Ручной цербер господина Кима.

О, Ким Тэхен назвал его специалистом. Интересно, в чем же? Уж точно не в полицейской деятельности, которая мужчине после службы на самом деле не особо прельщает, неблагодарное это дело, когда ты человек честный, а твои коллеги — давно куплены кем побогаче. Но наверняка Ким прекрасно знает, как умело обращается Чонгук с оружием разного типа, как беспрекословно и чисто исполняет приказы. Наверняка там на бывшего военного много информации полезной и не очень нарыто. Речи Тэхена — слова самого дьявола, который искушает, он прекрасно знает, на что нужно надавить, чем можно манипулировать, какими доводами проникать в сознание, переманивая на свою сторону. Чонгук, к счастью, не слепой котенок, он кожей чувствует опасность, у него нет причин доверять этому человеку. Однако соблазн вершить свое личное правосудие велик. Перспектива отомстить тем, на чьих плечах груз сотни (а может и больше) смертей. — Работать на тебя? Я не идиот, чтобы на это соглашаться сразу. Ты мог подделать информацию, зная, на какие точки нужно надавить, какими эмоциями нужно управлять. Мне нужен полноценный договор, чтобы я не оказался в невыгодном положении, став твоей новой игрушкой. Хотя из Чонгука вышла бы весьма опасная игрушка, если отравить его сознание, втереться в доверие, то он станет смертельным оружием для всех, на кого покажет этот молодой господин. Тэхен снова мысленно произносит «туше», как бы ему не хотелось решить все быстро и слаженно, он понимает, для Чонгука — это выбор чуть ли не всей его жизни. Отбросить сформированные за годы жизни убеждения из-за пары бумажек и громких слов — тяжело, практически невозможно. Ким так же знает о рисках такой работы, обо всех трудностях, что могут встретиться на пути и о том, что мафия никогда не дает чертовых гарантий. Потому что каждая сделка — русская рулетка с пятью пулями вместо одной. — Я понимаю твое недоверие. — Тэхен отстраняется от мужчины, словно до этого близость с чужим телом не заставляла кровь в жилах стынуть, — Договор? — Ким ухмыляется, все же достаточно глупо просить о таком, когда ты занимаешься чем-то нелегальным, ведь за несоблюдение обратиться будет не к кому — в полиции над тобой, в лучшем случае, посмеются, посчитав за розыгрыш, в худшем — посадят, скостив срок за то, что добыл нужную информацию и «своеобразно» помог расследованию. А ручные щенки Кима не позволят навредить господину, только если он сам не даст приказ не вмешиваться. — Ладно. Будь по-твоему. — Тэхен расстегивает верхние пуговицы рубашки, возвращаясь на свое место. Договор ему придется составить позже, учитывая все нюансы, озвученные господином Чоном. Главное, что он уже согласен, как бы не пытался отрицать очевидное. Каждый жест Тэхена был пропитан особой грацией, не такой, какая есть у омег, он все еще остается мужественным, окруженным аурой силы, но при этом притягивает внимание так, как не должен притягивать другого альфу. Жуткие ощущения, от которых становится дискомфортно. И все же взгляд невольно отслеживает движения длинных пальцев, расстегивающих пуговицы рубашки, удивительный природный магнетизм человека. И в глаза смотрит постоянно, бесстыдно разглядывает, словно оценивая дорогой товар, ведет себя слишком самоуверенно, но это не удивительно. Тэхен на своей территории, в своем кабинете, по периметру этой базы ходят люди, напичканные оружием. С чего бы ему вообще бояться внезапно заявившегося полицейского. — Я не трогаю женщин, детей, честных и порядочных людей. Если кто-то, кого ты назвал виновным, окажется непричастным к моему делу, готов ли ответить за это своей головой, Ким? Директор Ким вновь поднимает глаза к лицу альфы. Сомнения в голосе Чонгука больше забавляли, а глаза были серьезными, как никогда. — Своей головой? Конечно. — Без раздумий отвечает Ким, прекрасно понимая, что за себя он может быть спокоен. — Я перепроверяю любую информацию, которую мне доверяют или продают. Быть наивным в моей работе — самая серьезная ошибка, Чонгук. Тэхен потирает ладони, а в глазах загорелся огонек азарта, что готов был подтолкнуть Кима на риск. — Если я могу сделать что-то, чтобы ты мне больше доверял — скажи. Что тебе нужно? — Мужчина склоняет голову на бок, ожидая ответа. — Мне придется отказаться от работы в полиции в угоду тебе. Пропиши в договор зарплату, которая будет соответствовать тому, что мне придется делать, — он не глуп, это не корысть, а элементарное желание нормально существовать, — и еще кое-что. Один человек в тот день хотел меня убить, целился в сердце и промазал. Если найдешь его и позволишь отомстить, то я подпишу договор. В этом мире нет святости, утопии людям не достигнуть. Всепрощающим Чонгук не был, он жил желанием своими руками свернуть шею тому, кто в него выстрелил, это был кто-то из его страны, возможно даже из его же роты. Чон убийца, а не полицейский. И в нем намешано жгучее желание искупать руки в крови всех виновных в смерти