Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Истекая кровью, Субару отчаянно бился о дверь, пытаясь открыть. — Открывай! Выпусти меня наружу! Открой дверь! — гневно кричал он. — Уже поздно, — лишенным эмоций голосом произнесла Беатрис. — Ещё ничего не поздно! Сейчас же пусти меня к Рем! — Твоё желание вернуться в ту комнату только что утратило смысл.              Осознав смысл этих слов, Субару бессильно оперся о дверь. Всё было кончено.              Услышав это, Рем уткнулась лицом в плечо своего любимого. Она не могла сдерживать слезы. Но плакала не из-за своей участи. А из-за выражения безнадежности, которое появилось на лице Субару, когда он услышал эти слова. Рам почувствовала, как в ней закипает гнев на великого духа, которая так спокойно допустила смерть её сестры. С одной стороны, злоба на поведение Беатрис, после того как она недавно сама предлагала бросить Рем и покинуть особняк, отдавала форменным лицемерием. С другой, Беатрис могла предупредить их о проникновении Эльзы в особняк заранее. Протянуть им руку помощи. Тогда ей и в голову бы не пришла мысль бежать, оставив сестру.       Да, великий дух не была близка ни с ней, ни с Фредерикой. Петру, скорее всего, она и вовсе не знала. А Рем, как и остальной мир, она забыла. Но разве в её обязанности не входила защита особняка от внешнего противника? Хотя бы позвать всех к себе в библиотеку и там держать оборону! Да хотя бы помочь Барусу? Но Беатрис не сделала ничего. И сейчас спокойно сидела в библиотеке, смотря на него равнодушным взглядом, без капли сожаления. Не показывала никакого раскаянья. Руки горничной сжались в кулаки.       Почувствовав, как на него начала действовать магия, он открыл глаза и увидел Беатрис, всё с тем же лишённым выражения лица лечившую его раны. — Отцепись от меня! — потянулся он вперёд, чтобы отпихнуть девочку, но потерял равновесие и упал на пол, удивив девочку своей реакцией — Зачем тебе понадобилось меня спасать? — Очень не хотелось наблюдать твою жалкую кончину, — делала она вид, что ей все равно. — Что ты несешь? Что ты несешь, я полагаю?! Как ты можешь ему такое говорить?! Тебе так тяжело было сказать прямо, что ты волнуешься за него?! — шипела Беатрис на свою версию на экране.       Эмилия, глянув на девочку, даже испугалась того яростного выражения на лице Беатрис, с которым она смотрела на экран. — Я, конечно, привык к тому, что леди Беатрис всегда изображает из себя холодную недотрогу…но в такой ситуации это выглядит крайне неуместно. Даже жестоко, — скривился Отто от типичного, но столь чуждого сейчас поведения девочки. — Почему только меня?! Почему ты не спасла остальных, если хотела помочь?! Тебе бы точно хватило сил! — кричал он, вспоминая лица Петры, Фредерики, Рем и Рам. — С…с чего бы мне так поступать? Нет ни одной причины, обязывающей меня спасать чью-то жизнь. — Почему, Беатрис? Почему ты такое сказала? Неужели тебе настолько наплевать на нас всех? — с горечью спросила Эмилия, поворачиваясь к девочке слева. Та не отреагировала. — Беатрис?! — спросила она громче и жестче. Но снова была проигнорирована. — Великий дух, вам совершенно нечего ответить на этот вопрос? Вам ничего не стоило спасти всех в библиотеке и поддержать своей магией. На территории особняка ваших сил хватило бы, чтобы взмахом руки размазать эту тварь по стенке! Петра тогда не погибла бы! И Фредерика! И моя сестрёнка!       Но даже на этот гневный и справедливый выпад Беатрис не стала отвечать. — Почему, Бетти? Почему ты оставила нас? Почему не помогла Субару? — севшим голосом спросила её Петра. Ей больно. Ей было обидно.       В этот раз дух отреагировала, опустив взгляд, но не смея повернуть лицо в сторону маленькой девочки, которая так любила обращаться с ней, как с младшей сестрёнкой. И как бы Беатрис не возмущалась внешне, в душе она радовалась этим играм, напоминавшим о давно ушедших днях с Рюдзу. Сейчас же в её душе обитал лишь стыд. — В те дни Бетти хотелось лишь избавления от её пакта, я полагаю. Бетти было наплевать на то, что случится с особняком, с его обитателями… и с ней самой. Бетти прекрасно знала о проникновении убийцы в особняк, но собиралась просто ждать своего конца. Зайди Потрошительница в библиотеку с намерением убить…я бы не стала сопротивляться. Я мечтала лишь о свободе от пакта, — тихо ответила она. — Но почему ты тогда спасла Субару? — не отпускала её Эмилия. — Не знаю… наверное, в Бетти всё ещё упрямо теплилась глупая надежда, я полагаю. Что он войдет… и скажет, что он и есть тот самый человек, которого я ждала все эти годы. Бетти…я хотела…хотела надеяться, что все же есть иной выход, хотя сама не верила в это, по факту. — Тогда тебе…незачем было спасать и меня! Разве тебя кто-то об этом просил?! [Играет мелодия - Abyss]       Эти слова наконец-то возымели эффект, заставив Беатрис едва ли не заплакать. — Да ты хоть понимаешь, что натворила?! Возможно, из-за тебя все события пойдут наперекосяк! Запишутся поверх старых! И паршивый исход станет реальностью! Лучше бы ты просто дала мне умереть… — Теперь это его главный страх? Столкнуться с ситуацией, когда произошла трагедия, а он не в силах всё исправить даже со своей способностью? — печально спросила Фредерика. — Это тоже часть его боязни перед одиночеством. До сих пор ему удавалось спасти всех, используя свою жизнь, в качестве платы. И, увы, его низкая самооценка только помогала в укреплении такого подхода. Но после случая с Рем, в нем родился новый страх - не успеть. Вернуться в ту точку, когда что-либо исправить уже невозможно. Теперь он будет жить с этим страхом постоянно. Наверное, каждый раз, когда он видит Рем, он вспоминает об этом, — ответила Анастасия.       Рем от этих слов хотелось снова стукнуть себя. Опять она стала воплощением его ужасов. Сначала она внушала ему ужас из-за своей ненависти к запаху ведьмы, а теперь, из-за своей слабости, она превратилась в источник страха перед будущим? — А вот мне жаль девочку. Это мы знаем, что случилось с мини-боссом, и что он искренне переживает за всех. Но она-то не в курсе! Она ему жизнь спасла, а он кричит на неё за то, что та не дала ему умереть. Это очень неправильно! — грустно заметила Мими. — Он сейчас не думает о чем-то подобном, сестра. Им управляет страх. Полагаю, последнее, что он хотел сделать перед смертью, это или попытаться спрятать Рем от Потрошительницы. Или убить её самостоятельно, чтобы не дать убийце возможность поиздеваться над её телом. Он уже твердо решил, что убьет себя в этой петле. Чувства других его не интересуют. Он просто хочет поскорее перезапустить эту петлю, чтобы начать заново и спасти всех, — ответил ей Тиви, приобнимая шмыгающую сестру.       Беатрис виновато опустила голову, не находя слов, кроме горестного: — Я не знаю. Не знаю! — Вот и славно. Тогда ты меня не спасешь!       Подойдя к чайному столику, он опрокинул его ударом ноги. Схватил осколок разбившегося чайника и поднес к горлу с явным намерением покончить с собой. Увидевшая это Беатрис с испугом кинулась к нему. — Не смей! — Не смей! — одновременно со своей копией на экране крикнула Беатрис. — Только не это! Не дай ему умереть, пожалуйста! Убереги его! — Субару… — Петра даже не пыталась сдерживать слёзы.       Её герой снова умрёт. Умрет, чтобы спасти её и остальных. Но никакой радости от этого не ощущала. Только печаль и сочувствие к дорогому человеку. Она ведь просто хотела быть поближе к своему герою. Хотела показать ему, что она взрослая, способная, самостоятельная и хозяйственная. Чтобы он заметил её. А в итоге стала лишь ещё одной причиной для его ночных кошмаров. В голове раз за разом звучал полный горя крик юноши, когда он понял, что она метра. — Это жестоко…ты не заслужил этого, Субару… — У меня возникает мерзкое чувство, что нам следует привыкать к таким картинам. Парень уже дважды покончил с собой самостоятельно и один раз при помощи других. И сейчас он снова собирается это сделать. Видимо, теперь это станет его главным способом преодолевать возникающие препятствия, — Рикардо рассеянно гладил расстроенных близнецов, не желая видеть очередную смерть друга, столкнувшегося с жестоким выбором. Жить в поганом настоящем с грузом вины перед погибшими или снова пережить ужасы смерти, чтобы они могли жить. — Но это же…неправильно! Нормальный человек не должен так запросто отбрасывать жизнь! Даже если для него это не конец! — сжимала Фельт кулаки от ярости на весь мир, который довёл её друга до такого состояния. — А с чего вы решили, что братан нормальный? — сказал Ал голосом, словно это само собой разумеющееся. Чем вызвал несколько гневных взглядов в свою сторону. Тяжело вздохнув, пробормотав про себя об окружающих его тугодумах, он продолжил: — Вам действительно нужно пояснять столь очевидные вещи? Вспомните его первый суицид. Это сейчас мы можем сказать, что он поступил благородно, спас Рем. И что потом за милосердие ему воздалось сторицей, когда она стала его надежным товарищем и возлюбленной. Но, в тот момент, когда мы это видели, картина выглядела совсем иначе. Как ни крути, в тот раз он сбросился с обрыва, чтобы предотвратить гибель горничной, которая его откровенно ненавидела и хотела жестоко убить просто за то, что он плохо пах! Более того, он тогда страдал от психологической травмы из-за того, что эта самая горничная запытала его до полусмерти, а её сестрица под конец перерезала ему горло! И всё это он сделал на основании ДОГАДКИ, что эти двое держали его за руки и успокаивали, когда у него случился кошмар! Вы можете сказать, что человек, совершающий подобный поступок при таких вводных - нормальный? Вряд ли! — Он спас множество жизней. Большая часть кандидаток на трон, жители Арлама и Святилища, солдаты, участвовавшие в охоте на Белого кита сегодня живы благодаря ему! Субару-кун — герой! — попыталась встать на его защиту Рем, испепеляя взглядом однорукого война, всеми силами стараясь не подпустить слезы к глазам. Она не будет сейчас снова раскаиваться в своих грехах перед любимым человеком. Это она сделает перед ним самим, как только снова с ним увидится. — А я ни разу не отрицал его достижений, если вы не заметили. Но желание всех спасти и протекающий чердак не противоречат друг другу. И вам всем следует это учесть! Наивно и крайне эгоистично полагать, что он и дальше будет вытаскивать вас из любой задницы, не платя за этой своим рассудком! Просто взгляните снова на его руки и поймёте, о чем я!       Последние слова заставили девушек вокруг Субару посмотреть на руки спящего. Теперь до них дошло, что хотел донести Ал. Нацуки платил за каждую смерть, которую пережил. Платил один, без возможности разделить эту ношу или не получая хоть какую-то компенсацию за перенесенные страдания. — И задайтесь, наконец, вопросом: сколько ещё мой братан выдержит, прежде чем ваша некомпетентность и дурь окончательно сотрут его рассудок в порошок! — закончил мужчина в шлеме, уже не скрывая своего гнева. Никто не посмел ему перечить. Даже Присцилла кинула в него слегка удивлённый и уважительный взгляд. Оказывается, в её шуте ещё оставались тлеющие угольки характера? Как забавно.       