Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Отто и Субару смотрели на дожидавшуюся их Рам. — Так ты и есть союзник Отто? — спросил Нацуки. — «Союзник» подразумевает, что мы равны. Руководитель, — пренебрежительно ответила Рам. — Вы словно маг и фамильяр! — согласился с ней юноша — Его светлость велел оказать тебе поддержку. О том, что на тебя можно выйти через Отто, я догадалась сама. — Я бы не бро-о-осил нашего рыцаря одного в беде. Он очень це-е-еный союзник для меня, — не удержался Розваль от того, чтобы подчеркнуть, что он тоже помогал юноше по мере сил. Пусть это ничего и не поменяет и позже ему всё равно предстоит поплатиться за все свои преступления перед Субару. Но пока это время не пришло, он хотя бы сможет получить удовольствие от того, что окружающие пока не могут сделать его козлом отпущения. — Ты хотел сказать пешка, змей разноглазый?! — не удержался Гарфиэль и огрызнулся. Сейчас он был готов стерпеть нападки от любого, но только не от этого подонка. — Ну кто-то же должен защищать нашего единственного рыцаря от обиженного тигрё-ё-ёнка, — ядовито ответил его маркграф. Чем заработал немало презрительных взглядов. — А ну не смей задирать Гарфа, стрёмный клоун! — разъярилась Мими, вскочив на ноги.       Даже Рам слегка покачала головой, ей не нравилось, как господин сыпет соль на кровоточащую рану её друга детства. — Он чем-то заслужил твоё доверие?       Экран переключился на воспоминания Рам и показал Гарфиэля, искавшего торговца, который прятался в кустах неподалеку. — Просто без должного руководства он скоро бы погиб впустую. — С тобой не поспоришь! — моментально признал её правоту Субару. — А вы попробуйте! — возмутился Отто. — Только выбрался из плена, а уже так спокоен, — отметила Рам его странное поведение. — Нарадоваться я ещё успею. — Неудивительно. Несколько спокойных дней в плену для него просто курорт, по сравнению с тем, через что он прошёл совсем недавно, – мрачно отметил Рикардо. — Мне начинает казаться, что ужасы, которые он испытал, не столько закалили дух Субару-кьюна, сколько породили в нём необычную форму безумия. Как будто, стоит случиться стрессовой ситуации и у него совершенно атрофируются чувство страха и инстинкт самосохранения, – сочувственно сказал Феликс. — Вот только они не исчезают, а просто подавляются, пока он чувствует опасность. А потом, когда наступает спокойное время, всё это возвращается к нему и начинает терзать его душу. А сам он, спасаясь от них, терзает тело! – добавил Юлий, со злостью вспоминая шрамы на руках своего друга. Сколь он ни силился, но не мог придумать надежного способа помочь Нацуки с его кошмарами. — Возможно, если мы будем рядом с ним, если будем давать понять, что всё хорошо, и что он успешно со всем справился, ему будет становиться легче? — подумала вслух Рем, вспоминая сцену, когда она с сестрой держали мечущегося во сне Субару за руки и тем самым помогли ему успокоиться. Но вот поможет ли это после всего, что он пережил с тех пор? — Не попробуем, не узнаем! — твёрдо решила горничная, продумывая варианты. Если надо будет, она даже сестру заставит ночевать рядом с её героем, чтобы ему было спокойнее. — Уходим, — скомандовала горничная. — Пока Эмилия-сама проходит Испытание, Гарфиэль не уйдёт от гробницы. Поспешим, пока он занят. — Нет. Сбежать я ещё успею. — оспорил её решение Субару. — О чём вы? — удивился Отто. — Я обязательно сбегу. Но время больно удачное. — Что ты задумал? — спросила Рам. — Продолжить то, что мне помешали сделать три дня назад, — заявил юноша с уверенным видом. — Что он делает? Он же только теряет время. Рискует столкнуться с агрессивным Гарфиэлем! — испугалась Эмилия за судьбу своего рыцаря. — Наберитесь терпения, Эмилия-сама. Ваш рыцарь твердо встал на привычный для себя путь. Сколь бы тяжелым он не был, — ответил ей Вильгельм. — Для него сейчас самое важное — собрать информацию. Он знает и про срок нападения на особняк, и про то, что его появление спровоцирует атаку раньше срока. Он знает, что сейчас у него нет достаточных сил, чтобы справиться с Потрошительницей. А значит у него варианты либо попробовать эвакуировать особняк или искать сильных бойцов. Но сейчас для него важнее — понять, является ли Беатрис для него врагом и что делать с Гарфиэлем, — размышляла вслух Анастасия, наблюдая, как юный рыцарь собирается размотать этот клубок с загадками.       Сцена сменилась на дом Розваля. — Розваль, я рассчитываю, что ты будешь со мной честен, — серьезным тоном сообщил Субару — Мы встретились спустя три дня. Не уверен, что это можно назвать чудом. — Не увиливай. Сейчас у меня нет времени на глупые шутки. — Рам не удержала тебя от встречи? А ведь я велел ей освободить тебя из плена… — Да, поэтому она покорно пустила меня к тебе. Моим побегом мы займемся после разговора. — Да? — Понятно, что я удираю из Святилища, и у меня есть вопрос. — Спрашивай. Надеюсь, я зна-а-а-ю ответ. — Думаю, ты единственный, кто может мне помочь. Скажи… Беатрис…связана с культом ведьмы? — Почему? Что навело тебя на мысль, что она культистка? — Я застал её в библиотеке с копией учения. Если Беатрис из культа Ведьмы…она… станет нашим…моим врагом. — Довольна, жалкая пародия на духа?! Твой собственный контрактор готов записать тебя в ряды своих смертельных врагов. Вполне заслуженно, я полагаю, после твоего предательства, — тихо шипела на саму себя Беатрис, не позволяя себе плакать. Она считала себя не в праве оплакивать своё положение. Только Субару и та боль, которую он пережил по её вине, стоили слёз.       Некоторые зрители даже слегка испугались этих слов. Субару был не из тех, кто просто так будет разбрасываться подобными словами. Даже зная, что Рем дважды убила его, он не думал о мести. Не затаил злобу на Круш, Анастасию и Присциллу. Мысль, что Субару кого-то из них мог объявить своим врагом была…пугающей. Ведь если он поставит себе цель и будет обладать достаточным запасом времени, то мог составить идеальный план. Найти лазейку в любой защите. Придумать приём против любого противника. Успокаивало их лишь понимание, что Нацуки Субару обладал чуть ли не аномальным уровнем милосердия, записывая во врагов только законченных чудовищ. А значит просто так вставать на такую жуткую тропу он не станет. — Какие сильные слова… они говорят об огромной решимости. И пускай твое лицо искажено болью, звучат они не менее убедительно. Было бы очень печально увидеть вас по разные стороны баррикад. Поэтому я хотел бы протянуть руку помощи. — Руку помощи? Кажется, это последнее, во что я поверю. — Интуиция у Нацуки-сана действительно прекрасная. Ещё не зная о настоящих планах Розваля, он уже чувствовал, кто его враг! — мысленно отметил Отто. — Я смотрю, ты непревзойденный мастер в деле привлечения людей на свою сторону, клоун. Твой собственный дворецкий, которому ты, на его памяти, ничего плохого не сделал, относится к тебе с большим недоверием, чем к тем, кто его предавал и убивал. Как ты это делаешь? — саркастично заявила баронесса. — Действительно, тебе попалось на глаза нечто родственное Учению. Твои подозрения вполне обоснованы. Но могу заверить, Беатрис не состоит в культе. — Это точно?! — с надеждой спросил Субару. — Вещь, которую ты видел — не учение. Это гримуар, коих существует два. Они показывают истинное будущее. И по своей сути близки к Фолианту мудрости. — Фолианту мудрости? Я слышал собственными ушами, она назвала его учением! — в его голове возникло воспоминание о Беатрис, сказавшей: «Чтобы я ни делала, всё было согласно учению». — У книги нет определенного названия. Поэтому её зовут так же, как и худшую копию. — Худшую копию? Неважно, самое главное, что она не культистка. Вопрос в том, как мне заручиться её поддержкой. — Он с такой готовностью схватился за эти слова. Наверное, для него они звучали, как музыка, — печально произнес Юлий, видя, как после слов маркграфа с лица юноши исчезло мучительное выражение. — Неудивительно. Он переживал о ней, даже пока валялся к темнице. Чует моё сердце, он бы не оставил малышку, даже окажись она на самом деле культисткой. Просто поставил бы перед собой цель вырвать её из лап Культа любыми способами. И, зная его упертость, он бы смог, — поддержал Рикардо слова рыцаря, искренне радуясь тому, что хотя бы одной трагедией в жизни парня будет меньше. — Теперь он может всецело посвятить себя вопросу поисков методов против Эльзы. — Спасибо тебе, Розваль, — мысленно поблагодарила Беатрис своего древнего знакомого, который решил замолвить слово перед её контрактором. Это никак не меняло тот факт, что он нёс ответственность за страдания её контрактора, слепо следовал указаниям книги. Но, по крайней мере, он не стал пользоваться случаем, чтобы окончательно разорвать связь между Бетти и её контрактором. Хотя мог. Наоборот, открыл один из своих секретов, чтобы убедить Субару в невиновности девочки-духа. И только за это она была ему благодарна. — Скажи ей: «Розваль разрешил задать вопрос».       На немой вопрос Субару он ответил: — Стоит Беатрис услышать эти слова — и ситуация изменится. — Подожди, — остановил его юноша, вспомнив, что в позапрошлой петле те же слова от Розваля передала ему Рам. — А что вообще означают эти слова? Почему их достаточно, чтобы Беатрис согласилась помочь? — недоуменно спросила Эмилия, глядя в сторону молчавшей девочки-духа. Но та не подавала никаких признаков активности, неподвижно глядя на экран. — Может это пароль, подразумевающий выполнение Великим Духом некой команды? — с интересом предположил Тиви. Ему очень нравились идеи с тайными знаками и кодовыми фразами. — Не совсе-е-ем так, юноша. Эта фраза дала бы Беатрис понять, что она получила шанс, наконец-то, выполнить свой пакт. Услышав её, она бы ни за что не позво-о-олила, сказавшему их подвергнуться опасности, — Розвалю не хотелось, чтобы завязалась очередная пустая дискуссия о том, что может означать любая мелочь, если потом всё равно это покажут. — Понимаю, — по-своему интерпретировал его выражение Розваль. — Полагаешь, что этих слов будет мало? — Постой, я этого не говорил! — начал было спорить Субару, но Розваль его прервал: — Хорошо, тогда скажи: «Я тот, кого ты ждала». — Кого она ждала? — Предложи Беатрис задать вопрос и заверь её в этом. И тогда малышка займет твою сторону. — Откуда такая уверенность? — Потому что таковы условия пакта, который она не в силах нарушить. — Снова пакт? Если не сработает, я тебе хорошенько вмажу! И ты меня точно не переубедишь! — Как скажешь, — усмехнувшись, ответил маркграф. — Всё в твоих руках. Если ты объединишься с Беатрис, это наверняка поможет решить и те проблемы, что окутывают Святилище.       Уже у самого выхода Субару остановился. — Розваль. Ответь мне на последний вопрос, – спросил он, не оборачиваясь. — Слушаю. — Розваль, надеюсь ты нам не враг? — повернулся Субару с угрожающим видом. — Конечно. Мы с вами на одной стороне, — лицо мага расплылось в широкой улыбке. — Даже скажи он «Я и есть ваш враг», это не звучало бы настолько подозрительно, как эта фраза! — заявила Фельт, которую буквально передернуло от того, насколько мерзко выглядела улыбка этого клоуна без макияжа.       Следующая сцена снова происходила на улице. — Не зря потратили время? — спросил Отто, стоявший рядом с Патраш. — Пожалуй. У меня есть план действий. Куда мы? — спросил он торговца — Повозку заметят. Нам придется вдвоём ехать верхом. Не возражаете? — Согласен. Тебе опасно оставаться. Так что… А, подожди! — осознал Субару и повернулся к Рам. — Покинув Святилище, мы сразу направимся в особняк. Мы не может просто забыть о Фредерике. Но если мы пойдем туда вдвоем… — Бойцы из вас никудышные, — закончила за него Рам, погружаясь в раздумья. — Значит, ты предлагаешь уйти с тобой? — Да, в твоей компании… мне не о чем волноваться.       Рам никогда и никому не признается в этом, но фраза юноши заставила её почувствовать тепло внутри. Видеть, что этот несносный, бесполезный кусок Барусу так безоговорочно верил в неё, даже несмотря на постоянные упрёки в свой адрес…было приятно.       Уловив на себе понимающий взгляд сестры, которая ощутила эмоции Рам через их ментальную связь, девушка с презрительным хмыканьем отвернула голову, чтобы не показывать румянец на щеках. А Рем довольно хихикнула, наслаждаясь реакцией своей дражайшей сестры. Синестезия дала ей понять куда больше, чем выражение лица. — Выбора нет, — сказала она после небольшой паузы. — Ты согласна? — А что делать, если Розваль-сама распорядился тебе помочь? — Мне кажется или ты сама используешь этот приказ как оправдание, чтобы помочь Нацуки-куну всеми возможными способами, а Рам? — игриво спросила Анастасия, получая удовольствие от сцен общения девушки с Субару. — Всё потому, что это был приказ от Розваля-сама. Как преданная служанка, я считаю своим долгом выполнять все его поручения настолько тщательно, насколько это возможно! Важность самого Барусу, в данном случае, величина ничтожная, — не поворачивая голову, отчеканила Рам.       Всем, кто уже разобрался в характере розововолосой горничной, не нужно было благословение, как у Круш, чтобы увидеть, как она юлит. — Но как мы поедем? Дракон один, а нас трое. Может у вас одна голова на двоих, но весить от этого вы будете не меньше. Ехать на ней втроем затруднительно. — В смысле одна голова на двоих? — возмутился было Отто. — Друзья не могут решить, как прогуляться в лесу! Раз такое дело, может быть, я помогу вам советом? — неожиданно раздался голос Гарфа.       Несколько человек не выдержали и выдали стон обиды из-за резкого поворота ситуации. — Значит, всё-таки не сможет Субару-кьюн сбежать, — принял неизбежное Феликс. — Ему не следовало тратить время на разговоры, а сразу уходить, как ему и советовали, — решил Тиви раскритиковать нелогичные решения героя на экране. — Субару-кун поступил неординарно, но очень правильно, — Рем поспешила встать на защиту Субару. — Ведь в итоге он узнал крайне важный для него факт, что Беатрис-сама не является членом Культа Ведьмы. Уверена, это сбросило огромный камень с его души. — Соглашусь, — кивнула Круш на слова горничной. — Как бы эта петля не завершилась, у сэра Нацуки появились важные знания. Теперь он знает, что может положиться на Отто-сана, как на союзника. И больше не будет переживать насчет учения леди Беатрис.       