Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      В который раз проснувшись внутри гробницы, Субару первым делом проверил, на месте ли его глаз. Выдохнув с облегчением, он посмотрел на Эмилию. Прислонив палец к губам, он вспомнил последние ощущения перед смертью. Ощущения чужих губ, коснувшихся его.       От этих кадров Феликс почувствовал болезненный укол совести за свою шутку, разрушившую романтический момент между Субару и Рем. Ну откуда он мог знать, через какой ад пришлось пройти черноволосому парню, чтобы добраться до этого романтического момента? Разве мог он подумать, что из-за простой шутки первый поцелуй у Субару случился не в момент его триумфа над легендарным чудовищем с боевой подругой, а на пороге смерти, потерявшим всё, с любимой, лишившейся рассудка, умирая от множества рваных ран?       Эмилия всё ещё сидела в глубокой задумчивости, пытаясь собраться с мыслями после окончания сцены с поцелуем смерти. И теперь она убедилась, что в памяти её рыцаря сохранился этот ужасающий момент. Это заставило её задуматься, о чем думал Субару, когда готовился сам поцеловать её перед испытанием? — Ну да, конечно. Наивно было рассчитывать, что, хотя бы эта часть останется вне его воспоминаний! Я уже сама начинаю верить, что наш мир ненавидит братца! — проворчала Фельт, переживая за то, как теперь будут развиваться отношения братца с её сестрицей. — С каждым эпизодом я всё больше убеждаюсь в правильности просьбы, о которой я попросила сэра Феликса, — угрюмо сказала Эмилия. — Ты боишься, что Субару не захочет тебя целовать после такого, я полагаю? — поинтересовалась Беатрис. — Я не хочу, чтобы он помнил, что свой первый поцелуй он получил от обезумевшей дуры, будучи практически трупом, — холодно ответила полуэльфийка. Она добьется того, что её Субару не будет страдать от этих кошмарных образов. Пусть только в её памяти останется воспоминание, о том, что их первый поцелуй был осквернен смертью. А Субару заслуживает только счастливых моментов. И это будет её долг — сделать так, чтобы с этих пор её рыцарь не сталкивался с новыми кошмарами. — Согласна, по факту. Бетти теперь сама сожалеет, что не обладает нужной магией, чтобы избавить память своего контрактора от подобных моментов — не стала с этим спорить девочка-дух. — Я тут подумал, а захочет ли Субару-доно стирать из своей памяти эти моменты? — неожиданно взял слово Вильгельм. — Конечно, они болезненные и ужасающие, но это его воспоминания. Это его память и доказательство того, через что Субару-доно прошёл, чтобы достигнуть успеха. — Если бы вы хоть раз увидели, как он орёт от ужаса и до крови расчесывает живот, когда ему сняться кролики, то у вас даже такой мысли не возникло бы, по факту! — жестко ответила Беатрис, кинув недовольный взгляд в старого дворецкого. — В любом случае, даже если удастся разработать рабочий метод подавления подобных воспоминаний, нам для каждого сеанса придется просить Субару-кьюна вспоминать каждый болезненный эпизод отдельно. Поэтому, если он не захочет забывать какой-то момент, то мы его банально не заставим. На данный момент этот вопрос носит чисто академический характер, — Феликс решил напомнить спорящим девушкам о реальном положении дел. — Если оставить Эмилию одну, она сойдет с ума. Не хотел ты её расстраивать, как же! — пробормотал он тихо. — Эмилия, как ты? — пробудил он принцессу. — Я спасу Эмилию, Святилище, особняк. Я никому не дам погибнуть! Умру, но не подведу их! — звучали на фоне ночного вида гробницы полные уверенности мысли юноши. — Меня радует, что даже после всего пережитого Субару-кун не желает сдаваться, но я всерьёз опасаюсь за то, как он будет дальше относиться к себе и к своей жизни, — высказалась Рем, которая искренне переживала за то, сколько ещё неудачных попыток ждёт её героя впереди.       Количество угроз, которые необходимо было преодолеть, было ещё больше. Пусть сама по себе Эльза не представляла такую опасность, как Петельгейзе, но Рем не могла больше быть рядом, чтобы помочь и поддержать его. Хуже того, её герой был вынужден действовать в одиночку из-за подозрений Гарфа и из-за собственных страхов потерять кого-либо. А самое главное, что главный враг знал о способности Субару и намеренно расставил ловушки так, чтобы нивелировать его преимущество. Более безнадежной ситуации было тяжело себе представить.       