Ручной цербер господина Кима.

Дома и в офисе Чонгук по тысяче раз вчитывался в биографию Тэхена, он словно искал, в каком месте можно копнуть, пытался доказать, что в статьях указана откровенная ложь, но его не слушали. А может специально даже игнорировали, потому что им всегда были важнее деньги и связи. Тут не будет помощи, Гук это осознавал четко, поэтому начал строить план, как проникнет туда, где обитает этот Ким. Тот словно даже не пытался скрыть, где находится. В день «икс» было особенно пасмурно, Чон надел удобную одежду, затянул шнурки на берцах, прихватил оружие, после чего начал воплощать план. Шли дни и недели, дела у подпольного бизнеса шли гладко, иногда альфе казалось — даже слишком. Словно штиль, перед самым настоящим штормом. И он был прав. Тэхен занимался разбором черной бухгалтерии в кабинете отца, как и обычно. Когда его люди сообщили о «незваном» госте, но они еще не догадывались, как давно его ждал директор Ким. На удивление для полицейского всё шло слишком гладко, охрана словно вся спала, ее было не так уж много. Чонгук столкнулся лишь с той проблемой, что не смог сразу вычислить местонахождение своей цели. Но в коридоре услышал голоса, увидел, как из кабинета выходит кто-то, кто напоследок бросил «как вам угодно, господин Ким». Пришлось затаиться, дождаться, когда коридор опустеет. «А Вы, господин Чон, заставили меня ждать. Я думал, что Вам не хватит терпения. " — думает про себя Тэхен, открывая верхний ящик стола с папкой «заказной терракт. дело #1719. Главный по операции: Чон Чонгук.» Тэхен не был простаком, каким хотел всем казаться. Да, многие знали его как «отличного директора Кима», что стоит горой за свою команду, компанию и, кажется, каждого подчиненного. Но знали бы эти люди, как Тэхен относится к своей «семье», что работает тогда, когда солнце заходит за горизонт. Бизнес отца, что достался Киму, сначала казался отвратительным, неправильным, чем-то, что априори не должно существовать, но, когда маленький господин столкнулся с несправедливостью мира, корыстью и жадностью власти и бездействием полиции, ему захотелось самому вершить закон и отец дал ему эту возможность. Многие думают, что мафия и ее деятельность поголовно основана на наркотиках, шлюхах и убийствах без цели. Но на самом деле, власть делает куда больше грязной работы. И многие просто боятся посмотреть в глаза правде. Убийцы оправданы. Наркокартели крышует полиция. Насилие — легально, стоит лишь заикнуться о самообороне. Комок тошноты от отвращения подступает к горлу каждый раз, как получается снять розовые очки. Тэхен сложил руки в замок, положил локти на свой стол. Он предвкушал эту встречу. Альфа чувствовал чужое присутствие за дверью, явно не своего человека. Киму нравилось «ломать» розовые очки на самых честолюбивых и добропорядочных людях, как господин Чон. Директор давно следит за ним, наверное, еще с их первой встречи, когда тот не сразу протянул руку при знакомстве, вызывая на лице Кима ядовитую ухмылку. Тэхен знал, что Гук копает под него. Знал про его учебу, выбор профессии, военную службу, травмы, количество часов в больнице, да и прочую информацию вплоть до его родителей. Кажется, они оба сильно увлеклись друг другом. Он в кабинет заходит вполне уверенно, сразу подняв пистолет, целясь точно в чужую голову. — Господин Чон, рад Вас видеть. — На лице все такая же улыбка, что не сулила ничего доброго тому, к кому она обращена. Пистолет не заставил ни один мускул дрогнуть на лице мужчины, потому что слишком часто дуло находилось у виска альфы. — Думаю, пришло время поговорить? — Что ты наплел чертовой полиции? В твоем личном деле так много дыр, но они все, как слепые олухи, даже не пытаются это оправдать, — почти шипит, ближе подходит. На поясе висят наручники, видимо готовился исполнить свою угрозу сегодня, — в твоем змеином логове каждая шестерка обвешена оружием, в жизни не поверю, что ты тот, кем притворяешься. Тэхен поднимает руки, в сдающемся жесте. — Разве у директора одной из крупнейших фирм не может быть охраны? — Ким не перестает парировать, словно весь этот цирк — его новое развлечение. — Разве директор одной из крупнейших фирм просто так бы вел диалоги с простым полицейским, которого мог просто приказать уволить? — мужчина не глупый, он видел, что с ним играют. Потому что позволяют рыться, выискивать правду, подпускают в самое гнездо, где эта правда скрыта, дают возможность почувствовать, что раскрытие всех тайн лежит на ладони. — Зачем мне лишать работы бывшего военного? Знаешь, Чонгук… — тон голоса меняется на более холодный, а лицо возвращает себе всю серьезность. — Я понимаю, ты вправе