Сама Беатрис сидела молча, но слегка приободрившись. Хотя бы этой катастрофы в их отношениях удалось избежать. Теперь нужно было подумать, как искупить вину перед её контрактором за все случаи, когда она оказалась бесполезной девчонкой, вместо того, чтобы быть великим и мудрым духом.       По виду можно было сказать, что Гарф готов рвать и метать. Глянув на готовую к бою Патраш, он заявил: — Погляди на неё! А ведь говорят, чем ярче она сияла, тем дальше была от Магрицера! — Зачем же отлынивать от обязанностей? Ты должен был следить за Испытанием! — попытался отшутиться Субару. — Моя главная забота — оберегать Святилище! Где мне ещё быть, когда ты угрожаешь моему дому? Не думай, что тебе удалось скрыться от глаз Святилища! — От глаз Святилища? — От меня здесь ничего не ускользнёт. Ну, и куда же вы направляетесь? Говори! — Что ты имел в виду под глазами, Гарф? — спросила Эмилия.       Но блондин не услышал её. Всё его внимание сейчас было приковано к экрану. Подлокотники кресла чуть трещали от силы, с которой он сжимал их.              Самой девушке тоже приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранять спокойствие. В который раз её рыцарь был в смертельной опасности. А где была она? Спала без задних ног, усыпленная травами, чтобы не страдать от кошмаров. Неудивительно, что никто не воспринимал её тогда всерьез, считая не более, чем знаменем, дающим остальным право участвовать в королевской гонке. — Мы собираемся вывезти его из Святилища, — взяла инициативу Рам. — В селении он будет мешать тебе не меньше, чем нам. Это тебе только на руку. — Не очень-то мило с твоей стороны говорить, что видишь меня насквозь. Впрочем, тем и хороша. — Так что, Гарфиэль, я могу считать, что ты нас отпускаешь? — с надеждой спросил Нацуки. — Тебя?! — вспылил блондин. — Я и без чужих слов знаю, что было бы проще выставить тебя за барьер! Но сейчас в пору сказать: «С приходом Хошина пришел закат Банана!» — Черт… Только не это! — чуть не плача проскулил блондин, опуская голову на руки. — Что это значит? — не поняла смысл фразы Эмилия. — Это ультиматум. Гарф намерен драться насмерть, если его условия не выполнят, — пустым голосом объяснил ей Отто, догадываясь, чем завершится эта петля. Именно этого он более всего боялся, об этом он предупреждал своего названого брата. Всем высшим силам до этого момента он молился, что до этого не дойдёт. Теперь ему оставалось только пытаться смягчить неминуемый удар по психике подростка: — Держись, Гарф. Помни, что я тебе говорил. Нацуки-сан не держит на тебя зла. Пусть вы и подрались, пусть даже ты его искалечил…или даже хуже. Но, в итоге, ты стал его другом. Думай об этом, — шептал он своему братишке, сжимая его плечо в знак поддержки. — Я…я пытаюсь. Да, ты прав. Но… черт…капитан… — Понятно. Переводчик всё так же сбоит, но ты не против… — начал было Субару, но его удивило то, что Отто и Рам синхронно встали перед ним, закрыв от Гарфиэля, — Вы чего? — Тебе не хватило эрудиции понять о чём речь, — напряженно ответила Рам. — Фраза про закат Банана пошла из истории о легендарном торговце Хошине, развалившем небольшое государство Банан. Так предлагают сдаться или испытать всю мощь противника. — Сдаться или испытать всю мощь?! — испугался Субару. — Гарф! Ты так отупел, что не понял моих слов? — Тебе стоит подбирать их с особой тщательностью, Рам. Может, я и влюблен, но это не помешает мне скрутить тебе руки. Верните выродка туда, где нашли. — Сдалось тебе держать меня в клетке! От гостя одни проблемы, почему бы не отпустить его с миром? — Ты, сволочь, слишком много темнишь, чтобы отпускать тебя наружу! — Осторожней. Твоё поведение может прогневать его светлость. Ведь Барусу для моего господина… – сказала она, обернувшись, чтобы глянуть на юношу. – бесполезный слуга. Ну и черт с ним. — Ты даже сейчас остришь! — удивился Субару постоянству её характера. — По-моему Рам не сможет сказать комплимент в сторону Субару-кьюна без острот, даже если от этого будет её жизнь зависеть, — решил попытаться пошутить Феликс. Хотя сам не смог бы посмеяться своей шутке. Слишком напряженной была атмосфера в зале. — Рам хочет выставить Субару-сама, как фигуру, которая не может представлять опасность, даже если бы он того хотел. Это её попытка защитить его от гнева Гарфиэля, — высказала Фредерика своё мнение о мотивах горничной. — Своим решением я могу прогневать Розваля?       Похоже эти слова только разозлили его сильнее. — Да когда этот подлец в последний раз вспоминал о Святилище и старухах? Да плевал он на них, Рам! И на тебя тоже! — Не говори так! — Замолчи…замолчи, замолчи! — истерично закричал он и в яростно врезал по дереву. Силы удара хватило, чтобы сломать ствол и повалить его на землю. — Ух ты! — восхитилась Мими. — Сестра. Сейчас не время, — тихо сказал Тиви таким серьезным тоном, что это проняло даже её. Мими поняла, что сейчас всё было по-взрослому. — Ненавижу взрослые разборки. Только дураки ими занимаются! — прошептала она, скрестив руки и обиженно опустив голову. — Какое мне дело, что скажет этот змей? Свяжите его и отдайте мне, говорю в последний раз! — Рам-сан! — среагировал Отто. — Бегите! — приказала горничная.       Отто подхватил Субару, игнорируя крики Гарфа, взвалил его на Патраш, затем залез на неё сам. Земной дракон умчал, прикрываемый Рам. [Отрывок взят из Веб-новеллы]       После того как Патраш устремилась в лес, здесь осталось лишь два человека. Наблюдая за палочкой Рам, которая не сдвинулась ни на дюйм… — Нафига ты все это сделала… Вот теперь еще и придется за ними бежать! — Ты думаешь, я позволю? — А ты думаешь, что сможешь? Если считаешь, что я не изменился с тех пор, то ты глубоко ошибаешься.       Он угрожающе захрустел своими костяшками рук. Но Гарфиэль знал, что Рам не из трусливых. Её мимика ни на йоту не изменилась. Гарфиэль резко почесал свои короткие светлые волосы. — Какого фига, Рам? Нафига это делать? Крутой я не понимает. Все это по приказу Розваля? — Прости, Гарф. Рам здесь исключительно по своему собственному решению, не связанному с волей Розваля-сама. На данный момент нет необходимости следовать его мнению. — Как я погляжу, ты неоднократно пыталась помочь ему вырваться из моих капканов. Мне интересно, Рам. В какой момент ты поняла, что Субару-кун может заставить события идти наперекор тому, что описано в учении? — Я начала думать, что у Барусу есть потенциал после того, как он спас деревенских детей от магверей. А потом и мою сестрёнку от неё самой. Победа над Культом ведьмы уверила меня окончательно, что он способен мне помочь достичь моей цели, — на этих словах горничная виновато опустила голову и добавила немного тише: — Если бы я только понимала, какой ценой ему даются эти успехи, я бы сделала больше. Дала бы ему понять, что он не один, что у него есть союзники. — Любой из нас поступал бы иначе, знай мы о том, через что проходит Субару Нацуки. И всё его путешествие пошло бы по иному пути. — Вы бы отказались следовать указаниям учения? — скептически спросила Рам. — Конечно нет. Ничто не заставит меня отказаться от главной цели моей жизни, и ты это знаешь. Осмелюсь сказать, что знай я о том, как работает его сила, он умирал бы даже чаще. Но, безусловно, я бы делал это так, чтобы Субару-кун не мучился перед смертью. И свои планы я бы выстраивал так, чтобы ему не пришлось проходить через ужасы, которые его постигли, без крайней на то нужды, — совсем тихо закончил древний маг. — Не догоняю, Рам. Если ты не следуешь приказам Розваля, какая у тебя причина быть здесь? — И, правда, какая же? — Че? — Правда… Неужели ты не понимаешь, зачем я это делаю, Гарф?       Её тихий голос бы точно таким же, как и ранее, но вот Гарфиэль, услышав эти слова, тут же переменился в лице… Сначала на нем показалось удивление… сомнение… шок… и в конце… ярость. — Ты… — сделав шаг вперед, он ударил ногой в землю. Щелкая зубами от неописуемой злобы, Гарфиэль посмотрел на Рам прищуренными глазами. — Я не собираюсь, черт побери, в это верить. Неужели ты делаешь эту фигню для… — Да, ради тебя и Фредерики. — Не смей произносить имя это чертовой предательницы! — прокричал он, после чего ударил ногой. Комья земли полетели во все стороны. Пыль взметнулась вверх. От ударной волны ближайшие деревья пошатнулись. Казалось, сам лес замолчал, пораженный его яростью. Но Рам… по-прежнему оставалась такой же непоколебимой. — Ты думаешь, кто-то будет тебя слушать, когда ты закатываешь истерики, как упрямый ребёнок? Гарф, как долго ты торчишь в этом глухом месте? — Не смей говорить так, будто что-то знаешь! Ты… и Фредерика… Вы все бросили храм! Как вы могли это сделать?! — Я действительно вёл себя, как капризный ребёнок. Винил всех вокруг, возомнил себя единственным, кто может защитить бабку и остальных от внешнего мира, хотя на деле сам трясся от страха перед ним, — грустным голосом пробормотал Гарфиэль так, что его услышали только соседи. Сейчас юноша стыдился самого себя, как никогда раньше.       Упреки Рам не достигли ушей взбешенного Гарфиэля. Он ударил в землю — но на это раз не с такой силой. — Ради меня? Ради крутого меня? Ты… Не верю в этот бред. Как у тебя вообще хватает наглости заявлять, когда дошло до этого… — Гарф… — Крутой я не просил сострадания. Как ты смеешь так борзо себя вести… Ни я, ни бабка, ни другие… Никто не просит вашей жалости!       Скрыв свое лицо руками и яростно дыша, он выдал это заявление. Со стороны было видно, как его лицо было переполнено грустью — и казалось, что Гарфиэль стал еще ниже ростом. Отдышавшись, он убрал руки от лица. — Я был просто жалок, не правда ли? — Ты тогда был запутан и не знал, что делать. А рядом не было кого-то, кто вбил бы в тебя немного смелости, пока Нацуки-сан не появился, — попытался подбодрить его торговец. Гарф лишь вяло хмыкнул в его сторону, но тут его внимание привлёк голос справа. — Он прав, Гарф-кун. Не только ты годами жил в тупике, закрывшись от своих переживаний и страхов. Ты ведь знаешь, что я была такой же, пока мне на помощь не пришёл Субару-кун.       Рем смотрела на юношу добрыми, понимающими глазами. — Нам обоим страшно повезло, что Субару-кун появился в нашей жизни и перевернул её с ног на голову. В типичной для него манере — грубо попирая наше личное пространство и бодаясь головой. — В моем случае капитану пришлось собирать целую команду по раздаче тумаков, — не удержался Гарф от грустного смешка, вспоминая тот знаменательный день. — Но даже Субару-кун не смог справиться со своими проблемами без поддержки других. Ты сам всё видел. Нам всем пришлось совершить много ошибок, прежде чем признать необходимость довериться кому-то ещё. Рассказать, что творится на душе.       Гарфиэль, согласно кивнул ей. — Надеюсь Рам окажется права. Вроде ей удалось меня вывести на разговор. Того и гляди заболтает ещё. Или, на дуэль вызовет. А там уж и капитан с Бротто сбежать успеют. — Хорош трепаться! К черту все! Вали немедленно в храм — и я не буду тебя трогать. Мне ещё надо за тем гадом бежать. — Отказываюсь, Гарф. Если кому-то стоит сдаться, так это тебе. Пусть я вернусь, но все равно ничего не изменится. Ты же понимаешь меня? — Просто уйди. Последний раз говорю. Вали туда и жди, пока Испытание будет окончено. — Не собираюсь. Ожидание ни к чему не приведет. Ты застрял в этом месте — и вся твоя жизнь пошла под откос. Зачем тебе нужно все это… — Лучше это, чем вообще ничего! — он прервал слова Рам своим криком. На его лице отразились злоба, зависть и ужас. — Ничего не изменится? Ничего, крутой я что-нибудь придумает. В это раз точно… — Гарф, разве я тебе не говорила это сотни раз? Отбрось наивные мечты.       Слова Гарфиэля заставили Присциллу задуматься над тем, каковы были истинные мотивы агрессивного юноши. Учитывая то, как он общался с розовой горничной, подобный разговор был для них не в новинку. Но никогда ещё не доходил до такой степени накала. — Этот полуголый варвар крайне испуган. Как крыса, загнанная в угол и готовая броситься даже на льва. Он так боится перемен? Поэтому он так накинулся на простолюдина? Видит в нём угрозу для пузыря стагнации, в котором живёт? Старшая сестра покинула Святилище десять лет назад, но не взяла с собой младшего. Хотя, скорее он сам отказался уходить, управляемый своими страхами. Но что вызвало в нём такой страх перед внешним миром? Уход родителей не упоминался. Значит матери и отца у них нет. Они умерли? Или же только отец умер, а мать, которая была человеком, оставила детей? А значит, пока простолюдин не заставит блохастого преодолеть свои страхи, успеха ему не видать. Или же он найдёт способ как сломать этого варвара? Покажет всю ничтожность его бравады и заставит идти за собой? — В немалой степени, мы тоже виноваты в том, что ты не мог справиться со своими страхами, братишка. Я слишком рано покинула Святилище, не смогла тебя убедить последовать за мной, а потом не приезжала обратно. Бабушка всячески пыталась тебя защитить. Рем тогда самой нужна была помощь. А Рам, чего уж греха таить, никогда не была хороша в том, чтобы спокойно выслушать чужие переживания, — Фредерика с добротой старшей сестры пыталась успокоить Гарфиэля.       Рам на этого только недовольно фыркнула, но спорить не стала. Признать вслух правоту коллеги ей не позволяла гордость. А отрицать её слова было бы враньём.       Она, по-прежнему, с холодным спокойствием реагировала на бурные вспышки ярости Гарфиэля. Их мнения были строго противоположными — и никто не желал уступать. Не было мирного выхода. Ощутив это, Гарфиэль опустил свой взгляд и закрыл глаза. — Возвращайся, Рам. Последний раз прошу… и прошу, как никогда в жизни. Так что… — Скажи, Гарф… бросишь ли ты всех ради меня?       Этот короткий вопрос нес в себе огромное давление. Лицо Гарфиэля замерло. Его губы задрожали. Рам опустила свой взгляд.       