Ручной цербер господина Кима.

Никто не проронил ни слова, не шевельнулся в сторону, все лишь наблюдали за тем, как их господин вершит суд над зазнавшимся телохранителем, который позволил себе лишнего, приравнивая своего босса к обычной давалке. Чонгук искренне удивился тому, что ему поверили, даже на секунду не усомнились. И от этого внутри все всколыхнулось. Осознание того, что Тэхен ему доверяет, кружило голову покруче, чем это делает алкоголь или дурь. Чимин смотрел на Чона волком, явно недовольный тем, что поверили какому-то новичку. Но спорить и ныть не стал, принимал происходящее, ведь в ином случае мог бы просто оказаться без работы, а значит без жизни. Ведь его только для этого воспитывали, прививая навыки хорошего киллера. Чимина быстро уволокли в машину, чтобы отвезти к личному лекарю господина. Ким же в свою очередь пересмотрит отношение к подчиненным и может проведет чистку приближенных людей, чтобы никто и не посмел даже дышать не в том ритме, в котором приказано. Единственный человек, которому Тэхен мог довериться — был Чон Чонгук. Он сам его воспитал и взял под крыло. Не его отец, не приближенные отца. Сам. И этим он гордился, кажется, больше всего. — Я убил не из винтовки, а перерезал горло, оставив на руке шрамирование. Полицейские начнут искать знаки, указывающие на убийцу, они точно зацепятся за это и не будут дальше копать, — отчитывается, хотя уверен, что Тэхен уже все знает, всегда все узнает первым. Тэхен упирается руками на стол, стоя к нему спиной, внимательно слушает Чона, словно впервые. — Отличная работа, Гук. — Ким берет конверт, подписанный грубо «цербер», передавая в руки бывшему полицейскому. Сумма свыше пяти нолей за опасное задание. Если бы Чонгук мог, он бы через год уже мог обеспечить себе безбедную старость. Интересно, как долго он сможет оставаться на поводке Кима? — Господин Ким… простите меня за дерзость, но в моей голове застряли слова Чимина. Он сказал, что вы с альфами, — Чон явно старается подобрать более корректные слова для своего вопроса, заминаясь, — спите с ними. В мире Чона всегда было только понятие альфа-омега, чтобы родились дети и была семья. Чонгуку семья правда не нужна, ему мозг армия отбила настолько, что едва ли он мог стать хорошим отцом. Особенно теперь, когда устроился под крыло мафии. — А? — Тэхен облизывает губы, разглядывая Чона, что так неловко пытается обойти слово «секс». Очарование и только. — Да, я сплю с альфами. Это куда интереснее, чем с омегами. — Совершенно спокойно отвечает господин Ким, потирая пальцами подбородок. — Никогда не угадаешь, кто окажется сверху. — На устах Тэхена дрогнула ухмылка, а в голове пронеслась странная мысль, вперемешку с навязчивым желанием. Он давно глаз на Чонгука положил, глупо скрывать очевидное. — А ты спрашиваешь, потому что считаешь, что это неправильно или. — Тэхен подходит ближе, шепча в самые губы, а пальцами, касается чужой груди. — Ты хочешь попробовать? Непонятное волнение подкатывает к горлу, когда Чонгук слышит чужое признание. Словно все жизненные понятия рушатся, установки ломаются. Сознание подкидывает картинки с двумя альфами, не рандомными, а с ним самим и молодым господином. Бывший военный сейчас как молодой девственник смущается, ругая себя за то, что вообще посмел такое представлять. Ему не было мерзко, наоборот, и именно это его пугало. У него сердце колотится быстро от чужих прикосновений, дыхание замирает, стоило лишь чужим губам оказаться в непозволительной близости, когда можно было ярко ощутить терпкий усилившийся феромон Тэхена. В штанах становится вдруг слишком жарко и тесно. — Я.. я просто хотел узнать, были ли слова Чимина правдой. Господин, я ни за что не стану вас осуждать, но меня никогда не интересовали альфы, для меня это не кажется естественным. — А, вот оно как. — Тон заметно становится холоднее, а руки директора автоматически опускаются. Не так понял, с кем не бывает, только вот отчего-то Тэхену стало несколько неприятно находиться сейчас здесь. Неприятно от самого себя, что он подумал, якобы Чонгуку это может быть интересно. Конечно, он не в первый раз уже натыкается на альф, которые отрицают подобные связи, но почему-то сейчас это его задело. Чон — трус, потому что свои же желания топит, шаг назад делает, словно сбегает, поджав хвост. Ему вдруг стало тревожно от жадных и эгоистичных желаний. Какие на вкус чужие губы? Был ли Тэхен снизу? Как часто он вообще с альфами развлекается? — Узнал? — С явным раздражением в голосе под маской «безразличия» на лице, Тэхен делает шаг назад, возвращаясь на прежнее место. — Надеюсь, к этой теме больше не вернемся, Чон. — Ким поджимает губы, стараясь унять бушевавшую волну страсти внутри. Хочется грубо взять сейчас Чонгука, завалить на стол и показать ему, что значит настоящее наслаждение. Какого это, когда сверху на тебе альфа, который явно лучше знает, как доставить удовольствие, нежели течные омежки. Или же быть самим заломанным альфой, что может узнать каждое твое чувствительное место только от одного запаха. — Поеду домой, если больше не будет никаких поручений на сегодня, — ему нужно время, чтобы всё обдумать и привыкнуть к тому, что его босс — гей. — Ты свободен. Можешь идти. — Тэхен машет рукой, отворачивая голову, чтобы не смотреть на Гука. Себя не изводить, не провоцировать. Сейчас больше всего хочется сесть в машину и разогнаться, чтобы адреналин бил по вискам, выгоняя ненужные мысли о чужих руках на своем теле. И он, кажется, так и сделает.