На экране начали повторяться кадры разговора в доме Эмилии из предыдущих попыток. На их фоне шли размышления Нацуки. — Главная проблема — это Розваль. Он знал, что я откатываю время назад, но не понимал, что для этого надо умереть. Розваль явно следует указаниям фолианта мудрости и не позволяет от них отклониться. Он пользуется даже тем, что я переделываю будущее. Почему он действует так отчаянно? — Ну уж нет… — подумал он, вспоминая последние слова мага: «И тогда ты сможешь стать таким же, как я». — Знаете, мне плевать, что там говорил клоун по поводу того, что не является культистом. Это же насколько надо быть поехавшим, чтобы добровольно сделать из себя закуску для магверя?! Даже если он знал, что братец вернется в прошлое! — твердо заявила Фельт. Когда она увидела это в первый раз, она была слишком зла и боялась за участь Субару, чтобы уделять внимание смерти мага. — Согласна. Он без всяких сомнений пошел на смерть только потому, что так было сказано в книге, которая мало чем отличается от учения, которой он следует без каких-либо сомнений. Если это не признак культиста, то я не знаю, кого тогда не считать культистом! — кивнула её герцогиня.        Глядя влюбленными глазами на спящую Эмилию, он твёрдо решил: — Я не стану таким, как ты. Никогда. — Видимо у тебя изначально не было шансов, склонить Беттиного Субару на свою сторону, Розваль, — усмехнулась Беатрис, даже не поворачивая голову в сторону мага. — Чего Субару-доно не занимать, так это твердости духа и решимости! Раз уж он решил спасти всех, кто ему дорог, то никакие преграды не устоят перед ним! — уверенно добавил Вильгельм. — Решимости у него вдоволь, спору нет. Но, как золото не превращается само по себе в товары, так твердость духа не превращается в боевую силу. А именно её он сам и лишён. Ему нужны сильные бойцы, чтобы преодолеть эти трудности, — задумчиво отметила Анастасия. — И он эту силу получит, как только найдет способ перетащить меня на свою сторону! И тогда всё станет круто! — горячо заявил Гарфиэль.       Кадр сменился, показывая, как Субару подходил ко входу в гробницу Ехидны. — Он снова пошёл в гробницу той же ночью? Может ли быть, что мы близки к нужной петле? – размышлял Отто, замечая знакомую деталь, но не решаясь верить в желаемое раньше времени.       Он опасался, что если раньше времени обнадежит остальных своим предположением, а позже окажется, что это была очередная провальная петля… Все были и так слишком измучены последними эпизодами, чтобы подвергать их пытке ложными надеждами. — Можно, я снова положусь на тебя? Есть уйма того, о чём мне нужно узнать и посоветоваться!       Войдя в комнату Испытания, он встал на колени. — Позови меня снова, Ехидна! Если нужно, забирай мою жизнь. Я покорно сделаю всё, что хочешь! Пожалуйста, Ехидна! Пусти меня… — Он снова пошёл на поклон к Ведьме… — недовольно заявил Гарфиэль. — А к кому ему ещё обращаться за помощью, я полагаю? Ему нужны знания и помощь, а все иные варианты он уже израсходовал. Как ни больно признавать, но сейчас ему даже Бетти не убедить стать союзником, по факту. Банально не хватит времени до атаки Потрошительницы, — грустно добавила Беатрис, снова ощущая мерзкое чувство собственной бесполезности. — Он предлагает ей стать своим слугой? Очень опасное предложение! — напряженно заявила Анастасия. — Пацан близок к отчаянью. Он ищет помощь везде, где только может её найти. В таком состоянии, чего бы ведьма от него не потребовала в качестве цены, он согласится только ради того, чтобы спасти своих, — серьезным тоном ответил Рикардо. — Я понимаю это, но в таком состоянии он ещё более уязвимый для манипуляций. Я готова делать ставку, что это часть плана маркграфа. Довести его до края, а затем потребовать его безоговорочного послушания в обмен на помощь, фактически сделав его рабом! — Гневно ответила принцесса-торговка с опасным огнем в глазах, устремленных на мага.       