Аналогичным образом замерло лицо Гарфа в зале. А Рам удивленно уставилась на экран. Она не раз раздумывала над подобными словами, но никогда не решилась бы их сказать Гарфу…если бы только не знала, что это будет их последний разговор. — Сестра? — испуганно обернулась к ней Рем, почувствовав бурю эмоций рам через их синестезию. — Ничего, Рем, ничего. Главное, помни, что ничего этого на самом деле не произошло. Твоя любимая старшая сестра здесь, с тобой. Помни об этом. — Из всего мира ты сможешь выбрать только Рам… смотреть только на Рам… любить только Рам… жить ради Рам… быть любимым только Рам… прощать только Рам… Сможешь? — Я… я… — А я бы смогла.       Она уверенно показала на себя. Наполнив свои слова несгибаемой волей, Рам подняла голову и… — Я бы смогла. — Всю её жизнь в обмен на всю его жизнь. Мне, наверное, не понять такую бурю чувств. Но я не могу обвинить Рам в том, что она предлагает плохую сделку, — прокомментировала Анастасия, пытаясь для себя понять, сможет ли она когда-нибудь испытывать такие сильные чувства к кому-либо. — Безусловно, такое решение тяжело принять на ходу. Такой уровень эмоций мне кажется в принципе невообразимым. Разве что в сказках. Может быть все демоны обладали таким темпераментом? — высказала своё мнение леди Круш.       Она вспоминала Фурье, вспоминала, как её сердце билось быстрее, когда они были вместе. Думала о своём желании стать ближе с Субару. Для неё это были сильные, яркие эмоции. Но они и близко не стояли с тем, как смотрели друг на друга на экране Рам и Гарфиэль.       — Возможно, я никогда не испытаю чувство такой силы. С другой стороны, понимая, к чему всё идёт, я не уверена, что хотела бы. — Так вот как сильно могут любить демоны? Интересно, а Рем такая же? Хотя нет, она же сказала, что не будет пытаться забрать у меня Субару. Может это связано с тем, что она по-прежнему считает себя слишком малозначимой? И не будь у неё таких комплексов перед сестрой, то сделала бы Субару такое же предложение? Смогу ли я сказать ему такие же слова? — размышляла про себя Эмилия, глядя на экран и пытаясь найти в словах Рам подсказки на будущее для себя. — Интере-е-есно, почему же мне ты не выставляла подобных условий, а Ра-а-ам? — с натужной улыбкой решил поинтересоваться Розваль у своей горничной. Которая несколько покраснела из-за неожиданного вопроса, но нашла в себе силы ответить. — Вы думаете наша ситуация иная? Разве Рам все эти годы не говорила вам, что отдаёт всю себя без остатка? А касательно того, почему я не требовала аналогичного от вас… Потому что знала, что такая плата вам будет не интересна. А если хочешь о чем-то попросить, то необходимо сначала предложить что-то взамен. Но у меня не было чего-то, что вы согласились бы принять. — И поставила условие, что если ты добьешься цели, то получишь меня в своё распоряжение? И потому пустой оболочки, которую я всегда планировал отдать на растерзание тебе было мало? — высказал догадку Розваль. На что девушка молча кивнула. — Но зачем тогда вообще предлагать Гарфу такую сделку? — Не могу сказать, я никогда не думала, что скажу их Гарфу. Либо я хотела показать ему, насколько он незрелый и не готовый к настоящим отношениям. Либо я сообщила ему ставку, которая перебила бы мою ставку относительно вас. Но тогда я была бы уверена, что он не пойдёт на такое, — неуверенно и тихо произнесла Рам. — А если бы он согласи-и-ился? — полюбопытствовал Розваль.       Несколько секунд Рам молча размышляла над ответом. — Я бы не предала того, кто без остатка посвятил себя мне, — ответила девушка, возвращая взгляд на экран.       Розваль только понимающе кивнул. Он хорошо понимал и высоко ценил такую верность чувствам.       Это были последние её слова Гарфиэлю. Он понимал это. Все предыдущие эмоции в его глазах пропали, а вместо них появилось нечто другое… то, что, наверное, только сама Рам могла знать. Но он покачал головой, отбросив сомнения, и оскалился. — Всегда удивлялся твоей упертости. — Да и ты не лучше. Пока кто-то не захочет сделать меня всем для себя, я не отдамся ему, Гарф. И не буду принадлежать. — Твоя правда.       Их взгляды пересеклись… как и мнения. Тихо произнеся… — Прощай, Гарф. — Пока, Рам.       Так в этих словах они передали друг другу свою любовь. Внезапно лес затрясся. И разразился дикий рев. — Чего бы это ни стоило, Гарф… я рада, что у нас смог состояться этот разговор, — произнесла Рам негромко, даже скромно. — Ты это серьезно говорила? — на удивление спокойно ответил ей блондин. — Да, Гарф. Я же демон. Если мы чего-то желаем, то достижению поставленной цели отдаем себя полностью. И на меньшее не согласны. Мы, демоны, всегда…фанатичны, когда добиваемся желаемого, — с лёгкой улыбкой повторила она одну из любимых фраз Барусу.       Розвалю на эти слова оставалось лишь горько улыбнуться. Насколько верно Рам служила ему в рамках их договора, настолько же отчаянно она принялась противодействовать ему, как только получила возможность считать его нарушенным. Вплоть до открытого неповиновения и нападения на своего господина. Старый маг не мог не восхищаться своей Рам за такую приверженность своим желаниям. Уж он понимал в этом лучшего кого-либо.       Рем тоже раздумывала над словами сестры. Она была такой же. Как сестра всю себя посвятила служению маркграфу, так и она посвятила всю себя сестре, в качестве покаяния за свой проступок перед ней. А когда в её жизни появился Субару, она была готова с радостью пойти на всё. Пожертвовать собой и всем, что у неё было ради него.       А Гарфиэль тем временем серьезно призадумался. Рам была честна с ним. Она прямо сказала, чего ждёт от него и что готова отдать взамен. Если он посвятит всего себя ей, она посвятит всю себя ему. Без остатка. И у него не было сомнений в искренности её слов. Крайне заманчивое предложение…которое он никогда не сможет принять.       Может он и любил Рам, но всегда были люди, которые на него рассчитывали. Когда-то это были только бабушки и жители Святилища. А теперь к ним прибавились капитан, принцесса, сестра, брат Отто и другие. Лучший Щит Святилища не мог позволить себе защищать только одну Рам. Не мог поставить личное счастье выше общей цели и своего призвания. А значит не мог получить Рам. — Спасибо за честность, Рам, — сказал он, глядя ей в глаза, после чего повернулся обратно к экрану.       В его тоне чувствовались те же чувства, с которыми его версия на экране попрощалась с горничной. Он вложил в них свой ответ. И она поняла его. — Ты действительно повзрослел, Гарф. Я рада, — ответила девушка с теми же эмоциями в голосе. После чего, видя, как трескается её привычная маска цундере, поспешила исправить ситуацию: — Не верю, что Барусу мог так положительно на тебя повлиять. Очевидно, это результаты воспитания Фредерики за последний год.       Сцена сменилась на лесную дорогу, по которой спешил одинокий земной дракон. — Постой, Отто! Зачем? — Опасно оставлять тебя с ним! Рам подумала о том же! — ответил Отто и громко засвистел. — Зачем ты свистнул? — Мне пришлось пойти на крайние меры. А хотел обойтись без них.       Впереди Субару увидел множество огней среди деревьев. — Фонари! — догадался он. Разглядев их владельцев он с удивлением отметил. — Жители Арлама… — Я же говорил. У вас есть надежные союзники! — Так на моей стороне не только Рам? — Вот над этим надо будет работать особо тщательно. Субару должен, наконец, принять, что он не одинок в нашем мире. Что множество людей искренне любят его за всё, что он для них сделал! — строгим и авторитетным голосом дала команду Эмилия. — Будет сделано, принцесса, — твердо ответил ей Отто.       Многие зрители поддержали его кивками. Даже Присцилла одобрительно хмыкнула, видя, как полуэльфийка продемонстрировала крупицу лидерских качеств. — Господин Субару! Берегите себя! Сюда! Скачите на свет! Отто, приглядите за господином Субару! — напутствовали их жители. — Кто вас надоумил на это безумство? — удивленно спросил Нацуки. — Не думаю, что вы смогли бы их отговорить! — Давай, Патраш! Увози капитана поскорее! — переживал Гарфиэль, сжимая подлокотники своего кресла. Он знал, что Рам не сможет задержать его надолго, лишь бы они успели пересечь барьер. Тогда его братья будут в безопасности. — Скачите прямо и скоро пересечете барьер, – притормозили они у пары деревенских. — А где остальные? — Мешают погоне. Не волнуйтесь, наш долг — помочь вам уйти.       Но только они договорили, как в лесу раздался дикий грохот. Который начал приближаться к ним. Повернувшись в сторону шума, они увидели оползень, который ударил прямо по ним, сбив всех с ног. Придя в себя, Субару увидел жуткую картину. К нему через лес приближался огромный человекоподобный тигр. Ростом под четыре метра и невероятно мускулистый. С лапами размером почти с Субару. Рёв тигра легко сдул поднявшуюся от оползня пыль. — Это ты, Гарфиэль? — не веря своим глазам, спросил Нацуки. Экран показал наполненный злобой глаз чудовища, смотревший прямо на юношу. — Нет…нет, нет, нет! — схватился блондин за голову, понимая, чем это всё закончится. — Гарфиэль…как же до такого дошло? — обреченно сказала Фредерика, давая волю слезам. Видеть младшего братика в таком состоянии ей было почти физически больно. — Что с ним произошло? — с опаской спросил Ал, впрочем, уже догадываясь, какой ответ он услышит. За свою карьеру гладиатором он видел подобные глаза у оппонентов. И это не сулило братану ничего хорошего. — Это… уже не Гарф, — усилием воли не позволяя эмоциям взять над собой верх, ответила Рам. — Он отбросил свою человечность. Я никогда не видела его в таком состоянии. Сейчас это просто лишенный разума и жаждущий крови зверь. — Значит пытаться с ним говорить теперь бесполезно. Он сейчас не лучше магверя, — сжала Анастасия кулаки от злости. Сколько можно?! Почему Нацуки-куну не могло хотя бы раз повезти с окружающими? Да ещё и эта миазма, из-за которой он снова подвергся гонениям. — Проклятая ведьма! — А что же с сестрой?! — испуганно спросила Рем. — Не думай об этом, Рем. Я здесь. С тобой. Помни об этом! — частично она винила себя за случившееся.       Она наверняка могла найти другой способ задержать Гарфа. Заболтать его, спровоцировать на обычную драку или даже, упаси духи, поцеловать…но гордость демона не позволила выбрать иной путь. Она загнала упрямого, испуганного мальчика в угол. Не оставила ему никакого выхода кроме одного — убить ту, в кого он был влюблен в глупой попытке защитить свой дом и родных от несуществующей угрозы. Вынудила его отбросить всё человеческое, чтобы не пришлось жить с осознанием своего преступления. — Даже лишившись рога, я всё равно настоящий демон… — подумала она про себя, вытирая слезы. Быть может оно и к лучшему, что их раса была уничтожена. — Крепись, Гарф. Помни, что я тебе говорил. Нацуки-сан простил тебя! Он не оттолкнул тебя! Так же, как и Рем-сан, ты заслужил его доверие и дружбу! — схватил Отто блондина за левое плечо и начал увещевать, стараясь не дать тому погрузиться в пучины вины и ненависти к себе.       Гарфиэль буквально сжался в комок, начав неосознанно впиваться ногтями в плечи от стресса. Но тут его правую ладонь накрыла мягкая ладошка Рем. Не ожидавший этого жеста, Гарфиэль посмотрел на неё. В голубых глазах синеволосой девушки не было гнева или осуждения. Только печаль и понимание его боли. — Я…собираюсь убить его, Рем…я сейчас…убью…своего капитана… я не хочу… не хочу, — еле выдавил он из себя, переходя на плач. — Я верю, Гарф. Я верю тебе, — тихо и успокаивающе произнесла она, поглаживая по плечу.       Даже если бы она хотела злиться на него, то задавила бы в себе гнев любой ценой. Она не станет судить кого-то, кто был прощен её героем. Только не после того, что сама сделала. Раз Субару-кун посчитал Гарфиэля достойным спасения, значит на то была причина. И она будет следовать его решению.       Гарфиэль сидел в кресле и больше всего сейчас походил на испуганного, плачущего малыша. Остальным было тяжело смотреть на происходящее. Вся сцена до боли напоминала тот жуткий эпизод, когда Рем пытала Субару. Теперь похожее происходило с Гарфиэлем. Некоторым хотелось злиться на задиристого парня, обвинять его. Но молчали, так как понимали, что не имеют права осуждать юношу. Многие их них были не лучше. А его состояние показывало, что он более всех переживает и наказывает себя так, как они и придумать не смогут.       Даже Фельт сейчас больше злилась на то, что её, как всегда, не было рядом с братцем, чтобы помочь ему, нежели на тигра. А Мими переживала, что не сидит рядом с Гарфом и не может обнять его, чтобы успокоить. Ведь он очень сожалел о том, что он на экране сейчас сделает. Он тоже ценил мини-босса, как и она. — Хорошо, — обреченно произнес Субару, пока Отто и остальные пытались прийти в себя. — Будь по-твоему. Пожалуйста, остановись. Не трогай их…       Гарфиэль поднял огромную лапу для смертельного удара. Субару даже и не думал спасаться. — Он просто так позволит себя убить? – с долей отвращения сказала Присцилла. Этот плебей нравился ей всё меньше. Даже если ты бессмертен, так легко признавать своё поражение и сдаваться — это удел презренных слабаков. — Свою жизнь он уже не считает чем-то ценным. Куда страшнее для него — видеть гибель дорогих для него людей, – грустно ответила ей Круш. — И постоянный страх, что точка сохранения сдвинется и спасти погибших у него уже не будет возможности, – добавила Анастасия.       Феликс отчаянно давил в себе ростки ненависти к юноше. Он не имел права презирать юношу за то, что он собирался делать. Случай Субару был уникальным. Он поступал так, потому что хотел жить. И жить счастливо. — Эта способность слишком жестока…       Фельт оставалось только сжимать кулаки от злобы. Ничего, когда братец окажется в её лагере, рядом с Рейном, ему больше не придется бояться ни за свою жизнь, ни за окружающих! — Какой же вы кретин! — закричал Отто, подбегая к Субару.       