Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

— Фельт-сама? Вы не спите? — спросил Рейнхард, постучавшись в дверь принцессы. — Чего тебе надо? — донёсся из-за двери приглушенный и недовольный голос девушки. — Я хотел узнать, как вы себя чувствуете. И спросить у вас совета, — вторую часть он произнес шепотом.       После нескольких секунд тишины дверь открылась. Рыцарь вошёл внутрь, закрыл на собой дверь, после чего глянул на свою леди. Она стояла в центре комнаты, скрестив руки, с красными от слёз глазами, испорченной прической и недовольным выражением лица. — Ну, увидел? Доволен? — спросила она тоном, который прямо говорил о её нежелании вести беседу. — Моя леди. Если вы за что-то на меня злитесь, то я искренне…. — Заткнись… — злобно прошептала она. — А? — не понял он причину её недовольства, но привычно приготовился принять на себя любую критику.       Вид его растерянного, готового извиниться при первой возможности, лица, стал последней каплей. Дав волю эмоциям, Фельт начала гневно кричать: — Заткнись, я сказала! Сколько можно?! Я только и слышу от тебя, что извинения! Хватит! Когда до тебя, наконец, дойдет, что словами, тем более такими пустыми, как бесконечные извинения, ничего не исправить?!       Рейнхард был совершенно потерян. Безусловно, принцесса нередко на него кричала. Характер у неё был весьма взрывоопасный. Но ещё ни разу, даже в самом начале их отношений она не звучала настолько…гневной. И печальной. — Если ты хочешь что-то исправить, то уже поздно! Ты мог всё сделать правильно тогда! В первый день! Всё, что от тебя требовалось, это проявить каплю характера и забрать братца с собой! Всё! Большего от тебя не требовалось! Тогда ничего этого не случилось бы! А что теперь?! Кому станет легче от того, что ты даже тысячу раз извинишься?!       Святой меча не мог найти слов. Всё, что крутилось в его голове, это различные формы извинений. Долгие годы, когда родные отец и дед называли его монстром, приучили Рейнхарда к тому, что тот может лишь извиняться за своё мерзкое существование. Поэтому жестокие слова от принцессы казались ему совершенно логичными и заслуженными. Ведь кто он, в конце концов, как не праздный монстр? — Вы правы, Фельт-сама…я действительно не более чем мон… — Заткнись… — снова прошипела Фельт.       Опустив голову, она на полной скорости кинулась на него с кулаком. Просчитав её намерения с первой же секунды, он через силу заставил свои рефлексы не реагировать на атаку. Маленький кулачок со всей силы врезался в его пресс. Но Рейнхард еле ощутил его. Он стоически принял агрессию от принцессы. Ведь он заслужил её. Но вот следующие действия он никак не мог предсказать. Простояв с вытянутым кулаком пару секунд, Фельт продолжила движение и обхватила руками торс рыцаря, прижавшись к нему лицом.       Он так и остался стоять с пораженным видом, глядя на щуплую девушку, обнимавшую его изо всех сил. А саму Фельт начала трясти от рыданий. — Прости… Прости меня, Рейн… Я… не специально. Не хотела всё на тебя сваливать. Ты…ты не виноват в том, что случилось. Я не виню тебя…просто… — с трудом выговаривала она между всхлипами, не желая отрывать лицо от рыцарской формы. — Я всё ещё слышу их, Рейн! Я слышу его крики! Слышу их! За что, Рейн?! Братец не заслужил этого! Почему с ним случаются такие ужасы?! — только и могла в отчаянии кричать девушка.       Ошарашенный Рейнхард так и стоял на месте, не мешая принцессе выговориться и поплакать. Попытки извиниться он отбросил, понимая, что они только сделают хуже. Всякое желание спросить совета у своей леди испарилось. Видя ту, кого он поклялся защищать ото всех угроз в таком разбитом состоянии, он начал думать, что, может быть, нарушение клятвы, данной отцу, не было столь уж плохим вариантом? Он мог бы избавить её от тяжелых воспоминаний, а потом таким же образом помочь Субару. — Нет! Не спеши с решениями! Тогда ты тоже желал лишь помочь отцу! Нужно всё обдумать. Нужно посоветоваться… но с кем? — на ум пришла только одна кандидатура, кроме его леди. Но мысль об этом пугала даже сильнее его ожиданий, что Фельт-сама назовёт его монстром. И все же, этот вопрос касался и его госпожи, и его друга. Ради них он преодолеет страх. Даже если в качестве ответа он получит ругань и оскорбления, это всё равно будет ответом.       Решив для себя этот вопрос, Рейнхард вернулся к более насущной теме. К его леди, что всё ещё рыдала, уткнувшись в его форму. Увы, но его неумение общаться с девушками за пределами светских бесед снова играло против него. Предложить платок? Оставить всё как есть? — А как бы на моём месте поступил Субару? — задался рыцарь вопросом. Ответ пришёл в голову почти сразу, но последовать ему означало нарушить рыцарский кодекс поведения в отношении королевского кандидата! Разве мог он позволить себе… — Будь жадным! — вспомнил он наставление своей леди. Быть жадным. Как Субару. Добиваться того, что желаешь, ломать правила, ради того, чтобы дорогие тебе люди были счастливее. Как Субару. — Это ведь был приказ моей госпожи. А приказы имеют приоритет над правилами! — согласившись со своими мыслями, Рейн привстал на одно колено, чтобы быть почти вровень с Фельт и обнял её в ответ. Чем немало удивил девушку, заставив её посмотреть ему в глаза. — Не ожидала от тебя такой смелости. — Я решил быть жаднее. И сейчас моя жадность требует, чтобы я обнял вас, Фельт-сама. И не отпускал, пока из вас не выйдет последняя слезинка! — твердо сказал он.       Принцесса попыталась улыбнуться, но ей помешал новый приступ плача. Уткнувшись на этот раз в его плечо, он снова прижалась к нему. — Дурак ты, Рейн! Совершенный дурак! Но…ты учишься. Хвалю.       Для Рейнхарда это простая похвала звучала приятнее чем все торжественные речи в его честь, которые он слышал за последние годы.                                                                                           *** — Войдите, — раздался из-за двери спокойный голос маркграфа. Рам слегка вздохнула, морально готовясь к предстоящему разговору. Открыв дверь, она спешно вошла в комнату. — Спасибо, что разрешили мне эту аудиенцию, Розваль-сама, — поклонилась она ему. — Как будто ты отказалась бы от своих намерений, если бы я был против, — скривил маг лицо в неудачной попытке пошутить. Пронзающий и суровый взгляд горничной давал четкий ответ на этот риторический вопрос. — Я догадываюсь, с какой целью ты пришла, Рам. — В таком случае, Рам искренне надеется, что вы будете искренни в своих ответах, Розваль-сама.       Несмотря на вежливый и учтивый тон горничной, оба понимали, кто сейчас в комнате является главным, а кто обязан следовать воле другого. Уже давно Розваль не видел, чтобы Розовая горничная смотрела на него таким суровым взглядом. — Ты ведь наверняка понимаешь, что даже если я тебе солгу, то в ближайшем будущем экран всё равно раскроет всю правду. — Рам говорит не об этом! И вы это должны понимать, — её интересовало не то, боится ли маркграф того, что правда всплывёт. Ей важно было знать, готов ли её возлюбленный быть искренним с ней. Хотя бы с ней.       Для демоницы это было крайне важно. Под её взглядом Розваль позволил себе сбросить фальшивую улыбку, и магическим жестом снял грим, показав Рам своё настоящее состояние. Лицо осунулось, взгляд потух, ладони крепко сжимали друг друга. — Да, Рам, я понимаю. Не волнуйся, тебе я врать не стану. — Тогда ответьте мне, Розваль-сама: вы знали? Вы знали, что ваше заклинание привлечет Великого кролика? То самое заклинание, что приказала сотворить эта проклятая книга! Книга сообщила вам о том, что произойдет дальше?! — она прилагала много усилий, чтобы её голос оставался твердым и спокойным, но глаза с трудом сдерживали слёзы. Поневоле она снова вспомнила предсмертные крики своего друга. Ей пришлось зажать в кулаках фартук свой формы, чтобы не показывать их дрожь.       Глядя на свою верную спутницу, Розваль осознавал, что ответ, который он даст ей, будет определяющим в том, как дальше будут развиваться их отношения. В какой-то степени ему хотелось соврать и сказать Рам то, что она боялась больше всего услышать. Тем самым оторвав себя от неё. Стать такой же целью её жажды мщения за Субару, каким он уже стал для остальных. Тогда её не сильно заденет, когда просмотры кончатся, и придёт его время платить за свои грехи. С другой, они ведь обещали быть искренними друг с другом. И для мага это было не то обещание, которое он хотел нарушать. Тем более, что правда всё равно будет показана. — Фолиант мудрости ничего не сообщил о том, что случится после вызова снегопада. Только то, что, если до этого дошло, значит Субару Нацуки отклонился от назначенного пути и этой версии мира предстоит сгинуть. Более ничего. Теперь мы узнали, что имелось в виду.       Лицо горничной немного смягчилось. С её души упал тяжелый груз. По крайней мере, теперь она сможет хотя бы для себя самой оправдать необходимость встать между её хозяином и любой посторонней угрозой. — Но ведь даже знай ты о приходе кролика, то ничего не изменил бы в своих планах, я полагаю, — донесся до них суровый голос Беатрис.       Обернувшись, Рам увидела великого духа знаний, стоявшую в дверном проёме, скрестив руки на груди. Её зрачки в форме бабочек глядели на древнего мага, словно пытались прожечь в нём дыру. — Или скажешь, что я не права, я полагаю? Что, будь тебе известно, какая участь ждёт всех, кто был тогда в Святилище, ты бы отказался от своей затеи? — Тебе прекрасно известен ответ на этот вопрос, Беатрис. После всего, что я сделал ради достижения своей цели, меня ничто не заставит сойти с пути добровольно, — спокойно, но твёрдо ответил ей Розваль.       Какая бы участь его не ждала, он сотни лет назад примирился с неизбежностью кары за свои грехи. А потому не собирался ни перед кем оправдываться или вилять. Тем более перед единственной живой душой, что ещё помнила его лучшие дни. — Тогда какой смысл было задавать этот вопрос, я полагаю?! Неважно, осознавал ты или нет! Моему контрактору не стало бы легче от этого! Из-за твоих махинаций он теперь на всю жизнь покрыт шрамами на душе и на теле! — Безусловно, так оно и есть. Мою вину перед Субару-куном, пожалуй, уже никогда не загладить. Но тебе всё же стоит учитывать, что я действовал так не ради того, чтобы его мучить. Я думал, что Субару Нацуки сам решает, когда задействовать свою способность. Даже знай я о появлении кролика, то действовал бы исходя из мысли, что он перенесется, как только поймет, какую опасность представляет этот магверь. — Даже не думай, что это тебя хоть сколь-нибудь… — Как и тебя, Беатрис, — неожиданно холодным тоном заявил Розваль.       Эти слова заставили Бетти застыть, а гневным словам, что были готовы вырваться, застрять в горле. Успешно заставив Беатрис замолчать, Розваль повернул взгляд обратно к горничной, что всё это время молча наблюдала за их разговором. — Рам, если у тебя больше нет ко мне вопросов, оставь нас, пожалуйста. Это будет очень… личный разговор.       Девушка была не в восторге, что у её господина всё ещё есть тайны, в которые он не готов её посвятить. Видя её замешательство, маркграф сокрушенно добавил: — Скорее всего, причины моей просьбы к тебе станут ясны уже скоро. Но до того момента, позволь мне сохранить наши отношения такими, какие они есть сейчас. Пожалуйста. Хотя бы до того момента, когда истина раскроется.       Удивляясь редкому случаю, когда её господин открыто проявлял слабость и страх, Рам не стала допытываться и решила просто довериться ему. Она надеялась, что он правильно поймёт её жест. Низко поклонившись, Рам покинула комнату и закрыла за собой дверь.       Но стоило ей сделать пару шагов по коридору, как на плечо её легла знакомая ладонь. Редкий случай, когда у Рам всё внутри похолодело. Обернувшись, она увидела Рем, смотревшую на неё взглядом, который она никогда не направляла на свою старшую сестру: холодным и сосредоточенным. — Сестра, нам надо очень серьёзно с тобой поговорить. И, как ты ранее сказала Розвалю-сама, Рем искренне надеется, что ты будешь искренней в своих ответах.                                                                                                 ***       В комнате маркграфа остались двое: и оба мучились угрызениями совести перед одним черноволосым юношей. — Что ты хотел сказать этими словами, я полагаю? — холодно спросила Беатрис. — Ты пришла снова обвинять меня в том, что пережил Субару-кун из-за моих планов. Но мы оба понимаем, что это лишь повод, а не причина. На деле тебе хочется саму себя разорвать на части из-за чувства вины перед ним. Мы оба виноваты, но по совершенно разным причинам. Ты пришла сюда не только для того, чтобы обвинить меня. Тебе нужно, чтобы кто-то рассказал о том, как ты сама перед ним провинилась не так ли? Ведь никто другой не сможет тебе этого сказать.       Видя, как Беатрис виновато опустила голову, Розваль продолжил: — Нами двигали разные мотивы, но результат что моих действий, что твоего бездействия был одинаковым: его смерть. Нам обоим был дарован фолиант мудрости, который должен был привести нас к желанному будущему. Вопрос лишь в том, как мы распорядились даром от учителя. — Как, по-твоему, я могла использовать фолиант, который ничего не писал, по факту?! Матушка просто оставила меня! — Свои беды ты породила самостоятельно, Беатрис. Фолиант мудрости отвечает на желания и стремления своего хозяина. Он не определяет твоё будущее. Он лишь ведёт тебя к желаемому тобой будущему наиболее оптимальным путём. Я получал инструкции, потому что во мне горело желание снова увидеть наставницу в мире живых. А ты ни к чему не стремилась, не желала искать ответы.       Отбросив всякие намеки на сентиментальность в голосе, Розваль хлестал словами ту, кого когда-то искренне считал младшей сестренкой. Раз уж только он сейчас был в состоянии дать ей урок реальности, то значит он выполнит этот долг. И не только потому, что чувствовал себя обязанным перед один спящим рыцарем. Розваль и сам хотел, чтобы Беатрис немного подумала о том, как она воспринимала реальность вокруг себя и повзрослела. — Ты просто существовала и ждала, когда всё само к тебе придёт. Думала, что тебя бросили лишь потому, что тебе не давали все ответы на блюдечке. Из-за этого ты не решилась помочь ему, когда это было возможно. Последуй ты своим желаниям, прислушайся к своей алчности, всё было бы иначе. Он бы с радостью принял твою руку, пришел в Святилище вместе с тобой. Тогда вся эта история пошла бы по совершенно другому пути. — Если бы матушке было не наплевать на меня, то она бы сказала мне самой сделать выбор, а не ждать нужного человека! — попыталась оправдаться девочка. — И ты, зная, что наставница любит недоговаривать, заставлять других самостоятельно искать ответы, просто приняла её слова за чистую монету?! Ты - дочь Ведьмы Алчности, даже не пыталась проверить ограничения пакта и найти обходные пути! Пока Субару Нацуки не ворвался к тебе в гибнущем особняке и не убедил протянуть ему руку. Ты сама мне год назад сказала: Субару не был «тем человеком». Так это потому что его никогда и не было. Любой, кого бы ты выбрала, и стал бы «тем самым». Ты выбрала Субару сама и, тем самым, выполнила пакт перед наставницей.       Беатрис по-прежнему молчала, виновато опустив голову и по-детски надув щеки. Розваль сказал бы, что в этот момент она выглядело просто очаровательно, не будь атмосфера в комнате такой тяжелой. — Всё это время дело было не в книге, не в наставнице, а в тебе. На месте Субару мог быть любой, кто посещал твою библиотеку все эти столетия. Любого ты могла назначить преемником библиотеки. Но ты продолжала слепо ждать указаний своей матери. Ты отвергала всех. Любой был в твоих глазах недостойным. Кроме него. Но, когда он переступил порог особняка, ты уже утратила всякую надежду. Тебя тянуло к нему, это всем теперь очевидно. Ты изо всех сил хотела, чтобы он оказался «тем самым».       После этого Розваль вздохнул и решил слегка смягчить тон. Ведь дальше он будет затрагивать куда более чувствительную и болезненную для девочки тему: — Но это же и усиливало твой страх. Страх снова потерять дорогого тебе человека. Ведь ты боялась сблизиться с ним не потому, что книга молчала, не так ли? А из-за того, что не могла забыть Рюдзу.       Имя дорогой подруги заставило Беатрис вздрогнуть. — Я понимаю, то, что с ней случилось, сильно по тебе ударило. Она была твоим первым другом, открывшим тебе совершенно новые грани мира. Слишком рано вас разлучили. Вскоре и наставница покинула мир. Признаюсь, я тоже оказался паршивым братцем, который помешался на идее вернуть любимую женщину, вместо того чтобы быть рядом с тобой и помочь пережить эти потери. Грех твоей праздности мы с тобой делим поровну… Беатрис?       