Ручной цербер господина Кима.

— Защищай меня, Тэхен, — просит внезапно, кажется, что не должен о таком просить тот, кто по долгу работы должен быть живым щитом, — а я тебя. Мы с тобой не изменимся, не найдем другое дело, не заведем ферму у моря, забыв о прошлой жизни. Но мне это не нужно. Тэхен вслушивается в голос такого близкого себе человека. В его просьбы о защите и Ким готов головы склонить перед своим цербером. Каждого, кто посмеет посягнуть на безопасность его альфы, ждали все девять кругов ада, на которые господин самолично выдаст путёвку. Никто не посмеет сделать Чонгуку больно, даже сам Тэхен готов принять наказание, если из-за него бывший военный пострадает. Чонгук к чужим прикосновениям льнет, наконец получая то, что так хотел — чужую ласку и внимание, теплые слова, понимание в внимательном взгляде. Достучались в двери друг друга, смогли высказаться. Осталось лишь исполнить сказанное, не отступив от своих слов. — Ваш приказ будет исполнен, господин Ким, — Чонгук вперед поддается, целует первый, потому что не может больше просто смотреть, на полу в кабинете возможно место не самое романтичное, но разве у них может быть адекватная романтика? Вряд ли. Интересно, каково это ходить на свидание с Тэхёном? Спать с ним каждую ночь? Поцелуй голову кружит и руки Тэхена уже чужих волос касаются, ближе к себе притягивая. Запах Чона вновь с ума сводит, все мысли вытесняя, оставив лишь одно имя, что зверь внутренний шепчет. Поцелуй нежный, наполненный всей любовью, которую может дать такой человек, как Ким Тэхен. Бывший полицейский прав — в их отношениях нет места чему-то нормальному, чему-то обыденному. Они оба по локоть в крови, личные дела криво заштопаны в участках и почти каждый в криминальном мире знает про этот дуэт. — Обнови метку на мне, она почти полностью зажила и твой запах ушел, — для Чонгука это как ошейник с именем хозяина, который он не хочет снимать. Мужчина не нежен, не добрый, не мягкий, он со всеми грубый, ему все равно на их жизни. И лишь со своим боссом он становится таким ручным, послушным, желающим получить всю любовь. Словно два разных человека. — Ты же знаешь, что я могу не остановиться только на одной метке, Чонгук. — Шепчет Тэхен, губами скользнув к чужой шее, совсем невесомо ее касается. Хочется прильнуть клыками, исполнить просьбу, что срывается с любимых уст. Хочется прижать Чона к полу, нависнуть над ним коршуном и пометить не только шею, грудь, ключицы, открывая для себя все новые участки кожи. Так влияет то, что они в чертовом кабинете, в котором до сих пор витают воспоминания их бурной ночи или запах его цепного пса, чей поводок господин не собирается отпускать? Ким играется с Чоном, проходится зубами по горячей коже, не кусая ее, зализывает место предыдущей метки, невесомо целует шею, а после, словно примеряясь, впивается клыками снова. Не может отказать Чонгуку в такой маленькой шалости. Языком по своим клыкам проходится, отстраняясь, чтобы полюбоваться. — Тебе идет, ma chérie. Чонгуку нравилось все, что ему давал господин — нежность в словах и прикосновениях, жадность в поцелуях, боль от укусов. Он ловил натуральный кайф, когда его кожу прокусывали острыми клыками, разрывали тонкие ткани, чтобы оставить новую метку. Та кровит, оставляет алые капли на чужих губах, на одежде, заживет не скоро, будет вновь всем напоминать, кому принадлежит, в чьи руки вложена цепь. На губах все ещё привкус чужой крови, что смешался с неповторимыми ощущениями от горячего и требовательного поцелуя его ручного зверя. И когда Чонгук стал таким напористым? Черт, Тэхеном владеет азарт, насколько далеко захочет зайти бывший военный в их сегодняшних играх? — Я хочу укусить тебя, но только если мы зайдем дальше, — Чон не видит в чужих глазах желание все прекратить, они целуются, их поцелуи с привкусом металла и страсти, между ними все искрилось и плавилось. — Мы обязательно зайдём дальше. — утвердительно добавляет господин, желая увести Чона в свою спальню, уложить того животом на кровать, любоваться чужой спиной, мышцами, что будут напряжены от каждого прикосновения босса и наслаждаться чужими стонами. Ким от одних мыслей кажется возбуждён не меньше, словно они вновь впервые целуются в этом кабинете и Чонгук в чертовом ошейнике. Их связь была порочной, но тем и желаннее. Пора сменить место, кабинет не подходил для того, чтобы в полной мере насладиться долгожданной близостью. Чонгук встает, притягивает к себе мужчину, оставляет внезапно мягкий поцелуй на щеке. — Не хочу останавливаться, сделай со мной все, что в твоих фантазиях. Но только в кровати, не хочу перебиваться на этот раз быстрым перепихоном в кабинете. Меня уже ломает от желания. В спальне обстановка будет интимнее, ощущения приятнее, там получится хорошо рассмотреть чужое тело и подарить ему самые чувственные прикосновения. Тэхен наверняка выглядел бы ахуенно на шелковых простынях. — Кажется, ты слишком хорошо меня знаешь, потому что я сам хотел повести тебя в свою спальню. — Тэхен переплетает их пальцы, ведя в свои покои. Убранство для главы достаточно скромное: большая кровать, что занимает практически все пространство и пара прикроватных тумб, в которых лежало все необходимое. Все же Ким любил уединения именно у себя, где он был полноправным хозяином. Тэхен аккуратно укладывает Чонгука на спину, вовлекая того в поцелуй. Свободной рукой он срывает свой галстук, попутно расстегивает пуговицы рубашки. — Не боишься того, что в моих фантазиях я с тобой делаю? — Шепчет в губы Тэхен, седлая чужие бёдра, он чувствует насколько сильно Гук его хочет, самодовольно улыбаясь. Ощущение вседозволенности пьянит. — Здесь есть все, чтобы я смог наконец овладеть тобой, Чон. — Он аккуратно снимает с цербера явно лишнюю водолазку, что скрывает подтянутое тело. — Как же мне хочется, чтобы ты шептал мое имя, пока я поцелуями буду рисовать на тебе созвездия, касаясь каждого чувствительного места. Хочу взять тебя, оглаживать каждый изгиб твоего потрясающего тела. Скажи, ты же будешь послушным?