Толчок, и парень падает на землю, а на его месте остается торговец. Удар лапой и Отто разрывает пополам. Нацуки с ужасом смотрел, как тело его друга отлетает в сторону. Тот словно даже не понял, что с ним произошло. Упав на землю, Отто умер, не издав и звука. — ОТТО! — закричала Фредерика, закрыв рот ладонями. Увидеть, как младший братик так жестоко убил того, кого считал лучшим другом было чудовищным для неё опытом. Теперь была очередь Петры обнимать старшую коллегу, гладя её по плечу, в бесполезной попытке успокоить. — Этого…просто не может быть, — в полутрансе произнесла Эмилия. Чтобы Гарфиэль и так поступил с Отто? Он ведь души не чаял в сероволосом торговце. Смотрел на него, как на старшего брата. Наивная часть сознания принцессы требовала объявить всё происходящее не более, чем кошмаром. Но после всего увиденного она уже была не могла использовать такую удобную уловку. Показанное на экране случилось. И её рыцарь всё это пережил. А значит придётся пережить и ей. — По крайней мере теперь Субару знает, насколько верным другом для него является Отто-сан, — опустошенно произнес Юлий, пытаясь найти хотя бы крохи позитивных сдвигов. — Ещё один «герой» выискался. Ещё одна зарубка на сознании братана. Стоит ли после такого удивляться, что он предпочитает действовать самостоятельно! — злился на всё происходящее Ал.       Злился на Гарфа, у которого были одни мускулы вместо мозгов. Злился на горничных, которые явно имели какое-то влияние на пацана, но когда это было действительно важно, ничего не смогли сделать, чтобы остудить его. На Отто, который своим героизмом лишь добавил кошмаров братану. На Эмилию, которая, при всей своей силе и магии была совершенно бесполезна в любой критической ситуации. И на самого Субару за его манию всех спасать, чего бы это ему не стоило. — Ну и чем ты закончишь такими темпами? Попытаешься унести целое озеро в своих ладонях? Да только в итоге это озеро тебя и раздавит, а после без остатка впитается в землю, — ворчал однорукий воин. — Бра…ик…брат…я…прости…ик, я… – от увиденного Гарфиэль начал неконтролируемо икать. — Не переживай… Гарф. Всё это…не наша реальность…я жив…и ты жив…и Нацуки-сан жив…мы все…живы, – Отто пытался говорить уверенно, но голос и взгляд были пустыми. Он сам не был уверен, верит ли в то, что говорит. Впервые он увидел свою смерть на экране. И это было страшно. Он просто умер. В один момент. Без предупреждения, без пафоса, без подвода к событию. Он, конечно, давно осознал, что смертен. Но никогда не думал, что может быть столь внезапно смертен. — Оказывается, жизнь может оборваться таким неожиданным образом. Просто…раз…и тебя больше нет…, — испуганно думал про себя торговец. — Гааарфиэээль! — с горем и гневом в голосе закричал Субару, поворачиваясь к тигру.       Юному задире в этот момент хотелось провалиться сквозь землю от стыда и ненависти к себе. Никогда даже близко капитан не обращался к нему вот так. С голосом полном чувства ненависти и боли. Никогда не смотрел на него такими глазами. Он знал, что до конца дней своих не сможет забыть ни этот возглас, ни этот взгляд… — Капитан… не надо…не смотри на меня так… пожалуйста, не надо…я не хотел этого!       Эмилии же оставалось только сжимать кулаки и злиться на саму себя. Где она была в этот момент? Снова сидела в доме и плакала после очередного провала на Испытании? Продолжала быть послушной девочкой, выполняя команды Розваля, вместо того, чтобы, как Отто, вложить все силы в поиск Субару.       Будь она тогда настойчивее и увереннее в себе, она бы не прекращала поиски, даже если бы за Субару пришлось идти на другой край света! Она бы опросила всех духов Святилища, если бы потребовалось, но нашла бы его. И тогда она помогла бы остановить и успокоить Гарфиэля. И ужаса, что сейчас показывали им на экране, не произошло бы!       Но всё это было не более, чем пустыми желаниями исправить то, что уже случилось. В реальности же её рыцарю снова пришлось столкнуться со смертельными проблемами без всякой поддержки со стороны своей леди.       Одним своим рыком тигр создал ударную волну, отбросившую Субару на добрый десяток метров. С трудом пытаясь прийти в себя, юноша увидел, как между ним и неспешно приближающимся тигром встали мужчины Арлама, вооруженные одними палками, да камнями. — Не приближайся к господину Субару, чудовище! — Они готовы преодолеть страх даже перед таким чудовищем, лишь бы защитить Субару, — изумленно и восхищенно сказал Рейнхард, удивляясь чудесам храбрости обычных крестьян. — Вот так высоко они ставят братца. Он человек, который способен воодушевить и повести за собой целую армию, если надо будет! — согласилась с ним Фельт, думая о том, какую карьеру мог бы построить Субару в разных областях, стоит ему только взяться за дело всерьёз. — Не тому они готовы посвятить свою жизнь. Но признаю, эти простолюдины достойнее, чем многие земные черви. Я предоставлю им более достойную персону, чтобы присягнуть на верность, когда придёт время, они заслужили, — похвалила Присцилла крестьян, делая пометку, что среди них можно будет найти достойных солдат для её армии. А учитывая, что оттуда же родом младшая из горничных, может там смогут найтись ещё незаурядные личности. — Они испуганы и знают, что у них нет шансов победить. Но всё равно хотят защитить сэра Нацуки. Жители Арлама воистину достойны уважения всего королевства. Выйти с палками и камнями против такого противника, — произнесла герцогиня Карстен, восхищаясь силой духа обычных людей. — И сделать в итоге для братана только хуже! — испортил приподнявшееся настроение Ал своим жестким комментарием. Мими и Петра вопросительно на него посмотрели, но взрослые быстрее уловили суть его слов. — Как бы они не проявляли свою готовность даже погибнуть ради защиты Субару-доно, в каждой смерти он будет винить только себя. Сколько бы кто не говорил, что пойдёт ради него в самое пекло, для него это будет как кошмар наяву, — пояснил слова однорукого воина Вильгельм. — Так же, как это было с Рем, когда она пыталась отвлечь Белого кита. Всё потому что он знает, что не умрёт окончательно. А все остальные могут спастись, только если он сам сможет всё провернуть без потерь, — печально кивнул Юлий. — И чем больше вокруг людей, о которых он заботится, тем сложнее ему будет уберечь всех, — сочувственно произнес Феликс. — Значит сейчас парня ждёт кошмар, пострашнее резни в деревне. Тогда он видел лишь последствия… — мрачно заявил Рикардо, прижимая к себе близнецов, давая им команду отвернуться от экрана. Они уже достаточно насмотрелись. Фредерика тоже поспешила обнять Петру, увещевая её ни в коем случае не открывать глаза. — И лишний раз он убедится, что лучше всё делать самостоятельно, умирать столько раз, сколько нужно, для достижения идеального результата. Ни на кого не полагаясь, кроме себя, — подытожил Рейнхард, грустно опуская взгляд. — Хватит… — пытался остановить их юноша, но тут его зубами за шиворот схватила Патраш и начал оттаскивать.       Деревенские кинулись на Гарфиэля, но тот одним ударом разносил их в клочья, будто они были бумажными куклами, а не живыми людьми. — Хватит! Прошу тебя! Лучше умру только я! — кричал ему Нацуки. — Хватит! Гарф! Пожалуйста! Не надо! Не убивай их! — кричала Петра, прижимаясь в страхе к Фредерике. На экране гибли люди, с которыми она бок о бок жила всю жизнь. Она уже не могла для себя разделять реальность и то, что видела экране. Ей было слишком больно, слишком страшно. Она слышала их голоса и, даже не глядя на экран, понимала, кто только что погиб.       Для молодого парня слова маленькой девочки звучали как приговор. Какой он, к дьяволу, Щит лагеря? Он был просто чудовищем…монстром, прячущимся за человеческим обличием. Не героем, но убийцей. Убийцей, которому только в Культ Ведьмы дорога или на плаху. Он готовил себя к тому, что станет палачом для капитана. Заранее думал, как будет извиняться перед ним, когда он проснётся. Но даже так он и представить не мог, что помимо капитана под его лапой падёт ещё кто-то. И этого он принять уже не мог.       Старшей горничной только и оставалось, что крепко сжимать девочку в объятьях, гладить её по голове и шептать ей успокаивающие слова. Хотя она сама больше не могла найти в себе сил смотреть на происходящее. Никогда раньше ей не хотелось высечь себя плетьми, как сейчас. В собственных глазах она совершенно провалилась как старшая сестра. И несла прямую ответственность, что Гарф, лишенный родительской любви и внимания, за десять лет не смог получить помощи даже от родной сестры — последнего члена семьи. — И Субару-кьюн простил его после этого? — ошарашено спросил Феликс, даже не пытаясь бороться со слезами. — Милосердие Субару-доно действительно поражает. Наш мир не заслужил такого человека, как он, — стоически произнес Вильгельм.       Он, как мог, подавлял в себе гнев к юноше, рыдающему в первом ряду. Он не имел права судить Гарфиэля. Только не с тем грузом ошибок, которые разрушили его собственную семью. Свои величайшие грехи старый воин совершил, будучи уже умудрённым жизнью ветераном. Как он мог после этого кидаться с осуждением на незрелого, испуганного паренька? — Сэр Нацуки лично пережил это и всё равно предложил ему стать товарищем и братом. Значит, в дальнейшем Гарфиэль сделал что-то, чтобы заслужить такую честь. Как и Рем до него. Нам нужно дождаться этого момента, — твердо заявила Круш.       Железная воля и ранее увиденные ужасы закалили её в достаточной мере, чтобы не потерять самообладание. Она будет терпеливо ждать. Она верила суждению Субару. Раз он принял решение протянуть руку тигру, значит на то была достойная причина. — Хватит! Не надо, Патраш! — взмолился он своему дракону. Но та не желала слушать глупости своего недалекого наездника. До барьера оставались считанные шаги. Он должен был выжить. Любой ценой. Враг был уже близко. Сбежать не выйдет.       Собрав все силы, Патраш швырнула Субару в сторону, надеясь, что этого хватит, чтобы избранный ею человек долетел до безопасности.       Неожиданно для окружающих Анастасия издала грустный смешок, не сумев сдержать улыбку. Даже Юлию пришлось приложить немало усилий, чтобы не посмотреть госпожу с осуждением. — Моя леди. Разве что-то из происходящего кажется вам смешным? — рыцарь старался, чтобы его голос звучал нейтрально.       Понимая, что на неё осуждающе смотрят сразу несколько человек, поспешила объяснить причину своего смеха: — Да, Юлий, я знаю, что это выглядело крайне неуместно. Но я не могла не посмеяться над собственной глупостью. Только сейчас я поняла, что мне стоило принять пари от Бариэль. Она ведь утверждала, что нет ни одного важного члена лагеря, кто не предал бы Нацуки-куна хотя бы раз. И никто с ней не стал спорить. Потому что все начисто забыли про красавицу Патраш. Которая уже стала ему ближе многих людей и с самого начала была незаменимым помощником для юноши. Не просто так она заслуженно считает себя лучшей девушкой для Нацуки-куна.       Пояснение принцессы-торговки нашло отклик среди слушателей, которые тоже нашли в себе силы усмехнуться над тем, как горделивая принцесса оказалась не права в своём жестоком предположении. А слышавшая это Присцилла, хоть и была вынуждена признать правоту Анастасии, быстро пришла к выводу, что мир снова сыграл в её пользу, когда никто не решился поспорить с ней.       Летя по воздуху, Субару только и оставалось, что смотреть, как огромная туша одним ударом раздавила его верного дракона. В этот момент кулон Фредерики снова засиял, реагируя на барьер Святилища. Через секунду белая вспышка ослепила его.       Проснулся Субару снова в подвале, где его держали в плену. — Почему я снова здесь? — спросил он себя, и тут заметил следы на ладони. Его затрясло от понимания, что он не умер и эта петля ещё не завершилась. — Он всё ещё жив? Из-за чего он тогда погибнет? — удивленно спросил Тиви. — Вероятно, он снова покончит с собой, что ещё ему остается после пережитого, — устало ответил Рикардо, нехорошо глядя на кресло, где сжался в комочек Гарф. — Его просто…телепортировало сюда? Но почему именно сюда? И почему кулон внезапно активизировался? Что стало причиной? — задавался вопросами Юлий. — Может это из-за того, что, когда Патраш кинула его, он пересек барьер? — предположил Феликс. — Тогда почему его не телепортировало в каждой петле, когда он пересекал барьер? Это случилось в первый раз, когда они только прибывали в Святилище. Но после этого Субару дважды покидал Святилище и при этом кулон никак на это не реагировал! — рассуждал Рейнхард. — Хммм…а что если дело в кулоне, который Гарфиэль вручал Субару? — предположила Эмилия. — И в первый и во второй раз Субару покидал Святилище, получив кулон от Гарфиэля. А в этот раз он прошёл барьер без него. — Ну, сейчас это лучшая версия, которая у нас есть. Если только не начинать предполагать, что за происходящей трагедией наблюдал Розваль, который в нужный момент активизировал заклинание внутри кулона. Давайте продолжим, — пожав плечами, сказала Анастасия.       Выходя из подземелья, он увидел, что снаружи уже было светло. — Утро? Черт… Сколько же я провалялся?       Выйдя на улицу он, к своему удивлению, увидел, что всё вокруг завалено снегом. — Снег?.. — Стоп, что?! Он ведь не переместился в будущее? Или он валялся без сознания до самой зимы? — удивленно спросила Мими. — Нет. Этот снег вызван магией. В нашей реальности всё Святилище тоже было покрыто снегом, — ответила ей Эмилия, в которой с каждой секундой росло чувство страха. — Вызвать снегопад таких масштабов летом?! — поразился Рейнхард. — Для этого нужно огромное количество маны! Кто вообще смог бы…       В этот момент он запнулся, так как его взгляд упал на маркграфа. После этого вопрос сменился с «кто» на «зачем»? И этот вопрос пришел многим в голову. Но больше всего Святого меча занимало эмоциональное состояние Розваля. Сознание мага заполняло чудовищное, непомерное чувство вины. — В чём ты винишь себя, маркграф? Как ещё ты провинился перед Субару Нацуки? И причем тут вызванный тобою снег? — размышлял Рейнхард. — Зачем вы вызвали снегопад, маркграф? — сурово спросила Круш, пытаясь разгадать, какую на этот раз интригу мог плести ряженый маг. — Так было надо, — только и ответил Розваль, совершенно лишенным эмоций голосом, не отрывая взгляд от экрана.       