Не успел он договорить, как началось новое Испытание, и он потерял сознание. — Взгляни на немыслимое настоящее, — прозвучал в голове его собственный голос. — Немыслимое настоящее? — не поняла Рем. — Первое Испытание касалось прошлого человека и проверяло его способность принять его, — начала вслух рассуждать Эмилия — Во втором Ехидна показала мне, какой могла быть моя жизнь, если бы Регулус и Пандора не атаковали нашу деревню. — То есть, второе Испытание отвечает на вопрос «а что, если бы жизнь сложилась иначе», я полагаю, — поняла её Беатрис. — Именно! Мне показали чудесные картины того, как я мирно жила в Элиорском лесу вместе с Джусом и матушкой Фортуной. Это было прекрасно. Мне та-а-ак хотелось остаться там на подольше. По всей видимости, Испытание заключалось в том, чтобы не поддаваться на соблазны Испытания и принять ту жизнь, которую имеешь. Я прошла его с первого раза, отказавшись принять эту иллюзию и выбрав ту жизнь, которую имела в реальности. В которой у меня был Субару и остальные. — По крайней мере, мы можем рассчитывать на то, что Субару сейчас покажут какие-нибудь приятные образы. Может, это его немного успокоит. Только бы он не предпочел иллюзорный мир настоящему… — с некоторым опасением в голосе завершила Круш. — Я не стану винить братца, если он захочет остаться в пусть и фальшивом, но счастливом мире. Учитывая, сколько всего он пережил буквально за пару недель, — печально заметила Фельт, оперев голову о плечо Рейнхарда. — Интересно, что увидит мини-босс в своём идеальном мире? — Зная безграничную похотливость Барусу, уверена, что в нём он наложит свои лапы и на леди Эмилию, и на мою несчастную сестрёнку! — безжалостно заявила Рам.       Но в глубине души она надеялась, что эта иллюзия подарит юноше хоть немного душевного покоя. В глаза девушки он заслужил увидеть немного фантазий о счастье. — Жажду увидеть, что тебя больше разозлит? Если ты окажешься частью его гарема? Или же, если нет? — скабрезно спросил Ал розовую горничную. — Пожалуйста, иди и умри от несварения! — поступил от неё немедленный ответ. — Судя по скорости ответа, определенно второе! — хохотнул Рикардо. — Давайте уже продолжим! — попросил их замолчать лучший рыцарь.       Юлию тоже хотелось увидеть, какую иллюзию идеального мира увидит его друг? Каким он видит идеальную жизнь? И есть ли в этой жизни место для Юлия в качестве друга?       Из темного экран тем временем донеслись звуки: — Щик… Обманщик… — Это голос леди Эмилии! — немедленно среагировал Гарфиэль. — И что-то он не звучит слишком счастливым… — обеспокоенно добавил Отто. — Обманщик! Обманщик! Обманщик!       Экран прояснился, показав залу рыдающую Эмилию, склонившуюся над телом Субару. Рядом с ними лежала неподвижная Рем. — Ты врал! Врал мне! — Куда я попал? — послышались мысли Субару, наблюдавшего за происходящим. — Это же… — начала Эмилия, но слова застряли в её горле. — Конец петли, когда Субару впервые увидел участь Рем, — закончила за неё Круш, сжимая подлокотники кресла от напряжения. — Но…он ведь уже мертв! Петля же закончилась вместе с его смертью! — забеспокоился Рейнхард. — Почему Беттин Субару видит эту сцену? Ведь второе Испытание должно показывать альтернативный жизненный путь! — испугано добавила Беатрис. — А вдруг он ещё не умер? Там ведь было много лекарей! Быть может, в этой иллюзии его успеют спасти? Может быть, я успею прийти на помощь! — с надеждой высказался Феликс. — Леди Эмилия сама хороший лекарь! Почему она не пытается его спасти? — Тиви, как мог, пытался сохранять холодную голову. — Потому что она запаниковала. И потому не думает головой, — объяснил ей Рикардо.       Все же Эмилия по ментальному возрасту была скорее ребёнком, чем взрослой, поэтому не было ничего удивительного, что в такой ситуации она растерялась. — Ты обманщик, Субару! — Леди Эмилия! — подбежал к ней Вильгельм. — Обманщик! Субару! Субару! Обманщик… — не реагировала девушка, продолжая рыдать. — Солдат! Не стой! Лекаря сюда! Быстро! — приказал седой воин. — Ты говорил, мы будем вместе… — Я не знал… — мысленно сказал юноша. — Не видел этой сцены. — Старик Вил! — обратился подоспевший Феликс. — Феррис подоспел! Может его и впрямь успеют спасти? — посмела понадеяться Круш. — Если в нём теплится ещё хотя бы искра жизни, то я его вытащу! — уверенно заявил лекарь. — Но это его не остановит от новой попытки! Он