Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Стоя перед комнатой Эмилии, Рем пыталась предугадать, чем завершится грядущий разговор. В прошлый раз она пришла сюда, чтобы протянуть руку помощи. Результат был… прямо противоположный. После этого между девушками образовалась незримая пропасть, которую ни одна из сторон до сих пор не преодолела.       Так зачем же теперь Эмилия сама решила начать беседу? Хотела снова в чем-то обвинить Рем? Нет, маловероятно. Сказать Рем, чтобы она держалась от её рыцаря подальше? Ну, здесь ей не видать успеха. Рем для себя уже всё решила. — Нет смысла гадать и оттягивать неизбежное, — решилась она и постучала в дверь. — Да-да, войдите, — раздалось с другой стороны.       На этот раз комната выглядела более благопристойно, нежели в последний раз, когда горничная посетила её. Кровать была заправлена, вещи не разбросаны. Эмилия сидела за тем же чайным столиком, что и в прошлый раз, но выглядела куда лучше: волосы причесаны, одежда в порядке, лицо без следов слёз. — Я хотела поговорить с тобой, Рем. Хотелось бы начать с извинений. В прошлый раз ты пришла ко мне с искренним намерением помочь мне выбраться из ямы, в которую я сама себя загнала. А я в ответ оскорбила тебя, обозвала жуткими словами и вела себя как мегера. Я приношу за это свои извинения.       Рем несколько секунд молчала, решая, как поступить. С одной стороны, ей хотелось отвергнуть извинения полуэльфийки. Уж слишком сильно она задела Рем в прошлый раз своими словами. Однако, ради Субару-куна и будущего, где они все смогут смеяться вместе, не стоило держаться за обиды. Более того девушка осознавала, что на самом деле тоже хочет сблизиться с Эмилией. Компенсировать ей своё равнодушное отношение к одинокой принцессе, когда Субару-кун ещё не прибыл и она была одна в особняке. — Извинения приняты, Эмилия-сама, — ровным голосом сказала Рем, элегантно поклонившись. — Спасибо. А теперь, не могла бы ты присесть? Нам есть о чём поговорить. Когда горничная заняла своё место, Эмилия глубоко вдохнула, набираясь сил. — Как видишь, я послушала твоего совета и перестала хандрить. Ну а ты, в свою очередь, увидела, что я имела в виду, когда говорила, что Субару любит тебя не меньше, чем меня. — Да, Рем до сих пор с трудом верится в то, что её герой сказал это. Какая досада, что мы не смогли осуществить нашу изначальную идею и рассказать вам обо всем при…более приятных обстоятельствах. — Честно признаться, я тебе очень завидую. Ведь, в отличие от меня, ты через многое прошла с ним и много для него сделала, чтобы заслужить его любовь. Стала настоящим боевым компаньоном. До такой степени, что он готов без задней мысли… — Эмилия-сама… — начала было Рем, но принцесса прервала её взмахом руки. — Не будем об этом!       Пытаясь отвлечься от жутких воспоминаний о том, как её рыцарь всадил себе нож в горло, она сделала большой глоток чая. Рем последовала её примеру, пригубив свою чашку. — Я позвала тебя, чтобы сообщить, что приняла твой совет, Рем. Хочу, чтобы ты знала. Я, наконец поняла, что люблю Субару. Я хочу быть с ним отныне и навечно. Мне всё ещё мало что понятно в любви. Безусловно, предстоит ещё не раз обмишулиться на этом пути. Но одно знаю точно. Я не отдам моего Субару. Ни тебе, ни Круш, ни Петре, никому. Он мой рыцарь. Мой Субару! Больше я не отступлюсь. Знаю, что сейчас я недостойна его любви, но одно поняла твердо. Мне следует не сжиматься в комок и плакать из-за своей некомпетентности, но делать всё, чтобы стать лучше. Я стану женщиной и правительницей, достойной любви моего рыцаря!       Последние слова были сказаны твердым голосом, но в нем чувствовалась настоящая страсть любящей девушки.       Рем даже почувствовала гордость за принцессу. Эмилия, наконец, была готова ответить на чувства её героя. Он, как никогда был близок к обретению своего счастливого финала. Однако, не только Эмилия многое осознала за время, проведенное в этом театре. — Я искренне рада это слышать, Эмилия-сама. Безусловно, мой герой будет счастлив услышать от вас эти слова. Однако… Субару-кун также обещал, что в его будущем я смогу быть рядом с ним. Что мы сможем вместе смеяться, болтая о завтрашнем дне. И я намерена убедиться, что это обещание не будет нарушено. Рем тоже многое поняла. Я узнала, что её герой всё-таки любит её. Я раньше только в снах смела мечтать о подобном.       Горничная на пару мгновений замолчала, вспоминая сцену, когда Субару со страстью заявил Эмилии, что Рем значит для него не меньше, чем она. Этого хватило, чтобы легкий румянец появился на щеках девушки, а в глазах появилась решимость. — А ещё я поняла, что отныне моя жизнь станет куда сложнее. Раньше Рем могла заботиться лишь о счастье своей сестры и о счастье Субару-куна, наплевав на себя. Теперь же я буду биться изо всех сил и ради собственного счастья. Больше никого я не допущу, чтобы Субару-кун пошел на подобные шаги из-за меня. Я…буду жить. И я буду счастливой! Потому что я так хочу. Потому что этого хочет мой герой. И ради этого я буду рядом с ним, независимо от того, что ещё судьба против него выставит!       Две могучие девы смотрели друг другу в глазах, без злобы, но с вызовом. Каждая понимала позицию своей визави и уступать не намеревалась. — Чтобы успокоить вас, Эмилия-сама, я повторю слова, которые ранее сказала Субару-куну. Рем согласна быть второй женой. Я знаю, что любовь к вам и ваша любовь к нему являются неотъемлемой частью того счастья, которое стремится обрести Субару-кун. И я пойду на всё, чтобы он получил свой счастливый финал. Но и я теперь буду жаднее! Я не стану пытаться отнять его у вас, Эмилия-сама. Это не то, чего он хочет. Но я буду бороться за каждый кусочек его сердца, за каждый взгляд, прикосновение и поцелуй! И в этой борьбе я буду фанатична как демон! Так что не рассчитывайте, что и дальше сможете столь беззаботно получать его внимание!       Глядя на огоньки в глазах горничной, Эмилия, помимо опасения за своё положение и ревности, так же ощущала искреннюю радость. Девушка напротив любила её рыцаря столь искренне, что это чувствовалось почти физически. Она не могла не чувствовать некоторое облегчение, что у Субару есть столь надежная жизненная опора как Рем.       Поднявшись на ноги, Эмилия с триумфальной улыбкой посмотрела на Рем и протянула ей руку. — Моё имя Эмилия. Сребровласая полуэльфийка. Ангел рыцаря Субару Нацуки. Я стану правителем и сделаю его своим мужем!       Также встав из-за стола, Рем с такой же улыбкой пожала руку Эмилии. — Моё имя Рем. Синеволосый демон. Компаньон лучшего героя Субару Нацуки! Я стану его верной спутницей и женой!       Обе девушки смотрели друг на друга с горящими глазами. Прошлый конфликт был исчерпан, отныне их отношения будут строиться совершенно иначе. И, желая изначально утвердить свой доминирование, Эмилия гордо уперла руки в бока и произнесла: — Чтобы ты знала, Рем, я уже наголову впереди тебя. Ведь год назад, в Святилище, Субару поцеловал меня. В губы! — Год назад? — спросила Рем, подавляя разгорающееся чувство ревности. — Именно так. Он взял меня за плечи, посмотрел таким пламенным взглядом и поцеловал. Я так тогда разволновалась, думая потом, что у нас будет малыш. — В смысле…м-малыш? — шокировано спросила Рем. — Т-то есть поцелуем вы не ограничились?! — Э? Ты о чем? Нет, был только поцелуй. А что, ещё что-то бывает? — растерянно спросила девушка, быстро краснея и теряя былую уверенность. Опустив взгляд, она начала перебирать пальцы, неуверенно бормоча: — Право слово, я тогда даже не знала куда себя девать. Забеременеть в самый разгар королевских выборов! Да ещё от своего рыцаря. Это был бы жуткий скандал! Мне, конечно, потом объяснили, что дети от поцелуев не появляются. Правда, мне так никто и не рассказал, а как тогда дети получаются. Ой! Это же случилось во время прохождения Испытаний! То есть, это могут показать на экране?! Стыд-то какой!       Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. Эмилия сгорала от стыда, думая о том, как все в зале увидят такой интимный момент между ней и Субару. А Рем молча переваривала новую информацию. И если факт поцелуя она быстро осознала и приняла, то вот остальное её несколько выбило из колеи. Эмилия была…наивна как малое дитё в части отношений между мужчиной и женщиной. Это навело горничную на крайне заманчивую мысль. Да, она согласна была быть лишь второй женой. Но ведь нигде не было сказано, что она не может стать первой любовницей. Особенно, если вершиной проявлений любви для Эмилии был невинный поцелуй в губы, да отдых на коленках. — Я поздравляю вас с этой победой, Эмилия-сама и признаю ваше первенство в этом важнейшем аспекте любовных отношений. А теперь, если вы не против, я откланяюсь, — с поклоном, Рем обернулась и пошла на выход из комнаты. На лице у неё играла хитрая ухмылка. Она ещё отыграется. И у неё уже формировался план на этот счёт. ***       Вильгельм молча сидел за столом в своей комнате, держа в руках чашку с изысканным чаем. Круш-сама собиралась отдохнуть и не потребовала его присутствия на каком-либо собрании. Так что старый воин решил использовать свободное время для того, чтобы в одиночестве обдумать свои личные вопросы. И эти вопросы крутились вокруг двух юношей, один из которых являлся его кровным внуком, а второго он с радостью назвал бы своим внуком. И последнее сравнение навело его на мысль: — Если подумать, Субару-доно не является частью какой-либо семьи в нашем мире. За ним никто не стоит. Он получил титул рыцаря, но действителен он лишь потому, что Эмилия-сама является королевским кандидатом и имеет на это право, — размышлял Вильгельм над ситуацией, в которой окажутся все участники в скором будущем. — Когда показы закончатся, и мы вернёмся в нашу реальность, это положение дел может быстро поменяться. Маркграф, весьма вероятно, будет обвинён в заговоре против королевства. Даже если он не будет казнён, положению леди Эмилии, как королевского кандидата будет нанесён непоправимый удар. Её шансы занять трон Лугуники станут ничтожны. Наверняка её противники незамедлительно распустят слухи, что это ведьма одурманила маркграфа и заставила работать на разрушение королевства. А учитывая то, как её воспринимают из-за внешности… найдется немало тех, кто в такое поверит. И что тогда будет с Субару-доно? — За последний год он заработал немалую известность в стране за свои подвиги. Но там, где есть популярность, есть завистники и противники. Те, кто мечтает снять фигуру леди Эмилии с доски, не преминут облить грязью и её рыцаря, чтобы ещё больше навредить её репутации. И кто тогда его поддержит? Если в этом мире у него даже семьи нет. Размышляя об этом, Вильгельму внезапно пришла в голову идея. — Круш-сама, безусловно не оставит его отбиваться от нападок в одиночку, но даже её искреннее желание помочь могут использовать против него. Ещё не хватало, чтобы кто-то обвинил мою леди в использовании шпиона под видом рыцаря другого кандидата…но вот если за самим Субару-доно будет стоять могущественная и влиятельная семья, то мало у кого вообще хватит смелости начать распускать про него слухи, не опасаясь получить ответный удар. — Субару Нацуки ван Астрея. Мне нравится, как это звучит. И почему-то мне кажется, что Рейнхарду это тоже понравится — с довольной улыбкой произнес Вильгельм.       Чем больше он думал над этим, тем больше эта идея ему нравилась. Если получится, это одним махом решит и возможную проблему Нацуки, и станет хорошим подспорьем на его длинном пути восстановления отношений с Рейнхардом. *** — Вот все записи, что я успел сделать, пока мы наблюдали за первым Испытанием Нацуки, моя леди, — сообщил Юлий, передавая Анастасии несколько исписанных листков. — Спасибо, Юлий. Увы, мы увидели далеко не так много, как я рассчитывала, но даже этого достаточно, чтобы, при должном подходе, создать целые направления в бизнесе. А когда я смогу установить долговременные отношения с Нацуки-куном, то возможности расширения бизнеса компании Хошин достигнут небывалых высот! — Вы всё ещё строите планы, как нам заманить Субару в наш лагерь? — Плох тот торговец, что не пользуется возможностью, если она находится прямо перед ним. Вряд ли нам потребуется сильно тратиться на эту идею. Если разыграем свои карты правильно, то Нацуки-кун станет надежным партнером компании Хошин, даже не вступая в наши ряды. Розвалю скоро станет совсем не до выборов. Аристократические дома набросятся на ослабевшую Эмилию, как ульгармы на раненую корову, как только почуют возможность. Сохранив нейтралитет, мы выиграем за счёт того, что одна из кандидаток выйдет из гонки. Но, протянув ей руку помощи, мы заработаем его благодарность. И я намерена это сделать. Хотя бы это я ему должна за то, как поступила с ним в той злосчастной петле. А я ненавижу быть должницей, ты знаешь. К тому же лагерь Эмилии силён не только их рыцарем. Там в принципе есть очень любопытные личности, согласен? — Рем-сан прекрасная воительница, которая даже перед Белым китом не оробеет. И первоклассная горничная. Гарфиэль, судя по всему, единолично расправился с Потрошительницей. Вряд ли найдется много людей, способных на такое. А ведь за прошедший год он наверняка стал ещё сильнее. Если они, вместе с Субару или по отдельности решат вступить в наши ряды, я буду только за. — Мими будет бегать по потолку от счастья, если это случится. И про милашку Петру не забудь. Эта девочка далеко пойдёт, помяни моё слово. А ещё есть Отто. Он, конечно, создаёт впечатление чисто комедийного персонажа и нам ним очень весело подшучивать. Но… моё чутьё торговца подсказывает, что если он решит играть всерьёз, то может оказаться как ценнейшим союзником, так и опаснейшим противником. А потому нам следует присмотреться как следует ко всему лагерю Эмилии. Включая её саму.       