Всё происходившее на экране указывало, что он до конца следовал указаниям учения. Но раз Святилище завалено снегом, значит скоро прибудет Великий кролик. А раз Субару-кун всё ещё в Святилище… ему даже думать об этом не хотелось. Как бы часто он сам себя не называл чудовищем, он не желал, чтобы окружавшие его союзники или работники страдали понапрасну. — Что за чертовщина? — спрашивал он вслух по заснеженному лесу. Упав на колени, он обратил внимание на платок, повязанный на руке. В его голове всплыли последние мгновения, когда он видел Петру, Фредерику и Беатрис. — Хватит! Не думай! Не думай! Я их верну! Обязательно! — Всё так, Субару-кун. Ты справился. Ты спас всех. Ты — герой. И мы не дадим тебе это забыть, — прошептала Рем, поглаживая своего любимого по плечу, словно это могло успокоить его версию на экране. — Барусу… — грустно прошептала Рам, переживая за состояние психики молодого рыцаря.       Эта петля сильно ударила по юноше. Теперь он гарантированно будет искать способ покончить собой. И чем дольше горничная смотрела на покрытые снегом пейзажи, чем больше в ней крепла мысль, что лучшему ему с этим поторопиться, как бы отвратительна ни была ей эта мысль. Но закрадывавшийся в её сознание страх был ещё сильнее. — Как бы ты ни решил покончить с этой петлей, Барусу, прошу, поспеши. Найти клинок, вилы, осколок…что угодно, только скорее.       Добравшись до деревни, он обнаружил, ратушу совершенно пустующей. — Никого нет… — Куда все делись? — настороженно спросила Анастасия. — Судя по беспорядку я бы сказал, что жители убежали оттуда в большой спешке. Возможно ли, что произошла драка между жителями Арлама и Святилища? — раздумывал Вильгельм. — Да…я искренне надеюсь, что это так, — взволновано сказала Рам. Её мучило очень плохое предчувствие. Ей не удавалось унять мелкую дрожь, пока на её руку не легла ладонь в белой перчатке. Схватив её в поисках поддержки, Рам с мольбой в глазах посмотрела на своего господина. Но столкнулась лишь с непроницаемой, лишенной любых эмоций маской в гриме клоуна.       Дом Розваля тоже оказался пустым. Вся деревня обезлюдела. Камера отдалилась, показывая панорамный вид Святилища. Вокруг, насколько можно было разглядеть, был лишь молчаливый заснеженный лес.       Бредя, куда глаза глядят, Субару увидел сидящего невдалеке одинокого кролика. Белоснежного, маленького, с красными глазами и маленьким рогом во лбу. — Ой! Кролик! Какой миленький! — проснулась детская непосредственность в Петре при виле милейшего животного.       Ей очень хотелось найти способ отвлечься от тяжелых мыслей, висевших на душе. И маленький пушистик был прекрасным способом это сделать. — Ааа…хочу его потискать! — Мими с такой жадностью глазела на экран, что даже не замечала, как из открытого рта начала капать слюна.       Сидевший на другом колене Тиви неосознанно начал махать хвостом, завороженно смотря на животное.       Рикардо оставалось лишь довольно усмехнуться. Пусть детишки позволят себе хотя бы немного отдохнуть душой после жуткой сцены, которую они только что видели.       А вот у Эмилии от вида этого милого животного всё похолодело внутри. Она слишком хорошо помнила эту сцену: белый снег повсюду и море пушистых белых кроликов, волна за волной надвигающихся на неё. Это было зрелище, которое она никогда не забудет. И теперь она видела, как оживает её самый страшный кошмар. Субару был там, в этом снегу, с Великим Кроликом. Без Беатрис, без неё, без кого-либо, кто мог бы ему помочь и прикрыть.       Прижав руки ко рту, она хотела было заорать от страха, но горло не послушалось её. В итоге принцесса начала протяжно скулить, заставив окружающих обеспокоенно посмотреть. — Нет, нет, только не они… — от жути Круш застыла на месте. Её руки дрожали, как и голос, а глаза были широко раскрыты от ужаса.       Она тоже быстро узнала, с кем столкнулся Субару. Ведь однажды герцогиня уже сражалась с этим монстром. Но даже в тот раз когда Круш лично столкнулась с Великим Кроликом она не испытывала подобного страха. Тогда она была вооружена, у неё были союзники, были пути к отступлению. А у Субару не было ничего. Молодая герцогиня поняла, что с ним сейчас произойдет. И это наполнило её невыразимым ужасом.       Феррис тоже вспомнил, чьи тушки он видел в больших количествах на Футурской равнине и буквально застыл от ужаса. Он хотел закричать на Субару, предостеречь его, сказать ему бежать быстрее, чем он мог, но не был в состоянии даже пошевелить губами, всё его тело застыло, и только лишь глаза по-кошачьи неотрывно смотрели на экран. — Что случилось?! Эмилия-сама? Круш-сама?! — заволновалась Рем.        Она ни разу не видела герцогиню в таком ужасе, ни лично, ни на экране. Если кто-то вроде Круш выглядел столь испуганной, ситуация, должно быть, была действительно безнадежной и вот-вот должно было случиться что-то совершенно ужасное. Сознание подсказывало ей, что может быть причиной такой реакции, но она просто отказывалась признавать эту мысль. — Э-э-это... Великий кролик! — смогла наконец выдавить из себя Эмилия. Её слова вызвали волну ужаса в зале.       Все посмотрели на экран, где в застывшем кадре было изображено маленькое очаровательного вида существо. Единственной особенностью, которая казалась тревожащей в его облике, был маленький рог на голове. На эту деталь сначала не обратили внимания. Но теперь, после того, как Эмилия предупредила о его природе, всё стало очевидным, но их умы упрямо не хотели принимать столь ужасающую реальность. — Вот ЭТО Великий Кролик?! — Фельт просто не могла в это поверить.       И она была далеко не единственной, кто сомневался. Этот скептицизм был вызван не только тем, насколько "милым" выглядело существо; он проистекал из более глубокого недоверия. Они и представить себе не могли, что Нацуки Субару столкнется с Легендарным Магверем вот так, ни с того ни с сего! В случае с Белым Китом его действиями управлял Культ Ведьмы, поэтому его появление на равнине Лифуса было легко объяснить.       Во время первой петли в Святилище ничего подобного не произошло! Да и никто из присутствующих никогда не слышал, чтобы появление Великого Кролика предвещала внезапно наступавшая зима. — Круш-сама, вы точно уверены? Он же всего один! — даже Вильгельм посмел высказать сомнение. Разве великий кролик не представлял собой стаю огромных размеров? — Они прячутся в снегу. И Субару Нацуки ими наверняка уже окружен, — пустым голосом подсказал им Розваль. После этого зрители осознали, в какой опасности находился их друг. — Кролик? — удивился Субару. — Как ты сюда попал?       Кролик спокойно приблизился к юноше. — Дерьмо! Братан ведь не знает об этой твари! — догадался Ал.       Ему хотелось завыть от злобы. Уж сколько раз он умирал в этом мире, но и близко с ним не случалось подобного. — Братец! — закрыла Фельт рот ладонями. — Субару… Субару… — бессильно залепетала Петра, не в силах полностью осознать охвативший её страх. — Барусу, беги, идиот! — едва не плача прокричала Рам. Сейчас ей было наплевать на то, как она будет выглядеть в глазах других. Она хотела только одного - чтобы он бежал, бежал без оглядки! Другие были настолько шокированы и напуганы тем, что должно было произойти, что даже не шевелились. — Капитан, ик… капитан… — Гарфиэль до сих пор не пришёл в себя от предыдущих сцен и с трудом осознавал происходящее на экране. — Раз он не знает. То и не попытается убежать…пока не станет слишком поздно… — Феликс сжался в комок. Его начало мелко трясти. — Из-за Бетти… это всё случилось из-за Бетти? Из-за Бетти ты так кричишь по ночам, я полагаю? — шептала Беатрис, не пытаясь остановить слезы и готовясь к тому, что сейчас она увидит.       Присев, он протянул руку, чтобы погладить зверушку. В следующий момент его кисть оторвалась и отлетела в сторону. Парень даже не сразу осознал произошедшее. [Играет мелодия — Decisive Battle Against the Mabeasts]       Только через несколько секунд он закричал от боли и увидел, как этот же кролик жадно поглощает его палец. Крича от боли, он попытался отойти от магверя, но потерял баланс и упал в снег. Почувствовав боль в ноге, он увидел, что ступню откусили ещё два кролика, прятавшиеся в снегу. Задыхаясь от ужаса, он увидел, что его со всех сторон его окружали десятки, сотни мелких хищников. И он был их добычей. — НЕ СМОТРИ! — Фредерика прижала лицо Петры к груди, всеми силами желая, чтобы девочка внезапно потеряла сознания или исчезла из зала. Нельзя. Ей нельзя было это видеть.       Рикардо прижимал к себе жалобно скулящих Тиви и Мими. Все ужасы битв, с которыми они сталкивались, не могли сравниться с тем, что сейчас будет твориться на экране.       Рейнхард хотел было закрыть глаза свой леди, но не успел. Она сама бросилась ему на грудь и прижалась со всей силы. Девочку трясло от страха. Ему оставалось только крепко обнять её. — Нет… Субару-доно. Только не вы…только не так… — шептал Вильгельм.       Даже в те моменты, когда смерть дышала ему в затылок, он не чувствовал такой отчаяния, какое сейчас охватило его сердце. — Эмилия-сама… Розваль-сама… Сестрица… Гарф-кун… Ведьма! Хоть кто-нибудь, спасите его! — молилась про себя Рем, дрожа от ужаса.       Она сейчас без раздумий отдала бы Сателле душу, если бы та в обмен перенесла её возлюбленного подальше от этого места или, по крайней мере, подарила ему быструю смерть, раздавив сердце. Что угодно, но не это!       Одновременно накинулась вся стая на обреченного юношу. Крики агонии сопровождались картинками кроликов, рвавших его на части, ползавших под его кожей, пожирая его изнутри. И всё это время он оставался живым и мог лишь бессильно кричать.       Большинство уже после первых кадров отвернули взгляды. Даже пары секунд хватило, чтобы на всю оставшуюся жизнь подарить им кошмары с окровавленными мелкими тварями, рвавшими их друга на куски. Но куда страшнее жутких картин оказались звуки. Мелодия, писк множества кровожадных тварей и агонизирующие крики Субару, казалось, передавали сами болевые ощущения тем, кто их слышал. И клацанье зубов. Тысяч маленьких резцов, жаждущих вонзиться в чужую плоть, рвать и жевать.       Едва сдерживаясь, чтобы не закричать самой, Фредерика зажала своими ладонями уши рыдающей Петры. Ей было страшно, ей было почти физически больно. Этот добрый мальчик не должен был так кричать. Но всё, что она могла сделать, это помешать своей ученице пройти через тот же ужас, что испытывала она сейчас. Ей оставалось лишь сдавленно выть, пытаясь игнорировать реальность.       Эмилия твёрдо решила, что не отведёт взгляд, несмотря ни на что. Она желала увидеть каждый момент путешествия своего рыцаря и пропустить через себя всю его боль. Но быстро пожалела о своём решении. Полуэльфийка выдержала всего несколько секунд, прежде чем её вырвало прямо на пол. Тело сотрясали судороги, взгляд панически метался. Она в страхе зажала уши, но было уже поздно. Эти крики застряли в её памяти и не желали утихать.              Рем в панике уткнулась в шею спящего, закрыв глаза и уши. Ощущение тепла его тела было для неё сейчас приятнее объятий сестры, а легкий запах миазм казался слаще амброзии. Ведь всё это говорило, что её любимый был жив. — Этого не случилось! Это не реальность! Ты жив, Субару-кун! Ты здесь! Ты со мной! Ты жив! — безостановочно тараторила голубая горничная.       Она не хотела видеть, что произошло, она не хотела слышать его крики, но закрыть уши означало не иметь возможности держаться его, а Рем даже не смела думать об этом! Поэтому девушке оставались лишь безуспешные попытки сосредоточиться на чем угодно. Но боль Субару для её сознания имели столь же высокий приоритет, как боль сестры, а потому не могла быть проигнорирована на уровне инстинктов.       Гарфиэль был одним из тех, кто не стал отводить взгляд от экрана. И даже уши не закрыл. Но не потому что был готов храбро встретить всё, что им подготовил жуткий экран. Юный боец был так шокирован сценами резни, которую он сам устроил, что сейчас просто не имел моральных сил для полноценного восприятия увиденного. Он просто сидел с широко раскрытыми глазами, с трудом осознавая, чего стоило капитану его вспышка ярости. Но каждый кадр буквально выжигался в его памяти, чтобы там остаться надолго. — Я ведь хотел помочь! Просто помочь другу! Хотел спасти его! Я не виноват! Я не знал! — лихорадочно думал Отто, осознавая, к чему привела его благородная попытка спасти друга от смерти. От быстрой, почти безболезненной смерти.       Всё то время, что они провели в этом театре, Рам пыталась убедить себя, что её любимый человек не настолько виновен в страданиях юноши, как считают остальные члены лагеря Эмилии. Что всё это произошло из-за козней Ведьмы Алчности. Но если он знал…если знал о появлении Великого Кролика и всё равно пошёл на это… То даже она не сможет закрыть глаза и найти этому оправдания. Предсмертные крики Барусу не дадут ей поступить иначе. — Розваль-сама… Скажите, что вы не знали, что это случится! Скажите, что ведьма скрыла это от вас! Пожалуйста, Розваль-сама! Скажите, что вы не знали об этом! Что вы не обрекали Барусу на эти страдания намеренно! — со страхом думала Рам, всеми силами пытаясь отстраниться приглушенных криков юноши на экране.       Рейнхард, поначалу всерьез думал нарушить обещание, данное своей госпоже и снова усыпить её, высосав ману. Но так и замер в ужасе, глядя на то, что случилось с его другом. Герой Лугуники снова смотрел, как из-за его бездействия гибли дорогие ему люди. Пока он наслаждался праздной жизнью рыцаря своей госпожи, простой, но героический юноша проходил через все муки ада лишь бы спасти дорогих ему людей. Рейнхард осознавал, что всё это было его виной.       Круш хотела было выдержать из уважения к героическому юноше, но женское сердце быстро победило аристократические позывы. Слишком шокирующими были эти кадры. Как и большинство, она опустила взгляд, отдавшись слезам. — Как же ты смог после этого продолжать? Как не сошел с ума, пережив это, сэр Нацуки… — думала она.       