ведь тогда был уверен, что сможет спасти Рем-сан! И даже если его сейчас спасут, это его только разозлит! Вот тебе и счастливая альтернатива! — выругался Отто, не зная, чего теперь ожидать дальше. — Откуда мне было знать? — Он всадил клинок в горло! Не теряй времени! — скомандовал седой воин. Синий рыцарь немедля начал магией залечивать рану на шее. — Не надо! Без толку! Он уже мертв. — Вы не умрёте! Я не дам моему товарищу уйти так бесславно! — взывал Вильгельм. — Оставить нас в такое время! Не смей так поступать! Не смей! — не сдерживая слез, кричал на него Феликс. — Сколько раз мы уже видели гибель Субару…но почему-то эта сцена вызывает во мне особенно тяжелые эмоции, — честно ответил Юлий. Многие согласно кивнули.              Пусть они сами ни разу не видели смерть Субару на своей памяти. Но за последние дни каждый, кому он был близок, хоть раз да представлял себе сцену, где они станут свидетелями подобной трагедии. И в каждом случае самым страшным для них была даже не его смерть, а подсознательный страх, что на этот раз она будет окончательной. Что этот удивительный черноволосый бедокур больше не появится в их жизни, не улыбнется, не выдаст какую-нибудь глупость или шутку. Эта мысль ужасала. Зрители, как могли, убеждали себя, что такого не случится. Сколько бы раз он ни умер, какую жуткую смерть не принял — Субару Нацуки вернётся. Это многими уже воспринималось как аксиома. Пока они не увидели это. — Остановитесь… Хватит! Хватит! Хватит! Хватит! — панически тараторил голос Субару. — Бесполезно… В теле уже нет его души… — севшим голосом сообщил лекарь. — Почему? Почему, Субару-доно? Почему вы сдались так легко? Субару-доно, как вы могли?! — Если бы я знал, сколько всего вы пережили, я бы не посмел вас винить, Субару-доно. Но Рем-сан была права — опускать руки вам совсем не идёт. И клянусь своим мечом я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы эта мысль никогда больше вас не посетила! — сжав кулаки, решил для себя Вильгельм — Слабак. Ничтожество, — бормотал Феликс. — Он бросил всех, кем дорожил. Взвалил на их плечи боль и невзгоды.       Феликс непроизвольно сжался, ожидая очередной словесной атаки со стороны друзей Субару. Он-то хорошо понимал чувства другого себя на экране. Ведь тот Феликс увидел, как герой битвы с Белым Китом и Праздностью просто убил себя безо всякой на то причины! Сразу после того, как леди Круш пала жертвой культа. Бросил союзников в момент кризиса. Словно настолько испугался последствий столкновения с архиепископами ведьмы. Но разве другие увидят это в таком свете? И всё же, никто не кинул в его сторону злого слова или даже взгляда. Все были слишком огорошены увиденным и погружены в размышления. — Ты же говорил… Субару, ты говорил, что любишь меня, — рыдала от бессилия Эмилия.       В следующий момент Нацуки проснулся в гробнице. Кое как встав на колени, он в ужасе чесал горло. — Что это было? — через секунду его вырвало на пол. — Похоже… на мир после моей смерти… — И все?! — удивилась Эмилия. — Но в чем тогда была суть Испытания? Ему ведь даже не дали никакого выбора! Он просто…увидел жуткую сцену и на этом всё закончилось. — Возможно Барусу не выполнил какое-то неизвестное ему условие и потому провалил Испытание так быстро, — попробовала Рам размышлять спокойно и размеренно. Ей сейчас это было важно, чтобы не дать волю эмоциям. — Одна радость. Хотя бы этот кошмар для Субару-куна закончился быстро, — постаралась успокоить себя и других Рем — Да, но он не достиг своей цели. Ему ведь нужно встретиться с Ехидной, а для этого нужно пройти Испытание, — напомнил им однорукий рыцарь. — В чем вообще был смысл этого Испытания? Что ведьма пыталась проверить этими образами? — поинтересовался Рикардо. — Новое Испытание? Не прошлое, а то, второе… — Взгляни на немыслимое настоящее, — вновь услышал он собственный голос в голове и потерял сознание. Экран потемнел. — Стоп! Так это ещё не всё?! — испугалась Эмилия. — Что он теперь увидит? Снова эту сцену?! Теперь эти образы будут мучать его раз за разом, как леди Эмилию? — ужаснулась такой перспективе Петра. — Он тогда рискует закончить так же, как сестрица в прошлой петле! — испугалась Фельт. — Беатрис-сама. Может ли это быть частью плана Ведьмы Алчности? Может, она хочет сломить волю Субару-куна? — обеспокоенно обратилась Рем к древнему духу. — Б…Бетти не может сказать уверенно, полагаю. Беттин контрактор определённо был интересен матушке из-за его способности. Бетти более чем ожидает, что матушка предложит ему заключить пакт или что-то в этом роде, чтобы получить доступ к его Привилегии. Но для чего и с какой целью ей тогда устраивать подобное? Не могу представить. Для достижения своей цели он ей нужен в адекватном состоянии, я полагаю!       