Глаза девушки буквально горели азартом от открывающихся перспектив и снующих в её голове идей. Она принялась бегло просматривать записи своего рыцаря. Юлию всегда нравилось наблюдать за тем, как его леди бурлит энергией. Это случалось каждый раз, когда появляется новая перспективная бизнес-возможность. Вопреки глупцам, распространяющим слухи, что принцесса торговцев проводит большую часть времени в неге, купаясь в роскоши, он знал, что его леди была настоящим трудоголиком. Которая всей душой болела за своё дело и была готова работать на износ ради своей цели.       Не в последнюю очередь именно это привлекло лучшего рыцаря в её лагерь. Как-никак в этом они были очень схожи. И сейчас Анастасия охотно погружалась в работу. Слишком охотно, как заметил Юлий. Похоже это был её собственный способ не думать о том, что она видела перед началом перерыва. И о том, что будет дальше. — Тебе не стоит так за меня переживать, Юлий, — прервала она ход его мыслей, даже не отрывая взгляда от бумаг. — Я не настолько нежная, чтобы сломаться из-за того, что мы увидели. В конце концов, в предыдущих арках были сцены куда страшнее. На самом деле такая работа для меня всё равно что отдых. Ведь я могу помечтать и сходу прикинуть объёмы инвестиций для реализации этих мечтаний. Так что поверь, к концу перерыва я буду готова продолжить просмотры с прежней энергией. Тебе тоже следовало бы расслабиться и подготовиться к продолжению. — Я всегда готов встретить любые трудности с поднятой головой, моя леди! — элегантно и уверенно кивнул рыцарь, не желая так просто признавать, что принцесса угадала его мысли. — А разве гордыня не противоречит рыцарскому кодексу? — саркастично заметила Ана, прекрасно видевшая, как сильно он напряжен. — Не только ты умеешь хорошо читать меня, но и я тебя. И тебе нужно принять и твердо помнить одну вещь - пока мы находимся в этом месте, мы ничего не можем сделать для Нацуки-куна. И нам совершенно бессмысленно обвинять себя в чем-то, что случится в этой арке. Нас бы всё равно не пустили в Святилище, даже если бы мы сопровождали Эмилию всю дорогу до особняка.       Дождавшись понимающего кивка от рыцаря и убедившись, что это не просто жест этикета, она продолжила: — Я знаю, ты переживаешь за друга и разделяю твоё желание ему помочь. Бедняга снова попал в мясорубку, которую ему придётся останавливать собственным телом. И успеха он добьется явно не малой ценой, если его шрамы на руках о чем-то нам говорят. И это меня сильно настораживает. Его отношение к себе. Его крепнущая уверенность, что жизнью можно жертвовать ради любой мелочи…если это подтвердится, нам придётся как следует вложиться в планы противодействия. Ты меня понимаешь?       Ещё один согласный кивок. На этот раз куда более медленный, но решительный. Юлий всё понимал. И, как лучший из рыцарей, поступит так, как велит его долг перед леди. — Поэтому самое большее, что мы можем сейчас - внимательно наблюдать. Подмечать каждую деталь, делать выводы и думать о том, что мы можем сделать после, чтобы ему помочь. А ещё… молиться, чтобы наши страхи остались не более, чем страхами. Сейчас можешь идти. За меня не волнуйся. — В таком случае я увижу вас в зале, моя леди, — подав пример всем рыцарям мира безупречностью своего поклона, Юлий покинул комнату принцессы, оставив её одну. Точнее, это он думал, что одну. — Я уж думала вы до конца перерыва будете вести беседу, — раздался у уха Анастасии новый голос. — Он сильно переживает за друга, и я могу его понять. Не думала же ты, что я оставлю своего рыцаря без поддержки в такой сложный для него период, — девушка даже ухом не повела из-за внезапного появления новой собеседницы. — Лучше скажи, что сама думаешь об увиденном? О Ведьме Алчности? О Святилище? О том, что Беатрис тоже искусственный дух? О Гарфе, Рюдзу? Хоть что-то знакомое увидела?       Песцовый шарф на шее девушки резко набрал в объёме, став похожим на живую белую лису и спрыгнул на стол. — Увы, ничего, даже отдалённо похожего на чувство узнавания не возникло. Тем не менее у меня нет сомнений. Ехидна — моя создательница. Правда, я даже не знаю, была ли я создана до Беатрис или после. Предполагаю, что я была первой попыткой Ехидны создать духа, поэтому и вышла столь…неполноценной. Возможно я была создана с целью доказать саму возможность создания искусственных духов? Или может от меня избавились, как от результата неудачного эксперимента? — Не смей говорить о себе как о неудачном эксперименте! — с чувством выпалила Анастасия. — Спасибо за твою поддержку, Анна, я это ценю. Однако я совсем не переживаю на этот счёт. Я ведь уже говорила раньше об ощущении, что своё предназначение я выполнила сразу как появилась на свет. Теперь я ещё больше убеждена в этом. Ну а после меня Ехидна, учтя свои ошибки, создала более совершенное творение в виде Беатрис. Даже если Ведьма Алчности поступила именно таким образом, то не держу обиду на неё за это. Почему-то такой исход кажется мне весьма…логичным. — Должна признать, меня даже несколько пугает, насколько похожи твоя манера речи и Ехидны. Пожалуй, любой, кто услышит тебя и её, может подумать, что ты можешь быть Ведьмой Алчности, принявшей образ белый лисы. — Если вдруг у тебя появились сомнения на мой счёт, то как тогда получилось, что год назад Субару Нацуки столкнулся с Ехидной в Святилище, хотя в это же время я постоянно была с тобой. — Не волнуйся. У меня нет сомнений на твой счет. Не будь ты со мной все эти годы, меня, вероятно, уже и в живых-то не было бы. Лучше скажи мне, стоит ли нам обратиться к Беатрис, рассказать ей о тебе? Ведь вы с ней, фактически, сестры. Вдруг она что-то знает о тебе и твоём прошлом? — Мне весьма интересна эта мысль. Вероятность узнать что-то о себе звучит крайне заманчиво. Но давай подождем. Кто знает, может следующие показы дадут нам все нужные ответы, не вынуждая нас раскрывать своих карт. — Как всегда, ты читаешь мои мысли! — с довольной улыбкой кивнула Анастасия. — Я сейчас не заглядывала в твои мысли, это мои собственные размышления. — Это была шутка, Ехидна. — Ах. Вот как? Это была фигура речи. Забавно вышло. — А теперь давай сравним записи Юлия с моими эскизами. Быть может, некоторые вещи мы сможем начать воплощать сразу по возвращении в наш мир.       Девушка и искусственный дух, полностью находясь на одной волне, принялись с жаром обсуждать, какие вещи из иного мира в будущем предложит торговая компания Хошин свои клиентам. *** — Хоть я и знал, что столкновение с Эльзой неизбежно, видеть это воочию снова ничуть не легче, — тяжело вздохнул Отто, наливая в себе бокал вина. Вскоре после начала перерыва Отто пошел в общую комнату, где было несколько столов и даже барная стойка, у которой собирались зрители, чтобы побеседовать. Однако там он оказался не один. — Отто-сама, а вы уверены, что вам стоит сейчас налегать на подобные напитки? Может, хотя бы, дождётесь большого перерыва? — обеспокоенно и с нотками осуждения спросила его Фредерика, которая тоже была в комнате и заварила себе чай. — Уж поверьте мне, Фредерика-сан. Я и так себя всячески сдерживаю! После увиденного в крайнем эпизоде и, догадываясь, что нас ждёт дальше, меня прямо-таки распирает выпить чего-то гораздо крепче и гораздо больше. Меня сейчас от этого сдерживает только одно. Понимание моей ответственности перед нашим лагерем и необходимость защищать его интересы и тайны настолько, насколько это вообще возможно. Мы уже в крайне тяжелом положении. И, можете мне поверить, худшее ещё впереди. — Вы про то, что это Розваль-сама организовал нападение на особняк?       Ответить он не успел как в комнату вошёл Гарфиэль с самым мрачным выражением лица. — Старик верно сказал. Хреново, что эта сука уже сдохла. Начинаю жалеть, чтобы я смог взять её живьем, держать на цепях в подземелье и рвать на части время от времени! — уселся Гарф на стул у барной стойки, сжимая кулаки. При этом он ни разу даже не глянул на своего названого брата и родную сестру. — Жуткие ты вещи говоришь, брат. Может не будешь наматывать круги, как любит поступать Нацуки-сан и сразу перейдешь к главному вопросу, который хочешь задать? — не стал Отто бродить вокруг да около.       Молодой блондин явно был чем-то взволнован. И очень сильно. Глава внутренних дел не зря пил своё вино и ещё перед началом показа арки Святилища продумывал разные варианты развития событий. Препятствия, с которыми столкнулся Нацуки. Опасности, о которых он рассказал ему в ту судьбоносную ночь.       Опираясь на всё, что он помнил из их разговора, Отто пытался предугадать сцены, которые стоило ожидать в ближайшем будущем. Многократные провальные попытки спасти обитателей особняка. Конфронтация с Розвалем и раскрытие секрета его фолианта мудрости. Возможное столкновение с Великим кроликом. И, конечно, конфликт с Гарфом, который им только предстояло увидеть. Судя по лицу светловолосого задиры, Отто был не единственным, кто обдумывал последний пункт. — Мне…мне страшно, Отто. Я боюсь. Боюсь за то, что могу что-то сделать с капитаном. Ты сам всё видел на экране. Я с ним общался почти как с другом. Да блин, у меня сложилось ощущение, что будь это вторая петля и намекни он мне, чтобы ему нужна помощь, чтобы спасти сеструху и Петру, то я бы прям там пошёл за ним! Но этого не случилось…капитан умер…снова. И ты знаешь, что это означает. — Что сила миазм, которые от него исходят, станут гораздо больше, — мрачно высказал свою догадку Отто и выпил бокал вина залпом. — Именно. Я так понял, что после смерти капитан будет переноситься в гробницу. Потому как старуха Сима мне говорила, что почуяла на нём ведьмину вонь именно когда он вышел после Испытания с принцессой. Отчего я сразу заподозрил в нём неладное. — Да. И той же ночью Нацуки-сан поведал мне, какую угрозу ты можешь представлять, если тебя не обезвредить и не убедить встать на нашу сторону, — Отто не пытался подсластить пилюлю своего младшему брату. Он догадывался, что рано или поздно они увидят конфликт Гарфа и Субару. Это было неизбежно. Единственное, на что они могли уповать, что он не будет жестоким как… — Я не хочу, Отто. Не хочу видеть, как нападаю на капитана. Ты же знаешь, он мне как родной брат! — Знаю, Гарф. Я верю тебе, — торговец налил себе ещё стакан. — Но ведь Рем…мы оба теперь знаем, как Рем его любит. Мы сами видели это. Но ведь та же Рем до того, как увидеть крутость капитана… — Гарф не смог договорить и умолк. — Считала его культистом из-за того же запаха, что становился сильнее с каждой смертью. Поэтому, как только у неё появлялся довод применить агрессию в отношении его, она тут же этим пользовалась, — завершила за него мысль Фредерика, обеспокоенно сжимая кулаки.       Параллели между его изначальным восприятием Субару и тем, как Рем к нему относилась, были пугающе близкими. — Я понимаю, что тебя тревожит, брат. Я не стану тебя успокаивать сладкими речами о том, что тебе не о чем беспокоится. Да и ты сам это знаешь. Прости, но всё, что тебе остается, это внутреннее готовится к тому, что тебя ждёт похожая сцена с той, которую пережила Рем-сан.       На задиру было тяжело смотреть. Юноша, которому едва стукнуло пятнадцать, опустил голову и зажал её ладонями. Его плечи затряслись. Он был на грани слёз от страха и вины, что пожирали его. — Но! — хлестко заметил Отто, подняв палец и заставив Гарфиэля посмотреть на него. — Я хочу, чтобы ты запомнил главное, Гарф! Запомнил и ни на минуту не выпускал из головы! Чтобы ты ни увидел, как бы жутко не выглядело то, что нас ждёт, помни — Нацуки-сан не отвернулся от тебя! Он не записал тебя в свои враги.       Блондин смотрел на старшего товарища взглядом, в котором чувствовалось отчаянное желание поверить услышанному. Видя, что его слова имеют эффект, Отто продолжил, положив ладонь ему на плечо и намеренно вкладывая в них столько пафоса и уверенности, сколько мог: — План в отношении тебя, что мы с ним составили, заключался в том, чтобы убедить тебя перейти на нашу сторону. Добровольно! Нацуки-сан знал, что ты не злодей! Знал, что в тебе есть черты, которые делают тебя достойным того, чтобы назвать братом! Так же, как и в случае с Рем! Нацуки-сан не оставил её, даже после всего случившегося! И в итоге она заняла место в его сердце! То же самое будет и с тобой! Помни это, Гарф!       