Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Субару внимательно рассматривал Ехидну, одетую, как его одноклассница. — Сначала мне нужно кое-что сказать. Тебе очень идёт наша форма, — сказал он совершенно серьезным тоном. — Субару-у-у… — ревниво прорычала Эмилия, едва не забыв про своё обещание быть бережней с его пальцами, но опомнилась в последний момент. — Не могу не согласиться с твоими словами, Субару-кун, — подумал про себя Розваль, отмечая учащенное сердцебиение. Он никогда не видел учителя в какой-либо одежде, кроме чёрного платья. Хотя её традиционный наряд он до сих пор считал вершиной элегантности и женственности, этот образ…вызывал в нем давно забытые эмоции, свойственные пубертатным юношам. — Рем, ты видишь, наконец, что мусор, которому ты решила отдать своё сердце, не может пройти даже мимо юбки четырехсотлетней давности?! Рем? — возмущенно заявила Рам, всё ещё не оставляя надежд вразумить свою очаровательную, но неразборчивую сестру. Но та никак не отреагировала, смотря на экран с задумчивым лицом. — Нитки таких цветов у нас должны быть…. Покрой не выглядит слишком сложным… Да! Я определенно могу это повторить! Потерпи немного, Субару-кун и я устрою тебе сюрприз, когда ты узришь меня в новом виде! — распалённо думала Рем, уже прикидывая, в какой срок она сможет сшить себе аналогичную форму. И фантазируя, с каким взглядом он будет смотреть на неё. — Еще было бы хорошо узнать у леди Беатрис как проходят свидания в его мире, чем на них занимаются, что едят…и тогда я смогу устроить Субару-куну ностальгическое свидание. Такое даже Эмилия-сама не сможет перебить! — Если Субару нравятся девушки в такой форме, то он это получит! — уверенно улыбаясь, пробормотала Петра, так чтобы только Фредерика это услышала. — Тебе она явно пойдёт, — поддержала старшая горничная свою ученицу, сама, при этом, раздумывая, что Рем, наверняка, думает в похожем ключе. Очевидно, когда леди Эмилия, Субару и остальные вернутся из Пристеллы, и без того нескучная жизнь в особняке станет куда интереснее. Фредерика не могла дождаться этих весёлых деньков.       Ехидна сначала удивилась этому заявлению, затем звонко засмеялась. — Спасибо! Теперь я уверена, что не зря воспроизводила одежду по твоим воспоминаниям, — сообщила Ехидна, крутанувшись на месте, чтобы дать юноше разглядеть форму со всех сторон. — Куда ты меня перенесла? — перешёл он к делу. — Помнишь о праве, которое я тебе подарила? Как только ты вошёл в гробницу, Испытание началось. Помнишь голос? «Сначала столкнись с прошлым». — Постепенно вспоминаю детали, — задумчиво произнес Субару. — Что ты со мной сделала? Я совсем забыл о нашей встрече? — Зачем полагаться на честность, если куда проще манипулировать воспоминаниями? — Очень странный подход, матушка. К чему такая откровенность? Это тебе не свойственно. Если ты хочешь сблизиться с моим контрактором, то это явно не тот путь. Зачем выставлять себя в дурном свете? Или ты преследуешь иную цель? — размышляла Беатрис, удивленная подобными словами ведьмы. Примерно те же мысли сейчас роились в голове Розваля, который тоже находил странным противоречивое поведение своего учителя. — Так что, я прошёл твое Испытание? — Я проследила за ним от начала до конца и думаю, его можно признать вполне успешным. — А на меня она с самого начала почему-то была зла, словно я ей чем-то насолила! Обзывалась, унижала, критиковала каждое моё решение! Что за предвзятое судейство?! — обидчиво скрестила руки Эмилия. — Быть может она видела в вас соперницу, Эмилия-сама? Это многое бы объяснило. Очевидно ведь, что она весьма заинтересована в Субару. И если у неё есть возможность заглянуть в его память, то ей явно известно и то, к кому тянется его сердце, — попробовал ответить ей Рейнхард. — От начала до конца?.. Да ну! — ужаснулся этому факту Нацуки. — Простите меня-я-я! — изобразила она его рыдания перед отцом. — В этот момент даже на мои глаза навернулись слёзы. — Стыд какой! Никому не рассказывай! — закричал на неё Субару. — Поздно, Нацуки-сан! Мы теперь набрали вдоволь материала и тебя ждёт страшная месть за все издевательства, которым вы меня подвергли! — злорадно заявил торговец. Он не мог дождаться, когда его брат проснется и тот начнёт припоминать ему все самые постыдные и смешные моменты его прошлого. Ах, это манящее ожидание заслуженной мести, что будет слаще мёда! — Значит, этот мир ненастоящий? — Да, конечно. Это не более, чем иллюзия, старательно воссозданная на основе твоих воспоминаний. Точная в каждой детали, включая твоих родителей, верно? — Памяти. Значит мы правильно подумали, что неё есть возможность заглядывать в его воспоминания. Наверное, она видела тоже, что и мы? — заинтересовалась Фельт. — Если так, то это объясняет такую заинтересованность матушки в Беттином контракторе, по факту. Когда она была жива, то была самой активной среди прочих ведьм, когда дело касалось общения с внешним миром. Она заключала множество контрактов с самыми разными людьми. Надо будет держать это в уме. — Всё было построено по памяти? Но о многом я слышал впервые. — Ты правда считаешь, что этого не знал? И ни разу не сомневался, что привычный образ отца, который ты выстроил, не более, чем заблуждение? Что на самом деле тебе никогда не удавалось скрыть от родителей собственные переживания?       Во время этого монолога Ехидна начала моментально перемещаться по классу, появляясь то за спиной Субару, то в дальней части класса, то опять перед ним. — Тебя не посещало эгоистичное желание облегчить душу, не растеряв родительской любви? Станешь ли ты утверждать, что не ждал этого от привидевшихся тебе отца и матери? — последние слова она произнесла ему прямо на ухо, появившись за спиной. — Не слишком ли это удобное, идеальное оправдание? Тебе так не кажется? — Она просто играется с ним, словно кошка с мышкой. Чего она добивается? — непонимающе спросил Тиви. — Возможно так проявляется её сущность ведьмы, и она просто не может удержаться от того, чтобы вести себя иначе? — задумчиво ответил Рейнхард. — Учитель все-е-егда подвергала сомнению любой тезис, с которым сталкивалась. Очень может быть, что сейчас она проверя-я-яет прочность убеждений Субару Нацуки, — пояснил Розваль, получающий искреннее удовольствие от каждой секунды с Ехидной на экране. — Не смейся над моими родителями, Ехидна, — никак не реагируя на её игры ответил Субару. — О чем ты? — Я сказал им всё, что хотел. И папа, и мама приняли мои слова. Это они велели мне не подкачать и беречь себя. И всё это, включая их слова и улыбки, превзошло мои ожидания. Мои родители слишком великие, чтобы на них хватило моей скудной фантазии! Не зарывайся! — Ха! Какой-то ведьме не запугать моего капитана! — Он ведёт себя так нагло с ней лишь потому что знает о своей неуязвимости, — сердито проговорил Тиви. — Боюсь, это совсем не так, — покачал головой Вильгельм, так же не одобрявший слишком дерзкую натуру юноши. Особенно по отношению к тем, кого злить очень не стоило. — Даже не будь у Субару-доно этой способности или не осознавай он её наличие, он бы вёл себя по-прежнему. Это в его природе, говорить прямо и ни перед кем не прогибаться, если только он сам не решит, что это нужно. — Вы с такой уверенностью это говорите, Вильгельм-сан, вы уже встречали людей, подобных Субару-сама? — с интересом спросила Фредерика. — Да, я за свои годы не раз встречал юношей с горячим сердцем и языком, что двигается быстрее мысли. Что уж тут говорить, я в его возрасте был даже хуже. — Сэр Вильгельм, который ведёт себя хуже, чем Субару? Вот что мне крайне сложно представить! — со смехом прокомментировала Эмилия. — И все же это чистая правда. В годы юношества я был крайне наглым, грубым, готов был лезть в драку с кем угодно, кто посмотрит на меня косо, наплевав на титулы и положение. Лишь навык обращения с мечом спасал меня от преждевременной гибели из-за моего языка. И лишь Терезия смогла как-то утихомирить мой норов и заставить думать о будущем, — ностальгически улыбнувшись воспоминаниям о жене, он глянул вперед, на девушек, сидевших вокруг юноши. — Надеюсь, вы также сможете обуздать его характер и сделать его столь же счастливым. — Я высказал им всё, что хотел. Говори что угодно, ты меня не обманешь! Довольно улыбнувшись его заявлению, Ехидна игриво отвернулась. — Я чувствую себя крайне неуютно от мысли, что обязана поблагодарить ведьму. Пусть даже всё это была лишь иллюзия, но благодаря ей Субару-кун скинул этот камень с души, — мягким голосом произнесла Рем. — Действительно. После всего случившегося он смог хоть немного выговориться, примириться со своими переживаниями относительно попадания в наш мир, — согласилась с ней герцогиня. — Теперь он готов идти дальше по избранному пути, потому что сам того желает, а не потому что вынужден под давлением обстоятельств. — Мне Ехидна показалась хоть и жу-у-утко вредной, но не злокозненной девушкой. Все же она помогла мне увидеть моё прошлое, столкнуться с проблемами, от которых я раньше только убегала. В некотором роде благодаря ей я смогла преодолеть свои страхи и стать лучше. — Да, неохота признавать, но и мне эта ведьма помогла пережить моё прошлое и выйти в свет. Полагаю, она ниче так, для ведьмы, — в своём стиле поблагодарил Гарфиэль Ехидну. — Матушке никогда не было интересно творить злые козни, просто ради самого факта, я полагаю. Всё же она много раз помогала самым разным людям, по факту. — С этим испытанием и вправду покончено. Скорей бы услышать твой следующий ответ. — Следующий ответ? Погоди, так Испытание не одно? — В гробнице тебя ждёт три Испытания. Пройти все — и ты освободишь Святилище. Чудесно, что мы, наконец-то можем об этом поговорить. Твой изумленный вид греет мне душу. — Целых три? Что же ещё ждёт Субару в остальных двух? Может они тоже помогут ему столкнуться с другими своими проблемами и пережить их? — со смесью надежды и беспокойства спросила Петра. — Кто знает? Первое Испытание у него разительно отличалось от того, через что прошла я или Гарфиэль. Мы даже не знаем, брался ли он за второе, ведь в итоге барьер сняла я, — рассуждала вслух Эмилия. В этот момент класс начал исчезать в белое небытие. — Окружение начало распадаться. Выйди наружу и ты вернёшься обратно в гробницу. — Слушай, Ехидна… — В чем дело? Хочешь меня ударить? Согласна, у тебя есть это право. Но хотя бы не по лицу, я же девушка… — С чего она вообще решила, что он ударит её? Да и если бы он был зол, она уже сказала, что дальше Нацуки-сана ждут ещё два испытания. Самое глупое, что можно сделать в такой ситуации — это напасть на экзаменатора! Или это была очередная ведьмина провокация? — недоуменно спрашивал Тиви. — Матушка всегда жила логикой и рассудительностью, насколько это возможно в её положении, я полагаю. Эмоции были для неё самым сложным предметом, который ей так и не дался. Ведь они являются антитезой логике и здравым размышлениям, по факту. Их невозможно абсолютно точно предсказать, даже знаешь человека много лет. — К тому же, бу-у-удучи одной из ведьм греха, для Ехидны вполне привычны недове-е-ерие, страх и необоснованная ненависть со стороны други-и-их, — добавил от себя Розваль.       