Держа в уме слова Ала, зрители вернулись к просмотру.       Схватив осколок руками, она начала вырывать его из рук Субару. — Что ты делаешь? — гневно заявил он ей. — Даже не пытайся! Я не позволю тебе здесь умереть! — таким же злым тоном ответила девочка. — Отцепись от меня!        — Давай же! Сделай хоть что-нибудь полезное! Покажи, что тебе не всё равно! Не дай ему просто так умереть! — панически думала Беатрис, прерывисто дыша от волнения.       Физических сил в ней было меньше, чем в обычном ребёнке, но юноша потерял слишком много крови и сил. Поэтому всё закончилось тем, что он без сил упал на пол, а стоявшая над ним Беатрис отбросила осколок подальше. С трудом дыша, Субару отвел взгляд от неё и тут увидел лежащую недалеко книгу. Очень знакомую книгу. В его памяти всплыли образы Бетельгейзе, владевшего такой же. — Откуда она тут взялась? — спросил он.       Великий дух аккуратно подняла книгу и с нежностью прижала к себе, словно это была самая дорогая для неё вещь. — Беатрис? — удивлённо прошептала Эмилия, всем телом повернувшись к девочке. Та была слишком шокирована тем, какие ассоциации гримуар вызвал у её контрактора. — Всё не так, Субару. Я никак не связана с культом, по факту. Не думай о своей Бетти так, пожалуйста… — испуганно пробормотала она, не обращая никакого внимания на подозрительные взгляды, обращенные на неё. — Как это понимать, Беатрис-сама? — сурово спросил Рейнхард, поднимаясь с места. Юлий и Феликс поступили так же. — Подождите! Беатрис-сама не может быть членом культа! Она же великий дух! Тем более она заключила контракт с Субару-сама! — попыталась развеять подозрения Фредерика. — К сожалению, то, что она великий дух ещё ни о чем не говорит. Архиепископ Праздности тоже был духом! — строго отметил Юлий.              Представители других лагерей тоже смотрели на девочку с подозрением. Если раньше мысль о том, что духи могут сотрудничать с культом ведьмы им казалась абсурдной, то Бетельгейзе заставил их понять, что мир куда сложнее и неоднозначное. Если дух может быть Архиепископом греха, то что мешает великому духу быть культисткой?       Тем более, что это отлично объяснило бы, почему Беатрис допустила гибель Эмилии от рук культа в провальных петлях третьей арки. Почему не помешала Эльзе проникнуть в особняк и убить её обитателей, если она была послана культом. А ещё тот факт, что та очевидно расстроилась, узнав о смерти Бетельгейзе. — Прежде чем вы начнёте опрометчиво действовать на основании совершенно ошибочных выводов, господа рыцари, позвольте вас немного просветить, — строгим голосом заявил Розваль, привлекая всеобщее внимание тем, что не использовал свою привычную манеру речи. — И как же нам понимать эту сцену, клоун? У духа такая же книга, что и учение культистов! И ранее мы видели, что она переживала о смерти этой многорукой мрази! — гневно посмотрела на него Присцилла. — Это НЕ учение культа. Не одна из убогих копий, штампуемых этими безумцами. Это куда более ценный артефакт. Эта книга — полная копия фолианта мудрости, созданная Ехидной. Она показывает истинное будущее её владельцу. А не полубезумные намёки, которыми руководствуются фанатики культа, глядя в свои жалкие подобия, — спокойно ответил Розваль, кинув быстрый, но очень многозначительный взгляд на Отто. Торговец неосознанно потянулся к внутреннему карману.       Не было никакого толку скрывать эту информацию. У Розваля не было сомнений, что экран рано или поздно покажет, что он тоже является владельцем подобной книги. Его разговоры с Субару дали ему понять, что юноша имел подробную информацию о томе мудрости. А значит, вскоре эти знания станут общедоступными. Но это всё будет позже. Сейчас главным было уберечь Беатрис от лишних подозрений. Это самое меньшее, чем он был обязан девочке и её контрактору. — Давайте думать разумно! — вмешался Отто, встав и примиряюще подняв руки. — Вряд ли кто-то из нас поверит, что Нацуки-сан решил бы заключить договор с леди Беатрис, будь она культисткой. А значит далее мы увидим, что это просто недоразумение и всё разрешится. — А откуда маркграфу известно об этой книге? — не унимался Юлий, переводя свои подозрения с Беатрис на Розваля. — А разве-е-е это не очевидно, сэр рыцарь? И леди Беатрис, и весь род Ме-е-ейзеров тесно связаны с Ехидной, — Розваль вернулся к типичной манере поведения, видя, что эскалации ситуации удалось избежать. — Это правда, Бетти? Ты не связана с культом Ведьмы? — с надеждой в голосе спросила Эмилия, глядя на девочку. Которая нашла в себе силы надменно фыркнуть и сказать: — Эти подозрения настолько глупы, что Бетти даже не считает нужным их опровергать, я полагаю! Беттин контрактор верит в неё, а мнение остальных не имеет никакого значения, по факту!       Хотя в глазах некоторых ещё было заметно сомнение, они решили не оставить вопрос на потом. Ни Круш, ни Рейнхард не сказали, что кто-либо врал. В одном Отто был точно прав — экран им покажет, как развивались события. И либо экран снимет с великого духа все подозрения. Либо…об альтернативе они старались даже не думать. — Я верю в тебя, Субару. Ты бы не стал ни в какой форме связываться с Культом. А значит мы обязательно увидим, что леди Беатрис невиновна, — решительно произнес Рейнхард. Он изо всех сил хотел верить в свои слова. — Почему… Почему ты так дорожишь этой книгой? У культистов ведь была точно такая же. Или мне кажется? Скажи, что они только похожи!       Но девочка продолжала молча прижимать книгу к груди. — Почему ты ничего не отрицаешь? — спросил он, с трудом подымаясь на колени. — Потому что мне не позволено отвечать на этот вопрос, — безразлично ответила она, не отрывая взгляд от страниц. — Ложь! Книга не имеет к этому никакого отношения! Ты просто боишься ему открыться! Просто скажи, что это не та книга! — Беатрис яростно смотрела на версию себя из прошлого. — Но ведь она даже не пытается опровергнуть обвинения Субару! — отметил Юлий противоречия того, что говорила Беатрис на экране с тем, что говорила девочка в зале. — Мне кажется здесь ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд, Юлий-сама. Беатрис-сама на экране определённо в сильном эмоциональном раздрае, — решил прервать его размышления Вильгельм, не желая, чтобы просмотр снова прерывался. — Что написано в этой книге? Что ты должна делать? — вопрошал Субару — Этого вопроса в ней тоже нет. — А без книги ты разобраться не можешь?! Это она велела спрятать меня в библиотеке? — Этого вопроса тоже нет. — Поэтому ты со мной говоришь? Поэтому спасла от Эльзы?! — Не знаю! — впервые за разговор в голосе Беатрис появилась злость. — Ты что, и пальцем не пошевелишь, пока этого не потребует книжка?! — Может и так. Ты прав. Чтобы я не делала, всё было согласно учению. В этом весь смысл моего существования. У меня нет других причин жить.       Феликс хотел было отметить, что Беатрис только что сама назвала свою книгу учением, но хвостом почувствовал, что сейчас не самый лучший момент для прерывания показа. — Девочка-дух, которая на экране говорит одно. А та, что с нами здесь говорит, что всё это не правда. Почему? — не понимала ситуацию Мими. — Я бы сказал, что леди Беатрис, которую мы наблюдаем на экране, пытается сама себя убедить в своих словах. Ей сейчас очень больно, и она хочет закрыться от этой боли стеной отрешенности. – подсказал ей Вильгельм.       Ему казалось, что он сейчас прекрасно понимал, что испытывала великий дух на экране. Попытка убежать от реальности, назначить что-либо или кого-либо виновным в том, что привычный мир вокруг тебя обратился в ничто. Четырнадцать лет назад он был таким же потерянным, когда узнал о смерти Терезии. И точно также искал кого-то, чтобы назначить виновным. В итоге под огонь его гнева попало древнее чудовище и ни в чем не повинным ребёнок, который даже не осознавал случившегося. — Она чувствует вину-у-у перед Субару-куном за случившееся, но не желает этого признавать. Потому как уверена в своей скорой кончине, мысль о которой сейчас и занимает её ра-а-азум, — подсказал окружающим Розваль. — Зачем ей бояться смерти? Она ведь могучий дух! Для неё такие, как Эльза, должны быть на один зуб! — удивилась Фельт этому заявлению, но тут её посетила иная мысль. — Или хочешь сказать она сама желает умереть? — Именно-о-о. Столь долго тянулся пакт, привязавший её к Запретной библиотеке, без всякой надежды на его выполнение, что начала думать о кончине, как о единственном способе освободиться от него-о-о.       Остальные не знали, что на это ответить. — Так ты пришла мне на помощь, потому что так тебе велела книга? Она велела спасти меня от проклятья? Помочь мне, когда я толком не мог стоять на ногах?! Из-за неё мы вместе дурачились и общались как старые друзья?! — Довольно! — гневно закричала она со слезами на глазах. — Я же тебе ясно сказала! Всё, что я делала до этого дня, видела, говорила — всё до последней мелочи было согласно учению! — Ты лжешь…ты лжешь, по факту! Зачем ты говоришь ему эту ложь, бесполезная кукла?! — больше всего девочке сейчас хотелось оказаться в этой сцене, схватить свою копию за волосы и оттаскать как следует за то, что она так ранила чувства её контрактора.       Как она смела нести такую бессовестную ложь?! Ради чего?! Чего она хотела добиться, раня его в самое сердце? — Не думаю, что тебе когда-либо удастся тронуть моё сердце! Не задирай свой нос, человек! Каждый мой поступок посвящен моей матери! И уже точно…не тебе… Человек! — Заткнись… — Человек! — Заткнись! — Человек! — ЗАТКНИСЬ! — завопила Беатрис таким же тоном, что и её копия на экране. Слезы текли ручьями из глаз. Ей казалось, что весь привычный мир вокруг покрывается трещинами и вот-вот рухнет из-за той лжи, которую она наговорила своему Субару.              Ошеломленный этими словами Субару молча встал и медленно побрёл к Беатрис. — Он выглядит так же, как в той петле, когда я отказала ему в помощи, — заметила герцогиня, сдерживая слезы переживания за страдания юноши. — Из-за слов великого духа его привычное представление о действительности снова рушится. Нам остается лишь ждать, когда Субару-доно соберется с силами и поймёт, где правда, — стоически заметил Вильгельм. — В который уже раз те, кого он считал друзьями и союзниками, воткнули ему кинжал в спину? Когда этот пес, наконец, поймёт, ради каких неблагодарных крыс он гробит свою душу?! — баронессе было противно смотреть на экран. На выражение лица этого простолюдина. Он… не должен был так выглядеть. Он заслуживал того, чтобы искренне улыбаться и быть с теми, кто его действительно ценит. Он заслужил право чувствовать себя счастливым за свои деяния и жертвы. — Неужели она и впрямь так думает о Субару? — Юлию, будучи таким же рыцарем духов, как и его друг, было особенно тяжело наблюдать за этим. Духи для него всегда были существами возвышенными и чистыми. — Это всё не правда! Бетти так не считает! Ты ведь это знаешь, не так ли, Субару? Ведь ты пришел за мной! Ты попросил меня взять твою руку! Ты обещал, что мы всегда будем в месте! Значит я извинилась перед тобой, и мы помирились! Вот прямо сейчас ты подойдешь ко мне, обнимешь меня, я поплачу тебе в плечо и всё станет хорошо! Пожалуйста, пусть всё будет так! — Не тяни свои руки, человек! — Обними меня, Субару, — прошептала Беатрис. — Знать тебя не желаю, человек! — Это не правда, по факту. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя! — сказав это, она наотмашь ударила книгой, попав ему по лицу.       Неосознанно потянувшись вперед, чтобы остановить свою копию, Беатрис упала на пол. Но встать или хотя бы поднять голову не пыталась. Перед глазами всё начало расплываться от слёз. Словно мир вокруг переставал существовать. Снова перед ней маячила перспектива полного одиночества. Но на этот раз она не была жертвой трагичных обстоятельств. Или жестокого эксперимента со стороны той, кого считала матерью. Теперь она сама разрушала своё счастье. Разбивала его вдребезги из-за собственных страхов и неуверенности. — Прости Бетти… Бетти сожалеет… Бетти так не считает… Бетти любит своего контрактора… — еле слышно бормотала она сквозь рыдания.       Эмилия с ужасом смотрела то на экран, не в силах поверить тому, что говорила Беяко, то на девочку, сжавшуюся в комочек у её ног. Сейчас это был не великий, древний дух, обладающий невероятными знаниями и силой. Просто маленькая, сломленная девочка, рыдавшая навзрыд из-за обидных слов, которые она когда-то сказала самому дорогому человеку. — Почему Беатрис-чан так поступает? Она ведь любит Субару. Я не верю, что она говорит это серьезно! — всхлипывая спросила Петра. — Не вини её, малышка, — успокаивающе сказал Рикардо, успокаивающе поглаживая близнецов. — Она действительно говорит не то, что думает. Просто сама себя пытается убедить в этих словах. — Но почему? Что с ней случилось, что она так себя ведёт? — Она чувствует вину перед парнем. Понимает, что своим бездействием допустила гибель остальных. Она-то ведь не знала о его способности. Вот и думала, что он будет рад, что она спасла ему жизнь. А он наорал на неё, заявил, что ей следовало оставить его умирать вместе со всеми. Ни один нормальный человек не станет говорить подобного. Эти слова дали ей понять, что она разрушила свои отношения с ним и теперь он её ненавидит. Поэтому всё, что ей остается, это убедить себя, что она никогда и не хотела сближаться с ним. Что он её совершенно не интересует. Просто очередной… человек.       Нацуки упал на спину и так и остался лежать, даже не силясь открыть глаза. — А ведь мне…было с тобой хорошо., — устало произнес он. — Мне тоже…мне очень хорошо с тобой! Как ни с кем больше! Бетти хочет быть с тобой вечно! — Капитан. За что с тобой такое случается? Неужели и я с тобой поступлю так же? Прости, капитан…прости наc всех… — молча размышлял Гарфиэль, сжимая подлокотники от злости на ситуацию.       Послышался звук открываемой двери. Посмотрев туда, Субару с ужасом увидел, что вошла Эльза. — Какая жалость. — Черт! Эта сука все-таки до них добралась! — гневно стукнул Гарф кулаком по подлокотнику кресла. — Значит, его снова ждёт смерть от руки Потрошительницы? — опустил голову Рейнхард. — Беатрис, ты ведь спасешь Субару? Ты ведь не бросишь его, верно? — трясущимся от страха голосом спросила Эмилия.       Бетти нашла в себе силы посмотреть на экран. Слезы застилали взгляд, губы и ладони тряслись от переполнявших эмоций. Но она всё еще наделась, из последних сил, что её прошлая версия не допустит самого страшного. — Не оставляй его, я полагаю… Спаси Субару…пожалуйста. Обрати эту тварь в пыль. Выкинь в иное пространство… Перенеси его в другое место… что угодно, только не оставь Субару, — бормотала девочка, обливаясь слезами.       Подойдя к лежащему юноше, она хищно облизнула губы и повернула к Беатрис, чтобы сначала покончить с ней. Но Субару не собирался всё так оставлять. Схватив убийцу за лодыжку, он привлек её внимание. — Надо же! — довольно проворковала она. — Беа…трис… — с трудом произнес он, призывая девочку, чтобы та спасала себя. Но та лишь отстранённо сидела, прижимая к себе учение. — Прекрасно! Тобой так дорожат! — усмехнувшись, Эльза подняла клинок. — НЕ БРОСАЙ ЕГО! — отчаянно закричала Беатрис.       Лезвие быстро опустилось и вонзилось ему прямо в живот. Последнее, что он увидел, это было шокированное выражение великого духа, словно та не могла поверить в произошедшее.       Субару Нацуки умер.       Хоть удар клинком достался Субару и то, только на экране, Бетти буквально почувствовала боль от него в своей груди. Как будто внутри неё что-то оборвалось. Пропала печаль, пропала надежда, пропал страх. Осталась лишь пустота внутри, невыносимое чувство вины и ноющая боль в области груди. Слезы перестали литься. В них теперь не было смысла. Ни в чем больше не было смысла. Этот удар отрезал Бетти от того короткого периода, когда она снова была счастлива. Отныне впереди её ждало лишь холодное одиночество. Не было даже книги, которую она могла бы прижимать в бессмысленной надежде, что в ней когда-нибудь появятся новые строки. — Бетти больше не имеет права занимать это место, я полагаю, — произнесла она тоном, совершено лишенным эмоций. Сейчас она на самом деле напоминала движущуюся фарфоровую куклу. Если бы не следы множества слёз на лице, то никто не сказал бы, что это бледное личико способно показывать эмоции. Медленным шагом она отправилась вглубь зала. — Беатрис… — попыталась что-то сказать ей Эмилия, но не нашла слов, а дух просто проигнорировала полуэльфийку. — И снова мы видим знакомую картину. Та, что громче всех распиналась в своей преданности этому плебею, всадила ему нож в спину! Какая божественная ирония, — ядовито заявила Присцилла с садисткой улыбкой.       Всё происходящее было для неё вполне ожидаемо. Этот жалкий дух смел перечить ей, спорить с ней, неуважительно с ней говорить. И теперь получила заслуженное наказание. Баронесса обожала смотреть, как рушатся образы гордецов, уверенных в своей исключительности. Мир снова обернулся так, чтобы развлечь её. И она была вполне довольна унижением великого духа, которое она сама на себя навлекла. — Беатрис. Мы ведь уже обсуждали это с тобой. Так же, как Рем и Рам не должны нести ответственность за проступки против Субару Нацуки, которые совершили их прошлые копии, так же и тебе не стоит винить себя за провальные петли, — решил напомнить ей Розваль о разговоре в прошлом. На удивление, Беатрис остановилась, но в его сторону голову не повернула. — Не сравнивай меня с голубой горничной, я полагаю. Она всего лишь сломанное дитя, которую старшая сестра не смогла вылечить от её сердечных травм за все эти годы. И которую ты доломал окончательно, намеренно превратив в орудие для своих планов, по факту. А я… я великий дух. У меня нет оправданий. — Мне кажется, твоё длительное заключение в библиотеке более, чем достойное оправдание для подобного поведения. Та Беатрис не знала обстоятельств Субару Нацуки. Поэтому с её стороны было вполне логичным оскорбиться его словами и неблагодарностью, — снова попробовал маг образумить свою старую подругу. — Это всё пустое, я полагаю. Эти слова не имеют ни смысла, ни веса. Я обязана была его защитить. Я… я хотела его защитить! Ещё до того, как он отправился в Святилище. Но не сделала ничего, по факту. Просто сидела и смотрела, как моему контрактору вспороли живот, и он испустил дух прямо у меня на глазах.       После этих слов Беатрис, не обращая ни на кого внимания, двинулась дальше. Пройдя мимо ряда, где сидели Присцилла с Алом и Фредерика с Петрой, она села через ряд ото всех. Прижав к себе колени и обхватив их руками, она полностью поместилась в кресле, почти невидная для тех, кто сидел впереди. Ей было очень холодно. Ей сейчас очень не хватало тепла от её контрактора.       Юлий чувствовал себя крайне растерянным. У него в голове просто не укладывалось, что великий дух мог так просто взять и позволить близкому человеку умереть у неё на глазах. Да ещё от рук такой злодейки. Ведь она тянулась к нему всё это время. Предыдущие показы четко дали понять, что Субару был для Беатрис особенным и она не раз помогала ему избежать очередной смерти. Почему же сейчас она оставила его в самый критический момент?       Всю свою жизнь Юлий был окружен благонамеренными духами, которые всячески пытались ему помочь. Он понимал, что это, не в последнюю очередь, связано с его благословением. Но духи были крайне почитаемы во всём королевстве. И Юлий всегда считал их чистыми и добрыми по своей натуре сущностями. Не считая одиночных исключений, вроде Зарестии. Ещё неделю назад он бы твёрдо и решительно стоял на этой позиции.       Но с тех пор ему пришлось увидеть немало моментов, сильно пошатнувших его представления о мире. Дух Петельгейзе, являвшийся архиепископом Культа Ведьмы, обожавший измываться над своими жертвами, ломая их физически и психологически. Великий дух Пак, без всякой жалости желавший уничтожить весь мир и миллионы ни в чем не повинных людей, только из-за смерти своей приёмной дочери. А теперь ещё и великий дух Беатрис, не просто позволившая паре убийц убить всех обитателей особняка, находившихся под её защитой, но и просто отдала на растерзание человека, к которому всячески тянулась. Лучший из рыцарей уже не знал, во что ему теперь верить. Какой незыблемый столп его мировоззрения разрушится следующим? — Почему Беатрис-сама позволила Субару умереть? Почему ничего не сделала, когда пришла Эльза? Почему выглядела такой расстроенной, когда это случилось? — со слезами на глазах вопрошала Петра у своей наставницы, ища утешения в её объятьях. — Я…я не знаю, малышка. Возможно она и сама не предполагала, что такое на самом деле может случиться? Может она думала, что Потрошительница пришла только за ней и его не тронет? Она ведь не сталкивалась с ней раньше и не понимала, каким кровожадным чудовищем является Эльза, — пыталась найти Фредерика хоть какое-то объяснение. Она понимала, что эта сцена может сильно навредить крепкой дружбе, сложившейся между девочками за последний год. И теперь пыталась подобрать слова, которые помогут Петре понять девочку-духа. Но, как и в случае с Рем, она пришла к выводу, что ей оставалось лишь уповать на одного человека. — Прошу вас, Субару-сама. Я знаю, сколь эгоистично это звучит. Но, пожалуйста, помогите им! Спасите их дружбу. Вы ведь не оставили леди Беатрис. Вы заключили с ней контракт. А значит вы нашли способ как всё исправить. Прошу вас, помогите им! — думала старшая горничная, коря себя за полную бесполезность, когда дело касалось спасения отношений внутри лагеря.       Чувства Рем были в полном раздрае. Ей хотелось одновременно злиться на Беатрис и прижать её к себе, чтобы утешить. Она лучше всех понимала, что сейчас чувствует великий дух. Она была в таком же положении. Осознавать, что в прошлом ты предала доверие и чувства самого важного для тебя человека, и даже не подозревать о том, что такое случалось. Но при этом он всё помнил. Он знал об этом предательстве. О боли, что ему причинили. Это осознание того, что он это знал, было невыносимо.       