Воодушевленный этой речью, Гарфиэль даже смог вымучить небольшую улыбку. Быстро вытерев навернувшиеся слёзы, он расправил плечи и уверенным голосом попросил себе сока. — Ох и научился же ты словами жонглировать, Бротто! Твоим языком хоть Зарестию умасливать! У меня аж от сердца отлегло! Ты прав. Если я и натворю глупостей, не убиваться стоит, а дождаться, как капитан проснётся и как следует извиниться перед ним за то, каким придурком я был! Раз уж он решил сделать меня своим братом, то я не вправе решать за него обратное! — Верно мыслишь, Гарф! — Великие духи. Я поражена, что Гарфиэль смог сформулировать столь длинную и умную мысль у себя в голове, — ехидно, но с доброй улыбкой прокомментировала Фредерика слова младшего. — Сеструха, не лезь со своими колкостями! Тут сейчас был момент мужского единения и укрепления уз! Девчонкам не понять! — гордо заметил блондин и с уверенным видом покинул помещение, чтобы занять своё место в зале. — Да куда уж мне, простой скромной горничной, понять такие тайны мироздания! — решила девушка оставить последнее слово за собой. Повернувшись к довольному собой Отто, Фредерика решила позволить себе чуть большее. Положив руку на его ладонь, она скромно, но нежно улыбнулась удивленному торговцу. — От всей души благодарю вас, Отто-сама. Я рада знать, что мой никудышный брат растет под опекой столь надежного человека, как вы. Прошу вас и дальше заботиться о нас. — А…я-я…к-конечно, Фредерика-сан! Можете на меня рассчитывать! — с трудом выдавил из себя глава внутренних дел, красный как помидор. — Раз вы так говорите, то тогда я воспользуюсь вашим предложением, — игриво заключила старшая горничная и покинула комнату. Оставшись наедине, Отто пытался унять биение сердца. Глянув на остатки вина в графине, он размышлял, что его ждёт дальше. Но впервые за последние дни у него возникала мысль, что не все грядущие перемены будут неприятными. — Можно мне… покрепче? Но чуть-чуть. Чисто для храбрости, — попросил он вслух. Из ниоткуда перед ним появился небольшой бокал с прозрачной янтарной жидкостью и блюдце с единственной тарталеткой на закуску. — Премного благодарен! — залпом осушив бокал и съев закуску, Отто двинулся в зал. Тем временем экран снова начал показ. ***       Зал постепенно заполнялся. Использовав отведенное им время, чтобы собраться с силами и мыслями, зрители рассаживались по местам. Рам заняла место справа от своего господина. Фельт решила занять место рядом с Эмилией, чтобы, при необходимости поддержать подругу. Верный Рейнхард сел справа от неё. Из-за этого Гарфиэль и Отто сели с противоположной стороны, слева от Рем, уже занявшей своё место рядом со спящим рыцарем. Беатрис немедленно залезла на колени своего контрактора.       Когда все участники расселись, экран ожил, запустив шестую серию четвертой арки.       Субару очнулся внутри гробницы, тяжело дыша и держась за живот. Выкашляв грязь, попавшую в рот, он осознал произошедшее: — Я что, умер? Эльза! Как эта дрянь попала в особняк? — Вы, кстати, смогли в итоге выяснить, кто нанял Потрошительницу для атаки на особняк? — спросила Круш. — Если учесть столкновение в столице и нападение магверей на деревню. Выходит, это уже третье покушение на леди Эмилию, которое не связано с Культом Ведьмы.       К её удивлению, члены лагеря полуэльфийки заметно напряглись, а лица их посуровели. — Вам не стоит волноваться, Круш-сама. Мы успешно выявили заказчика и сделали так, что подобного более не повторится, — аккуратно ответил Отто. И, хотя её благословение показывало, что торговец говорил правду, её не отпускало чувство, что правду ей говорить не хотят. Но почему? Что они так отчаянно хотели скрыть? Тут Круш вспомнила, как множество раз члены лагеря Эмилии кидали полные злости взгляды на маркграфа. Оглянувшись, Круш посмотрела на Розваля. Маг сидел с безразличным лицом, неотрывно глядя на экран. — Неужели это он заказчик? Но зачем? Какую цель он может преследовать, нанимая Потрошительницу? — размышляла герцогиня, пытаясь понять мотивы клоуна. Тут она вспомнила свои же слова, которые сказала Эмилии ещё пару дней назад, что именно Розваль нанял Потрошительницу с целью похитить инсигнию Эмилии. — Но зачем ему это? Он ведь не врал, когда говорил, что Эмилия нужна ему живой. Без неё до дракона ему не добраться. Тогда какую цель он… — тут герцогиню посетила мысль, которая всё ставила на свои места. — Неужели маркграф и впрямь что-то знал о способности Субару? Но откуда?! Как он мог об этом узнать, ведь Субару не мог ему об этом сказать, даже если бы хотел? И даже если это так, то зачем ему снова нанимать Эльзу? Какую цель он преследует?       Не зная пока, что делать с этими мыслями, Круш решила отложить вопрос до более удобного момента. Возможно волшебный экран даст подсказки, которые прояснят картину. — И где я? В гробнице? Во второй раз, после Испытания? Или в первый? — тут он заметил девушку, лежавшую на полу. — Эмилия! — аккуратно обняв девушку, он дождался, когда та откроет глаза. — Субару? — Да, это я, Эмилия.       Тут на девушку снова накинулись образы их Испытания: — Вы не понимаете! Это не я! — Конечно. Не волнуйся. Всё хорошо. — Субару… — девушка в страхе прижалась к юноше, у которого на лице было выражение мрачной решимости.       Кадр сменился на ночную панораму дома Эмилии. — Простите. Больше я не волнуюсь, — оправдывалась Эмилия. — Вы хорошо себя чувствуете? — спросила её Рам. — Да. Наверное, потому что Субару был рядом? Сейчас нам нужно обсудить Испытание. — Да, но я уже догадываюсь, в чём дело, — взял слово Нацуки. — Она увидела своё прошлое. — Прошлое? — удивился Отто. — Откуда тебе знать, что было на Испытании? — с подозрением спросил Гарфиэль. — Ты же видел, как зажглись руины. У меня тоже есть право. И я…его прошёл. Эти слова вызвали удивление всех присутствующих. — Просто, чтобы вы заранее знали. Этого разговора не было на моей памяти, — отрешенно сказал Отто. — Трудно предугадать, сколько попыток ему понадобится, чтобы найти выход, — вслух размышляла герцогиня. — Во второй арке ему пришлось четыре раза начинать сначала, просто, чтобы узнать про шамана в деревне и пережить враждебность горничных. Хотя с тем же Белым китом, куда более страшной угрозой, он справился с первого раза. Поэтому нам остается только крепиться и изначально воспринимать каждую петлю, как провальную, до тех пор, пока кто-то из лагеря леди Эмилии увидит знакомые виды. — Значит…ты одолел Испытание. — Похвально, если это не глупая шутка, — скептически заявила Рам. — Значит, барьер уже снят? Гарф, что скажешь? — Всё по-прежнему! — Чтоб ты сдох, обманщик! — безжалостно заявила она Субару.       Рам не нужно было отрывать глаз от экрана, чтобы почувствовать на себе уничтожающие взгляды со всех сторон, но для нее в этом не было необходимости. Ее собственной совести было достаточно, чтобы заставить девушку горько пожалеть о словах, которые произнесла ее прошлая версия на экране. — Рам… пересмотрит то, как она разговаривает с Барусу, — сказала она с виноватым выражением лица. — Да, будь добра, Рам, сделай это, — холодным тоном ответила Эмилия.       Отныне она не потерпит пожеланий смерти её рыцарю, даже в шутку, ни от кого. Ни от Рам, ни от Субару, ни от кого-либо ещё. — Не торопись с выводами! — отшутился Субару, но тут его привлек напряженный взгляд Гарфиэля. — Что не так, Гарфиэль? — Да всё так, отцепись. — Субару, — позвала его Эмилия. — Если это правда, то в чём дело? Что ты видел? — Думаю, правильнее будет сказать не «видел», а «узнал». Испытание ещё тяжелее, чем могло показаться. Оно состоит из трёх частей. — Потом ещё две? –тяжело вздохнула девушка.       Видя её обреченное выражение, Субару решился. — Эмилия. У меня есть предложение. Возможно, оно тебе не понравится. — Предложение? — Да. Как ты смотришь на то, что я пройду за тебя две оставшиеся части Испытания? — Он решил не полагаться на меня… его можно понять, он ведь уже знает наперёд, что я не справлюсь с задачей… — опустив голову пробормотала полуэльфийка. — Вам не стоит думать в таком ключе, Эмилия-сама. Его целью сейчас является как можно скорее освободить Святилище, чтобы вернуться в особняк со всеми и дать бой Эльзе. Пока эта проблема не встала перед ним, он был твердо настроен дать вам столько времени, сколько нужно, вы сами всё видели, — пояснил ей Отто. — Мне просто хочется помочь, — сказал он, видя испуганное выражение Эмилии. — Не знаю, что ты увидела в своём прошлом, но, если оно для тебя так мучительно, что доводит тебя до слёз, я готов тебя заменить! — Хватит! — внезапно отозвался блондин. — Стоило мне чуток помолчать, как ты тут же начал командовать! Я считаю, что только принцессу…только госпожу Эмилию можно допускать к Испытанию! А кроме того, ты последний человек, которому я бы позволил войти в гробницу! — Что?! — удивился Субару такому повороту. В его голове возник последний разговор с блондином в предыдущей петле: «Ты должен пройти Испытание вместо госпожи Эмилии». — Погоди! Да в чём проблема? — С чего вдруг ты стал к нему относиться к нему так негативно? — заинтересовалась Анастасия. — В нашей жизни, когда капитан вышел из гробницы в первый раз, от него сильно разило ведьминой вонью. И, в добавок к этому, капитан только что заявил, что прошёл Испытание. Получается так, что в Святилище появился чужак. Чистокровный человек, но при этом имеющий право проходить Испытание. Входил он туда, как обычный паренёк, а вышел, воняющий, как культист. Это было слишком подозрительно. Скорее всего и в этой петле произошло то же самое. — Так ты тоже можешь чувствовать миазмы? — поинтересовалась Фельт. — Не я, бабка Сима могла. Она предупредила крутого меня, после того как он вышел из гробницы, чтобы я пристально приглядывал за капитаном. — Только не говори мне, что его снова будут преследовать из-за запаха ведьмы, как тогда в особняке?! — возмутился Ал. Это уже походило на дурной сериал, где регулярно повторяются сюжетные приёмы.       Гарф хотел было ответить, что ни за что не навредит капитану, но осёкся. Он сам видел, насколько сильно его капитана любила Рем. И как она же до этого ненавидела и пытала его за то, что от него несло миазмами. — В чём? А ты не думал, что я зарублю твой план? Тоже мне неожиданность! — Что на тебя нашло?! — Субару… — тихо обратилась к нему Эмилия. — Ты думаешь, я с этим не справлюсь? — Что? — Я показала себя с плохой стороны, и ты решил меня сменить? — Вовсе нет! Но зачем себя мучить? — Снова Барусу вынужден врать своим близким, чтобы спасти жизни, потому что не может сказать о своём знании будущего, — горько заметила Рам. — Это ещё один момент, который нам следует учесть на будущее. Мы уже после Святилища думали, что Нацуки-сан либо умеет видеть будущее, либо обладает невероятной интуицией. Надо дать ему понять, что мы готовы ему верить просто так. Безо всякой необходимости выдумывать оправдания или ложные аргументы! — твердо заявил Отто. — А вы не боитесь, что он, привыкнув к такому, начнет использовать ваше доверие в своих… — начала было Анастасия высказывать свой скепсис в отношении такой наивной позиции, но осеклась на полуслове. — Впрочем, о чем это я. Мы же говорим об Нацуки-куне. Он, кажется, в принципе не способен на подобное. — Вот! Ты начинаешь понимать, как думает братец! — сказала Фельт, гордясь тем, что она поняла суть Субару куда раньше. — Если я убегу от Испытания, мне точно его не пройти! Если закрывать глаза на проблемы и каждый раз надеяться на тебя, на что я вообще… сгожусь?       В комнате повисла тяжелая тишина. — Прервёмся до завтра, — подытожила Рам.       Действие продолжается на улице. — Можно поговорить? — обратился Субару к уходящем Гарфиэлю и Рюдзу. — Почему вы против моей идеи? Я не понимаю. — Конечно… Потому что таково желание юного Роза, — ответила ему Рюдзу — Э? — Очевидно, юному Розу необходимо, чтобы Святилище было освобождено госпожой Эмилией. — Значит, вам так повелел поступить Розваль? — Не выдумывай! Мне его рожа противна не меньше, чем тебе! Но мы…не можем иначе! — вступил в спор Гарфиэль. — Дошло… Даже если барьер снимут, вы останетесь на землях маркграфа… — Мы не хотим портить отношения с юным Розом и перечить ему, ведь это владения маркграфа. Извини, но выбирать не приходится. — Похоже, у меня остается всё меньше причин доверять Розвалю. — На меня не смотри-и-ите, это всё ложь. Я не давал им таких указани-и-ий. Более того, я всячески склонял нашего рыцаря к тому, чтобы он взял проблемы принцессы на себя-я-я, – с наглой улыбкой ответил клоун на новую порцию обвиняющих взглядов. — Но зачем тогда Рюдзу-сан врать на этот счёт? Разве она не понимала, что такими словами вносит раздор между маркграфом и его подчиненными? — не понимал эту логику Тиви. — У неё…не было выбора, – заявил Гарфиэль, виновато опустив голову. — Что ты имеешь в виду, Гарф? — насторожилась Рам. — В то время крутой я… был апостолом Алчности. — Это что за ещё за звание? — спросила Круш, сурово глядя на юношу. — Оно похоже на звание среди культистов, — с подозрением сказал Тиви, за что тут же получил по голове палкой от Мими. — Никак я с культом не связан! Этот титул означал, что на мне была обязанность следить за всем, что происходит на территории Святилища! И потому все клоны Рюдзу Мейер обязаны были выполнять мои команды! Скорее всего, увидев мою реакцию на идею капитана, она выдумала про то, что это приказ клоуна, чтобы капитан не лез с расспросами. — Короче говоря, Испытание пройдет принцесса! Даже если тебе позволено пройти его, я тебя не подпущу!       