Маг искренне надеялся, что по итогам событий в Святилище Субару не затаил злость на его учителя. Это было бы…весьма нежелательно. Розвалю совершенно не хотелось прибегать к методам принуждения, чтобы заставить Субару Нацуки с ним сотрудничать. Тем более, что после показов такой подход станет неимоверно сложнее в использовании. — Спасибо, — этот ответ искренне удивил её. — Пускай это была лишь иллюзия, и на самом деле родители меня не слышали, ты всё равно помогла мне выговориться. Поэтому… Спасибо. Беатрис и Розваль искренне улыбнулись этой сцене. — Этот пёс знает, когда надо быть благодарным тем, кто ему помог вне зависимости от своего отношения к ним. Это хорошо, — с удовлетворением отметила Присцилла. — Даже к врагу следует относиться с уважением. А Ехидна, несмотря на эксцентричное поведение, пока лишь помогала ему. Поэтому благодарность является ожидаемым шагом со стороны Нацуки, — высказался лучший рыцарь. — Это как посмотреть, Юлий. Субару-кьюн не планировал проходить Испытание, он лишь хотел убедиться, что его леди в порядке. К тому же, ведьма без спроса залезла в его голову, взяла его воспоминания и навязала ему испытание с использованием его тяжелых эмоциональных переживаний. Да ещё всё это время наблюдала за ним, словно он просто подопытное животное. Был бы ты благодарен ей, заставь она тебя пережить самое большое сожаление в прошлом? Такой взгляд на вещи со стороны Феликса заставил зрителей задуматься. Если смотреть так, то предположение Ехидны, что её возненавидят за подобное, казалось весьма обоснованным. И тем удивительней казалась реакция Субару на всё произошедшее. — Очень любопытно, что мне не удаётся понять твой образ мысли. Даже пугающе. — Я буду гордиться тем, что напугал ведьму, — сказав это он направился к выходу из класса. Перед самой дверью он обернулся: — Кстати! Похоже, ты рассчитывала, что Испытание и дальше буду проходить я, но, увы, ничего не выйдет. — И почему же? — Это не моя работа — пройти Испытание и освободить Святилище. Твоё желание исполнит моя знакомая. — Ты тогда в меня искренне верил, Субару, а я тебя опять подвела… лишь создавала тебе дополнительные проблемы… Когда же я, наконец, стану той, кому ты можешь всецело довериться? — с грустью размышляла Эмилия, вспоминая, как трусливо она повела себя в те дни. Пусть теперь она и знала, что это было не по её вине. — Посмотрим, как будет на самом деле, — самоуверенно ответила она.       В следующий момент Субару открыл глаза и обнаружил себя на полу внутри гробницы. Поднявшись и выплюнув грязь изо рта, он огляделся. — Где я? — тут на него нахлынули воспоминания. — Точно… Я проходил Испытание….       Услышав стоны рядом, он повернулся и увидел ту, кого бросился сюда спасать. Она выглядела, словно видела ночной кошмар. — Эмилия! — попытка разбудить её лишь усилила эффект кошмара, девушку начало трясти. — Эмилия! Приди в себя!       Паникуя, он приподнял её. — Эмилия! Эмилия! — Субару… — она приоткрыла глаза, с трудом понимая происходящее. — Точно… Я же…проходила Испытание… И тогда… — попытки рассказать вызвали у неё паническую атаку. Глаза с ужасом смотрели по сторонам, зубы стучали, как от холода. Даже проснувшись, она продолжала видеть свой кошмар. — Эмилия? — Это… Это не я! Неправда! — в ужасе кричала она кому-то. — Я же сказала, неправда! Это не я! — Не волнуйся! Взгляни на меня, Эмилия! — Хватит! Не смотрите на меня! Хватит! Хватит! Не смотрите! — Всё хорошо! Хорошо! Я рядом! Не волнуйся! Я никуда не денусь! — Помоги мне…папа… Пак! Пак! — Сестрица, что за ужасы ты там увидела, что тебя так трясло?! — обеспокоенно спросила Фельт полуэльфийку. Уж она-то знала, что Эмилия была не робкого десятка. Перед Эльзой она не оробела, даже когда та показала, насколько опасным врагом является. А значит, чтобы испугать её нужно было постараться. — Это были фальшивые воспоминания, которые появились у меня из-за Пандоры. Она не хотела, чтобы я помнила день встречи с ней и потому запечатала мою память. Мне показывали жителей моей родной деревней в Элиорском лесу, вмороженных в вечный лёд. Все они осуждающе на меня смотрели, обвиняли меня в том, что это я виновна в случившемся, что я устроила эту трагедию. Мне было невероятно страшно это видеть… — Но ты ведь теперь знаешь, что всё это ложь, не так ли? — постаралась юная принцесса подбодрить её. — Ты теперь знаешь, что твоей вины здесь нет! — Спасибо, за поддержку, Фельт, — грустно улыбнулась ей Эмилия. — Но, правда в том, что это действительно произошло из-за меня. Из-за того, что я потеряла контроль над своей магией. И, хотя случилось всё это по вине Пандоры, а я тогда была маленькой девочкой, на глазах которой убили ту, кого она считала родной мамой… Я всё равно чувствую себя ответственной за случившееся. Поэтому я намерена сделать всё возможное, чтобы исправить это! — Кровь дракона…вот ради чего ты решила участвовать в выборах? — догадалась Анастасия. — Да, такова была изначальная договоренность между мной и Розвалем. Уже потом, поселившись в его особняке и начав узнавать мир, я узнала, какой дискриминации подвергаются эльфы во всём мире, а заодно с ними и остальные полулюди. До этого я считала, что люди ненавидят лишь меня из-за схожести с Ведьмой Зависти. Поэтому я решила, что мало будет просто пробудить Элиорский лес от ледяного сна. Я должна вернуть свой народ в мир, где они смогут жить спокойно, не будучи гонимыми лишь потому, что Ведьма зависти была полуэльфийкой! — Хорошая цель, сестрица! Мне нравится твоя идея! Так что если выиграю я, то помогу тебе бороться с дискриминацией! — Спасибо тебе за добрые слова, Фельт-чан! — Меня искренне радует, что моя соперница по выборам преследует благородную цель, — одобрительно кивнула герцогиня.       Анастасия и Присцилла решили воздержаться от комментариев.       Следующая сцена началась уже в жилом доме Святилища. Эмилия спала, рядом с ней в блюдце дымили травы. Затем сцена переносится в главную комнату дома. — Мне наконец-то удалось её успокоить и уложить спать. Усыпляющие благовония уберегут её от кошмаров, — сообщила Рам, стоя у двери. — Прости, что пришлось помочь, — сказал ей Субару, сидя за столом с Отто и Гарфиэлем. — Я старалась не для тебя. Похоже, что освободить Святилище будет не так-то просто. — Можно мне вставить пару слов? — привлёк к себе внимание Отто. — А? Ну говори, — разрешил Субару. — Мне кажется, можно освободить жителей, даже не проходя Испытание Святилища. — А? Че ты несёшь? Такого способа нет! — возмутился Гарфиэль. — Пожалуйста, дослушайте. Понимаю, носители смешанной крови теряют сознание, коснувшись барьера. Я видел это своими глазами. А значит…те, на кого барьер не действует, могли бы поработать извозчиками и перевезти остальных за границу Святилища. — Вот оно что… — ответил Субару. — Тогда все попадут наружу! — Так. Пока что всё соответствует моей памяти, — прокомментировал Отто. Хотя с каждой сценой его напряжение росло. Уж скоро должны были начаться отклонения. — Забавный план, но лучше вам от него воздержаться, — отозвался новый голос со стороны входа. Дверь открылась и внутрь вошла та же девочка, которую ранее Субару видел в лесу. Только теперь она была одета в черный плащ и носила с собой посох, украшенный кристаллами. — Я бы не хотела на старости лет расстаться со своей душой. — Та самая…из леса… — пробормотал Нацуки и через секунду к его щеке прикоснулась раскаленный стакан. С криком боли он вскочил, обмахивая ожог на лице. — Твой чай, Барусу, — спокойно сообщила Рам, игнорируя страдания юноши. — В чем твоя проблема, я полагаю?! — взвилась Беатрис, повернув гневный взгляд на горничную. — Стоит ли мне начать следить, чтобы ты вообще не появлялась в одном помещении с моим контрактором?! — Беатрис! — властно осадила её Эмилия. — Ты и сейчас будешь оправдывать её поведение в отношении Субару, я полагаю?! — вперилась Беатрис глазами в полуэльфийку. — Точно! Рам следовало поступить по примеру великого духа: выбросить его из окна. Желательно с высоты третьего этажа. Желательно в кучу навоза. Ведь, как я понял, это является проявлением искренней заботы и уважения по отношению к моему братану, не так ли?! — Ал не делал даже попытки скрыть ядовитый сарказм в отношении девочки-духа.       Сам-то он прекрасно знал, что такое быть грушей для биться со стороны сильных мира сего. И будет только рад, если Рам устроят хорошую и запоминающуюся лекцию на тему дозволенного в отношении его братана. Но, если уж кто и имеет право возмущаться из-за отношения розовой горничной к Субару, то явно не те, кто проявляет к нему на экране не меньшее пренебрежение.       Слова однорукого воина тут же сбили Беатрис с воинственного пути. Чувство вины заставило девочку сесть на место. Ведь ей нечем было крыть обвинение Ала. В те времена она относилась к своему будущему контрактору также. Да и за весь прошедший год она ни разу не приструнила Рам как следует за её поведение в отношении Субару. Хотя и была той, кто больше всех о реальном положении дел и о том, как страдает её контрактор. — Мы уже обсуждали это, — мягко продолжила Эмилия, желая успокоить Беатрис. — Я тоже не во восторге от того, как Рам ведёт себя с Субару. Но уверена, что у Рам были серьезные доводы для такого поступка. Так ведь, Рам? — Очевидно, что Барусу собирался сказать глупость, которая настроила бы Гарфа против нас. Следовало действовать быстро, заткнуть и предупредить его, не привлекая внимания остальных. — Какой ещё чай?! Ты мне щеку обожгла! Я уж думал — беда! — Криков-то! А ещё мужчина, называется, — проигнорировала горничная его возмущения, но затем, наклонившись, чтобы поставить стакан на стол, она прошептала ему на ухо: — Старайся держать рот на замке. — И ведь действительно она устроила эту сцену, чтобы предупредить его, — сказал Рикардо, отмечая про себя скорость мышления и находчивость розовой горничной. Жестокую по отношению к другим, но всё же находчивость. — Как всегда, моя сестра великолепна, когда дело касается импровизации на ходу! Но я не одобряю метод, который ты выбрала для этого, сестра! Я не хочу, чтобы ты делала больно Субару-куну! — Уверяю тебя сестрёнка, любое физическое насилие, что я использую в отношении Барусу абсолютно обосновано. И направлено оно на то, чтобы уберечь его от неприятностей или чтобы он стал лучшим человеком. Хоть я и понимаю, что стать лучше нуля — так себе достижение. — Ты его предупредила о Рюдзу. Но зачем? Чего ему стоило опасаться? — не понимала происходящего Эмилия. — Я знала, что Гарфиэль не хочет освобождения Святилища. Неизвестно, как бы он отреагировал, если бы Барусу сказал, что видел в лесу Рюдзу, — Рам, как могла, маневрировала словами, чтобы говорить только правду, но выдавать при этом минимум информации. Если остальные и узнают о планах, которые вынашивал её господин в отношении Барусу и леди Эмилии, то узнают они об этом не от неё. Это было то немногое, что она могла сделать ради любимого человека. — Ну, тут Рам совершенно права, — с несвойственной для него задумчивостью сказал Гарфиэль. — Поначалу капитан не вызывал у меня доверия и я относился к нему с подозрением. Узнай я, что он видел один из глаз Святилища, я бы насторожился ещё сильнее. — Дайте я угадаю. У Нацуки-куна снова будут беды с местными обитателями и ему придётся искать способ заполучить их доверие, — с тяжелым вздохом произнесла Анастасия. — Нам этого с лихвой хватило еще в арке особняка. — Мне уже интересно, останется ли к концу просмотров в лагере полоумной хоть кто-то, кто не был врагом или предателем по отношению к плебею хотя бы раз? — язвительно заявила Присцилла. — Эй, торговка, не хочешь устроить ещё одну ставку? Ставлю на то, что блохастый громила хотя бы попытается убить своего так обожаемого «капитана»! — Это действительно уже выглядит, как нездоровая тенденция, — недовольно заявил Ал. — Мы ведь уже знаем, что блондинчик в нашей реальности дрался с братаном, прежде чем они стали союзниками. Пока что он не показывал открытой агрессии, но кто знает, что мы увидим дальше? Изолированные общины славятся замкнутостью и подозрительностью к любым чужакам. Особенно, когда братан начнёт снова умирать, суетиться и вынюхивать повсюду, выискивая ответы. Из-за чего начнет вести себя всё подозрительнее.       