думать, что я главный антагонист твоей истории, но. Ты сам-то знаешь, кому ты служишь и готов отдать жизнь? Ты уверен в идеологии, которую тебе навязали? — Ким вальяжно расселся на стуле, словно на чаепитии со старым другом. Не похоже, словно Тэхён хоть немного удивлен, он выглядит таким расслабленным, даже словно довольным происходящим. От такого хотелось ударить его посильнее, приложив самодовольной рожей об стол. Рука крепче сжимает пистолет, словно в попытке обезопасить. Чонгук нутром витающую в воздухе опасность чувствовал, это не та аура, которая исходит от зажравшихся бизнесменов, это то, что скрывается во тьме, выползает по ночам и создает площадку для совершения всех смертных грехов. Что-то, что пытались скрыть от упертого полицейского в органах власти. Но Чон не делает шаг назад, у него нервы стальные, его психика так сильно была измотана войной, что чувство страха элементарно притупилось. — Я верю в то, что зло надо наказывать. Убивать то, что отравляет общество. К сожалению, сейчас я могу лишь сажать за решетку, но это лучше, чем молча смотреть, как такие как вы устраивают хаос, — ему с самого юношества прививали веру в лучшее будущее страны, он патриот, он ради государства убивал своими руками, превращался в машину, с помощью которой истребляли лишнее. — И служу государству, — вовсе не себе. Потому что не умеет. Он исполняет приказы, в этом хорош. Ему нужно, чтобы им управляли, пускай альфа не до конца это осознает, но служа кому-то большую часть своей жизни, отдельно от службы жить не выйдет. Сейчас Чонгук следует законам. — Ты так много сделал для своей страны, но чем она тебе отплатила? — Тэхену нравилось тыкать Чонгука в очевидное, как щенка, что только начал открывать глаза. Все его речи казались до безумия наивными, вбитыми кем-то другим, словно заученный стих, который тебе повторяли из раза в раз, вымещая собственные мысли и суждения на счет происходящего вокруг. Руки чешутся выстрелить. Чон не святой, никогда им не был, его руки по локоть в чужой крови, из него профессионально делали монстра, которому нет места в раю. Чем страна заплатила Чонгуку? За пулевые ранения, сломанную ногу, убитую к херам психику и моральную травму, когда на глазах умирают все люди, которые были под его командованием. Реабилитация в обычной городской больнице, обшарпанные квартира на отшибе сеула, работа обычным полицейским в районном участке. А, ну и медаль. Куда же без этой блестяшки, которая в шкафу пылится. На самом деле Ким тоже держал оружие в ящике стола и ему ничего не стоило направить пушку в ту же секунду, как в кабинет ворвался Чон. Он знает, буквально нутром чует, что Чонгук не выстрелит и совсем не потому что боится убить человека. Труп, к сожалению, не сможет утолить его любопытство, не расскажет ему всю правду, какую знал только Тэхен. И пока ему не расскажут обо всех грехах, словно пастору на исповеди, полицейский не успокоится, по крайней мере так считал юный господин, точнее, был уверен. Больше всего Тэхену хочется бросить папку на стол, но он выжидает, пока Гук договорит, буквально плюясь ядом в самого директора, словно он был миссией этого города, а точнее страны. Тэхен понимает его взгляды, принимает суждения, только методы у него иные, ведь с бесчестием бороться иначе не выйдет, он сам это понял. Убийство омеги его отца — было тому доказательством. Это был заказ кого-то, кто имел больше денег. Больше власти. Больше связей. Да, у читы Кимов уже был «семейный» бизнес, но, когда у главы появилась семья, дела начали идти на спад, потому что альфа не хотел посвящать близких ему людей, чтобы, как ему казалось, обезопасить. Донсу не находил себе места, когда его муж погиб. Он обращался в полицию, где люди разводили руками, расследование то и дело закрывалось каждый раз, не успев начаться. Тогда маленький Тэхен на руках отца понял, насколько всем плевать на тебя, если ты обычный человек и обещал отомстить, затопить кровью каждый уголок Сеула, чтобы все знали, насколько жесток альфа в гневе. Донсу стал мрачен и холоден, уничтожая каждого, кто встал на его пути. — Я понимаю тебя и, как бы тебе не казалось комичным, полностью разделяю твои взгляды. — Тэхен вытаскивает папку, перелистывая страницы, которые помнил наизусть. — Просто у меня и «закона» — разные методы. Я никогда не подставлю своих людей под огонь, как это делают они. Папка опрокинута на древесный массив. В ней были документы, что сам Тэхен тщательно собирал на протяжении всего времени со знакомства с Чонгуком. Кого-то пришлось пытать, ради информации, а кто-то был рад пачке зелени на своем столе. Банковские счета, операции, записи