Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Ведьма зависти летела по лесу в направлении своей цели, окутывая всё за собой саваном ожившей тьмы. Пролетев вперед, камера показала Гарфиэля и Субару, спешивших ей наперерез. — Она летит к особняку? — спросил блондин. — Я точно знаю! Её надо остановить! — заявил Субару. — Вдвоём выступить против Сателлы? Этот тот самый момент, когда храбрость превращается в идиотизм! — недовольно заявил Ал. Он не мог понять готовность братана кидаться грудью на амбразуру ради других и в обычных ситуациях. А уж в этом случае и подавно. — Гарф, что же ты придумал в такой ситуации? Почему вы с Нацуки-саном не убежали оттуда, когда был шанс? — обеспокоенно спросил его Отто. — Сбежать и бросить всех в Святилище? Ещё чего! Пусть даже это будет моя последняя драка, но старуху, Рам и остальных я просто так не отдам даже Ведьме Зависти! — А какие ещё могут быть варианты? — Есть у меня мысль, что я мог задумать в этой ситуации. Ведьма же полуэльфийка. Наверняка барьер должен её если не остановить, то сильно ослабить. Да и сомневаюсь, что мы вдвоём будем с ней биться. У меня всё ещё должен оставаться козырь, если только её тени ещё не поглотили весь лес, — с серьезным и задумчивым видом рассуждал Гарфиэль. — Выманим её на меня… — начал было Субару, но Гарф его прервал: — Даже не предлагай ловить её на живца, а то пальцы отгрызу по одному! Она сожрала Рам, старуху и всех остальных прямо у меня на глазах. Я и так хочу провалиться сквозь землю, так что тебя не отдам! — Значит уже поздно дергаться… никого не осталось, — едва слышно прошептал Гарфиэль, тяжело выдохнув. Очередное доказательство его бесполезности как Щита Святилища.       Услышавший это Субару так и застыл на месте. — Так всех поглотила тень? — Да, я опомниться не успел, как землю затянуло тьмой. Рам отбросила меня ветром — иначе я бы погиб вместе с ней, — у юноши от злости и чувства вины кулаки тряслись. Субару смотрел на него совершенно затравленным взглядом. — Моя сестра как всегда эффективно и быстро думает. Особенно когда случается какая-нибудь чрезвычайная ситуация! — не могла не высказать своё восхищение Рем, радуясь тому, что быстрое мышление сестры оказалось полезно для её героя.       Сама Рам лишь слегка улыбнулась. По крайней мере, она смогла спасти Гарфа. А тот, в свою очередь, помог Барусу. Хоть кого-то она в своей жизни смогла спасти. — Учитель…вы ведь всё это специально задумали?! Вы знали, что случится подобное и заставили его спровоцировать Сателлу?! Это алчность потребовала узнать, как она отреагирует на невозможность наказать своего избранника за нарушение табу? Или же в этот раз в вас взыграла ведьминская вредность? Из-за вас Рам стала жертвой Ведьмы Зависти! — никогда в своей жизни старый маг не мог представить, что будет чувствовать злость в отношении своего учителя.       Чувство было недолговечным и быстро иссякло. Но само возникновение этих эмоций было фактом, удивившим даже Розваля. Глянув на сидящую рядом горничную, ему очень захотелось накрыть её ладонь своей, ощутить её тепло, убедиться лишний раз, что она рядом, живая. Но он не позволил себе эту маленькую радость. Не считал, что имеет на это право.       Тем сильнее было его удивление, когда на его сжатый кулак легла ладонь Рам. Девушка за долгие годы научилась различать мельчайшие изменения в выражении господина, даже сквозь грим. И с огромной радостью она отметила выражение злости и скорби, когда на экране сообщили о её печальной судьбе. — Она убила Рам и Рюдзу, Отто…и даже Эмилию…       Гарф в ответ только молча смотрел на землю. Не в силах сдержать эмоции, Нацуки закричал: — Тварь! Почему ты явилась сейчас?! — услышав звуки за спиной он резко обернулся. — Кто здесь?       Из-за деревьев, одна за другой, появилось около двадцати точных копий Рюдзу. Все в белых балахонах. — Что?! — удивленно воскликнул Феликс. — Я уже поняла со слов Гарфа, что Рюдзу там не единственная. Но откуда там столько близняшек?! — непонимающе спросила Фельт. — Это пустые копии старух. Я их называл Глазами Святилища. Они постоянно патрулировали окрестности и сообщали мне обо всех подозрительных движениях. Так я мог быстро реагировать на опасности для деревни. — Постой. Что значит пустые? — непонимающе спросил Юлий. — Наследие, оставшееся от экспериментов Ведьмы Алчности. В Святилище была магическая штуковина, которая время от времени создавала клоны старух. Тела-пустышки без души и эмоций, но способные выполнять простые команды. Думаю, я понял свою задумку в этой петле, — необычно серьезным для него тоном ответил Гарфиэль.       Ему сейчас было не до эмоций. Ему надо было учиться на своих прошлых ошибках. Во всех смыслах этого слова. Чтобы стать лучше, надежнее, сильнее. А когда молодой боец начинал гореть желанием стать лучше, он умел проявлять завидную усидчивость. — Это что, шутка? — не верил своим глаза Субару. — Я не хотел тебе их показывать, — спокойно заявил Гарфиэль, держа в руке свой светящийся амулет. — Они все — клоны Рюдзу? — Можешь о них не беспокоиться. В отличие от старухи, внутри у них пусто. — Постой. Ты что задумал? — Ты сам знаешь! Взять эту дрянь числом и прикончить! — Кто бы мог подумать, что выпадет возможность увидеть в деле саму Ведьму Зависти. Должна сказать я весьма заинтригована! — обмахиваясь веером, бормотала Присцилла. — В прошлый раз понадобились совместные усилия героя Рейда, Священного дракона и Великого Мудреца, просто чтобы запечатать её! Что они надеются добиться вдвоём? — непонимающе спросила Анастасия. — Этот крутой я рассчитывает, что при пересечении барьера Ведьму как следует перекорежит! Что сделает её уязвимой для атаки. — Мысль, безусловно интересная, но это же чистой воды гамбит! Хотя, когда за дело берется Субару, любой гамбит может быть победным, — отметила Круш, не сумев удержаться от улыбки, надеясь, что даже в такой жуткой ситуации он умудриться найти выход. — На самом деле данная идея не лишена смы-ы-ысла. Барьер вокруг Святилища был создан магией самой Ехидны. А потому в нём заключена мощь, которую даже Ведьма Зависти не сможет проигнори-и-ировать. — Но этот барьер был создан, чтобы сдерживать полукровок, а не бороться с Ведьмой зависти. Какие шансы, что он может хоть как-то ей навредить? — поинтересовался Феликс. — Нет смысла сидеть и гадать, давайте просто посмотрим, — решил Юлий прекратить рассуждения, которые никуда не велит. — Этот барьер был создан, чтобы избавиться от угрозы не меньшей, чем Ведьма. Но увы, он настроен на другой грех, а потому вряд ли у их затеи есть хотя бы шанс, — разочарованно подумал Розваль, не желая раскрывать истинную суть магической преграды.       Не было времени ни пожаловаться на план, ни спросить мнения копий Рюдзу на этот счет. — А что касается тебя. Позволь извиниться заранее, — мрачно добавил Гарфиэль, отворачиваясь от юноши. — Любопытно. Что хотел сказать этот варвар своим извинением? Особенно учитывая, что он явно не из тех, кто вообще извиняется, — размышляла вслух Присцилла. Тут её взгляд упал на затылок полуэльфийки. — Неужели? Это бы многое объяснило. Забавно, блохастый думает, что у них есть шанс победить? Отдаю ему должное, он не склонен сдаваться. — Гарф. Ты ведь почти никогда не извиняешься. С чего вдруг тебе говорить такое Барусу? — с нотками волнения спросила Рам блондина. — Наверное крутой я извинялся перед капитаном за то, что не смог защитить остальных от Ведьмы. Включая принцессу.       Поток тьмы продолжал поглощать лес. Из него «вынырнула» Сателла, возвышаясь над юношами. — Люблю тебя… — бормотала она. — Вылезла, ведьма! — прорычал Гарф, превращаясь в тигра. С яростным рыком он кинулся на ведьму, прыгнув высоко вверх. — Стой! — безуспешно кричал ему вслед Субару.       Сателла просто выпустила несколько теневых щупалец и зафиксировала тигра по рукам и ногам. Но на этот раз Гарф не стал отдаваться звериной натуре и сохранил разум. На этот шаг ведьмы он и рассчитывал. — Вперед! — скомандовал он.       Двигаясь, как единое целое, все клоны устремились в атаку. Подойдя вплотную, они взрывались во вспышке чистой маны, словно внутри у них были бомбы. Выдержав несколько взрывов, Ведьма контратаковала. Теневые щупальца протыкали клонов насквозь, заставляя их взорваться на расстоянии.       Однако их атаки уничтожили путы Гарфиэля. Падая прямо на ведьму, он планировал атаковать её сверху. Но не успел. Вырвавшийся из тела Сателлы шип вонзился в него и вырвался изнутри десятками шипов во все стороны. — Гарф! — в ужасе закричали горничные, Эмилия, Отто и Мими.       Отодвинув тигра на несколько метров, Ведьма просто разорвала его изнутри на части, окропив всё вокруг кровавым дождём.       Фредерика в этот момент не выдержала и впервые из её горла вырвался отчаянный вопль, который она смогла остановить только прижав руки ко рту. Она и подумать не могла, что когда-нибудь увидит столь шокирующую сцену. Её братишка, её младший, грубый, несносный, безалаберный, любимый братик прямо на экране был разорван на части. Буквально у неё на глазах. Петра быстро сориентировалась, встала перед наставницей, закрыв ей вид на экран, обхватив голову и прижав лицо к своей деткой груди. — Не бойся, сестрица Фредерика. Гарф в порядке. Он с нами, здесь. С ним всё хорошо. Он жив. Он с нами, — нежно нашептывала Петра, начав использовать свои навыки в магии света, чтобы успокоить близкого человека.       Совершенно забыв, что магия была заблокирована Надзирателем. Тем удивительней было, что её попытка оказалась успешной и легкий поток успокаивающей маны заструился внутрь рослой горничной, помогая ей вернуть спокойствие разума. Короткое время спустя Фредерика погладила ученицу по спине, давая понять, что готова дальше смотреть. Довольная Петра вернулась в своё кресло. Но только для того, чтобы попасть в благодарные объятия девушки полу-зверя. И с радостью ответить на них. — Подумать только… видишь такое и начинаешь понимать, каким монстром на самом деле была Ведьма Зависти. С таким же успехом она могла сносить с пути целые взводы солдат, — напряженно проговорил Рикардо, оценивая противника на экране. И пришел к логичному и разочаровывающему выводу, что ни у него, ни у тройняшек, ни даже у всего отряда «Железного клыка» не было ни шанса в бою против неё. — И ведь она наверняка не во всю мощь разошлась. Готов поспорить сейчас мы видим лишь часть могущества, которым она обладала четыреста лет назад, — согласился с ним Юлий, тоже сомневаясь в том, что смог бы стать для Сателлы достойным противником. — Ты ведь справишься с ней, если она вырвется? Справишься, Рейн? — обеспокоенно спросила Фельт своего рыцаря. — Без сомнений, леди Фельт. Такого противника меч дракона безусловно сочтёт достойным врагом. А с этим оружием я могу куда больше, — постарался Рейнхард вдохновить свою леди.       Тем временем сам Гарфиэль, не зная о происходящем за спиной, с потерянным взглядом смотрел на экран. В своих фантазиях, сражаясь с самыми могучими врагами, он представлял, как выходит победителем из любой битвы. А если и погибает, то обязательно героически, спасая всех, забирая врага с собой. Но не так — одиноким, потеряв всех, впустую, ничего не добившись. Это был даже не бой. Ведьма просто избавилась от него. Отмахнулась, как от назойливой мухи. Даже не отвела взгляда от Субару. — Гарф, Гарф, ты как? — позвал его Отто, кладя руку на плечо. — Я…я в норме. Всё норм, брат. Это ведь не стало моим концом. Я жив. Ты жив. Рам жива и все остальные. Просто… я всегда надеялся, что в последней драке смогу добиться…большего? — ответил он пустым голосом, опустив голову. Неужели он был настолько незначительной величиной? — Не смей опускать голову, юноша! — с самым серьёзным тоном произнес Вильгельм, глядя прямо на бойца, заставив того удивлённо повернуть голову. — Ты в одиночку встал против величайшей катастрофы нашего мира, желая отомстить за любимых! Не убежал в страхе, хотя никто не посмел бы тебя за это судить в этой ситуации! Не искал смерти, хоть и потерял всё. Но вышел на битву с мыслью о победе, отдав ей всего себя. Требовать от себя большего — гордыня! В тебе есть всё, чтобы стать великим воином! Помни об этом и продолжай каждый день проживать на полную, отдавая ему все силы! И всегда цени тех, кто рядом с тобой, Гарф-сан!       Гарф некоторое время смотрел на седого война с открытым ртом, не находя слов. — Кажется крутой я начал понимать, почему капитан так вами восхищается, мастер Вильгельм, — ответил он, наконец, с небольшой улыбкой.       Это был один из первых случаев, когда он обратился к кому-то в уважительном тоне. У Фредерики, которая к этому моменту уже успокоилась и успела застать часть этого разговора, аж челюсть упала. И появились опасения, что Надзиратель промыл мозги её младшему брату. — Я лишь седой старик, который только и умеет, что махать мечом. Не стоит так меня превозносить, — скромно поклонился дворецкий, скрывая улыбку. — Люблю тебя… — Повторила Сателла, даже не взглянув свою жертву.       