Для нее эта сцена стала горьким свидетельством провала не только королевства, но и всего их мира. На протяжении долгих четырех столетий это существо сеяло хаос, и все же никто не предпринял достойных усилий, чтобы покончить с ним навсегда. Великий Кролик стал мрачным элементом существования — ужасающим живым бедствием, которое, казалось бы, не поддается разрушению.       Когда на человека обрушивается ураган, он сосредотачивается на сохранении собственной жизни, спасении своих близких и минимизации неизбежных разрушений. Он не думает о том, как уничтожить ураган. И Нацуки Субару поплатился за небрежность, которая укоренилась в рядах могущественных мира сего.       Вильгельм схватился рукой за грудь, едва выдерживая боль бешено колотящегося сердца. Вид крови и стоны раненых и умирающих не были для него чем-то необычным. Но никогда он не был свидетелем таких мучений. И уж тем более не хотел он видеть, как пережил тот, кого он готов был назвать своим внуком. Никогда прежде он не ощущал себя столь бессильным и бесполезным.       Юлий тараторил про себя положения рыцарского кодекса. Он раз за разом повторял главные рыцарские добродетели, пытаясь защититься от подступающего безумия. Но ничто не могло остановить его слёз. В который раз он подумал, что вся его рыцарская честь и гордость яйца выеденного не стоят. Как мог любой рыцарь считать, что достойно выполняет свой долг, если в королевстве люди встречали такую жуткую смерть от зубов магверей.       Анастасия, казалось, меньше всех реагировала на происходящее. Даже взгляд не отвела и уши не закрыла. Но никто не обращал на это внимание. Точно так же, как никто и подумать не мог, что сейчас в кресле сидела не Анастасия, а Ехидна. Дух занял тело девушки, когда та, не желая столкнуться с подобной сценой, отключила своё сознание. У Ехидны была не слишком сильно развита эмпатия, чтобы остро реагировать на происходящее на экране. Но даже она искренне сопереживала юноше, прошедшему через подобное.       Присцилла, отведя взгляд, так сильно сжала кулаки, что с ладоней потекла кровь. Используя свою огромную силу воли, баронесса заставила себя сконцентрироваться на этой боли. Она была почти приятной по сравнению с альтернативой. — Ты смог не сломаться даже после такого?! Кто ты такой, если смог снова подняться на ноги?! Человек ли ты вообще?! — в ней одновременно говорили смесь восхищения перед невероятной стойкостью простолюдина, и первобытный ужас перед кем-то столь же непостижимым, как сама Ведьма.       Ни один смертный не мог остаться прежним, пройдя через подобное. Это противоречило самим законам природы. И все же этот шут со злым взглядом превозмог! Даже она не могла понять, как такое вообще возможно. Это было столь же восхитительно, сколь и пугающе.       Ал давно не жалел так сильно, что у него всего одна рука и он не мог закрыть уши. Сжимая подлокотник так, что костяшки побелели, он закусил щёку, сосредотачиваясь на болевых ощущениях. Ему сейчас было не до того, чтобы критиковать Субару за его выборы и их последствия. Сейчас он хотел лишь убежать. Куда угодно. Как можно дальше. Лишь бы не слышать эти крики. Потому что был уверен, что только он способен хотя бы попытаться представить, что тогда чувствовал его братан.       Розваль был одним из немногих, кто не стал отводить взгляд. За четыре века жизни он увидел достаточно много жутких смертей, что даже вид пожираемого заживо человека не шокировал так сильно, как остальных. Но думать в этот момент он мог только о чувстве вины, которое грозило раздавить его на месте. И о той женщине, ради которой он совершал всё злодеяния. — За что, Учитель? За что? Почему вы не сказали мне? Ради чего вы заставили меня это сделать? — задавался он вопросами, хотя внутренне понимал, что просто убегает от реальности.       Его ум уже собрал воедино кусочки паззла и сделал выводы о том, каковы были планы Учителя относительно Нацуки Субару. План был великолепный и изощренный. Достойный настоящей ведьмы.       Рикардо был опытным наемником. За свою жизнь он повидал достаточно смертей и страданий, он не раз слышал агонизирующие крики друзей и союзников. Он считал, что готов ко многому. Но это превзошло все его опасения. И крики благонамеренного, невинного парня на экране были даже не самым худшим для воина. Худшим было сокрушительное осознание собственной беспомощности.       Для него было не в новинку слышать крики человека, которого рвал магверь. Но в таких случаях он, по крайней мере, имел хоть какой-то контроль над ситуацией. Он мог броситься на помощь несчастному или бросить их, если они были врагами. Он мог даже убежать, если обстоятельства выглядели слишком неблагоприятно.       Но здесь, в этом проклятом месте, он не мог сделать ничего из этого. Он был бессилен предпринять какие-либо значимые действия. Он не мог бороться, он не мог помочь, и он даже не мог убежать. И он ненавидел это! Ненавидел свое бессилие что-либо изменить! Ненавидел это место за то, что оно показывало такие жуткие образы! Ненавидел Надзирателя за то, что тот заставил его малышей, его леди и его друзей пережить эти ужасы! Единственное, что он мог сделать, это крепко прижать близнецов к груди, мысленно проклиная все на свете.       Тяжелее всех приходилось зверолюдам. Чуткий слух Рикардо, Мими, Тиви, Феликса и Фредерики не оставлял шансов спастись от душераздирающих воплей даже если прикрыть уши руками. Феликс не выдержал напряжения и заверещал, изо всех сил, пытаясь своим криком перекрыть агонию Субару. К нему присоединились Мими и Тиви.       Но ни один человек в зале не терзался так сильно, как сидевшая в дальнем ряду Беатрис. С зареванным лицом смотрела она на экран, одновременно гнобя саму себя за произошедшее. — Смотри! Смотри внимательно, бесполезная фарфоровая кукла! Не смей и на секунду отвести взгляд! ТЫ с ним это сделала! ТЫ его бросила! ТЫ обрекла своего контрактора на эти муки! Тебе было достаточно выйти из своей комнаты, взмахнуть рукой и стать его спасительницей! Но ты выбрала уныние, а заплатил за это он! Так что теперь смотри внимательно! — под конец сцены, когда крупным планом был показан налитый кровью глаз юноши, ей показалось, что смотрел прямо на неё. И обвинял её во всём случившемся.       Весь прошлый год она задавалась вопросами: в чём же причина его постоянных кошмаров, почему, испытывая сильный стресс, он начинает расчесывать руки до крови. Находясь в этом зале, она постепенно получала один ответ за другим. Она злилась на каждого, кто хоть как-то навредил её контрактору, считала себя обязанной заставить всех понести ответственность за их проступки. Но теперь она нашла для себя страшный ответ. Главной причиной пристрастия Беттиного контрактора к самоистязанию: была сама Бетти.       Сколько его смертей были вызваны её бездействием или наплевательством? Скольких можно было избежать? Ведь ей хотелось проводить с ним больше времени. Хотелось дурачиться с ним, общаться с ним, чтобы он чаще к ней заглядывал и раздражал своими глупостями. Она поняла это ещё до того, как он уехал в столицу с девчонкой.       Но всеми силами бежала от этого желания из-за своих страхов. Из-за памяти о том, что стало с Рюдзу, из-за глупой мечты, что матушка когда-нибудь снова о ней вспомнит или в библиотеку войдет «тот самый». И кульминацией этой нерешительности стали крики агонии её любимого человека, которого заживо пожирали прямо у неё на глазах. Боль, с которой он отныне жил. И от которой уже не сможет убежать. Из-за неё. — Прости Бетти, я полагаю… Бетти сожалеет… — только и могла повторять она снова и снова.       Сама того не замечая, она начала шкрябать пальцами по руке, оставляя на ней некрасивые царапины. Потом, обнаружив на себе эти следы, она сама не могла объяснить, чем это было вызвано. Чувством вины перед Субару? Желанием хотя бы стать к нему чуточку ближе? Неожиданным следствием связи их душ через контракт, теперь, когда она знала о его страданиях гораздо больше?       Когда звуки экрана резко замолкли, а сам он потемнел, ознаменовав конец этой петли, ещё несколько секунд в зале кричали Феликс и близнецы-наёмники. Когда, наконец, их голоса замолкли, в зале еще долго были слышны плачи и всхлипы. Многие были не в состоянии что-либо сказать, а те, кто мог, не имели желания начинать разговор. Ужас, который они испытали, был слишком силен, и каждому потребовалось время, чтобы смириться с ситуацией. — Его-ик…сожрали…они его просто-ик…сожрали, — в полутрансе пробормотал Гарфиэль.       По ироничному стечению обстоятельств он легче многих пережил крайнюю смерть Субару. Предыдущие сцены, где он убил Отто, жителей Арлама, Патраш настолько его шокировали и морально опустошили, что он просто не смог сильно среагировать на страдания друга. Осознание произошедшего лишь начинало приходить к юному бойцу. — Это всё из-за меня? Если бы я не лез на рожон, этого не случилось бы? Из-за моей глупой жертвы он выжил? Из-за меня это случилось с ним? — Отто сидел с потерянным видом, тихо причитая, пытаясь осознать произошедшее.       В голове безостановочно сменяли друг друга сцена его быстрой смерти, когда он даже не успел понять, что произошло, и судьба Субару. И то, какую роль он неосознанно сыграл в этой трагедии. На глазах торговца поступок, которым он хотел по праву гордиться, превратился в худшее решение в жизни. И себя погубил и друга обрёк.       Держась за руку своего любимого, как за спасательный круг, Рем опять ощущала, как погружается в пучину самобичевания. Чувствуя пальцами каждый шрам на его руке, она не могла избавиться от гложущего чувства, что кошмар, который она сейчас увидела, был на её совести. — Прости меня, Субару-кун. Если бы я была более жадной. Если бы я только взяла твою руку. Всего этого бы не случилось. Тебе не пришлось бы проходить через всё это. Это моя вина. Прости меня, — тихо произнесла она.       Услышавшая слова горничной, Эмилия с удивлением для себя почувствовала, как внутри неё закипает злость. И злилась она на Рем. Злилась на то, что Рем НЕ сбежала с её Субару подальше. — Ты могла спасти его от всей этой боли! Могла подарить ему спокойную жизнь с той, кто его искренне любит! Семью, детей, покой. А вместо этого ты вдохновила его стать героем…и всё ради чего?! Чтобы спасти меня — бесполезную дочь ведьмы, которая не в силах даже со своими ночными кошмарами сладить?!       В таком ключе она размышляла, пытаясь унять дрожь во всём теле и остановить слезы. — Знаете… — начал Рикардо, баюкая на груди всё ещё всхлипывавших близняшек. На его лице было пугающе серьезное выражение лица. — До этого момента я мог твёрдо заявить, что, даже после того как узнал о привычке парня истязать себя, не потерял ни капли уважения к нему. Наоборот я считал чудом, что, пройдя через такой ад, он ограничился лишь этим. Но теперь… я банально не могу осознать, как после ТАКОГО он смог сохранить хотя бы крупицу рассудка?! Человек ли он вообще?! — Быть может, он не помнит о случившемся? — с неожиданной надеждой в голосе предположил Феликс. — Я сталкивался с подобными случаями. Порой люди, пережившие травмирующие события, просто забывают о них. Разум самостоятельно запирает болезненные воспоминания в глубинах подсознания. Остаются лишь фобии и, возможно, некоторые особенности поведения, которые человек сам не в состоянии объяснить, ведь причину их появления он позабыл!       Услышавшие лекаря хотели было согласиться с этим. Предположение звучало логично. Оно звучало желанно. Но эти слабые надежды обратились в прах, когда с задних рядов донесся девичий голос: — Он ничего не забыл, по факту. Беттин Субару…помнит всё, что с ним случилось.       Впервые с того момента, как она сама себя отправила сидеть в одиночестве, Беатрис решила высказаться. Она бы и дальше молчала, но это было слишком важно для её контрактора. Остальные должны были осознать масштаб проблем и то через что проходит Субару. — Теперь я понимаю, что за кошмары преследуют его, я полагаю. Нередко Беттин Субару вскакивает с криками посреди ночи. Он начинает неистово чесать живот и грудь, разрывая кожу до крови. Всё это время он в панике кричит: «они внутри», «они жрут меня». Бетти каждый раз стоит больших усилий успокоить его, залечить раны и удалить кровь. Он ничего не забыл, по факту, — великий дух хотела продолжить, но её начали душить слезы. Все случаи, когда он просыпался от подобных кошмаров, всплыли в её памяти. — Милостивые духи…только не говорите…он… он страдает от фантомных болей! — с ужасом предположила Круш.       Невольно она представила, как юный рыцарь мечется в своей постели, ревёт от боли, сжимается в клубок, физически ощущая, как сотни маленьких зубов разрывают его на части, по кусочку за раз.       Остальных бросило в дрожь от схожих мысли. Ал неосознанно скривился, потрогав обрубок своей руки. Даже спустя все эти годы он иногда чувствовал боль в отсутствующей конечности. Но если его братан вспоминал ТАКИЕ мучения, то всех слёз в этом мире не хватит, чтобы оплакать его злоключения. — Черт, братан…и ведь для тебя даже нет последнего выхода из этой жопы в виде суицида… это же реально ад. — Этого…не должно быть… Так нельзя… Герой Рем совершил столько восхитительных подвигов…только для того, чтобы после страдать от подобных кошмаров, Так не должно быть… — бормотала Рем едва ли не в трансе от той ужасной картины, которую рисовало её воображение после слов герцогини. — А ведь мы над ним смеялись… — с истеричным смешком сказал Отто, выглядя совершенно разбитым. — В каком смысле? — спросила его Рем. — Было пару раз, когда мы на улице сталкивались с обычными небольшими лесными животными или стайками птиц. Нацуки-сан при виде них замирал как крол…как мышь перед змеей, и начинал мелко дрожать. Я и Гарф не понимали, чем это было вызвано и потому смеялись над его «глупыми» страхами. Какие же мы идиоты… — Вы не знали о его травме. Никто не знал. Винить себя сейчас бессмысленно, — обратился к нему Юлий. — Но что мы можем сделать, чтобы помочь ему? Барусу ведь даже не может высказаться о том, что у него на душе из-за табу! — Рам отчаянно пыталась придумать любой способ помочь ему, но ничего путного не приходило в голову.       