Розваль замолчал на несколько секунд, ожидая, когда та поднимет взгляд и посмотрит ему в глаза: — Наставница всегда, в первую очередь, ценила в других стремление к познаниям, любопытство, желание получать новый опыт. Пусть её природа ведьмы и не дала ей возможность стать достойной матерью, но она вряд ли ставила перед собой цель мучить тебя до конца времён. Да, безусловно, она приняла бы любой итог, в том числе и плачевный, как подходящий результат эксперимента. Натура Ведьмы Алчности не допустила бы иного. И все же. Я хочу верить, что результат, который получился в итоге, она приняла бы с большим удовольствием, чем все остальные. Она хотела, чтобы ты научилась самостоятельно выбирать свой путь. И, благодаря упорству Субару Нацуки, ты нашла в себе силы сделать выбор. Теперь ты его законтрактованный дух. Так найди в себе силы простить себя. Так же, как тебя простил он.       Бетти некоторое время так и стояла с заплаканным лицом. — Бетти больше не может простить себя. Она и так простила себе слишком многое. Сколько раз её Субару мог избежать смерти, стоило Бетти лишь встать со стула… Но тот, последний раз…я сама наблюдала за этим. Я знала, что убийца не пощадит его. Но всё равно ничего не сделала. Я не могу себе простить этого. Да и, даже если бы смогла, остальные, что дороги его сердцу, мне этого не простят. Эмилия и… и Рем. Сколько грязи Бетти вылила на них за их ошибки? А сама оказалась худшей из всех… — Когда ты покинула своё место, я не видел, чтобы хоть одна из них осуждающе на тебя смотрела. Ты пыталась хотя бы попросить у них прощения, раз для тебя это так важно? — Бетти не заслуживает, чтобы её простили. Беттин Субару проснётся, мы расскажем всё, что видели и он снова вспомнит все провалы его Бетти. Все ошибки и предательства… После этого Бетти останется лишь бесконечно перед ним извиняться. Мечтая, что когда-нибудь её контрактор смилостивиться и снова протянет ей руку. И то лишь потому, что у него до невозможности большое сердце. Это всё, на что Бетти остаётся надеяться. На его до глупости доброе сердце, — с этими словами девочка развернулась на месте и медленно зашагала к выходу.       Оставшись один, Розваль тяжело вздохнул. Ему было страшно подумать, сколько ещё ужасов они все увидят, прежде чем им откроется вся правда? — Интересно, будет ли у меня вообще возможность принести тебе свои извинения, Субару Нацуки? Я знаю, что ты никогда не простишь меня. Ты сам это говорил. И я с тобой полностью солидарен. Но…хотелось бы знать, смогу ли я хотя бы сказать, что виноват перед тобой?       Тишина была ответом древнему магу.                                                                                                 *** — Гарф?! Гарф! Пожалуйста, открой дверь, Гарф! — безостановочно стучал Отто по двери. Стараясь привлечь внимание молодого человека, запершегося в своей комнате.       Ответа не поступило. — Гарф! Открой дверь! Пожалуйста! Не заставляй меня выламывать её! — попробовал Отто звучать грозно. Но снова был проигнорирован. — Дайте Мими попробует, мистер — раздался сзади знакомый голос с непривычной интонацией. Обернувшись, торговец увидел сверхэнергичную девочку-кошку, которая впервые выглядела совершенно серьезной. Ни хулиганской улыбки, ни горящего азарта во взгляде. Только холодная решимость.       Отойдя в сторону, Отто решили посмотреть, что может сделать юная воительница. Несмотря на малый возраст и рост, она была опытным воином и магом. Хотя магия в этом месте была бесполезна, как они уже много раз видели. — Есть идеи как нам попасть внутрь? — Мими не раз приходилось вскрывать запертые шкафы с вкусняшками! Так что инструменты у меня всегда с собой! — уверенно ответила Мими, доставая из кармана небольшой пенал, содержавший инструменты взломщика.       Окинув замок опытным взглядом, она бойко взялась за дело. Пара минут сосредоточенной возни и послышался щелчок. Правда юноша в комнате никак не отреагировал на явный признак, что в его комнату собираются войти без его разрешения. Но даже открытый замок не позволил просто так открыть дверь. Очевидно, что-то тяжелое подпирало её изнутри. Даже совместными усилиями им не удавалось открыть её. — Полагаю, вам не помешает рука помощи, — предложила свои услуги подоспевшая Фредерика. — Фредерика-сан? А что с Петрой? — заволновался Отто. Он знал, что Фредерика не оставила бы свою подопечную, если та нуждалась в поддержке. После увиденного он был уверен, что Фредерика и на шаг не отойдёт маленькой девочки. — Петра куда сильнее, чем многим кажется. Хоть и пытается выглядеть сильнее, чем есть на самом деле. Но она уверила меня, что вполне справится, когда мы дошли до её комнаты. Я верю своей подопечной.       Объяснив положение дел со своей ученицей, Фредерика подошла к двери и, в одиночку, приложив немного усилий, заставила дверь отвориться. Далее последовал грохот упавшей на пол кровати, которая была использована как баррикада. Войдя в комнату, незваные гости немало ужаснулись увиденному. Комната выглядела, словно тут произошла массовая драка. Стулья разбиты, шкаф превращен в ломаные доски, от зеркала остались одни осколки. Были видны следы крови на полу и стенах.       В дальней части комнаты на полу сидел виновник произошедшего. Прижав колени к груди и обхватив их руками, Гарфиэль тихо шмыгал носом. На руках было множество следов крови, но никаких видимых ран. — Гарф… — еле слышно произнесла Фредерика, прикрыв рот от ужаса.       Отто решил первым попробовать наладить контакт. — Гарф. Послушай, брат… — Не подходи… — оборвал его блондин глухим голосом. — Не подходите…нечего вам общаться с монстром… — Гарф. Мы это обсуждали ещё до того, как что-то увидели. Мы знали, что у тебя будет конфликт с Нацуки-саном. Ты сам догадывался, что случится что-то плохое, — попробовал урезонить его Отто, подходя ближе. Юноша тем временем начал говорить, но его душили слезы и чувство вины. — Я знал…я знал, что что-то будет. Я готовил себя…но я…я…       Неосознанно выпустив когти, Гарфиэль в приступе начал оставлять глубокие кровоточащие борозды на руках. Фредерика не могла спокойно наблюдать за этим. Она кинулась к брату и схватила его за руки, заставив прекратить. Раны юноши затянулись в считанные секунды, оставив лишь кровавые подтёки. — Гарф, приди в себя! Это не ты! Ты не делал этих жутких вещей! Ты не убивал Отто и других! Они живы! — ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! — закричал он на сестру, вскакивая на ноги и отталкивая её от себя. На них сейчас смотрел испуганный, озлобленный на самого себя мальчик. — Что ты знаешь?! Тебя там не было! Я видел, что я сделал! Видел, как моя лапа разорвала Отто пополам! Видел, с какой ненавистью капитан смотрел на меня! Слышал, как Петра умоляла меня не трогать остальных! А я лишь продолжал их рвать, как дикое животное, которым я и являюсь! Какой я, в бездну, Щит Святилища?! Я убийца! Такая же тварь, как и Эльза! — Это было трагичное стечение обстоятельств! Ты сделал это ненамеренно! Ты был тогда не в себе! Напуган, растерян и одинок! Тебе казалось, что твоим близким угрожает опасность! А когда Рам решила поддержать того, кого ты считал культистом, то совершенно перестал понимать, кто друг, а кто враг, — подняв руки в успокаивающем жесте, Отто попробовал достучаться до парня. — Отто-сан прав, Гарф. Если кого и винить в этой трагедии, то меня! — присоединилась к нему Фредерика.       Сейчас главной задачей она считала любыми способами переключить внимание её брата с самобичевания. Если этого удастся, заставив Гарфа винить её в произошедшем, то это вполне допустимая цена. — Меня не было рядом с тобой в самые важные моменты. Тебе не на кого было положиться, не у кого было попросить поддержки. Тем более, что ты ведь знал, что сделал культ с деревней Рем и Рам. Твои опасения тогда были понятны. Мы все это видели. И Субару-сама это знает. — Вы не понимаете. Это случилось из-за меня. Они… сожрали его из-за меня! Если бы я не стал животным! Если бы не потерял контроль, то этого бы не случилось! Один удар и всё было бы кончено. Тогда с ним не случилось бы такого. Но я не справился. Я провалился и как щит, и даже как убийца… — закончив самоуничижительный монолог, блондин плюхнулся на колени, закрыв лицо руками. В комнате остались лишь звуки всхлипов. — В таком случае, почему ты не кидаешься на меня с обвинения, Гарф? Ведь это я оттолкнул Нацуки-сана с пути твоего удара. Я в не меньшей степени виноват в том, что случилось. А ведь, в отличие от тебя, я тогда думал, что поступаю героически! Друга спасал! Представляешь, каково мне было потом увидеть, к чему это привело?! — Ты его пытался спасти, Отто. Ты делал всё, чтобы помочь капитану. Если бы не моя дурь, тебе не пришлось бы на это идти. Это всё только моя вина.       Отто и Фредерика стояли перед плачущим юношей, не зная, что ему ответить. Фредерика хотела было подойти обнять братика. Но неожиданно её опередили. Сзади Гарфа обняла Мими. Одной маленькой рукой она обняла его шею, а второй начала аккуратно гладить по голове. — Ты хороший мальчик, Гарф, — нежно сказала Мими.       Некоторое время молодой боец просто всхлипывал, не зная, что сказать. А девочка продолжала молча его гладить. — Отстань. Что ты несешь? Ты что, ничего не видела? — пытался отбрыкаться от неё блондин, но Мими упрямо держалась, не давая ему освободиться. — Мими видела всё, — непривычно грустным голосом ответила девочка. — Тогда какого ты несешь эту чушь?! Какой ещё хороший мальчик?! Я просто убийца! — Ты никого не убил, все эти люди живы. Твой старший братец сейчас прямо перед тобой, — поспорила с ним Мими — Я предал и подвёл капитана… — Мини-босс отзывался о тебе самыми крутыми словами, — поспорила с ним Мими, не переставая утешать Гарфа. — Он очень тебя любит. И другие. — Я просто бесполезный неудачник… — Значит тебе нужно стать сильнее, вот и всё. Мими считает, что если у тебя что-то не получается, то надо попробовать снова. И повторять, пока не получится. Мими так стала очень сильной.       Пару минут ничего не менялось. Мими гладила бойца по голове, нашептывая ему простые слова для ободрения. Отто и Фредерика молча смотрели на них, готовые в любой момент вмешаться, если парень попытается силой оторвать от себя назойливую, но нежную девочку.       Гарфиэль и сам не заметил, как, слушая расслабленную болтовню Мими, перестал лить слезы. Руки опустились, тело расслабилось. Выражение лица было по-прежнему несчастным, но в глазах больше не было ненависти к себе. Только усталость и грусть. Словно поглаживания от Мими и её слова оказывали на него такой же эффект, как легендарные поглаживания по голове от Субару действовали на маленьких девочек. Так они и сидели, почти не меняя положения. Взрослые почувствовали себя тут лишними. Без единого слова они покинули комнату, чувствуя, что их брат в надежных руках. — Знаете, Отто-сама. Видя, как малознакомая девушка может помочь моему непутёвому братцу лучше, чем я, поневоле начинаю чувствовать себя бесполезной. Видимо, упустила я свой шанс стать надежной старшей сестрой. — заметила Фредерика с меланхоличной улыбкой, идя по коридору рядом с торговцем. — Вы слишком строги к себе, Фредерика-сан. То, что Гарфиэль предпочитает объятья сверстницы, нежели старшей сестры… я бы сказал, что это признак того, что он взрослеет. И если дела пойдут так, как я надеюсь, то помощь старшей сестры будет ему необходима больше, чем когда-либо. Иначе он своей тугодумной головой наломает дров и упустит шанс построить свой первый настоящий роман, — хулигански подмигнул ей Отто, пытаясь приободрить горничную. И, к его радости, это сработало. — Пожалуй, вы правы, Отто-сама. Такой ход мыслей мне нравится куда больше, — хихикнув в кулачок, согласилась Фредерика.                                                                                           ***       Дверь в комнату Рам открылась и туда спешно вошли горничные-близняшки. Если бы их сейчас увидел кто-то из знакомых, то они удивились бы тому, сколь необычно выглядели девушки. Словно в этот момент они поменялись характерами. Рам выглядела напряженной и неуверенной. Черты, которые были в высшей степени нехарактерны для розовой горничной. В то же время Рем смотрела на сестру суровым и требовательным взглядом, что, как сказали бы все их знакомые, было попросту невозможным. И тем не менее, сейчас дела обстояли именно так.       У Рем накопилось много вопросов. Но ещё пять минут назад все они были нацелены только в сторону её господина. Теперь же она, волею случая, узнала, что и её родная сестра была вовлечена в это. Как раз, когда шла к комнате маркграфа она заметила Беатрис, которая стояла у открытого входа в комнату, словно ожидала чего-то. Поэтому Рем решила для начала ограничиться тем, что встала с другой стороны двери, вне поля зрения остальных, и послушать. Разговор, который состоялся между её сестрой и их господином ошарашил молодую горничную. Рам спрашивала, знал ли Розваль о приходе кроликов. Сообщила ли об этом книга. Какая книга? И маркграф ответил, что фолиант мудрости не сообщал ему об этом. Значит, Рем была права. Маркграф знал о способности Субару. И использовал эти знания в своих целях. И, что хуже, судя по вопросу, который Рам задала Розвалю, она знала о фолианте мудрости ещё в Святилище. А значит и до того, как Рем впала в кому. Вот только даже родной сестре она ни словом не обмолвилась об этом. Рем могла бы понять и принять, что у сестры могут быть свои личные тайны даже от неё. Но сейчас дело касалось Субару и того кошмара, что они только что узрели на экране. И поэтому девушка не могла молчать. Она получит ответы. Любой ценой.       А Рам только и оставалось, что тянуть время, пытаясь придумать, как ей рассказать сестре правду, понеся наименьшие потери. Это касалось и её отношений с сестрой и отношения сестры к их господину. Очевидно было, что стоит дать ответ на один вопрос, как посыплются ещё три. И так будет до тех пор, пока Рем не вытащит все ответы.              Единственное, что Рам хоть немного успокаивало — понимание, что волшебное окно в любом случае покажет, кто являлся владельцем второй копии фолианта мудрости и в чем заключается его суть. Раз Барусу об этом знал, ещё когда заключал пари с Розвалем, значит это всплывёт. Так уж лучше пусть она расскажет Рем всё сама, своими словами. — Я жду, сестра. Что за фолиант мудрости, которым владеет Розваль-сама? Каким образом он мог сообщить ему о появлении кролика? Розваль-сама знал о способности Субару-куна, так ведь? Вот почему он покидал нас перед каждым нападением? Вот откуда шли его странные приказы? Я тогда не понимала, почему Розваль-сама без всякой причины приказал мне не мешать Субару-куну, если он решит убежать в замок в день старта выборов. С какой целью ему давать мне инструкции, что я обязана передать Субару-куну право вести переговоры с леди Круш, но не ранее, чем он сам заявит, что ему нужна помощь её лагеря? Я тогда не задавалась вопросами. Но теперь всё встает на свои места. Розваль-сама сам это сказал ранее на экране — он намеренно манипулировал событиями так, чтобы слава доставалась леди Эмилии и Субару-куну. Я права?       Рам хотела было ответить, но промедлила. Стоит ей открыть рот, и жизнь поделится на «до» и «после». Обычно Рам всегда гордилась своей холодной прагматичностью и умением стоически принимать любые перемены. Но сейчас она опасалась, что грядущие перемены дадутся ей слишком тяжело. — Скажи мне, Рам! Я права?! — повысила голос Рем.       Рам слегка дернулась от этой фразы. Она и не могла вспомнить, обращалась ли Рем когда-нибудь к ней по имени? Всегда было «сестра» или «сестрица», когда Рем хотела попросить о чем-то важном. Но никогда по имени. И сейчас это обращение чувствовалось как пощечина. Рам не хотелось снова услышать, как Рем зовёт её так. — Всё так, Рем. Долгие годы Розваль-сама владел магической книгой, которая может указывать истинное будущее своему владельцу. Опираясь на предсказания оттуда, Розваль-сама выстраивал свои планы. — Так это правда…он знал, через что проходит Субару-кун! И ни разу не помог ему…только строил козни… — лицо голубой горничной исказила злоба, кулаки сжались от гнева.       Казалось, она в любой момент может выбежать из комнаты и пойти карать клоуна-интригана. Действовать надо было быстро. — Стой, Рем! Ты не права! Розваль-сама не знал о Возврате с Того Света! В этом я могу тебе поклясться. Я уже ранее спрашивала у него! — Как он мог не знать об этом, если специально всё подстраивал так, … — Розваль-сама знал лишь то, что Барусу может влиять на ход событий. Он не знал, каким образом эта способность активируется! Поэтому ни разу он не замышлял убийства Барусу. — Вместо этого он планировал убивать всех, кроме него?! Зачем ему это было нужно?! — Очевидно, Розваль-сама считал, что Барусу будет активировать возврат, как только возникает опасность для него или для кого-то из его близких. Книга давала ему указания, как действовать, и он беспрекословно выполнял их. Это были не его решения, Рем! Это всё та проклятая книга! — теперь уже настала очередь Рам сжимать кулаки от злости.       