Пораженный жестокостью этой сцены, Субару только и мог в ужасе произнести: — Замолчи…       Начав раскачиваться из стороны в сторону, Ведьма стояла на месте, словно хотела загипнотизировать юношу. — Люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… — Закрой рот! — Люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… Субару-кун… — Не смей обращаться к нему таким образом, тварь! — прорычала Рем. — Так ты пытаешься расположить его к себе?! Воруя у других?! У леди Эмилии ты украла голос, которым говоришь! У меня забрала то, как я обращаюсь к любимому! Ничего своего, только украденное! Пустышка, завидующая другим и желающая поглотить всё, что им дорого, вот кто ты такая! — Очень похоже на правду, — мрачно согласилась Анастасия с этими мыслями. — Идея, что Ведьму мучает зависть к жителям мира и потому она всё поглощает в попытке удовлетворить свой грех действительно звучит логично. Но это никак не объясняет её помешанности именно на Субару, — добавил Рейнхард, находясь в глубокой задумчивости. — Я бы предположил, что у неё такой отношение ко всем, кто попал к нам из иного мира, но тогда почему она не преследует Ала с таким же рвением? — высказался Рикардо.       Ал на такое лишь пожал плечами. Ему ничего не хотелось говорить на этот счёт. — Не смей обращаться ко мне по имени! — Люблю тебя… Люблю тебя… — Пошла ты к черту! — Люблю тебя… Люблю тебя… — Первое настоящее «люблю», которое я услышал в этом мире, было настолько крутым, что даже ничтожество вроде меня решило стать героем! — бесстрашно заявил он, игнорируя то, как его постепенно окружает тьма. — Субару-кун! – Рем вцепилась в спящего мальчика, разрываясь между страхом и счастьем.       Из-за своих жестких слов он в любую секунду мог разделить участь Гарфа или быть поглощенным тенью. Но даже в момент безысходности её герой не падал духом. И не оробел бросить в лицо самой Ведьме Зависти, что признание от Рем для него было важнее всех слов любви от Сателлы.       Эмилия, испытывавшая аналогичное чувство страха за Субару, ощутила болезненный укол ревности. В момент полного презрения страха перед самим воплощением ужаса он вспоминал именно Рем и её любовь к нему. А сама она эти же слова не сказала ему до сих пор. — Обещаю тебе, Субару. Я воздам тебе должное за твоё терпение! — твердо решила про себя полуэльфийка. — Видимо, так и рождаются легенды. Когда слов любви одной девушки хватает, чтобы юноша пошел против самых страшных монстров. Даже не знаю, чего мне хочется больше — восхищаться его храбростью или возмущаться его глупости? — не могла сдержать улыбку леди Круш. — Прекрасно сказано, Субару-доно. Держитесь этого пути до самого конца, – с гордостью пробормотал Вильгельм, восхищаясь стойкостью юноши перед неминуемой гибелью. — Почему-то я уверен, что он поступил бы так же, даже не будь у него возврата с того света, — убежденно сказал Рейнхард. Ему оставалось лишь мечтать когда-нибудь почувствовать себя столь же героически, как его друг. — Люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… — Я давно нашёл девушек, которым отдал своё сердце! И тебе оно точно не достанется! — Люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… — Да если бы я и полюбил ведьму, то Ехидну или любую другую, но явно не тебя! — раззадорившись, заявил он.       Эти слова заставили Ведьму замереть и прекратить повторять свою единственную фразу. — Блин! А вот этим он задел её за живое! — не преминул отметить Ал, боясь представить, что с ним сделает ревнивая ведьма за такое. — Идиот, Барусу! Вот не можешь ты не дергать магверя за рог! — с трудом скрывая панику в голосе, проворчала Рам. — Видимо, на этом данная петля и завершится… — мрачно заметил Рикардо. — Как любопытно, — отметила вслух Присцилла, внимательно подмечая каждую деталь. — Ей совершенно наплевать на то, как пёс отзывается о ней самой или о том, кому признается в любви. Но стоило только помянуть других ведьм, как она потеряла спокойствие. Но почему её так задевает мысль о том, что другая ведьма окажется рядом с ним? — Это может быть связано с её жела-а-анием быть единственной ведьмой, с которой он будет иметь связь, -высказал догадку Розваль. — А разве остальные ведьмы могут предложить ему какую-то форму контракта? — выразил сомнения Юлий. — Помимо Ехидны, какой-то живой интерес к Нацуки-куну проявила разве что Тифон. Но и та ведёт себя скорее как ребенок, которой было интересно проверить, грешник ли он. А Дафна явно предпочла бы сон разговору с юношей. Остальные ведьмы и вовсе не показались. Хотя, может всё сводилось к Ехидне? Судя по всему эти две ведьмы были не в лучших отношениях.       Превратившись в поток живой тени, Ведьма поглотила Субару. Осталась лишь тьма.       На этот раз никто не кричал от ужаса. Зрители молча и с мрачным пониманием восприняли факт гибели героя на экране. Ведь они ожидали увидеть нечто подобное с того момента, когда Сателла себя впервые явила их другу. От Ведьмы Зависти можно было лишь убежать. Вступать с ней в бой не имело смысла. — Вот и всё. Ревнивая ведьма в порыве ревности не пожалела даже объект своего обожания… — сухо прокомментировал Феликс. — Учитывая, сколь жуткой оказалась эта попытка, нам остаётся лишь надеяться, что Нацуки умер быстро и эти события не сильно ударят по его рассудку в последующем, — раздумывал Юлий. — Меня не отпускает страх, что просто так умереть эта Ведьма Субару-куну не даст. Он её явно задел своими последними словами, — беспокойно сказала Рем. — Меня ещё пугает то, что каждая следующая смерть в этой арке для Нацуки-сана оказывается ещё страшнее предыдущей, — отметил Отто. — Сначала его убила Эльза. Смерть была неожиданной, но хотя бы быстрой. Потом вторая смерть от её клинка. Тоже быстрая, но перед этим Нацуки-сан перенес сильное потрясение от участи Петры и ссоры с леди Беатрис. — Затем настала очередь кролика, из-за которой Нацуки-кун в прямом смысле лишился рассудка, — продолжила его мысль Анастасия, согласно кивая. — А теперь он оказался поглощен самой Ведьмой Зависти. Думаете, это страшнее, чем быть сожранным заживо? — скептически заявил Феликс. — Самое страшное в том, что мы не имеем никакого понимания того, что стало с теми, кого поглотила Ведьма. Кроме того факта, что их более не видели живыми. Возможно, Субару-доно просто задохнется в её тенях и петля на этом завершиться. Но вы сами видели, что с ним происходило, когда она начала поглощать. Из него словно вытягивали воспоминания. Одним богам может быть известно, что он пережил там.       На экране появился размытый образ Субару «витавший» в кромешной темноте. Со всех сторон до него доносились уже знакомые слова ведьмы: «Я люблю тебя». На фоне проносились образы, лица, пейзажи. Какие-то знакомые, какие-то чуждые. — Он не умер?! — в ужасе закричала Фельт. — Нет, с ним случилось нечто куда более страшное. Ведьма…поглотила его. Но не стала убивать. Решила оставить, чтобы он был только её навеки, – сдерживая слезы сказала герцогиня. — Стать пленником теней Ведьмы Зависти. Как же ты смог это пережить? Как вырвался? — бормотал Розваль, с нескрываемым интересом глядя на экран.       Он и представить не мог, что из-за любопытства его учителя Субару-кун попадёт во все углы ада.       Он кричал от ужаса и смеялся как безумный. Голоса наслаивались друг на друга, словно его разум распался на несколько отдельных личностей. И всё это сопровождалось нескончаемым потоком признаний от ведьмы. — Быть навечно запертым в плену безумия ревнивой ведьмы, разрушающей твою личность. Пожалуй это действительно худшая участь из возможных, — опустошенно сказал Юлий.       У него уже не было сил злиться на себя или на мир за то, через что был вынужден пройти Субару Нацуки.       Остальные думали примерно в том же ключе, не находя ни слов злости на Ведьму, ибо они были бессмысленны, ни слов поддержки для Субару, потому сейчас они не дойдут до адресата, ни слов для того, чтобы вдохновить других зрителей. — Страшно представить, сколько он мог так пробыть в её тенях, прежде чем вырвался в новую петлю, — мрачно заметил Рикардо. — А это хороший вопрос. Как он вообще смог выбраться оттуда? Неужели ведьма наигралась с ним и убила? Или же его личность совершенно распалась, а затем и тело погибло? — предположил Рейнхард. — Какой бы итог его не ждал, я надеюсь, что это произойдет поскорее. Мне тяжко видеть, как он страдает в лапах этой Ведьмы! — со злостью в голосе сказала Эмилия.       Наконец, сумев собрать достаточно самосознания, он начал размышлять: — Кажется, это не смерть. Я остался в плену тени. Меня поглотили. И будут продолжать любить вечно?       Никто в зале уже не ждал услышать из экрана членораздельные мысли от Субару и немало этому удивились. Получается, он не только не сошёл с ума окончательно в тенях Ведьмы, но даже смог снова осознать себя и начать думать. — Похоже сила воли Субару-доно никогда не перестанут меня восхищать, — даже в таком тяжелом положении Вильгельм не смог удержаться от гордой улыбки. — Мини-босс сумел прийти в себя? Он реально крут! Но как он это сделал? — радостно удивилась Мими. — А если всё дело в его сопротивляемости силам ведьминых ген? Он видел Незримые длани Праздности, помнит тех, кого «съел» Обжорство. Может он и Зависти что-то может противопоставить и потому не потерял рассудок? — предположил Тиви. — Но ведь эту силу ему дала сама Ведьма. Разве она не может её же и подавить? — засомневалась Круш. — Нам неизвестно, как именно Ведьма контролирует эту силу. Дав кому-то в руки меч, не факт, что ты сможешь контролировать то, куда этот меч будет направлен. Нельзя отрицать, что, если Привилегия Зависти даёт Субару-доно сопротивление ведьминым генам, то это и на Зависть распространится. — Или это может быть одним из побочных эффектов ведьминого гена Праздности. Помните, как Ехидна говорила, что благодаря ему она смогла вернуть Субару душевное равновесие? — вспомнил Рейнхард деталь из последнего разговора героя с Ведьмой Алчности. — Не у всех такая идеальная память, как у тебя, Рейн. Но мысль интересная, — последовательно раскритиковала и похвалила Фельт своего рыцаря.       Медленно осматриваясь, он заметил, что платок на его руке сиял белоснежным светом. — Платок Петры? — Мой платок? Но почему он светится? — обеспокоенно спросила девочка — Видимо это дело рук Ведьмы Алчности. Она ведь что-то с ним сделала, – ответил Тиви. — Погодите, но зачем ей было что-то делать с обычным платком? Если только… — начал рассуждать Феликс и осёкся из-за собственной догадки. — Если только она не знала, чем закончится рассказ Субару о его способности! – мрачно закончил за него Юлий, неосознанно сжимая кулаки от злости. Глупо было рассчитывать, что Ехидна может стать для Субару надежным союзником. В конце концов она была и оставалась Ведьмой. — Но зачем Ехидне так плохо поступать? Раз она видела, как Ведьма ревниво относится к этому секрету?! — удивилась Эмилия этой новости. — Потому что она ведьма, Эмилия-сама! Более того, она ведьма, которая жаждет знаний! Ей наплевать на всё и всех, кроме достижения своих целей! — жестко ответила Рем.       Горничная в данный момент еле сдерживала дрожь от испытываемой ярости. Её любимый пал жертвой ведьмы только ради того, чтобы другая ведьма могла удовлетворить своё любопытство. — На удивление точное наблюдение, Рем. Разве что у учителя нет особого выбора в этом вопросе. Но даже если я это сейчас скажу, никому не будет до этого дела. Кроме, разве что Беатрис. Или Субару, — с легким смешком мысленно ответил Розваль своей горничной.       В голове всплыли воспоминания, когда Ехидна прикоснулась к нему и что-то сделала с ним в качестве платы за чаепитие. — Так ты знала, чем всё кончится, Ехидна?! — схватившись за платок, он сорвал его. Мягкая ткань в его руке превратилась в сияющий клинок. — Ты чертова ведьма! — ругнулся он, схватившись за клинок. — Субару! — закричала Петра. Она уже видела похожую сцену. Неужели всё опять повторится? А теперь, подарок, который она подарила ему на удачу, станет орудием, которым он сам себя убил?! — Не думай об этом в так, малышка. Твой платок превратится в ключ к свободе для Субару-сама. Не подари ты его, как бы он смог сбежать из плена Ведьмы? — прижала девочку к себе Фредерика, нежно гладя по голове, пытаясь отвлечь её от жутких мыслей. — Но я…я подарила его на удачу! Я хотела, чтобы он вернулся из своего путешествия здоровым и счастливым! – сквозь слёзы бормотала юная горничная. — И он действительно принёс ему удачу. Ты спасла своего героя от самой Ведьмы Зависти. Избавила его от самой жуткой участи. И он вернулся к тебе. Живым. Ты молодец, Петра-сан! – решила приободрить девочку Круш.       Почти не сомневаясь, он всадил клинок себе в шею. Заметив это, Ведьма перестала тараторить о своей любви и в ужасе кинулась к умирающему юноше. Казалось, что она плачет. Лицо по-прежнему скрывал черный балахон. Истекая кровью, Субару потянулся к нему и сорвал одним рывком. К своему изумлению, перед ним была Эмилия, смотревшая на него аметистовыми глазами, полными боли и слёз. Протянув руку, он окровавленным пальцем вытер слезинку с её лица, еле выговорив: — Вот увидишь, я ещё обязательно тебя спасу.       