Но ведь Субару-кун потом заключил с ней пакт и ныне являлся заклинателем духов. Значит, как и в случае с Рем, он простит её, придет ей на помощь и всё сделает правильно. Горничная мысленно поставила себе цель в один из следующих перерывов поговорить с леди Беатрис и попытаться успокоить девочку. Оставалось лишь надеяться, что этот разговор пройдёт успешнее, чем тогда с Эмилией. — Это действительно превращается в мерзкое клише. Неужели все, кто так или иначе близок с сэром Нацуки, хотя бы раз предавали его? — грустно спросила Круш, снова переживая волну вины за своё поведение в одной из неудачных попыток. — Похоже, я мудро поступила, что не поддалась на уловку Присциллы с её пари. В чем в чем, а в умении предугадывать развитие событий ей не откажешь, — мрачно добавила Анастасия, поглаживая свой шарф, чтобы успокоить себя. Ей было противно от осознания, что баронесса, скорее всего, окажется права. Права, предположив, что все, кто так или иначе близок с Нацуки-куном, хоть раз но сделают с ним что-то отвратительное.       Проснулся Субару опять в гробнице, рядом с бессознательной Эмилией. — Эмилия?       Отдышавшись и придя в себя после ощущений новой смерти, он убедился, что платок Петры остался на месте и с облегчением выдохнул — Точка возврата…осталась прежней. Третья попытка… — Я всё никак не могу привыкнуть к тому, насколько спокойно он воспринимает тот факт, что только умер. Потрошительница же ему живот вспорола! — прокомментировал Отто. — Полагаю, когда ты умер больше десятка раз за столь короткий период, ты поневоле начинаешь относиться к этому спокойнее. Постепенно отбрасываешь страх перед смертью, — обеспокоенно сказала Анастасия, в которой, с каждой смертью юноши на экране, укреплялся страх перед тем, во что он может превратиться. — Куда важнее для братана сейчас то, что он жив, а точка сохранения не поменялась и всё еще есть возможность всех спасти. Он концентрируется на этом, избегая мыслей об очередной смерти. Неважно сколько раз ты умер. Только желаемый результат имеет значение. Иначе ты просто сойдешь с ума, — высказался Ал, думая про себя: «Уж я-то знаю, каково ему сейчас». — Эмилия! — поспешил он к страдающей от кошмаров девушке. — Нет! Вы ошибаетесь! — Эмилия, приди в себя! — начал он будить её. — Это не я! Спаси меня, Пак! Пак!        Открыв глаза, он испуганно посмотрела на него. — Субару?       Дальше экран показал повторение разговоров в доме Эмилии. — Извини, Субару. Я потеряла самообладание, — грустно сказала Эмилия, сидя в ночнушке на своей кровати. — Ерунда! Не переживай! — Я всех подвела… — Отдохни сегодня как следует. А завтра мы поговорим, — успокаивал он девушку. Получив от неё кивок согласия, он обратился к горничной. — Рам, позаботишься о ней?       Та молча ему кивнула. Эмилию же колотило мелкой дрожью. — Наверное, мне остаётся лишь радоваться, что на моей памяти мне пришлось только один раз проходить через этот фальшивый кошмар. Если бы я помнила все свои попытки, как Субару, я бы, наверное, сломалась от переживаний. Мне до сих пор, порой, снятся кошмары об Испытании, — качала головой Эмилия, глядя на то, какой разбитой она выглядела на экране.       Девушка неосознанно снова переживала те же эмоции. Чтобы успокоиться, она инстинктивно взяла руку Субару и начала поглаживать её. Только, чтобы лишний раз вспомнить о многочисленных шрамах на ней и расстроиться ещё больше.       Сцена меняется. Стоя на ночной улице и глядя на звезды, Субару думал над следующими шагами. — Теперь нужно поговорить с Розвалем. И расспросить его о Беатрис, чего я в прошлый раз не сделал. — Нацуки-сан, вы меня слышите? — позвал его голос Отто. — А ещё… — Мне кажется или вам плохо? — Ничего подобного! Я в превосходной форме и полон сил! Разве со мной что-то не так? — И снова он за своё! Опять всё держит в себе и всё пытается делать в одиночку, когда всем вокруг очевидно, что его что-то гнетёт! Видимо, пока разок ему, как следует, не врежешь, он ничего не осознает! — раздражённо ворчал Отто, глядя на типичную для Нацуки манеру отшучиваться от попыток других ему помочь. — Возможно, это вызвано тем, что ему трудно доверять другим людям? После того, сколько раз его предавали? — хмуро размышлял Рикардо. В среде наёмников доверие и репутация значили очень многое. Даже больше, чем среди торговцев. Ведь последних волновала лишь степень риска, когда ведешь торговые дела с кем-то. А в бою надо другим спину подставлять, а это можно делать только при условии, что эту спину им можно доверить. — Вряд ли это проблемы с доверием к другим. Он сам признавал, что одолеть Культ ведьмы получилось, только заручившись поддержкой окружающих. Скорее, он не знает, как предупредить остальных об опасности в особняке. У него нет возможности объяснить, откуда у него эти знания из-за табу. Боюсь, неудачная попытка заручиться моей поддержкой оставила на нём свой отпечаток, — не согласилась Круш, виновато опустив голову. Снова она переживала этот постыдный момент в несостоявшемся прошлом. — Хм! Вы все не видите очевиднейших вещей, простолюдины! Нет в его действиях никакого благородства или сомнений. Это плебей просто хочет ощущать себя героем и потому пытается взвалить на себя все невзгоды! — недовольно высказалась Присцилла, обмахиваясь веером и презрительно глядя на сидящих впереди. Вызвав очередную волну злости в свою сторону, но заставив остальных задуматься над её словами. — Не могли бы подробнее раскрыть вашу мысль, леди Бариэль? — подобострастно спросил Отто. Он уже для себя вывел формулу, как следует общаться с баронессой, если хочешь получить от неё информацию. Она явно была не против поделиться своими размышлениями, но её нужно было правильно умаслить, дабы она снизошла до объяснений «простым смертным». — Возрадуйтесь, что вас просвещает сама богиня. У этого пса совершенно нет чувства меры. За что бы он ни брался, он отдает себя всего этому делу. До той степени, что это становиться отвратительным!       Удовлетворенная всеобщим вниманием, она указала веером на Субару. — Сейчас пёс изо всех сил пытается строить из себя героя, как ему завещала голубая горничная и найти способ спасти всех самостоятельно. Эти желания, вкупе с осознанием собственной слабости, подталкивают его к выводу, что его единственная ценность — возврат с того света. Именно эти убеждения и приведут в итоге к осознанию, что его собственная жизнь ничего не значит. Что она просто ресурс для достижения этого «счастливого конца», которым он так бредит. Своими смертями и страданиями он будет самому себе доказывать «героичность» своих решений. Вот только по достижении этого самого финала от его человечности уже ничего не останется. А достигнув конца, он просто потеряет всякий смысл существовать. Вот, к чему всё идёт! И теперь мы будем наблюдать, как он берёт на себя все проблемы остальных! Всю чужую боль, все страдания, не желая делить их с кем-то ещё! Считать себя трагическим персонажем, живым щитом, одиноко стоящим между опасностями мира и теми, кого он защищает! Отвратительно!       И Эмилия, и Рем смотрели на неё с лицами полными ужаса от такой интерпретации действий Субару. Довольная произведённым эффектом, она раскрыла веер и начала им обмахиваться. — А вот тут вы не правы, принцесса, — самоуверенно заявил Отто. Чем привлёк всеобщее внимание и гневный взгляд Присциллы, удивленной тем, что у какого-то червяка, о существовании которого она даже не вспоминала, хватает наглости ей перечить. — Вы говорите, что он будет брать на себя весь груз проблем, держать всё в себе, не доверяя никому. Частично вы, конечно, правы. Этот идиот действительно любит держать всё в себе, не желает делиться своими переживаниями и болью. Вечно кривляется, как сейчас, на экране, делая вид, что у него всё прекрасно. Но кое в чём вы ошибаетесь. Он не будет играть трагического героя, который все проблемы решает сам, так как скоро узнает, что у него есть друзья. Те, на кого можно положиться, чтобы преодолеть возникающие проблемы. — Судя по твоему триумфальному виду именно ты убедил братца довериться тебе и попросить помощи? — высказала Фельт свою поддержку, радуясь, что у Субару все-таки были те, кто помогал ему преодолеть проблемы. А еще довольная тем, что торговец смог разбить стройную, но жестокую гипотезу наглой дворянки. — Ну, по правде говоря, не совсем правильно будет говорить «убедил». Это осознание в него пришлось буквально вбивать кулаками, — несколько смущенно ответил он. Фельт на это отреагировала задорным смешком. — Видимо только такие методы работают на братца. Сестрица, бери на заметку, как надо воспитывать твоего рыцаря! — подмигнула она Эмилии, которая смущенно улыбнулась, плохо представляя себе, как она будет «воспитывать» Субару.       Присцилле хотелось оторвать голову наглому торгашу, посмевшему оспаривать её размышления. Но она милостиво решила простить его за дерзость. Ведь если он был прав, то ей не придется полностью разочаровываться в спящем простолюдине. А ежели так, то это лишний раз доказывает, что мир крутится вокруг неё и события всегда складываются в её пользу. Раз она желает, чтобы пес был под её пятой, значит ему придется оказаться достойным этого. Хочет он того или нет. Довольно обмахиваясь веером, она обратила взор на экран. — Нет. Всё как обычно. Вы само хладнокровие, — разочарованно отвернулся Отто. — Вот видишь! А значит… — Хотя на леди Эмилии не было лица. Как вы можете сохранять спокойствие? — То есть со стороны я кажусь равнодушным? — Именно! Не могу сказать, что осуждаю вас… И все же… — Нет. Ты помог мне собраться с силами! Спасибо, Отто! — на непонимающее выражение торговца Субару ответил: — Это лучшее доказательство, что я сохраняю хладнокровие несмотря ни на что. — Извините, но мне кажется, что есть огромная разница между тем, чтобы вести себя хладнокровно и только выглядеть спокойным. — Мне предстоит беседа с Розвалем. В этот раз он у меня не отвертится! — Эй, есть минутка? — донесся до них голос Гарфа. — Гарфиэль? Видимо, ты не любишь дважды делать одно и тоже… — А? — Раньше ты бы ушёл, если бы я сам тебя не окликнул. Но сегодня меня ждут важные дела. — Вы заметили, как Субару косвенно рассказывает о своих предыдущих петлях? Похоже, он, по крайней мере, может хотя бы иносказательно сообщать о том, что с ним произошло, — отметил Юлий. — Он уже не раз так делал. И, к своему стыду вынужден признать, что за последний год он делал это много раз… но мы никогда не воспринимали эти слова всеръез. Субару всегда имел образ… своеобразного человека, который любит говорить необычные вещи, неизвестные слова или рассказывать о событиях, которые никто не помнит или которые не могли произойти. Мы всегда просто списывали это на его причуды и ничего больше. Разве мог кто-то мог даже даже предположить, что он путешествует в прошлое? Особенно таким жестоким образом, — посетовал Отто. — Да? Опять будешь строить козни с этим гадом? — Как гру-у-у-бо! Разве можно такое говорить за спиной го-о-о-стя? — притворно оскорбился Розваль. — Знай крутой я тогда о твоих планах, ты бы на себе испытал совсем другой вид гостеприимства, гад ползучий!       