сослуживцев. Чонгуку больше идет быть в неформальной одежде, он выглядит намного солиднее, чем в полицейской форме. На секунду даже хочется сделать отдельный пункт по поводу дресс-кода, чтобы чаще лицезреть альфу в подобных вещах, что придает ему только больше маскулинности и власти, подмечает про себя Ким, пока с уст полицейского не срывается такое неуместное, как может показаться директору, замечание по поводу зарплаты. Оно лишь вызывает смех, который Тэхен не скрывает. — Господин Чон, Вы всерьез думаете, что люди работают на меня потому что я подвешен на язык и плачу им копейки, как на любой другой работе? — Тэхен прикрывает глаза, будто бы услышал и впрямь самую лучшую шутку. — Давай сделаем так. Ким притягивает к себе ноутбук, быстро стучит по клавишам, чтобы перевести деньги Гуку, скорее, авансом или может приятным бонусом, потому что даже если полицейский ему откажет, всегда можно списать это на «взятки» в бухгалтерии, а сам Тэхен не обеднеет от нескольких десятков тысяч. — Проверь телефон. — отодвигая ноутбук, говорит Тэхен, откинувшись на спинку кресла. — Мой тебе подарок. Не подкупаю, а скорее просто плачу тебе за время, которое ты потратил. На телефон приходит уведомление о пополнении баланса карты, сумма была явно больше, чем зарплата обычного полицейского. Сколько же денег Тэхен будет готов заплатить за реальное убийство, что он готов отдать, чтобы присвоить себе Чонгука, сделать его своим главным оружием, верным псом. Отказываться от суммы мужчина не станет, это была воля господина Кима, да и к тому же, деньги все же являются некоторым залогом. — Ты оцениваешь мое время баснословными суммами, — если учитывать, что информацию о несостоявшемся стрелке Чон может ждать сколько угодно, готов даже сам за нее заплатить, влезая во все возможные кредиты. Тэхен готов платить ему больше, чтобы удовлетворить все потребности Чонгука, ведь, как и говорилось раньше — директор Ким прекрасно относится к своим подчиненным. — Я ценю тебя, но могу это показать пока только в размерах валюты. — Возможно, будь у них свидание, то фраза господина Кима могла бы иметь совсем другой смысл. Но таков был Тэхен — часто его манеру общения воспринимали как флирт, возможно, поэтому вокруг него и вьются толпами «невестки». Ким облизывает губы, раздумывая о второй просьбе полицейского. Он и так знал каждого, кто находился на той операции. Каждого снайпера, каждого рядового. Тяжелее было узнать чья конкретно пуля задела Гука. Придется снова собрать своих лучших людей и, как называет их Чон, шестерок, что снуют в полиции и прочих органах власти, закона и правопорядка. — Месть стрелявшего в тебя — я устрою. Как тебе будет угодно: от пыток до тихого убийства. Но мне тоже необходимо время, чтобы допросить пару заинтересованных лиц. — Тэхен протягивает руку для рукопожатия. — Значит, мы договорились? — Я хочу убить его своими голыми руками, — очередное условие, с которым, впрочем, вряд ли Тэхен захочет спорить, — договорились. Я дождусь от тебя весточки, уверен, мой номер твои люди легко нашли. Надеюсь, что они будут так же хороши в поиске более сложной информации, — Чон пожимает чужую руку. У Тэхена кожа мягкая, приятная, интересно, этот мужчина пользуется кремами? Чонгук бы не удивился, ведь этот человек выглядит как тот, кто хорошо следит за своей красотой. Ким улыбается краешком губ, когда получает новое условие, не слишком ли много тот себе позволяет? Но так даже интереснее, ведь метод «кнута и пряника» — никто не отменяет. И пока что Тэхен хочет кормить этого щенка с рук, чтобы тот к нему привык и признал в нем хозяина. — Не сомневайся, долго ждать не придется, но не гарантирую, что доставлю его «целым». — Сейчас Тэхен держал чужую руку в своей, чуть сильнее ее сжимая. Длинные, тонкие пальцы, с забавными узорами на фалангах и костяшках, грубая кожа, что выдает, как только и много Чонгук работает именно «руками». В отличии от него, Ким Тэхен — самая настоящая «белоручка». — Похищать людей, не оставляя на них следов — не получится. — Пожалуй, говорить нам больше не о чем. Не думал, что скажу это, но буду ждать твоего звонка, — после этих слов он отпускает чужую руку, которую держал возможно неприлично долго. Он торопится уйти, буквально сбежать, чтобы вернуться в свою серую обыденность, где он — обычный полицейский. Но мысли о том, что скоро будут отомщены все солдаты возбуждала сознание, заполняла все пространство в голове, словно пробудив в Чоне жажду крови. Ким вновь облизывает губы, чувствуя, как рука выскальзывает из его ладони и хочется (невыносимо) схватить его за запястье и остановить, но Тэхен руку свою одергивает. — Как тебе будет угодно, Чонгук. — Он встает с места, вновь подходит к полицейскому и касается наручников на его поясе, вспоминая недавнюю угрозу, отчего хочется язвить, но он молчит, держа в голове ту же самую фразу: «Буду с нетерпением ждать, когда ты сможешь надеть на меня наручники». — Я провожу тебя.