Нацуки Субару умер.       Экран не торопился продолжать показ, слово чувствуя, как изменилась атмосфера в зале. Эмилия буквально замерла. Она ощущала себя, как потенциальный обед великого кролика, который будет обнаружен и съеден при любом движении. В комнате царила тишина. Оглушающая тишина. Всхлипы Петры умолкли. Эмилия не поворачивала голову, но чуткий эльфийский слух уловил, что люди вокруг дышали очень тихо и настороженно.       А ещё она буквально затылком ощущала на себе взгляды. Много взглядов. Нервно сглотнув, она начала медленно поворачивать голову влево. На неё смотрели Рем, Отто и Гарфиэль. И в их глазах она заметила то, чего увидеть боялась больше всего — страх. Страх перед среброголовой полуэльфийкой. Страх перед ведьмой. Рем, сама того, не осознавая, все сильнее прижимала к себе спящее тело, пытаясь оттащить его от возможной опасности.       Поворот головы направо показал такую же картину. Фельт мелко дрожала всем телом, вжимаясь в Рейнхарда. Тот смотрел на Эмилию растерянными глазами. Ещё поворот. Остальные зрители в зале смотрели на неё такими же глазами. Удивление, смешанное со страхом. Бойцы выглядели напряженными, явно готовые в любой момент кинуться защищать дорогих им людей. — Защищать их…от меня…от ведьмы! — возникла в голове Эмилии мысль.       Первой в себя пришла Присцилла. — Похоже, не только клоуна надо будет поскорее изолировать от мира, но и его ручную ведьму! — без всякого намёка на шутку заявила баронесса.       К большому сожалению для Эмилии реакция на жесткие слова огневолосой принцессы наступила не сразу. Как если бы присутствующие сначала решили обстоятельно обдумать её заявление. — Я полага-а-а-ю, это была неудачная шутка с вашей стороны, Бариэль-сама-а-а? — решил взять слово Розваль, раз остальным союзникам его кандидата нужно было ещё время, чтобы прийти в себя. Положение было весьма шатким. Если мнение большинства склонится на сторону баронессы, то все его надежды пойдут прахом. — Не юли своим поганым языком, размалеванный шут! Я сказала ровно то, что имела в виду! И остальные думают точно так же! Полудьяволица, которую ты притащил на выборы, может в любой момент превратиться в дверь, через которую Ведьма Зависти выйдет и уничтожит мир окончательно! А может она сама и является её воплощением! Вот почему блохастый извинялся перед простолюдином! Он видел, как полудьяволица вышла из гробницы и начала всех поглощать! И потому знал, кого собирается убить! — Я? Я… — не знал, что ответить на это Гарфиэль.       Как бы ему ни хотелось опровергнуть слова баронессы и заявить во всеуслышание, что он никогда не навредит принцессе. Но это сказал бы текущий он, который уже год был членом лагеря Эмилии. Это было сейчас, а в то время всё было совсем иначе. В этом он уже лично убедился. — Хорош наезжать на сестрицу! Её вины нет в случившемся! Она ничего не сделала, чтобы эта гадина вылезла! И уж точно она не хочет, чтобы что-то подобное стало реальностью! Скорее уж эту ведьму Ехидну надо винить! Она ведь спровоцировала братца нарушить табу!       Юная принцесса и сама не до конца верила в собственные слова. Как и остальных, её до глубины души ужаснуло то, что Ведьма Зависти могла в любой момент захватить тело Эмилии. Это было слишком похоже на то, как ранее подобное сделал Петельгейзе с её братцем. Но принципиальная натура не допускала того, чтобы отвернуться от подруги, которой она жизнью была обязана. И которую считала настоящей союзницей в этом мире. — Важны не намеренья, а потенциал, сточная ты крыса! Неважно, когда и при каких обстоятельствах Ведьма Зависти решит, что настала пора поглотить оставшийся мир! Как и не имеет значение, что сама полоумная считает на этот счет. Я не собираюсь разбираться в мышлении древних монстров! Важен сам факт, что с нами в зале сидит потенциальная Великая Катастрофа!       Эмилию начало мелко трясти. Она снова ощущала себя, как во время прохождения первого Испытания. Снова она ощущала на себе полные страха и осуждения взгляды. Снова в её голове звучал испуганный и осуждающий голос маленькой девочки, кричавшей «Не подходи! Ведьма! Ведьма!».       Она ведь уже примирилась с этим. Приняла свою внешность, приняла тот факт, что она ведьмина дочь. Научилась снова смотреть на своё отражение в зеркалах. Начала верить, что не весь мир будет судить о ней только из-за внешности, напоминающей Ведьму Зависти. Появились люди, которые хорошо к ней относились и которые принимали её просто как Эмилию. А что теперь? Когда выяснилось, что она не просто напоминает, а похожа внешне на Сателлу больше, чем Рем похожа на Рам. Или же, что Ведьма Зависти, при желании, может просто забрать её тело и превратить в свою марионетку?       Девушке потребовалось собрать воедино всю волю и твердость духа, которые она тренировала в себе весь год после событий в Святилище, чтобы не сбежать из зала в слезах. Рядом не было Пака, Субару был без сознания. Ей не к кому было обратиться за помощью. Но рядом были люди, за которых она несла ответственность. Которые поверили в неё. Пусть даже сейчас они смотрят на неё со страхом. Ей было обидно, но она не позволит этим эмоциям взять вверх. — Тогда почему мы всё ещё живы и обсуждаем это? — нашла, что сказать Рем.       Она, наконец, смогла побороть иррациональный страх, поселившийся в ней при просмотре последней сцены. Сидя до этого момента молча, она раздумывала над тем, в какой момент ей стоит вмешаться в разговор и как помочь своей госпоже выйти из этой щекотливой ситуации. По счастью, прямолинейная натура Присциллы дала ей хорошую возможность.       Несколько взглядов сосредоточились на Рем. Понимая, к чему ведёт горничная, Круш схватилась за эту возможность и решила продолжить её мысль: — События, которые мы сейчас видели, произошли год назад. Но за всё это время не произошло ничего подобного. Почему же, если Ведьма Зависти может запросто взять и овладеть телом Эмилии, она не сделала этого с момента, когда Эмилия пробудилась в Элиорском лесу? Чего она тогда ждёт, если для неё это так просто? — Леди Фельт упомянула интересный момент, — взял слово молодой торговец. — Безусловно, Ведьма Зависти наблюдает за каждым шагом Субару-сама. Вероятно, она видит и слышит всё, что и он. А значит она должна была увидеть, как он нарушает табу перед Ехидной. Но остановить его не смогла, ведь он был на территории другой ведьмы. И тогда решила отыграться. — То есть вся эта жуть случилась из-за того, что она не смогла наказать капитана?! — удивился Гарфиэль такому повороту. — Вопрос в том зачем она это сделала? Если то, что мы видели, правда, то Ведьма Зависти имеет возможность пробраться обратно в наш мир в любой момент! Так почему тогда она это не сделала за все четыреста лет? Почему нанесла удар именно в этой петле? — Это потому, что она взревновала Субару-куна к Ехидне, — озвучила свою догадку Рем. Встав с места, она повернулась к залу. — Рем считает, что причиной её атаки была ревность. Именно ревность является для этого монстра движущей силой. Обычно она ограничивается тем, что наказывает Субару-куна за попытку рассказать о своей способности. За попытку рассказать кому-то ещё их «общий секрет». А в этот раз, понимая, что не может добраться до своего «возлюбленного» … — последнее слово она произнесла с выражением, полным отвращения. — Она решила наказать его за «неверность», убив всех, кем он дорожит и поглотив его самого. Вот почему, когда она поглощала его, то выудила его воспоминания обо мне и Петре. Поставила себе цель поглотить всех, кто испытывал к нему сильные чувства. — Эта версия звучит интересно, но не решает главную проблему, которая стоит перед нами, — напряженно заявила Анастасия, протирая свой песцовый шарф, чтобы успокоиться. Она догадывалась, что её слова не добавят ей симпатий в зале, но вопрос был слишком важным, на её взгляд: — Присцилла указала на важный момент. То, что мы увидели на экране, показало, что вероятность возвращения Сателлы в наш мир, используя Эмилию в качестве…сосуда, имеет место быть. Мы не можем просто игнорировать риск такого масштаба. — Но что мы можем сделать? Нельзя же просто изолировать леди Эмилию за печатью, как Ведьму! Это нарушит весь ход королевских выборов. И это я ещё не упомянул, что, решив поступить таким образом, мы сделаем из Субару нашего врага! Мы уверены, что готовы к такому? — решил указать Юлий на самые очевидные опасности подобного решения.       Слова лучшего рыцаря заставили некоторых нервно поёжиться. Зная целеустремленность Субару и то, на что способен, если задастся целью. Быть его смертельный врагом им совершенно не хотелось. И не только из-за чувства страха. — Как вообще может быть возможно, чтобы Ведьма Зависти взяла под контроль леди Эмилию?! И если она способна на это, то почему не поступила так до сих пор? Мы явно упускаем из виду какую-то деталь, — заявила Рам, отчаянно пытаясь придумать, как помочь своей госпоже, но не находя аргументов. — Разве дело не в том, что они обе среброволосые полуэльфийки? Может раньше не могла из-за отсутствия подходящего тела? — начал размышлять вслух Феликс. — Быть может это некая утерянная эльфийская магия? Вроде бы эльфы были очень связаны с духами. — Мне самому ужасно не нравится эта ситуация. Но в противном случае мы оставляем риск рецидива. Как мы можем быть уверены в том, что увиденное нами не повториться?! — возразил ему Тиви, поправляя монокль.       На несколько долгих секунд в комнате воцарилась гнетущая тишина. Одни отчаянно пытались найти какие-либо аргументы в защиту позиции Эмилии, другие искали слова, чтобы показать всем серьезность ситуации и необходимость действий. — Она убила леди Эмилию… — неожиданно для всех подала голос Петра. — Субару-сама не раз пытался раскрыть свой секрет разным людям. И всегда был единственным, кто страдал из-за этого. Но только когда он пытался рассказать о своей способности леди Эмилии, Ведьма убила её. Прямо у него на глазах. Я согласна с догадкой сестрицы Рем. Ведьма Зависти атаковала не потому, что у неё был какой-то план, чтобы вырваться наружу. Это была истерика ревнивой дамы, которая хотела наказать Субару. — Осмелюсь напомнить прису-у-уствующим, что похожий ритуал хотел провести Архиепископ Пра-а-аздности, когда планировал нападение на мой особняк. Неудачные петли ясно показали нам: ритуа-а-ал был обречен на провал. А значит Эмилия-сама не мо-о-ожет быть использована, как сосуд для Ведьмы Зависти, — вмешался в разговор Розваль. — А что, если мы изначально ошибочно решили, что леди Эмилия была одержима Ведьмой Зависти? Вдруг она стала такой же жертвой, как и остальные обитатели Святилища? — решил высказаться Рейнхард. — Разве ты не видел сам? Они похожи, как близнецы! Да и голос у них одинаковый! — удивленно спросил его Ал. — Я всё хорошо видел, Ал-сан. У меня есть благословение идеальной памяти. И ещё я заметил, что Ведьма Зависти была одета иначе, чем Эмилия-сама и имела иное украшение в волосах. Это навело меня на мысль, что Сателла могла прорваться в наш мир самостоятельно, а не вселиться в чужое тело. — Но если Ведьма не захватывала тело сестрицы, как тогда она могла пробраться в наш мир? — Сама ли она вырвалась или захватила Эмилию, это не так важно. Присцилла высказала самое главное — такая вероятность есть. Вот, что для нас должно быть главным. И сразу скажу — любые предложения изолировать или ещё как-то ограничить леди Эмилию я зарежу на корню! — твердо указала леди Круш на самые важные моменты.       Не забыв при этом кинуть взгляд назад на огневолосую принцессу. Дом Карстен славился тем, что не бросает союзников без крайне веских причин. Не говоря уже о том, что для Круш лично превратить Нацуки Субару из друга во врага было бы сравнимо с потерей Фурье. — А что мы можем сделать с этими знаниями? Собрать экспедицию к башне Плеяд и попытаться узнать состояние Печати? — предположил Отто. — Маловероятно. Раз уж даже Рейн не смог пробраться туда из-за магии мудреца Шаулы, то как с этим справится какая-то обычная экспедиция? — возразила ему Фельт. — Не говоря уже о том, что пустыня кишит опаснейшими магверями и там очень высокий уровень миазм. Даже если экспедиция сможет каким-то добраться до башни, им ещё предстоит убедить мудреца Шаулу сначала не убить их на подходе, а потому ещё и допустить их к Печати. Чего раньше никому не удавалось, — указал Юлий на целый ряд сложностей, из-за которых идея добраться до башни Плеяд звучала не очень. — Обычная экспедиция, скорее всего, обречена на провал. Но если наши лагери объединят свои силы, то даже такая авантюра может оказаться успешной, — с ноткой энтузиазма прокомментировала Анастасия.       