Рам с трудом удерживалась от того, чтобы не дать Гарфиэлю подзатыльник за оскорбление её господина. Но даже она не могла не согласиться, что Гарф имел право на такие слова. — Можно обойтись без оскорблений? Так что, ты по делу? Надо поговорить о Святилище? — Скажи на милость, о чём ещё мне с тобой разговаривать? — Вдруг ты хочешь побольше узнать о вкусах Рам? Ей нравятся высокие мужчины, напудренные как клоуны. — Заткнись! А то уже кошки скребут на сердце! — Похоже у Ра-а-ам хороший вкус в мужчинах, — шутливо прокомментировал маркграф, просто, чтобы немного позлить Гарфиэля в ответ на его выпады. — Заткнись, клоун! — рявкнул Гарф, ревниво сжимая кулаки, но не пытаясь обернуться. Он был уверен, что ему не понравится выражение лица Рам. — Дурак, Барусу! Кричит об личных делах благородных девушек, как пьяный глашатай на площади! — Рам недовольно скрестила, отвернувшись от экрана. — М-да… а некоторые ещё мои предпочтения называют странными, — тихо пробормотал Феликс, теребя подол платья. — Хм…а вот это интересный момент. Значит розовая горничная предпочитает размалеванного дядьку! Это мне только на руку! — заговорчески размышляла Мими с довольной улыбкой. — Такие дела. Пойду поболтаю с ним о девчонках! — с энтузиазмом обратился он с Отто. — Нацуки, постойте! — Пожалуйста, Отто. Давай завтра. — Ну раз вы настаиваете… Я рассчитываю, что завтра вы представите меня Маркграфу. — Насколько же тебя легко сбить с толку и заставить делать то, что нужно другим? И ты ещё называешь себя торговцем? — не удержалась Анастасия от того, чтобы снова не подтрунить над неудачливым коллегой. — Я думаю, что вполне компенсирую это тем, что совершенно несгибаем в своих решениях, когда считаю их по-настоящему важными. И вообще, так на меня влияет только Нацуки-сан!       Дождавшись, когда Отто скроется из виду, Гарф позвал Субару за собой. — Тут болтать не будем. Иди за мной. — И тут всё складывается иначе.       Идя через лес, он решил поговорить с блондином. — Гарфиэль, сколько ты не виделся с Фредерикой? — И с чего бы, интересно, мне об этом рассказывать? — Я просто спросил, что такого? — Ха! Она ушла из Святилища! И теперь здесь чужая! — Об этом и речь. Я же знаю, что вы с ней — брат и сестра. Вы оба полукровки и не можете пройти барьер. Как она попала наружу? — Зачем тебе знать? Барьер можно снять, только пройдя Испытание. Иначе никак. — И действительно, почему? Все-таки был иной способ покинуть Святилище? Не проходя Испытания? — поинтересовался Рейнхард. — Увы, всё гораздо прозаичнее. Барьер удерживал лишь тех, в ком крови половина зверолюдов. А у нас с братом лишь четвертая часть крови от зверолюдов, поэтому мы могли свободно покидать Святилище при желании, — пояснила Фредерика. — Значит, ты уехала, а Гарф остался? Почему, ня? — С любопытством спросил Феликс. — Потому что крутой я мечтал тогда освободить деревню, — серьезным тоном произнес блондин. — И что изменилось? Ты потерял право пройти Испытание?» — Нет… просто потерпел неудачу… и не нашел в себе сил сделать это снова. — Больше знаний — шире возможности. Я из тех, кто преодолевает трудности, только собрав все сведенья и как следует их переварив. — Мы на месте, — не стал отвечать ему блондин.       Выйдя на открытую поляну, Субару увидел, что там их ждала еще одна Рюдзу, но уже в белом одеянии. — Рюдзу, так это вы хотели поговорить? — Если хочешь, можно сказать и так. Юный Гар составит мне компанию. — Меня напрягает то, как она это сказала, — насторожился Юлий. — Она ощущается…иначе, чем до этого в доме, — отметил Рейнхард, соглашаясь с подозрениями друга.       Гарфиэль тем временем прикусил себе язык, чтобы не начать ругаться вслух. Он-то сразу понял, какая бабка сейчас общалась с капитаном. И ничего хорошего для него это не сулило, ведь он тоже стоял рядом. — А зачем Рюдзу переоделась? Это что, её ночная пижама? — невинно спросила Эмилия, указав на любопытную деталь. — Нет, принцесса. Просто, это не та Рюдзу, которая приходила к вам в дом после Испытания. То была старуха Бирма. А это старуха Сима. — Сима…ты ведь ранее уже упоминал о ней, Гарфиэль, — абсолютная память Рейнхарда, как обычно, помогала ему вспомнить любую деталь. — Ты сказал, что именно Рюдзу Сима рассказала тебе о том, что…от Субару веет миазмами…       Последние слова рыцарь среди рыцарей произносил всё тише, чувствуя, как внутри всё холодеет. Инстинкт подсказывал, что ничем хорошим эта сцена не закончится. — Рейн? — Фельт почувствовала перемену в настроении своего рыцаря. «Что случилось?» хотела она спросить, но его испуганного лица было достаточно, чтобы дать ей понять, что будет дальше. — Твоюж мать… — И что, вы ночуете где-то здесь? В какое важное место меня пригласили…самое то, чтобы делиться секретами! — Похоже ты в хорошем настроении, — отметила старейшина. — Рюдзу, может быть тогда вы ответите на мой вопрос? — Хочешь знать, как Фредерика оказалась снаружи? Но как ты распорядишься этим знанием, юный Су? — Я воспользуюсь им, чтобы вывести жителей Святилища наружу. Тогда никому не придется проходить Испытание. — Рассуждаешь ты вполне разумно, но не стоит упорно избегать Испытания… — Я не хочу, чтобы Эмилия его проходила. Просто моё упрямство, и ничего более. — Я понимаю, что это желание прежде всего вызвано необходимостью отразить атаку на особняк. Но всё равно приятно видеть, что он более не прикрывается высокими словами, что всё это ради Эмилии, — одобрительно отметила Анастасия. — У Субару-доно есть очень важная, черта, которую хотелось бы видеть почаще среди людей - умение признавать свои ошибки и свою вину за них. Именно это даёт ему возможности расти над собой и становиться лучше, — с гордостью отметил Вильгельм. — Если это действительно так, то, может, учителю тоже стоит перенят некоторые черты у своего ученика? — сообщила ему Круш, с намеком кивая в сторону красноволосого рыцаря. Старый воин проследил за её взглядом и погрузился в раздумья. — Может, для Испытания так будет лучше, однако никому не по силам вечно избегать трудностей… — Я не говорил о вечности. Рано или поздно Эмилия сможет преодолеть своё прошлое. — Как ни прячься от бед, но самая страшная из них всегда тебя настигнет. — Вот только я не сомневаюсь, что она могла бы преодолеть Испытание и так. — Старуха! Да скажи ему! Это как с Гадди Гуадзеадом, который пытался укрыться в горах, — вмешался Гарфиэль в разговор. — Спасибо, конечно, но твоё сравнение я снова не понял! — с улыбкой отметил Субару. — Юный Гар хочет сказать, что в жизни не бывает удобных обходных путей. Фредерика — редкое исключение, поэтому она и выбралась наружу. К ней неприменимо правило, удерживающее остальных жителей. — Правило, которое мешает выйти? А что нужно, кроме смешанной крови? — Ничего, это единственное условие. — И что же? — Барьер разделяет жителей по тому, сколько в них крови других рас. Тому, в ком поровну человеческого и иного, не выбраться наружу. Однако… — В ней нет половины… Поэтому барьер её не удерживал! Значит… — обернулся он в Гарфиэлю. — У нас с ней разные отцы. Меня зовут Гарфиэль Тинзель. А она наверняка представилась другой фамилией, – Субару тут же вспомнил знакомство с сестрой, которая представилась Фредерикой Бауман. — Погодите. Но если у вас разные отцы, то… — начал было Рикардо, но его прервал строгий голос Гарфиля. — Сейчас это не важно! У меня с сеструхой одна ситуация и всё тут. — Мать девочки была человеком, а отец — полукровкой. Фредерика вольна покинуть лес и вернуться обратно! — Ха! Вольна вернуться! Не смеши меня! За десять лет она ни разу не приходила в Святилище! Фредерика бросила это место! — Крутой я знает, что ты хочешь мне сказать, сестрица. Ты трудилась на благо жителей Святилища все эти годы, не покладая рук. Сам видел результаты твоих трудов. Но и ты пойми, я тогда был малой и глупый. А письма твои не читал, потому что обиду затаил после твоего отъезда, — поспешил высказаться Гарф, ожидая справедливых возмущений со стороны Фредерики. — Юный Гар… – намекнула Рюдзу, что юноше стоит замолчать. — Вот и весь секрет. Извини, что отняли уйму времени на пустой разговор. — Нет, лучше так, чем бесконечно цепляться за шанс, которого не было вовсе. Значит, без Испытания не выбраться…       Собравшись с мыслями, Субару обратился к ним: — Гарфиэль, Рюдзу, у меня есть предложение… — И в чем оно заключается? — Мне ещё предстоит убедить Розваля и Эмилию. Но разговор довольно важный, можете сохранить его в тайне? — А? — напрягся Гарфиэль. — Чего он хочет этим добиться? Зачем секретничает за спиной леди Эмилии и остальных? — не мог понять Феликс логику черноволосого юноши. — Особенности его возврата с того света не дают ему свободно делиться имеющейся информацией. Как и в случае с Белым китом, ему необходимо составить картину того, что произойдет и затем придумать подходящее объяснение, почему всем следует действовать согласно его плану. Если же он будет свободно раскрывать кусочки информации, то при реальном рывке это может выйти ему боком. Из него может выйти хороший дипломат или политик. Он знает цену информации, — со знанием дела ответила Анастасия. — Хорошо. Говори свободно, я не нарушу тайны, — пообещала Рюдзу. — Я бы хотел пройти испытание вместо Эмилии. — Что? — не поверил блондин. Рюдзу тоже была ошарашена. — Ох, это нехорошо! — забеспокоился Гарфиэль, зная, что скажи капитан ему подобное в их реальности, он бы отреагировал на это крайне негативно — Что такое? Из-за чего ты так забеспокоился, Гарф? — спросила его Эмилия, которой передались опасения юноши. Но тот слишком погрузился в размышления, чтобы дать вразумительный ответ. — Нацуки-сан сказал, что хочет подменить вас. Со стороны это выглядит как попытка вмешаться в ход Испытаний. Или же, что он пытается добиться свободного доступа к гробнице ведьмы. — Из которого он недавно вышел, воняя миазмами на пол Святилища… — сжала зубы от негодования Рам, костеря себя за то, что не уследила за Барусу. А ведь она знала, что он буквально притягивает к себе неприятности.       