Мало того, сколько она натерпелась, наблюдая в кого этот фолиант ведьмы превратил её любимого. Так теперь все её мечты, мечты её господина, мечты её госпожи пойдут прахом из-за этих проклятых показов?! — Ты сказала — долгие годы. Как давно ты знаешь об этом, сестра? Почему ничего не сказала мне? — Давно. Ещё с того времени, как мы покончили с той четвёркой культистов. Мне нельзя было говорить об этом тебе. Это было частью уговора между мной и Розвалем-сама. — Книга, сообщающая о будущем. Скажи сестра, наше с тобой спасение в ту ночь тоже не было случайностью? Об этом тоже было сказано в книге? — в глазах Рем возник нехороший огонёк. Рам понимала, что они подошли к самому опасному моменту, но сейчас врать сестре она не решалась. — … Да. Розваль-сама знал, что культ атакует нашу деревню. Книга приказала ему спасти тебя и меня. — Ты знала об этом… Все эти годы?! И молчала?! Разве мы с тобой не поклялись отомстить за сородичей всем, кто за это ответственен?! — закричала Рем, не веря своим ушам.       Не могла её старшая сестра так поступить и просто отпустить того, кто нёс ответственность за ту огненную ночь. — Он не имеет к нападению отношения, Рем! Он только знал, что атака случится! И у него не было никаких обязательств перед нашей деревней! Он не обязан был спасать чужих ему людей! Если хочешь кого-то винить, то вини вождя Сетанту из-за гордыни которого наша деревня оказалась совершенно изолирована и не имела никаких союзников! — И ты просто простила ему это?! — Конечно нет! Я не раз мечтала его жестоко убить за это! Я даже с ним заключила пакт. Условием было, что он будет принадлежать мне и я решу его участь в обмен на то, что стану оружием его воли! Но… с годами я поняла, что это был для нас лучший вариант. Выслушай, Рем! — подняла Рам руку, остановив ожидаемое возмущение сестры: — Я не говорю, что рада тому, что случилось. Но даже если бы он пришел на помощь нашей деревне, что было бы дальше? Ты можешь хоть на секунду поверить, что деревня согласилась бы передать нас с тобой ему? Даже за их спасение? Ты забыла, кем меня там считали? Не напади культ, жизнь так и продолжалась бы. Меня бы превозносили, как второе рождение бога демонов. Превращали бы меня не то в оружие завоевания, не то в идола для поклонения. Всем было бы наплевать, чего хочу я! А что с тобой? Тебя бы и дальше оскорбляли и ни во что ни ставили! И не пытайся мне говорить, что тебя бы это устроило! Мы обе знаем, что это не так! Будь у тебя возможность вернуться во времени, как Барусу, и предотвратить случившееся, ты бы согласилась и дальше жить в роли деревенского изгоя? Ты не понимаешь, что рано или поздно я бы сама не выдержала и сбежала бы с тобой из деревни, чтобы не стать женой какого-нибудь горделивого мальчишки, который считается лучшим воином деревни?       Рем не знала, что ей ответить на такое. Гнев сменился растерянностью, злость грустью и разочарованием. Захотелось плакать. — Быть может так было бы лучше… если бы Рем осталась в деревне… то Субару-куну не пришлось бы страдать из-за меня. — И кто тогда вправил бы ему мозги, когда он решил сдаться?! Я что-то не припомню множества рук, готовых подхватить и поддержать его в тот момент! Кто бы ему помогал в битве с Белым китом, можешь мне сказать?! Да, Рем, ты совершила ошибки. И я…я тоже виновата перед Барусу. Мне предстоит долгий путь, чтобы вернуть ему долги. Но в итоге из-за того, как сложились события, ты оказалась там, где надо, будучи той, кем надо, чтобы выдернуть Барусу из трясины ненависти к самому себе. Ты превратила бесполезного мальчишку в героя! И тем самым спасла множество жизней.       Рам старалась говорить твердо и уверенно. Ей было крайне важно, чтобы сестра сама поверила в эти слова. — Поэтому, как бы жестоко это не звучало, но гибель нашей деревни была необходима. И действия Розваля-сама были необходимы, чтобы в итоге Барусу спас нас всех. Поэтому я прошу тебя…не выплескивай свой гнев на нём. Поверь мне, он совершил куда больше ошибок, чем мы с тобой вместе взятые. И он виноват перед Барусу больше, чем кто-либо. Но Барусу знает об этом. И он решил не мстить нашему господину. Поэтомy я прошу тебя о том же.       Около минуты в комнате стояла тишина. Рем переваривала всё, что сестра ей сказала. Рам с опасением ждала ответа. Пусть здесь её господину ничего не угрожало. Но если после показов Рем проснётся в особняке и решит отомстить её лорду… Рам не знала, как ей спасти одного дорогого человека, не потеряв при этом другого. Ей было страшно. — Хорошо, — наконец тихо сказала Рем. — Раз моя сестра видит всё в таком свете. Раз герой Рем решил простить Розваля, несмотря на все его козни, то я не буду требовать возмездия.       Сказав свой ответ, Рем повернулась к двери и тихо пошла к выходу. — Рем, — тихо и неуверенно позвала её сестра. — Ты не хотела бы…остаться здесь? Поспать со мной, как мы раньше делали, когда нам было тяжело? Потому что Рам сейчас очень тяжело. — Прости, сестра. Но Рем сейчас хотелось бы побыть одной, — ответила голубая горничная, не поворачивая головы. Но в её голосе Рам ясно услышала слезы.       Когда девушка закрыла за собой дверь, Рам обессиленно плюхнулась на кровать. Оказавшись одной, она решила выпустить эмоции и начала тихо плакать. Хоть ей и удалось избежать худшего исхода, но сердце подсказывало, что между ней и её дражайшей сестрой впервые в жизни появилась настоящая трещина. И ведь это Рем ещё даже не знала, кто был ответственен за нападение Эльзы на особняк. — Барусу…ну где же ты, когда ты так нужен? Когда ты уже проснешься?! Рем плачет! Пожалуйста…ты нужен Рем! Ты…ты нужен мне… *** — Беяко. Ты, как всегда, милашка. Только плакать тебе надо поменьше, это портит вид своего личика, — с трудом произнёс седой дедушка, лежавший на кровати. Волос у него осталось немного, кожа была морщинистая. Даже некогда жутковатый взгляд исчез с годами. На его месте были усталые, плохо видящие глаза старика.       Но Беатрис был на всё это наплевать. Для неё вся эта внешняя мишура не имела значения. Ведь это всё ещё был её Субару. Её контрактор. Который провел с ней не один десяток лет. И всё-таки, этого времени было мало. Чудовищно мало для бессмертного духа. — Не уходи. Н-не покидай Бетти! Ты обещал, что наших воспоминаний мне хватит ещё на четыреста лет! Их ещё слишком мало! Бетти нужно больше! Пожалуйста, Субару! — навзрыд плакала девочка-дух, держа его сухую ладонь в своих. Как бы она ни старалась, какие бы техники лечения и оздоровления не использовала, время её контрактора всё равно подходило к концу. — Какая ты у меня жадная девочка, Беяко! Ты и так заставила эту старую развалину пропыхтеть больше сотни лет! Хех…но всё когда-нибудь заканчивается. Даже звезды рано или поздно гаснут. И, учитывая, какую яркую жизнь с тобой я прожил, мне остается только радоваться, что я затухаю, как красный карлик, а не взрываюсь сверхновой. Боюсь, тогда после меня остался бы жуткий беспорядок, хе-хе…кха-кха! — саркастично заявил старик, попытавшись посмеяться собственной шутке, но приступ кашля ему помешал. — Но Бетти же останется совсем одна! У Бетти больше никого нет! И никто ей больше не нужен! — умоляла девочка своего контрактора. — Не переживай так, Беяко. Мы оба знали, что этот день придёт. Прости, если не оправдал твоих ожиданий. Что поделаешь…у меня всегда было… плохо с… выполнением… обещаний… — последние слова он произнес на издыхании, закрыв глаза, после чего жизнь окончательно покинула дряхлое тела.       Беатрис только и оставалось, что оплакивать уход своего контрактора и своё одинокое будущее. В котором больше не будет улыбок, не будет веселых розыгрышей со стороны её контрактора. Никто её не возьмет на руки и не погладит по голове. Отныне в жизни Бетти будет лишь одиночество, которое она будет пытаться скрасить воспоминаниями, которые они создали вместе. Кто знает, может их хватит на пару сотен лет. — И все же… их слишком мало, по факту…       Беатрис открыла глаза и мельком осмотрелась. Да, это по-прежнему была её комната в театре Надзирателя. Она не стала принимать лекарство, лежавшее на столике. Раз оно было сделано в мире её контрактора, то точно не было рассчитано на существ, созданных из чистой маны. Да и в любом случае, Беатрис не стала бы лишать себя снов. Даже если это были кошмары. Ведь в её снах она могла снова пообщаться со своим контрактором.       Вот только, по иронии судьбы сон, который стал постоянным спутником её отдыха в этом месте, теперь чувствовался совершенно иначе. Раньше он воспринимался как ночной кошмар, после которого она просыпалась и всеми силами прижималась к своему контрактору, дабы убедиться, что он всё ещё с ней.       Но теперь этот сон казался ей благословением. Ведь в нём она была со своим Субару до конца его дней. Ещё долгие годы они были неразлучны с ним. Может ли она теперь мечтать о такой реальности? В голове снова возникла сцена, где Эльза вспорола живот Субару прямо у неё на глазах. Правая рука неосознанно потянулась, чтобы расчесать левую, но Беатрис вовремя себя остановила. Ей нужно было дождаться момента, когда её контрактор проснется. И тогда она начнёт свой долгий путь к прощению. Это было единственное будущее, которое она могла сейчас представить, как приемлемое.       Поднявшись с кровати, Беатрис, даже не проверяя, что с внешностью всё в порядке, вышла из комнаты и отправилась в зал. ***       Зал постепенно заполнялся зрителями. Надзиратель не обманул и предложенное успокоительное позволило всем желающим забыться крепким сном без каких-либо трудностей или кошмаров. Поэтому, проснувшись, они ощущали себя куда лучше. Воспоминания о последней смерти их друга всё еще заставляли мурашки бежать по спинам, но сейчас они чувствовали готовность продолжить просмотры.       Когда все сели на прежние места, экран начал демонстрацию, предварительно показав, что сейчас они увидят девятый эпизод.       Сцена началась с того, что Ехидна и Субару, выплакавшийся и пришедший в порядок, сидели за столиком. Элегантно опустив чашку с чаем на блюдце, Ведьма Алчности дала свою оценку истории черноволосого юноши: — Чудовищно… Я хотела не описать твой опыт, а выразить свою безмерную злость по отношению к той, что обрекла тебя на невыразимые муки. — О ком ты? — О Ведьме Зависти. — Сказала Ведьма, из-за которой Барусу пережил половину всех ужасов, которые на него свалились! Лицемерная тварь! — еле сдерживала злобу Рам, глядя как Ехидна втирается в доверие к ничего не подозревающему юноше. Ведь если бы не её поганая книга, Розваль-сама не подстраивал бы всех этих интриг. — Не то, чтобы мы сомневались в том, кто является дьяволом-хранителем парня, но теперь даже другая подтвердила нашу догадку, — подметил Рикардо.       Услышав это, Субару сжал кулаки, не в силах сдержать дрожь в руках. — Его так напугали эти слова, — с грустью произнесла Эмилия. — Ещё бы он не был напуган. Хоть он и не вырос на рассказах о том, что сотворила Ведьма Зависти с нашим миром, но зато у него была сомнительная честь лично прочувствовать на себе её внимание, — заметил Отто. — Вот и представь, как бы он относился к тебе, если бы сначала пожил в нашем мире и только потом встретился с тобой, полоумная. Ведь ты бы ему наверняка так же при первой встрече представилась бы Ведьмой, — саркастично заметила Присцилла, заставив полуэльфийку поежится от страха.       И ведь действительно, ей банально повезло познакомиться с Субару в первый день его появления в их мире. Когда он ещё размышлял стереотипами своего прошлого. Успей он освоиться и привыкнуть к моменту их первой встречи, то, наверное, поспешил бы убежать от неё поскорее. Эмилия почувствовала неприятный укол в сердце от мыслей, что Субару мог её невзлюбить только потому, что набрался предрассудков из мира. — Уверена, ты уже понял, что эта сила принадлежит ведьме. И очень давно. — Да, мне кто только не рассказывал об этой ведьме… Правда я не знаю, почему она так мной одержима. — Главный вопрос нашего времени! — отреагировал Ал. — Может у неё какой-то фетиш на пришельцев из иного мира? И она время от времени хватает кого-то, вроде Субару или Ал-сана и затаскивает их в наш мир? Может для неё это своеобразное развлечение? — предположил Рейнхард. — Кто знает, может ты и прав, Рейн, — задумчиво кивнула Фельт и повернулась в сторону Присциллы. А точнее её рыцаря. — Эй, Ал, а за тобой эта ведьма так же гонялась? — На мне нет каких-либо табу, сжимающих мне сердце при попытке сказать что-нибудь не то, — слегка уклончиво ответил однорукий воин. — Ну так может ты сталкивался с ней как-то ещё. Может она и впрямь регулярно похищает людей из вашего с братцем мира? — Если и так, то мне об этом неизвестно. Братан — первый из моего родного мира, кого я встретил с тех пор, как меня перенесли. Ну а если думать о том, что для Ведьмы это стало развлечением с тех пор, как её запечатали, то как это объясняет попадание в этот мир Хошина? Ведь он устроил свои похождения ещё до Великой Катастрофы, — решил напомнить Ал об этой несостыковке.       Он искренне надеялся, что его последняя фраза заставит остальных задуматься над этим и слезть с его хвоста. Ещё не хватало, чтобы присутствующие в зале «детекторы лжи» поймали его на попытке соврать. — Как думаете, Субару-кьюн узнает ответ на него? — поинтересовался Феликс. — Для этого нам надо не задаваться очевидными вопросами, а терпеливо смотреть дальше, — иносказательно попросил Юлий замолчать всех желающих продолжить дискуссию. — Думаю, никому не постичь, что движет этой сущностью. Я бы предпочла не знать, даже если бы могла. — Ложь! Ты лжешь матушка! Твоя алчность не позволит тебе отказаться от знаний, сколь бы отвратительными или безумными они не были, по факту! Ты просто не хочешь, чтобы мой контрактор поднимал эту тему, потому что знаешь куда больше, но не желаешь ему рассказывать, не так ли? — с неожиданной для себя злостью подумала Беатрис. — Как думаешь, есть число смертей, после которого я уже не вернусь? — Понимаю, вопрос напрашивается сам собой. Имей в виду, я могу лишь предполагать. Вероятно… нет.       Сидящие в зале не могли решить: радоваться этой новости или ужасаться. Скорее всего им не стоило опасаться, что однажды Субару просто умрёт у них на глазах и это станет реальностью, с которой им придется смириться. С другой, это означало, что он будет пленником Ведьмы Зависти и ему придется жить, даже если сама его жизнь превратится в сущий кошмар до тех пор, пока Сателла не потеряет к нему интерес. — Как ни противно, но именно одержимость ведьмы принесла тебе эту привилегию. Твои смерти не кончатся, пока она не решит иначе. — Зачем она дала мне эту силу? — спросил её юноша. — Чтобы не позволить тебе умереть. Она не простит ошибок и вынудит изменить свою судьбу. — Это неправда. Ведь я не смог вернуть Рем обратно, — обреченно сказал Субару, вспоминая свою провальную попытку спасти девушку. — Меня вернули слишком поздно, чтобы повлиять на её участь. — Это значит, что твоя судьба не связана с этой девушкой.       Рем неосознанно вздрогнула от того, как ведьма произнесла эту фразу. С её слов получалось, что её можно было просто убрать с доски мира и для Субару ничего не изменилось бы? Он бы мог просто продолжить своё путешествие как ни в чем небывало? Девушку бросило в дрожь от таких мыслей. Она отказывалась признавать это. Её герой помнил о Рем, даже когда весь остальной мир, включая родную сестру, забыл. Это что-то да значило. — Что? — удивился Субару. — Она желает, чтобы твоя судьба не была омрачена скорой гибелью. Ничья другая жизнь её не интересует. В сущности, ты сам обрёк себя на муки, используя силу во спасение других. Рано или поздно, путём бесчисленных попыток, ты изменишь свою участь — спокойно объясняла Ехидна, глядя трясущиеся от страха прямо в глаза юноше. — Звучит логично. Ведь Субару-кьюну после победы над Праздностью ничего не угрожало. — Видимо, пока он не находится в опасности, точка возврата регулярно обновляется по умолчанию, — продолжил размышления Юлий. — Тут я бы поспорил, — вставил свое слово Тиви, — Во время второй арки мистера отбрасывало на несколько дней назад, в самое начало пребывания в особняке. Хотя, чтобы избежать проклятия, было бы достаточно вернуть его за пару часов до посещения деревни. Здесь наблюдается непоследовательность и непостоянство. — Быть может всё дело как раз в том, чтобы у Нацуки-куна было больше времени на подготовку? Если он столкнулся с препятствием, то его отбрасывает на несколько дней. А после победы точка возврата обновляется, чтобы гарантировать, что ему не придется проходить через это снова, — высказался мысль Анастасия. — Значит нам остается только надеяться, что у Субару-доно при столкновении с новой напастью всегда будет в достатке времени, чтобы предупредить союзников и выработать общий план действий, — с некоторым опасением подытожил Вильгельм. — Однако если победа над смертью дастся тебе ценой огромных потерь… — добавила ведьма намекающим тоном. — У меня уже не будет шанса вернуть тех, кто погиб, — обреченно закончил он её мысль. — Ох, это плохо! Она же буквально промывает братцу мозги, чтобы сделать из него жертвенную пешку! Он и так готов бросаться на нож, если кто-то из его близких погибнет, а ведьма только масла в огонь подливает! — забеспокоилась Фельт. — Вы ведь к этому его и ведёте, не так ли, учитель? — мрачно размышлял Розваль. — Можно ли придумать лучшего помощника, когда хочется одну и туже ситуация пройти самыми разными путями, не так ли? — Он наверняка и сам уже об этом догадывался. Вспомните, как он спешил покончить с собой, когда понимал, скольких потерял? — напомнила им герцогиня Круш. — Ведьма весьма эффективно промывает ему мозги. Сначала она уверила простолюдина в том, что нет нужды волноваться о числе попыток справиться с препятствиями. А дальше указала ему на черту, до пересечения которой пёс может помирать столько, сколько ему вздумается. В итоге получаем формулу, по которой он будет действовать, повторяя попытки снова и снова, пока не добьется подходящего результата.       