Её жадный до новых знаний и возможностей ум уже начал продумывать потенциальные ресурсы и затраты, необходимые для организации полноценной экспедиции. — Не смей решать за всех, простолюдинка. Если вам так охота копаться в грязном песке — не смею вас задерживать! Но не рассчитывайте, что я буду участвовать в подобном фарсе! — сразу отказалась от этой затеи Присцилла.       Принцесса-торговка с трудом смогла подавить в себе желание саркастично высказать своё облегчение от этих слов. Мало того, что само участие Присциллы в таком мероприятии сделало бы его буквально невыносимым. Так если этому сильно обрадоваться, она может решить присоединиться просто из вредности. — Безусловно, это важные темы, которые следует тщательно обдумать, но сейчас, я предлагаю сосредоточиться на показе. Я полностью согласен с мнением, что никаких обвинений или ограничивающих мер не должно быть направлено против леди Эмилии. Как правильно отметила моя леди, если бы Сателла действительно искала способы вырваться в наш мир, то она бы уже это сделала, что мы сами только что видели, — Вильгельм решил, что настало время завершить разговоры на отвлеченные темы. — Давайте на этом сейчас и порешим. Быть может, в одном из следующих эпизодов нам дадут дополнительную пищу для размышлений, —       Большинство согласились с озвученной старым дворецким мыслью и повернулись к экрану.       Проснувшись в гробнице, Субару откашлялся. — Я смог вернуться, — с заметным облегчением пробормотал он и посмотрел на девушку рядом. — Эмилия, — он привычно потянулся к ней, чтобы пробудить, но его рука не слушалась. Его пробил озноб. Зубы стучали от ужаса. — Чего ты испугался? — спросил он сам себя. — Неужели я…       В голове возникло плачущее лицо Сателлы. Глядя на спящую девушку, Субару начал вертеть головой, пытаясь сбросить наваждение. — Ха! Теперь к тебе даже твой собственный пёс боится прикоснуться! — удовлетворённо отметила Присцилла.       К удивлению, многих, включая саму Присциллу, Эмилия не стала расстраиваться или смущаться. Наоборот, она повернулась к баронессе и кинула в неё уверенный, вызывающий взгляд. — Прошу вас, леди Бариэль, запомните свою мысль. Мне будет крайне приятно посмотреть на вас, когда экран покажет, КАК сильно вы ошибётесь! — заявила она самоуверенным, даже наглым тоном.       К черту смущения и переживания, что её первый поцелуй станет достоянием общественности. Теперь она не могла дождаться того момента, когда Субару на экране возьмет её за плечи и храбро поцелует. Вот тогда она с удовольствием глянет, как будет выглядеть рыжеволосая леди. Многие из присутствующих удивленно вскинули брови, пытаясь понять, что такого могла иметь в виду наивная и чистая принцесса.       И лишь Рем поняла, что имелось в виду. И в этот момент она почувствовала не ревность, но предвкушение. Она тоже желала увидеть лицо надменной баронессы, постоянно оскорблявшей её героя, когда все поймут, насколько она промахнулась в своей оценке. — Эмилия… — в этот раз он всё-таки смог дотронуться до неё и пробудить. — Субару? Где мы? Я была на Испытании! — начала вспоминать она, но тут заметила, как Субару снова начало трясти от ужаса. — Субару? В чем дело? Что тебя так напугало? — она нежно прикоснулась к его лицу, но эффект оказался обратный. Не выдержав напряжения, юноша разревелся. — Скажу честно, я не устаю восхищаться силой духа этого парня. Он буквально минуту назад был жертвой самой Ведьмы Зависти! Сейчас он сидит рядом со своей любимой, даже не будучи уверен, что это всё ещё она, а не самый страшный монстр в нашей истории! И всё же он находит в себе силы остаться с ней! — с уважением в голосе отметил Рикардо. — Мини-босс слишком храбрый, чтобы испугаться какой-то там ведьмы! А если она снова появиться, то у них есть Гарф, чтобы треснуть ей как следует! — Мими ни секунды не сомневалась в своих словах. Видимо она принципиально не желала вспоминать сцену смерти блондина в предыдущей петле. — Не бойся, всё хорошо, Субару. Я посижу с тобой. Я буду рядом, — с материнской заботой говорила Эмилия. — На самом деле это очень успокаивающая сцена. После столкновения с Ведьмой в Субару-куне поселился страх, что теперь Эмилия-сама может стать ей. Но стоило принцессе коснуться его, как этот страх пропал, а всё накопившееся внутри вырвалось. Значит он понял, что перед ним его Эмилия и всё ещё верит ей. Как тогда, в прорывной петле в особняке, — добрым голосом сказала Рем, радуясь тому, что её герой смог преодолеть страх перед жуткой сущностью Ведьмы.       Следующая сцена началась уже у входа в склеп. — Ну и? Спешил на помощь, но только доставил хлопот. Как тебя свет носит? — строго спросила Рам, глядя как Эмилия вывела зареванного Субару. — И как всегда, он никому даже не может об этом сказать. Мы тут поражаемся его стойкости. А он в это время, выйдя в таком состоянии из гробницы, стал объектом для насмешек со стороны Рам, — устало произнес Феликс. — Можно ли обвинять сестру в этом? С её точки зрения он храбро кинулся спасать любимую, когда почуял неладное. А вышел, зареванный как дитя, в то время как Эмилия уже пришла в себя. Я верю, что, знай моя сестра, что случилось на самом деле, она бы обязательно поддержала моего героя, — грустно отметила Рем. — Интересно как, вылив на него ещё ведро помоев, но делая это с милой улыбкой? — скептически спросил Феликс. — Воистину, этот мир словно специально издевается над братаном! Какую ещё гадость готовит ему жизнь? — недовольно подытожил Ал. — Справедливости ради, когда он был без сознания после первой встречи с китом, она сидела рядом, ожидая его пробуждения. И даже проявила к нему некоторую нежность, — Рейнхард, как всегда, был поборником справедливого отношения ко всем и во всём. — Если бы Рам знала обстоятельства Барусу она бы…похвалила его за стойкость перед Ведьмой, — нехотя признала Рам, скрестив руки на груди и отвернув голову, чтобы никто не видел её выражения. — Мне тоже о-о-очень жаль, что ты расплакался, хотя бежал меня выручать, — с доброй улыбкой заметила принцесса. — Эмилия-тан, я опять расплачусь! — Эмилия-сама, должен признаться. Вы в своей непосредственности бываете более жестоки, чем самые едкие комментарии от Рам! — позволил себе Отто кинуть недовольный взгляд в принцессу. Которой хватило совести виновато опустить глаза. — И все же Субару не раз выручал меня из беды, и мне стало легче от того, что он позволил взглянуть на него в минуту слабости, — добрые слова девушки заставили юношу ещё сильнее смутиться. — Знаешь, я бы предпочел, чтобы ты реже видела меня таким. — А? Почему? — Потому что мне хочется предстать перед тобой во все красе и забыть о том, какой я слабый, беспомощный и ни на что не годный. — У Барусу пробудилась объективная самооценка? У меня, наверное, слуховые галлюцинации, — попробовала Рам чуть разрядить атмосферу в зале своим фирменным юмором. — А передо мной ты не боялся показать свои слабости. Значит ли это, что со мной ты готов быть действительно честным? — с некоторым воодушевлением подумала Рем.       Ей было крайне приятно думать, что в этом отношении она была более доверенным лицом для своего героя. Что, наедине с ней он мог перестать храбриться без причины, раскрыть душу и по-настоящему отдохнуть от тяжести мира. — Брось! Думаешь, я отвернусь от тебя только потому, что увидела твою слабость? — Ха! Грош цена твоему упрямству после пролитых слёз, — безжалостно заявила горничная. — Старшая, тебе лишь бы испортить настрой! — Не сердитесь. Думаю, так она выражает своё беспокойство, — взял слово Отто, примирительно подняв руки. Но, словив гневный взгляд от Рам, в ужасе завизжал. — Трус! Тряпка! Слабак! — поочередно заявили Мими, Петра и Фельт, смеясь над несчастным торговцем. Которому только и оставалось, что краснеть. — Я проявляю стойкость и храбрость тогда, когда это действительно необходимо для дела! — постарался он спасти хотя бы толику своей гордости. — Оно и видно, — хихикая, подколола его принцесса-торговка. — Вот увидите! Дойдем до правильной петли, там всё и увидите! — скрестив руки на груди, отчеканил торговец. — Только вот когда же эта проклятая петля наступит!       Наслаждаясь спокойной обстановкой, Субару напрягся, когда увидел, с каким серьезным лицом смотрит на него Гарфиэль. В любой момент он ожидал агрессии со стороны задиры. Но тот внезапно одарил его дружелюбной улыбкой и заявил: — Рад, что ты вернулся целым, а то я уж подумал, быть беде! За тобой нужен глаз да глаз! Фрукт Гарфона легким ветром не собьёшь!       Довольно хохоча, он начал от души шлепать Субару по спине. — Больно же! И что, ты ничего не добавишь? — с опаской в голосе спросил он. — А что? — поинтересовался блондин.       Гарфиэль громко выдохнул с облегчением. Он и сам не заметил, что перестал дышать, как только капитан и принцесса вышли из гробницы. Больше всего он боялся, что снова станет врагом для капитана, когда Сима расскажет ему о миазмах. Но, быть может, после такой сцены он не будет спешить с выводами. Ведь не мог же культист ведьмы выглядеть так жалко, так…человечно.       Сейчас в нем не было ни следа того оценивающего, ищущего взгляда, который Гарфиэль находил таким подозрительным и раздражающим. А слова бабки о миазмах лишь усилили эти подозрения, убедив Гарфиэля внимательно следить за каждым шагом юноши. И быть готовым действовать самым жестким образом в любой момент. — По крайней мере сейчас Гарфиэль не враждебен. Испытание не сломило Эмилию, а Гарфиэль сохранил нейтралитет. Это лучший старт, который у меня был. Теперь нужно с умом выбирать, что стоит попробовать, а что сделать иначе, — на фоне размышлений Субару на экране повторялись уже знакомые моменты обсуждения в доме Эмилии первой попытки пройти испытание. Разницей было лишь то, что Эмилия была в куда лучшем моральном состоянии.       Наблюдая, как Гарф и Рюдзу удалялись к себе, Субару обратился к горничной: — Рам, нам надо поговорить, — обратился он к девушке, которая тоже собиралась идти спать. — Животное… — презрительно заявила она сходу. — Ух ты, а эта горничная… любит делать поспешные выводы, — Рикардо усмехнулся. — Здесь, скорее, работает мудрость «что думает сердце, то и говорит язык», — ехидно намекнул Феликс. — Я на тебя не брошусь, не спеши с выводами! — начал он агрессивно оправдываться, но быстро смягчил тон. — Помнишь, перед испытанием мы договорились? — Что я обеспечу тебе разговор с лордом Розвалем один на один, так? — Я хотел бы отложить его по личным причинам. Вместо этого у меня к тебе просьба. — Животное, — безжалостно повторила она. — Да с чего ты решила, что я какой-то извращенец?! — Почему первое, о чем розовая сестра всегда думает на счет мини босса это что-то пошлое? — не могла понять Мими. — Небось так она скрывает свои истинные чувства! — шутливо намекнул капитан наёмников. — Всё что угодно, только не бросай меня в терновый куст! — со смехом в голосе сымитировал Ал испуганный голос. — Э? Ты о чём это, приятель? — поинтересовался Рикардо. — Меня с некоторых пор не отпускает мысль, что общение розовой горничной с братаном напоминает мне старую сказку из нашего мира. В ней лис поймал кролика и начал его пугать, рассказывая, как он с ним расправится. Зажарит, утопит, повесит. А кролик на любую угрозу только и отвечал: делай со мной что хочешь, только не бросай меня в терновый куст! Ну, лис повёлся, поверил, что для кролика это самая страшная участь и бросил его в ближайший терновый куст. Вот только кролик именно этого и добивался. Ведь терновый куст для него – дом родной. Вот и постоянные обвинения Рам в том, что братан её домогается мне начинают напоминать этот диалог между кроликом и лисом. Она постоянно намекает на его похотливые намерения в отношении неё, дожидаясь, когда это его достанет и он решить сделать именно то, в чем она его подозревает. При этом даже не догадываясь, что именно этого она и хотела добиться.       Присцилла решила, что это была хорошая история и позволила себе одобрительно хохотнуть. Несколько человек в зале тоже довольно засмеялись. Аналогия им понравилась. Но все они вдруг ощутили легкую нервозность, когда со стороны горничной маркграфа пришла волна концентрированной ярости и жажды убийства. — Как прикажешь поступить с твоими жалкими останками? Закопать их в выгребной яме? Или скормить свиньям? — пугающе спокойным голосом спросила Рам, поднимаясь с места и поворачиваясь к однорукому рыцарю.       Ал сохранял внешнее спокойствие, уверенный, что Надзиратель не позволит свершиться смертоубийству, но на всякий случай приготовился задействовать свою способность, надеясь, что ему это позволят. В целях самозащиты, разумеется. — Рам, прошу тебя не соверша-а-а-ть бессмысленных поступков. Тебе, в любом случае, здесь не дадут выместить свою зло-о-ость на ком-либо из присутствующих, – остановил её Розваль, мягко взяв за руку.       