Из-за потери воспоминаний о Рем она думала, что Субару без каких-либо трудностей устроился дворецким в особняке. Не было никого, кто предупредил бы её о запахе миазмы. А значит она не могла и подумать, что Гарфиэль может отреагировать на это. Она понимала, что могла бы логически оправдать действия той себя. Но не хотела. — Вы же видели: я не пострадал, вбежав гробницу. У меня тоже было право пройти Испытание. И что не менее важно, оно мне покорилось. — Ты прошел Испытание?! — спросил Гарф. — Дело получилось запутанное. Не правда ли, Рюдзу? — Не буду отпираться, ты буквально снял слова с моего языка. Но мне понятно твоё предложение, юный Су. Я тоже должна тебе кое-что сказать. — Что? — Юный Су, предупреждаю, сейчас в твоих интересах вести себя смирно. — А? — только и успел произнести Субару, как Гарфиэль схватил его за горло одной рукой и оторвал от земли. — Что?! Почему?! Рюдзу ведь глава сторонников освобождения! — удивилась полуэльфийка. — Гарф! — кинула Рам злобный взгляд на блондина. — Черт…капитан…прости, капитан… — блондин буквально сжался комок от чувства вины и страха. Всё, чего он боялся с самого начала просмотра четвертой арки прямо у него на глазах становилось реальностью. Он действительно сделал себя врагом капитана.       Но всеобщее внимание от испуганного Гарфа в этот момент отвлёк заливистый смех Присциллы. Закрыв рот веером, она явно получала большое удовольствие от происходящего толи на экране, толи в зале. — Ну что, плебеи?! Теперь можно сказать официально, что обязательным условием сближения с этим псом является необходимость предать, убить или бросить его на погибель! Среди ключевых лиц в лагере полоумной не осталось никого, кто хотя бы раз не стал причиной его смерти или страданий! — злорадно объяснила она, наслаждаясь видом искаженных виной и осознанием, что им нечего противопоставить её логике. И эту же мысль обдумывали остальные участники просмотров. — Значит, можно ожидать, что эта петля продлится недолго… — обреченно вздохнул Вильгельм. Сколько же ещё попыток ему потребуется, прежде чем он найдет выход из сложившегося положения? — Крепитесь, Субару-доно! Крепитесь, вы должны преодолеть эти преграды! Ради своего «счастливого финала»! — Наверное, ты спрашиваешь себя: «Почему?» Я не жду, что ты меня простишь. Но сдержу слово и сохраню нашу тайну. О ней не узнают, клянусь именем Рюдзу Симы. Сидевшая молча на заднем ряду Беатрис невольно скривила лицо и опустила взгляд. Ей не хотелось видеть такую сторону Рюдзу. Девочка не хотела верить, что её первая подруга, которая всегда была невероятно доброй и отзывчивой, потенциально могла вести себя так холодно и жестко. Особенно с тем, кто был для Беатрис дороже всех на свете. — Это не моя Рюдзу. Такая Рюдзу мне совершенно не нравится, я полагаю.       Затемнение. Следующая сцена показывала, что Субару лежал с завязанными глазами и ртом. Начав двигаться, он обнаружил, что руки были связаны за спиной. Ноги тоже были связаны. — Наконец-то оклемался! — обратился к нему раздраженный Гарф. — Сейчас сниму. Но говорю сразу: звать на помощь бесполезно! — сказал он, видя, что Субару что-то хотел сказать. Стоило ему освободить рот молодого человека, то закричал: — На помощь! — Сказал же: без толку! Никто в Святилище не знает об этом месте!       В следующий момент Субару был прижат лицом к стене. А Гарфиэль частично трансформировал ногти в когти, угрожая ими юноше. — Да и зачем спасать выродка, который торопиться на тот свет?! А? — Понятия не имею, о чем ты! — Вы, сволочи, тем и знамениты, что все с головой не дружите. — Хватит! Я правда не понимаю!.. — Не притворяйся! Думаешь, я не чую, как от тебя несёт миазмами? Чертов культист! — Но ведь у каждого культиста ещё должно быть учение при себе, как доказательство причастности. А у сэра Нацуки его нет! — отметила Круш, стараясь не дать волю своему гневу. — К сожалению, Круш-сама, вынужден признать, что если выясняется, что от человека тянет миазмами Ведьмы зависти, то люди вокруг склонны сразу приходить к худшему выводу. И действия, обычно, не заставляют себя ждать — Боюсь, кру… я не люблю задумываться над такими мелочами. Мне было достаточно того, что капитан пах ведьмой, выйдя из гробницы. А после этого начал говорить о том, что сам пройдёт Испытание…он и в нашей реальности поначалу вызывал у меня подозрения своим поведением. Особенно тем, как смотрел на всё вокруг глазами, будто всё знает и что-то просчитывает. Да ещё тот факт, что никто иной как Ведьма дала ему особый пропуск к Испытанию. — Сколько еще братцу предстоит вытерпеть предательств из-за вони от этой проклятой ведьмы?! — прорычала Фельт, сжимая кулаки от досады. — Увы, моя леди. Слишком много крови культ пролил за эти века. Слишком сильна ассоциация между запахом миазмы и участием в культе, — покачал головой Рейнхард. — И что же сделало так обожаемое всеми королевство за эти четыре века, чтобы избавиться от этих маньяков?! Я так посмотрю, братец едва ли не на каждом шагу встречает людей, способных учуять миазмы! Так почему за все столетия ничего не было сделано, чтобы искоренить Культ ведьмы?! Слишком надолго нужно отвлекаться от пиров и зажимания горничных по углам?! — Прошу, вас, принцесса. Став монархом, вы сможете по-настоящему заняться этими проблемами. Но сейчас нет смысла тратить силы, — постарался успокоить её Рейнхард. Он, как и Феликс с Юлием, внутренне чувствовали, как их гордость рыцарей получила серьезный удар. Ведь действительно, за последние десятилетия рыцари Лугуники не могли похвастаться успехами против загадочной организации. — Когда ты вышел из гробницы, вонь стала сильней! Бывает и от порядочных людей несёт миазмами. Так что тебя трогать, пока ведешь себя тихо? Но ты решил пройти Испытание вместо принцессы. Чёрта с два! — На мне остался…след Ведьмы… — Ха! Интересное ты слово подобрал! Верно подмечено! На тебе её след! — с этими словами он швырнул Субару на пол. — Так зачем ты полез в гробницу?! Что у тебя на уме? Это гробница ведьмы. Явно ничего хорошего. — Тогда зачем держать меня взаперти? Почему просто не убить? — Он так спокойно предлагает Гарфу убить себя. Он уже настолько далеко зашёл во тьму… — растеряно сказала Эмилия. — Эмилия-сама. Я знаю, это неприятно признавать и мне самому больно этого говорить, но…похоже уже на этом этапе Субару-кьюн начал воспринимать смерть не более, чем удобный инструмент для решения возникающих проблем. Сейчас он спокойно готов расстаться с жизнью лишь потому, что случился конфликт с Гарфиэлем. Для него любая оплошность, которая становится препятствием его планам, это повод перезапустить петлю, чтобы избежать её. — Но так нельзя! — сдерживая слезы заявила Рем. — Ему нельзя относиться к своей жизни так наплевательски! — Ха! Потому что тебе отлично удавалось водить людей за нос! Ещё не хватало, чтобы селение полыхнуло, как последний день Теслы! — И что ты будешь делать? — Скажем так, пока твоя судьба зависит от Эмилии.       Прижатый к полу и без каких-либо шансов на побег, Субару высунул язык, собираясь его откусить. — Не надейся! Даже не вздумай откусить язык! Хотя я не знаю, чего ты надеешься этим добиться! Больше всего меня раздражало твое проклятое самомнение! Твои глаза! Такие же, как у этого змея Розваля! Так что лежи тихо и не дергайся! — закончив тираду пинком в живот, Гарфиэль ушёл, оставив Субару биться в бессильной злобе. — Мне не нравится такой Гарф… — с грустью в голосе сообщила Мими, отворачиваясь от экрана и прижимаясь к груди Рикардо. Тот, однако, поглаживая девочку по голове, не торопился смотреть на блондина впереди с осуждением. — Как не грустно это признавать, но я понимаю логику этого Гарфиэля. Он действует резко, но не безрассудно. Он наблюдал за чужаком, который вызывал подозрение из-за запаха Ведьмы. А предложение пройти Испытание вместо госпожи Эмилии, претендентки на престол, действительно звучит подозрительно. Словно он хочет помешать ей заручиться поддержкой местных, — размышлял вслух капитан наёмников. — Эта ситуация до боли похожа на петлю, когда Субару-сама решил стать гостем в особняке, а не работником. Пытаясь предотвратить нападение не существовавшего убийцы, он своими действиями сам сделал себя главным подозреваемым. Рем учуяла его миазмы и поняла, что гость не покинул территорию, вопреки его заявлениям. А затем обнаружила его, шпионящим за особняком. Если бы не огромная ненависть Рем к культистам, из-за которой она потеряла контроль над собой, то Субару-сама точно так же оказался в казематах, — с горечью в голосе согласилась Фредерика.       Даже Петра на эти слова лишь грустно кивнула. Она понимала, что в обоих случаях часть вины лежала на её герое. И пусть происходящее по-прежнему было чудовищной несправедливостью, но возложить всю вину на Гарфиэля она не могла. — Я начинаю понимать, почему у него такие проблемы с тем, чтобы доверять другим. Он был уверен, что разговаривает с союзником по освобождению Святилища, и предложил вариант решения проблемы. А в итоге очнулся, связанный в подземелье и обвиненный в том, что культист! Я бы после такого стал бы законченным параноиком! — качал головой Ал, с трудом сдерживая гнев на участников лагеря Эмилии.       Следующая сцена показывала, как жители Арлама, вместе с Эмилией и её лагерем прочесывали лес, пытаясь найти Субару. Рам использовала своё ясновиденье, но не находила никаких следов. — Рам, ну что? — Безуспешно… — Не так-то просто в одиночку зайти в Дремучий лес ночью и отыскать дорогу обратно, – заявил Гарфиэль, делавший вид, что тоже занят поисками. — В одиночку? — вцепился Отто в это слово.       Чем тут же вызвал раздражение со стороны блондина и стушевался. — Ничего… — Трус! — однозначно завила Фельт, злясь на бесполезность друзей её братца. — Фельт-сама. Вам ли не понимать, с вашим прошлым, что, когда имеешь дело с потенциально смертельным противником, не стоит лезть на рожон. Очевидно, что у меня в этой петле появились подозрения относительно мотивов Гарфа, но никаких доказательств пока нет, — не стал Отто терпеть подобных обвинений в свой адрес. Уж он-то знал, как относился к Нацуки-сану ещё до того, как они прибыли в Святилище. И как ему хотелось отплатить необычному юноше за своё спасение из лап Культа. — Пак…почему ты не являешься мне? — Эмилия была сосредоточена на своем кристалле. — Дружище, ну-ка пойдем, — сказал Гарфиэль Отто голосом, не терпящим отказа. — А?       В следующем кадре торговца приложило к дереву. — Держи свой рот на замке. И мы договоримся, – сказал ему Гарф, протягивая драгоценный камень. Лицо Отто выражало большую заинтересованность. — Это весьма ценный камень. Его одного хватило бы, чтобы закрыть твою проблему с маслом, и еще осталось бы, — со знанием дела прокомментировала Анастасия, внимательно смотря на Отто в зале, пытаясь угадать его действия. — Брат, ты ведь не купишься на это, да? Ты ведь не бросишь капитана? — почти умоляющим голосом обратился к нему Гарфиэль. — Не беспокойся, брат. Уверен, что сначала я приму предложение тебя из прошлого, чтобы потом… — начал было рассказывать Отто, но его прервали. — Что?! — возмущенно заявили Рем и Эмилия. Круш, Вильгельм, Фельт и рыцари сурово на него посмотрели, ожидая достойного объяснения. Присцилла хищно прищурила глаза. Это может оказаться интересной сценой. Фредерика ахнула от удивления и прикрыла рот. У неё сердце сжалось от одной мысли, что такой заботливый и надежный человек, как Отто, может быть столь меркантильным. — Погодите! Не спишите с выводами! Дайте мне объяснить! — запаниковал торговец под этим шквалом взглядов. — Я имею в виду, что в такой ситуации я, безусловно, сделаю вид, что согласен на сделку. Какой смысл выпячивать грудь и строить из себя неподкупного героя, давая понять оппоненту, что от меня лучше избавиться, как от угрозы?! А так он решит, что купил меня. Ослабит внимание и это позволит мне спокойно следить за ним, чтобы отыскать Нацуки-сана!       