Гарфиэль хотел было ответить, но не знал, что сказать. Как только показы коснулись Святилища его не отпускала пугающая мысль. Бабка Рюдзу предупредила его, что от капитана несло ведьмой и поэтому он сразу обозначил его, как потенциальную угрозу.       Но в известной ему реальности это капитан с Отто первыми выступили против него. Значит они знали о его нежелании освободить Святилище. И это означало одно: капитану ранее приходилось сталкиваться с Гарфом. Юноша регулярно кидал взгляды на Рем, задаваясь вопросом: - Совершу ли я те же ошибки, что и ты, Рем? С моей пустой башкой, страхом перед внешним миром и знанием, что капитан воняет, как культист… Остается лишь надеяться, что Рам вовремя мне настучит по голове, если я попытаюсь сделать что-то ужасное. Пожалуйста, я не хочу быть тем, кто навредит капитану! — Рам, принеси мне тоже чаю! — весело потребовал Гарфиэль. — Хорошего не подаю, — заявила горничная. — Обычно ты тщательней выбираешь слова, — заигрывающе сказал блондин. — Он будет из опавших листьев. Не забудь поблагодарить за то, что трачу на тебя время! — Зная Рам, она и впрямь может заварить Гарфу опавших листьев с улицы! — со смехом заметила Фредерика. — Меня давно не отпускает мысль, что единственная причина, почему розовая сестра всё еще является горничной — это эксцентричность её хозяина. Гостям — хамит, работать не умеет и не хочет, в бою тоже не много стоит, — прокомментировал Тиви. — Быть может её держат из-за сестры, которая наоборот, прекрасная горничная! — весело поддержала Мими. Рем было развернулась, чтобы высказать близнецам все, что она думает о тех, кто смеет принижать сестру, но её остановила поднятая рука Рам. — Не трать время на пустоголовых детей, Рем. Они не стоят твоего гнева. — Раз сестра так считает. Но в следующий раз я не оставлю подобное без последствий! — закончила она громко, чтобы близнецы позади четко всё услышали. — Мне говорили, что юный Гар снова привёл кого-то из внешнего мира… До чего непоседливый мальчик, — сказала Рюдзу. — Простите…а вы кто такая? — спросил Отто. — Зовите меня Рюдзу Бирма. Сейчас я выступаю представителем этого поселения. Как видите, я обычная старая женщина. — Разве мы видим? — вгляделся Субару с заинтересованным взглядом. — Да ты же лоли-старуха! Конечно, куда без них! Живая классика! — Только познакомились, а уже зовёт старухой! Впрочем, дело твоё. Мальчик, тебя зовут Барусу? Значит, будешь юным Су. — Юным Су? — Кошмар! Лолимант вышел на охоту! Прячьте ваших лоли-бабушек! — фальшиво ужаснулся Рикардо. — Если Субару посмеет хотя бы пофлиртовать с Рюдзу, я его запру в бесконечном лабиринте из уборных комнат, я полагаю! Мне наплевать с кем он заигрывает, но Рюдзу — это табу, по факту! Место многовековой лоли в его сердце уже полностью занято! — возмущенно заявила Беатрис, угрожающе размахивая кулачком для усиления эффекта.       Пусть даже это была не настоящая Рюдзу, а лишь клон, созданный в лаборатории Ехидны, всё равно, это была плоть от плоти её первая подруга. И она никому не позволит забрать её подругу. Даже её контрактору. — Да успокойтесь вы! Капитан не станет подкатывать к бабуле! Она же дряхлая, ещё и выглядит как девочка, — уверенно заявил Гарфиэль, но все же обеспокоенно посмотрел на Отто. — Так ведь, брат? — Не беспокойся. Максимум, что Нацуки-сан может себе позволить — это несколько неуместных шуток, — поспешил его успокоить Отто. — Похотливая сущность Барусу поистине не знает никаких границ! Он не жалеет ни малых детей, ни юных дев, ни даже почтенных старушек. И вот с таким чудовищем твоей бедной сестре пришлось жить весь последний год, Рем! Каждый день я опасаюсь за неприкосновенность своего обворожительного тела, — с почти настоящим ужасом проговорила Рам, обнимая себя за локти. — Не могу не отметить, что вокруг него и впрямь вьется чрезмерно много юно выглядящих девушек. Это он их притягивает к себе или судьба его заносит в те края, где они обитают? — отметил интересный для себя факт Юлий. Затем негромко обратился к своей леди. — Мне уже становится боязно за госпожу Лилиану в Пристелле. Как бы чего не вышло.       Услышав это, Анастасия прыснула в кулак. — Ты прав, надо будет предупредить Эмилию о том, что Нацуки-куна надо держать от Лилианы, как можно дальше, иначе переговоры обречены на провал. — Одну вещь можно сказать уверенно! У какое бы место капитан не отправился, он там обязательно встретит какую-нибудь новую лоли! — гордым голосом заявил Гарфиэль, довольный тем, что его капитан оправдывает даже те ожидания, о которых сам знать не желает. — Можно поинтересоваться? Почему вы решили, что мой план не сработает, и вы расстанетесь с душой? — спросил её Отто. — Вам ведь уже объясняли, — начала старейшина. — Столкнувшись с барьером, полукровки теряют сознание. А вернее, барьер отбрасывает их души. — Барьер отбрасывает души? — переспросил Отто. — Постойте… — Проще говоря, если полукровку вытащить за границу барьера, его душа отделится от тела. И раз она будет заточена в Святилище, от человека останется только сосуд. Верно говорю? — догадался Субару. — Надо же. Схватываешь на лету, мальчик. В целом так и есть. Тот, чьё тело покинет барьер, пока душа остаётся в Святилище, встретит свою смерть. — Смерть? — испуганно сказал Отто. И в следующий момент всех напугал возмущённый крик Гарфиэля: — МЕРЗОСТЬ! Это что, сорняки?! — Ты ему серьезно сорняки заварила? — оценил Субару шутку горничной. — Я до сих удивляюсь, что Гарф, с его полным отсутствием вкуса, смог отличить уличные листья от чая, — довольная своей шуткой, язвительно сказала Рам. — А я до сих пор удивляюсь, что в особняке ты не путаешь нормальный чай с уличными листьями, — решила поддеть её Фредерика. — Хотя и согласна с тобой в одном. То, что Гарф может различать чай на вкус — удивительно. — Объясните, если проходить Испытание могут только полукровки, то что мешало Гарфиэлю или вам пройти его без нашей помощи? — Формально ты прав, мы могли пройти Испытание. Но освободить Святилище нам не дано. Это неизбежно нарушило бы пакт, которым связан каждый житель Святилища. Следующая сцена была уже на рассвете. Эмилия с трудом очнулась в своей кровати и увидела юношу, сидящего на стуле рядом с ней. — Субару? — Доброе утро, Эмилия-тан! Хорошо спала? — Доброе утро… Ты просидел со мной всю ночь? — В своей комнате я бы всё равно не уснул. Ты бы слышала, как Отто болтает во сне! — попытался он развеселить её шуткой.       Отто было хотел опровергнуть эту грязную ложь о своих спальных привычках, но промолчал из-за растущего чувства тревоги. Дело было год назад и из-за целой череды ярких событий детали в его памяти не сохранились. Но его не отпускало опасение, что он видит то, чего не было в их реальности. Не желая волновать остальных раньше времени, он решил подождать и продолжил смотреть. Если после этого разговора он не двинется снова к гробнице… — Извини за вчерашний вечер. Я о-очень растерялась в гробнице. — Да подумаешь, ерунда! Сейчас важно… — попробовал он сменить тему, но остановился, когда Эмилия взяла его за руку. Несколько секунд они сидели в полной тишине, пока полуэльфийка не осознала, что сделала. После чего густо покраснела и взволнованно забормотала: — Нет! Не подумай! Не знаю зачем я…тебя схватила? — Ты стала подсознательно проявлять ко мне интерес! — Нет! Ничего подобного. Я просто не проснулась. — Что это объясняет? И зачем отрицать? — Эмилия-сама, да вы просто беспощадны к его нежному сердцу! — не удержалась Фредерика от того, чтобы не подразнить свою госпожу. — Если тебе так не нравились его ухаживания, то почему было не сказать ему прямо, что ты не заинтересована? — поинтересовалась Анастасия, которой тоже становилось откровенно жаль смотреть на невезучего юношу и его потуги. — Всё совсем не так! — неожиданно громко, даже для себя, ответила Эмилия. — Я тогда была крайне рада, что Субару за мной ухаживал. Просто…я тогда не имела никакого представления о том, что такое отношения и как они строятся! Поэтому очень боялась сделать что-то непристойное. Или неправильное. Вроде прикосновений без получения представительного согласия. Меньше всего мне хотелось, чтобы Субару считал меня…распутной девой, — закончила она с залитым румянцем лицом. — Бедный парень. Целый год ухаживать за девушкой, которая и не отказывает тебе в отношениях, но даже на поцелуй не согласится. Тяжко же приходится молодому организму! Уж Рем-сан не была бы столь застенчива, учитывая, что мы уже видели!       Сказавший это Рикардо испытывал искреннее сочувствие к несчастному парню, что был буквально окружен красавицами всех мастей, но вынужден был жить без мирских радостей, словно аскет.       Рем на такие слова стала пунцовой от смущения, но мысленно согласилась. Будь у неё возможность провести целый год рядом с Субару-куном, она бы не теряла времени в бесконечных сомнениях.       Рам бросила в зверочеловека испепеляющий взгляд. Что этот мужлан себе позволял?! Да чтобы её очаровательной сестрёнки касался некто вроде БАРУСУ?! Но, с болью в сердце, ей пришлось признать, что Рем, как раз и позволит…а то и сама проявит инициативу. — Кастрировать его, пока он здесь, не получится. Не другие, так Надзиратель помешает. Придется подождать, пока они вернутся из Пристеллы. А до того у меня будет достаточно времени, чтобы убедить сестру пересмотреть её дурные вкусы. — Не наговаривайте на Субару-сама! Он благородный человек! И не станет делать ничего…фривольного до свадьбы. Я уверена! — твердо заявила Петра, что заставило большинство взрослых улыбнуться. Им было приятно видеть, что милая девочка до сих пор сохранила хотя бы толику своей детской невинности.       