Хоть ему и самому была весьма любопытна эта сцена. Как на самом деле относилась Рам к рыцарю Эмилии в глубине души? Но будет плохо, если его последняя союзница наживет себе опасных врагов в лице лагеря Бариэль. — Как вам будет угодно, Розваль-сама, — Рам уняла свой гнев и поклонилась клоуну. Затем снова повернулась к однорукому воину и с гордостью заявила: — И я скорее сама попрошусь стать рабыней на побегушках у Культа Ведьмы, чем пожелаю, чтобы Барусу хотя бы пальцем меня тронул! Даже в своих развратных фантазиях! — Что угодно, только не куст, да? Я, кажется, начинаю понимать, что ты имеешь в виду, – едва сдерживая смех подлил масла в огонь Рикардо.       Рам хотела было резко ответить, но осеклась. Она поняла, что своей реакцией сама загнала себя в ловушку. Любое отрицание этой глупости космического масштаба сейчас будет давать обратный эффект. Раздраженно поджав губы, она села на место, надеясь, что все быстро забудут об этой сцене. Но… — С-сестрица… – с нотками отчаяния в голосе позвала Рем, глядя на неё с глазами побитого щенка, полными слёз. — Что такое, Рем? — обеспокоилась старшая, такой взгляд от Рем она видела крайне редко. — Я…я… — девушке явно недоставало смелости, чтобы высказаться. Закрыв глаза, сделав глубокий вдох, она выкрикнула, что было сил: — Я не отдам тебе Субару-куна! Пожалуйста, не забирай его у меня!       Пока половина зала пыталась не свалиться на пол от смеха, Рам смотрела на сестру с выражением человека, которого разбудили среди ночи, ударив пыльным мешком по голове, вылив ведро помоев и заставив испуганную свинью завизжать прямо на ухо. И всё это одновременно. — Рем…я признаю, что крайне виновата перед тобой. И мне предстоит долгий путь искупления… Но не до такой же степени, чтобы ты кидалась в меня ТАКИМИ обвинениями! — возмущенно заявила Рам, оскорбленная до глубины души. — Ты…правда не хочешь забрать Субару-куна себе? — с надеждой спросила Рем. — Чтоб мне больше никогда не есть пареной картошки, если я вру! — твердо заявила розовая горничная.       Поверив в искренность сестры, Рем лучезарно улыбнулась, кивнула и повернулись к экрану. А Рам оставалось только устало выдохнуть и закрыть лицо рукой. — Барусу! Ты мне заплатишь за этот позор! Десятикратно заплатишь! — Верно. Дело не в том, что ты выглядишь, как развратник. Скорее в том, как ты на меня смотришь.       В этот момент, глядя на лицо Рам, в голове Субару всплыл образ Рем, с ангельской улыбкой. На его лице появилось выражение скорби. — Выглядишь жалко. Это отвратительный вид, – попыталась она успокоить его в своём стиле.       А Субару тем временем вспоминал, чем закончилась предыдущая попытка напомнить Рам о её сестре: «Если она и впрямь моя младшая сестра, то сама предложила бы пожертвовать собой ради Розваля». Так она сказала ему в момент опасности. — Рем…прости меня. Я… — начала было оправдываться Рам, снова ощутив сильных укол совести от напоминания этой сцены. — Успокойся, сестра. Мы уже это обсудили. Я не держу на тебя зла, — мягким голосом прервала её Рем. — А я на себя держу! — с горечью подумала старшая.       Ей оставалось только отгонять чувство бессилия. Все предыдущие сеансы показывали, что как старшая сестра она совершенно провалилась. Мало того, что за все годы службы в особняке Розваля она не смогла помочь Рем преодолеть чувство неполноценности и заставить вылезти и своей раковины. Это Барусу вновь «запустил её время», а не она. Это Барусу спас её от смертельного укуса в деревне. Это Барусу спас их в лесу, выманив монстров на себя. Спас от атаки Культа, который убил бы Рам, а затем и Рем. А кого спасла она, самая одаренная из клана демонов? Своего любимого от козней мертвой ведьмы? Но даже на это она решилась только с помощью Барусу и только с его помощью добилась успеха. — Гожусь ли я хоть на что-то? — подавляя всхлипы, размышляла девушка. — Итак, что ты хотел от меня? — А…что? А, да… Вообще, я хотел попросить тебя сделать что-нибудь с Гарфиэлем. — А что с ним? — Весьма вероятно, что он мне помешает. И я хотел узнать, можешь ли ты помочь. — Это правда, что Гарф ко мне не ровно дышит. И, даже если он раздражающий и дерзкий, в драке со мной ему не победить. — Гарфиэль это помеха, с которой надо что-то делать. Так что лучше будет, если Рам возьмёт его на себя, – думал Субару.       Гарфиэлю только и оставалось, что сжимать кулаки в бессильной злобе на себя. Как же мерзко было осознавать, что почти до самого конца он будет лишь мешать капитану всех спасти из-за собственной глупости и упрямства. На его плечо уже привычно легла чужая рука. Но, что удивило его, так это то, что рука легла не слева, где сидел Отто, а справа. Повернув голову, он увидел Рем, смотревшую на него с сочувствием. — Я знаю, из-за чего ты сейчас переживаешь, Гарф-кун. Просто дождись. Мы ещё увидим, как ты и Субару-кун станете друзьями. Надо просто набраться терпения и смотреть дальше.       Юный боец не мог не улыбнуться и почувствовать некоторое умиротворение. Рем говорила с такой искренностью, мягкостью и пониманием в голосе, что он просто не мог не поверить ей. Ведь действительно, кто как не она лучше остальных знает, что он ощущал. — Да. Ты права, Рем. Надо только подождать. Как говорят, Магмалин три дня лежал на песке, ожидая черепах. — У тебя снова этот жуткий взгляд, Барусу. Не знаю, что ты увидел в склепе, но уверена, что ничего хорошего.       Субару задумался, знала ли Рам о духе Ехидны. Но решил не спрашивать. — Не пойми неправильно. Я был без сознания в склепе, — по лицу девушки нельзя было понять, о чем она думает. — Я займусь Гарфом. Иди твори свои злодеяния, – согласилась она помочь. — Спасибо, я на тебя рассчитываю. — Вернешь десятикратно! — Ничего себе проценты! — Не получится из тебя торговца, Рам. Но вот как сборщик долгов ты вполне можешь состояться, — пошутила Анастасия, наслаждаясь взаимоотношениями дворецкого и горничной. — Благодарю за вашу оценку моих возможностей, Анастасия-сама, но я уже на своём месте, — твердо ответила Рам, стараясь, чтобы ни один мускул на её лице не дрогнул.       Потому как, и она, так и многие другие в ответ на эти слова подумали: «А надолго ли сохраниться это место?».       В следующей сцене Субару бежал через ночной лес. В его сознании всплывали образы, которые он видел в пространстве теней. — Внутри тени моё сознание перемешалось с кучей других. Скорее всего, это память её жертв. Я видел отдельные отрывки, но даже они могут дать несоизмеримо больше, что стоит моя жизнь! Осталось проверить эту память! — Это плохо. Он всё больше начинает думать, что его собственная жизнь, не более чем расходный ресурс! — обеспокоенно сказала Анастасия.       Этого она опасалась с того момента, как поняла, в чём заключается способность юноши. Если он примет смерть, просто как условие для активации своей Привилегии, то станет опаснейшим соперником, с которым бессмысленно вести переговоры и договариваться. — Мне нужно найти того, кто может чуять миазму, как Рем или Беатрис. Если мне предстоит взаимодействовать с Нацуки-куном, я должна знать, когда миазма вокруг него усиливается. — Как ты можешь так говорить, Субару?! Как ты можешь так наплевательски относиться к себе?! И тебе хватает наглости говорить, что ты нас любишь, когда самого себя ты и в грош не ставишь? Нас с тобой ждёт очень серьезный разговор, когда ты проснёшься, молодой человек! — тихо говорила Эмилия, сжимая руку своего рыцаря, но следя за тем, чтобы не нанести ей ущерб. — Не волнуйся, братец! Когда ты окажешься рядом со мной, тебе больше не придется беспокоиться о таких вещах. Ты получишь свой счастливый финал. Обещаю! Ты, как никто, заслужил его! — решительно думала Фельт.       Сидевший рядом с ней Рейнхард утвердительно кивнул. Он не мог читать мысли своей леди, но благословение эмпатии и её выражение лица сообщали достаточно, чтобы понять, о чем она думает. И он был намерен всецело ей в этом помочь. — Значит, всё к этому и сведётся? Ты всё же превратишься в эгоцентричную свинью, для которой смерть, не более чем удобный инструмент ради достижения собственных целей? — тихо бормотала Присцилла, с силой сжимая веер в кулаке. — Я НЕ желаю, чтобы ты становился таким! Я запрещаю тебе становиться таким! А раз такого моё желание, значит мир всё так и устроит! Так что собери волю в кулак и покажи мне, как ты пробьёшься через все преграды, не потеряв себя! Твоя богиня требует этого!       Наблюдавший за ней со стороны Ал не мог разобрать её слов, но с изумлением отмечал, насколько необычно его хозяйка вела себя в этот момент. Она выглядела совсем как обыкновенная девушка, искренне переживающая за братана, жаждущая увидеть его триумф и улыбку, а не крики боли и смерти. — Ты и впрямь удивительный человек, братан. Не думал, что когда-нибудь буду наслаждаться таким образом принцессы. Боюсь, она теперь тебя в покое просто так не оставит. И она привыкла всегда получать то, чего желает. Так что крепись, Дон Жуан. И смотри, не повтори его судьбу! — мысленно однорукий воин отдал честь своего иномирному братану, желая ему удачи. — Нашёл! — сказал он, глядя на заросшее зеленью древнее каменное строение. Решительно войдя внутрь, он дошёл до массивной каменной двери со знаком половины бабочки. — Это же символ Ехидны, — вспомнил Рейнхард. — В смысле? — не поняла Фельт. — У Ехидны в волосах заколка точно такой же формы. Вот я и решил, что это, должно быть её знак, — объяснил рыцарь, опираясь на свою безупречную память. — Это лаборатория, где был расположен кристалл с телом оригинальной Рюдзу Мейер. Сердце барьера и его источник энергии, — пояснил Гарфиэль.       Беатрис, узнав это помещение, грустно опустила глаза. Она хорошо помнила это место. Здесь мечты о счастливой жизни с дорогими ей людьми обратились в прах.       Оглядевшись, Субару обнаружил углубление в стене, с ромбовидной выемкой. В голове пронеслось чужое воспоминание кого-то кладущего голубой кристалл в неё. Глянув на кристалл Фредерики, парень положил кристалл в отверстие. — Эй! Капитан даже сохранил кое-что из воспоминаний крутого меня! — Какие непередаваесые ужасы он, должно быть, там узрел! Это настолько жестоко, что даже мне становится жаль Барусу!       Через секунду тот ослепительно засиял. Когда Субару смог снова открыть глаза, дверь уже исчезла, открыв проход дальше. В комнате стоял густой туман, в центре был расположен голубой кристалл, схожий с тем, что принес Нацуки, но размером больше человека. Внутри кристалла в позе эмбриона застыла фигура Рюдзу Мейер. — Рюдзу…, — еле слышно прошептала Беатрис. — Посмотрите на размер этого кристалла! Количество маны, которое он может удерживать, должно быть, невероятно! — c удивлением прокомментировал Тиви. — Неудивительно, что вокруг Убежища сотни лет был такой сложный и мощный барьер! Что бы вы ни говорили о веке ведьм, но магия в те времена была поистине поразительной! — добавил Юлий, с трепетом разглядывая чудеса древнего колдовства на экране. — О, как бы мне хотелось изучить этот кристалл поближе, как только мы доберемся до Святилища! — у Тиви чуть не потекли слюнки от предвкушения возможных открытий. — Жаль тебя разочаровывать, но этого кристалла больше не существует. Он был уничтожен вместе с барьером вокруг Святилища, — Эмилия смущенно улыбнулась энергичному зверочеловеку.       Если бы магия в комнате не была заблокирована, монокль Тиви треснул бы от огромного количества маны, которая, несомненно, вышла бы наружу. Даже у Мими, которая повернулась, чтобы попросить своего брата-близнеца замолчать, слова застряли в горле, когда она увидела выражение его лица. — Почему…почему каждый уникальный артефакт ушедшей эпохи обречен на уничтожение в тот момент, когда он вступает в контакт с этим варваром из другого мира?! Древо Флюгеля, Библиотека Запретных знаний, а теперь еще и этот единственный в своем роде кристалл маны?! Я всерьез беспокоюсь за сохранонсть Башни Плеяд, если мы туда организуем экспедицию! — с едва сдерживаемым гневом прошипел получеловек. — В кристалле ещё одна Рюдзу? — пробормотал Субару — Не думала, что тебе удастся обнаружить это место всего за полдня, — раздался у него за спиной знакомый голос.       Обернувшись, он обнаружил Рюдзу, а рядом с ней одного из клонов. — Меня привала память того, кого поглотила Ведьма Зависти. Память того, кто здесь уже был, — ответил он совершенно расслабленным тоном. — Он так спокойно говорит о таком жутком опыте. Насколько же толстокожим надо стать, чтобы так быстро восстанавливаться? — покачала головой Фельт, всё ещё не в состоянии принять это. — Наверное Рейнхард правильно угадал и всё дело в активировавшемся ведьмином гене Праздности, — высказался Юлий. — Будь это действительно так, он бы не резал себе руки и не страдал бы от постоянных кошмаров. Я боюсь, такое поведение — отчаянная попытка психики закрыться от тех ужасов, что обитают в его памяти. Нам больше нельзя давать себе обманываться его улыбками и расслабленным видом! — поспорил с этими мыслями Феликс. — Что за малышка? Это она днём показала мне путь к гробнице? — Скорее всего, другая. Она поставлена оберегать это место. Скорее всего, в лесу ты встретил другую. Всего лишь один из глаз Святилища. — Нам нужно поговорить. А после я хотел бы заручиться твоей помощью. — Я не могу пойти против твоей воли — воли апостола Алчности, — сказала она, нервно сжимая свой посох. — Потому что таковы условия пакта, которым связаны все тела-реплики Рюдзу Мейер. — Она… боится его? — непонимающе спросила Мими. — Капитан для старухи всё ещё чужак с непонятными целями. Но теперь он ещё и апостол Алчности. Из-за этого, даже если он прикажет ей сделать что-то мерзкое, то она не сможет ему противиться, — спокойно пояснил Гарфиэль остальным.       