Присцилле самой было противно от той картины, которую она расписала. Но всё происходящее шло именно к этому. После того, как ведьма вырвала его из лап безумия, она, скорее всего, заменив в его голове синеволосую горничную, как опору и источник сил. И та явно планирует его использовать в своих интересах. Вопрос только в каких. Она ведь мертва и заперта в своём измерении. Быть может, она планирует вселиться в него как Бетельгейзе? — Полагаю, что так и будет.       В его воображении возник образ сотканной и теней руки, рвавшейся к его сердцу. — Отлично! Если тебе нужен я, если только меня ты хочешь спасти, то я давно к этому готов! Не зря ты подарила мне возврат с того света. Я выжму из этой привилегии всё! — взгляд юноши был немного безумный, но полный решимости. — Да! Решено, уже поверь! Никто не обманывает чужие ожидания так, как это делаю я! — Ну вот и началось. Он всё-таки пришел к этому решению, — грустно опустила голову Анастасия. Ей плакать хотелось от того, как мечты и желания наладить плотный контакт с необычным юношей буквально на глазах рассыпались в прах.       Если он и впрямь решил превратить свою смерть в инструмент, то они не смогут нормально общаться. Ни как партнёры, ни, тем более, как союзники или друзья. Со своей способностью он сможет перекручивать итоги любых переговоров, идти на любые провокации пробовать любые комбинации и в итоге выбирать самый удачный путь. И никто ему ничего не сможет противопоставить. Она даже знать не будут о том, что уже не первый десяток раз ведут с ним один и тот же разговор. А он, тем временем, как мастер-дирижер, будет дергать за ниточки, контролируя каждое слово, которое выскажут его собеседники.       Это было страшно. И обидно. И ведь они даже не могли ничего ему противопоставить. Пока что, по крайней мере. Анастасия сделала себе пометку, как только они выберутся из театра, любыми способами найти тех, кто умеет чувствовать миазмы. Неважно, каких денег это будет стоить. Без такой страховки она даже приближаться к Субару Нацуки или к кому-то из его лагеря не пожелает. — К сожалению к этому всё и шло. Его наплевательское отношение к самому себе вкупе с желанием спасти близких создали чрезвычайно опасную комбинацию. И чем больше он будет проваливаться в попытках спасти всех, тем сильнее будет убеждаться, что его жизнь ничего не стоит, — опустив голову, переживал Юлий за несправедливую судьбу того, кому хотел стать другом. А ведь с тех пор прошел уж год. Кто знает, в кого он мог превратиться за это время. И сколько для него на самом деле прошло времени? — Мы это исправим…обязательно исправим! Мы поговорим с Субару. Извинимся перед ним. Скажем ему, что о-о-очень его любим. И попросим ценить себя больше. Да, так мы и сделаем! — испугано шептала Эмилия, смотря на экран, пытаясь придумать, как убедить Субару отказаться от своих разрушительных тенденций. И тут ей пришла в голову новая идея: — А ещё, если мы будем держать Субару подальше от опасности, то исчезнет и сама потребность в использовании его способности! Вот и решение! — Легко к тебе вернулось самообладание… — Ничего легкого! Без твоей помощи я бы сейчас склеивал по кускам то, что от меня осталось. Но сейчас… — начал он и запнулся, явно стесняясь. Заметив это, Ехидна хитро улыбнулась. — Что же замолк? Продолжай! Говори, я жду! — кокетливо упрашивала она. — Ты уже и без слов меня поняла! — Это сцена настолько похожа на мое поведение, когда Терезия пыталась вытащить из меня комплименты, что хочется покраснеть от стыда, — не смог сдержать улыбки Вильгельм, глядя на ужимки юноши, что так напоминал ему себя. — Неужели в этом мире есть кто-то кто может заставить покраснеть демона меча? — шутливо спросила Круш — Был. Это была моя жена. Даже в последние годы жизни она умела вогнать меня в краску так, как не справились бы все красавицы мира, — без тени сомнения признался старый воитель. — Короче говоря, твоё мнение было очень кстати. Я сохранил силу духа. За что и благодарю. — И это всё? Это всё, чего я заслужила за то, что помогла тебе поделиться своей тайной? — сделала Ехидна обиженное выражение лица, демонстративно отвернувшись, но поглядывая одним глазом за его реакцией. — Отцепись! Надо же так клянчить благодарность! Лучше снова поинтересуйся, что я хочу спросить! — возмутился Субару, покраснев от смущения. — Воистину это существо — ведьма. Даже божеству вроде меня не понять, в какой момент она играет роль, а в какой показывает откровенные эмоции! — Так может всё её поведение, не более чем маска? — предположил Рикардо. — Я так не думаю. Чтобы врать убедительно, необходимо умело смешивать фальшь с правдой. И ведьма прекрасно справляется со своей задачей. Этот пёс уже вовсю развесил уши и готов довериться ей в любой ситуации. Возможно, именно к этому она его и подталкивает. — Госпожа Бариэль, как всегда, быстро догадывается, куда дует ветер. Её умению читать людей в таком юном возрасте можно лишь позавидовать, — грустно согласился Розваль. Но, как бы то ни было, он мог наслаждаться видом того, как его учитель играется с юношей. Осталось лишь осуществить свою мечту и сделать так, чтобы она могла делать то же самое в мире живых.       Видя обиженное лицо девушки, Субару поспешил виновато поклониться. — Я могу спросить только тебя. И готов отплатить чем угодно! — Взять на заметку. Научить Нацуки-сана аккуратней разбрасываться такими выражениями при переговорах! С таким подходом он бы быстро себя обнаружит в качестве долгового раба! — возмутился Отто, злясь на то, как Субару спокойно произносил столь громкие слова. — Я бы сказал, что для Субару такой стиль общения, это символ доверия. Он настолько полагается на Ехидну, что не видит никакой опасности в том, чтобы говорить ей нечто подобное, — поспорил с ней Рейнхард. — Так вот почему Субару-сама делает всё, лишь бы не просить помощи у Рам? — пошутила Фредерика. Рам лишь презрительно хмыкнула в ответ, не желая, чтобы кто-либо понял, что эти слова на самом деле задели девушку. — Вспомните, как аккуратно он общался с Рюдзу в последней петле. Или с леди Круш, во время переговоров об альянсе. И как свободно он разговаривал с ней же после победы над Китом, — продолжил святой меча, сдерживая улыбку от комментария горничной.       Демонстративно вздохнув, Ехидна откинулась на стул. — Мне кажется, у тебя талант умасливать ведьм. — И не говори! Уже вторую охомутал! — то ли в шутку, то ли всерьез заявил Ал. Получив ряд недовольных взглядов, он только пожал плечами. — А что, скажете нет? Одна ему помереть окончательно не даёт, вторая ему рассудок склеивает, утешает, советы дает. А ведь это, между прочим, ведьмы греха! Можете сколько угодно их ненавидеть, я с вами спорить не стану. И вполне вероятно, что у каждой из них есть свои планы на братана. Но от фактов не убежать. С самого начала братан был с вами лишь благодаря ведьмам.       «И ведь не поспоришь» — возникло у многих в голове мысль.       Рем неосознанно сжала кулаки. Она до сих пор не успокоила свой гнев в отношении Ведьмы Зависти, так теперь ещё одна положила глаз на её любимого?! — Руки прочь от моего Субару-куна, сороки вонючие! — Говори, что тебе интересно? — Я многого не знаю. Но кое-что меня интересует в первую очередь? Что за гадины меня сожрали?       Экран сменился на воспоминания о том, как он был съеден мелкими хищниками.       Петра, которая не видела эти моменты изначально, в ужасе залепетала и зажмурила глаза. Фредерика слишком поздно закрыла ей глаза, костеря себя за то, что не успела среагировать, а Надзирателя, за то, что снова показал эти жуткие кадры.       Мими и Тиви в шоке глядели на эти сцены. Пусть они эти кадры тоже видели впервые, но крики агонии Субару всё ещё были свежи в их воспоминаниях, и примерно такую картину они в своих головах и представляли. — Кролики размером с ладонь. — А… Ты о Великом кролике? — Великом? — Речь не о физической величине, а о значимости. Один из трех великих магверей. — Великих магверей? — Белый кит, Черный змей и Великий кролик. Они появились на свет около четырехсот лет назад по воле Дафны, Ведьмы Чревоугодия. Её ужасное наследие, по сей день губящее живых, как стихия. — Минуту! Дафны? Не Сателлы?! — пораженно переспросил Тиви и потянулся за своими письменными принадлежностями. — Надо учитывать, что до вчерашнего дня мы даже не знали имен остальных ведьм. Не говоря уж о том, что они творили в мире, пока были живы. Вполне может статься, что наше представления об истории и событиях далекого прошлого весьма отличаются от реальности, — хмуро ответил Юлий, тоже хватаясь за перо и готовя лист бумаги для записей. Как любитель истории он считал своим долгом зафиксировать каждую крупицу знаний, что они получат в этом театре. — То есть все ведьмы так или иначе творили козни миру, создавая монстров или устраивая катастрофы? — с презрением заявила Рем, сжимая кулаки. — Твоё мнение о ведьмах слишком однобо-о-окое, Рем. Они не были чистыми порождениями зла, которые только и делали, что портили другим жизнь. Ехидна, например, является изобретателем многих ме-е-етий, которыми мир пользуется и по сей день. Так же она сделала многое, для развития магии, и передала немало знаний об этом искусстве други-и-им! — отчитал горничную Розваль, одновременно защищая образ своей учительницы. — Но можем ли мы доверять её словам? Вдруг она ему лжёт? — высказала мысль Фельт. — Мне кажется, это маловероятно. Все другие ведьмы уже мертвы, а сама Ехидна, судя по всему, очень не любит Ведьму Зависти. Коли уж на то пошло, от неё стоит ждать, что она припишет Сателле лишние грехи, чем наоборот, — задумчиво сказал Рейнхард. — Этого ещё не хватало… Мы только-только прикончили Белого кита. — Плохие новости на этом не кончаются. По чистой боевой мощи Кролик и близко не стоит с Белым китом. Однако кролика несравнимо труднее истребить целиком. Для этого магверя любая живность — только корм. Единственное, что им движет — желание утолить голод. После себя он оставляет безлюдные пустыни. — Безлюдные пустыни?! — со страхом повторил Субару. На ум пришли образы опустевшей деревни Святилища, засыпанной снегом. — Так это они всех сожрали?!       Он с трудом сдерживал рвотные позывы от ужаса. — Какой кошмар…страшно даже подумать о таком. Там ведь были в основном беззащитные жители. С детьми… — вздрогнула Фредерика от таких мыслей. — Тот мерзкий момент, когда думаешь, что те, кто пали от рук Гарфиэля оказались везунчиками. Там-то хоть смерть наступала сразу… — мрачно добавил Рикардо. — Сила кролика в том, как тяжело его истребить, — как ни в чем не бывало продолжила Ведьма. — Каждый их них может бесконечно делиться. — Бесконечно? Он что, амеба? — Кто такие амебы? — поинтересовалась Мими, обернувшись назад, туда, где молча сидела Беатрис.       Но девочка-дух не среагировала на вопрос. Раньше она бы с гордостью показала всем свои знания. Сейчас ей это казалось кощунством. Мими только и оставалось, что грустно опустить ушки. Надеясь хоть как-то подбодрить свою дочку, Рикардо обратился ко второму гостю из иного мира. — Ал, ты знаешь, что это за звери такие? — Кто, амебы? Вроде как простые микроорганизмы, которые размножаются тем, что делятся на две части, и каждая часть является полноценной амебой. — Это что же, великий кролик так же…делится пополам и из одного кролика получается два? — удивилась Эмилия. — Ну, я уже не помню детали процесса, мы ведь ещё в школе изучали биологию. Но, в целом, да. — Это вполне объясняет, почему, даже нанеся стае огромный ущерб, Великий кролик всегда снова объявлялся в огромных количествах в других местах, — мрачно подытожил Юлий, быстро записывая эти детали на бумагу. Оставалось лишь радоваться, что все эти знания теперь будут лишь преданиями истории, ведь Великий кролик был истреблен самым выдающимся рыцарем их эпохи. Теперь уж у Юлия не было никаких сомнений в этом. — Чтобы уничтожить Кролика, потребуется перебить всех особей до единой. Разом. Задача не проще, чем испарить ливень до последней капли, — завершила свои пояснения Ехидна. — Значит, придется бежать… Нет, барьер помешает уйти. Пока барьер стоит, Эмилия и полукровки не покинут лес. А в Святилище их ждёт Кролик. В особняке засада. Первым делом нужно снять барьер и всех освободить. Собрать побольше хороших бойцов и дать отпор Эльзе в особняке. А времени…       Тут он вспомнил фразу, брошенную ему Эльзой в конце второй попытки: «Правда, ты вернулся раньше срока, и работу пришлось исполнить несколько иным образом». — У меня четыре дня… – подытожил Субару. — Отлично! Нацуки-сан начал составлять свой план! Надеюсь, осталось недолго до прорывной петли! — с надеждой заявил Отто. Не хватало только последнего элемента пазла — момента, когда маркграф явит Субару свое истинное лицо. Правда, зная упертость молодого рыцаря, он даже после этого мог ещё долго пытаться справиться со всем самостоятельно, прежде чем отчаялся. — Ведьма очевидно склоняет его к тому, чтобы он сам прошёл Испытания. Но зачем ей это? — вспоминал Рейнхард слова Ехидны, сказанные в самом конце первого Испытания. — Ехидна меня, почему-то с самого начала невзлюбила, — вспомнила с обидой Эмилия. — Раз она так сильно ненавидит Ведьму Зависти, то может из-за этого и на вас держала зло, Эмилия-сама? — предположил Юлий. — Очень может быть…у Ехидны явно какая-то сложная истории с Ведьмой Зависти…       Глядя на задумавшуюся Ехидну, он поинтересовался, нашла ли она какой-то выход. — Есть одна задумка, но чрезвычайно опасная. Как ты поступишь, если я предложу тебе встретиться с Дафной, Ведьмой Чревоугодия? — Но они же все давно мертвы? — удивился Субару. — Скажи на милость, с кем ты сейчас разговариваешь? Они погибли, но их души продолжают жить в моём Замке снов. — Погодите, так эта ведьма там не одна?! — изумился Гарфиэль. Всю жизнь он прожил в Святилище, но ни разу не слышал, чтобы в Гробнице обитал кто-то кроме Ведьмы Алчности. — Не, нам точно нужно собрать экспедицию и выйти на контакт с этой Ехидной! Если там обитают души остальных ведьм, то это же кладезь забытых знаний! — взбудоражено заявил Тиви. — Я начинаю склоняться к тому, чтобы согласиться с этим, — Рейнхард с трудом сохранял спокойный вид. Его тоже переполняла жажда новых знаний. — Можно будет обсудить этот вопрос в Пристелле, — Анастасия тихонько потирала руки, чувствуя, что это может стать очень интересной сделкой. — А значит… Ты сможешь призвать их сюда? — Правда, они вселятся в моё тело. Следовательно, они сменят меня на чаепитии. Но повторюсь, я бы поостереглась. Здесь тебя нельзя убить, но можно изувечить. Если от пережитой боли ты решишь, что погиб… то вернешься в плоть, но душа твоя будет разбита. — Я вернусь в тело, но потеряю рассудок… По-моему, здесь опасней, чем снаружи! — Не станешь рисковать?       Несколько секунд Субару был в глубоких раздумьях. — Это мать Великого кролика. Поговорив с ней, я быстрее всего пойму, как его одолеть, — решившись, он решительно ухмыльнулся. — Пригласи её. — Субару! Опять ты лезешь в самое пекло! Даже Ехидна тебя отговаривает, а ведь она та ещё злюка! — возмутилась полуэльфийка. — Эмилия-сама, вы же понимаете, что он это делает ради спасения остальных? — попыталась её урезонить Фредерика. — Да всё я понимаю! Но я всё равно волнуюсь! Сколько еще раз он будет превращать себя в приманку, в жертвенную пешку, ради остальных! Я хочу, чтобы он больше полагался на своих друзей и союзников! — Это всё будет позже, Эмилия-сама. Я полностью на вашей стороне в этом вопросе. Но сейчас нам просто нужно дождаться правильной петли, — попытался успокоить её Отто. Он и сам не мог дождаться, когда экран покажет знакомые ему сцены. — Да и на кого ему полагаться сейчас, полоумная? Единственный боец, на которого там можно взглянуть без слёз, только и мечтает ему голову оторвать! Ты ничем не поможешь, так как за барьер не выйдешь, да и можешь только у этого пса на груди плакать. Горничные уже показали свою бесполезность. А торговец настолько непримечателен, что я забываю о его существовании через минуту после каждого его писка!       