Канарейка

***

      Чанхи сомкнул глаза только к двум часам ночи. Он продолжал трогать пальчиками свой рот, сохраняя фантомные прикосновения Магнолии. Парень никогда не был так близок к девушке, как сейчас. Все эти ощущения и чувства в новинку для него. Он не понимал, нравится ли ему это, но он определённо что-то чувствовал, когда она была так близко.       Юноша обернулся на спящую девушку, голова которой была в миллиметре от его плеча. Бретелька её сорочки съехала с плеча, наполовину обнажая грудь, каким-то образом манящую юношу прикоснуться. Но он не смел. Чанхи продолжал рассматривать хозяйку, вдыхая дивный аромат волос, из-за которого он в скором времени и уснул.

***

      Тёплые поглаживания в области груди побудили его разлепить глаза. Магнолия, подперев голову левой рукой, другой проводила махинации с телом парня, из-за чего он почувствовал некий дискомфорт внизу живота. — Доброе утро, мой сахарный. Хорошо спал? — мурлычет она, подбираясь ближе к нему и целуя в шею, облизывая одно и то же местечко на его коже. — Хозяйка, не нужно… Так делать… — парень ещё несколько секунд терпит, молясь, чтобы девушка прекратила, но сам вскакивает и садится на кровати, пряча своё болевое место под уголком одеяла. — Чанхи, что-то не так? — обеспокоенно позвала она, но парень лишь покачал головой, — Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит.       Уверовала его та, легонько поглаживая узкие плечи. — Это из-за вас, я… У меня… — он явно не мог произнести это вслух, всё больше жуя свои губы.       Магнолия постаралась сложить небольшой пазл и захихикала тому в плечо. — Скажи мне, ты когда-нибудь прикасался к себе? — вопрос, который обескуражил парня и заставил уши слиться с цветом его волос. — Нам было запрещено это делать до двадцати пяти лет. Отец утверждал, что так будет лучше для нас и для продолжения рода. И ещё это была проверка на искушение, мы не должны были поддаться такому соблазну, — поделился он, опуская взгляд. — Больные ублюдки, — услышал он шёпот позади себя.       Молодая госпожа вздохнула и через полминуты снова заговорила. — Это не из-за меня ты себя так ощущаешь. Это называется утренней эрекцией и этому есть простое решение, нежели терпеть дискомфорт, который со временем может привести к тяжёлым последствиям, — вроде бы и мудрые слова, но в голосе у девушки всё ещё звенел хитрый замысел. — Н-не знаю… Это так стыдно, — произнёс он, сводя брови, но руки, держащие край одеяла расслабились. — Тебе больше не нужно ни перед кем стыдиться, никто тебя не осудит. Позволь помочь, — шепчет она в порозовевшее ушко, аккуратно пробираясь под одеяло прямо между ножек юноши.       Тот, проглотив язык, лишь кивнул головой, немного подавшись назад, упираясь Магнолии в грудь. Девушка провела подушечками пальцев по внутренней стороне бедра Чанхи, стараясь увести ногу немного в сторону, прежде чем прикоснуться к разгорячённому члену, который по ощущениям был настолько тугим, что девушка даже опешила.       Смазки было так много, что мокрое пятно на его рубашке расползалось с каждой секундой, наверняка с пододеяльником происходит то же самое. Парень весь изнывал в её неторопливых руках, иногда сильно вздрагивал, когда пальцы касались головки, чтобы обвести её большим пальцем. Он болезненно шипел и выдыхал застоявшийся воздух в лёгких, не в состоянии дышать равномерно.       Девушка остановилась, целуя юношу в щёку, дотронулась до его запястья, что подвести его к самому себе. — Я хочу, чтобы ты сам это сделал, — прошептала она, облизывая мочку ушка.       Она сама вложила ему в ладонь возбуждённую плоть и задала движение, управляя его кистью. Наслаждение перемешивалось с болью, но парню не хотелось останавливаться, хотел узнать, что же произойдет, когда всё кончится. Магнолия услышала первые тяжёлые стоны, когда темп сменился на более быстрый, благодаря естественным чувствам, инстинктам. — Ах-х, хозяйка, я что-то… Чувствую, — мучительно произнёс он, откидывая шею на её груди, продолжая сильно кусать себя за губы и мычать в них.       Магнолия не могла отвести свой извращённый взгляд. Ещё вчера вечером парень упирался и вырывался из её рук, а теперь сам беззастенчиво надрачивает сам себе в её же постели. Воистину сладостная картина. Она продолжала шептать ему на ушко нежные словечки, после которых уголки губ парня приподнимались ненадолго, а затем округлялись в мучительном стоне.       Жгучая, но одновременно желанная боль пронзила тело юноши, побуждая его подрагивать в мелкой дрожи, а из губ сорваться звонкому стону, сопровождающегося тягостным выдохом. В момент болезненного, но экстаза, Чанхи спрятался своё красное лицо прямо возле ложбинки Магнолии, которая продолжала прижимать его к себе за плечи и держать свою ладонь на его предплечье, нежно поглаживая. — Хотела бы я увидеть этот фейерверк, — пошутила она, когда Чанхи немного успокоился.       Фейерверки как раз были у него перед глазами из-за сильно сжатых век, а в ушах слышался стук его сердца, вперемешку с шумом помех. — Чёрт, — вдруг выругался он, чувствуя, как под ним и на нём всё мокро.       Молодая госпожа запустила свои пальцы в его волосы, которые за секунду утонули в розовой копне. — Всё хорошо, малыш, — вторила она ему, поглаживая голову, — Нужно набрать тебе ванну.       С этими словами, Магнолия последний раз чмокнула Чанхи в висок, встала с помятой кровати и отперла дверь, дабы прислуга зашла сменить бельё и сопроводить юношу в ванну.       Он смотрел ей вслед, вытирая испарину со лба, и наблюдая, как с его ладони катится белая, вязкая жидкость.