К удивлению Рам и Отто, блондина совершенно не взволновало то, что Субару, по сути, получил абсолютную власть над его бабушкой. — Мерзкое? Ты ведь не думаешь, что Накуци-кун может потребовать от Рюдзу чего-то… непристойного? — среагировала на его фразу Анастасия. — Вы чего? Я имел в виду всякие диверсии, вроде убийства жителей или отравления колодца, — недоуменно ответил задира.       Сцена сменилась на дом Рюдзу. Старейшина сидела за столом с чашкой чая. Субару сидел на кровати рядом с клоном, которая держалась за край его куртки. — Она ко мне уже привязалась. — Лолимант снова нанес удар! Теперь ему подчиняется целая толпа взрывных лолей! — в который раз Рикардо не стал отказывать себе в попытке поднять настроение в зале. — Сколько не шути над этим, но количество маленьких девочек или тех, кто выглядит как они, действительно удивляет, — прокомментировал Юлий, втайне радуясь тому, что у него было благословение очарования духов. Втайне он начинал опасаться, что без него этот злобоглазый рыцарь мог бы и его малышек перетянуть к себе. Лишний раз он поблагодарил духов и дракона за то, что его леди уже была взрослой женщиной. С хорошим вкусом. — Рикардо, Тиви. Для вас отдельное задание. Следите, чтобы Мими держалась подальше от Нацуки-куна. Ещё не хватало нам потерять ценного бойца из-за чар Лолиманта! — голос Анастасии звучал весело, но знающие её давно ощущали нотку серьезности. — Не стоит волноваться, босс! Мими просто так не влюбится в босса! Мими любит сильных парней! Мини-босс, конечно, крут, но он слабак! — уверенно заявила бойкая девочка. — А б не только об этом беспокоился! Как бы повелитель лолей сам не влюбился в нашу красавицу. У неё ведь есть кошачьи ушки. А парень точно любит котиков. Все любят котиков! — поддержал шутку Рикардо.       Слушавшая этот разговор Петра даже расстроилась тому, что родилась чистокровным человеком. Наверняка, она была бы ещё милее, если бы у неё была пара кошачьих ушек! И уж тогда бы Субару точно не устоял перед её чарами! По крайней мере она могла выдохнуть спокойно, ведь Мими не собиралась становиться конкуренткой.       Если только не случится катастрофы и Мими не попробует легендарных поглаживаний по голове от Субару. Очень вероятно, что после этого она превратиться в новую и опасную конкурентку. Петра твердо решила, что не допустит этого. — Юный Су, полагаю, тебе не нужно объяснять, кто создал всё, что ты видишь вокруг? — Наверное, Ведьма Алчности, Ехидна? — Да, именно это ведьма создала лабораторию, чтобы путём экспериментов исполнить свою мечту. — И где результат её работы? — Прямо у тебя перед глазами, юный Су.       В ответ на немой вопрос юноши она решила разъяснить: — Ты видел девочку, заточенную в кристалле, похожую на нас как две капли воды? Это оригинальная Рюдзу Мейер. А все остальные Рюдзу, включая меня — тела-реплики. Мы лишь подделки. — Глупости несешь, старуха! Вы самые настоящие! Лучшие бабушки на свете! — не сдержав эмоций, громогласно заявил Гарф, вскочив с места.       Он не желал молча слушать, как близкие ему люди принижают себя. Он не позволит им так себя оскорблять! Ни старухам, ни капитану! Когда они вернутся из Пристеллы, он как следует обнимет всех бабушек…и сделает им любимый мясной пирог! — Порой даже ты, Гарф, говоришь очень правильные вещи, хоть и грубо, — одобрительно отозвалась Фредерика, полностью разделяя его чувства.       И тоже решила при первой же возможности навестить родных. Эти показы дали ей понять, что жизнь куда более непредсказуемая вещь, чем ей казалось. Она долгие годы откладывала общение с родными, уверенная, что всегда будет возможность наверстать упущенное. Но теперь, увидев, каких страданий стоило одному необычному юноше обеспечить ей эту простую возможность, она считала непозволительным столь праздный образ мышления. — Изменишь ли ты своё отношение, зная, что я ненастоящая? — Не знаю… Мне хотелось бы возразить, что не стану…но трудно…       Рюдзу на этот ответ лишь довольно усмехнулась и потянулась за чаем. — Ты добрый человек, юный Су. Ядро физической формы всех реплик — искусственный од, созданный особым ритуалом. Наши тела сохраняют форму за счет маны, обволакивающей ядро. — Это же буквально создание новой жизни! Зачем её понадобился такой эксперимент? — Невероятно! Представить только, каких высот достигала магия во времена ведьм! Эта Ехидна, очевидно, была непревзойденным исследователем! Собравшим множество бесценных знаний! — восхищенно заявил Тиви, почти прыгая от предвкушения. В этот момент он действительно выглядел как близнец Мими. — Которые были бесцеремонно уничтожены Нацуки-куном лишь для того, чтобы вытащить одну девочку-духа из своей библиотеки, — напомнила ему принцесса торговцев. — …Мими, дай-ка мне свою дубину. — А? Зачем? — не поняла его сестра. — Мне надо высказать Субару Нацуки своё субъективное несогласие насчет подобного обращения с книгами, — с несвойственным для него металлом в голосе ответил Тиви. Даже Мими невольно вздрогнула от того, какими глазами её близнец смотрел на спящего. — Разумеется, чтобы наполнять нас. Вместить в тело личность, память, знания. Проще говоря, душу. Ведьма рассчитывала наполнить Рюдзу Мейер свой душой. А когда тело снова износиться, можно подготовить новый сосуд. Что она получит, если будет переносить душу снова и снова? — Фу! — не удержалась Беатрис от презрительной реакции, вспомнив, кто подхватил, развил и довёл до успешного конца этот эксперимент.       Розваль принципиально не стал реагировать словесный выпад древнего духа, обращенный на него. — Своего рода бессмертие… Теперь всё сходится. Вот почему она тепло ко мне отнеслась! — додумался Субару. — Возвращаться с того света — тоже бессмертие. Она была рада встретить другого бессмертного? — Сколь наивная, столь же и ошибочная мысль, Субару-кун. Хотя ты прав, что твоё появление в Святилище очень обрадовало Учителя. Ведь убеди она тебя заключить с ней пакт, она получила бы в свои руки инструмент, который позволил бы ей проводить бесчисленное количество экспериментов. Настоящее исполнение заветной мечты, — грустно думал Розваль. — И что, она добилась успеха? — Нет, её не удалось себя перенести. План ведьмы не удалось выполнить без изъянов. — Каких изъянов? — Рюдзу Мейер не была сосудом, способным вместить Ведьму Алчности.       Слова лоли-старушки произвели неслабое впечатление на зрителей, которые и без того были крайне заинтересованы в том, что им рассказывало волшебное окно. Перед ними раскрывались детали давно забытых времён, истории, достойные баллад. Но один человек особенно близко воспринял слова о попытках Ехидны перенести свою душу в тела-реплики. — Возможно ли, что Сфинкс и была одной из тех неудачных попыток Ведьмы Алчности обрести бессмертие? — решил поинтересоваться Вильгельм с серьезным видом. — Та колдунья обладала выдающимися магическими способностями. Её магические круги Джулия оценивала крайне высоко.       Выуживая из памяти воспоминания своей юности, седой воин неосознанно обратил взгляд на сидящего в другом конце зала маркграфа. Который был внуком женщины, непосредственно сражавшейся со Сфинксом в той войне. — Вы думаете, Ведьма Алчности создала Сфинкса с этой целью, Вильгельм-сан? — живо отреагировал Юлий на разговор об исторических событиях. Вильгельм нахмурил брови и начал рассуждать. — Не исключено. Но для чего ведьме было посылать клон Рюдзу воевать на стороне зверолюдов? Это был её план посеять хаос? Если да, то почему она ограничилась только одним клоном? Почему не создала больше подобных? Со слов маркграфа мы знаем, что весь род Мейзеров чтит и уважает Ведьму Алчности. Будь это действительно план Ехидны, стала бы Джулия сражаться с ней? — Сфинкс не по подчинялась Ехидне! — вмешался в разговор Розваль. Голос его при этом звучал непривычно твердо и сурово. Тема для мага была явно не из приятных. — Эта мерзость была создала ещё в те годы, когда наставница была жива. В ней была лишь часть личности Ехидны и немалая доля её магического потенциала. Лишь результат неудачного эксперимента, который смог избежать уничтожения и потом прятался неизвестно где сотни лет. Любой из Розвалей, напавший на её след, немедленно бы сделал всё, чтобы уничтожить эту мерзость. — Можно подумать, Ехидна раньше не догадалась… — Лаборатория пережила её создательницу и продолжает производить новые реплики. Мы сделаны из маны. Одна отрада — никакие другие ресурсы нам для жизни не нужны, сказала она, пригубив из чашки. — Что не мешает тебе пить чай. — Я к нему пристрастилась. Это особенность, приобретенная за долгие годы жизни. Я одна из первых четырёх реплик, созданных четыреста лет назад. Чтобы мы создавали новые реплики и ухаживали за Святилищем, нам дали знания и личности. — С самого рождения? — Первое время пришлось тяжело. У меня были обязанности, но не было памяти. Не знаю, сколько лет мне потребовалось, чтобы впервые почувствовать себя живой…       Заметив, как юноша опустил сочувственно голову она сказала ему: — Не смотри на меня с такой печалью. Я полагаю, что в исполнении моих обязанностей был заложен глубокий смысл. — Ладно! А что за апостол Алчности, которым я стал? — Если кратко, это некто, кому дозволено управлять нами — репликами Рюдзу Мейер. Полагаю, в гробнице ведьма передала тебе символ признания тебя апостолом? — Я уже представляю себе, как из этой лаборатории появится на свет лоли-армия, которая заставит весь мир преклонить колени! И вести её за собой будет Архилолич Субару Нацуки! — хохмил Ал, наслаждаясь ситуацией, в которую попал его приятель. На его взгляд титул апостола Алчности был куда более приятным, хоть и не столь могущественным, чем «подарок» от Сателлы. — Какой символ? — Допустим волос или ноготь. Часть её тела.       Вспомнив, из чего состоит чай, на распитии которого настаивала ведьма, он сложил в голове картинку. — Так это был Хидночай? — высказал он догадку. — Что, прости? — не поняла его Рюдзу. — Она дважды поила меня телесными жидкостями под видом чая. — Ведьма буквально стала частью тебя…тут даже шутить ни к чему: так и есть. — Когда Рюдзу говорит об этом таким образом, мне как-то не по себе становится, честно говоря, — некомфортно поежилась Эмилия. Пусть она и не считала Ехидну большой злодейкой, мысль о том, что в её рыцаре теперь есть частица Ведьмы, ей была совершенно не по нраву. — То есть тот факт, что изначально в Нацуки-куне был ведьмин ген Зависти тебя не смущает? — саркастично спросила Анастасия. — Конечно, мне это не нравится! Я всегда ненавидела Ведьму за то, сколько мне пришлось из-за схожести с ней перенести! А теперь выяснила, что ещё и мой рыцарь живет в настоящем кошмаре из-за табу! — Но всё же не стоит забывать, что благодаря этому дару от Ведьмы многие из нас сегодня живы и сидят здесь, — задумчиво добавил Рейнхард. — Вот ведь паршивка! Нашла, чем меня поить!       В этот момент он вспомнил как Гарфиэль командовал клонами, когда напал на Ведьму Зависти. — Постой… если репликами могут управлять только апостолы, то Гарфиэль был в гробнице и проходил Испытание?       Рюдзу молча кивнула ему. — Рюдзу, ты не могла бы не рассказывать Гарфиэлю, что я стал апостолом? И что мы с тобой говорили. — Если мы изменим юному Гару с другом семьи, он точно молчать не станет. — Ну ты навешала на меня грехов! Спасибо за сравнение! В общем мы договорились. Хотя я наверняка обращусь к тебе снова. Надеюсь, ты поможешь. — Я не могу ослушаться. Одно твоё слово, и я буду хранить тайны или полезу обниматься. — Да она никак его соблазнить пытается! — восхищенно заявил Ал. — Сила Лолиманта воистину ужасает! Ему даже прилагать усилия не надо, чтобы очаровывать малышек! Они сами рады его склонить к грехопадению! — поддержал его со смехом Рикардо. — Ну, она живет одна, в скрытой деревушке. Единственный молодой человек подходящего возраста, по сути, является её внуком. А тут появилось новое лицо, да ещё наделенное властью командовать ею. Остается только подвести его к нужной мысли и заставить отдать приказ. Даже чувствовать вину не придется! — с озорным видом размышлял Феликс.       