Изображение сменилось на Феликса, сидевшего несчастным видом на земле в лохмотьях. Рядом стоял Юлий со скорбным выражением лица. Вместе они смотрели на бездыханное тело Субару. — Новая сцена. На этот раз провальная попытка против Петельгейзе, — мрачно заметил Юлий. — И снова мы видим то, что случилось после смерти Субару-кьюна, — добавил Феликс. — И второй, когда нам показывает последствия его суицида… — отметила ещё одну деталь Присцилла. — Думаете, в этом ключ, принцесса? — поинтересовался Ал. — Не уверена, но я чувствую, что суть Испытания связана с его готовностью легко расставаться с жизнью, — задумчиво ответила баронесса. Нужно было смотреть дальше.       Повернувшись на звук, Юлий увидел, что к ним подошла Эмилия. — Субару? — Леди Эмилия, прошу вас, оботрите лицо Субару, — протянул Юлий платок подошедшей девушке. Та смотрела на мертвое тело друга, не веря в реальность происходящего. Ноги не удержали её, и она рухнула на колени. — Что случилось? Почему ему пришлось умереть? Почему он был готов погибнуть, чтобы спасти меня? Почему он так поступил? — вопрошала полуэльфийка едва сдерживая слёзы. — Ну да. В этой петле они ведь так и не смогли поговорить и помириться. Для этой версии леди Эмилии парень появился из ниоткуда, приведя солдат для борьбы со внезапной атакой культа. И погиб, даже не сказав ей ни слова… — с горечью заметил Рикардо. — То есть, продержись он ещё пару минут, то смог бы попрощаться со своей леди, — сухо сказал Тиви, сдерживая, насколько мог, эмоции в голосе. — От этих слов эта сцена выглядит ещё грустнее, — шмыгала носом Мими. — Или же потерять контроль над собой окончательно, став послушным телом для Петельгейзе и тем самым погубив всех! — решила Круш напомнить, от какой жуткой альтернативы Феликс избавил юного рыцаря. — Хотел бы я поговорить с тобой дольше, Субару Нацуки. Мне хотелось назвать тебя другом. — Я всё ещё хочу этого, Субару Нацуки. Я действительно хочу заслужить честь называть тебя другом. Если только мне будет дан шанс, клянусь честью, я оправдаю твоё доверие! — твердо решил лучший из рыцарей.       В следующий момент юноша проснулся в гробнице. Схватившись за голову, он начал крутиться по полу, стоная от ужаса. — Пожалуйста, хватит… Всё! Больше не надо! — Вот теперь простолюдин вынужден столкнуться со своим главным страхом. Тем, который он всячески игнорировал, загоняя в глубины сознания, — холодно заявила Присцилла.       Её саму мало трогала подобная возможность. В конце концов, как бы не повернулись дела для прочих смертных, она всё равно останется на вершине. Но вот то, как ударит это осознание по избитой психике пса, которого она милостиво решила взять под крыло, ей совершенно не нравилось. — Какой ужас он пытался игнорировать, Присцилла-сама? — поинтересовался Рейнхард. — Что миры, после смерти Субару Нацуки не исчезают, а продолжают существовать дальше. В то время как он переносится в некую иную реальность, — ответил за неё Розваль, сам пребывая в крайней степени задумчивости относительно этой теории. — Но…если это так… то получается, что мы все… — Отто с каждым словом ощущал, как липкие щупальца страха всё сильнее сжимают его сердце. — Да, Отто-кун. Если это так, то мы отнюдь не счастливчики, которые получили возможность увидеть, как Субару Нацуки невероятным образом находил выход из самых сложных ситуаций. Мы лишь жители «текущей петли», в которой он ещё не столкнулся с новой напастью. И, стоит ему умереть, он отправится дальше, а мы будем вынуждены жить с осознанием, что он безвозвратно мёртв, — лишенным эмоций голосом заявил древний маг.       