Гарфу, Эмилии, Фредерике и Рам только и оставалось, что сжимать кулаки в бессильной злобе. Ведь сколько бы яда ни было в словах баронессы, опровергнуть её слова они не могли. И только Отто молчаливо улыбался, расслабляясь в кресле. — Продолжайте так думать, леди Бариэль. Вы совершаете ту же ошибку, что и маркграф. Упускаете из виду того, кого считаете слишком незначительным в своих грандиозных планах. Я с радостью посмеюсь, когда придет мой черед действовать! - думал про себя торговец, а сам, видя, как напряглись девушки в первом ряду, решил их успокоить: — Давайте сразу подготовим себя. Весь последний год, Нацуки-сан явно не выглядел, как умалишенный. Хоть и успешно скрывал свои проблемы от нас. А значит не стоит беспокоиться, что с ним сейчас произойдет что-то непоправимое, хорошо? — Отто решил заранее озвучить успокаивающие мысли всем присутствующим. Ведь, как показала практика, если что-то плохое может случиться с Субару, то оно обязательно случится. — Как же мы можем не беспокоиться, Отто-сан? Ведь речь идёт о Субару-куне, — ответила ему Рем, которая явно размышляла в похожем ключе. — Я не говорю о том, чтобы всё воспринимать расслабленно. Кто знает, быть может, из этой встречи Субару себе наберет новых ночных кошмаров. Я лишь говорю о том, что худшего сценария, описанного Ехидной, явно не случится. — Видимо, ты настроен серьезно. И всё же позволь предупредить. Ни в коем случае не освобождай Дафну от оков. — От оков? — А ещё не вздумай прикасаться к ней. И тебе лучше не встречаться с ней взглядом. — Если следовать твоим советам, я буду вести себя отвратительно! — Не волнуйся, Барусу, ты всегда ведешь себя отвратительно. Так что тебе просто стоит вести себя естественно, — дала бесплатный совет розовая горничная. — Давай, капитан. Ты справишься с любой ведьмой, — негромко бормотал Гарф. Ему ещё было слишком стыдно привлекать к себе внимание подбадриванием своего названного брата. — Желаю удачи, — с улыбкой заявила Ехидна и превратилась в сгусток маны, который озарил всё вокруг ослепляющим светом. — О! Наконец-то мы встретились! — донесся до него совершенно новый, детский голос. — Чего?       На стуле вместо ехидны сидела загорелая девочка с красными глазами и темно-зелеными волосами. Одета она была в свободное белое платье, украшенное синими цветочками. — Какое ещё «Чего?», скажи на милость? Это прозвучало не очень-то уважительно! — с детским возмущением заявила она, мило надутые щечки довершили картину. — Еще одна лоли! Да он их коллекционирует, что ли?! — хохотнул Рикардо. — Теперь мне стало по-настоящему интересно, почему он не вытащил её за собой из гробницы заодно? — присоединился Ал со скабрезным комментарием. — Ну так она же мертва, — отметил очевидный факт Тиви. — Я думаю, пора уже понять, что если братец вбил себе в голову какую-то идею, то он результата добьётся! — гордо напомнила Фельт. — Ну уж нет! Место могучей волшебной лоли подле Беттиного Субару уже занято! — молча возмутилась Беатрис, решив на секунду отвлечься от самоуничижения. Как бы ни была велика её вина, она не отступится от своего контрактора. Ей ещё предстоит перед ним долго и искренне извиняться. Бетти никому не позволит ей помешать в этом. — А вы заметили, что куда бы Субару не направился, то он встречает там как минимум одну новую лоли? — заметил Феликс с озорной улыбкой. В столице он столкнулся с леди Фельт. В особняке ему встретилась Беатрис-сама. В деревне на него глаз положила Петра-чан. В битве с Китом и Праздностью его сопровождала Мими. А в Святилище Рюдзу и теперь эта девочка. — А ведь мы все в Пристеллу направлялись, где обитает ещё одна знаменитая лоли! — со смехом вспомнил Рикардо. — Мы постараемся держать Нацуки-сана подальше от леди Лилианы, — сразу понял Отто о ком идёт речь. — Пытаться удержать Лолиманта от встречи с новой лолей? Наивные… — добродушно покачал головой глава наёмников. — Ты кто…прости, ты ведь тоже ведьма? — Хидна ведь говорила тебе! А ты будешь… Дай подумать… Бару! Ты Бару! — придумала ему прозвище девочка. — Бару? — Ха! Мой вариант всё равно лучше! — с чувством превосходства прокомментировала Рам. — Зато её вариант милее, — поспорила Эмилия. — Хе-хе, Бару. Может мне тоже стоит его так называть иногда? И вообще, эта девочка совершенно не похожа на ведьму. Она такая добрая и невинная. Раздает всем милые прозвища. А вдруг это чья-то дочка? — Ну да. Разве что дочь ведьмы, — не разделял её энтузиазма Отто. — Субару-кун всё ещё во владениях ведьмы, а значит и от остальных обитателей можно ожидать любую подлость. Не поддавайтесь на милый образ, Эмилия-сама. Кролик тоже выглядел мило пока не… — решила предупредить свою госпожу Рем, но осеклась, как только дошла до сравнительного образа.       С лица полуэльфийки тут же ушло умилительное выражение. Она мрачно кивнула своей подруге-сопернице, соглашаясь с этими доводами. Уж в их мире внешность могла быть смертельно обманчивой. — Скажи, Бару, а ты плохой человек? Мне давно хотелось проверить! — Почему плохой?       Вместо ответа девочка предложила руку для пожатия. — Не надо, Нацуки-сан. Мне не нравится её вопрос… — забеспокоился Отто. — Вряд ли у Субару-доно есть большой выбор, кроме как подыграть ей, — сдержанно ответил ему Вильгельм, стараясь не показывать другим, как сильно он сам переживал. — А как она может определить, хороший он или плохой, просто взяв его за руку? Может быть, она гадалка, как та в Банане, и хочет осмотреть его ладонь? Мими высказала предположение. — Я должен пожать тебе руку? Подожди, мне нужно спросить…       Но та прервала лучезарной улыбкой во весь рот. — Ладно, ладно, жму! — как только он пожал руку девочки, та произнесла скороговоркой: — Одной лишь болью можно расплатиться за грехи свои, — пробормотала девочка то ли заклинание, то ли заговор.       Пару секунд ничего не происходило, но затем до парня дошло, что рука, которую он подал девочке, была отсоединена от тела. — Раз тебе не было больно, ты неплохой человек! Вот ведь здорово! — весело прокомментировала лоли, словно для неё это было совершенно обычным дело       Все ещё не осознавая произошедшее, он глянул на свое правое плечо и увидел, что на месте руки зияла пустота. И тогда до него дошло. Вскочив на ноги, он начал паниковать. — Твою ж мать! — выругался Ал, инстинктивно хватаясь за свой обрубок.       Круш тоже слегка ахнула из-за приступа фантомной боли. Феликс было дернулся к ней, чтобы помочь, но та успокоила его жестом, что всё нормально. — Вот тебе и милая добрая девочка! Такая же мерзкая ведьма, как и остальные! — прорычала Рем, гневно глядя на экран. — Сколько раз тебе повторять, Барусу, не играться с незнакомыми лолями! — проявила Рам свой стиль заботы о юноше.       Она была согласна с Отто, что за прошедший год Субару выглядел в основном нормально, так что теперь она не сильно за него не переживала сейчас. В конце концов, это был Барусу. А это означало, что он пройдет через это целым и невредимым, несмотря ни на что.       Эмилия была слишком шокирована резкой сменой атмосферы, что комментировать происходящее. — Черт возьми, парень! И ведь ему даже убегать от неё бесполезно! — испугался Рикардо за судьбу мальчика. — Будьте сильным, Субару-доно! Вы определенно справились с этим испытанием! Крепитесь! — мысленно успокаивал Вильгельм юношу, а может и самого себя. — Моя рука! — Тебе же не больно! — всё с той же непосредственностью заявила малышка. — Будешь сходить с ума, Хидна на тебя обидится! — Чертовка! Верни её! — безумно прокричал Субару, потянувшись за оторванной рукой. — Нерушимыми оковами станут для тебя грехи твои, — пробормотала она.       Стоило после этого Субару сделать шаг, как его колено разлетелось, словно было сделано из дешевого стекла. Упав на землю, всё его тело повторило ту же участь и разлетелось вдребезги. — Субару! — одновременно закричали в ужасе Эмилия, Рем, Круш, Петра и даже Беатрис.       Рыцари застыли в шоке от этой жуткой картины. Многие сразу вспомнили предупреждение Ехидны — если погибнуть в этой реальности и поверить в смерть, то можно лишиться рассудка. — Отто правильно предупредил нас о том, что Субару справится с этими ужасами. Вот только такими темпами, боюсь, рассудка лишимся мы. Хоть мы и всего лишь невольные зрители в этом жутком театре! — мрачно раздумывал Рейнхард. — Да сколько можно?! Дайте же братцу выдохнуть! Долго ещё над ним все будут издеваться?! — кричала разгневанная Фельт. — Он уже знает про нападение на особняк и про нашествие кролика. Остается лишь надеяться, что прорывная петля близко, — попытался Отто добавить хоть немного оптимизма в атмосферу зала, хотя сам он в это верил с трудом. — Ты не плохой человек, но всё равно считаешь себя грешником… Ты очень добрый, Бару. Мне тебя так жалко! — Хм! Чертовка мелкая, но как же точно она описала то, как пёс себя воспринимает… — пробормотала про себя Присцилла.       Всё это время кусок лица Нацуки трясущимся взглядом следил за совершенно невозмутимой девочкой. — Теперь я сделала всё, что хотела. Дело за ней… — с этими словами малышка, как и Ехидна до неё, обратилась в чистую ману и исчезла. — Раз! Кулаки исправят чужие нелепости! — с неба донесся громкий, полный гнева голос. — О! Я помню этот голос! — встрепенулась Эмилия. — Ещё одна ведьма? — с осторожность поинтересовалась Анастасия. — Да, но эта мне тогда не показалось вредной или злой. Совсем даже наоборот! Может она и Субару поможет? — с надеждой в голосе ответила полуэльфийка. — Ведьма с добрым нравом? Про эту мелкую гадину вы тоже говорили подобное. Не сочтите за грубость, Эмилия-сама, но, боюсь, ваше желание видеть во всех положительные стороны нередко играет с вами злую шутку, — холодно заметила Рам. — Два! Плевать я хотела на ваши грязные дела! — Три! Будь ты хоть красавец, хоть урод, всем найдётся место в нашем мире! — с этими словами с неба упала пышнотелая блондинка с длинными волосами, ярко голубыми глазами, в белом плаще и откровенном фиолетовом платье. — Даже не думай, что тяжело от меня отделаешься! — она упала на место для чаепития со взрывом, подняв тучу пыли и, к удивлению всех зрителей — выпустив в воздух кучу розовых сердечек. — Мои кулаки подарят миру второе рождение! Моя ярость очистит его от грязи! — громогласно сообщила ведьма, находясь в центре кратера, созданного её падением. При этом тон у неё был, словно она готова разрыдаться в любой момент. — Мой гнев и ярость моих кулаков — единственный ответ, который мне нужен! — Что…блин…происходит? Кто все эти люди? — прижимая лапу к морде, ошарашенно спросил Рикардо, сдерживая себя, чтобы не перейти на грязные ругательства. — Когда жизнь парня успела превратиться из калейдоскопа ужасов в натуральный цирк?! На что мы сейчас смотрим?! — Эй! Надзиратель! А ты точно не баловался с пленками кассет для демонстрации? — заявил Ал в потолок. — Это ваш мир и ваше безумие, которое в нём творится. Меня к этому дурдому не приплетайте. Мне нет никакой выгоды в том, чтобы добавлять ложные факты или лишние спецэффекты, — донесся раздраженный голос Надзирателя. — А что такое спецэффекты? — заинтересовался Тиви, но замолчал, получив по голове от сестры. Сейчас было не до его неуёмного любопытства.       Закончив свою плаксиво-гневную тираду, она принялась дубасить кулаками разваленного Субару. И через несколько секунд он стоял уже целый и невредимый, с кулаком девушки у лица. — Поразительные способности исцеления! — не смог сдержать Феликс своего восхищения такими навыками. Он по праву считался лучшим в королевстве, но и близко не мог сотворить нечто похожее. С другой стороны, это ведь был не реальный мир. — Интересно, она и при жизни могла так быстро исцелять жуткие раны? Или это возможно только в реальности, созданной Ведьмой Алчности? — Не думаю, что стоит сильно восхищаться её действиями. Будет она действительно человеком, творившем такие чудеса, её имя наверняка сохранилось бы в истории, — предостерег своего друга Рейнхард. — Как показали последние эпизоды, наша история полна белых пятен. Если даже имя ведьмы, ответственной за появление магверей не сохранилось в архивах, то страшно представить, сколько ещё исторических фактов было утеряно или специально вымарано с непонятными целями после Великой Катастрофы, — Юлия, как большого любителя истории, понимание этого факта бесило больше, чем смог бы Субару Нацуки, если бы у него появилось несколько полноценных копий. А это о многом говорило. — Почему ты плачешь? — спросил он. — Ничего не плачу! Только сержусь! Вот именно! Сейчас я очень зла! Это всё Тифон виновата, что так тебя изранила! Вот ведь тупица! — прокричала она на всю округу, затем начала демонстративно стучать ногой по земле, вызывая землетрясение. — Проклятый мир вынудил её так поступить! Всех ненавижу. — Так, кажется, я начинаю догадываться, чем опасна эта дамочка. Если она закатывает истерику по любой мелочи, а простым топотом может вызвать землетрясение, то что она вытворяла, когда была жива? — саркастично заявил Отто.       Беатрис так и подмывало поделиться своими знаниями насчет ведьм, но чувство вины заставляло её сидеть молча.       Субару только и оставалось наблюдать за происходящим с полным непониманием на лице. — Спасибо, что собрала меня обратно… а как тебя зовут? — только и смог пробормотать он. — Я Ведьма Гнева, Минерва! Мне незачем представляться! — Ну, то, что у дамочки большие проблемы с управлением гнева, я не сомневаюсь. Но вот её способности вызывают большие вопросы. Казалось бы, привилегия Гнева должна быть более…разрушительной? — высказал своё мнение Ал. — Но ты не удержалась! — отметил он это противоречие, заставив девушку задуматься. — Короче! Ты один раз получил на орехи, впредь будет умней! А то в другой раз всех вылечу! — А говоришь так, словно прикончишь. — Ведьма-целительница, которая не отличается ни умом, ни сообразительностью. Полоумная, ты с ней, случаем, не родня? — не отказала себе баронесса в удовольствии лишний раз словесно уколоть Эмилию. — Ведьмы греха погибли во времена Великой Катастрофы, а я родилась немногим более столетия назад. Вам не помешало бы подтянуть знания об истории мира, Присцилла-сама, — неожиданно для всех Эмилия обернула удар баронессы против её самой. Чем немало воодушевила многих присутствующих. — Хороший ответ, Эмилия-сама. Я вижу, вы растёте! — одобрила её герцогиня. — Горделивой суке вмазали её же словами по морде! Так держать сестрица! — довольная ответом подруги, Фельт показала ей пальцы вверх.       Лицо Присциллы скривилось от гнева. Какая-то полудьяволица посмела над ней посмеяться?! Не будь они в этом треклятом театре, она бы немедленно сняла голову с плеч нахалки! Но ничего. Мир так или иначе повернется, как ей угодно. А значит раз Присцилла не может самостоятельно наказать полудьяволицу, за неё это сделает мир.       Ведьма гнева тоже исчезла во вспышке магии. — Да что это было? Тифон? Минерва? Мне обещали другую! — Берегись своих желаний, Субару-кун. Они могут сбыться, — на удивление серьезным голосом пробормотал Розваль. Он не был знаком с ведьмой Обжорства, но если учитель дала строгие указания, как вести себя с ней, то это означало, что данная ведьма несёт огромную опасность. — Это уже четвертая ведьма, с которой он так или иначе столкнулся. Сейчас была ведьма гнева. Та девочка судя по поведению, ни на похоть, ни на лень не похожа. Я бы предположил, что это была Ведьма Гордыни. Значит, остались лишь ведьмы лени, похоти и обжорства. Интересно с ними он тоже сейчас увидится? — выдал Тиви результат своих размышлений. — Похоже на правду. Как всегда, на Тиви можно положиться в вопросе быстрого анализа происходящего! — с гордостью потрепал Рикардо макушку юноши, пока тот гордо выпячивал грудь.       После очередной вспышки света Субару с удивлением произнес: — Это ещё что?       Перед ним был вертикально стоящий саркофаг. Который был установлен на пьедестале, по форме напоминавшем огромного краба. — Саркофаг на ножках? Какое многообещающее начало! — саркастично заявил Ал, уже не ожидающий ничего хорошего или, по крайней мере, адекватного от затеи братана. — А эта ведьма что? Умерла снова после смерти, раз она в гробике? — непонимающе наклонила голову Мими. — Больше похоже на средство сдерживания, честно говоря, — напряженно прокомментировал Тиви.       Когда дверцы раскрылись, внутри была юная девочка лет двенадцати на вид, её тело было скованно цепями, а глаза закрыты повязкой. — Так о чем ты хотел поговорить со мной? Субарун? — сказала она сонным голосом. — И это Ведьма Обжорства? Я ожидал кого-то…поупитанней, что ли? — задумчиво произнёс Рикардо. — А вы вспомните архиепископа Обжорства. Тот гад тоже был тощий. Может из-за их привилегии еда их не насыщает и они все тощие? — высказала своё предположение Рам. — Я бы пошутил об очередной лоли, которую нашёл себе братан, если бы не ждал от неё в любой момент очередной гадости, — без толики юмора заметил Ал. — Мне она совсем не нравится. От неё так веет чем-то…неправильным, — испуганно сказала Петра, прижимаясь сильнее к Фредерике.       