Он был только рад перевести мысли окружающих на более позитивный лад. Даже если ценой этому было несколько возмущенных женских взглядов, включая пару королевских кандидатов и один угрожающий со стороны Гарфиэля. — Похабник Барусу! Насколько же ненасытна его похоть, если он не может пройти даже мимо одинокой старушки с телом маленькой девочки! — Рам тоже не осталась в стороне. Пропустить возможность запустить шпильку в адрес Барусу — означало нарушить негласный пакт между гордой служанкой и черноволосым юношей. — Так, а ну хватит нести всякое про мою старуху! Она не такая! — взметнулся Гарфиэль, красный, как рак от смущения из-за поведения своей бабушки. — И мне никогда таких намёков не делала! А с капитаном она просто играет, потому что характер у неё веселый! Фредерика мало что могла сказать на этот счёт. Она покинула Святилище в раннем возрасте, и не видела, чтобы бабушка Рюдзу вела себя так…игриво с молодыми юношами. — Хватит шутить, что мне кое-чего не хватает в жизни! — смущенно заявил юноша, затем обратился к сидящему рядом клону: — Надеюсь, ты будешь моими глазами.       Девочка-клон без слов встала и поспешила на выход. Разговор продолжился уже на улице. — Спасибо за беседу, Рюдзу. Кстати, у оригинала была фамилия Мэйер, а у тебя — Бирма, откуда она взялась? — Имя Рюдзу досталось нам вместе с работой. Так что индивидуальность пришлось выражать иными способами. Интересы, склонности…фамилии. Послушай, юный Су…       Юноша развернулся к ней, выражая интерес. — Если не возражаешь, обратись ко мне позже с этим вопросом. Завтра и далее. — А этим она на что намекала? — поинтересовался Феликс. — То, что она не одна такая. Старух ведь изначально было четыре, и они поочередно следили за работой лаборатории и выполняли роль старосты поселения. Правда, бабку Симу лишили этого поста, когда она кинулась в гробницу вытаскивать меня из комнаты Испытания, — пояснил Гарфиэль.       Идя по ночной дороге в деревню, Субару размышлял: — Нужно придумать, как вывезти всех в деревню живыми.       В его сознании мелькали последние две петли, закончившиеся трагично для обителей Святилища. — Не хватало, чтобы всё повторилось. — Субару? Что ты здесь делаешь?       Внезапно донесшийся голос Эмилии заставил его дернуться в ужасе и увидеть стоявшую неподалеку полуэльфику. На плечах у нее была белая шаль, и, наклонив голову, она посмотрела на него. — Что ж, по крайней мере, у нашего героя будет небольшой праздник для глаз, — Рикардо удовлетворенно кивнул.       Одним духам было известно, насколько в тот момент парню на экране нужны были все возможные виды утешения и поддержки. — Разве можно так пугать людей? У меня аж сердце ёкнуло! — сказала девушка, в лучах луны походившая на приведение. — Кто в наше время говорит «сердце ёкнуло»… — Не о том я волновалась… — Я не делал ничего, что стоит твоих волнений, честное слово, — начал он оправдываться, но осёкся, когда разглядел то, как сказочно выглядела Эмилия в лунном свете. Взгляд её аметистовых глаз буквально очаровал юношу. — Ух ты, а тут она действительно выглядит как девушка из сказки. Братцу повезло с этой сценой! Сестрица, тебе бы на заметку взять, как надо его охмурять! — мягко ткнула Фельт локтем бок своей подруги. Той только и оставалось, что согласно кивнуть, пытаясь перестать краснеть от слова «охмурять».       Рем на эти слова слегка надулась. Она не могла поспорить с тем, что в таком виде, да ещё при лунном свете, госпожа Эмилия выглядела несравненно. Горничная начала продумывать, какой особый образ для Субару могла бы она придумать, чтобы достойно конкурировать. — Такое чувство, что я встретил нимфу, Эмилия-тан. — Субару! Как тебе не стыдно говорить людям такие гадости! Смотри, рассержусь! — строго отчитала его девушка. — Разве это не комплимент?! — удивился мальчик. — Нимфа — это один из злых духов. Никакой это не комплимент! — Обидно, что помешала разница культур! Эмили-тан, а почему ты гуляешь в такой темени в ночнушке? Пак бы заметил, что ты погубишь свою красоту. — Интересно, сколько комплиментов Нацуки-куна оборачивались против него из-за разного восприятия одних и тех же вещей в его мире и нашем? — сочувственно произнесла Фредерика.       Зная этого юношу, он наверняка хотел сравнить госпожу с каким-нибудь прекрасным и волшебным существом. Горничная решила, что необходимо будет побеседовать с Субару при возможности и проверить, насколько он подтянул знания о мифах и сказках их мира за этот год. И подтянуть его в этом вопросе, если он сам не закрыл этот пробел. Нет. Она сделает лучше! Обучением Субару в таком случае займется Петра! В конце концов старшая горничная считала себя обязанной всячески помогать и поддерживать мечту своей подопечной. — Быть может ему стоит в будущем написать книгу с описанием всех Субаризмов? — шутливо предложил лучший из рыцарей. — Учитывая, какую репутацию он заработал всего за один год, я даже готова вложиться в издание такой рукописи, — уже без шутливого тона добавила Анастасия.       Похоже Субару до сих пор слабо понимал, какую репутацию заработал среди простого люда за свои подвиги. Обычный парень без рода и семьи стал едва ли не символом для многих простых горожан. Может статься, что и товары, связанные с его именем, могут пользоваться немалым спросом в Лугунике. Анастасия оставила себе ментальную зарубку как следует обдумать вариант монетизации героического образа «рыцаря-простолюдина». — Похоже, мне…нечем себя оправдать. Я никак не могла заснуть. И гуляла там, где дует ночной ветер. — Тебя тревожит Испытание? — Дело не в нём. Хотя… Может, ты прав. Я сама точно не знаю, в чём дело. Вот и гуляла, пытаясь разобраться в себе. Девушка печально закрыла глаза — Если бы только… Пак был рядом. — Значит, я так и остался заменой на всякий случай… – разочаровано прошептал Субару. — Браво! В очередной раз полоумная заставляет пса считать себя не более, чем удобным инструментом! — не скрывая своего раздражение сказала Присцилла.       Этот юноша был настоящей находкой даже без своей способности. Его знания, его идеи, его гибкий ум прирожденного тактика. Любой лидер, умеющий подбирать людей с радостью взял бы его под своё крыло. Немного дисциплины и мотивации, чтобы избавиться от проблем в поведении и самовосприятии и из него можно вылепить даже генерала! А эта ушастая идиотка не наградила его лишним взглядом даже после того, как он ей в любви признался! Метание бисера перед свиньями было одним из самых презренных занятий для баронессы. — Всё не так! Ты не замена, Субару! Не смей так о себе думать! — как же Эмилия мечтала сейчас схватить свою версию на экране за волосы и дать хорошую пощечину за то, что заставила её любимого чувствовать себя таким никчемным. — Разве? И много ты за этот год сделала, чтобы он перестал о себе так думать? — скептически заметила Анастасия, которую тоже серьезно злило, как нерадиво полуэльфийка обращалась со своим самым ценным союзником и едва ли не единственным другом. — Я…я компенсирую ему все свои ошибки, — тихо, но твёрдо сказала Эмилия. — Не повторяйте своих ошибок, Эмилия-сама, — негромко обратилась к ней Рем. На вопрошающий взгляд девушки она ответила: — Не воспринимайте ничего из увиденного как долг перед Субару-куном. Не сводите все его старания и любовь к вам к обычной задолженности. Делайте только то, что желаете делать сами, а не потому, что считаете, что должны ему это.       Эмилии на это оставалось только робко кивнуть и задуматься о том, что она действительно хотела бы сделать вместе с Субару. — А? — не расслышала его Эмилия. — Ты очень сильная. Многие предпочли бы сбежать, но ты упрямо борешься и меня это восхищает. — Субару, а чем я вдруг заслужила такие слова? — Ты всегда их заслуживала. Я наконец-то сказал то, что думал и раньше. — Субару? — Не знаю, насколько сильно помогут мои слова, но говорю, как есть: ты обязательно справишься, в этом я уверен! Я буду на твоей стороне! — Да. Спасибо. Теперь я чувствую себя о-о-очень смело.       Сцена сменилась на церковь, в которой располагались жители Арлама. Не спавший Отто заметил, как вернулся Субару. — Нацуки-сан, вы вернулись? Я волновался, что вас долго нет. Вдруг вы заблудились в незнакомом лесу? — Ведешь себя, как мнительная матушка, — ехидно заметил Субару. — А нельзя было сравнить меня с мужчиной? Уверен, у вас полно тревог, но я готов вас выслушать. — Погоди, так ты мужчина? Я-то был уверен, что ты ещё одна фанатка братана! — издевательски заметил Ал, вызван смешки у самых юных зрителей.       Отто только и оставалось молчать. Уж он-то понимал, что любое возмущение сейчас будет использовано против него. Даже когда Нацуки-сан спал, он как-то умудрялся выставить торговца на посмешище. Это действительно уже походило на какой-то жуткий талант! — Это он во сне болтает? Жуть! — начал отшучиваться Субару. — Так вы говорите про того, кто за вас переживает? — громко возмутился Отто и сам себе зажал рот, чтобы не разбудить остальных. — Да спи уже смирно. А то перебудишь своими криками жителей, мы их потом не уймём. — Послушайте, я говорил серьёзно… — Знаю, знаю, не волнуйся, — успокоил его Субару, затем тихо добавил: — Именно поэтому и не могу сказать. — Я очень рада, что Отто-сан из петли в петлю готов помочь моему герою всем, чем только может. Вот только, боюсь, после пережитого Субару-кун будет просто бояться хоть у кого-то просить помощи. — Скорее всего так и будет, пока мы не доберемся до финальной петли. Тогда-то я и смогу…убедить Нацуки-сана в неправильности такого подхода, — согласился с ней Отто. — Он бережёт близких ему людей и делает всё, чтобы не подвергать их опасности, — грустно заметила Мими. — Да, но из-за этого он умирает, потому что пытается все проблемы решить в одиночку! — возмутился Отто. Он-то прекрасно помнил, до какого состояния дошёл его друг, пытаясь решить все проблемы самостоятельно.       Следующая сцена начинается на рассвете. — Я поеду один.       Субару сидел в церкви и писал письмо. — Эмилия, из-за одного пустяка мне нужно вернуться в особняк. Сказать об этой ерунде я не могу ни Рам, ни Розвалю, ни жителям. Но тебе не о чем волноваться. Я скоро вернусь.       Оставив письмо под дверью дома Эмилии, он усмехнулся своим действиям. — Если я собираюсь переделать мир, в этом поступке не было смысла. — Свершилось значит. Теперь этот пес становится тем монстром, появление которого я предсказывала. Ещё ничего плохого не произошло, а он уже воспринимает эту петлю, как провальную. Даже не будет пытаться пробиться вперед! Истратит свою жизнь и жизни всех остальных ради простого…сбора знаний! Отвратительно! И ты ещё смел со мной не соглашаться, Ал!       Тон Присциллы был жестким, как всегда. Но Ал, почувствовал, что за этими словами скрывалось нечто больше, чем разочарование в его приятеле. Он чувствовал в них…грусть? Сожаление? — Давай, братан! Не подведи меня! Покажи принцессе, что ты выше этого! — мысленно обращался он к Субару. — Пора, Патраш! — оседла своего дракона, юноша ускакал в лес. Из-за деревьев за ним наблюдала фигура клона Рюдзу. — Даже если этот мир пропадёт, если я им пожертвую, я не хочу расстраивать Эмилию. Моя цель — нападение на особняк. Надо разобраться, что там произойдёт. Без этого мне не придумать план победы. Если узнаю, в чём дело, можно спросить Ехидну. Я должен всё попробовать! В этом моя единственная ценность! — Кого-то ждёт настоящая головомойка за такие слова! — заволновался Рикардо за будущее парня.       Он бы и сам дал хорошего подзатыльника Субару за такое наплевательское отношение к себе. Но с этим куда лучше справятся те, кто сейчас сидит рядом со спящим. И, судя по звукам трескающихся подлокотников и низкого рычания, Субару с радостью примет любое количество подзатыльников от рослого наёмника. Они будут казаться ему дружескими похлопываниями по сравнению с тем, что его ждало от разъяренной полуэльфийки и демоницы. А может и не только от них. — Да хранят тебя духи, несчастный ты сердцеед.       Внезапно перед ним и Патраш выпрыгнул Гарфиэль, заставив их резко остановиться. — Ха! Какие вы шустрые с самого утра! Твой дракон действительно не робкого десятка. — Думаю, между нами возникло недопонимание, — спокойно обратился к нему Субару. — Да неужели? Было бы что понимать! От тебя несёт ведьмой! Ты явно поехал отсюда не с благими намерениями. — Запашок есть, не отрицаю. Но чего ты молчал? О нём можно было сказать и вчера, — видя, что блондин немного растерялся от этих слов, Субару продолжил нажимать. — Гарфиэль, у тебя на лице написано, что я задал неудобный вопрос. — Завязывай. Я не тот человек, которого стоит выводить из себя!       В следующем кадре Гарфиэль впечатал Субару в дерево. Патраш угрожающе зарычала. — Стой смирно, дракониха! А то любимому хозяину не поздоровится! — Гарф! Неужели опять ему придется с тобой столкнуться? Ведь ты был к нему дружелюбно настроен, когда он вышел со мной их гробницы! — возмутилась Эмилия, осуждающе глядя на блондина. — Я не знаю, принцесса! Со мной ведь не случалось такого! И подозревать капитана я начинал только после того, как мне старуха Сима сообщила. А раз уже ночь прошла, то она точно мне уже шепнула об этом. — Надеюсь, в этот раз ничего дурного не случится. Все же, в этот раз Субару-кун не стал предлагать заменить леди Эмилию, — отметила Рем. — С другой стороны это выглядит так, что культист с утра пораньше пытается сбежать из Святилища. Я бы на месте Гарфиэля тоже подозревал мини-босса в дурных намереньях, — решил высказать свою точку зрения Тиви. — Присмотрись к себе на экране. Попробуй оценить своё состояние, — посоветовала Анастасия, напряженно вглядываясь в экран. — Может, ты сможешь что-то понять по своему выражению или поведению? Насколько агрессивно ты настроен по отношению к Нацуки-куну или ещё что-то?       