телефонных переговоров, переписок от самых высокопоставленных чинов. Теракт, как очередная трагедия для страны и способ заработать для толстосумов у власти. Фотографии каждого, кто был в этом деле замешан и краткое резюме, кто и откуда. Тэхен понимал, что Чонгука не убедишь голословными обвинениями, поэтому трепетно отбирал все подтверждения сам, стараясь не упустить ни одной детали. Его страна должна обернуться для Чона врагом. Люди, которых он признавал, как власть — зло, с которым нужно бороться. И Тэхен готов ему помочь вершить настоящее правосудие, взамен на верность ему. — Я предпочитаю наказывать настоящее зло, а не тех, кто такими кажется на первый взгляд. — Тэхен рассматривает альфу без стеснения, скользит взглядом по рукам, татуировкам, каждой сияющей сережке. Чонгук и вправду был отлично сложен, прекрасен и юн лицом, не смотря на тот военный ужас, который ему довелось пережить. — Прочти. Он смотрит на папку, наконец опустив оружие, растерялся, признаться честно. Потому что видел четко свое имя на первой странице, информацию о себе, не скрытую, но все же. Не один он копал. И судя по толщине этой папки, Тэхен копал куда усерднее, профессиональнее. Ведь Чон не следователь, не гуру поиска, лишь вояка, который нечаянно оказался в полиции. Но на второй странице начиналась правда, к которой мужчина не был готов. Он видит фамилию верховного главнокомандующего в отчетах, это, черт возьми, президент. Затем шел министр военных дел. Тот, кто пожимал выжившему Чону руку, вручая медаль героя страны. И эти люди сами отправили молодых ребят на смерть, они сделали их пушечным мясом, способным отвлечь внимание не только страны, но и всего мира на целый день. И за этот день сменить дислокацию и тактику. Жестокий расчет, который не учитывает ценность жизни человека. Чонгук был на похоронах сослуживцев, видел их молодых жен и супругов, детей, родителей. Он плакал в тот дождливый день сам, себя винил, потому что спасти не смог. Его не убили только по случайности. Выставили это героическим выживанием в терракте. Никто не должен был выжить. Тэхен наблюдал за спесью эмоций на лице Чонгука, что от негодования, непринятия сменялась на агрессию, желание мстить и явную жажду крови. Чон Чонгук — идеальный кандидат на роль киллера, а может даже правой руки? Военный, хоть и бывший, все же лучше многих шавок, что тут остались по наставлениям отца. Тэхен мало кому доверял, казалось бы, из «приближенных» людей. Ему нужен был свой человек, который будет с ним честен. Возможно, не будь Гук таким усердным в поиске правды и резко не высказывался, не скрывая неприязни, Тэхен бы и не обратил на того внимания. — Поверь мне, сидеть в тюрьме — не лучшая перспектива для такого специалиста, как ты. Я могу дать тебе куда больше. — Самодовольная улыбка на лице Кима говорила сама за себя. Директор был восхищен ненавистью, что бурлила в жилах альфы. Казалось бы, что даже воздух стал пропитан запахом крови и металла. Удивительный альфа с невероятной силой. — Ублюдки, — Чон сжимает зубы, он с силой по столу бьет рядом с этой папкой. Сраное правительство, которое не возместило ущерб ни за одну смерть, — если бы я знал об этом, то выстрелил бы в министра прямо на вручении вшивой медали. И ему было бы все равно, что посадят за такое на пожизненное. Эта смерть была бы оправданной. Таким людям нельзя жить и править. — Знаешь, таких людей нужно убирать бесшумно и без свидетелей, желательно, чтобы у них сразу была замена на случай «непредвиденных» обстоятельств. — Тэхен встает со своего места, обходит стол, встав напротив полицейского, всматривается в его лицо, словно думает стоит ли раскрывать перед ним все карты или поиграть еще немного? — Я могу гарантировать, что если ты будешь помогать мне, то мы сможем отомстить каждому, кто виновен в смерти твоих боевых товарищей. — Нарочито выделяя слова, повторяется Тэхен, чтобы напомнить, что слепая месть — удел дураков. Верно подобранная стратегия — то, к чему стоит стремиться и, кто как не Ким, знал, какая из партий — самая удачная. — Откуда у тебя это всё? Это данные особой секретности, кто ты вообще такой, Ким Тэхен? — Информация? Ну, кого-то пришлось пытать, а кому-то платить. Все богачи же дают взятки? — Увиливает от ответа юный господин. Тэхен обходит Чона со спины, наклоняясь к самому уху. — Ты узнаешь обо мне больше, но только, когда станешь работать на меня, Чонгук. — Обжигает горячим дыханием кожу, говоря совсем тихо, чтобы только полицейскому было известно о чем он говорит. «Маска» Чона, за которой скрывается настоящий зверь, наконец дала трещину. И Тэхен обещает себе приручить этого цербера.