После этих слов пара ушла. А Субару остался один со своими размышлениями. — Проклятье… Эмилия… Нет, успокойся! Сейчас главная беда в особняке. Ни за что не поверю, что эта тварь пощадила бы Рем, Фредерику и Петру! Но на чьей стороне Фредерика? А вдруг она заодно с Эльзой? В любом случае я должен как можно скорей попасть в особняк.       Следующий кадр уже был в спальне Розваля. — Слушаю. Так в чём же заключается твоя про-о-осьба? — Мы должны вернуть жителей Арлама домой. Я хочу, чтобы ты предложил это Рюдзу и Гарфиэлю. Похоже, на сей раз они ко мне не прислушаются. — На сей раз?.. — Согласитесь, это фраза прозвучала о-о-очень странно, — развёл руками Розваль, когда на него посмотрели, молчаливо спрашивая, что его версия на экране имела в виду. — Хм…и почему же? — Не знаю, в чём дело, но Гарфиэль здорово на меня взъелся. А времени искать с ним общий язык у меня нет. И ещё одна просьба. Я хочу сообщить тем, кто уже вернулся в Арлам, что их родные живы. Так что поеду в деревню заранее. Разумеется, загляну в особняк. Фредерика что-то замышляет. — Рам рассказывала об этом. Но я не думаю, что Фредерика поступила бы так неразумно… — Да что ты знаешь? — гневно заявил Нацуки. — Фредерика передала камень Эмилии. Она явно что-то задумала! — И как ты поступишь, если она будет настроена враждебно? Как ни печа-а-ально, ты ей не по зубам. — Эмилии мешает барьер, а ты сильно ранен… Отто мало чем пригодится. Просить некого! — Если упустить из виду одного челове-е-ека. Следующий кадр показывал Субару, готовившего Патраш к путешествию, рядом стояла Рам. — Такой расклад мне не по душе. — Ты всё ещё упрямишься, старшая сестра? — Его светлость ещё не оправился от ран. Как я могу за него не волноваться? — Брось, ты всё равно ничем ему не сможешь помочь. Вот уж не ожидал, что даже повязки ему меняет Гарфиэль! — Какая чушь! Ещё не хватало, чтобы от моей помощи ему стало хуже! — И никакого раскаяния! — возмутился Нацуки. — Бррр! Даже вспоминать противно, как крутому мне приходилось этого змея обслуживать! — скривился блондин. — Молчи, неблагодарный! Это мне приходилось с ревностью смотреть, как ты забираешь самые желанные аспекты моей работы, – скрестила руки Рам, недовольно отвернувшись, проклиная нарушения своей координации. — Решил слинять компании двух славных девчонок? Удобно устроился, шельма! — прокомментировал внезапно подошедший к нему Гарфиэль. — Ты так боишься, что мы с Рам влюбимся друг в друга во время путешествия? — скабрезно заметил Субару. — Даже если мы поедем вместе, я не буду пытаться с ней сильно соприкасаться. Никакой мягкости там не стоит ожидать в любом случае. — Ой, заткнись! Нечего мне рассказывать о том, что я знаю лучше те… Ай?! - возмущения Гарфа были прерваны мощной оплеухой, которая последовательно сбила его и Субару на землю. — Если бы ты знал, я бы тебя избила, — невозмутимо прокомментировала Рам. — Ты уже это сделала! — возмутился Гарфиэль, держась за щеку, на которой остался яркий след от ладони. — Хватит меня мутузить, делая вид, что это случайность! — присоединился Субару, будучи в такой же ситуации. — Рам! За что ты так с Субару?! — возмутилась Эмилия, повернувшись к Рам. На лице полуэльфийки было написано негодование, перемешанное с полным непониманием ситуации. — Я лишь защищала честь многих женщин от грязных намёков этих похабных животных, лишенных всякого чувства эстетики, Эмилия-сама, — столь же невозмутимым тоном, как и на экране до этого, ответила Рам, смотря своей госпоже прямо в глаза. — Что? — ничего не поняла Эмилия. — Блестящий удар, Рам! — довольно похлопала Анастасия, не сводя глаз с экрана, пытаясь скрыть за улыбкой лицо, полное негодования. — Хм! Вы, увальни, заслужили это! — поддержала её смеющаяся Фельт. — Воистину, его язык — его самый страшный враг, — закрыв лицо ладонью, вздыхал Юлий. — Не верится, что говорю это, но в этот раз я одобрю твой поступок, горничная, — удивила многих своими словами Беатрис, злобно глядевшая на экран с красными щеками. — Моему контрактору, порой, надо напоминать о простейших правилах приличия, по факту! И преподать пару уроков о красоте, я полагаю! — Ежели вы того пожелаете, я с радостью возьмусь за эту задачу, Беатрис-сама. И я обязательно добьюсь результата, — галантно сообщила Рам древнему духу, сделав пугающий акцент на слове «добьюсь». — Какая прелесть, нечасто мне приходилось видеть Рам, смущающуюся из-за своей внешности! — довольно хихикала Фредерика.       Петра же, тем временем, пыталась понять, почему эта сцена вызвала столь разные реакции. Еще раз прогнав в голове увиденное и посмотрев на тех, кто был возмущен словами мальчишек, она пришла к однозначному выводу: «Мне надо пить побольше молока». — Я желаю тебе успехов на пути больших грудей, братан! Это чудесное путешествие! — одобрительно кивнул Ал, украдкой глядя из-под шлема на внушительный бюст своей госпожи. — Я смотрю, у них обоих проблемы с пониманием, о чём можно говорить, а о чём стоит умалчивать, — размышлял Рикардо вслух. — Зато они честные и говорят то, что думают! А если говорят глупости, то всегда можно им по башке дать! Не то что всякие клоуны-интриганы! — ответила ему довольная ситуацией Мими. Видимо, скромность девушек в определенных областях Гарфа совсем не смущала. Тем было лучше для неё. — Ну, раз ты рада такому подходу, не буду комментировать, — кивнул ей капитан наёмников.       Рем чувствовала себя противоречиво. С одной стороны, ей хотелось дать подзатыльник Субару, за такие обидные намёки в адрес её замечательной сестры. С другой, она испытывала постыдное чувство вдохновения и уверенности в себе. — Не думал, что ты выйдешь меня провожать в такую рань. Тебе сообщили? — Не одобряю, что ты протолкнул эту идею в обход меня, но возражать не стану. — Правда? Рад слышать. Думаю, в крайнем случае я бы бросил Рам подальше, чтобы тебя отвлечь. — Я на такое не поведусь! — твердо ответил парень, но тут же стушевался и спросил Субару — Верно? — Откуда я знаю?! — возмутился Субару и повернулся к Рам за поддержкой. — Скажи ему что-нибудь.       Но девушка почему-то была в глубоких раздумьях. — То есть даже еще до того, как признать в нём своего командира, ты инстинктивно тянулся к нему за советом и помощью? — не стал Отто сдерживать смешки. — Никуда крутой я не тянулся! Просто…просто вопрос капитана сбил меня с толку! — Болван болвана за версту чует. Бедный Гарф был одинок, будучи единственным тугодумом в деревне. Поэтому он так обрадовался, когда в Святилище заглянули сразу два брата по разуму. Вот и пытался общаться с Барусу при любой возможности. — А ведь Рам права. Не в том плане, конечно, что Отто-сама и Нацуки-сама тугодумы. А в том, что Гарфу, должно быть, был одинокого в Святилище без других ребят близких по возрасту, — согласилась Фредерика, чувствуя свою вину за то, что её столько лет не было с братом, пока он рос. — Крутой я спокойно обходился и без друзей! Не нужны мне были ни ты, ни капитан тогда! Нечего из меня сахарную принцессу делать! — возмутился юноша, не замечая, как его лицо покраснело от смущения. — Гарф, прошу тебя, успокойся. А то ветер неправды вокруг тебя скоро сметёт окружающих, — редкий случай, когда Рейнхард позволил себе колкость в отношении кого-то ещё. Но почему-то он чувствовал, что в случае с Гарфиэлем тот не станет таить обиду.       Многочисленные одобрительные смешки стали наградой Святому меча. — Рам, в чем дело? — Голова разболелась от вашей чепухи, — отмахнулась она. — Я уезжаю ненадолго, — сообщил Субару Гарфиэлю. — Завтра вернусь. А пока оставляю всё на тебя. — А чего не пошёл попрощаться с принцессой? — Вот уж не думал, что ты так волнуешься за Эмилию! Не переживай, я оставил ей письмо.       Глядя на Гарфа Субару ждал, что тот ему снова предложит медальон. Но молодой человек не двигался. — Кстати, ты ничего не хочешь мне отдать? — Отдать? С чего бы? — А мне ты что-нибудь передашь? — взяла инициативу Рам — Твою возлюбленную зовёт долг. Не хочешь её помочь? — Вспоминаешь обо мне, только когда тебе удобно! — проворчал Гарфиэль и снял с шеи кулон. — Забирай! — Да она просто пользуется его добротой! Отношения так не работают! — вспылила Мими, глядя на эту сцену. — Мы обязательно выслушаем детские мысли в подходящее для этого время, — твердо ответила Рам, не оглядываясь на девушку. — Я, между прочим, уже взрослая! Мне пятнадцать! — Пригляди за Эмилией. И передай ей, что я от всего сердца перед ней извинялся! — попрощался с ним Субару и Патраш стартовала. — Сам скажи! Ещё не хватало за тебя кланяться! — прокричал блондин им вслед. Сцена сменилась. Субару и Рам, верхом на Патраш, двигались через лес. — И что, Барусу, кулон Гарфа может нам чем-то помочь? — Не знаю. А у тебя самой идеи есть? Вы дольше знакомы. — Нет, никаких. Хотя они наверняка неспроста носят одинаковые кулоны, — ответила девушка и погрузилась в мысли. — Над чем ты так крепко задумалась? — Над твоими словами. О том, что ты бросишь меня, чтобы отвлечь Гарфа.       Почему-то мне показалось это знакомым. Будто…такое уже случалось в прошлом. — Что?! То есть у Рам сохранились эти воспоминания? — удивилась Фредерика. — А что, если они не были «съедены», как мы думали ранее, а запечатаны в глубине сознания! Если это так, то, возможно, мы найдём способ их разблокировать! — Феликс буквально загорелся энтузиазмом, глядя на свою госпожу. Его по-прежнему не отпускали опасения, что после завершения этих сеансов, когда Надзиратель вернёт их обратно, его леди снова потеряет воспоминания.       Удивленный Субару тут же вспомнил, как он запустил Рам в сторону разъярённой Рем над головами ульгармов. Он с силой сжал поводья, что не ускользнуло от внимания горничной — Барусу? — Рам, у меня к тебе важный разговор. Для тебя нет ничего важнее на свете. — Не думаю, что для меня есть нечто важнее его светлости. — Конечно есть. Поэтому нам и нужно поговорить. О девушке, которую звали Рем.       В следующем кадре они уже приближались к особняку Мейзеров. — Лишь бы с ними ничего не случилось. Я добрался сюда на два дня раньше. Если и этого мало, после испытания придется сразу седлать Патраш и удирать самому. Допустим, что Фредерика — враг. Важно, в какой момент она возьмётся за дело. — Барусу. — Принять бой или бежать? Против Эльзы лучше бежать, чтобы только пятки сверкали. — По крайней мере он всё ещё осознает собственную слабость и понимает, когда нужно бить, а когда бежать, — прокомментировал Ал. Уж он-то знал, что бежать от драки куда чаще является выбором мудреца, нежели становиться в боевую позу. А всякие рыцари с их требованиями чести могли укусить его бессмертный иномирный зад! — Видимо, воспринимать кого-либо, как угрозу, он начинает только в том случае, если ему наглядно продемонстрировали, чем это чревато. Потому-то он Ехидну не боится, а от одного упоминания Эльзы у него душа в пятки уходит, — заметил Юлий. — А значит… — Барусу! — Ну что такое? Могу я немного подумать?.. — начал он возмущаться, но осёкся, когда заметил Петру, галантно делающую реверанс. — С возвращением, Субару-сама. Вы прибыли куда раньше, чем мы надеялись. Спешившись, Субару так и застыл, глядя на юную горничную. — Что-то не так, господин? — Какое же ты все-таки золотце! — вскрикнул юноша, обнимая девочку. — Что случилось-то, Субару?! — Эх, совсем ты не понимаешь, что у людей на уме! Правда, Петра… — Лапает юных дев, да ещё и горничных, средь бела дня, на улице! Извращенная сторона Барусу с каждым разом всё сильнее в нём доминирует! — возмутилась Рам — Ты просто завидуешь, что он не тебя так прижал к груди, — хохотнул Ал. — Будь так добр и захлебнись своей собственной мерзостью, — ответила горничная элегантным тоном. — Я бы скорее обратил внимание на хитрую горничную, которая на полную катушку пользуется своим невинным видом, чтобы очаровать нашего героя, — ехидно заметил Рикардо, наслаждаясь видом краснеющей Петры.       Тут Субару заметил, что у неё на руке был повязан такой же платок, что у него. — Платок? — Да… Я повязала такой же, — после этих слов он прижал её ещё крепче. Девочка заметила, что он заметно дрожал. — У тебя что-то болит? — Нет…у меня только что будто гора свалилась с плеч. Я вернулся, Петра! — Мне страшно представить, какой удар был бы нанесен его душе, если бы увидел участь Петры в прошлой петле, — сочувственно произнесла Рем, поглаживая руку спящего. — Быть может она успела тогда спастись! Мы ведь не видели никаких тел! — с надеждой предположил Гарф. Многие согласно кивнули, но сами не верили в эти слова. Потрошительница была не из тех, кто щадит сторонних. — Такой расклад мне не по душе, — произнесла подошедшая Рам. — Где-то я это уже слышал. — Обычный сарказм. Милый сарказм в ответ на то, что ты совсем обо мне забыл. — Ревнует, — нагло ухмыльнулся Гарф. — Точно ревнует! — поддержал её Отто. — Определенно ревнует, — шепнула Фредерика своей ученице, которая зажала себе рот, чтобы не рассмеяться вслух.       Рыцари волевым усилием подавили в себе смешки. Фельт, Круш и Анастасии, как кандидаткам на трон, не было нужды себя ограничивать.       