Эти слова тут же разрядили обстановку. Холодные взгляды потеплели. Фельт сменила гнев на довольную улыбку. — Ха! А ты хитер, торгаш! Хороший план! И камень получить, и противника обдурить, и поиски продолжить. — Отличный план, брат! Не зря ты у нас министр внутренних дел! — Гарфиэлю тоже понравилась хитрость друга. — Быть может ты все-таки не совсем безнадёжен, как торговец, а? — одобрительно кивнула Анастасия. — Пусть я и не сторонница таких обманных маневров, но не могу отрицать, что в этой ситуации действия Отто-сана вполне оправданы, — высказалась Круш с удовлетворённым выражением.       Сцена снова сменилась на подвал, где Субару безуспешно пытался освободиться. — Надо же было так намертво завязывать узлы! Мне нельзя терять ни минуты, а я лежу здесь! Думай! Думай! Теперь мне ясно: убийцы дожидались чьего-то прибытия, чтобы напасть на особняк. Самое позднее — через пять дней.       Размышления вызвали в его в голове образ девочки-духа. — Беатрис… Неужели ты правда поступала так, как велела книга? – думал он вспоминая её слова: «Довольно! Я же ясно тебе сказала!» — Это не так, я полагаю…ты ведь знал…знал, что книга пуста. Она ничего мне не говорила. Ты ведь пришел ко мне, Субару…пожалуйста, не думай обо мне так, – Беатрис оставалось лишь мысленно обращаться к своему контрактору. Обнимая себя руками и сжимаясь в комок, а кресле. Ей было холодно. Очень холодно. — Даже если это правда, я бы многое отдал, чтобы вновь услышать твой голос. — Только проснись, Субару. Пожалуйста, проснись и Бетти будет говорить с тобой, пока у неё голос не сядет. Бетти будет обнимать тебя, пока не рухнет без сил! Только проснись!       Время шло. Все попытки ослабить путы были бесполезны. Единственное, что ему удалось, это немного сдвинуть повязку на глазах, дав ему возможность хоть что-то видеть. Услышав шаги, он повернул взгляд ко входу. Он видел голые ноги, принадлежащие, судя по размеру, девочке. Это явно была Рюдзу. Не сказав ни слова, она вернула повязку на место, ослабила веревку, закрывавшую рот. Покормив пленника, она так же молча ушла.       В его голове проносились образы Петры, Рам, Фредерики и Беатрис. За ними последовали сцены смерти Эмилии, Старика Рома, Фельт, коматозная Рем, мертвые жители Арлама и прочие смерти, что он видел в провальных петлях. В отчаянье он начал биться лбом об стену. — Проклятье…капитан…что же я наделал… — еле сдерживая слезы, Гарфиэль прикрыл лицо рукой, чувствуя себя подонком за то, что заставил пережить своего друга и командира. — Неудивительно, что он теперь с такой легкостью жертвует собой. Любая потеря контроля над ситуацией в нем вызывает панику. Он боится не успеть отреагировать на угрозу и исправить её. Наверняка, для него теперь слечь в постель с температурой на пару дней — настоящий кошмар, — мрачно заметил Феликс, наблюдая за состоянием юноши. — Кстати да. За весь прошедший год Субару ни разу не болел серьезно. Даже температуру переносил на ногах. Но в этом ему помогала Беатрис, которая любую болезнь давила на корню, — добавила Эмилия, поворачиваясь в сторону, где сидела великий дух, надеясь, что её слова приободрят девочку. Но даже не смогла увидеть её. Грустно вздохнув, она вернула взгляд к экрану.       Прошло ещё какое-то время. Субару прекратил попытки что-то сделать. Пока не услышал, голос, который совершенно не ожидал: — Я догадывался, что вы будете потрепаны, но не предполагал, что настолько… Пожалуйста, только не кричите. — Ты нашёл его, Отто! — радостно вскинула руки Эмилия. — Отлично справился, брат! — восхищенно стукнул Гарф своего друга по плечу, позволяя себе улыбнуться и перестать плакать. Уж если Бротто объединяет силы с капитаном, то вдвоём они даже ему могли что-то противопоставить. Уж он-то знал. Им бы ещё Рам убедить помочь в побеге и тогда, считай, дело в шляпе! — Спасибо вам, Отто-сан! Рем крайне рада, что у её героя есть такой надёжный союзник! — девушка была готова кинуться обнимать торговца от радости. — На вас, как всегда, можно положиться, Отто-сама, — с теплотой в голосе произнесла Фредерика, с нежностью глядя на юношу. — Признаться честно, я приятно удивлена, что ты смог сделать что-то полезное, не будучи понукаем на каждом шагу кем-то более компетентным, — даже Рам высказала комплимент в своем фирменном стиле. — Рам-сан! Я конечно, благодарен вам за комплимент, но неужели вам так тяжело облечь его в более приятную уху формулировку?! — Отто только и оставалось, что заломить руки в бессилии. А Рам ответила ему надменным хмыком и улыбкой превосходства. — И всё же, по крайней мере, с друзьями в нашем мире Субару повезло, — облегченно сказал Рейнхард, успокоенный тем, что у его друга были верные союзники, но огорченный невозможностью отнести себя к их числу. — Я подверг себя огромной опасности. Было бы досадно попасться страже. Вы ведь тоже не любите опускать руки?       Развязанный Субару не мог поверить своим глазам. — Как бы то ни было, я рад, что нашёл вас живым, Нацуки-сан!       Жадно поглотив воду из фляжки, Субару спросил: — Какой сегодня день? — Прошло трое суток. На улице ночь. Время Испытания. — Твое суток?! И что, Испытание всё ещё проводят? — У него же почти не осталось времени! — ахнула Петра. — Что же теперь он будет делать?! — Мы уже знаем, что это провальная петля. Не стоит рассчитывать на что-то большее, чем знания, которые он сможет использовать в будущих попытках. Давайте просто…просто смиримся с предстоящим и будем наблюдать, — спокойно ответила Круш. — Леди Эмилия решила продолжать. — Что у вас без меня случилось? — Все мигом узнали о вашей пропаже. Селение встало на уши. Больше всех эта новость поразила леди Эмилию. Она не стала проходить Испытание в следующую ночь. — Эмилия… — Мы разделились и искали вас по лесу, но безуспешно. И тогда маркграф обратился к леди с предложением: ей следует закончить Испытание, чтобы он мог привлечь к поискам силы снаружи. — Силы снаружи? И Эмилия на это согласилась? — Похоже, маркграф торжественно дал ей клятву. Следующие два дня она проходила Испытание. На неё было страшно смотреть. Она с ним не справилась, что ранило её ещё сильнее. — Знаешь, кое-что меня настораживает. — Что? — Почему…ты пересказываешь всё так, будто тебя там не было? — Вас только это смутило? Мне неудобно отвечать на ваш вопрос… но дело в том, что после Гарфиэль прицепился ко мне, так что я бегаю от него по всему Святилищу. — Что? — Я же был последним, кто видел вас вместе. Он мне не доверял. И поговорил со мной наедине. Заверил, что я не пострадаю, если сохраню в тайне вашу встречу. Вот. Более того, пообещал мне самоцвет. — Да ну! И ты отказался? Поэтому теперь Гарфиэль гоняется за тобой? — Да. Так что новости я собирал, пока был в бегах. Всё с чужих слов. — Ну и к чему было это глупое благородство?! В таких ситуациях слабакам, вроде нас с тобой, нужно играть тоньше и расчетливей! В конце концов, ты не Рейнхард, которому любой противник на один зуб! — возмутился Отто действиям прошлого себя. — Вам стоит гордиться тем, что вы так поступили, Отто-сан! С вашей стороны это был очень мужественный поступок, — не согласился с ним Рейнхард. — Герой правильно говорит, брат! Уверен, даже ты в тот момент, когда отверг мою взятку, выглядел круто! — поддержал эти слова Гарфиэль. — Что ты имеешь в виду, говоря «даже ты»?! — негодовал торговец. — Понимаю, на фоне слабости моя решительность выглядит кокетством. — Тут не до шуток! Ты что, дурак?! Кто тебя об этом просил?! Но все равно, спасибо, что вызволил. — Субару такой цундере. Он очень смешно выглядит, когда так себя ведет! — довольно отметила Петра. За прошедший год она, как и остальные члены лагеря Эмилии, хорошо подтянула свои знания в области субаризмов. — Я уже до того отчаялся: думал, скорее помру, чем увижу тебя снова. И всё же… я не понимаю, зачем ты ради меня рисковал. — Скажите мне, Нацуки-сан, разве это такое странное дело — выручать друга из беды?       На лице Субару нарисовалось неподдельное изумление от этих слов. — Не понимаю, почему мой собеседник словно остолбенел? — растерялся Отто. — Ну… я не понимаю, о каком Другге ты говоришь. Это имя мне не знакомо… — ломал комедию Субару. — Как вы умудрились все понять не так?! Никакой не Другг, а друг! Ваш близкий товарищ! — Мой товарищ? Ты о ком? — Да чтоб я тебя ещё раз спасал! Свинья вы неблагодарная, Нацуки-сан! — погрозил Отто кулаком спящему под хихиканье одних и откровенный хохот других. — Да я, я ваш товарищ! — после нескольких секунд неловкой тишины он сдался. — Не отпираюсь, вызволить вас отсюда было в моих интересах. Вы помогли с маслом, вырвали меня из лап культистов и можете устроить встречу с маркграфом. И все же если отбросить всё лишнее, то дело в том, что я считаю вас своим другом. Иногда вы со мной не очень-то церемонитесь, но мне кажется, это знак нашей близости. — Братан по-настоящему опасен! Он завоевывает сердца не только дам! Даже юноши не могут удержаться перед его харизмой! — с ядовитым хихиканьем подлил масла в огонь Ал. К его удовольствию Отто получил несколько настороженных взглядов от девушек. Рикардо и Мими поддержали его громким хохотом. А Фредерика нахмурилась. Такой поворот событий её совершенно не устраивал. — Хватит намекать на подобные глупости! Мы с Нацуки-саном не видим друг друга в таком свете! — поспешил начать оправдываться торговец, красный толи от возмущения, толи от смущения. — Ты бы звучал убедительней, если бы при этом не краснел, как Рем, когда Субару признался, что неровно к ней дышит! — с озорной улыбкой добавил Феликс.       На этот раз неловкая пауза была прервана смехом Субару. — Что? — не понял эту реакцию торговец. — Т-т-ты мой друг! Мой друг! Вот оно что… Так ты хотел со мной подружиться?       Субару не мог остановить приступ хохота. — Подружиться! Обалдеть! Отто, ну ты даешь! — начал Субару хлопать того по плечу. — Больно! Полегче… Да что не так?! А! Зачем я вам только сказал?! Знал ведь наперед, что вы меня на смех подымите! — совершенно смутился Отто от того, как были восприняты его искренние слова. — Конечно, как тут не рассмеяться? Но рассмешил меня не ты. Я просто чуть не надорвал живот от своей непроходимой тупости, — признался Нацуки, смеясь через слезы. Наконец, успокоившись, он посмотрел на друга: — Извини. Ты правда мой друг, Отто! Спасибо, что вытащил меня отсюда! [Надпись на экране: Друг] — Вы прекрасно смотритесь, когда действуете совместно с Субару-куном, Отто-сан, — с улыбкой прокомментировала Рем, наслаждаясь видом, как её любимый искренне и радостно смеялся. — Погодите. Так он что, не отшучивался, когда делал вид, что не понимает, из-за чего Отто пошел на такой риск, чтобы ему помочь? Для него настолько чужда мысль, что кто-то может воспринимать его как друга? — с удивлением отметил Феликс. — Весьма вероятно так и есть. Вспомните его первое Испытание. Субару-доно слишком привык, что его все бросают. Теперь сама мысль, что кто-то рискнёт собой, чтобы спасти его, из чувства дружбы для него невероятна, — объяснил Вильгельм, довольный тем, что юноше довелось испытать столь яркое и позитивное чувство. — То есть Отто оказался первым, кого он воспринял как друга? Но что же тогда все остальные? Разве он не воспринимал леди Эмилию, Рем, Рам и остальных как друзей? Они ведь тоже приходили к нему на помощь и не раз, — удивился Юлий этому заключению.       