Плотно общаясь в Мейли в последний год, она стала довольно весьма опытной в распознавании степени опасности, исходящей от тех, кто выглядел как маленькая девочка. И сейчас её чутье подсказывало, что от этой Дафны стоит держаться как можно дальше. — Я пришла, потому что Хидна-Хидна меня попросила. Но мне не хотелось бы надолго отрываться ото сна. Надеюсь, разговор с тобой меня не утомит.       Принюхавшись, она сладостно вздохнула. — Кажется, этим меня можно отравить, – краб-саркофаг стремительно отодвинулся от юноши. — В чем дело? — Я изнываю в нетерпении, — заявила Дафна и её постамент начал трястись, словно от возбуждения. — Субарун, от тебя идёт запах, который я очень-очень-очень люблю!       После этих слов саркофаг стремительно двинулся к юноше. В итоге ведьма застыла у самого его лица. — Так и хочется тебя слопать… – закончила она, облизываясь. — Даже не знаю, какая из возможных интерпретаций вызывает у меня большое отвращение. То, что она сказала это с сексуальным подтекстом или гастрономическим? — проворчал Феликс, даже не пытаясь скрыть презрение в голосе. Эта ведьма ему была даже противнее, чем Тифон. — Почему я не удивлена, что другая ведьма находит миазмы Зависти столь притягательными. Подобное тянется к подобному, — не менее презрительным тоном прокомментировала Рем. — Твои инстинкты тебя не подводят, девочка. Тебе стоит и дальше к ним прислушиваться, — припомнила Присцилла последнюю фразу Петры.       Немало удивив этим юную горничную. Кто бы мог подумать, что кандидатка на трон запомнит её фразу, да ещё и даст совет на будущее. Но, дабы соблюсти приличия, вежливо поклонилась баронессе. — Тогда перейдем сразу к делу. Речь о трёх великих магверях, что ты создала. — Три великих магверя? — непонимающе спросила Дафна. — Да, о магверях: Белом ките, Великом кролике и Черном змее. Это ты их создатель? — А! Ты о рыбке, крольчонке и змейке. — Крольчонке?! Рыбке?! Эта ведьма совсем безумная, если называет подобных монстров такими милыми словами! — не выдержал Гарф и вставил свой комментарий. — Может, когда она их только создала, они были совсем небольшими? — продолжала Эмилия искать светлые стороны в каждом встречном. — Скорее она просто ненормальная, как другие ведьмы! Небось считает, что чем смертоноснее чудовище, тем оно милее! — оспорила Рам слова своей госпожи. — Зачем ты создала этих тварей? — допытывался Субару. — А что такого? — совершенно спокойно спросила Дафна. — Зачем ты позволила этим чудищам свободно носиться по миру? Сколько зла они натворили… В чем был смысл? Зачем ты вообще создала таких чудищ? — А ты подумай… Белый кит такой огромный! Только представь, сколько людей утолят им свой голод? — Что? — А великий кролик может плодиться сколько угодно! Пока он ещё жив, никому в целом свете не придется голодать! — Стоп! Стоп! Так безумная лоли-ведьма создала этих кровожадных монстров, чтобы люди в мире не голодали?! Она совсем дурная?! — возмутился Ал такой извращенной логике. Желать уничтожить голод — это можно понять. Благородная даже цель. Но зачем тогда создавать плотоядных хищников? — Как по мне, вполне в духе ведьмы. Заявляет, что хотела всем помочь, а на деле породила живые катастрофы! — гневно заявила Рем. — Каждая из ведьм являлась обладательницей ведьминого гена, который соответствовал одному из грехов. Ген ведьмы отвечал на самые сильные стремления и желания каждой ведьмы, давая им соответствующие силы, способные подчинить саму реальность их прихотям, но вместе с этим порождая непреодолимую манию выполнять свои заветные желания, — решил выступить с пояснением Розваль.       Эту ситуацию он хотел использовать, чтобы заставить остальных начать воспринимать ведьм иначе, как это было принято в обществе. Убедить их, что Ведьмы сами по себе хоть и являлись опасными и крайне могущественными существами, но не представляли из себя чистое и беспринципное зло, как большинство их воспринимало из-за Сателлы. Если его план удастся, то, быть может, и отношение других к Учителю перестанет быть откровенно предвзятым. — То есть ген ведьмы сам выбирал носителя, у которого есть желания, подходящие его греху? — уточнил Вильгельм. — Если есть такая возможность. Ген может быть помещен и в тело, которое с ним несовместимо. Тогда происходит конфликт внутри души. Носитель сходит с ума и испытывает страшные мучения из-за этого. Чаще всего вскоре после этого носитель погибает. — Сходит с ума… как Джус? — догадалась полуэльфийка. — Совершенно верно, Эмилия-сама. Джус был настоящим воплощением трудолюбия. Неудивительно, что, получив ведьмин ген Праздности он лишился рассудка и стал…этим. — То есть… Дафна, до того, как стать Ведьмой Обжорства, много голодала и потому самым сильным её желанием было этот голод утолить? — размышлял вслух Юлий. — Если следовать этой логике, то ведьмы получали тот грех, который более всего соответствовал их страстям. Ведьма Гнева, видимо, ненавидела насилие или страдания и мечтала всех лечить. — Я даже представить не могу, что, в таком случае, должно было случиться с Ведьмой Гордыни! Чтобы маленькая девочка посчитала себя вправе судить людей вокруг, определяла грешники или нет. Что могло в ней породить такое желание? Хотя да, если так, то гордыни ей не занимать, — поделился своим мнение Вильгельм. — Я говорю о том, сколько этот кролик сожрал людей! Твои магвери стали не кормом, а хищниками! — Скажи, а это не очень эгоистично — хотеть слопать другого, но не быть готовым к тому, что кто-то полакомится тобой? — при этих словах краб начал возбужденно стучать лапами.       Затем Дафна резко приблизилась. Её лицо было в считанных сантиметрах от его. Он даже мог разглядеть заостренные зубы в её рту. — Хм, то есть она радикальный сторонник дарвинизма? Что ж, это многое объясняет — спокойно прокомментировал Ал. — Что такое дарвинизм? — заинтересовался Рикардо. — Это когда живешь по принципу съешь или будешь съеден. А выживут и будут доминировать сильнейшие. Примерно на таком принципе выстроена вся Империя Валахия. Эта ведьма проповедует что-то очень похожее. — Только с упором на буквальное восприятие слова «съесть», — согласно кивнул Рикардо. — Как иронично. Но эта ведьма не лишена чувства справедливости. Хоть и извращенного. Считает, что каждый должен иметь право съесть другого, если пожелает. Но в тоже время не отрицает, что и потенциальная жертва должна иметь право съесть хищника, — задумчиво делала выводы Присцилла, когда ей в голову пришла забавная мысль и она ткнула веером в сторону Фельт. — Эй, сточная крыса. Разве это не тот идеальный мир, который ты мечтаешь построить? Где не будет господ и слуг и любой, если захочет, сможет «слопать» любого? — Моё виденье мира строится на том, что каждый может добиться успеха без необходимости родиться с серебряной ложкой во рту и что знатность рода не играет никакой роли! Но в твоём случае я с удовольствием найду большую толпу страждущих поквитаться с оборзевшими аристократами! — огрызнулась юная принцесса. — Не слишком ли легкомысленно все, включая тебя, относятся к чревоугодию? Между прочим, утоление голода — самая важная часть из человеческих потребностей. Даже если душа полна, пока желудок пуст, человек рискует отправиться на тот свет. — Какая же она жуткая! А я-то думала меня Мейли иногда пугает своим страшными взглядами на жизнь! — ёжилась Петра, прижимаясь покрепче к Фредерике. — В чем-то ты, наверное, права. Но не во всём. — Попробуй хотя бы разок изголодаться донельзя — и тогда ты поймешь, в каком мире приходится жить нам с крольчонком. — Если я скажу, что хочу истребить Великого кролика, ты даешь мне подсказку? — Великий кролик полагается на ману, чтоб найти свою добычу. — Тебе не жалко? — Если на мой взгляд можно есть, чтобы жить, то справедливо будет согласиться, что ради жизни можно убить другого. В его природе следовать туда, где собралось огромное количество маны. Крольчонка можно привлечь мощным заклинанием и разделаться со всем выводком разом. — Жестоко, но, хотя бы без лицемерия. Могу дать этой лоли пару очков за принципиальность, — мрачно заявил Рикардо. — Заклинание снегопада! Так вот почему кролик объявился в Святилище! — догадался Рейнхард, повернувшись к Розвалю. И не только он. Множество гневных взглядов уставилось на маркграфа. — Вы хоть осознаете, чего стоили Субару ваши действия?! — сжимая кулаки гневно спросила Круш. — Мне не было известно, что моё заклинание будет иметь такие последствия, — ровным голосом ответил Розваль, зная, что сейчас его не поймают на лжи. — Вы думаете, этот ответ вас хоть сколь-нибудь оправдывает? Пусть даже косвенно, но вы ответственны за многое, через что прошел Субару! — еле скрывая ненависть сказал Юлий. — Я ни перед кем не оправдываюсь. Просто ответил на заданный мне вопрос. — Но он же бесконечно плодится. Никто из них не отстанет от стаи? — Сколько бы ни было кроликов, сознание у них одно. Они не обладают умом, который уберег бы их от уничтожения. — Повезло, что это ведьма не трясется над своими созданиями и решила дать Субару подсказки, чтобы с ними справиться. Уверена, это ему поможет в итоге, — выразила Круш уверенность в успехе юноши. — Да, поможет. Субару, когда вернулся в Святилище вместе с Беатрис, загнал всех кроликов в ловушку, и мы заперли их там, пока Беатрис готовила своё заклинание, — вспоминала Эмилия тот замечательный момент       Затем она устало зевнула. — Не пора ли тебе со мной попрощаться? — По крайней мере Субару-кун получил ценную информацию о том, как устроен Великий кролик. С паршивой овцы хоть шерсти клок, — отметила Рем, желая, что разговоры с ведьмами поскорее закончились. — Да. За их рождение спасибо не скажу, но за совет — пожалуй. Благодарю, — Субару уважительно поклонился ей. — И ещё… Я истреблю Великого кролика. И уже разделался с Белым китом. Надеюсь, ты не в обиде, мамочка. Четыреста лет на них не было управы. Пора поставить точку и истребить их без следа. — Большие слова… для человека, — скептически заявила Дафна. Её саркофаг начал трястись от исходившей от ведьмы силы. На лице появилась пугающая улыбка, полная острых зубов. — Попробуй с ним сладить, если так уверен в своих силах, — сказав это, она испарилась во вспышке магии.       Когда зрение к нему вернулось, он снова сидел за столиком, а перед ним как ни в чем не бывало пила чай Ехидна. — И зачем было так безрассудно рисковать?! Что бы ты делал, если бы она разозлилась на твоё заявление, Нацуки-сан? — раздраженно заявил Отто, не одобрявший привычку друга провоцировать могущественных и сильных. — Не могу нарадоваться тому, что переговоры с Валахией произошли до того, как Субару-кьюн стал официальным рыцарем! — приложив ладонь к лицу, прокомментировал Феликс. — Соглашусь. Нас бы всех приговорили к смертной казни после первого предложения со стороны Нацуки, — таким же скептическим тоном ответил Юлий. — Гляжу на тебя — и так спокойно на душе, будто домой вернулся. — Не самое понятное сравнение. Поверь, я тоже волновалась. Только собралась передать тело Дафне, как Тифон выскочила первой. — Та малышка? — Да, Ведьма Гордыни. Настоящий ребенок. Не удержалась, так хотела повидаться с тобой. А после тебя вылечила Ведьма Гнева, Минерва. Ну что, ты извлёк что-нибудь ценное из беседы с Дафной? — Дай подумать… Как минимум, я выяснил, что среди ведьм ты самая адекватная. — Как тебе не стыдно со мной заигрывать… Думаешь, меня можно расположить к себе банальной лестью? Добиться моей доброты не так просто, – говоря это, она с заметным румянцем на лице и энтузиазмом наливала чай для Субару и расставляла печенье на столе. — Субару, хватит флиртовать с Ехидной! Она вредина и обзывается! — надулась Эмилия. — Что, боишься за своё положение, полоумная? У вас с ней довольно много общего. Происхождение, цвет волос и положение в мире. Только у неё, в отличие от тебя, мозги есть. Выглядит, как куда более выгодный вариант, — решила Присцилла нанести новый удар и отомстить Эмили за её прошлую наглость. — Ничего я не боюсь! Я уверена в своём положении! Просто Ехидна - это совсем не та девушка, с которой я хочу, чтобы Субару имел хоть какой-то контакт! — возмутилась Эмилия, стараясь не краснеть от смущения. — Тебя на удивление легко понять. Спасибо, но от жидкостей и печенья воздержусь. — Не волнуйся, волос внутри нет, — обиделась ведьма на невысказанный намёк. — Я уже не могу принимать твои слова за чистую монету.       Только произнес он эти слова, как всё его тело сотрясало изнутри. Упав на стол, он с трудом сказал: — Что со мной? — Похоже, близится момент пробуждения. Кто-то хочет привести тебя в чувство. — Это, должно быть, Эмилия-сама! Она очнулась после своего Вспытания и увидела Субару, лежащего на полу рядом с ней! — предположила Петра.       В голове Субару возникли образы того, что было в гробнице перед тем, как его сознание попало на чаепитие ведьмы. Там была спящая Эмилия. — Меня будит Эмилия? Нет, что-то здесь не так. Разве ты не должна наблюдать за Эмилией? Почему ты сидишь со мной, когда она проходит Испытание? — Потому что исход для меня уже очевиден, – безразлично заявила ведьма. — Исход очевиден? — Поэтому мне неинтересно, чем закончится её попытка. Не думаю, что даже путём проб и ошибок ей удастся пройти дальше и за три дня. А вот ты, вероятно, справишься. Ты решил пробовать снова, пока не добьешься своего. Не хочешь подарить крылья малодушной принцессе? — Не смей называть нашу принцессу малодушной, вредная стерва! — гневно заявил Гарфиэль. — Ехидна высказывается ре-е-езко, однако в её словах была немалая доля правды. Та леди Эмилия, которую мы до сих пор видели, явно не готова самостоятельно преодолевать вы-ы-ызовы, — Розваль не мог не прийти на защиту своему учителю. — Спасибо тебе за доверие, Гарфиэль. Но, увы, в тот момент Ехидна была права относительно меня. Я была малодушна и труслива, пряталась от проблем и всегда ждала, что их решит Пак или Субару. Зато позже мы увидим, как мой рыцарь придаст мне сил для прохождения Испытания, вот увидишь! Мы просто должны дождаться. — А тем временем она продолжает убеждать его пройти Испытания самостоятельно. Но зачем? Может тот, кто пройдет все Испытания, выполнит некое условие? И ведьме нужно, чтобы это сделал именно Субару? — размышлял вслух Юлий. — Можно сказать я поддался на провокацию, но больше тебе не довести Эмилию до слёз! — Нет, причина её слёз отнюдь не во мне. — Жди, скоро я пройду твое издевательское Испытание. Я сразу хотел так поступить. — Значит теперь он твёрдо решил пройти Испытание сам, — подытожила Анастасия. — У него нет плана, как помочь леди Эмилии справиться с её кошмарами. А искать выход из ситуации надо. — Мне кажется, его можно было не называть издевательским! — обиженно отвернулась девушка. — Ехидна, как мне снова попасть на чаепитие? — на её вопрошающий взгляд он ответил, перебарывая слабость: — Знаю, это нагло, но я уверен, мне ещё понадобится твоя мудрость. Тебе многое известно. И к тому же… — Я знаю, что ты возвращаешься с того света, — закончила она за Нацуки. — Да, конечно. — Я не против, чтобы на меня полагались, но боюсь, вернуться за тот же стол будет непросто. Попасть на чаепитие будет значительно трудней. Мне уже дважды довелось тебя пригласить. Твоя душа должна кричать о жажде познания, и тогда ты будешь услышан. Но желание должно стать ещё сильней, чем в прошлый раз. Тебе это по силам? — Да вы издеваетесь! Ему, чтобы во второй раз попасть на чаепитие, пришлось в прямом смысле свихнуться! Что же с ним должно произойти, чтобы ещё раз увидеть эту ведьму?! — ужаснулся Отто. — Это ведь ложь, не так ли, матушка? Ты врёшь моему контрактору, заставляешь его бояться, что каждая встреча с тобой может быть последней, чтобы он не мог задуматься о твоих словах. А когда он впадёт в отчаяние от ловушек, расставленных Розвалем, ты придешь к нему с предложением спасительного пакта. Таков твой план? — со злостью подумала Беатрис.       Это звучало вполне в духе Матушки, когда она нацеливалась на достижение результата в очередном эксперименте. Тогда ничто не имело значения, кроме достижения результата. Любого результата. И любой ценой. — Впрочем, если ты не изменишь своих планов и пройдешь Испытание, мы ещё сможем увидеться. — И снова она всё сводит к прохождению Испытания, — отметил Тиви. — Точно… Мы можем встретиться во время Испытания. Правда, там мы обойдемся без чая. — Но если тебе его не хватает… — Спасибо, откажусь, – отшутился он и почувствовал еще один приступ пробуждения. — Вот проклятье… Я чуть не потерял сознание… Ехидна, давай скорее.       