***

      Ванна как всегда была горячей и с различными отварами. Чанхи снова оказался на какое-то время один и чуть не плюхнулся с головой в воду, вспоминая, что было полчаса назад. Но он готов признать, что ему стало заметно легче.       За завтраком Магнолия протянула коробочку с лекарствами, сказав пить его во время еды каждый день. Он не спросил от чего и для чего они, просто решил довериться ей. — Сегодня я бы хотела отдохнуть от всех дел в саду. Составишь мне компанию? — спросила она, насаживая омлет на вилку. — А? Да, я уже давно не был на улице, — признался он, почёсывая затылок.       Так и было решено после неплотного завтрака, посидеть в оранжерее за парой книжек лёгкого чтива и чашкой чая, забелённого молоком.       Стеклянные окна оранжереи были подняты, и внутрь задувал освежающий ветерок, приятно шевеля волосы и иногда поддувая под подол платья Магнолии, чем будоражил воображение Чанхи, стараясь одёргивать себя. В саду так же находился садовник Фин, мирно выполняющий свою работу по выдёргиванию противных сорняков.       Чанхи изредка наблюдал за ним из интереса, выглядывая поверх страниц книги по окружающему миру. Он понимал, что отстал от мира на несколько лет, поэтому решил наверстать упущенное с помощью библиотеки. Иногда ему попадались сложные слова, которые Магнолия охотно ему объясняла, после чего он снова уходил в чтение.       Он удивился тому, что они с хозяйкой имеют общие интересы, зачитываясь книгами. Хотя, с другой стороны, для травницы это должно быть в порядке вещей. Магнолия призналась, что любит читать, но делает это не так часто из-за работы. Но в такой день, как сегодня она готова полностью отдаться беллетристике, дабы разгрузить свой мозг. Лёгкие романы были её слабостью, и она посоветовала Чанхи парочку произведений, подсказав номер полки в домашней библиотеке. Парень кивнул и улыбнулся уголками губ.       Обедали они тоже на свежем воздухе, ароматный крем-суп в тёплую погоду был весьма подходящим блюдом. А на десерт они попробовали апельсиновый пирог, насытивший их желудки.       Час за часом, день близился к вечеру. Чанхи почувствовал усталость от получения новой информации и решил прогуляться по оранжерее, не забыв спросить разрешения.       Нежный аромат фрезий обворожителен, а их цветущие бутоны ярко выделяются на общем фоне. Розовые лилии показались Чанхи весьма прекрасными, а бархатные лепестки приятно ощущались подушечками пальцев. Недалеко от них висели кашпо с глориозами, а их цветки напоминали шапочки маленьких фей.       Чанхи продолжал прогуливаться между рядов самых различных видов растений, будто он в сказочном лесу. Одна из небольших птиц присев на жёрдочку в клетке приятно и звонко защебетала. Юноша улыбнулся и тихонько напел ей свою мелодию, которая могла бы показаться грустной с первых нот, а затем она словно приносит умиротворение. Когда слушаешь её, словно окунаешься в мир гармонии и красоты, где нет места для тревог и суеты. Голос Чанхи звучит ласково и нежно, словно он желает передать птичке свои эмоции и чувства, чтобы поделиться с ней. — Канарейка, — от неожиданного голоса позади себя Чанхи вздрогнул и обернулся. — Что? — Магнолия усмехнулась и подошла ближе к висящей клетке, где стоял парень. — Это канарейка, певчая птичка, красивая, правда? — парень согласно кивнул и снова бросил взгляд на клетку, которую только что покинула птица. — Ты тоже замечательно поёшь. Так красиво, что не смогла удержаться, чтобы не послушать, — юноша скромно сложил пальцы в замок. — Спасибо, — отозвался он и неспешно продолжил идти по ряду цветущих кустов. — У нас было что-то вроде хора, каждую субботу нас собирали в зале. Мне нравилось петь, и однажды я понял, что можно своим голосом создавать различные мелодии. Раньше я часто пел, и, наверное, это даже важно для меня. Так я избавляюсь от своих тревог.       Магнолия ступала рядом и внимала каждому его слову, попутно осматривая растения на предмет надобности для её снадобий. — Тогда, пой почаще, когда будешь отдыхать в саду. Говорят, что растениям это нравится. Ну, а мне нравишься ты, — скокетничала девушка, договорив последнюю фразу прямо рядом с его ушком.       Юноша смущённо улыбнулся, но старался это не показывать, дабы не льстить хозяйке. Хотя всё же благодарно улыбнулся ей. Обойдя весь сад, они решили вернуться в усадьбу, чтобы отужинать. — Чем бы ты хотел заняться после ужина? — спросила девушка, стеля себе на колени салфетку, чтобы не заляпать хлопковое платье.       Парень повёл губами в стороны, задумчиво мыча себе под нос. — Ты можешь снова остаться у меня, а я так и быть, угощу тебя теми волшебными конфетами, — закинула удочку Магнолия, не скрывая своей хитрости.       Чанхи никогда не думал, что поведётся на конфеты, но он и не собирался. Ответил согласием, но Магнолии лучше не знать истиной причины.