И несколько расстроился тому, что, выходило, он не считался другом в глазах Нацуки. Впрочем, отметил про себя рыцарь, он сам мало что сделал, чтобы заслужить этот титул. — Я снова предлагаю вернуться к первому Испытании, чтобы понять его образ мышления. Точнее к итогам, которые озвучивала Ведьма Алчности. Всё Испытание было сконструировано на основе его воспоминаний. Хотя многие моменты казались ему незнакомыми. Субару-доно куда более прозорлив и внимателен, чем ему самому кажется. И подмечает множество деталей. Но его собственные комплексы мешают ему корректно воспринимать окружающую картину. Он прекрасно понимал, что изначально Эмилия-сама помогала ему, потому что у неё доброе сердце. Точно так же она помогла бы любому другому незнакомцу. После того, как он спас её, она считала себя его должницей. Фундамент их отношений был построен на его влюбленности, обоюдном желании помочь и её чувстве долга перед ним. На тот период там не было настоящей дружбы.       Эмилия почувствовала укол совести от такой оценки её поведения. Ведь она не могла никак оспорить эти слова. Она считала себя должницей Субару и мечтала как-нибудь вернуть ему долг. Поэтому, после скандала в королевском замке, она оставила его, решив выплатить все долги разом и отдалиться от него. Друг так не поступил бы с ним. — С Рем-доно он так же понимал, что её теплые чувства вызваны влюбленностью, которая в ней появилась, после того как он спас её и признал, как отдельную личность, а не замену сестры. Я уверен, он ещё до отъезда в столицу прекрасно осознавал, что Рем-доно чувствует по отношению к нему. Не зная, как поступить в этой ситуации, он сохранял дружескую дистанцию, чтобы случайно не нарушить баланс отношений в особняке.       Рем только и оставалось грустно опустить голову. Теперь-то она понимала, какие противоречивые мысли, должно быть, испытывал Субару по отношению к ней. Она ведь тоже, несмотря на то, как их отношения улучшились после атаки магверей, не спешила раскрыться перед ним. Так и не рассказала, что подозревала его связях с Культом и из-за чего так истово ненавидела культистов. Она постоянно старалась казаться ему идеальной девушкой, чтобы он обратил на неё внимание и не отводил взгляда. Но ни разу она не пыталась вести себя просто как друг. — Его отношения с Рам-сан — это скорее доверительные отношения между коллегами. Он знал, что может положиться на неё в опасной ситуации, но не был готов открыть ей душу. Увы, её холодная натура и склонность к колким комментариям не располагают к подобному, — тут в голосе старика слегка прорезались осуждающие нотки. Очевидно, её он воспринимал как наиболее взрослую девушку в особняке и потому возлагал на неё больше ответственности.       Рам не стала показывать никакой реакции на слова Вильгельма, но мысленно пнула себя. Она решила, что в будущем ей следует внимательнее следить за состоянием Барусу и быть готовой протянуть ему руку помощи не только в бою, но и в повседневной жизни. Ну а то, в каком виде она это сделает, уже её дело. — Вероятно, наиболее близким к другу он считал леди Беатрис. Ведь она несколько раз уже приходила к нему на помощь, при этом ничего не требуя взамен и не демонстрируя такую же любезность к остальным. Но…боюсь, предыдущая петля нанесла сильный удар и по их отношениям. Как и по его надеждам хоть для кого-то стать другом.       Всё, что могла сделать Беатрис сейчас, это прижать колени к лицу, начать тихо плакать и проклинать себя за то, как она подвела своего напарника. — Что же касается нас, тех кто бился бок о бок с ним против кита и культа. Мы для него были союзниками, которые объединили усилия ради достижения желаемых нами целей. Стыдно это признавать, но никто из нас не пришёл на выручку Субару-доно по собственному желанию. Просто, потому что хотели помочь именно ему, а не по службе, из чувства долга или по приказу.       Эти слова Вильгельм произнес с оттенком горечи, немного опустив голову. Он, как и рыцари, как и наёмники Анастасии, могли лишь испытывать чувство стыда перед юношей, которому пришлось одному пройти через адские муки, просто, чтобы найти что-то, что поможет ему заручиться их поддержкой. — Всё это в итоге привело к тому, что Субару-доно считает, что единственный способ для него снова не быть оставленным позади — это постоянно доказывать свою полезность и важность для окружающих. И это ошибочное мышление только усугубляет его отношение к своей жизни и к тому, как он начинает воспринимать свою способность. Вот почему, когда Отто-сан сказал, что помог ему просто потому, что считает другом, Субару-доно поначалу не мог в это поверить. — Это мерзко и неправильно, но я не могу поспорить с этим. И меня это бесит! Братец должен понять, что мы ценим его не за его способность, а за то, какой он человек! — сжав кулаки, уверенно заявила Фельт. Она точно поможет ему! Она покажет братцу, какой он крутой! Она сделает его счастливым! Он заслужил! — Ты совершенно права, Фельт-чан. И мы обязательно поможем ему это осознать! Приложим все-е-е усилия! — не менее твёрдо ответила ей Эмилия.       Рем не стала ничего говорить. Она была занята выстраиванием планов того, как сделать своего героя самым счастливым человеком на земле.       Уже на поверхности, Отто прислушался к голосам леса и заявил, что Гарфиэль еще на Испытании и есть возможность вывести Субару из Святилища. — Вопрос в том, как нам выбраться, — сомневался Субару. — Об этом можете не волноваться! У вас есть надежные союзники! — Союзники?       Выйдя из-за кустов, он получил ответ на свой вопрос. — Уж думала, до старости вас не дождусь. Впрочем, с возрастом я красоту не растеряю, — заявила Рам с уверенным лицом. — Беру свою похвалу в твой адрес обратно, Отто. В итоге всё случилось именно так, как и должно было. Без моего чуткого руководства ты бы просто попался и оказался в таком же положении, что и Барусу! — Рам выглядела страшно довольной собой, раскатывая в блин самооценку торговца. Но внутри она искренне радовалась, что в этой петле тоже была на стороне Барусу и хотя бы попыталась ему помочь. — Значит с Субару будет всё хорошо? Он успеет сбежать из Святилища? — Эмилия уже была готова просиять от радости. — Не стоит раньше срока вывешивать победные флаги, Эмилия-сама. Надеюсь, все помнят, что это всё ещё не победная петля? — холодный и напряженный голос герцогини Карстен вернул обрадовавшихся с небес на землю. — Вне зависимости от того, сможет ли сэр Нацуки успешно избежать повторного плена, его ждёт очередная гибель.       Следующая сцена показала, как Гарфиэль вошел в темницу. Обнаружив пропажу пленника, он пришел в бешенство, ударил по стене ладонью, которая начала трансформироваться в огромную лапу. — Ох, это не к добру… — заволновался Феликс. — Ничего себе трансформация! А он может полностью превратиться в тигра? А он большой? А насколько сильный? — затараторила Мими, которой очень хотелось увидеть, как Гарфиэль превращается в тигра. Сама-то она лишь слышала доклады об этом. Но с тех пор мечтала увидеть это воочию. — Гарфиэль, скажи мне, что ты не собираешься сделать что-то о-о-очень плохое? — Эмилия испугано повернулась к юноше. Тот не мог найти в себе сил посмотреть в её аметистовые глаза, полные страха и надежды, что сейчас её успокоят и сообщат, что ничего жуткого не произойдёт. — Крут…я…я не знаю, принцесса. Вы же в курсе, я большой мастак сначала делать, а потом уже думать. А тут всё выглядит так, что опасный культист сбежал из тюрьмы и теперь угрожает всему Святилищу. — Вам не стоит слишком сильно переживать, Эмилия-сама. Понятное дело, что Отто и Барусу бесполезны в данной ситуации, но этих балбесов сопровождала я. И я вполне способна задать трёпку Гарфу, — уверенно заявила Рам, пытаясь своим тоном успокоить принцессу, которая выглядела близкой к панике. И ещё немного себя. — Что-то в прошлый раз, вместе с тем же Отто ты со мной не сладила. Хотя перед этим брат меня несколько измотал, — мрачно напомнил задира, которого не слишком убедили слова горничной. — Это не помешало мне выиграть достаточно времени, чтобы Барусу смог воплотить свой глупый план, не так ли? Так же и в этой ситуации. Единственный выход для него — покинуть Святилище. А значит нам нужно лишь сдержать тебя достаточно долго, чтобы он ушёл, — пояснила ему розовая горничная. На это Гарфу осталось лишь тяжело вздохнуть и посмотреть на экран. — Я очень надеюсь, что ты права, Рам. Очень надеюсь, — закончил он непривычно спокойным и мрачным для себя тоном. Ему очень хотелось верить её словам. Иначе он не знал, сможет ли простить себя когда-либо. — Если за дело взялась сестра, то мы можем быть спокойны, Эмилия-сама. Она всегда выигрывала в тренировочных драках с Гарф-куном. Даже если не удастся словами погасить конфликт, сестра пустит в ход свою магию! — с надеждой заявила Рем, улыбаясь полуэльфийке. — Важный момент, Рем: в тренировочных драках. Как бы мы с Рам не мутузились в детстве, я никогда не хотел ей серьезно навредить. Но если дело касается безопасности бабушек и остальных жителей Святилища, то я дерусь иначе. Как зверь. Ты сама видела, что с этой кишколюбивой сукой ни сеструха, ни Рам не смогли сладить. А я её в итоге укокошил. Потому что знал, что на кону стоят жизни тех, кто мне дорог.       Все сидевшие в зале воины хорошо понимали смысл слов юного бойца. Нельзя сравнивать учебный бой, каким бы близким он не был к реальности и смертельную схватку, где ты бьёшься не только за свою жизнь, но и за своих близких. Ты будешь до последнего вздоха пытаться убить врага. И, по жестокой иронии судьбы, сейчас таким врагом являлся Субару Нацуки. — Нет смысла оттягивать неизбежное, — спокойно, но мрачно начал Вильгельм. — Предлагаю заранее приготовиться к одному из двух трагичных финалов. Либо Субару-доно сможет покинуть Святилище, но его снова настигнет неудача в особняке при попытке спасти обитателей. Либо он будет пойман Гарфиэлем и с ним поступят, как с беглым культистом. — Это не справедливо… — прошипела про себя Фельт, не желая принимать ни один из предложенных вариантов. И злясь на всех вокруг и на себя в частности за невозможность хоть что-то сделать для братца.       С тяжелым сердцем каждый из участников обратился к экрану, который начал включать следующую серию.