Эмилия сжимала кулаки от негодования. Она понимала, что сейчас, на фоне куда более раскрепощенной, в плане физических отношений, Рем, она сильно проигрывала. И как только они вернутся в особняк, где она будет его ждать, позиции полуэльфийки стремительно начнут слабеть. А значит, следовало воспользоваться, тем, что в Пристелле ей не придется ни с кем конкурировать. Она покажет её рыцарю, что он не зря столько ждал ответа от неё. Она не отдаст Субару без боя! — Понимаешь… — хотела объясниться Эмилия, но от смущения спрятала лицо под одеяло. — Раз улыбаешься, бояться нечего, — поспешил успокоить её юноша. — А Испытание… пройдешь его сегодня ночью. — Сегодня…ночью, – девушка явно не горела желанием возвращаться в гробницу.       В следующий момент на экране была показана задумчиво стоящая у двери в комнату Рам. Дальше сцена сменилась на солнечный день. Рам и Субару развешивали стираное бельё. — Проклятье… — обреченно закрыл лицо Отто, увидев эту сцену. Теперь у него не осталось и тени сомнений. Ведь утром после первой провальной попытки пройти Испытание они с Нацуки уже начали воплощать свой план противодействия Розвалю. — Брат? Отто! — со страхом начал его теребить Гарфиэль, догадываясь, какой ответ получит. — Отто-сан! Неужели вы… — испугано начала леди Круш. — Да, Круш-сама…на моей памяти всё было иначе. Утром после Испытания мы с Нацуки-саном действовали вместе. Нам тогда было совсем не до развешивания стиранного белья, — обреченно произнес Отто. Всем без лишних объяснений было ясно, что это означает. — Вот дерьмо! Снова-здорово, — обозлённо заявил Ал. — Итак, вот и начались его мытарства в Святилище, — пытаясь сохранить спокойный вид, прокомментировал Юлий. — С чем он на этот раз столкнётся? — Капитану пришлось драться со мной, чтобы я не мешал освободить Святилище, — грустно произнёс Гарфиэль. — Он заранее знал, что на особняк нападут убийцы, — добавила Рам. — А ещё, когда он вернулся оттуда уже с Беатрис, на Святилище напал Великий кролик, которого мы изгнали из нашего мира, — вспоминала тот день Эмилия. — Нам остается лишь надеяться, что сэру Нацуки не пришлось в одиночку столкнуться с этими бестиями, — с тяжёлым чувством подытожила Круш. Она лично видела, на что способен этот великий магверь. Если они крупный скот сжирали в считанные секунды, то человека…герцогиня помотала головой, чтобы выбросить из головы жуткие мысли. Многие согласились с её словами. Не столько потому что верили в это, сколько из нежелания даже думать о такой вероятности.       Рем прижала руку Субару к груди, надеясь, что ощущение его тепла поможет успокоить её сердце. — Хочу тебя предупредить, — спокойно сказала Рам, не глядя на юношу. — Не стоит считать, что каждый житель Святилища жаждет его освобождения. — В каком смысле? — Сторонников освобождения не так уж много: это леди Рюдзу и верные ей бойцы вроде Гарфа. Но любой из местных может быть против освобождения Святилища. — Почему они не хотят, чтобы его освободили? — Их устраивает порядок, при котором они почти изолированы от внешнего мира. И те, кто хотят его разрушить, закономерно вызывают их раздражение. — Ладно ещё Гарфиэлю, но ты даже Рюдзу не доверяешь? — И Фредерике тоже. Ведь это она передала кулон госпоже Эмилии. — Как вы могли сомневаться в сестрице Фредерике, Рам-сама?! — не могла не возмутиться Петра такой несправедливости в отношении её наставницы. — Это тоже был приказ со стороны лорда, не так ли, Рам? — недовольно заявила старшая горничная. — Ты ведь прекрасно знала, что я долгие годы готовилась к освобождению жителей Святилища. И в горничные к маркграфу пошла не в последнюю очередь ради того, чтобы получить его поддержку. — Очевидно я делала всё, чтобы Барусу был настороже, — нейтральным тоном ответила. Она не могла сказать, что на самом деле побудило её так поступить. — Тогда почему напрямую не предупредила капитана, что я сам был в числе противников освобождения?! — сурово спросил её Гарф.       Рам не знала, как ей ответить честно, при этом не подставив своего господина. Поэтому предпочла проигнорировать вопрос юноши и виновато уставилась на экран. — Думаешь, Фредерика тоже в сговоре с местными? — Косвенные улики указывают, что она действовала с неким расчётом. Это факт, что Эмилия-сама чудом избежала опасности. Благодаря твоей…относительно благородной жертве. — Незачем её принижать. Впрочем, я остался цел, так что как посмотреть. — Будь осторожен, Барусу. Тем, кто противится освобождению Святилища, проще всего достичь своей цели, навредив госпоже Эмилии. Мы не знаем, кто враг. Будь всегда настороже. — По крайней мере, ты искренне пытаешься его предупредить, хотя ничего не рассказываешь, я полагаю, — решила Беатрис отметить действия горничной. — Мне было запрещено напрямую что-то ему рассказывать, но я не желала, чтобы он попал в неприятности. — И все же, Рам, тебе действительно стоит изменить то, как ты общаешься с Субару. С его привычкой принижать любые свои достижения, даже когда ты признаешь его заслуги он воспринимает твои слова неправильно. — Я услышала вас, Эмилия-сама.       Слушавшая свою сестру Рем отметила, что ранее была в схожей ситуации. Перед тем, как покинуть столицу, лорд Розваль лично дал ей указания пытаться склонить Круш к союзу между лагерями. При этом он упомянул, что она ничего не должна рассказывать об этом Субару. Но, если он сам поднимет вопрос о необходимости заручиться поддержкой герцогини, то она должна немедленно сообщить, что Нацуки имеет право вести переговоры от имени маркграфа. Ровно, как и использовать предложение о разделе прав на добычу кристаллов в Элиорском лесу по своему усмотрению.       Тогда она удивилась столь необычным инструкциям, но следовала им четко, не придавая большого значения. Сейчас же она наблюдала, как её сестра ведёт себя так же, выдает Субару информацию, но крайне ограниченно. Словно подводит его к чему-то, следуя заранее подготовленному плану её господина. — Он знал…лорд Розваль определенно что-то знал о способности Субару-куна. Если исходить из этого, то его приказы относительно Субару-куна становятся логичными. Если он знал и планировал, что Субару-кун будет использовать возврат с того света. Но…как он мог об этом знать?! Субару ведь ему не мог об этом рассказать. И почему тогда он не помог ему? Почему позволил случиться этим трагедиям? Почему допустил смерть Рам?!       Молодая горничная чувствовала, как прежний образ господина стремительно рушится. Рем решила, что в ближайшее время её ждёт серьезный разговор с маркграфом. И для него же лучше будет, если ответы будут удовлетворительными.       Следующая сцена происходила уже после заката, когда Эмилия повторно проходила Испытание. У входа собрались все члены её лагеря и многие жители Арлама. Сидевший рядом с Субару на последних ступеньках Гарф обратился к Рам: — Рам, посиди с нами, — на это предложение Рам демонстративно отвернула голову. — Какое равнодушие. — Мне кажется или ты в неё влюблён? — спросил его Субару. — Хорошая ведь девчонка? Любой настоящий мужик должен искать себе самую сильную и славную пару, — ответил Гарф и мрачно глянул на вход в гробницу. — Хм! Мими посильнее будет! Уж я-то не свалюсь без сил, как мешок картошки, убив пару магверей! — уверенно заявила Мими, с вызовом глядя в затылок своей соперницы. Которая, впрочем, не заметила провокацию малолетней наёмницы. Демонстративно. — Э? Чего это она? — не понял её заявления Гарф. — Кажется, ты начал идти по стопам своего капитана куда быстрее, чем сам ожидал, брат, — поддразнил его Отто. Гарф с непониманием глянул на Мими, которая, заметив его взгляд, подарила ему свою самую милую улыбку. Блондин не понимал, чем вызвана такая реакция от мелкой, но, по-своему, классной девчонки. — Хм…как любопытно выходит. Кто знает, может мы получим неожиданный канал взаимодействия с лагерем Эмилии, что думаешь? — азартно прошептала Анастасия своему рыцарю. Юлий глянул на юношу, на то, с каким интересом Мими на него смотрела и кивнул мыслям своей леди. — Надо будет помочь нашей Мими познакомиться поближе с этим Гарфиэлем. Хоть моё девичье сердечко и болит от одной мысли, что моя милая, невинная Мими уже в возрасте, когда начинаешь думать о мальчиках, — хихикала принцесса торговцев. — Хетаро будет вне себя, когда об этом узнает, — решил напомнить лучший рыцарь. — Знаю. Честно, мне уже хочется напроситься в гости к Эмилии просто ради того, чтобы понаблюдать за событиями, которые будут разворачиваться. — Надеюсь, теперь госпожа справится. Как говорится, Моророк дремал всего день. Иначе всё без толку… — А что ты будешь делать, когда покинешь Святилище? — спросил Нацуки. — Что за внезапный вопрос, а? Что я буду делать, попав наружу? Тому, кто жил где и как хотел, не понять, что мы со старухами чувствуем. — А Фредерика что думала? — О чём? — О Святилище. Как она к нему относилась? — Субару-доно всерьёз воспринял совет госпожи Рам и теперь аккуратно пытается выяснить настроения других относительно освобождения Святилища. Очень правильная тактика, — довольно кивал Вильгельм. — В чём, в чём, а в остроте ума ему не откажешь. Особенно, когда ситуация поджимает, — довольно согласилась Анастасия. Ей куда больше импонировало наблюдать, как этот юноша из иного мира своим умом, харизмой и находчивостью преодолевает возникающие препятствия, нежели следить за его унылыми попытками добиться любви полуэльфийки. — Благо Барусу хотя бы знает, когда нужно прислушаться к умному совету. Надеюсь, это поможет ему избежать лишних проблем. — Она что, вообще ничего не рассказывала? — По любому вопросу не хотела вдаваться в детали. Рассказать о тебе ей тоже мешала клятва. Я только узнал имя. — Клятва то, клятва сё… Ха! Очень удобное оправдание! Ведёт себя, как её хозяин! — Не понимаю, вы что с ней, толком не ладили? — Если так ставить вопрос, то скорее не ладили. Ты мне лучше вот что скажи, вчера в гробнице…       Он не успел закончить свой вопрос, т.