А Рам тем временем пришла к выводу, что низкоранговым членам лагеря Эмилии срочно нужно сесть на диету из одних картофельных очисток. И она, как старшая, лично проследит за её выполнением. — Простите, вы же сестрица Рам? Меня приняли на службу в особняке его светлости. Я Петра. Приятно познакомится. — Ты вежливая, не то, что Барусу, — она тепло улыбнулась девочке. — Умница, считай, что справилась. А Барусу с позором провалился. — Что? — Его мы в особняке не оставим. — Ну и зачем я тогда возвращался? — возмутился Нацуки, а Петра закрыла рот, чтобы не захохотать. — Ну почему весь показ не может состоять из таких прекрасных моментов? Мы бы расслабленно сидели, смеялись над тем, как все подшучивают над Субару, как он всех веселит своими ужимками, — сдерживая слезы, проговорила Эмилия. — Неужели теперь вся оставшаяся арка будет такой тяжелой? — Да, я бы сейчас с радостью, вместо этого, поглядела еще один сеанс, наподобие того, когда братец устроил снежный фестиваль, — грустно вздохнула Фельт.       На всех зрителей постоянно давил факт осознания, что эта ветка провальная. А значит, справиться с Эльзой не удастся. И даже если Субару не умрёт от её руки, то с ним случится ещё что-то. Или, хуже того, увидев гибель всех вокруг, он сам покончит с этой петлей. Теперь все понимали, что необходимо предусматривать и такой исход. — Пока нас не было, не случалось ничего подозрительного? Особенно с Фредерикой, — спросил он — С сестрицей Фредерикой? Нет ничего подозрительного… — Она в особняке? — Ушла осмотреть барьер вокруг леса. Но думаю, скоро вернется, — отчиталась Петра. — К счастью или нет, но выбор за нами. Что думаешь, Барусу? — поинтересовалась Рам. — Посмотрим на её реакцию, а пока сходим к Рем.       Сцена сменилась на коридор особняка. Рам и Субару молча стояли перед комнатой Рем. — Пойду дальше заниматься уборкой. Зовите, если что-то потребуется, — откланялась Петра. — Волнуешься? — спросил Субару — С чего бы вдруг? — равнодушно ответила Рам. — Нет, лучше волнуйся! Сейчас самое время, повод достойный. — Мне всё ещё трудно представить, каково это может быть. Мне сообщают, что есть кто-то, которого я знала всю жизнь и считала родным. Захожу в комнату, а там спит человек, которого я в жизни своей ни разу не видела. Но при этом в реальности это может быть самый дорогой мне человек, — грустно прокомментировала Фельт, которую очень пугала перспектива, что кто-то из её близких или она сама станет жертвой Обжорства. В её жизни и так было мало людей, которыми она дорожила. Поэтому страх за потерю любого их них был очень силен. — Лишний раз начинаешь думать, что если на тебя напал Обжорство и «съел» твоё имя, то лучше уж пусть и память съест. Оказаться в мире, где все, кого ты знал и кем дорожил, тебя попросту забыли, а все твои дела были стёрты это как…я даже не знаю, какого это. — Это примерно то, с чем приходится жить братану в нашем мире, — спокойно ответил ему однорукий воин. — Мы сами видели, сколько его усилий и хороших моментов в особняке было просто стёрто из реальности из-за того, что он помирал. — Единственное, чем он может себя успокаивать, что это касается не только хороших воспоминаний, но и трагичных, — выразил Тиви своё мнение.       Войдя в комнату, Субару тут же выдохнул с облегчением: — Ты не пострадала…       Рам подошла к кровати и всмотрелась в лицо лежащей в кровати девушки. — Барусу. — Что? — Оставишь нас ненадолго?       Юноша кивнул и молча покинул комнату. — Сестра, скажи, а когда ты в нашей реальности впервые увидела меня такой, ты что-нибудь ощутила? — не особо надеясь на положительный ответ спросила Рем, повернувшись к близняшке. — Увы, как я ни старалась, но ничего не могла вспомнить. Только понимание, что ты определенно мне родня. Внешнее сходство и остаточные следы нашей синестезии подтверждали это. Но воспоминаний мне так и не удалось вернуть. Прости меня, сестрёнка. — Я тебе уже не раз говорила. Ты не должна винить себя за то, что сделал Обжорство. Во всём мире ей может противостоять лишь мой герой! — сказал это, Рем снова прижала к груди руку Субару. — Это начало. Только начало, — вздохнул он. — Вы быстро вернулись, Субару-сама. Вот так сюрприз! — сказала подошедшая Фредерика.       Субару сидел в гостиной, где горничная подала ему чашку чая. — Полагаю, раз госпожа Эмилия не приехала с вами, Испытание ей пока не покорилось? — Нет. Мне о многом хочется тебя расспросить… Сначала о кулоне. Он достал кулон Гарфиэля. Фредерика тут же знала его. — Это его? Это камень Гарфа, верно? — Да. Так вы знакомы? Вернее, родственники? — Полагаю, не он вам рассказал об этом? — Достаточно на вас взглянуть. Да и ты похожа на старшую сестру. — Вы угадали. Я прихожусь Гарфу… вернее, Гарфиэлю, старшей сестрой, — с чувством сказала она, вытирая выступающие слезы. — Если ты так скучала, сестрица, то могла бы и навещать крутого меня и старух! — обиженно проворчал блондин. — Ты и так знаешь, что я без дела не сидела и готовила новый дом для жителей Святилища, когда они освободятся. Между прочим, я тебе регулярно посылала письма! Мне страшно представить, как ты ими распоряжался, учитывая, что за десять лет ни раз мне написал в ответ! Хотя ради Рам ты регулярно портил бумагу своими закорючками! — не осталась в долгу Фредерика, скрестив руки на груди. — Я хочу знать, зачем ты устроила ловушку с телепортом и отдала кулон Эмилии?       Фредерика непонимающе на него смотрела. — Тебе снова мешает говорить клятва? Больше меня это не устроит! — он поднялся и схватил девушку за плечи. — Субару-сама… О каком телепорте идёт речь? — в ответ на его удивлённый взгляд, он продолжила. — Я не знаю, что вам ответить… — Как не знаешь? Не начинай! Меня не проведешь! Да ты же обязана быть заодно с противниками освобождения! — Простите, противниками чего? Не могли бы вы объяснить, о ком речь? — Так ты не притворяешься? Не понимаю… — Решил поговорить с Фредерикой без меня? Похоже, жизнь тебе не сильно дорога. — Нет, я просто… — И это он называет допросом?! — возмутился Тиви. — Стоило горничной состроить милое личико и сказать, что она ничего об этом не знает, как он развесил уши и поверил?! Будь она на самом деле предательницей, то могла бы его ножом пырнуть в спину, невинно улыбнуться, сказать, что она не причем и он поверил бы! — Таков уж Субару-доно. Он во всех людях изо всех сил хочет видеть лишь хорошее. Даже если те поступают с ним несправедливо или жестоко, он пытается понять их мотивацию. Ищет повод, чтобы простить их и протянуть им руку дружбы, — с несвойственной ему мягкой улыбкой ответил Вильгельм. — Эта черта у братца, конечно, прекрасная. Но как бы в будущем она не обернулась для него большими неприятностями, — согласилась с Тиви Фельт.       Спокойно сев на диван, Рам взяла чашку Субару, пригубила из неё и сказала: — Похоже, чай заваривать ты до сих пор не научилась. — Твоим словам не достаёт очарования. А чай я подавала лучше всего, — тут же включилась в перепалку Фредерика, возмущенно сев на кресло. — Очарования у меня достаточно. Будь его больше и мир не выдержит. — У меня ощущение, что некоторые женщины безнадежно путают очарование с самомнением, — недовольно заявил Феликс, сравнивая в голове поведение Рам и Присциллы. — Как и прежде, за словом в карман не лезешь. Да уж…ты совершенно не изменилась. — Ну и? Зачем ты дала Барусу кулон, если не знала о телепортации? — Знаете… — Полагаю тебе мешает говорить клятва? Это слабое оправдание, Фредерика. — Ты совершенно права. Мне не дозволено говорить на эту тему. — Так оправдания получше нет? — сказала, Рам вскочив на ноги и вынув волшебную палочку. — Не думай, что такой ответ нас устроит! — Не торопись, Рам! — попытался урезонить её Субару. — Она отказалась говорить, её предательство очевидно! Мы схватим её и отвезём в Святилище. А на месте человек, отдавший её приказы, точно выдаст себя! — Притормози! — Хотите доставить меня в Святилище? Я не стану сопротивляться. — Видишь, Фредерика не упрямится… Что, прости? — запутался Субару. — Повторяю, я не стану сопротивляться. — Правда не станешь? Почему? — Какой же ты тугодум! — отбрила его Рам. — Фредерика не осмелится нарушить данную клятву. Ей нужно оправдание, снимающее с неё вину. Чтобы её принудили силой. — Я смотрю маркграф любит использовать клятвы, чтобы строго контролировать распространение информации в своём лагере, — размышляла вслух Анастасия, пытаясь понять мотивы Розваля, наложившего на горничную такое своеобразное ограничение. — Полагаю и слуг он подбирает себе в первую очередь так, чтобы они были ему чем-то обязаны. Создай человеку ситуацию или предложи решение его беды, после чего он становится твоим должником. Прояви к нему доброту, заботу и возможность вернуть долг и вот у тебя весьма верный и старательный слуга. Идея старая, как мир, но не теряющая актуальность. — Вы понимаете друг друга с полуслова, — удивленно сказал юноша. — А как же иначе? Мы знакомы почти десять лет. — Ладно, чем меньше проблем, тем лучше. Я бы рванул отсюда немедленно… — Боже… — возник новый голос со стороны двери. Субару мгновенно узнал, кому он принадлежит. — Как можно оставить девушку скучать одну? У двери стояла Эльза, приставив клинок к шее Петры. — Что?! Уже? Но ведь Субару вернулся в особняк гораздо раньше! — испугано заявила Петра. — Может она и в прошлый раз напала на особняк примерно в то же время? — предположил Отто. — Но тогда не ясно, что она делала столько времени в особняке в предыдущей попытке. Она не могла знать, что Субару-сан вернется с жителями деревни, — не согласилась Круш. — Значит она наблюдала за особняком, и когда увидела, что туда прибыл простолюдин, убить которого она мечтала со дня провала в столице, то решила действовать, — сделала предположение Присцилла. — Но теперь-то братец не один. С ним Фредерика и Рам. Рам, конечно, долго биться не сможет, но вдруг этого хватит, чтобы отогнать её или хотя бы сбежать? — со слабой надеждой сказала Фельт. — Они могут попытаться добраться до запретной библиотеки Беатрис! С её помощью они точно победят! — встрепенулась полуэльфийка. — Эмилия-сама. Вы ведь помните, что это провальная попытка? — грустно сообщила её Рем, аккуратно сжимая руку Субару. — Какой бы план они не придумали, Субару-кун не выживет.       Слушавшая всё это Беатрис сидела, боясь лишний раз двинуться. Снова её контрактор погибнет. Снова она подведёт его, потому что была слишком поглощена своими переживаниями и страхами. Всё из-за её помешанности на пустой книге, в которой она так ждала увидеть заветные слова. Слова о том, что темноволосый юноша, который так тронул её сердце, является «тем самым». Но этого так и не произошло. Никаких слов в этой треклятой книге так и не возникло.       Теперь ей оставалось только молиться всем высшим силам, что управляют реальностью, что Субару не попадёт в её библиотеку. Пусть хотя бы он погибнет не у неё на глазах, не из-за её ошибок. Пусть её обвинят в праздности, в бессердечности, в чем угодно. Плевать она хотела на мнения других. Лишь бы ей не пришлось смотреть как она снова допустила его смерть рядом с ней. — Пожалуйста… не приходи ко мне, Субару…не ищи меня…и прости Бетти…прости свою бесполезную Бетти… — Думаю, мне пора исполнить данное тебе слово, — завлекательно заявила убийца, глядя на юношу. — Сестрицы… Субару… Бегите! — закричала Петра.       Рванув вперед, Рам со словами «Эл Фула!» запустила клинок ветра в Эльзу. Но та с легкостью увернулась и заклинание снесло дверь позади неё. Но этого отвлечения было достаточно, чтобы Фредерика сблизилась на расстояние удара рукой, превратившейся в звериную лапу. — Очень благородный шаг, Петра-сама! Пусть вы ещё молоды, но у вас уже есть дух настоящей воительницы! — похвалил Вильгельм, уважительно кивнув ей. — Вот теперь я поняла, как Петра оказалась в одном лагере с сэром Нацуки. Подобное тянется к подобному, — одобрительно заявила Круш, лишний раз убеждаясь, что в лагере Эмилии собрались люди с сильным духом. Как раз те люди, которых она хотела видеть как можно больше в королевстве. Такие, как Петра, могли добиться успеха в жизни и без всякого дракона. — Хм! А в девочке помимо миленького личика есть ещё и стержень. Мне она нравится все больше, — одобрительно заметила Присцилла. — Наша Петра ещё раскроется, как редкий и прекрасный цветок! Такому таланту будет тесно в рамках обычной портнихи! — решил Отто немного поднять настроение в зале. — Я уже хочу увидеть продолжение, где девочка становится королевской боевой портнихой! — поддержал идею Ал, выдав свою версию будущего Петры. — Ты молодец, Петра. Но неужели ты думала, что мы тебя бросим в такой опасности, даже если ты сама попросишь? — одобрительно гладила Фредерику свою подопечную по голове. — Частичная трансформация. Ты зверочеловек? Прекрасно! — маниакально улыбнулась убийца. — Петра! — скомандовала Фредерика, подведя к ней свой массивный хвост, за который девочка тут же схватилась. — Чтоб тебя разорвало! Фула!       Новую атаку ветром Эльза приняла своей рукой. — Закрылась? — удивленно отметила Рам. — Ужасно больно! — издевательски протянула убийца, лизнув с пальца собственную кровь. — Я думала, мне несдобровать. Вы мне нравитесь. Высокая, средняя низкая горничные и один юноша. Я разложу вас на столе и сравню нутро каждого. — Психованная тварь! Только подожди! Скоро капитан призовёт меня и тогда я устрою тебе твой последний танец! Теперь мне остается только жалеть, что ты сдохла окончательно и крутой я не могу тебя размазать еще с десяток раз! — бесился Гарфиэль.       