Рейнхард молча слушай окружающих, погруженный в свои мысли. Его, как и всех, волновал лишь один вопрос — как помочь Субару? Что сделать, чтобы его друг позабыл об этой жуткой смерти? И у Рейнхарда была идея, что он мог бы сделать. Но сама мысль об этом вызывала в нём волну страха и ненависти к себе.       Пятнадцать лет назад он уже использовал подобную силу. Без всякого дозволения он повлиял на разум командира королевских рыцарей Маркуса. Сделал он это из лучших побуждений, чтобы помочь отцу. Но благие намерения привели к тому, что отец стал ещё больше его бояться и ненавидеть. И потребовал с маленького Рейна клятву, что тот больше никогда не использует эту силу.       Сейчас же Рейнхарда разрывало между долгом чтить клятву, данную отцу и желанием использовать силу, данную ему этим миром, чтобы в кои-то веки сделать что-то стоящее. Помочь своему другу. Но ему было слишком страшно, чтобы решиться. Страшно нарушить обет. Страшно лезть в разум друга без его разрешения. Страшно, что Субару, узнав об этом, станет называть его монстром так же как отец. Этого он боялся больше всего.       Но ничего не делать тоже казалось ему равносильным предательству. Сам он не мог выбрать, что делать дальше. За эти годы он слишком привык быть просто инструментом в руках королевства. Инструменты не решают, что им надо делать, они лишь выполняют команды.       В итоге Рейн твердо решил, что в перерыве поговорит со своей госпожой. Она была мудрой, она точно подскажет Рейнхарду, как поступить будет правильней. — Круш-сама, — неожиданно для всех обратилась Эмилия к герцогине. И удивил всех тон её голоса — твёрдый, холодный, властный. Один из тех редких случаев, когда Эмилия начинала вести себя как правитель, а не юная, наивная девушка. — Да, Эмилия-сама? — Круш настолько удивилась этой смене образа, что ей пришлось подавить инстинктивное желание встать и поклониться. — Мне придется снова попросить вас об услугах вашего рыцаря, Круш-сама, — сказала полуэльфийка, повернувшись к своей подруге-сопернице. — Конечно, без вопросов. Феррис? — Д-да! Я к вашим услугам, Эмилия-сама! — вскочил Феликс, готовый сделать что угодно, если это поможет спящему юноше. — Боюсь, сэр Феликс, мне придётся отозвать одно из обещаний, которое я получила от вас ранее, — мрачно заявила Эмилия, глядя прямо в глаза лекарю, — Я хочу, чтобы вы снова использовали на Субару свою технику влияния на разум. — Что?! — одновременно спросили Феликс, Фельт и Юлий, не веря своим ушам. Рейнхард посмотрел на неё так, словно у девушки выросла вторая голова. — Я хочу, чтобы вы использовали эту технику и избавили моего рыцаря от этих страшных воспоминаний, — с каждым словом в голосе Эмилии всё четче слышался гнев. Ладони сжались в кулаки. Она злилась на весь мир в целом и на себя в частности. — Заприте их в подсознании, подавите, замените, выжгите! Что угодно, но только, чтобы мой Субару больше не вспоминал, как эти монстры сожрали его заживо! Я даю вам своё разрешение и возьму на себя всю ответственность! В том числе и гнев Субару, если он таковой проявит! — Я…я согласна с предложением леди Эмилии. Субару-кун пережил слишком много. Если есть способ хоть как-то уменьшить тяжесть его воспоминаний, от него нельзя отказываться. Если надо будет, я сама буду умолять его согласиться на эти процедуры, — спокойно и грустно поддержала её Рем, глядя на спящего. — Я поддерживаю, по факту, — не стала молчать Беатрис и поддержала эту идею.       Лучший лекарь королевства чувствовал огромное давление от взглядов всех присутствующих и сложности задачи, которая перед ним стояла. Тем не менее, он понимал, что это его шанс сделать что-то по-настоящему стоящее для своего друга. — Я вас понял, Эмилия-сама. Мне никогда не приходилось влиять на память других людей, но клянусь вам честью рыцаря, когда мы освободимся, я немедленно приступлю к изучению этого вопроса и сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь Субару-кьюну! — Если ты сможешь стереть это воспоминание, то почему бы не поступить так же с остальными случаями его гибели? Мы ведь так сможем помочь ему снова начать жить нормальной жизнью! — предложил Юлий, схватившись за эту возможность. — Не стоит сильно на это рассчитывать, Юлий. Одно дело, влиять на эмоции. Они по природе своей проще, чем память и непостоянны. Для людей совершенно не представляет проблем рыдать навзрыд в один момент и всего через час искренне смеяться. Потому я и решился в тот раз использовать эту технику. Нужно ведь было просто умерить гнев Субару-кьюна и перенаправить эмоции в другое русло. Но это будет куда более сложная задача. Нам придется заставлять его вспоминать пережитое. Чтобы это воспоминание горело в его сознании ярче всех. Тогда, возможно, получится изолировать его и запереть в чертогах разума. Но чем больше вмешиваешься в воспоминания, тем выше риск нанести непоправимый вред. Разум будет пытаться как-то заполнить пробелы в памяти и менять картину произошедшего. Мы все, как личности — это то, что мы помним. Сознательно и подсознательно. Стерев слишком много воспоминаний, можно разрушить то, что делает Субару-кьюна им. Я не готов пойти на такой риск. — Я понял, Феррис. Доверяю твоему суждению, — кивнул лучший рыцарь своему другу. Пусть не всё, но если удастся стереть хотя бы эту смерть из памяти Субару, это уже будет победа. — Тогда решено. По возвращению из Пристеллы Феррис приступит к изучению вопроса о том, как влиять на память. Как только он будет готов, мы немедленно известим вас, Эмилия-сама, — подвела итог герцогиня. — Благодарю вас, Круш-сама. Мы будет с нетерпением ждать от вас вестей, — впервые за долгое время Эмилия искренне улыбнулась. В ней зажглась маленькая надежда, что они найдут способ хоть как-то облегчить груз памяти её рыцаря.       Остальные тоже немного воодушевились этой перспективой. Им самим очень хотелось просто забыть о последней сцене, что показал экран. Эмоции к этому моменту поутихли. Младшие перестали плакать. Постепенно все приходили к чему, отдаленно напоминающему норму. — Я предлагаю нам продолжить просмотр. Каждый сеанс длится примерно одинаковое время. По моим наблюдениям нам осталось всего несколько минут. Нужно дойти до конца этого эпизода, после чего всем отправиться отдохнуть. Если никто не возражает, конечно, — решил Вильгельм привлечь внимание остальных к экрану.       Возражений не последовало и все взгляды обратились к темному экрану.       Субару очнулся в гробнице в состоянии шока. Его трясло, зрачки сузились до размера булавочного ушка. Казалось он продолжал ощущать укусы по всему телу. Он смотрел на свои руки, ощупывал лицо, не в состоянии поверить в то, что снова цел. Явно не в себе, он начал стучаться лбом об пол, снова и снова повторяя одно слово: — Почему… Почему… Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?” — Глупо было бы ожидать что-то иное. Пережить подобный ужас и остаться в здравом уме попросту невозможно , — депрессивно заявил Феликс, опустив голову. — Но ведь как-то он смог успокоиться и продолжить жить нормально. Ну или, по крайней мере, делать вид, что живет нормально… — решился поспорить Юлий. — Быть мо-о-ожет он, в порыве безумия, убил себя множество раз в гробнице, прежде чем его дух успокои-и-ился, — вкинул Розваль пугающую идею. — Нам остается только смотреть и наблюдать. Укрепите ваши сердца. Вполне может статься, что сейчас нам придется наблюдать множество пугающих сцен безумия и вызванных им смертей, прежде чем страдающий разум Субару-доно успокоится и сможет снова мыслить, — решил предупредить всех старый дворецкий.       Остальные испуганно напряглись, соглашаясь со словами Вильгельма и пытаясь приготовить себя к целой череде коротких, но жутких перерождений Субару в склепе с последующим самоубийством по причине сумасшествия. — Почему? Почему? Почему?!! — под конец он закричал, как умалишенный. Из его разбитого лба текла кровь.       Внезапно мир вокруг застыл. В голосе юноши зазвучал голос Ехидны: — Ты вновь заслужил это право. Приглашаю тебя на ведьминское чаепитие.       Вспышка света и Субару вновь оказался в замке сновидений Ведьмы Алчности. Которая, как и в прошлый раз сидела за чайным столиком. — Ехидна снова позвала его? Быть может она ему поможет? — у Эмилии в душе зажглась новая надежда.       Сейчас она бы одобрила помощь даже от Ведьмы Зависти, если та сможет избавить её любимого от этих мук. — По крайней мере, он сейчас выглядит спокойно. Как будто перенос к ведьме выбил его из этой спирали безумия. Уже за это я готов сказать ей спасибо, — отметил Юлий, радуясь любому позитивному изменению. — Не так уж часто я приглашала на своё чаепитие дважды. Ты волен злиться. — Меня почти выворачивает от того, как я спокоен. Как это работает? — прокомментировал юноша обыденным тоном. От прежнего безумия не осталось и следа. — Скажи спасибо чаю, который ты пил. Благодаря ему и ведьминому гену Праздности я вернула тебе душевное равновесие. Иначе твоей душе был бы нанесен непоправимый урон. Прошу, я с радостью приму твою благодарность, — объяснила она, кокетливо приставив ладонь к уху, чтобы лучше слышать. — Никогда бы не подумала, что буду готова искренне благодарить ведьму… — произнесла вслух Рем то, что подумали многие из присутствующих. Какие бы планы или интриги не роились в её голове, одного они не могли отрицать - без её вмешательства, Субару Нацуки, скорее всего, так и закончил бы свой путь с уничтоженным рассудком. — Интересно, что ты скажешь, Рем, когда поймешь, что та, кого ты сейчас готова благодарить за спасение Субару Нацуки является той, кто подставил его под этот удар? — с горечью подумал Розваль.       Он и не думал снимать с себя вину за случившееся. Наоборот, он был бы счастлив взять на себя все грехи своего Учителя, чтобы в глазах других она была пусть пугающей, непостижимой, но заслуживающей хотя бы уважения женщиной. Но эти сеансы уже достаточно раз давали понять, что подобные наивные надежды лучше отбросить. Все тайны будут выставлены на всеобщий показ, все грязные секреты и интриги раскрыты. В одном из эпизодов все узнают личности и организатора этой трагедии, и исполнителя. И чем больше Розваль видел на экране, тем сильнее он убеждался в своей догадке, с какой целью фолиант дал ему именно такие инструкции. — А если я вернусь наружу, эффект не пропадёт? — Поскольку речь о душевном равновесии, пока ты помнишь наш разговор, тебе ничего не угрожает. Ну давай, похвали. — Ехидна, — обратился он к ней со всей серьезностью. — А можно изменить условия клятвы?       На её вопросительный взгляд он ответил: — Я о клятве, из-за которой забываю о тебе после чаепития. Без памяти о тебе я рискую тут же сойти с ума. — Пожалуй, что так… — Вот как ему удалось сохранить рассудок и продолжить путь. Он уговорит Ехидну изменить условия клятвы и запомнит их разговор. Это станет его опорой против жутких воспоминаний, — догадался Тиви. — В который раз сэр Нацуки демонстрирует умение быстро находить выход из ситуации. Если у проблемы есть решение, он его обязательно найдёт, — улыбнулась Круш тому, как юный рыцарь быстро вернул себе былую уверенность и цепкость ума. Это были те черты, которые так привлекали девушку к нему. — Кстати, это не единственная причина. Мне и так хотелось бы тебя помнить, — сказал он и оперся на стол, приблизившись к лицу смутившейся девушки. — Если нужна компенсация, я отдам, что хочешь. Но взамен, хватит прятаться в моей памяти.       Пока он говорил это ей, глядя прямо в глаза, она ошарашено смотрела на него, на её лице читалась смесь испуга, смущения и ожидания. Как будто она была школьницей, которую зажал в углу хулиган и начал признаваться в романтических чувствах. — Что с ней? Почему она так испугана? Или удивлена? — Может она просто поражена невероятной наглостью, с которой Субару-кьюн вторгается в её личное пространство? — высказал догадку Феликс. — А ведь очень может быть. Она ведь ведьма. Их всегда боялись. А значит никто не посмел бы так к ней приблизиться без агрессивных намерений. Только братцу хватит смелости и непосредственности так общаться с ведьмой, — ответила Фельт довольная тем, как с ведьмы немного сбили спесь и сейчас она выглядела как испуганная девчонка. — Или же это хорошо просчитанная реакция, призванная показать Субару Нацуки, что он контролирует ситуацию, а потому может расслабиться и довериться учителю ещё больше, — мысленно рассуждал Розваль, получая искренне удовольствие от каждого выражения своего учителя. Неважно, искренние или наигранные, любые эмоции Ехидны были для него бесценны. — Ладно… — с трудом выдавила она, смущенно опустив взгляд. — Языкастый чертяка! Как ему это удается? — намеренно весёлым голосом заявил Ал. Ему отчаянно хотелось переключить себя и остальных от воспоминаний о предыдущем кошмаре. И, судя по реакции окружающих, они хотели того же. — Начинаю жалеть, что парня не перенесло в наш мир до Великой Катастрофы. С его шармом, он бы нашёл Ведьму Зависти, влюбил в себя и сделал бы из неё обычную, счастливую девушку, — мечтательно заявил Рикардо. — Ты согласна? Я спасён! И не говори потом, что передумала! — Я бы не поступила так безнравственно… Но хочу заметить…некрасиво пользоваться чужими слабостями, — смущенно заявила она, стеснительно поигрывая пальцами с локонами волос. — Вы прекрасно играете, Учитель. Не знай я вас лично, то мог бы даже поверить в искренность этих эмоций. Но вы всё равно прекрасны.       Довольный результатом, Субару сел за стол и начал преспокойно попивать чай. — А теперь ты жадно пьешь мои жидкости?       Реакцией на это был фонтан чая изо рта юноши, который упал на четвереньки и начав выплевывать остатки «чая». — Совсем забыл! — Так я дождусь слов благодарности? Мне так и не довелось их услышать. — Спасибо, что подсунула мне паршивый чай, ведьма ты такая! — Не бережешь ты мое девичье сердце… — Я всё ещё не в состоянии поверить в то, что вижу. Он общается с ведьмой. ВЕДЬМОЙ ГРЕХА! Словно это самая обычная кокетливая девушка! — пораженно заявил Феликс. — Ну так она и ведёт себя с ним как кокетка. С чего бы ему воспринимать её как какую-то жуткую сущность? — пожал плечами Ал.       