к. гробница перестала светиться. Оттуда вышла зареванная полуэльфийка. — Эмилия! — позвал её Субару. — Простите… Я снова… снова не справилась…       Сцена сменилась на жилище Розваля. — Я-я-ясно. Очень доса-а-адный результат. Впрочем, если за ней сохранилось право пройти Испытание, это уже хорошо, – заявлял Розваль, сидя в кровати со скрещенными на груди руками. Сидевший на стуле рядом Субару взял слово: — Так что дальше? О чём ты хотел поговорить со мной без Эмилии? — Обсудить наш маленький заговор. Я не настолько наивен, чтобы говорить при той, кому не готов доверить наши тайны. — Ты не готов довериться… Эмилии? Что за чушь? — Вот значит насколько низко ты обо мне думал, Розваль? Плёл интриги у меня за спиной, втягивая в них моего рыцаря? — холодно заметила Эмилия, кинув взгляд на мага. — Чтобы о тебе думали о чем-то большем, чем о пустом месте, тебе сначала следует начать что-то из себя представлять, полоумная! — не преминула поддеть её баронесса. Как бы она сама не презирала клоуна, его отношение к девчонке было совершенно оправданным. — Я вновь приношу искре-е-енние извинения за свои поступки, Эмилия-сама. Одна-а-ако, даже вам стоит признать, что в то время вы были не слишком…подготовлены для того, чтобы столкнуться с неприглядными фа-а-актами. К тому же, эти разговоры касались только наших личных отноше-е-ений с Субару-куном. — Сохраняй хладнокровие, Су-у-убару-кун. От тебя требуется и впредь выручать госпожу Эмилию из любой беды. — Об этом и говорить не стоило… а что будешь делать ты? — Тоже самое, конечно. Я сделаю всё возможное, чтобы она взошла на трон Лугуники. И это делает нас с тобой заговорщиками. — Почему бы не сказать «союзниками»? Опять ты сам себе противоречишь! — Да? И в чем конкретно? — Не валяй дурака! — разгневался Субару. — Любому ослу ясно: из-за участия в выборах за Эмилией будут гоняться культисты! Но где тебя всё время носило? Да ты наверняка не сказал ей о культе ни слова! Она ничего о нём не знала! — Он прав. Если бы ты предупредил меня о Культе Ведьмы, Розваль, то, возможно, Субару не пришлось бы проходить через эти ужасы! Мы могли бы что-нибудь придумать! Ты бы отменил свои встречи, мы бы спрятали всех жителей Арлама в особняке и приняли бы бой готовыми! Тогда… — Тогда Субару-куну не пришло-о-ось бы искать союзников, заключать альянс с лагерями леди Круш и леди Анастасии. Что-о-о, крайне вероятно, привело бы провалу охоты на Белого кита и ужасной гибели наших дороги-и-их союзников. — Я была бы рада такой заботе о моей жизни и о жизнях моих вассалов, если бы хоть на толику верила твоим словам, маркграф! Такие аргументы ты можешь приводить сейчас только потому что видел, как всё случилось на самом деле. Но ты не мог знать будущего и даже твоих магических способностей не хватит, чтобы знать наперед как всё обернется! — жестко ответила ему герцогиня. — Вы совершенно пра-а-авы, Круш-сама. В самом деле, даже с моим непревзойденным маги-и-ическим талантом я не владею магией или божественной защитой для того, чтобы поднять завесу гряду-у-ущего.       Отто и Беатрис лишь презрительно скривили лица, поражаясь тому, как искусно клоун маневрировал словами, говоря правду и отводя от себя подозрения. Ведь действительно, гримуар не был ни его заклинанием, ни созданной им вещью.       Гнев в голосе Субару утих, сменившись на отчаянье. — А если бы знала, поступила бы иначе! Тогда всё было бы…по-другому — в его голове снова мелькали образы вырезанных жителей деревни, мёртвой Рам, Эмилии, битвы с китом и спящей Рем. — Лучше бы ты был рядом с ней. И тогда такого бы точно не случилось. С тобой никто бы не пострадал! — Полагаю, сколько бы раз я не принёс тебе свои извинения, тебе будет на них наплевать. Не так ли, Субару Нацуки? После того, через что я, пусть и по незнанию, заставил тебя пройти, вряд ли ты вообще захочешь меня слушать. Но, тем не менее, как только у меня появится возможность, мне следует поговорить с тобой. И рассказать, насколько на самом деле глубока моя вина перед тобой.       Такого чувства вины Розваль не ощущал уже сотни лет. Он давно смирился с тем, что потерял свою человечность и даже не думал вновь ощутить себя таким…живым. Но год назад одна розововолосая горничная смогла добраться до его омертвевшего сердца и убедить его, что он ещё не окончательно стал чудовищем. — Наверное, единственная приятная новость, которую я смогу тебе сообщить, когда всё это закончится, это уверить тебя, что более я не представляю для тебя угрозы. В конце концов, я угрожал убить всех близких того, кто сам решает, как и какие события ему менять. А ты явно не тот человек. Теперь я это ясно увидел. — Но ты справился с этой задачей, когда меня не оказалось рядом. Твой рыцарский подвиг неоценим. — Плевать на него! — взорвался Субару, замахиваясь кулаком в Розваля. Но удар был перехвачен подоспевшей Рам. — Приди в себя, Барусу! — Ты за него вступаешься?! Он бросил тебя в особняке на верную смерть, как и всех остальных! — Я согласна с любым решением моего господина. И готова к тому, что любая, самая печальная участь может постичь и меня. — А что скажешь о Рем? Её жизнь ты тоже готова разменять черт-те на что?! — с болью и злостью в голосе спросил её юноша.       Для Рам этот вопрос прозвучал как пощечина. Лишний раз ей напомнили о том, насколько она некомпетентна, как старшая сестра. Барусу задал, пожалуй, самый сложный вопрос в её жизни. В то время она без колебаний выполнила бы любой приказ, если бы этого потребовал господин. Рем, она верила, тоже будет исполнять его волю, если только это не будет приказ навредить ей или Барусу.       Но как она сама поступила бы сейчас, когда память вернулась к ней? Что, если приказ лорда Розваля поставит её перед выбором пойти против него или обречь на гибель Рем? Это, пожалуй, была единственная черта, которую Рам не посмела бы переступить даже ради своего господина. Такой поворот безусловно привёл бы к конфликту, которого она всеми силами желала бы избежать. Но, на счастье, ответ пришел в её голову сам собой. И пришел в виде образа глупо выглядящего черноволосого юноши с жутким взглядом. — Как верная горничная, я всегда буду готова выполнить любой приказ моего господина, даже самый ужасный. Но ты ведь никогда не отличался понимаем своего места и как должен вести себя правильный слуга, так ведь? Тебя даже прямой приказ лорда Розваля не остановит от того, чтобы спасти мою сестренку. И всех остальных. А твоя звериная сущность и хитрость обязательно приведут к тому, что ты одолеешь меня, слабую благородную горничную. Затем выудишь всю необходимую информацию и я ничего не смогу сделать, чтобы помешать тебе разрушить ужасные планы моего господина. Я ведь могу рассчитывать на тебя и твоё умение всё портить в любой ситуации, не так ли, Барусу?       Рам и сама не заметила, как на её лице появилась нежная улыбка. И когда только этот некомпетентный, похотливый, неуклюжий мужлан, по недоразумению считавшийся дворецким, успел стать человеком, на которого она была готова положиться даже в самой отчаянной ситуации?       Его гневная тирада прервалась, когда суровое выражение Рам сменилось на растерянное. — Не знаю, кого ты сейчас упомянул, но судьбы чужих людей меня не волнуют, — от этих слов Субару в отчаянии опустил взгляд. — Почему я скрыл от госпожи Эмилии информацию, которую ей стоило знать? Почему незадолго до атаки культистов на особняк меня не оказалось рядом? Этому есть одно объяснение: я тайно манипулировал событиями таким образом, чтобы культисты погибли не от моей руки.       Субару был шокирован таким откровением. Рам никак не отреагировала.       Не менее удивлённые и гневные взгляды вперились в клоуна в зале. — И как это понимать, лорд Розваль? — с явным сарказмом спросила Круш. — Следует ли нам воспринимать эти слова как признание, что ты связан с Культом ведьмы?       Предыдущие инциденты всех приучили, что пытаться применять силу в данной комнате бесполезно. Надзиратель не допустит физического насилия, сколь бы обоснованным оно не было. Но это не помешало всем бойцам из других лагерей сжать кулаки и быть готовыми наброситься на нагло ухмыляющегося клоуна. Который, не меняя выражения лица, посмотрел герцогине прямо в глаза. Даже закаленной боями Круш было не просто выдержать этот взгляд и не вздрогнуть. — Нико-о-оим образом, Круш-сама. Мне совершенно не с руки сотрудничать с этими маньяками. Надеюсь, присутствующие ещё не забыли, что э-э-эти фанатики стремятся убить кандидатку, которую я спонсирую. А для меня крайне важно, чтобы она победила на выборах. Выше вероя-я-ятность, что кто-то из вас предоставит информацию Культу, чтобы выби-и-ить из гонки кандидатку, которая сильно подняла свою популярность за последний го-о-од. — Да как вы смеете заявлять, что моя… — вскочил с места Феликс, не желая слушать, как его хозяйку пытаются обвинить в чем-то столь отвратительном. Но его прервала поднятая рука Круш, требующая замолчать. — Не поддавайся на столь дешевые провокации, Феррис! — отчитала она своего рыцаря. — По крайней мере мы можем сказать, что маркграф не врёт. Он не желает смерти леди Эмилии, — попытался немного разрядить обстановку Рейнхард. — Это не отменяет того факта, что раскрашенный змей специально подставил сестрицу и братца под удар! Как это вяжется с твоими словами, что ты заботишься о ней?! — не отпускала ситуацию Фельт. — Вы непра-а-авильно видите ситуацию. Я никак не связан с де-е-ействиями Культа и никоим образом не помогал им. Другое де-е-е-ло, что я не вмешивался в ход событий и самоустранился, чтобы позво-о-олить Эмилии и её будущему рыцарю получить всю славу себе-е-е. — Получить славу?! Вы хоть понимаете, чего стоила Субару-куну эта «слава»?! — вскинулась Рем, едва сдерживая порыв подойти к Розвалю и дать ему мощную пощечину.       Последний раз когда она испытывала к нему такой гнев десять лет назад, когда она и Рам оказались под опекой маркграфа. Когда она только узнала, что он манипулировал ими обеими, чтобы заполучить их верность и службу в обмен на защиту и помощь сестре. — Он потому и истязает себя, потому что вынужден жить с этими воспоминаниями! А сколько подобных ужасов его ещё ждёт в Святилище?! — Я осознаю свою вину перед Субару Нацуки куда лучше, чем ты можешь себе представить, Рем, — ответил маркграф своей горничной совершенно серьезным тоном, глядя ей прямо в глаза, — Если бы я знал, через что он проходит, чтобы достичь цели, я бы действовал иначе. Но прошлого не исправить. Если только ты не Субару Нацуки, конечно.       