокойтесь, всё уже улажено. — Я постарался звучать максимально небрежно и перевести тему разговора на интересующее меня русло. — Я, наверное, поступил не очень хорошо, воспользовавшись своим знакомством, чтобы пообщаться с вами, но я был настолько впечатлён вашей постановкой, что хотел лично выразить вам своё восхищение.       Всё это я проговорил, глядя ему в глаза, а мой голос, к моему удивлению, ни разу не дрогнул. На долю секунды я задумался о том, где я научился так врать, но ведь я едва ли соврал — я действительно был восхищён постановкой. Может быть, присутствие бывшей партнёрши Лекса меня так успокаивало? Да, оно меня определённо успокаивало. Свои мысли о Лексе в роли Базиля я предпочёл держать при себе. — И давно вы увлекаетесь балетом? — Его вопрос заставил меня улыбнуться ещё шире. Не то чтобы я шёл на эту встречу «неподготовленным», но я сам себе удивлялся, как легко развивался мой рассказ. Я спокойно продолжил свою «историю». — Наверное, Анастасия — та, кто открыл мне мир балета. — Я тепло взглянул на неё, а Эрнест Фёдорович стал выглядеть ещё более довольным.       Его лицо, которое несколько минут назад выглядело немного напряжённым, сейчас заметно расслабилось. Вместе с ним окончательно расслабился и я, но бдительность всё же не терял. К тому же мой собеседник, кажется, подумал, что помимо балета я увлечён ещё и Анастасией, что точно играло мне на руку. — Прошу прощения, мне нужно возвращаться к репетиции, — вдруг сказала Анастасия, — рада была тебя видеть, Макс, спасибо, что навестил меня. — Она коснулась своей щекой моей щеки и, приобняв меня, скрылась.       Нам же оставалось только провожать взглядом её изящную тонкую фигуру. — Она потрясающая балерина, не правда ли? — Глаза Эрнеста Фёдоровича сверкнули, а Анастасия слегка опустила взгляд, явно услышав своего наставника. — В своих постановках я собираю исключительно таланты… — Даже не представляю, как сложно бывает их найти! — С жаром воскликнул я, вовремя успокаиваясь и ругая себя за чрезмерную эмоциональность. Эрнест Фёдорович закивал, но продолжать не спешил. — Её партнёрам, наверное, приходится непросто… Такой уровень, и нужно соответствовать…       Я внимательно следил за выражением лица своего собеседника. Меня не покидало чувство, что я словно ходил по тонкому льду, но всё-таки решил идти до конца. После этой встречи мне нужно будет выписать премию, хотя я точно знал, что никто мне её не выпишет. — Вы правы, найти талантливых танцоров так же непросто. — Эрнест Фёдорович взглянул на свои наручные часы. — Её нынешний партнёр… извините, я забыл его имя… — Я виновато коснулся рукой затылка. — Её нынешний партнёр, должно быть, самый лучший.       Теперь улыбка Эрнеста Фёдоровича выглядела другой. Он слегка нахмурился, что-то забормотал, а потом быстро кивнул. — Не самый лучший. — Теперь он уставился в мои глаза, так резко и внезапно, что я почувствовал мурашки на спине. — Вы ведь знаете, как иногда бывает: порой лучшие ищут себе такое же «лучшее» место… А иногда даже забывают об элементарной благодарности.       Его слова прозвучали слишком резко, а внутри меня как будто натянулась тугая струна. Я не понимал, почему чувствовал это, но пытался успокоиться, чтобы не показать лишних эмоций. Удалось мне это или нет, я так и не узнал. — Что вы имеете в виду? Разве нынешний партнёр Анастасии не лучший из лучших? — Я попытался включить дурачка, чтобы заставить моего собеседника говорить дальше. — Не знаю, как долго вы смотрите мои постановки, но… Если бы вы видели того талантливого мальчика, который танцевал здесь пару лет назад… — Эрнест Фёдорович смотрел куда-то в окно, задумавшись.       Под ложечкой неприятно засосало. И что-то мне подсказывало, что я знал, о ком он говорит. — И что же с ним случилось? — Тихо спросил я. Сердце забилось как сумасшедшее, и я почувствовал, что сейчас узнаю самую желанную тайну про самого желанного мной человека. — Вы довольно молоды… И даже не представляете, как иногда могут сложиться обстоятельства, что человек может быть вынужден бросить всё и просто уйти. — Эрнест Фёдорович говорил с неподдельной горечью, и я, растеряв всю свою бдительность, поверил ему.       Он указал мне в сторону, приглашая пойти за ним. Пройдя мимо буфета, мы оказались в небольшом зале, оформленном в кремово-жёлтых тонах. На стенах я рассмотрел какие-то плакаты, фотографии и даже несколько стендов с костюмами. Эрнест Фёдорович приблизился к одной из фотографий, на которой я увидел целую группу людей. Они всё ещё были в гриме, в костюмах — вероятно, фото было сделано сразу после представления. Среди загримированных я заметил самое знакомое лицо.       Чужая рука коснулась фотографии, как раз того места, куда я смотрел, и указала на одного из участников труппы. Во втором ряду, как раз рядом с Анастасией, стоял Лекс. Я узнал его мгновенно, ошибки быть не могло. Моё сердце ушло в пятки. Я никогда не видел его таким счастливым, с такой широкой улыбкой и светящимися глазами.       Я поднял на Эрнеста Фёдоровича рассеянный взгляд, а он всё это время разглядывал меня. — Этого мальчика зовут Алекс Кёлер, и если бы видели его танцы, то никогда бы не захотели смотреть на кого-нибудь ещё… — Эрнест Фёдорович прикрыл глаза и вздохнул. — Если бы он вернулся, я бы стал самым счастливым человеком на свете.       Я громко сглотнул, и то ли мне показалось, то ли Эрнест Фёдорович заметил это, но после этого он широко улыбнулся. — Я очень сильно его жду. — Он сказал это так искренне, что я никак не смог скрыть своё удивление. — И все его здесь ждут, можете спросить кого угодно… Мы все как одна большая семья, и Алекс — её часть, и всегда ей был…       То ли я сошёл с ума, то ли у меня были галлюцинации, но стоящий рядом со мной Эрнест Фёдорович как будто прослезился. Не поверив своим глазам, я попытался ненавязчиво вглядеться в него. Его глаза действительно блестели, а лицо выражало такое сожаление, что меня прошиб холодный пот. Почему же Лекс говорил, что он не может вернуться в театр, если его так сильно ждут? Разве Лекс мог солгать мне? Тем более, что на тот момент я был едва ли ему знаком. Вопросов стало ещё больше, но одно я знал точно: Лекса ждали в театре.       Разговор с Эрнестом Фёдоровичем взбодрил меня настолько, что мне захотелось прибежать домой, сжать Лекса в объятиях и всё ему рассказать. Может быть, смена моей реакции была слишком заметна, но после своих слов, так же глядя на меня, Эрнест Фёдорович снова расплылся в улыбке. Мы сердечно распрощались, а я пообещал, что приду на следующую постановку. Теперь дело за малым: осталось поделиться этой чудесной новостью с Лексом.