Та вопросительно на него посмотрела. — Возьми плату за то, чтобы я не позабыл о чаепитии. Без неё же никак? — А! Конечно, плата! Разумеется, бы я обошлась без неё? Чтобы взять? Пожалуй, его? — заявила ведьма, указав на платок, повязанный на руке юноши. — Что в нем такого? Это обычный платок. Мне трудно его отдать… — Не смей отбирать платок у Субару-сама, ведьма! Это мой оберег для него! — обиженно заявила младшая горничная. Её возмущала одна мысль, что подарок, который она сама сделала для своего героя окажется в руках жуткой ведьмы. — Видимо, ведьмы просто обожают отнимать у людей дорогие для них вещи и людей! — презрительно заметил Феликс. — Петра, подумай об этом с другой стороны. Если он потеряет лишь платок в качестве платы ведьме, то получится, что ты спасла его своим подарком от другой, возможно, более страшной платы! — попыталась приободрить Фредерика свою подопечную. — Ты права, сестрица Фредерика! Если мой платок поможет Субару-сама хоть как-то, значит я не зря старалась ради него! — поразмыслив секунду, Петра довольно кивнула, соглашаясь с логикой своей наставницы. — Не беспокойся, это духовный мир. Когда ты вернешься обратно, платок не пропадёт. — Тогда в чем заключается плата? — Девушка, что повязала платок, искренне за тебя переживала. С её чувствами приходится считаться. Я проверю, существуют ли они, и кое-что изменю. Это и будет твоей платой. — Хм! Так-то! С моими чувствами к Субару даже ведьмам приходится считаться! — повторила за ней Петра, горделиво выпятив грудь. — Вы, достойная соперница, Петра-сама. Ваши чувства столь же сильны, сколь искренни! — Круш шутливо поклонилась девочке, которая тут же смутилась и принялась извиняться перед герцогиней за свое поведение.       Многие улыбнулись трогательности первой детской влюбленности. А Рем и Эмилия обеспокоенно переглянулись. Только они пришли к пониманию относительно их собственных намерений насчет Субару, так теперь в расчет надо брать Петру? — Она всего лишь маленькая девочка, — негромко сказала Рем, пытаясь снять напряжение. — Точно! Просто девочка. Субару любит Петру, как и других детей! Но не так, как нас, точно! — поспешила Эмилия подхватить эту мысль. — Это вы сейчас не про Лолимансера, случаем говорите? — не удержалась от шпильки Анастасия. Вид смущенных и испуганных лиц Рем и Эмилии более чем того стоил.       Прикоснувшись к платку, Ехидна закрыла глаза и на несколько секунд застыла. — Готово, – произнесла она тихо. — Хорошо, спасибо. Теперь увидимся на Испытании, – сказал Субару, едва держась на ногах. — Субару Нацуки. Если тебе удастся в третий раз попасть на чаепитие, тогда уже мне, в свою очередь, нужно будет кое-что с тобой обсудить, – заявила Ехидна, растворяясь в белом мареве. — Меня эти слова пугают. Ведьма явно что-то замышляет! — взволновано сказала Рем. Эх, если бы только Беатрис-сама сейчас была на месте и могла бы нам подсказать, что задумала её создательница!       Но увы, девочка безмолвно сидела на заднем ряду.       Проснувшись в склепе, он начала яростно откашливаться. — Мне что, каждый раз пыль глотать?       Проверив, на месте ли платок Петры, Субару облегченно выдохнул. — Я помню её. А значит Ехидна сдержала своё обещание. Для ведьмы она подозрительно добра. Я надеюсь на твою помощь. — Ты сам скоро убедишься, насколько ошибочна эта мысль, Субару. Если бы только я была рядом с тобой тогда, я бы тебе помогла… — сочувственно прошептала Беатрис, внутренне жалея, что её матушка была далеко не той, кем притворялась перед её контрактором. Будь это так, ей не пришлось бы впустую тратить четыреста лет.       Осмотревшись, он заметил, что в комнате был совершенно один. — Так что, Эмилия меня не будила? — Но если это не я его разбудила, то где же я? Я бы не оставила Субару просто валяться на полу! — взволновано сказала Эмилия и тут же просияла. — О, знаю! Наверное, после того, как я не смогла разбудить Субару, я побежала за подмогой! — И вы ушли, так и оставив Барусу там? Я сомневаюсь, что вы могли так поступить. Даже с Барусу. — скептически покачала головой Рам. — Это в обычной ситуации Эмилия-сама никогда не оставила бы Нацуки-сана там. Но при пробуждении от Испытания Эмилия-сама были сама не своя. Раньше каждый раз с вами рядом был Нацуки-сан, который успокаивал её и помогал прийти в себя. Нельзя исключать, что без его вмешательства она могла запаниковать и убежать за помощью. Полностью поглощенные видениями, что наслала на вас Ведьма, — высказал догадку Отто. — А вдруг она запаниковала и выбежала наружу?       Выбежав из склепа, Субару в удивлении уставился вперед. — Что?       Перед гробницей не было ни души. А вся земля впереди была скрыта слоем неестественной стелющейся тьмы. Которая поднималась, как уровень воды во время наводнения — Тень? — Ч-что происходит? Что это за тень?! И где все?! — испуганно вопрошала Эмилия. — Гарфиэль-сан, у вас в Святилище когда-нибудь происходили подобные явления?! — взволновано спросила Круш. Эта тень до боли были похожа на руки, что хватали сердце Нацуки. Но…нет, этого не может быть. — Не-а! Никогда ничё подобного не видел! И старуха не болтала ни о чем таком! — не менее испуганно ответил блондин. — Быть может все убежали из-за появления этой дряни? — высказалась Мими. — Это…миазмы Ведьмы Зависти… — скрывая страх в голосе, произнес Розваль. Из всех присутствующих лишь он и Беатрис помнили, что случилось с миром во время Великой Катастрофы. — Как, Ведьмы Зависти?! Откуда ЕЙ там быть?! — ужаснулся Феликс. Если Сателла вырвалась наружу, то это означало начало очередной Великой Катастрофы. — Быть может, это очередная атака Культа? Может это сила ещё одного Архиепископа? — с надеждой размышлял Тиви. Любой вариант, дающий логичное объяснение происходящему, был куда желательней чем то, что сказала жуткий клоун. — Культистам не пройти через барьер! Да даже если бы они туда проникли, почему капитан ничего не рассказывал о них?! Почему мы не столкнулись с Культом в нашей реальности?! — опроверг его слова Гарфиэль, который сам начал был на грани паники из-за пугающей ситуации. — Давайте продолжим просмотр, и мы всё узнаем! — прервал дискуссию Рейнхард, крепко держа свою леди, в страхе прижавшуюся к нему. — Эмилия? Эмилия, где ты? Пожалуйста, отзовись! Рам! Рюдзу! Да хотя бы Отто! Ты же здесь? Хватит прятаться!       Осматриваясь по сторонам, он заметил, как из пучины тьмы поднялась одинокая фигура. Дрожа от страха, Субару глядел на неё. В его памяти всплыли образы Ведьмы из детской книжки, темная рука, сжимавшая его сердце, тень, появлявшееся, когда он нарушал табу.       Это была фигура девушки. В платье, словно сотканном из той же тьмы, что поглотила все вокруг. Её лицо было скрыто накидкой. — Невозможно… только не она… — пробормотала Рам, не замечая, как её пробила крупная дрожь. — Это…как же это может быть? — не верила своим глазам Эмилия. — Откуда она здесь? Как это возможно? — ошарашено вопрошал Розваль. В учении никогда не было и намёка на возможное появление Сателлы. Если подобное произойдет, это будет крах всему! — Это какая-то ошибка! Морок! Быть такого не может! — трясла головой Анастасия, отказываясь верить. — Это ты! — сказал он, дрожа от страха.       Перед ним была та, кто привёл его в этот мир. Та, кто дала ему Возврат с того света. Та, кто наказывала его за каждую попытку рассказать о своей способности.       Почти все в зале буквально замерли от сковавшего их ужаса. Только Эмилия, Ал и Рейнхард боялись в этот момент не за себя, а за Субару. Ал не вырос в мире, где главным страхом всех живых была среброволосая полуэльфийка, что сейчас на экране приближалась к их другу. Эмилия узнала о существовании Ведьмы лишь после пробуждения от ледяного плена. А Святого меча защищало благословение, не позволявшее панике подавлять волю.       Остальных же: от Гарфиэля до Вильгельма, от Круш до Присциллы парализовал первобытный страх. Страх, что пестовался веками во всех уголках мира. Который впитывался каждым живущим вместе с молоком матери. Страх, что был знаком королям и рабам, богачам и нищим, людям и другим расам. Страх перед той, что носила разные имена: Ревнивая ведьма, Сателла, Ведьма Зависти. — Субару-кун… Субару-кун, — трясясь от страха, бормотала Рем, прижимая руку юноши к груди, словно это могло защитить её от жуткой сущности на экране. — Твою мать, братан… как же тебя так угораздило? — прошипел Ал, переживая за своего друга. — Но ведь этого не может быть! Она же запечатана! Если бы она вырвалась, мир ещё год назад снова погрузился бы в тьму! — взволнованно говорил Рейнхард, судорожно пытаясь понять причины показываемой им картины.       Фельт ничего не могла ему ответить. Её хватило лишь на то, чтобы вцепиться в своего рыцаря изо всех сил и неотрывно смотреть на экран.       Младшие в зале не кричали в ужасе, они боялись издать даже звук. Только сжались в комочки, стараясь быть как можно менее заметными. Оцепеневшие взрослые не пытались прижимать их к себе, так как всё их внимание было приковано к экрану.       Начав приближаться к нему, тень заговорила потусторонним голосом: — Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…       Если бы зрители могли сильнее раскрыть глаза от удивления в этот момент, то те выпали бы из орбит. Ещё с того момента, как началась четвертая арка они готовили себя к тому, что их друг будет умирать снова и снова. Всего несколько часов назад по их психике был нанесен серьезный удар из-за сцены столкновения с Великим кроликом. Но то, что они видели на экране сейчас, делало бесполезным любую подготовку.       Кролик был ужасающей сценой, но той, которую они вполне могли представить, осознать, проанализировать. Происходящее же сейчас выходило за рамки того, что они могли себе представить.       Сама Ведьма Зависти явилась из пустыни Аугурии в Святилище. Сломала все сдерживающие её печати, проигнорировала мудреца Шаулу, сторожившую её тюрьму сотни лет. И прибыла прямо она за Субару. При этом безостановочно признаваясь тому в любви. Это было неправильно, нелогично, противоестественно! Почему любовь? Что ей было нужно от их друга на самом деле?       Каждая фраза признания вызывала в нём воспоминания о случаях, когда он сталкивался с ней. Подойдя вплотную, полным любви голосом она прошептала ему прямо на ухо «Я люблю тебя». И обняла застывшего в ужасе юношу. В его сознании насильно начали появляться образы спящей Рем и Петры, словно кто-то вытягивал их из его памяти.       А всё, о чем он мог думать, это повторение слов «Я люблю тебя», заполнявших всю его сущность. Кадр сменился черным фоном, который был заполнен словами «Я люблю тебя». — Она говорит…моим голосом, — в ужасе прошептала Эмилия.       Она почувствовала невероятное отвращение от того, насколько их голоса были похожи. А ещё от того, что этим голосом она говорила слова, которые Эмилия мечтала когда-нибудь сама сказать своему рыцарю. А эта ведьма просто оскверняла их. Страх за Субару сменился злостью на ведьму. — Не смей…не смей признаваться ему в любви, мразь! Не смей говорить эти слова моему Субару! Ты не имеешь на это права! — сжимая кулаки, она закричала на экран. Эта вспышка ярости была столь сильной, что частично вывела окружающих из ступора.       Постепенно тень начала накрывать Субару. Он не мог даже пошевелиться или как-то ещё воспрепятствовать. — Быть поглощенным Ведьмой Зависти. Да ещё сразу после смерти от зубов Великого кролика… Есть ли хоть какой-то кошмар в нашем мире, с которым не столкнется Нацуки?! — не в силах остановить дрожь, задался вопросом Юлий. Мышление рыцаря призывало гордо встать перед врагом, обнажить меч и сражаться с ведьмой до последнего вздоха. Но инстинкты сковывали его, едва ли не шепча разуму «не двигайся, не привлекай внимание». — Неужели ты пережил столкновение даже с ней? Как же ты нашел выход, сэр Нацуки? — пораженно прошептала Круш, не пытаясь даже представить, чего эта встреча ему стоило. — Не дай ей себя забрать, Субару-кьюн…сделай это! Покончи с собой! Только не дай ей себя забрать! — тихо шептал Феликс, прижав уши к голове и сжавшись в комок. Сейчас он готов был одобрить любое решение рыцаря, лишь бы оно избавило Субару от проклятой участи. — Как? Как ты прошёл даже через это? Что ты сделал?! Покажи мне! — думала Присцилла, в достаточной степени справившись с первичным шоком. Сейчас она сидела, отделяя себя от экрана раскрытым веером, пытаясь предположить, что же мог предпринять простолюдин в такой ситуации. Очень редко в её жизни они испытывала такой интерес. — Кто-нибудь, спасите Субару! Пожалуйста, кто-нибудь! — только и смогла шепотом выдавить из себя Петра сквозь слезы. Фредерика, не смея отрывать взгляд от экрана, нашла в себе достаточно смелости, что протянуть к ней руки и прижать к себе. — Не трожь его…не трожь моего капитана! — нашел в себе силы закричать от злости Гарфиэль. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться там. Хотя бы в этот раз. Хотя бы раз что-то сделать для человека, который был его героем.       Всего несколько секунд и Субару Нацуки будет полностью поглощен живой тьмой. — А ну отцепилась, стерва! — раздался гневный голос. Упавший сверху Гарфиэль со всей дури ударил по земле, отбросив в стороны и Субару, и ведьму. Юноша отлетел в колонну и упал на пол без сил. — Да! — все, без исключения, взорвались криком одобрения. Гарфиэль не удержался расплылся в улыбке. Появление блондина на экране было для них столь неожиданным, но вид того, что ведьму отбросило в сторону наполнило их искренней радостью. Которую хотелось выразить, наплевав на любые условности. — Вперед, Гарф! — воскликнули Петра и Мими и Фельт. — Держись! — Гарфиэль одной рукой схватил Субару и мощными прыжками начал отступать.       За ними погнались теневые отростки ведьмы, пытаясь сбить настоящим дождём из капель тьмы. Успешно покинув зону поражения, Гарфиэль приземлился на крышу одного из домов и только затем отпустил Субару.       Нежданное спасение экранного Субару буквально развеяло пелену страха, накрывшую зал. Сателла внезапно перестала выглядеть, как неодолимый, неотвратимый и вгоняющий в ужас противник. Враг, которому ничего нельзя было противопоставить. При столкновении с ней можно было что-то предпринять. Её можно было если не победить, то отбросить, убежать от неё. Одно только это понимание переводило её из разряда «неизбежной смерти» в «опаснейший враг». Вцепившись в эту мысль, они были рады переключиться на что-то приятное, вроде раздачи похвалы молодому задире на первом ряду. — Спасибо тебе, Гарф-кун! Спасибо! — в порыве чувств Рем кинулась к блондину и сжала его в крепких объятьях, даже не пытаясь вытереть слезы. — Да… всё норм, Рем! Крутой я не просто так щит Святилища! Эт моя задача! — попытался успокоить счастливую горничную раскрасневшийся от смущения блондин. — Она права, Гарфиэль. Ты поступил о-о-очень храбро! — с благодарностью сказала ему Эмилия. — Молодчина! От тебя иного и ждать не стоило! У кого ещё хватит дури влепить самой Ведьме Зависти! — сжал Отто плечо брату. — Гарф! Это было так круто! Как ты её! «А ну отцепилась, стерва» и долбанул! — Мими на радостях аж прыгнула через ряд и приземлилась прямо на спину блондину и крепко обняла его за шею. Девочка была в полном восторге, казалось, в её глазах можно было увидеть звездочки. — Эй! Ты чего на меня кинулась? — возмутился было Гарфиэль, но все заметили, что смущения на его лице было куда больше, чем негодования.       Рикардо посмотрел на пацана с нотками отцовской гордости. Если тот ради своих был готов пойти броситься даже на Ведьму Зависти, то зачёт по храбрости и верности ему можно было ставить автоматом. Пожалуй, он почти заслуживает шанса поухаживать за его Мими. Почти. С этими мыслями он подошёл к первому ряду и снял Мими с героя момента, подняв её за шиворот. — В тебе есть потенциал настоящего героя, Гарфиэль-сан! — поклонился ему Рейнхард. — Я начинаю видеть, почему сэр Нацуки сделал тебя своим другом и союзником несмотря на прошлую трагедию. Выступить против самой Ведьмы Зависти — мало у кого хватит храбрости на такое, — поддержала его Круш. — Должна признать, я осталась весьма довольна поступком этого идиота, — даже Присцилла снизошла до комплимента. В своем стиле.       Меньше всего Гарф, окрыленный крутым поступком прошлой версии себя, ожидал тонких девичьих рук, обнявших его со спины и тихий голос девушки, чьё расположение он пытался добиться не один год. — Ты молодец, Гарф. Отлично сработал. Спасибо, что пришёл на помощь Барусу.       После этого блондин окончательно потерял возможность что-то отвечать и просто сидел со смущенным видом. Ему было чертовски приятно слышать похвалы со всех сторон. От таких важных или сильных людей. Даже Рам посчитала допустимым встать с места, подойти и проявить к нему теплоту и нежность, которую он ранее видел только в отношении её сестры. Да что там, сам Рейнхард признал в нем потенциал!       Но самое главное, он встал на защиту своего капитана! Он пришёл к нему на помощь! И ради этого врезал не просто кому-либо: Сателле! Может, из-за этого Субару и поверил в него? — Гарфиэль? — не поверил своим глазам Субару. — Ты мне жаловаться собрался, что ли? — строго спросил его блондин. — Да какие ещё жалобы… Не думал, что ты бросишься меня спасать. — Ты что, по сторонам не смотришь? У нас одно дело: придумать, как оторвать голову этой гадине! — Пусть мы и знаем, что это ещё одна неудачная петля, нельзя не радоваться тому, что Гарфиэль-сан показал Субару-доно, что не является принципиальным врагом. Зная это, он теперь придумает план, как перетянуть юношу на свою сторону, — облегченно сказал Вильгельм — Ещё как придумает. Капитан так всё классно рассчитал, что даже крутой я был вынужден признать его командиром! — с гордостью в голосе заявил Гарф. — Эй! Между прочим, погоню и драку с тобой я планировал и исполнял самостоятельно! — обиженно заявил Отто. — Конечно, брат, конечно. Ты у нас голова и всё такое, но всё же приписывать себе достижения капитана нехорошо, — саркастично заметил блондин, довольный покрасневшим от негодования лицом своего друга. — Да в чём дело? Почему она появилась именно сейчас? Откуда она тут взялась?! Ведьма Зависти! — сказал он с нескрываемой ненавистью в голосе. — Думай! Думай! Думай! Думай! Что нам поможет, как её победить?       