Сказав это, Розваль обратил взор на экран, показывая своим видом, что больше говорить он не намерен. Остальным, скрипя зубами, тоже вернулись к просмотру. — Если бы я сам устранил угрозу, то эта победа не принесла бы никакой пользы ни госпоже Эмилии, ни лично тебе-е-е. А результат был ошеломи-и-ительный! После нападения культистов на мои земли отношение жителей Арлама к госпоже Эмилии существенно изменилось. От загадочной родственницы ведьмы до заступницы, которой они теперь тоже обязаны жизнью! — Да ты хоть понимаешь, в чем только что признался?! — прошипел Субару, сжав кулаки и едва сдерживая гнев. — Всё могло сложиться иначе! Сколько людей погибло из-за того, что ты промолчал и скрылся от культистов? — Я искренне соболезную каждому из наших погибших товарищей. А может, ты хотел извиниться передо мной за их ги-и-ибель? — Ещё чего?! Нет, нет! Конечно нет! Ничего подобного! Чтобы ты делал, если бы я так и остался пустым местом?! Тогда никто не пришел бы на помощь Эмилии и жителям деревни! — Я просто верил… что ты не подведешь, — снова удивил Розваль юношу своим ответом. — Ничего не пожалеешь ради нашей госпожи и придумаешь, как заключить союз с Круш. Будешь готов рискнуть жизнью, чтобы отбиться от культа. Я верил, что успех будет за тобой. — Да что ты обо мне знаешь? Я был полнейшим ничтожеством, когда мы расстались! И хоть какую-то репутацию смог заработать только после! Только я знаю, что тогда на меня повлияло! Откуда столько веры в меня?! — не унимался Субару. — Это действительно интересный момент. Если вы действительно не умеете предвидеть будущее, то откуда вам было знать, что Субару-доно по силам справиться с такой сложной задачей? Ведь даже его вы не поставили в известность о своих планах или о том, что произойдет, — обратил внимание Вильгельм на очевидную странность в словах клоуна на экране. — О нападении культа он узнал, когда деревня и особняк были уже потеряны. А значит, даже если у вас был расчёт на способности Субару-доно, то они не оправдались. Если только… — Он знал о способности мальчика менять ход событий, — завершила за него баронесса, пытаясь взглядом поджечь ненавистного ей интригана. Напряжение в комнате снова достигло почти осязаемой величины, когда абсолютно все взгляды были направлены на маркграфа. Беатрис и Отто, смотря на Розваля, почти с азартом ожидали, как он будет выкручиваться из этой ситуации. Соврать он не сможет, но в его умении жонглировать словами они много раз убеждались в последнее время. — Я не имел ни малейше-е-е-го представления, о том, что Субару-кун умирает, чтобы менять ход событий. Он — оди-и-ин из ключевых членов нашего лагеря, и я бы не стал его подвергать подобным муче-е-е-ниям, если бы знал о его способности, — к удивлению многих, Рейнхард и Круш подтвердили правдивость этих слов. — Но если ты не знал о том, что братец возвращается в прошлое, когда умирает, то откуда у тебя была такая вера в него?! — продолжила допрос Фельт. На что клоун просто развел руками и с триумфальной улыбкой заявил: — Это мой личный секре-е-ет. У меня нет никаких обязательств раскрывать вам какую-либо чу-у-увствительную информацию. Тогда, в королевском замке вы все видели перед собой лишь наглого юношу, который не понима-а-ает, где его место. Я же, ещё когда он жил в моём особняке, уже понимал, что он обладает огро-о-омным потенциалом, который может перевернуть весь баланс сил на вы-ы-ыборах. И строил свои планы исходя из этого. — И ведь даже не врёт, — с досадой отметила Круш. — Очень трудно поверить, чтобы самый сильный маг королевства строил свои планы на одной лишь вере в то, что невзрачный на вид юноша окажется владельцем столь могущественной силы! — скептически заметила Анастасия. — Крайне гордели-и-иво с вашей стороны думать что только вы обладаете способностью собирать информацию и видеть скрытый потенциал дру-у-угих людей, Анастасия-сама, — саркастично ответил ей маркграф. — Похоже, сегодняшняя беседа подошла-а-а к концу. Напоминаю: ни слова госпоже Эмилии. — Я бы и так не сказал!       Эмилия, надув щеки, сильно ущипнула руку спящего Субару. Даже если его сомнения на её счёт тогда были обоснованы, от этого его действия не становились менее обидными. — Я очень надеюсь, что ты окончательно забросил свою привычку относиться ко мне, как к беспомощной кукле, молодой человек! Я-то, во всяком случае, теперь точно буду знать, когда ты пытаешься держать меня в тени, проворачивая свои мутные махинации! И не думай, что тебе подобное спустят с рук! — Ты понимаешь, что мы поступаем правильно, хотя внутри и кипишь от негодования. Ради коронации леди Эмилии следует избегать конфликтов между мной и жителями Арлама.       Видя, что юноша не собирается спорить с этим, Розваль подытожил: — Похоже, из нас выйдет отличная пара заговорщиков.       Сцена сменилась на ночной вид рядом с ратушей деревни, перед которой на ступеньках сидели Эмилия и Субару. — Прости, я снова не справилась. — Тебе не за что извиняться! Право пройти испытание никуда не делось. От тебя нужно только желание. — Только желание? — с сомнением в голосе повторила девушка. — Увы, одного лишь желания в данном случае было бы совсем недостаточно, — грустно заявила Эмилия. — Глупости и дешевые оправдания, полоумная! Судя по всему как раз желания у тебя и не было! — безжалостно заявила Присцилла. В который раз получив множество взглядов полных злости и негодования. — Принцесса, вы уверены, что нам следует и дальше злить всех вокруг? — с беспокойством прошептал ей Ал, который всё чаще думал, что после этих показов ему предстоит драться сразу со всеми бойцами остальных лагерей. Такого исхода ему хотелось меньше всего. — Я не помню, чтобы разрешала тебе открывать рот, Альдебаран, — предупредительно махнула баронесса веером перед его лицом. Затем ткнула им в сторону Эмилии. — Раз твои проблемы были вызваны фальшивыми воспоминаниями и страхами, то это лишь говорит о том, что тебе не доставало как раз воли их преодолеть! Очевидно что ты, как и этот простолюдин ранее, просто предпочитала убегать своих проблем. Желай ты действительно справиться, то переломила бы об колено любые страхи и переживания!       Эмилия хотела было возразить, но промолчала, задумавшись над словами принцессы. А может она не так уж и не права? Может она действительно просто убегала от проблем, желая, чтобы кто-то другой решил их за неё? Снова её сердце кольнул тот факт, что уже после Святилища она начисто забыла всё, что видела на Испытаниях. Забыла и о Ведьме Тщеславия, и об архиепископе Алчности. Ей всё ещё предстоял немалый путь, чтобы стать настоящим лидером. — Я понимаю, это довольно мучительно. Но если испытание пройдёт другой, то оно потеряет смысл. Ведь так? — увещевал Субару.       Видя её неуверенность, он продолжил подбадривать девушку: — Ты должна попробовать снова. — Дурак ты, Субару! — нежно ответила она. — Чем я провинился? — Удивительно, что, обладая столь незаурядным умом, Субару-сама теряется как мальчишка, стоит ситуации стать хоть сколько-нибудь романтической. Небось при первом поцелуе он будет нервничать и краснеть, как маленькая девочка, — хихикнула Фредерика, умиляясь красивой сцене. — Вынужден с вами не согласиться, — элегантно улыбнулся ей Юлий. — Перед тем, как попрощаться с Рем и отправиться на битву в Архиепископом Праздности Субару был очень близок к этому и не выказывал никаких признаком смущения. И это была бы потрясающая сцена! Если бы не КОЕ-КТО! — добавил он со сталью в голосе, глянув на Феликса. Синего рыцаря неосознанно передернуло от этого взгляда, и он предпочел промолчать. — Хоть кто-то из королевских рыцарей ещё помнит о том, что в их обязанности входит защита честь невинных дев от посягательств похотливых животных! — снова встала Рам на сторону лекаря.       Рем оставалось лишь сжать кулаки от обиды. Это могло быть самым замечательным воспоминанием в её жизни, если бы не вредный целитель, явно завидовавший их отношениям. Но ничего. Теперь она будет действовать наверняка. Ей предстояло наверстать целый год. А раз Субару-кун сам сказал, что любит её не меньше, чем Эмилию, то и прав на его внимание у неё не меньше! Сама же Эмилия в этот разговор не влезала, боясь, что по глупости выдаст факт того, что Субару её уже целовал. Что он как раз нервничал и краснел. Особенно после самого события. Но девушке совершенно не хотелось, чтобы это стало известно всем. Быть может ей повезёт и экран опустит такую незначительную деталь? — Когда ко мне обращаются с такой добротой, разве можно отказаться? Вообще я не очень сообразительная, но даже мне ясно, что это мой долг. Продолжай верить и не балуй меня. Правда, сейчас мои слова звучат не слишком убедительно. — Ерунда! Я буду в тебя верить! — уверенно сказал он ей. Смущенная Эмилия удивилась, но после мило улыбнулась. — Спасибо, — после чего снова вернулась к невеселым мыслям: — Плохо, что из-за меня жителям Арлама приходится сидеть взаперти. Мне тяжело об этом думать. — Кстати, раз уж речь о жителях. Можно я ими займусь? — Хорошо. Я тебе доверюсь! Сейчас не время сомневаться. Я верю.       Следующая сцена происходит уже утром. Жители деревни готовились к отъезду из Святилища на своих повозках. — Не ожидал, что у тебя получится убедить Гарфиэля, — сказал Отто. — Правда, на это ушло два дня. Он согласился, что нет необходимости держать жителей в Святилище, раз Эмилия вынуждена остаться тут. — Звучит нормально. Крутой я точно согласился бы выпустить жителей. Держать их там не имело никакого смысла. Только лишняя головная боль, — одобрил Гарф идею капитана. — Зачем вообще было их держать в заложниках? Знаешь, как мы за них тогда переживали?! — недовольно спросила Петра. — Я ведь уже говорил! Это не моя идея была! — отреагировал блондин, после чего ткнул пальцем в Розваля. — Это вон тому змею хотелось создать жуткую картину, чтобы давить на принцессу и капитана! — Значит и за следующие два дня я не достигла бы никаких успехов, — грустно подумала Эмилия, виновато опуская взгляд. Видимо, Присцилла была права. Она просто не хотела на самом деле преодолевать Испытание. Так бы и продолжала топтаться на месте, если бы Субару не наорал на неё. — А мне казалось, Гарфиэль не из тех, кто готов прислушаться к словам чужаков. — Ты вроде торговец, а в людях не разбираешься, — не удержался Субару от подколки в сторону друга, затем нагнулся, чтобы поднять ящик и заметил платок. В памяти всплыли образы Петры, повязавшей его на запястье. — Ха. Я же говорила, что это сработает и он будет вспоминать меня каждый раз, когда взглянет на платок! — триумфально заявила Петра своей наставнице, за что получила от последней одобрительный кивок. — На удивление старомодный обычай, — прокомментировала Рам, заметив платок. — Петра повязала перед отправкой. Новая горничная, которую учит Фредерика. — Она ни за что не навредит своей подопечной. Фредерика не пала бы так низко. Можешь не волноваться за Петру. — Все-таки ты переживаешь за Субару-куна, сестра. Приятно видеть, как ты используешь любую возможность, чтобы успокоить его, — улыбнулась Рем своей сестре. — Я всего лишь хотела избежать ситуации, где Барусу, из-за своей вечной склонности к панике, наделает ошибок, которые поставили бы под угрозу всех обитателей особняка, Рем, — спокойно ответила Рам. Круш и Рейнхард знающе улыбнулись, ощущая, как ветер лжи кружит вокруг розовой горничной. — Определись уже, ты доверяешь Фредерике или нет? Не понимаю! — Не знаю, в чем дело, но всё же Фредерика осталась прежней, в этом я уверена. Его светлость велел передать пару слов. Если считаешь, что от Фредерики исходит угроза, положись на леди Беатрис. И скажи ей: «Розваль разрешил задать вопрос».       