Какое-то время он сверлил ведьму взглядом, но та уже вернула свой обычный спокойный вид и сидела с закрытыми глазами, чего-то ожидая. Через несколько секунд в его голове возникла мысль, совершенно сбившая его с толку. — Говори, что тебя смутило? — Не валяй дурака. Как много ты обо мне знаешь? — А что мини-босса так напрягло? — не сообразила Мими — Он понял, что она знает о его способности. Ведь технически он вернулся к ней сразу после того как закончил первое Испытание, — пояснил ей Тиви. — Ожидаемо. Она ведь залезала в его память, чтобы составить мир первого Испытания. Не верю, что ведьма, столь жадная до знаний, не посмотрела бы путь человека, попавшего сюда из иного мира! — добавила Рем свои мысли. — Но почему она молчала об этом? Разве ей не интересно было спросить его об этой способности? Она же, вроде, крайне любопытная девушка, — удивлялась Эмилия поведению Ехидны. — Она наверняка планировала использовать это знание о Барусу в своих целях! Не забывайте, что он сейчас имеет дело с ведьмой! — Рам даже не пыталась скрывать яд в своих словах. В отличие от своего господина, для ведьмы она не собиралась даже пытаться найти оправданий. Даже если это Розваль вызвал снегопад в Святилище, то делал он это лишь по указке ведьмы на экране. — Я знаю только то, что знаю, но предпочла бы обладать всей полнотой знаний о нашем мире, — уклончиво ответила она. — Тебя должно было насторожить моё состояние. Для тебя наша прошлая встреча кончилась минуту назад! Но тебя это не удивляет, а значит… — Говори, — побуждала она его продолжать. — А значит… ты обязана понимать, что со мной случилось!       Он вспомнил случай, когда Сателла убила Эмилию за его попытку раскрыть правду о своей способности. Страх увидеть подобное снова заставил его молчать. — Попробуй, не стесняйся, — подбодрила его Ехидна. — Что она делает?! Она же провоцирует его! — удивилась Фельт таком безрассудству. — Но если она имеет доступ к её памяти, то должна была видеть и то, что случается при попытке Субару озвучить свой секрет! — подхватил эту мысль Рейнхард. — Сейчас сознание Су-у-убару-куна находится вне нашего мира. Они сейчас в её карманной реальности, где всё подчиняется её во-о-о-ле. Далеко не факт, что даже Ведьма Зависти сможет добраться до него зде-е-есь, – решил поделиться своими догадками Розваль. Для него это было и способом лишний раз подчеркнуть величие его Учителя, и возможностью пресечь лишние спекуляции, которые затормозили бы просмотр. — И потому что она готова рискнуть здоровьем Субару-кьюна, а то и своей жизнью, просто чтобы он ей это сказал? Но ради чего? — не мог понять Феликс логику ведьмы. — Вероятно ею движет любопытство и жажда знаний, — предположил Рейнхард. — Она ведь описывала саму себя, как ведьму, жаждущую знать всё. Быть может она задалась целью узнать, сможет ли Ведьма Зависти проявить свою волю здесь? — У нас есть только один способ это узнать. Давайте продолжим, — предложила Круш вернуться к просмотру. — Смотри, ты даже не успеешь об этом пожалеть! — Я буду надеяться, что в таком случае ты будешь лить слёзы над моим остывшим телом, — кокетливо заявила она.       После некоторых размышлений, видя, что девушка не собирается отступаться, Субару решился. — Ехидна. Я могу… возвращаться с того света! — прокричал он, готовясь к тому, что его сердце сожмут.       Но ничего не произошло. Время не застыло, сотканная из теней рука не появилась. Ехидна с довольной улыбкой смотрела на него. — Эм. Не смотри на меня так пристально, ты меня смутишь, — слегка потупила она взгляд. — Ничего?! Ведьма не добралась до него? — удивилась Рем этому повороту. — Видимо маркграф был прав. В этом месте у Зависти нет власти и наказать Субару-доно она не сможет. — То есть Субару впервые получил возможность рассказать кому-то об этом? — Более того, Эмилия-сама! То, что мы видим, доказывает, что Ведьма Зависти наблюдает за Нацуки-саном со стороны, а не сидит у него, внутри, так сказать! — воодушевился Отто от идеи, которая в нём зародилась. — А это значит, что потенциально возможно создать территорию, где Ведьма Зависти не сможет до него добраться! И внутри Нацуки-сан мог бы быть в безопасности от её влияния! — Это же потрясающе! Если мы сможем создать место, где Ведьма до него не доберется, это снимет сто-о-олько проблем! В таком место он сможет чувствовать себя в полной безопасности! — После… После смерти я возвращаюсь во времени и исправляю ошибки. Возвращаюсь с того света, — совершенно сбитый с толку, проговорил он. — Я слышала. Более того, мне доводилось на это взглянуть. — Я возвращаюсь… с того света! С того света! С того света! — начал лихорадочно повторять он. [Играет мелодия — The Past’s Destination] — Пожалуйста, не надо так кричать! — испугалась Ехидна и в растерянности подняла руки. — Мне понятны твои чувства… — Я могу… возвращаться с того света! Я снова, снова и снова всё повторял! Возвращался с того света! — он буквально задыхался от нахлынувших на него чувств, сжал кулаки и кричал одни и те же слова снова и снова. — Он выглядит таким взбудораженным… — грустно отметила Эмилия. — Не удивительно. Впервые он смог хотя бы кому-то рассказать о своей способности и о том, что с ним происходит, – таким же тоном ответила Круш. — Невозможность рассказать об этом является одной из главных причин его переживаний. А ещё страх перед тем, что Ведьма Зависти убьет любого, кому он попытается признаться. А сейчас он, наконец-то, нашёл кого-то кому может излить душу, – добавила Рем, сочувственно гладя Субару по щеке. — Он дорвался до этой возможности и ведёт себя, как человек, что едва не утонул, но в последний момент сумевший всплыть и начать дышать, – вставил своё сравнение Юлий. — Для него сама возможность выговориться является недостижимой мечтой. Достаточно только представить, что кто-нибудь начал бы переноситься с вместе с ним в прошлое, сохраняя память. Этот человек, безусловно, стал бы самым важным для Нацуки-куна. И не важно, кто это, если только не заклятый враг. — Давай продолжим! Я уже слышала… — Я возвращался с того света… — он обессиленно упал на колени. — Переделывал всё снова и снова…       Постепенно его крики перешли во всхлипы, на траву начали падать слезы. — Я…ни разу…ни разу, с тех пор, как попал сюда…ни разу…ни разу…об этом не сказал. Мне некого…некого было спросить!       Выдавливая из себя эти слова, он вспоминал свои смерти, смерти дорогих ему людей, своих родителей, спящую Рем, сломленную Испытанием Эмилию. — Я всегда был один! Всегда! Всегда! — под конец он просто разрыдался, не выдержав эмоционального напряжения. — Субару…как же тебе тяжело приходится, – Эмилия со слезами прижалась к своему рыцарю, осознавая, насколько одиноким он себя ощущал. — Субару-кун. Что же я… нет, что все мы можем сделать, чтобы помочь? Как нам снять с тебя этот жуткий груз? — шептала Рем. — Даже если его окружают верные и заботливые друзья, чувство одиночества никогда не покидает его, – стальной воли главы дома Карстен не хватило, чтобы остановить слезы по чудесному юноше, заставившему трепетать её сердце. — Он всегда живёт со страхом, что любой хороший момент с близкими может быть стёрт безвозвратно очередной смертью. Даже если близкие дадут ему знать, что им всё известно и что они готовы помочь, это не избавит его от страха полностью. Для него эта способность, как для меня рана, оставленная Терезией. Даже если она не кровоточит, то никогда не заживаёт. Это… слишком жестокая участь, – хрипло добавил Вильгельм. — Пройди я через такую мясорубку, то точно стал бы отшельником или, хотя бы, социопатом, никого к себе не подпуская и не заводя никаких близких отношений с другими. Просто, чтобы не бояться их потерять, – мрачно сказал Рикардо. — Самое ужасное, что лучшие качества Нацуки-сана, которые делают его настоящим героем одновременно являются главными причинами его страданий. Обычный человек убежал бы от всего ещё в первый день, когда попал в наш мир. Он бы просто не пошёл снова в ту лавку награбленного и отправился жить своей жизнью. Как он и собирался, пока не вспомнил, что случится с остальными в таком случае. — Чудовищно осознавать, что на одной чаше весов спасенные жизни сотен людей и уничтожение самых ужасных монстров нашего мира, а на другой — страдания, уничтожающие душу одного замечательного юноши из другого мира. Который просто хочет защитить близких ему людей и жить с ними счастливо, – с грустью сказала Фредерика, поглаживая Петру. — Надзиратель ведь не станет стирать нам память? Иначе всё это было бестолку! А значит, когда вернемся, мы сможем поведать об этом Нацуки-сану. Пусть он всё ещё не сможет прямо говорить о своей способности, но он хотя бы давать нам понять, чтобы происходит. — Понимаю, – сев рядом с Субару, Ехидна начала успокаивать его, гладя по голове. — Я знаю, какой путь ты проделал. Ведь я его видела.       Подняв его лицо, она заставила его посмотреть прямо ей в глаза. — Но я могу только смотреть. И мне бы очень хотелось, чтобы ты сам обо всём рассказал. Поведай мне, о чём ты думал, что чувствовал, какие мысли прятал в себе? Я хочу знать. Ведь не даром меня зовут Ехидной, Ведьмой Алчности, жаждущей заполучить все знания мира. [Надпись на экране — Цена жизни] Экран потух. В зале зажегся мягкий свет, обозначающий начало перерыва. — Из всех разумных в этом мире, единственной, кто смог выслушать и утешить братана оказалась давно умершая ведьма. Меня тошнит от такой иронии, — глухо заявил Ал, в его голосе не было и следа привычного юмора. — Если бы только я могла быть на её месте! — одновременно подумали Эмилия, Рем, Круш, Беатрис и Петра.       Они не могли дождаться, когда у них появится возможность сказать ему, что они всё видели, что знают, через что он прошел. И как они благодарны ему за всё. — Какая правильная надпись была. Цена жизни. Цена, которую платит Субару-доно, ради того, чтобы сохранить жизни окружающих, — задал риторический вопрос Вильгельм. — Поневоле начинаю чувствовать себя злодейкой. Потому как даже после того, как я увидела, через что прошёл братец, даже зная о его боли я…я не хотела бы, чтобы он ушел от нас в тот день. Я не хочу умирать, не хочу, чтобы умерли Старик Ром и сестрица, — сжимала кулаки Фельт, кляня себя за эгоизм. — Мы все здесь злодеи, в таком случае, Фельт-чан, — обратилась к ней Эмилия. — Мне о-о-очень стыдно перед моим рыцарем за такие самовлюбленные мысли. Я тоже не смогла бы принять свою смерть ради того, чтобы Субару пошёл своим путём. Он стал мне слишком дорог. Я не смогу отказаться от него. — Вам следует пойти и отдохнуть. Впереди еще много эпизодов. Продолжим, когда все участники снова соберутся в зале и будут готовы к просмотру, — прозвучал голос Надзирателя.       Спорить с ним никто не стал. Все чувствовали себя опустошенными после последнего сеанса. Больше не хотелось ни о чем говорить. Многие мечтали уснуть, но смотрели на эту идею со страхом. Они понимали, какой сон, вернее, кошмар ждёт их в мире грёз. Понимал это и их «тюремщик», который решил позаботиться о том, чтобы его «заключенные» не потеряли волю продолжать из-за бессонницы и страхов. — В своих комнатах на прикроватных столиках вы найдете лекарство. Это особое снотворное, которое поможет вам спать крепко и без снов. Если беспокоитесь о кошмарах, то советую принять его. Волноваться не стоит, побочных эффектов не будет. И нет, леди Хошин, я не продам тебе рецептуру этого лекарства. И даже не из-за вредности. Просто в вашем мире и близко нет таких фармакологических технологий, чтобы начать производство подобных лекарств.       От этих слов приободрившаяся было Анастасия тут же понурила плечи. Но для себя сделала ещё одну ментальную зарубку — обсудить с юношей, что такое фармакологические технологии и как это можно воссоздать в их мире.       Гарфиэль, так и не избавившись от печати вины на лице, просто выбежал из зала. Отто глянул на Фредерику. Та всё еще сжимала в объятьях свою ученицу и указала жестами, что присоединится чуть позже. Кивнув в ответ, торговец поспешил за своим названным братом.       Неожиданно для всех Розваль тоже встал и покинул помещение. Его покрытое макияжем лицо не выражало никаких эмоций. Но Рам видела, насколько напряженным он был. Перед ней встал выбор.       Двое мужчин, которыми она сильно дорожила, хоть и по-разному, вышли из зала в разбитом состоянии. Гарфа пожирала вина за то, что он совершил в последней петле. Маркграф тоже сильно о чем-то переживал. Ей следовало решить, к кому пойти, чтобы помочь.       И решение дилеммы пришло само в виде Мими, которая спрыгнула с ног Рикардо и одна поспешила из зала. На лице девушки была крайне несвойственное для неё выражение беспокойства. А значит целью этого беспокойства был вполне конкретный молодой блондин. — Подобное тянется к подобному. Но, пожалуй, это только к лучшему. Будет кому помочь Гарфу. Уверена, позже и Фредерика к ним подтянется. Тогда я возьму на себя Розваля-сама. Ему нужна поддержка…а мне нужны ответы, — приняв решение, горничная покинула зал.       Фельт, не желая никому смотреть в глаза, быстрым шагом отправилась к себе. Рейнхард, который с нетерпением ждал перерыва, чтобы поговорить со своей леди и получить от неё наставления, пошёл следом. Лагери Круш, Присциллы и Анастасии тихо разошлись по своим комнатам. Не было ни нужды, ни желания обсуждать увиденное. Хотелось лишь поскорее выпить лекарство, предложенное Надзирателем и забыться сном без сновидений.       Через некоторое, придя в себя в достаточной степени, встала с места и Беатрис. Она направилась в ту же комнату, что Рам, с теми же целями. Её контрактор пережил неописуемый ужас и весь последний год она была свидетелем того, чего ему стоили махинации её матушки. И старый маг, которого она четыре века назад считала почти за старшего брата, был непосредственным исполнителем этих чудовищных планов. Теперь ей нужно было определить степень его вины. То, что себя она по-прежнему считала главной виновницей случившегося не отменяло необходимость покарать остальных, кто принес Беттиному Субару столько боли.       Мало-помалу зал опустел.