Его сжирала вина за то, что не был рядом с капитаном в нужный момент. Поэтому ему хотелось заглушить это чувство злостью и предвкушением мести, когда ему покажут, как он раздавил эту маньячку. — Даже Гарф более обходителен, — ответила ей Рам. — Барусу! — Да знаю я! Шамак! — комнату тут же заполонил черный туман. Сильная боль пронзила тело Субару, заставив его схватиться за грудь. Тут его схватила рука Рам и запустила в воздух. Вылетев из черного облака, он приземлился рядом с Фредерикой и Петрой. Следом появилась Рам. — Уходим! — Ну вот он и доломал свои врата…он действительно накликал тогда беду, — устало вздохнул Феликс. — Можешь ли ты винить его за этот опрометчивый шаг? — спросил Рейнхард, глядя на друга-лекаря. — Нет. Не в такой ситуации. Он делает всё, чтобы спасти дорогих ему людей, используя всё, что у него есть. Наплевав на то, чего это будет стоить ему. Если это не поведение настоящего рыцаря, то я не знаю, кого вообще можно назвать рыцарем.       Ответом ему стали одобрительные кивки окружающих и приятное ощущение ладони леди Круш, мягко сжимающей его плечо. Синий рыцарь тайно радовался, что перестал, наконец, быть тем, кто постоянно нападает на Субару, осуждая каждое его решение, получая осуждающие взгляды от его друзей.       Не успел он подняться, как ему сзади в плечо прилетел дротик. — Субару! — закричала Петра, которую взяла под руку Фредерика. Другой она схватила за шиворот парня. Новый залп дротиков впился ей в спину, но не остановил. Подавив крик боли, она выпрыгнула прямо в окно и приземлилась вместе с подопечными на улице. — Эл Фула! — замыкавшая их группу Рам наугад пустила заклинания в дым и тоже выпрыгнула. Фредерика лежала на земле, её трясло от ран. — Сестрица Фредерика! — Мы недооценили противника? — не без труда произнесла старшая горничная. — Крепко вошло! — проворчал Субару, кривясь от боли в плече, и посмотрел в окно. — Тварь! Мы её достали? — Похоже, что нет. Кто она такая? — Рем… Беатрис… — вспомнил Нацуки об оставшихся в здании. — Их надо спасти! — Мы их оставим, — лишенным эмоций голосом заявила Рам. — Что? — удивился Субару. — Мы оставим их и вчетвером покинем особняк. Это оптимальное решение. — Что? Рам, как ты можешь предлагать такое?! — возмутилась Эмилия. — Очевидно, что я действовала с прагматической точки зрения. Уже ясно, что с Потрошительницей нам не справиться. На мне была ответственность за трёх человек. А в своей библиотеке Беатрис-сама вполне могла сама сладить с любым противником. — А что насчет Рем?! Почему её ты решила оставить?! — не унималась принцесса.       Рам не нашлась, что ответить на это обвинение. Она могла бы начать рассуждать логически, заявить, что с весьма высокой вероятностью Эльза последовала бы за ними, так как не могла знать о наличии Рем в особняке. О том, что она пыталась думать об общем благе.       Но всё это было бы лишь враньем с её стороны. Если её первая встреча со спящей Рем была такой же, какой она сама помнила, то выводы Рам были очевидны. Несмотря на внешнее сходство, несмотря на остаточные сигналы синестезии, она не чувствовала ничего особенного от вида своей коматозной сестры. Не было той родственной близости и любви, которая нахлынула на неё волной здесь, в этом загадочном месте, когда Надзиратель вернул всем память о Рем. А значит для неё по-прежнему единственным приоритетом оставались планы Розваля, который приказал защищать Субару и помогать ему.       Поэтому ей не оставалось ничего иного, как виновато потупить взгляд, чтобы не видеть осуждающих взглядов от членов её лагеря и некоторых других. И страшнее всего ей было от того, как на неё смотрела Рем. Без злости, без осуждения. Но с такой непередаваемой тоской и грустью, что Рам хотелось наорать на неё. Потребовать, чтобы та заслуженно разозлилась на свою бесполезную старшую сестру за такое предательство! — Она говорит разумно. Рисковать четырьмя жизнями, включая свою, ради призрачного шанса спасти одну, которая никому не знакома — плохо пахнущая сделка. — Анастасия-сама, вы ведь понимаете, что речь идет о Рем? — удивленно спросил её Юлий. — Я - да. Но текущая я - это та, кто сейчас сидит в безопасности здесь. И обладает всеми знаниями о том, кто есть кто, и как с кем связан. А там, — она указала пальцем на экран. — Этим знанием владеет лишь Нацуки-кун, который сейчас думает только эмоциями. — Ты что говоришь?.. Рам, ты что, сдурела?! — взъелся на неё Субару. — Чего ты кричишь? Подумай головой. — В особняке осталась твоя младшая сестра! Вы с ней друг в друге души не чаяли! Ты просто обязана её защитить! — поднявшись, он подошел к Рам и схватил её за плечо здоровой рукой. — Я мыслю рационально. Если мы втроём с Фредерикой погибнем в особняке, потери будут слишком велики. Смирись с утратой, — все таким же ровным голосом ответила девушка. — Ей больно это говорить, — неожиданно высказала свою мысль Фредерика, лучше многих понимавшая розововолосую девушку и чувствовавшая малейшие изменения в её поведении. — Рам сейчас намеренно подавляет все свои эмоции. Не только для того, чтобы думать рационально, но и чтобы не позволить чувству вины взять вверх и повлиять на её решения. Я хорошо её знаю и вижу, что этой Рам сейчас очень больно. — Вот говорите, что хотите о Рам и её навыках или характере, но у меня, порой, ощущение, что она единственная во всем лагере леди Эмилии, кто предпочитает действовать на основании рациональных доводов, а не эмоций, — отметил Тиви, поправляя монокль.       Внутренне он начинал понимать, почему у розововолосой горничной такой тяжелый характер. Ему самому было тяжело терпеть выходки сестры и командира. А на плечах Рам был целый лагерь раздолбаев и никакой поддержки в лице Хетаро.       Рам и хотела бы гордо отметить, что, лорд Розваль слишком занят более важными делами, чтобы непосредственно руководить лагерем. Поэтому ей, как его верной помощнице, приходилось брать на себя тяжкую долю и быть голосом разума. Но сейчас ей было не до того. Мысли девушки занимали два взгляда: грустный взгляд Рем здесь и обозленный взгляд Барусу на экране. Она не хотела больше видеть такие взгляды. Только не от них. — Она хочет бросить в беде родную сестру, дурак! Ты был бы рад, если бы я тебя бросила помирать только потому, что это «рационально»?! — нее сдерживая гнева стукнула Мими брата по голове. Сейчас был тот редкий случай, когда она искренне злилась на него. Что, однако удивило её, так это то, что Тиви не сжался от её удара, как это обычно бывало. Наоборот, он сам посмотрел на неё с таким суровым видом, что даже Мими почувствовала в нём каплю крутости. — Из-за архиепископа Обжорства она не помнит, что у неё вообще когда-либо была сестра. Поэтому нельзя использовать против неё подобные аргументы. И да если бы я был в смертельной опасности, а попытка спасти меня грозила тебе гибелью, я бы предпочел, чтобы ты спаслась сама! А не сложила голову в попытке добраться до меня! — выдал он ей гневную тираду на одном дыхании.       Мими со слезами на глазах хотела было дать брату ещё раз по голове за то, что смеет говорить такие глупые и страшные вещи, но её дубинку перехватила рука Рикардо. — Оставь, Мими. Таковы настоящие чувства твоего брата к тебе. И признак того, насколько ты ему дорога. Пусть он и дурак, что сказал тебе такое, но не смей требовать от него отказаться от них. — Он прав, малышка, — подключился к разговору Гарф, который лучше всех знал чувства кошака с моноклем. — Это долг брата: всегда в первую очередь заботится о сеструхе, а уже потом о себе. И не важно, младшая она или старшая. Это наш долг, как братьев! — Ты дурак, Тиви! И ты, Гарф, тоже дурак! Не смейте так просто бросать свои жизни! Вы хоть немного думаете о том, что будет с нами, вашими сестрами, если вы умрёте?! — расплакалась девочка от избытка чувств. И, когда Тиви поспешил обнять её, не стала отталкивать, наоборот, крепко прижала, словно боялась, что с ним и впрямь что-то может случиться. — Увы, но я вынуждена согласиться с Рам. Её доводы совершенно логичны. Им противостоит противник, против которого у них нет шансов. Пытаться лезть обратно и спасти остальных, значит рисковать потерять всех, при этом не добившись успеха. Как командир я понимаю её действия. — Согласна. В отличие от меня, которая слишком фиксируется на одной цели и упускает детали, сестра всегда думает о картине в целом, — грустно кивнула Рем словам герцогини.       Ей было тяжело смотреть, как родная сестра таким спокойным голосом сообщает, что собирается оставить её погибать. Сердце болезненно сжималось от осознания, что она была забыта миром и вся её жизнь буквально была стерта Привилегией Обжорства. Но умом она понимала, что вины Рам здесь никакой нет. Что сама Рем в ситуации, когда её спасение грозило смертью сестре и Субару, предложила бы то же самое. Но только не её герой. — Но Субару-кун ни за что не согласится на это. Для него оставить кого-либо в беде, всё равно что отказаться от себя. Он не пойдёт на такое, какие аргументы не приводи. Один побежит всех спасать без всяких шансов на успех, но не уйдёт. — Подумай, кем ты жертвуешь! — Возможно, она правда моя сестра. Мы похожи как две капли воды, она точно из нашего племени. Но я ничего о ней не вспомнила, как бы ни старалась.       Экран показал, как Рам, после того как Субару ушёл из комнаты, с взволнованным лицом прикоснулась Рем, пытаясь что-то вспомнить или почувствовать. — Если она и впрямь моя младшая сестра, то сама предложила бы пожертвовать собой ради Розваля. — Думаешь, я ради этого о ней рассказал?! — сказал он, глядя на неё глазами, полными разочарования. — Не смотри на меня так, Барусу…пожалуйста. Поверь мне, я никогда бы не бросила свою младшую сестрёнку, если бы хоть что-то помнила о ней, — шептала Рам, опустив голову, чтобы не видеть его осуждающих глаз, с трудом сдерживая слезы. Ей было больно, ей было обидно. Она чувствовала, что подвела всех дорогих ей людей. Оставила сестру, предала доверие Барусу, не смогла спасти любимого господина из ведьминого плена.       Внимательно смотря на экран, Анастасия мрачно покачала головой. Как бы она ни восторгалась героической натурой, она не могла одобрять действия, основанные на голых эмоциях. Даже самых положительных. Такие шаги приводят лишь к ещё большим ошибкам. — Нацуки-куну не помешало бы научиться думать логически. Не устаю восхищаться его самоотверженности, но он сам себе постоянно усложняет задачу. Круг людей, которых он стремится защитить, постоянно растёт. С таким подходом он рано или поздно попадет в ту же ситуацию, в которой живет Рейнхард. Когда слишком много людей в разных местах рассчитывают, что герой их спасёт. — На мой взгляд будет правильней прийти к ним на помощь, — подала голос Фредерика. — Если говорить о тяжести потерь, смерть Рем и леди Беатрисы ударит по нам не меньше! — Я тоже! Тоже считаю, что им нужно помочь! При всем уважении… — Молодец, Петра, даже в такой ситуации не забываешь о правилах приличия, — похвалила Фредерика юную горничную, надеясь, что комплимент хоть как-то приободрит её. С самого начала драки Петра не отпускала её руку, напряженно глядя на экран. — Мы решаем не большинством. И детей не спрашивали. — Ребёнок может быть не хуже взрослого! Сестрица Фредерика говорила, что я работаю лучше вас! — этот комментарий явно задел Рам за живое, она свирепо посмотрела на старшую горничную. — Фредерика, что на тебя нашло? — Поскольку предложение моё, женщину я беру на себя. — Сеструха! Тебе же не справиться с ней в одиночку! — испугано закричал Гарф, едва ли не вскакивая из кресла. — Выбора не было. Из всей группы только я могла вступить с ней в ближний бой. А оставлять Субару и Петру без защиты тоже было нельзя, поэтому Рам наверняка останется с ними, — грустно заметила она, обнимая Петру.       Отойдя от своей подопечной, Фредерика схватилась за платье и одним рывком разорвала его, оставшись нагишом с одним кулоном на шее. Субару аж онемел от удивления, глядя на эту сцену.       Не меньшее удивление этот шаг вызвал в зале. Уж слишком контрастировал образ безупречной горничной, которые Фредерика создала за эти дни у присутствующих и то, что они сейчас наблюдали.       Эффект был столь сильным, что они даже забыли, какая ситуация была на экране. — Вот уж не думала, что именно ТЫ окажешься любительницей покрасоваться своими формами, Фредерика. Барусу тебе так сильно приглянулся, что ты потеряла над собой контроль? — саркастично заявила Рам, не упустив возможность пустить шпильку в коллегу. Заодно пытаясь отвлечься от собственных переживаний. — Фредерика! Как это понимать?! — ревниво вскрикнула Эмилия, обернувшись к горничной. Все девушки, сидевшие вокруг спящего юноши, поддержали принцессу, обернувшись с обвиняющими взглядами. «Обвиняемая» имела совесть отвести взгляд и густо покраснеть от того, что показали на экране. — Ну…я… я явно собираюсь трансформироваться. Одежда всё равно окажется разорвана, а в таком виде мне проще производить трансформацию. Форма горничной…слишком… дисциплинирует, чтобы выпустить внутреннего зверя, — находясь в крайней степени смущения, бормотала она, но, увидев умоляющий взгляд Петры, добавила уже уверенно. — Поверьте, если бы не крайняя необходимость, я бы ни за что так не поступила! Тем более перед Субару-сама! Честно! — Она не врёт… — чуть успокаиваясь, подтвердила Круш.       