Беатрис резко повернула голову и гневно уставилась на клоуна. — И как это понимать, я полагаю?! — Я хорошо знал, что этой фразы будет бо-о-олее, чем достаточно, чтобы тебя заинтересовать. — Так ты…ты решил предложить ему Бетти! Как подношение! И все для того, чтобы сильнее привязать его к себе?! — негодующе произнесла она. — А ты разве отказа-а-ала бы ему, скажи он это тебе? Ты бы не была рада, услышь ты эти слова именно от Субару-куна? Не схватилась бы за возмо-о-ожность? Даже если они были бы ложью? И если бы Субару-кун столкнулся с непредвиденными обстоятельствами, то ты была бы слишком заинтриго-о-ована, чтобы позволить чему-то с ним случиться. — Бетти и без твоих интриг не позволила бы ничему с ним случиться, по факту! — хотела уверенно заявить великий дух, но слова так и застряли у неё в горле. Ведь на самом деле она это допустила. И не раз. Вновь поднявшееся чувство вины заставило девочку иначе посмотреть на эту ситуацию. — Быть может он прав. Быть может, скажи ты Бетти эти слова, я бы пошла за тобой сразу, даже зная, что это ложь, но пошла бы. Потому что такая сладкая ложь, обещающая хоть какие-то перемены, была бы куда желанней горькой реальности… — Хм! В любом случае, Беттин контрактор справился со всем куда лучше, чем если бы следовал любому из твоих планов, по факту! — С этим я никак не-е-е могу поспорить, — склонив голову признал маркграф, не догадываясь, о чём думала девочка-дух.       Для неё эта ситуация до боли напомнила случай, которому было больше двух сотен лет. Когда Розваль позвал к себе старого Тоску Астрею, чтобы тот убедил девочку покинуть библиотеку. Она вспомнила, как отвергла руку и разбила сердце старого друга, не желая знать ничего, кроме книги матушки. И собственных страхов. — Но… Бетти не станет ненавидеть тебя за эту попытку… — негромко добавила она, отвернув взгляд от древнего мага. Оставив Розваля с совершенно ошарашенным выражением лица. Он ожидал криков, ярости, попыток ударить его. Но уж точно он не предполагал чего-то, столь похожего на благодарность в тоне своей названной сестрёнки. Находясь в глубоких раздумьях, Розваль тоже обратил глаза к экрану. — А о каком вопросе идёт речь? — поинтересовалась Круш. — Это наши внутренние дела, я полагаю, — ответила Беатрис. — Да и, на счастье, этот вопрос уже потерял свой смысл. — Вопрос? — Я тоже не знаю какой. Однако стоит леди Беатрис услышать эти слова, и ситуация изменится. Так сказал его светлость. — Субару, — отвлек его от мыслей голос Эмилии. — А? — Наверное, я вмешалась посреди разговора? — Нет, ничего подобного. Мы всё равно обсуждали всякую ерунду. Ты мне важнее всего! — Опять он держит втайне от меня всё, что происходит вокруг! — возмутилась Эмилия. — А что бы ты сделала, даже сообщи он тебе всё, что знает, я полагаю? Ты была заложницей барьера и покинуть его не смогла бы при всём желании, по факту! — жестко осадила её великий дух. — Скажи Барусу вам о моих подозрениях в отношении Фредерики — это лишь добавило бы вам волнений, но никак не помогло бы ситуации. Что ни разу не уменьшает его вины в том, что он утаивал от вас важную информацию! Ваша верная Рам с радостью поможет вам устроить этой пародии на рыцаря сеанс профилактических пыток. — П-пыток?! — одновременно ужаснулись Эмилия, Рем и Петра. — Рам-сан просто шутит, успокойтесь, дамы! Она ни за что не поступит так с Нацуки-саном! — попытался Отто всех утихомирить с неуверенной улыбкой. А после тут же прошептал на ухо Гарфу: — Как вернемся в особняк, глаз с Рам не спускай. Если что, сразу мчи ко мне, — блондин на это лишь серьезно кивнул, не отводя взгляд от экрана. — Это не отменяет того факта, что он слишком многое на себя берет. Не говоря уже о том, что такое поведение показывает отсутствие у него понимания иерархии в лагере Эмилии! Только она должна принимать все ключевые решения, а Субару может лишь высказывать своё мнение и давать советы! А не самому брать дело в свои руки, не поставив госпожу в известность! — твердо заявил Юлий, недовольный тем, как юноша всё тащит на своих плечах, и ни с кем не делится возникающими проблемами. Он что, совершенно не замечал, что люди вокруг искренне переживают за него?! — Мне о-о-чень приятно это слышать, но жители Арлама должны быть превыше всего. — Да. — Субару, пусть духи благословят тебя.       В следующей сцене караван идет через лес. Головной повозкой управляет Гарфиэль. Рядом сидит Субару. — Прости, что пришлось показывать нам путь до барьера. — Подумаешь, ерунда. Ты вот что скажи. Слабак, ты ведь проходил Испытание? Можешь не скрывать, по тебе и так видно. — Тогда что толку меня спрашивать? — Будто сам не знаешь! Ты должен пройти Испытание вместо госпожи, — заявил блондин. — Неожиданно, — пробормотал Гарфиэль, удивлённый словами самого себя на экране. — А что тебя так удивило, Гарф-кун? — поинтересовалась Рем, услышавшая юношу. — Я пытаюсь понять, почему я это сказал капитану? Я ведь сам был против освобождения Святилища. Получается всего за три дня я так начал доверять капитану, что был готов пойти за ним, если он сможет снять барьер? Или же Розваль мне приказал сказать это ему? В нашей ведь реальности ничего подобного не было — размышлял он, почесывая затылок. Из-за растущего напряжения он даже перестал добавлять «крутой», когда говорил о себе. — Судя по тому, как ты восхищаешься Субару-куном, скорее всего первое, — попробовала подбодрить его Рем. — Даже я, после первых нескольких дней, что он проработал с нами в особняке, очень хотела верить, что он хороший человек. Даже несмотря на то, какие эмоции вызывали во мне его миазмы. — Очень на это надеюсь, Рем, — не слишком уверенно ответил ей Гарф. — Я не могу! Оно потеряет смысл… — Вот скажи, зачем вообще нужно преодолевать своё прошлое? — на вопросительный взгляд Нацуки он ответил: — Я следил за тем, как она проходила Испытание. Смотреть больно. Когда госпожа выходила из гробницы, она не знала, куда спрятать глаза. — Я верю, что Эмилия может преодолеть Испытание. Вопрос закрыт, — твердо ответил ему Субару. — Спасибо, что всё-таки время верил в меня, мой рыцарь, хоть тогда я этого совершенно не заслуживала, — мягко сказала Эмилия и, покраснев, решилась на крайне смелый для себя шаг. Ощущения были не такие яркие, как она надеялась, но пока и этого было достаточно. — Ох ты! — удивилась такому повороту Круш. — Кажется, в ком-то решила проснуться девушка, я полагаю, — саркастично добавила Беатрис. — Эмилия-сама, не тяните в рот всякую дрянь! Вы заработаете несварение! — поучала Рам свою леди. — Нечестно! Она пользуется тем, что сидит рядом с Субару! — Успокойся Петра, это всего лишь чмок в щеку. Тут нет ничего такого, — умиляясь этой картине, гладила старшая горничная Петр по голове.       Рем сидела молча и сжимала кулаки, чтобы не позволить эмоциям взять вверх. Повторять сейчас за леди Эмилией выглядело бы жалко. Нужен был повод и ситуация. Поэтому горничной оставалось лишь терпеливо ждать, когда у неё тоже появится повод показать свои чувства к спящему.       Единственный, кого нисколько не заинтересовал смелый шаг принцессы, был Гарфиэль. Он обеспокоенно смотрел, как дружелюбно его прошлая версия общается с капитаном. Словно тот уже был готов довериться Субару и открыться ему. Но как он мог так быстро начать доверять чужаку, если от него… — Разило миазмами ведьмы… Старуха же говорила, что учуяла миазмы, когда капитан вышел из гробницы вместе с принцессой… а раз я так к нему хорошо отношусь, то сейчас его миазма достаточно слаба, чтобы Сима не учуяла её и не предупредила меня? Значит, вот где у него будет точка сохранения. А раз он заранее подготовился к драке со мной…чёрт, чёрт чёрт…только бы не повторилась история с Рем! — Ты волен ждать чего хочешь. — не стал спорить Гарфиэль. А госпожа точно хочет преодолеть своё прошлое? Может, она честна перед собой, когда кричит от страха? — Где она честна с собой? — задумчиво повторил Субару, вспоминая, как выглядела полуэльфийка до и после Испытания, пытаясь понять, что она тогда ощущала. — А вдруг она и правда… — Не сильно же он верил в тебя, поломуная, раз пара слов от этого остолопа заставила его в тебе сомневаться! — не стала леди Бариэль лишать себя очередного повода поиздеваться над конкуренткой. — Крутой я здесь не о леди Эмилии говорил, а о себе и собственных глупых страхах! Да и то, я уже всё это оставил в прошлом! — заступился за неё Гарф. — Так ты был против освобождения из-за страха? Чего же ты так боялся? — решила поинтересоваться Фельт. — Это личное. Я сейчас не в настроении говорить об этом, — мрачно отметил блондин. — А ты чего такой смурной? — заметила Фельт перемен настроения задиры. Обычно он был полон энтузиазма и задора. И таким серьезным становился лишь когда… — Конец петли уже близок, верно? — таким же мрачным тоном спросила юная принцесса. Эти слова заставили остальных напрячься и посмотреть на двух блондином слева от Рем. — Полагаю, что да. После того, как Нацуки-сан заключил пари с маркграфом, он сказала, что до нападения в особняк три дня. Это было утром после первой попытки пройти Испытание, — сквозь зубы ответил Отто. — А здесь с тех пор уже как минимум три дня ушло. А ведь им ещё доехать надо, — соединила временные точки в голове Анастасия, нахмурившись. — Значит, тех кто в особняке уже не спасти, — подытожил Вильгельм. — И что теперь? Субару-кьюн обнаружит тела и…перезапустит петлю? — напряженно сглотнул Феликс. Он даже не мог себя заставить напрямую сказать, что сделает Нацуки, когда увидит участь девушек. — Или это, или Потрошительница его поджидает внутри, — жестко ответил Гарфиэль. Слова молодого воина заставили всех напрячься и приготовиться к неизбежной трагедии. Их друг ещё не подозревал, что едет навстречу очередной смерти. А они могли лишь наблюдать и гадать, как долго продлится очередная серия смертей. — Барьер уже близко. Сколько мог — проводил. Дальше сами, — он снял с шеи кулон, аналогичный тому, что ранее передала Фредерика и протянул его Нацуки. — Забирай. — Такой же кулон? — Я не собираюсь вдаваться в детали, но нам очень важно, чтобы ты вернулся в Святилище. Если что, покажешь его Фредерике.       Сцена сменилась на закат, когда караван уже прибыл в деревню. Субару в одиночку, верхом на Патраш, двигался к особняку. Земной дракон явно волновалась за своего хозяина. — Не волнуйся, — успокоил он её. На его стук в дверь никто не реагировал и потому он открыл дверь сам. — Особняк пустой? — пробормотал он, идя по коридорам, видя, что все двери были настежь открыты. — Мне не нравится эта атмосфера, – напряженно прокомментировал Феликс, получив кивки согласия от окружающих. — Похоже, для нас уже слишком поздно, – упавшим голосом сказала Фредерика, держа рядом Петру, чтобы успеть закрыть ей глаза. Девочка и так за последние дни видела слишком много жутких картин. Лишний раз видеть свой собственный труп ей точно на пользу не пойдет. Впрочем, Петра не пыталась сопротивляться невысказанной команде своей наставницы и крепко обняла её, готовясь отвернуть лицо в любой момент. — Все двери открыты, значит эта тварь уже внутри! — прорычал Гарфиэль. — Зачем ей открывать все двери в особняке? Кто-то успел спрятаться и она так усердно искала выживших? — уточнил Юлий. В ответ на его вопрос Беатрис покачала головой. — Нет, это для того, чтобы найти запретную библиотеку. Бетти была одной из её целей, по факту.       