В это время следивший за действиями ведьмы Гарфиэль заметил: — Вот дрянь… Она за нами не погналась… И что, она задумала пересечь барьер?       Наблюдавший за её передвижениями Субару вспомнил, какие воспоминания Сателла выудила из него. Образы Рем и Петры всплыли в его сознании. — Особняк… Она летит туда! Ведьма хочет попасть в особняк Розваля! — Ты уверен? — Хватит! Ты уже достаточно забрала! — гневно заявил он в сторону ведьмы. — Но зачем ей стремиться в особняк, если она появилась ради того, чтобы забрать Субару-сама? — испугано спросила Фредерика. — Похоже, не просто так её называют ревнивой ведьмой. У неё какая-то больная влюбленность в отношении Нацуки-куна. И судя по всему, она не потерпит никакой конкуренции. Увидев в его памяти дорогих ему девушек, она отправилась в особняк, чтобы расправиться с ними, — рассуждала Анастасия. — Убивать всех, кем дорожит твой возлюбленный. В безумной надежде, что он полюбит тебя, когда останешься только ты. Отвратительно! Настоящая ведьма! — с презрением прокомментировала Круш.       Петра, Эмилия и Рем, услышав это, испуганно вздрогнули. Из-за их чувств к Субару они стали целями Ведьмы зависти? — Если подумать, разве не по команде ведьмы на леди Круш и меня напали Архиепископы культа? Они ведь действуют по указаниям своих книжонок! А значит и Потрошительницу мог нанять Культ, чтобы убить всех, кто мог быть дорог Субару-куну, — размышляла вслух Рем, выстраивая в голове картину происходящего. — Но если так, то почему меня не убили? — Вероятно архиепископы посчитали, что поедания твоего имени и памяти будет достаточно. Может ведьма сама не знала, что Субару-кьюн имеет некий…иммунитет к силам грехов и будет помнить тебя? — предположил Феликс. — Ха! Тогда твой план потерпел крах, ведьма! Субару-кун даже тебе не по зубам! — довольная этим предположением, сказала Рем.       Остальные члены лагеря скривились от мысли, что им придётся раскрыть Рем куда более неприятную правду о заказчике Эльзы. Но не сейчас. Сейчас у них были более насущные проблемы.       Сцена сменилась на дом, в котором обитал Розваль. — Какая жалость… Мне изменила удача… К сожалению, я даже не узнаю, чем закончилось Испытание, — спокойным и лишенным эмоций голосом беседовал сам с собой Розваль, доставая что-то из-под подушек. Этим предметом оказалась книга, как две капли воды похожая на учение культистов.       Лицо Розваля слегка вытянулось от этой сцены. Он не ожидал, что наличие у него фолианта будет раскрыто таким образом. Ведь на этот момент даже Нацуки не знал о нём. — Учение культа?! Ну всё, теперь тебе точно крышка, змей разукрашенный! — злорадно заявила Фельт, разминая кулаки. Вот теперь-то этот гад не отвертится! — Скажете что-нибудь в своё оправдание, маркграф? Или, может, ваш титул звучит ближе к Архиепископу? — ядовито заметила Анастасия.       Присутствовавшие в зале рыцари размышляли о том, как лучше будет организовать поимку и обезвреживание главного мага королевства. Ведь, если после показов они вернутся туда, откуда их забрали, то единственным, кто сможет оперативно добраться до Розваля, будет Рейнхард. Терять время, собирая отряд рыцарей под командованием капитана Маркуса — значит рисковать тем, что опасный культист сбежит. — Почему Эмилия и её лагерь так спокойно отнеслись к этому откровению? Неужели они знали об этом и скрывали от остальных? Нет…не может быть. Уж Субару ни за что не стал бы терпеть культиста в своих рядах! — заметила Круш гневные, но лишенные удивления взгляды членов лагеря полуэльфийки. Это навело её на мысль. — Лорд Розваль, вы являетесь членом Культа ведьмы? Очень советую вам отвечать без увиливаний! — прямо спросила герцогиня. — Не был, не состою и не планирую, — спокойно ответил клоун, смотря Круш прямо в глаза. Степень серьезности он демонстрировал тем, что не использовал свой раздражающий акцент. — Вы сотрудничаете с Культом Ведьмы в каком-либо виде? — продолжила она. — Культисты являются моими врагами, которым я всячески желаю смерти, — получила она столь же спокойный ответ. — Он…говорит правду, — удивленно сказал Рейнхард, чем привлёк немало таких же удивленных взглядов. — Но ведь мы ясно видим на экране учение! Как он может иметь его и не быть культистом?! — возмутился Феликс. — Гримуары, созданные Ехидной. Розваль-сама ранее говорил, что их было создано два. Один принадлежит леди Беатрис. Учитывая связи рода Мейзеров и Ехидны, логично предположить, что глава рода владеет вторым, — неожиданно на выручку маркграфу пришел Отто.       Ему совершенно не хотелось, чтобы остальные лагери линчевали спонсора его лагеря прямо здесь. Как бы он ни желал самостоятельно придушить клоуна за всё, через что прошёл его брат, но нельзя было позволять ради личной мести разрушать надежды Эмилии на трон. И надежды тех, кто на неё рассчитывал. — Это так? — обратился Рейнхард к Розвалю. — Я действительно был владельцем второго экземпляра, — всё тем же тоном ответил маг. — Был? В прошедшем времени? — уточнил святой меча. — Именно так. В результате событий, произошедших в Святилище, я утратил этот инструмент. И если вы проявите немного терпения, уверен, вы сами станете свидетелями того, как это произошло. — Если ты ступишь на просторы Ада, я с радостью последую за тобой. Если ты решишь остаться в Аду, я буду мечтать оказаться там же, – спокойно, как молитву произносил он, прижимая книгу к груди, пока прилив тьмы заполнял все вокруг. — А ты точно не культист? Звучишь как религиозный фанатик из Густеко! — Анастасию буквально передёрнуло от того, что передавал экран. Маркграф проигнорировал этот выпад. — Не повторяй своих ошибок, Субару Нацуки.       После этого тьма полностью поглотила маркграфа.       Точно так же гробовая тишина накрыла зрительский зал на некоторое время, пока все переваривали неожиданное откровение.       Розваль оставался невозмутимым. Он уже давно принял тот факт, что его преступления против Субару будут раскрыты, как и его знания о способности юноши менять ход событий. То, что это случилось несколько иным образом, чем он предполагал, было тривиальной деталью.       Отто оставалось только сжать зубы, чтобы не закричать от злости и отчаяния. Он надеялся, что, хотя бы этот факт не станет известен другим лагерям. Глупо было на это рассчитывать. Торговца не отпускала мысль, что Надзиратель, несмотря на заявления о своём нейтралитете, был нацелен на лишение лагеря Эмилии всяких шансов на существование. Может это было кармическим наказанием за все ошибки и предательства, которые они совершили в отношении их друга? — Ты знал… — произнесла Эмилия негромко. Но льда в её тоне было достаточно, чтобы заморозить целое озеро. — Ты знал, что происходит с Субару. Знал, что он умирает и возвращается после смерти! Как давно ты знал об этом, Розваль?! С самого начала?!       Розваль не спешил отвечать. Язык тела принцессы ясно говорил, что сейчас пытаться что-то говорить не имело смысла. Ей как раз хотелось, чтобы он попытался прервать её речь, начал оправдываться. Только для того, чтобы она получила возможность заткнуть его и продолжить сыпать обвинениями с ещё более выгодной позиции. Он не собирался доставлять ей такого удовольствия. — Ты специально всё это обставил?! Всё, что происходило с ним с самого первого дня было твоим планом?! Ты заранее знал всё, что будет происходить?! Атака культа на особняк. Нападение Мейли на деревню. Все это было тебе известно, не так ли? — указала Эмилия на него пальцем.       Розваль не торопился ей отвечать. — Рам! — жестко обратилась Эмилия, сместив взгляд на розовую горничную, которая всё это время сидел молча, не зная, как реагировать на разворачивающуюся ситуацию. Слегка вздрогнув из-за осуждающего тона, она посмотрела в глаза своей леди. — Ты тоже знала об этом? Ты знала о том, через что прошел Субару из-за козней Розваля? Он ведь доверяет тебе больше, чем кому-либо. Ты посвящена в его самые важные секреты.       Рам не сразу нашлась, что ответить. Инстинктивно глянув в сторону сестры она с ужасом заметила, что Рем тоже смотрит на неё со смесью неверия и подозрения. — Не вмешивайте Рам в эт… — хотел было встрять Розваль, но его резко прервали. — Я спрашивала Рам! — немедленно заткнула Эмилия своего спонсора ледяным тоном. Розваль решил не подливать масла в огонь и заткнулся. А Рам аж вздрогнула от страха, как нашкодившая школьница, боявшаяся наказания от директора. — Н-нет, Эмилия-сама. Я действительно давно знала, что Розваль-сама владеет книгой, показывающей ему будущее. Но Рам не знала о её содержании. Рам не имела понятия о том, через что прошёл Барусу с того момента, как попал в наш мир, — ответила Рам, набравшись смелости и посмотрев Эмилии прямо в глаза. — Рам-сан говорит правду, — с улыбкой подтвердила Круш. Ей было приятно видеть, что сестре Рем не придется разделять груз вины вместе с клоуном.       Рам тоже с радостью для себя отметила, что Рем выдохнула с облегчением. — Я счастлива услышать это. Рам, я приношу свои извинения за то, что подозревала тебя в кознях против Субару, — поклонилась Эмилии своей подруге, после чего снова обратила взгляд на маркграфа. — Так что, Розваль? Тебе нечего сказать в своё оправдание?! — потребовала ответа полуэльфийка. Вот теперь можно было говорить. — Я не понимаю одного. Ведь ранее мы уже спрашивали клоуна о том, знал ли он о способности Субару-кьюна. И Круш-сама вместе с Рейнхардом подтвердили, что он говорил правду! — удивленно заявил Феликс, не переставая внимательно смотреть на маркграфа. — Очевидно, он так выстроил свой ответ, чтобы скрыть свои настоящие знания, не соврав при этом, — догадался Вильгельм, вспоминая, как именно звучал тот ответ. — Маркграф сказал, что не знал, что Субару возвращается через смерть, — напомнил всем Рейнхард. — То есть… ты знал, что он перемещается во времени, но не знал, как? — спросила его Эмилия. — Всё-ё-ё именно так, как вы сказали Эмилия-сама. Я не знал, что Субару необходимо умере-е-еть, чтобы задействовать свою способность. Я всегда считал, что он сам контролирует, когда и в какой момент времени вернуться. И все свои планы строил на основании этой мы-ы-ысли, — спокойно и с привычной всем фальшивой улыбкой ответил маркграф. — Так это правда! Из-за тебя моя госпожа потеряла память! — взъярился Феликс.              Вильгельм сжал кулаки, чтобы не позволить своему гневу вырваться наружу. Сейчас это будет бесполезной тратой хорошей ярости. Он подождёт, когда они вернутся в родной мир. И вот тогда наступит момент достать меч. — Отню-ю-юдь. Я никак не связан с тем, что произошло с вашей леди, сэр ры-ы-ыцарь. Я ведь только что говорил, что не связан с культом ведьмы. Более того, в момент битвы с китом я уже-е-е был в Святилище. В моём понимании всё произошедшее с леди Круш было великолепным ходом со стороны Субару Нацуки. Вывести из игры одного из ключевых противников и одновременно укрепить позиции леди Эми-и-илии. — Ах ты мразь! — не выдержал лекарь и кинулся было в бой, но его удержала рука Вильгельма. — Ты оставил мою госпожу без памяти! — Вы так полны праведного гнева, уважаемые ры-ы-ыцари и кандидаты. Видимо уже забыли, что не так давно сами смотрели на Субару Нацуки, как на потенциального махинатора и лжеца-а-а, управлявшего событиями ради своей выгоды. И вы были в первых рядах, сэр Арджа-а-айл, — заявил маг, глядя на Феликса с ядовитой улыбкой. Отчего тот тут же потерял свой боевой пыл и виновато отвёл взгляд. — Я же всегда ду-у-умал в таком же ключе. Зная лишь о том, что Субару Нацуки способен менять ход событий по своему усмотрению, я всё это время думал, что Субару-кун самостоятельно выбирал будущее для всех нас. Каким событиям бы-ы-ыть, а каким остаться в небытие. Кому жить, а кому умереть. Все мои де-е-ействия и слова в отношении его были продиктованы именно этой уверенностью. Пока я не попал вместе с остальными в этот за-а-ал. — Вроде вы говорите правду, маркграф. Но это не отменяет вашего признания в том, что вы манипулировали событиями ради собственных целей, — заявил ему Рейнхард. — Это пра-а-авда. Почти все события, что мы видели до сих по-о-ор были аккуратно сконструированы мной, для достижения моей мечты. Вы все сейчас полны праведного гнева, но весьма удобно опускаете тот фа-а-акт, что именно благодаря моим планам были достигнуты свершения Нацуки Суба-а-ару. — Неужели у вас нет ни капли гордости, маркграф?! — Юлий был настолько зол, что сквозь маску элегантности на его лице проступило выражение презрения. — Теперь вы пытаетесь приписать себе его заслуги?! Думаете вам кто-нибудь поверит и смягчит свой приговор в отношении вас?! — Совсем не так, сэр ры-ы-ыцарь. Всех успехов наш Субару-кун достиг своими стараниями, потом и кровью. Этому вы стали свидетелями. Чего экран вам не-е-е показал, так это того, как я двигал фигуры на доске так, чтобы он оказался в нужном месте в нужное вре-е-емя. Если бы не мо-о-ои манипуляции, то альянс трёх лагерей ради охоты на Белого кита не состоялся бы. Ведь именно я сделал так, чтобы после начала королевских выборов Субару-кун остался в особняке семьи Карстен. Это я подготовил почву для переговоров, приказав Рем вести беседы с леди Круш о союзе. Я приказал ей пе-е-е-редать Субару Нацуки право говорить от моего имени, когда он осознает необходимость альянса. Чтобы спасти леди Эмилию от нападения Бетельгейзе мне достаточно было держать весь мой лагерь в особняке-е-е. Но, чтобы наш герой поставил себе цель уничтожить великого магверя, я сделал так, чтобы кит превратился в препятствие его попыткам спасти Эмилию от ку-у-ульта.       Розвалю откровенно нравилось наблюдать, за лицами кандидатов и членов их лагерей. Ведь им нечем было оспорить слова клоуна. Любые оскорбления и обвинения в свой адрес он спокойно примет. А вот заявить ему, что без его вмешательства все было бы лучше или, хотя бы, не хуже, они не могли. И Розвалю нравилось видеть, как окружающие осознают свою слабость. — Если бы не мои интриги, то вы, Свято-о-ой меча, вряд ли повстречали бы свою леди, ибо нечасто заходите в трущобы. Слишком вы, как и остальные рыцари, заняты патрулированием более присто-о-ойных районов Столицы. В мои планы входило скорейшее начало королевских выборов, и книга поведала мне, какие действия необходимо предпринять, чтобы финальный кандидат был обнару-у-ужен.       Пусть его положение и было обреченным, но Розваль был намерен получить максимум удовольствия, наблюдая как те, кто мечтают разорвать его на лоскуты, вынуждены признавать, что они обязаны ему и его действиям. — Сейчас ты желаешь оторвать мне голову, Рем, но тебе стоит уче-е-есть, что без моих уловок Субару Нацуки не появился бы в нашем особняке. Хотела бы ты для себя такое будущее, где никто не запустил бы вновь твое вре-е-емя?       Упомянутой горничной оставалось лишь сжимать кулаки и зубы в бессильной злобе. Как бы её ни горела она ненавистью за всё, через что прошёл её любимый, она не могла не признать, что её господин был прав. — Если бы не мои махина-а-ации, Эмилия-сама, вы бы никогда не встретились с Субару Нацуки. Вся ваша поездка в столицу в тот день имела одну цель — чтобы вы с ним встретились и при-и-ивели его ко мне. И в качестве приятного бонуса — обнаружение пятого кандидата, что позволило запустить вы-ы-ыборы. Если бы не эта книга, если бы не моя мечта, вы бы сейчас до сих пор жили одна в Элиорском лесу, питаясь орехами и мечтая встретить хотя бы одну живую душу, с которой можно было бы обменяться парой слов.       Даже если через пару дней после возвращения в их мир его казнят прямо в особняке Милоуд, он заставит своих ненавистников помнить, что они должны ему. Это будет его способ отравить триумф своих противников, если они смогут лишить его желанного финала.       Ситуация зашла в тупик. Никто не знал, как им поступить дальше, учитывая невозможность покарать клоуна-интригана здесь и сейчас. Пока не вмешался Надзиратель. — Пожалуйста, отложите эти, безусловно, важные откровения до следующего перерыва. Сейчас важнее вернуться к просмотрам.       Некоторые хотели бы поспорить с этим утверждением и продолжить допрос Розваля, однако понимали, что это было не предложение, но приказ. Размышляя о том, что каждый из них сделает с разукрашенным магом, когда они, наконец, получат такую возможность, зрители вернулись на свои места.       Экран снова включился, чтобы запустить следующий эпизод.