***

      Приторно сладкий вкус манговых конфет будоражил кровь, но когда при этом ещё и целуешь чужие губы, этот процесс происходит куда мощнее. Магнолия продолжала поступать с Чанхи хитро, напористо, почти не оставляя ему выбора. И в тот момент, когда она достала единственную круглую сладость из шкатулки, повертела ею прямо у парня перед носом, а затем поспешила отправить ту в рот, она продолжала играться с его терпением.       Но к её большому удивлению, Чанхи в этот раз не стал терпеть и в миг сократил между ними расстояние. Схватив ту за запястья, прижимая их к кровати, юноша сделал попытку достать конфету из ротика девушки, тем самым целуя её в сахарные губы.       На самом деле, она даже не ожидала, что парень потеряет терпение именно сейчас, ведь это была невинная шутка, и она уже хотела идти за второй парой кругляшей. Но передумала, ведь такой исход ей понравился куда больше.       Они катили манговый шарик по языкам друг друга, почти что, пуская слюну на подбородок, но это было так восхитительно приятно и горячо. По большей части из-за того, что в этот раз напирал Чанхи, почти нависая над сидящей девушкой, пытаясь получить леденец обратно. Мокро, жадно, с причмокивающими звуками парень слизывал растаявший сахар с губ хозяйки, придерживая её за шею.       Магнолия сдалась в тот момент, когда она была готова вжать мальчика в кровать, не только в своём воображении. Отбросив эту идею, она отдала ему победу, уступив. — Подумать только, ты ещё вчера не умел целоваться, а сейчас такое вытворяешь. Всё схватываешь на лету, маленький извращенец?       Тяжело дыша, произносила она, наблюдая как тот гордо вертел леденец в своём ротике. — Я быстро учусь, хозяйка.