Фельт почувствовала, как рядом с ней напрягся Рейнхард. Было понятно, от чего. Он теперь будет винить себя в смертях братца из-за того, что в тот раз упустил Потрошительницу. Часть девушки была даже согласна с самобичеванием рыцаря, ведь он действительно упустил убийцу. Но другая часть не желала смотреть, как ЕЁ рыцарь снова тонет в самоуничижении: — Перестань во всём винить себя. Ты не мог знать, что она такая живучая. Твоё оружие рассыпалось в прах, а меч дракона ты всё равно не смог бы достать! — Я мог бы отправиться за ней в погоню! Я мог бы организовать полноценный розыск! Я мог бы…я точно мог сделать больше… — начала перечислять Рейнхард, раскручивая маятник ненависти к себе. — Отправься ты за ней, ты бы не узнал про меня. Я бы просто скрылась вместе со стариком Ромом, и ты потом меня не отыскал бы, уж поверь, — решила она использовать крайний аргумент. Но он, в некоторой степени, помог. По крайней мере красный рыцарь смог посмотреть ей в глаза. — Братец так или иначе справился. Он вышел из всех этих передряг победителем. Нам стоит поболеть за него, а не распускать нюни, — он сама понимала, насколько лицемерно звучат её слова, ведь за эту победу Субару платил собственным рассудком. Но она знала, что братец поддержал бы её в этом начинании. Нельзя было допустить, чтобы Рейнхард совсем скис. — Что за чертовщина? Внезапно на юношу настигла волна страха. Его начало трясти. — Рем. Где Рем? — обернувшись, он со всех ног побежал на этаж, где должна была быть комната Рем. - Неужели опять тебе придётся смотреть на мой труп? Сколько же ты еще будешь из-за меня мучиться, Субару-кун?! — переживала горничная, держа руку спящего, как утопающий соломинку. Если бы только она была сильнее, то не позволила бы Обжорству съесть свои память и имя. Или, если бы она осталась с Субару… — Нет! Нельзя думать в таком ключе. Я уже сказала, что это было правильное решение! И Субару-кун полностью бы со мной согласился! Гибель леди Круш ударила бы по нему сильнее, чем моя кома! Вбежав на нужный этаж, Субару с ужасом увидел такую же картину. — Рем! — её комната была уже близко.       Но, не добежав нескольких шагов, он поскользнулся на чем-то мягком. Оправившись от падения, он оглянулся и с ужасом осознал, что поскользнулся на собственных кишках, выпавших из его нутра. Поднеся ладонь к лицу, он увидел, что там была измазана в его крови. Не в силах больше держаться, он осел на пол, умирая в луже собственной крови.       Петра с коротким криком отвернула лицо и в страхе прижалась к Фредерике, которая поспешила обнять девочку. — Простите меня, Субару-сама. Простите за то, что не смогла выполнить вашу просьбу. Я подвела вас и всех, кого вы мне доверили, — со слезами на глазах думала Фредерика.       Эмилия и Рем едва сдержали аналогичные выкрики, стараясь не допустить слез. Фельт и Анастасия закрыли глаза не желая видеть юношу в таком виде. Очередной эпизод в его копилку кошмаров. Уже третий раз он умирал от вспоротого живота.       Рикардо поспешил закрыть глаза близнецам. Гарфиэль зарычал от бессилия и злости на самого себя. Рыцари сжали кулаки, проклиная убийцу и тех, кто её нанял.       Присцилла гневно цыкнула языком. Ей не нравилось видеть такие сцены. — А теперь встань, соберись с силами, набери союзников и прикончи эту мерзавку! — мысленно отдала она приказ своему будущему слуге. Богиня желала снова видеть его довольное лицо победителя, а не предсмертную гримасу.       Экран сменил перспективу, показывая, что рядом с ним стояла уже знакомая всем фигура. — Помнишь, о чем я просила? Беречь своё нутро как следует, пока мы не встретимся вновь.       Из последних сил он поднял взгляд и посмотрел в лицо своего убийцы. Эльза с маниакальным взглядом смотрела на его последние моменты. Его глаза закатились и закрылись       Субару Нацуки умер. [Надпись на экране — Первый шаг вперед]       Гарфиэль заскрежетал зубами от ярости. Он ведь был с капитаном до самого барьера. Он мог спокойно его пересечь. Выдумать любую чушь, что хочет проследить, что Субару не убежит. Что угодно, только держать его в поле зрения. Но детские страхи остановили его. Так же, как останавливали много лет со дня, как он узнал о судьбе своей матери. А теперь эта трусость стала причиной смерти самого классного человека в его жизни. А ещё родной сестры, маленькой девочки и великого духа!       И теперь у него даже не было оправдания, что во всех предыдущих случаях он даже не был знаком с ним! Эта смерть была полностью на совести молодого бойца. И, что ещё хуже, теперь между ними встанет фактор ведьминых миазм, из-за чего Гарфиэль наверняка из союзника превратится в проблему.       Рейнхард чувствовал себя немногим лучше. Одно дело знать, что его единственный настоящий друг снова погиб от руки Потрошительницы. И совсем другое — увидеть это воочию. Как он бессильно валялся на полу, истекая кровью. Как Эльза стояла над ним, смакуя каждую секунду агонии Нацуки. Как она издевалась над ним, вспоминая своё обещание. И всё из-за него. В который раз Рейнхард убедился в своей бесполезности и некомпетентности. Нацуки Субару будет и дальше умирать из-за его ошибок, а он даже не будет об этом подозревать, наслаждаясь спокойными деньками со своей леди. — Я… действительно только всех заставляю страдать… — самоистязал он себя. — Если бы только он был со мной. Если бы только Рейнхард забрал его тогда…ничего бы этого с братцем не случилось, — тихо плакала Фельт, в очередной раз убеждаясь в правильности своего плана взять братца, вместе со всем лагерем Эмилии, если надо будет, под своё крыло. Если они всегда будут рядом с ней, с Рейном, то им больше не придется ничего бояться. Он будет в безопасности. Рядом с любящими его людьми. Они смогут вместе веселиться.       Эмилия сидела, опустив голову и сжимая руками юбку. Она всеми силами пыталась удерживать себя от того, чтобы снова не впасть в депрессию от чувства собственного бессилия. Вновь и вновь она повторяла себе, что она не была виновата в том, что не могла пройти Испытание и освободить Святилище. Но слова Присциллы, словно кислота, разъедали её ментальную защиту. — Неужели я могла всё это предотвратить. Если бы только я не была такой малодушной, то у меня всё получилось бы?! — Бесполезная…бесполезная цветастая кукла! Чего тебе стоило выйти и размазать эту тварь по всему особняку тонким слоем?! Ведь ты же знала о появлении этой гадины, как только она проникла! Ну почему?! — сокрушалась Беатрис, давая волю слезам. Одна мысль наводила на неё настоящий ужас - отныне каждая смерть её контрактора, которая произойдёт на экране, будет на её руках.       Ведь она могла, даже хотела пойти с ним. Хотела предложить помощь, когда он заявил, что отправляется в Святилище. У неё был шанс встать рядом с ним, когда он только собирался туда. Но она упустила его. Позволила своим страхам остановить себя и отправить Субару прямо в лапы этого крашенного змея! — Ты ведь ожидала этого, я полагаю, — шипя от злости на себя, думала Беатрис. — Ты догадывалась, что убийца пришла за тобой, в первую очередь. И, наверняка, спокойно дожидалась своего конца, сидя на стуле у двери, сжимая учение. Даже пальцем не пошевелила, чтобы спасти хоть кого-то, по факту. Тебе ведь было наплевать на всех, кроме себя! Бесполезная, эгоистичная кукла! Чего ты в итоге добилась этим, кроме новых страданий Субару?       Розваль закрыл лицо руками, чтобы никто не видел его выражения лица. Каждая смерть Субару в этой арке будет напрямую вызвана его действиями. Более того, он сам будет манипулировать событиями, чтобы вогнать его в отчаяние и сделать таким же, как он сам. — Сколько же твоей крови на моих руках? Сколько боли я тебе принес из-за своего невежества? — Наконец-то мы переходим к интересной части, — проговорила леди Присцилла, раздумывая над тем, как Субару справится с очередным препятствием. — Развлеки меня, как следует, простолюдин. Покажи, как ты нашёл выход из этой западни. — Вы действительно видите в этом источник развлечений, принцесса? — нейтральным тоном спросил Ал, всеми силами пытаясь не допустить осуждающие нотки в свой голос. — Учитывая, сколько раз он уже умер и какими способами, пара смертей от вспоротого живота на него не сильно повлияют. К физической боли он явно уже привык. Его психика итак разбита на части. Он просто до сих пор не осознал это, так как постоянно спешит кого-то спасать. Так что не стоит за него так сильно переживать, Ал. Вряд ли его ждёт что-то страшнее того, через что ему уже пришлось пройти. — Очень надеюсь, что вы окажетесь правы, принцесса, — тяжело вздохнул рыцарь, — Мне кажется, или на самом деле вы так пытаетесь сами себя успокоить, делая вид, что «обычные» смерти братана на него не виляют? Все-таки, несмотря на вашу проницательность, принцесса, вам никогда не понять, что ощущаешь, даже при самой «обычной» смерти… — Мистер оказался в сложном положении, — мрачно заметил Тиви. — О чем ты? — заинтересовалась Мими. — Конечно, ему будет нелегко, он ведь не боец. Но он буквально на днях разобрался с китом и жутким дядькой! Уж как избавиться от одной убийцы он додумается! Ему просто надо вежливо попросить Гарфа, чтобы тот пошел с ним и превратил эту дамочку в отбивную! — Он не сможет заручиться поддержкой Гарфиэля, пока не будет снят барьер вокруг Святилища, — напомнил Рикардо. — А для этого надо, чтобы леди Эмилия или же он сам сначала прошли Испытание.       Услышавший эти слова блондин лишь сильнее сжал кулаки, стыдясь своей трусости. — Какая жалость… — ледяным голосом произнес Вильгельм, не отводя взгляда от экрана. — Ты о чем, старик Вил? — с опаской спросил Феликс. У него аж шерсть встала дыбом от ощущения жуткой ауры, исходившей от воителя. — Какая жалость, что эта женщина уже мертва. Я бы с радостью нарезал её на двести тринадцать кусков одинаковой величины, — таким же тоном ответил седой дворецкий. Учитывая, кто и как это произнес, окружающие верили, что это сказано без всякого преувеличения. — Я понимаю твои чувствам, Вильгельм-сама, — согласно кивнула ему леди Круш, — очень жаль, что у нас не будет возможности лично свести счеты с этой женщиной. Остаётся лишь надеяться, что сцена, когда с ней будет покончено навсегда, окажется удовлетворительной.       От мрачного разговора зрителей отвлёк голос Надзирателя: — Теперь можно сказать, что четвертая арка действительно началась. А сейчас я предлагаю вам часовой перерыв. Силы вам ещё понадобятся, поверьте.       Соглашаясь с хозяином места, зрители начали подниматься и расходиться по своим делам. — Рем. Не могла бы ты зайти ко мне в комнату? Я бы хотела с тобой поговорить, — негромко сказала Эмилия, впервые за долгое время глядя девушке прямо в глаза. Та несколько напряглась, не ожидая от этого приглашения ничего хорошего, но кивнула. Хотя в её планы входило поговорить с господином и получить ответы на возникшие у неё вопросы, но отказать принцессе она не могла — Тогда минут через десять жду тебя, — заявила Эмилия и спешно покинула зал.