А Гарф сидел, недовольный тем, что теперь ему придется как следует вмазать капитану, когда он проснётся. Ему совершенно не хотелось этого делать, но долг брата требовал защитить честь сестры. Даже если это были его самые близкие дружбаны. Оставалось лишь надеяться, что капитан всё поймет и позже простит его. — Опять упрямишься до последнего, когда всё против тебя. Ты полная копия Гарфа. — Разве я могу послать на бой своих милых подопечных? Кроме того, это не я похожу на Гарфа. Напротив, он пытается мне подражать, — сказала Фредерика, и встала на одно колено, чтобы начать трансформацию.       К счастью для Фредерики, картинка на экране была достаточно цензурной, чтобы не заострять внимание на деталях её фигуры. Впрочем, составить общее впечатление это не мешало. — Так, а ну как глазёнки свои в стороны отвели от сеструхи! — не выдержал Гарф. Встав с места, он начал грозно смотреть на всех мужчин в зале. Отто, Вильгельм и рыцари к тому моменту уже уважительно отвели взгляды. Розваль со скучающим видом рассматривал свои ногти. Рикардо закрыл глаза Тиви и смотрел в сторону, но не смог скрыть довольной улыбки. Ал же спокойно смотрел на свою госпожу. Его было сложно удивить аппетитными формами. — Ты чего на меня так беззастенчиво пялишься, Ал? — не отводя взгляда от экрана спросила Присцилла. — Просто лишний раз осознаю, что после того, как столкнулся с божественной благодатью, земные красоты уже не могут впечатлить. — Радует, что тебе хватает мозгов осознать хотя бы столь простые вещи, чурбан похотливый. А теперь перестань раздевать меня своим мерзким взглядом так, словно ты имеешь на это право! — ударом веером по затылку решил дилемму Ала, который теперь видел только ковер на полу зала.       Удовлетворенно кивнув, Гарф сел на место, продолжая переживать из-за свалившейся на него, по вине сеструхи, необходимости съездить капитану по лицу. Беатрис тем временем давала спящему Субару возмущенные пощечины своей маленькой ладошкой, приговаривая: — Хватит пялиться! Хватит пялиться! Пошляк-контрактор! — Беатрис, ты ведь понимаешь, что Субару на экране не может тебя услышать? — на всякий случай спросила её Эмилия. — Это ничего не меняет, по факту! Беттин контрактор должен научиться хоть сколь-нибудь сдерживать свои реакции, я полагаю!       Кристалл начал ярко светиться, высвобождая ману, и тело Фредерики изменило форму. Торчавшие из спины дротики просто вытолкнуло, и они упали на землю. — Вот она, трансформация?       Перед глазами присутствующих предстала огромная львица, издавшая пугающий рык. — Петра, прости что напугала — произнесла она голосом Фредерики. — Ты всё ещё можешь говорить? — удивился парень. — Конечно, я же остаюсь прежней. Весьма похвально, что ты не закричала, – обратилась она к девочке. — Спасибо. Спасибо! Будьте осторожны, сестрица! — Ты хорошая девочка. Рам, я на тебя рассчитываю. — Могла не напоминать. Не задерживайся. А то отчитаю как следует.       Издав еще один рык, Фредерика в два прыжка взлетела на этаж, из которого они выпрыгнули. — Приятно все-таки видеть, что твой холодный, циничный подход всего лишь ширма, которая скрывает девушку, искренне заботящуюся о своих друзьях, — довольно заметила Анастасия. — Моя сестра очень заботливая и добрая! И всегда стремится сделать так, чтобы все выкладывались на полную и становились лучше с каждым днём! — радостно заявила Рем, получив возможность похвалить свою обожаемую сестру. — Ну да, ведь чем лучше все справляются вокруг неё, тем меньше надо делать ей, — шутливо заметила Фредерика. — А что, очень хорошая черта для руководителя, — отреагировала принцесса торговцев. — Не считай ворон, — сказала Рам, хлопнув по спине засмотревшегося Субару. — Идём. — Да. Для начала заберём Рем, — решил он.       Пробравшись в особняк через окно, они увидели, что все двери в коридоре были открыты. — Беда! Беда, Беда! Скорей на второй этаж! — скомандовал Нацуки, но их тут же прервал жуткий рык, а сам особняк сотрясло от сильного удара. В дальней части коридора, проломив стену, появился огромный зверь. — Магверь?! — Гилтилоу! Вот мы намучились тогда с этой тварью! — испуганно вспоминал Отто свою собственную встречу с этим чудовищем в коридорах особняка. Что именно из-за этого монстра особняк и сгорел. — Но как такой сильный монстр оказался в особняке! Неужели его не остановил магический барьер? — удивился Феликс. — Правда в том, сэр Феликс, что таких сильных магверей не остановить отпугивающими кристаллами. Это мы на своей шкуре испытали. Нацуки-сан, когда готовил операцию по спасению особняка, раздал нам кристаллы, но Гилтилоу их просто игнорировал. — Такие могучие твари обитают в глубинах лесов, где очень высокая концентрация миазмы. Просто так они оттуда не выходят, — сказал Вильгельм. — Это Мейли. Она привела магверей и командовала ими! — сообщила Петра, гневно сжимая кулачки. — Сюда! — указала Петра на ближайшую комнату. Субару только успел закрыть дверь, как звериная морда проломила её. Рам запустила в неё клинок ветра, но без особого эффекта. — Откуда тут магверь?! — Это неважно. Главное — он тут. Я приведу из конюшен дракона, — сказала Рам, подходя к окну. — Патраш? — Раз тут магверь, надо бежать. Я его отвлеку, а вы заберите девушек. Фула! — еще одно заклинание разнесло дверь на части, дав чудовищу войти. — Иди за мной! — кинула Рам и выпрыгнула из окна. Разъяренный магверь бросился за ней, не заметив Субару и Петру, прикрывшихся стулом. — Порядок. Пора уходить… — хотел было встать Субару, но упал из-за раны в плече. — Субару! Кровь бежит!       Петра крепко схватилась за дротик, который тут же порезал её ладонь, и, игнорируя боль сказала: — Сейчас будет больно! Три…два! — и вырвала лезвие из плеча Субару.       Вскрикнув от боли, он позволил ей повязать рану её платком. — Спасибо… А куда делся «один»? — Так ты не успел испугаться. — А эта девочка довольно умна для своего возраста, — одобрительно кивнула Присцилла. Пожалуй, когда она заберёт к себе простолюдина, то стоит взять под своё крыло ещё эту малышку. В ней определенно был потенциал для чего-то большего. Да и Шульцу не помешает компания сверстницы. — Такая юная, а уже много жизненной мудрости. Её ждёт большое будущее, — согласилась Круш, вновь раздумывая над идеей Феликса расширить штат горничных на одну голубоволосую девушку. Теперь она всерьёз думала добавить к списку ещё и подающую большие надежды девочку.       Ей было невдомёк, что похожие мысли о Петре были в голове сидящей рядом принцессы торговцев. Которая размышляла над тем, чтобы переманить как можно больше рядовых членов лагеря Эмилии, а затем, с их помощью начать затягивать к себе и основных игроков. — Это благодаря моей матушке! Она самая умная женщина на свете! — гордо завила Петра.       Увидев порез на её ладони от дротика, Субару начал развязывать свой платок. — Петра, прости… Ты снова попала из-за меня в беду… — Не говори глупости! Я очень тебе признательна! Ты всегда приходил ко мне на помощь, когда я была в беде! Так что теперь моя очередь. Мы заберем с собой сестрицу Рем и Беатрис. И уйдём все вместе — с сестрицами Рам и Фредерикой. — Все так и будет… — тихо произнесла старшая горничная, одной рукой вытирая слезы, другой прижимая к себе плачущую девочку. — Петра, ты очень сильная. Не то, что я… — Ерунда! — Нет, я не оправдываюсь. Послушав тебя, я и сам набрался смелости!       Встав на ноги, он протянул ей руку. — Идём! Ты верно сказала! Мы выведем всех! — Угу! — улыбнувшись, сказала Петра. — Вот он! Мой герой Субару! — заявила Петра с влюбленными глазами. — Вообще-то Субару-кун мой герой, — ревниво прошептала Рем, прижимая к себе его руку. — Брат, я понял! Вот в такие моменты абсолютной крутизны все девчонки и влюбляются в капитана! — Пожалуй, в твоих словах что-то есть… — задумчиво ответил Отто. — Именно так мальчики, именно в таких героев девушки и влюбляются, – с восхищенной улыбкой мысленно согласилась с ними гордая герцогиня. Внутренне радуясь тому, что сама может испытывать такие яркие эмоции, свойственные более женственным натурам.       Выглянув из дверного проёма, Субару проверял, чист ли коридор от врагов. — Ой! — испугано сказала Петра. — В чём дело! — Надо сказать не «угу», а «конечно». Прошу простить мои плохие манеры! — весело завила она и игриво показала язык. — Фредерика и Рам потом тебя отчитают… — добродушно сказал Нацуки, но тут произошел новый толчок и на них сверху обвалился потолок. Экран потемнел. — Нет! — в отчаянье взмолились Эмилия и Рем. — Неужели всё этим и закончилось? Но что могло вызвать такие толчки и разрушения особняка? — размышляла Круш, пытаясь отвлечься от мысли об очередной смерти юноши. — Небось это тот магверь, на которой Мейли разъезжала. Там такая туша была, что стены проламывала на раз! — пояснил её Гарфиэль, сжимая кулаки до крови. В очередной раз коря себя за свою трусость и глупость. — Мейли привела с собой скалопотама, — решил уточнить для остальных Отто, чтобы они понимали степень опасности, с которой им пришлось столкнуться в особняке. — Скалопотама?! Заодно с Гилтилоу?! — поразился Феликс тому, каким боевым потенциалом располагали убийцы при атаке на особняк. — Не считая целой оравы более мелких тварей, — добавил Отто без тени усмешки. — С такими способностями эта девочка может быть опасней Эльзы, — отметил Юлий с напряженным лицом. — Как же вы сладили и с Потрошительницей, и с магверями одновременно? — С тушей я разобрался быстро. Она мешала мне добраться до суки. Мелочь разнесла сестра, чтобы они меня не отвлекали. С Гилтилоу разделались капитан и Бротто, — сухо ответил Гарф, который сейчас был совсем не в настроении бахвалиться. — По крайней мере теперь у Субару не останется подозрений в том, что Фредерика-сан союзник, которому можно всецело доверять. Хоть какой-то прогресс, — Отто всеми силами пытался удержаться от того, чтобы снова не впасть в депрессию. Ему просто надо было потерпеть. Дождаться.       Скоро будет прорыв. Скоро он поможет своему другу, вбив в него немного разума хорошим хуком, а потом выслушает жуткую историю о том, что должно было произойти. И затем они вместе составят шикарный план и спасут всех. Только дождаться.       Беатрис опустила взгляд, чувствуя полное отвращение к самой себе. Потому как внутренне она ощутила облегчение. Если это конец данной попытки, то, по крайней мере, ей не придется винить себя в бесполезности больше, чем сейчас. Мельком глянув на Рем, безуспешно пытавшуюся унять дрожь в руках, девочка-дух с иронией подумала: — Так вот, что ты чувствовала в ту ночь, когда у тебя на глазах сестра потеряла рог, я полагаю. Настолько же презренное чувство облегчения, за которое потом сама себя ненавидишь больше, чем смог бы кто-либо другой, по факту. — Барусу! Барусу! — словно бы издалека он слышал голос Рам. С трудом приоткрыв глаза он мог видеть лишь её ноги, лежа на земле и не в силах пошевелиться. — Какой провал…если бы я заметила раньше… Делай то, что должно. Я тоже не подведу.       Ударная волна снова скрыла всё из виду. Дальше его словно куда-то несли. — Вот, умница, — его взгляд был устремлен вверх. В поле зрения попала Патраш. Дальше звуки подсказывали, что он Патраш его куда-то увозила. — Так он не погиб?! — удивленно спросил Рейнхард, не зная, стоит ли этому радоваться. Быстрая гибель под завалом была все же предпочтительней потенциальных пыток от Потрошительницы. — Почему изображение такое странное? — Видимо нам показывают то, что видят глаза Су-у-убару-куна. — Патраш?.. — с трудом произнес он.       Но тут в поле зрения появилась жуткая морда магверя с красными глазами. Изображение взметнулась вверх и быстро полетело в окно на втором этаже. Субару своим телом разбил его и влетел в стену. Всё тело было покрыто ссадинами и ранами. Один глаз залило кровью из раны на голове. С трудом приходя в себя, он попытался оглядеться. — Где я? Ты как, Петра? — спросил он у девочки.       Но тут он заметил, что всё это время держал не Петру, а лишь обрубок её руки. На экране промелькнули погибшая Патраш на траве, ленточка Петры, плывшая в окровавленном ручье, её мертвое тело, погребенное под завалами. И на фоне всего этого разнесся полный отчаяния крик Субару. — Не смотри, милая моя, просто не смотри, — прижимала горничная девочку к себе, не давая ей видеть изображение на экране, уже не пытаясь остановить поток слёз. — Сестрица Фредерика…я…я, — рыдала Петра в фартук своей наставницы. — Не волнуйся Петра. Помни главное. Что бы ни случилось, что бы мы ни увидели, Субару-сама пришел и спас нас. Мы с тобой в порядке. Мы сейчас здесь. Живые и здоровые. Ни за что не забывай об этом, — нашептывала Фредерика, успокаивающе гладя Петру по голове. — Угу, — шмыгнула она носом, — Я не хочу, чтобы, смотря на меня, Субару вспоминал такие жуткие виды. Не хочу, чтобы он больше видел меня…такой…не хочу, чтобы он из-за меня страдал…       Только выдающаяся дисциплина, порожденная долгими годами работы горничной, дала Фредерике сил не впасть в ярость, не трансформироваться прямо здесь и не броситься на своего господина, чтобы разорвать его на части.       