Послушав её совета, Гарфиэль ещё проиграл в голове последнюю сцену. — Да вроде я не собираюсь драться. Я бы сказал, что сейчас пытаюсь припугнуть его. Проверить, является ли капитан угрозой. То бишь я ещё не воспринимаю его, как врага. Так мне кажется. Считай я его врагом, то сразу треснул бы и вырубил, а не прижимал его к дереву, давая время что-нибудь сотворить. — Будем надеятся, что ты прав. В любом случае есть смысл продолжить просмотр, — побуждал остальных Вильгельм.       Тем временем Субару смотрел на задиру с уверенной улыбкой. — И что тут смешного? — прорычал Гарфиэль. — Я удивился, как легко тебя понять, — ответил черноволосый — Да? — Теперь мне стало ясно, что вынуждает тебя действовать и что выводит из себя.       Несколько секунд они вели зрительную дуэль. А затем Субару победно ухмыльнулся. Поняв, что его специально спровоцировали, Гарфиэль отпустил Субару и отступил на шаг назад с удивленным лицом. — Шельма! Ты меня испытывал! Чертов псих! Кто в здравом уме поставит на кон свою жизнь? — Моя жизнь стоила того, чтобы тебя испытать, — самоуверенно ответил Субару. Зрители испытывали трудности с тем, чтобы понять, как им относиться к этой сцене. С одной стороны, им хотелось как следует отругать Субару за то, что он попусту рисковал жизнью. Будь Гарфиэль настроен более агрессивно, петля могла закончиться прямо здесь. В самом начале. С другой, этот гамбит сыграл и теперь он понял важную вещь. — По крайней мере мы можем обрадоваться тому, что этот момент стал решающим в отношениях Субару-доно и Гарфиэля. Взяв на себя этот риск, Субару-доно определил, что юноша вполне может стать его союзником и точно не является принципиальным врагом. — Я о-о-чень рада за то, что Субару узнал такую важную вещь. Но это… НЕ! ОПРАВДЫВАЕТ! ТАКИХ! РИСКОВ! — чтобы её слова казались весомее, Эмилия каждое сопровождало подзатыльником спящему юноше.       Рем с суровым выражением лица добавила один от себя, а Гарф на всяких случай молчал, чтобы не попасть под их горячую руку. Ему только и оставалось, что мысленно извиняться перед капитаном за то, что из-за его поведения Субару попал под такую раздачу. — Что? — Будь так любезен, не мешай мне уехать. — И чем ты докажешь, что я потом не пожалею о своём решении? — Я точно не предам Эмилию. И не сделаю зла Святилищу. Поверь мне, — заявил Субару с совершенно серьезным выражением лица.       Молодой боец всё еще сомневался, но агрессии поубавил. — Я безмерно рада, что Гарф решил поверить господину Субару. Но, великие духи, надо выбить из него мысль, что он может разбрасываться жизнями, чтобы выяснить любую мелочь! — твердо заявила Петра. — Если только уже не слишком поздно. С тех событий год прошёл, — неуверенно добавил Рикардо. — Гарфиэль, мне ясно: ты что-то скрываешь. И скоро я раскрою твою тайну. Вот увидишь! — Заткнись! — Пока я не опущу руки, от меня ничего не скрыть. Мешая мне, ты только потеряешь время. — Да разве ты что-то знаешь об этом месте, о нас?! — Я уже объяснил, чего добиваюсь — помочь Эмилии. И не собираюсь вредить Святилищу. Приятных воспоминаний не обещаю, но я вас спасу. — Не смотри на нас свысока! Тебе ничего не известно о Святилище и старухах! — Я заполню пробелы. Для этого мне и нужно уехать. — А что толку? Ты только языком чесать умеешь! Не говори со мной так, будто знаешь всё на свете! Ты не видел боли и страданий! — Видел, — ответил Субару голосом, который ошарашил задиру. — А?       На Гарфиэля сейчас смотрел человек, который видел множество смертей и сам пережил её многократно. Этот взгляд буквально пригвоздил юношу. — Такой капитан меня реально пугает…надеюсь он больше никогда не посмотрит на меня такими глазами, – Гарфиэль даже не пытался скрыть страх в своём голосе. — Для нас тогда прошло меньше месяца. Но его взгляд стал куда более устрашающим, чем тот, который я увидел, познакомившись с ним. Это глаза человека, который действительно прошел через ад, — отрешенно сказал Вильгельм. — Да. И весь этот ад мы теперь наблюдаем сами. Сидя в удобных креслах, в безопасности этой магической тюрьмы. И всё равно несколько раз были на грани того, чтобы сломаться от ужаса. А он всё это испытал на своей шкуре. И все равно вышел победителем, — согласилась с ним Круш. — Я уже видел ад. И видел его слишком часто. — Никогда…больше никогда тебе не придется его видеть, если мы хоть что-то сможем сказать на этот счет! Ты достаточно ради нас настрадался, Субару! Пора тебе хотя немного порадоваться жизни! — сжав кулаки тихо поклялась Эмилия, внимательно смотря на экран.       И она была далеко не единственной, кто в этот момент думала схожим образом. Многие в зале давали свои личные обещания сделать всё в их силах, чтобы черноволосому юноше больше не приходилось проходить через то, что они видели на экране.       Понимая, что больше ему препятствий чинить не будут, Субару снова залез на Патраш. — Лучше я буду единственным, перед кем он разверзнется. Для этого я и нужен! [Надпись на экране: Я уже видел ад]       Следующая сцена происходит днем у входа в особняк. Перед Субару стояли Фредерика и Петра. — Нужно оставить особняк и временно залечь в деревне. Я верно вас поняла? — спросила его Фредерика. — Извини, что напряг. Но тебе я точно могу довериться. — Боже, как я польщена. А вы умеете подобрать ключ к сердцу горничной, Субару-сама, — кокетливо ответила Фредерика. — Мне тоже! Мне тоже так кажется! — поспешила добавить Петра. — Спасибо за оберег. Он помог! Но, наверное, не так, как ты задумывала, — указал он на платок на своей руке. — Правда?! Я правда тебе помогла? — Да, спасла мне жи… Это неудачные слова, но ты меня выручила. — Вот видишь, сестренка? Братец благодарен тебе за то, что ты подарила ему этот платок! Благодаря ему он от самой Ведьмы Зависти сбежал! Так что не переживай на этот счет! — повернулась Фельт к Петре и показала большие пальцы, чтобы поддержать девочку. — Всё именно так, Петра! Твой оберег оказался для Субару-сама ценнее любой метии! — согласилась Фредерика, поглаживая девочку по голове. — Вот здорово! Тогда с тебя причитается свидание! — потребовала она с довольным видом. — Хорошо! Я буду горд стать твоим первым кавалером! Буду ждать! — Смотри, ты обещал! Если позволите, я пойду собираться. — Надеюсь, мы договоримся об этом снова, — пробормотал Субару, глядя вслед убегающей девочке. — Она чудесная девочка, — прокомментировала Фредерика. — Петра, что случилось? Тебе плохо? Холодно? Мне попросить у Надзирателя плед или лекарство?! — заволновалась Фредерика, заметив, как её подопечную начало мелко трясти. Она сидела, опустив голову, рыжие волосы скрыли черты, из-за чего лицо девочки она не могла разглядеть.       Она приобняла ученицу за плечи, желая обратить её внимание на себя. И, когда это Фредерике удалось, она тут же пожалела о содеянном. Взгляд Петры заставил все инстинкты девушки завопить на полную мощь. Человеческая часть её натуры кричала «Беги!!!». В то время как животная часть призывала вскочить как можно выше, вцепиться когтями в потолок.       Вот только взгляд этих больших, красивых, голубых глаз буквально лишил рослую горничную всякой воли. Теперь ей оставалось только беспомощно смотреть в них. И молить все силы мира, что их владелец вспомнит обо всех хороших моментах, которые они пережили вместе. И проявит милосердие. — Он так и не позвал меня на свидание, сестрица Фредерика… Он пообещал мне свидание за то, что я спасла его из лап самой Ведьмы Зависти… И не устроил мне его… — её голос был тихим, никто кроме старшей горничной не услышал его. Но она почему-то знала — тот, кому будут адресованы слова в таком тоне, услышит их, даже будучи на том свете. — Субару-сама…вы спасли мне жизнь. Поэтому в благодарность я сунусь в пасть магверя. Но если вы ещё раз вызовите гнев этой добрейшей девочки, то, боюсь, даже Од Лагуна не спасёт вашу душу, — подумала старшая горничная, отчаянно выдавливая из себя улыбку. — Ты права, Петра-чан. Это большой проступок с его стороны! Я обязательно отчитаю господина Субару, как только он вернётся. И в наказание потребую от него брать на себя половину твоих обязанностей в течение недели. Чтобы у него оставались силы каждый вечер устраивать тебе свидание в качестве извинений.       Лицо Петры мгновенно просветлело. Никто из посмотревших на неё сейчас в жизни не подумал бы, что несколько секунд назад она была похожа взглядом на воплощение древнего хтонического чудища. Которое заставило бы серебряные волосы Ведьмы Зависти поседеть и выпасть. — Спасибо тебе, сестрица Фредерика! Ты лучшая! Я верю, что ты справишься! — радостно обняла девочку свою наставницу. — Конечно, справлюсь, Петра-чан. Даже не сомневайся! — оптимистично ответила Фредерика, внутренне похолодев. Больше всего она боялась после слов «Ты справишься» услышать «А не то…» — Да. Береги Рем, Петру, Патраш, и, конечно, себя, договорились? Постараюсь надолго вас не оставлять. — Я очень надеюсь, что скоро увижу вас и госпожу Беатрис.       Сцена сменилась на Запретную Библиотеку. — Ты наконец-то пришёл? — обратился к Субару детский голосок. — Думаю, по такому делу я к тебе ещё не приходил. — Поступай, как хочешь. Эта история всегда была насмешкой. Мой пакт тянулся слишком долго. Но сегодня всему настанет конец. В этот раз я буду освобождена. Впрочем, я вижу горькую иронию в том, что именно тебе выпала эта участь. — Давай, Субару! Дай нам повод вернуть тебе Беяко! Дай ей понять, что ты не злишься на неё за прошлый раз! — пробормотала Эмилия, напряженно сжимая кулаки. — Я думаю, мы должны что-то сделать. Я сомневаюсь, что Беатрис-сама вернется сюда сама по себе. И чем дольше она будет наказывать сама себя, тем хуже, — Рем обратилась к своей госпоже обеспокоенным тоном. — Я знаю, Рем, и я согласна, но…ты же помнишь, чем закончилась твоя попытка подбодрить меня. А Беатрис еще более упрямая, чем я. Даже если мы обе пойдем к ней, я о-о-очень сомневаюсь, что она послушает нас, — мрачно ответила полуэльфийка. — Тогда, я думаю, нам стоит подождать хода со стороны моя героя, — предложила горничная. — Что ты имеешь в виду? — Я о том, как это было со мной. Когда я чувствовала себя совершенно разбитой и не хотела больше жить, видя, сколько страданий я принесла людям, которых люблю, именно добрые слова Субару-куна на экране вернули меня к реальности. Уверена, что рано или поздно Субару-кун сделает что-то подобное для леди Беатрис. Что-то, что напомнит ей, что он заботится о ней и любит её. Когда этот момент настанет, я считаю, нам тоже нужно действовать.» — А, понимаю… использовать воодушевляющий момент на экране, чтобы заставить Бетти вернуться сюда. Звучит как план. Давай сделаем это! Мы дождемся подходящего момента! — Эмилия решительно кивнула, одобряя эту идею. — Похоже, в этот раз Беатрис-сама ждала его. И даже сказала, что на этот раз будет освобождена! Может, теперь всё сложится иначе? — отметил эту деталь Рейнхард. — Вот сейчас следующий эпизод запустят и узнаем, — уверила его Фельт. — Не стоит быть настолько оптимистичным. Мы знаем, что это провальная петля. Но сэр Нацуки всё ещё может обрести в ней ценные знания. Как бы ни был мне противен его подход использовать целые петли для сбора информации, нельзя отрицать его ценность. Он уже выяснил, что Гарфиэль-сан ему не враг. Быть может сейчас он и про Беатрис-сама сможет узнать что-то ценное. Или же узнает больше информации о нападении на особняк. — Если он в этот раз не рассориться с великим духом, то можно надеяться, что она встанет на его защиту, когда они столкнуться с Потрошительницей! — пытался Юлий мыслить позитивно.       Сама же Беатрис, глядя, чем закончился эпизод, только сильнее впала уныние. Ещё одна провальная петля. Ещё раз он пришёл к ней за помощью. И с первых же своих слов девочка-дух поняла, что её контрактору не стоит рассчитывать на помощь. — Опять я тебя подведу, не так ли? Ты пришёл, чтобы спасти меня. И мне остается лишь страшиться того, о чем я тебя попрошу, раз намерена освободиться, я полагаю. Насколько же жестокой я могу быть в отношении тебя, по факту? Ты, конечно, откажешься выполнить мою просьбу. И что я тогда сделаю? Выкину тебя из библиотеки прямо в лапы убийцы? Или пошлю тебя в Святилище на съедение кроликам?       Пока другие лелеяли скромную надежду, что эта петля, пусть и обреченная, принесет Субару ценную информацию, великий дух всё глубже погружалась в пучину безнадежности. Но зрителям не дали долго размышлять над резко завершившимся эпизодом, так как экран уже начал запуск следующей серии.