То же самое можно было сказать об остальных членах лагеря Эмилии. Даже Рам, едва сдерживая слезы, сжимала кулаки, подавляя в себе гнев. На лорда Розваля, за то, что он так слепо следовал указаниям этой проклятой книги. Но в первую очередь на себя, за то, что она так долго ничего с этим не делала. — Субару-доно… Как же ты не сломался после всего этого, мой мальчик? Как смог пережить это и снова подняться? Насколько же непоколебима твоя воля? — со смесью грусти и восхищения размышлял Вильгельм. — Не того человека называют рыцарем среди рыцарей. Не того… — не мог удержаться Рейнхард от восхищения своим другом. Ведь даже после этого он смог добиться триумфа.       Окровавленный, с пустым взглядом, он медленно брел по коридору в сторону комнаты Рем, держа в руке платок Петры. — Наконец-то я тебя отыскала! — раздался со спины голос Эльзы. — Где Фредерика?! — Ты о высокой горничной? Не волнуйся, она здорово меня развлекла. — Я буду с превеликим удовольствием смотреть как Гарфиэль тебя на части разорвет! — злобно пробормотала Петра сквозь слёзы, чем испугала сидящих рядом и заработала одобрительный взгляд от баронессы. — Петра…ты не должна… — начала успокаивать её наставница, но отпрянула, когда та посмотрела ей в глаза. Такого взгляда Фредерика никогда не видела у Петры. И предпочла бы никогда не видеть. — Не нужно, сестрица Фредерика. Я знаю, что она сделала с тобой. Со мной. С сестрицами Рам и Рем. С леди Беатрис. И от всего этого она получала извращенное удовольствие. Она хуже, чем бешеная собака. Потому что всё осознает и делает намеренно. Это мразь заслужила смерть! И она умерла! И я хочу это увидеть! Увидеть, как она заплатит за всю боль, через которую прошел Субару по её вине!       Тем, кто хорошо знал Петру, стало крайне неуютно в этот момент. Сталь в голосе малышки напоминала им судью, зачитывавшему приговор перед казнью. В который раз они молча ругнулись на Надзирателя, заставившего невинного ребенка пройти через такое. Им было невдомёк, что это решение Петра приняла сама и прекрасно осознавала, что все ужасы она решила узреть по собственной воле.       Петра считала, что только так она получит право находиться рядом с Субару и заявлять, что понимает, через что он прошел ради общего блага. Если надо будет, она будет вести себя перед ним как милая и веселая девочка, чтобы он меньше переживал. Но самой Петре было важнее иметь право в нужный момент сказать ему: «я знаю, что ты пережил, я понимаю, что ты чувствуешь». — Не волнуйся, малышка. Ты всё увидишь. Уверен, тебе понравится, — серьезным и мрачным голосом сказал Гарфиэль, не оборачиваясь. Отто не решился прикоснуться к брату, чтобы успокоить его. Злость на Эльзу лучше, чем страх перед тем, что будет дальше.       Присцилла с толикой восхищения посмотрела на маленькую горничную. Пусть её невинность и умерла, но на её место пришла твердость и ярость. Ярость, способная на большие поступки. Баронессе нравилась непоколебимая решительность в глазах малышки. Холодная и контролируемая. Прямо как она предпочитала. — Кто приказал тебе нас прикончить?! — Я не могу выдать своего нанимателя. Даже у убийц есть правила приличия. Правда, ты вернулся раньше срока, и работу пришлось исполнить несколько иным образом. — Иным образом? — Две горничных и одна затворница. Их должно было не стать к твоему приходу. — Минутку! В смысле раньше срока? Откуда ей было знать, что братец вернётся в особняк?! — указала Фельт на важную деталь. — То есть она ждала именно его?! Он был её ключевой целью? Не Эмилия? Но почему? Кто мог нанять Потрошительницу, чтобы напасть именно на Нацуки-куна? На этот момент времени он ещё даже не рыцарь и не имеет репутации. Вести о смерти Белого кита только достигли столицы и подробности не сразу стали попали в массы. Поэтому и рассказы о его героическом участии не могли быть известны многим. Тогда кто её нанял? И с какой целью нужно было сначала убить обитателей, а потом дожидаться его? — размышляла вслух Анастасия. — Культ Ведьмы вполне мог среагировать. Судя по тому, что она сказала, это очень похоже на кровную месть. Убить всех, кто жил в доме Субару, заставить его впасть в отчаянье, а затем убить, — задумчиво добавил Рикардо. — Да. Это возможно. Мы ведь теперь точно знаем, что именно культ управлял действиями кита. Как и то, что у них есть информаторы среди гражданских. Включая торговцев. Поэтому я бы не стал списывать со счетов эту вероятность, — согласился Вильгельм с размышлениями капитана наемников.       Гарфа буквально трясло от злости. Он обернулся, метнув уничтожающий взгляд на спонсора лагеря Эмилии. Как же ему сейчас хотелось кинуться на этого клоуна, делавшего вид, что всё происходящее его никак не касается. От этих мыслей его отвлекла чья-то ладонь, крепко сжавшая плечо. Обернувшись, он увидел Отто, смотревшего не на него, но тоже на Розваля. На лице молодого торговца было злое выражение, которое молодой боец крайне редко видел. — Не сейчас, Гарф. Это наше внутреннее дело. Безусловно, остальные узнают об участии Розваля во всем произошедшем. Но не стоит всё раскрывать раньше времени. — Моя сеструха умерла из-за интриг этого змея… Капитан страдал из-за него… Рем… Петра. Все они. И не раз… — блондин заставлял себя говорить тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Я знаю, брат. Я знаю. Но прошу тебя. Потерпи. Рано или поздно мы отсюда выберемся. И тогда мы припомним ему каждую смерть нашего брата. Каждую! Но это должны сделать мы. Это наше внутреннее дело, — Отто говорил так же тихо, но в голос его был полон льда и стали. — Хааа….хорошо. Я верю тебе, Отто. Я буду держать себя в руках… Но как только мы выберемся и вернемся особняк, я сломаю этому гаду челюсть… — О большем я и не прошу.       Рам многозначительно глянула на своего господина. В голове горничной роилось множество противоречивых мыслей. А маркграф продолжал с лишённым эмоций лицом смотреть на экран. Только кулаки, с огромной силой сжимающие ручки кресла выдавали бурю эмоций, которую переживал древний маг. — Что вы будете делать, когда правда всплывёт, Розваль-сама? Что случится, когда экран покажет вашу роль в этой трагедии? Понятно, что мнение остальных лагерей вас не интересует, но что вы будете делать с ненавистью нашего лагеря? Одно дело, когда все думали, что Барусу сходу узнал про ваш план и сломал его, спася всех. Теперь они знают, что всё совершенно иначе…теперь я знаю это. Как вы поступите? Смогу ли я защитить вас…захочу ли я защитить вас? — С меня достаточно… — Пожалуй. Ни к чему оттягивать неизбежное. Я отправлю тебя к ангелам! — сказав это она уверенно двинулась к нему. — Даже если с этим миром покончено, я не дам тебе убить Рем! — Так ты уже твердо решил, что с этим миром покончено… Даже не рассматриваешь вариант бороться дальше. Ты в принципе не желаешь оставаться в живых, если что-то пошло не по-твоему? Неужели, ты все-таки разочаруешь меня? — думала Присцилла, с удивлением для себя ощущая чувство печали, которое сама она презирала и всячески из себя вытраливала.       Смертные рано или поздно умирают, таков их удел. Наибольшее, на что они способны при жизни — это верно служить своей богине, чтобы проведенные в мире живых годы не были пустой тратой воздуха. И только этот иномирец отрицал вселенские законы бытия, пытаясь сломать их ради удовлетворения своей алчной натуры.       Эльза кинулась в атаку. Субару, с мысленным криком «Рем», закрыв глаза, схватился за дверную ручку, открыл дверь, ворвался внутрь и захлопнул её. Снова открыв, их он произнес лишь: — Зачем?       Нацуки оказался внутри Запретной библиотеки. Перед ним с безразличным лицом сидела Беатрис. — Зачем ты меня спасла, Беатрис?! [Надпись на экране: Учение девушки] — Так он все-таки добрался до леди Беатрис?! — удивилась Мими. — Скорее это Беатрис-сама в последний момент решила спасти его, заменив дверь в комнату Рем на дверь в библиотеку, — поправил её Юлий, чувствуя, что это приведёт отнюдь не к сцене «после чудесного спасения». — Но с поддержкой Беяко даже Потрошительница не должна быть большой угрозой. Вместе они не могли проиграть! Что же тогда с ним случится?! — взволновано спросила Эмилия. Хоть внутренне уже догадывалась, каким будет ответ, но не желала его принимать. — Это настолько очевидно, что даже я поражаюсь твоему тугодумию, полудьяволица! — разражено заявила Присцилла. — Простолюдин полностью провалился в этой попытке. Он проиграл убийце и потерял тех, кого желал спасти! Для него теперь есть только один путь, чтобы всё исправить. Который он уже не раз использовал. — Он опять убьёт себя… — понуро сказал Феликс, чувствуя себя крайне противоречиво. Он ненавидел людей, которые так просто отбрасывают свою жизнь. Самое драгоценное, что есть в мире. Но ведь случай с Субару был уникальным. Он убивал себя не только из эгоизма. Он умирал, чтобы жить дальше, чтобы другие могли жить другие. Вот только не станет ли он слишком зависим от своей способности? Он всё ещё помнил фразу Субару: «Так мне можно делать что угодно, лишь бы итог был хорошим?» – Неужели эта заносчивая баронесса окажется права и самоубийство превратится для тебя в привычку, Субару-кьюн? В удобный инструмент? Не станешь ли ты тогда чудовищем страшнее, чем любой Архиепископ греха?! Ведь такому тебе в принципе никто не сможет противостоять! И можем ли мы…я, хоть что-то сделать, чтобы это предотвратить? — Именно. И чем дальше, чем чаще он будет так поступать с собой. Сначала, чтобы спасти жизни, потом, чтобы избежать неприятных исходов. Вплоть до того, что он будет отматывать время, чтобы подобрать нужные слова для совращения полоумной! Отвратительно! — Присцилле самой было неприятно говорить эти слова. Но то, что она видела на экране наводило только на такие мысли.       Её это злило. Злила некомпетентность полуэльфийки, интриги клоуна, накапливающееся разочарование в простолюдине. И злость на себя, за то, что она позволила себе надеяться, что, хотя бы этот пёс из другого мира покажет черты, которые она сама всегда считала наивной сказкой. — А что ему ещё остается? Либо принять эту реальность и смириться с потерями. Либо перезапустить время и пробовать снова и снова, пока он не достигнет нужного результата. А сэр Нацуки не из тех, кто мирится с потерями, — серьезно добавила Круш.       Ей было бесконечно жаль юношу, которого судьба раз за разом ставила перед жестоким выбором - либо его жизнь, либо жизни окружающих. Но каждая его смерть во имя спасения близких лишь укрепляла её восхищение силой его духа. Остальным оставалось лишь молча согласиться с этими рассуждениями. Их друг снова умрёт. И умрёт он, скорее всего, по своей воле, чтобы спасти от печальной участи тех, кто ему дорог. — А что, интересно, имела в виду эта надпись: учение девушки? — обратил внимание Рейнхард на карточку, ознаменовавшую финал эпизода. — Под учением, скорее всего имеется в виду учение культа ведьмы. Никакие другие книги так не называют, насколько я знаю, — размышлял Юлий над этим вопросом. — Значит мы угадали верно? Потрошительница действительно является культисткой? И в следующем эпизоде нам покажут её учение? — спросила Фельт. — Учитывая, какими маньяками являются архиепископы, я бы сказала, что Потрошительница туда впишется как родная! — гневно заявила Рем, которой не было нужды искать дополнительные поводы ненавидеть Эльзу. Она и так её ненавидела до глубины души ещё с самого первого эпизода. — Может быть Потрошительница является порождением магии одного из архиепископов? Раз Ведьма Обжорства могла создавать магверей, то вдруг какой-то из архиепископов может создавать монстров вроде Потрошительницы? — предположил Отто. — Что-то вроде элитных бойцов культа? Звучит весьма пугающе, если есть больше таких же тварей, как Эльза, — серьезно ответил Рикардо, раздумывая над перспективами столкнутся с культистами, не менее опасными, чем Эльза.       И только Розваль, все это время молча сидя в своём кресле хорошо понимал, что имела в виду надпись на экране. Его гетерохромные глаза неотрывно смотрели на кресло со спящим рыцарем. Там сейчас сидела девочка, которую сотни лет назад он любовно называл сестричкой. Беатрис, как и он сам, привычно называли фолиант учением.       Древний маг с волнением размышлял о том, как Субару Нацуки отреагирует на эту книгу в руках девочки-духа. Любые подозрения и обвинения Беатрис в здесь в зале он отобьет. Но вот с тем, что случится на экране, он ничего не может сделать. Оставалось надеяться, что следующий эпизод ударит по Беатрис не слишком сильно. Она и так была на грани из-за того, что уже случилось.       Все эти разговоры прошли мимо ушей древнего духа, сидевшей на ногах Субару. На Беатрис в этот момент было страшно смотреть. Бледные кулачки с силой сжимали подол платья. По лицу текли слёзы, а глаза неотрывно наблюдали за экраном. Для неё показываемое было подобно кошмару, ставшему реальностью. Она всё-таки это сделала! Она снова подвела его! Снова допустила его гибель, когда он был рядом с ней! Неужели ей придется смотреть, как он убивает себя прямо у неё на глазах? Почему?       Пока девушка мысленно терзалась, экран снова ожил, чтобы начать показ следующей серии.