Его слова заставили мурашки побежать сразу по множеству спин. Особенно тяжко приходилось четырём девушкам, сидящим вокруг спящего юноши и одной юной горничной на третьем ряду. Мирно спящий Субару сразу начал казаться им чуть ли не миражом, готовым пропасть в любой момент. — Нельзя дать капитану погибнуть! Ни в коем случае нельзя! Я обязан защитить его! Я должен стать сильнее! Гораздо сильнее! Достаточно сильным, чтобы защитить капитана от любой напасти! — судорожно размышлял Гарфиэль, стараясь выгнать из головы образы своего друга. Мертвого. Навсегда. Без шанса исправить ошибки. — Если Субару умрёт… то для нас его смерть будет окончательной? — с трудом выговорила Эмилия, чувствуя, как её начинает мелко трясти       Нет! Она этого не допустит! Её Субару не умрёт! Она не допустит, чтобы его не стало в её жизни! Она найдёт для него подходящее место! Он будет жить в безопасности и покое! С ним ничего не случиться! Он будет жить! С ней! В любви и… — Перестань, я полагаю! А то ты опять из его руки месиво сделаешь! — зашипела на неё Беатрис.       Эмилия, вырвавшись из бури своих мыслей, глянула на руку Субару. Из-за приступа паники она не заметила, как снова схватила её и едва не превратила кости его ладони в крошево. — П-простите!       Надзиратель ничего не стал говорить, но Эмилия подсознательно ощутила на себе его взгляд. Очень многозначительный взгляд. Взгляд, передававший идиомы, смысл которых принцесса ни за что не поняла бы. Но на всякий случай она решила прижать руки к груди и опустить взгляд от стыда. — Беги оттуда, Барусу! Просто беги из этого проклятого места! — наплевав на собственный образ, испугана заявила Рам. Она не хотела даже думать о такой вероятности.       Он попытался встать, чтобы убежать, но его вновь настиг голос Испытания, и он упал на пол. — Взгляни на немыслимое настоящее. — Испытание его не отпускает! — в панике воскликнула Петра. — Это больше не похоже на Испытание. Скорее на пытку! — Фредерика сжала кулаки от злости на злую ведьму, которая все это организовала. — Или это своего рода наказание. Хотя я не могу понять, с чего вдруг Ведьму Алчности должно волновать прошлые решения парня, — Рикардо прокомментировал слова горничной.       Экран показал обрыв, у которого был побежден Архиепископ Лени. И где Субару впервые совершил самоубийство. Рядом с разбитым, окровавленным телом стояли Беатрис и Рам. — Думаю я поняла! Суть испытания не в том, чтобы сломить мальчишку. Наоборот, ему пытаются показать последствия, когда он относится к своей жизни, как к инструменту для решения проблем! — твердо заявила Присцилла. — Вы хотите сказать, принцесса, что его пытаются…пристыдить? — спросил Ал. — Что-то вроде. Каждую из трёх сцен объединяет один фактор — во всех случаях он сам покончил жизнь самоубийством, надеясь таким образом решить стоящую перед ним проблему. Стереть свои ошибки и попытаться заново. Хотя в каждом случае мог поступить иначе. Продолжить бороться, сопротивляться. Но он выбирал наиболее простой для него путь. — Самоубийство ты считаешь простым решением? — изумилась этим словам Анастасия. — Жизнь считается самым драгоценным, что есть в мире лишь потому, что она одна на каждого. Её нельзя размножить, нельзя купить запасную. Нельзя воскреснуть после смерти тем, кем ты был до неё! — уверенно начала огневолосая принцесса. — Потому так высоко в мире и ценятся поступки тех, кто готов подвергнуть свою жизнь риску ради других. Но если бы у каждого была способность, как у этого мальчика или хотя бы несколько жизней, то ценность каждой отдельной была бы куда ниже!       Видя, что не на всех лицах появилось понимание, она решила развернуть свою мысль: — Солдат не будет бояться идти в атаку, зная, что окончательная гибель на поле боя ему не грозит. Маг не станет осторожничать во время опасного эксперимента, ведь если что он оживёт и учтёт результаты ошибки. Страх смерти перестанет довлеть над смертными. И даже богине вроде меня не дано знать, на что стал бы похож мир при таких условиях! Такой привилегией обладает лишь он, — указала она веером на спящего. — Поэтому да. Зная жадный и трусливый характер этого свина, принять смерть для него куда проще, чем принять последствия своих ошибок! Но даже он внутренне опасался, что, поступая таким образом, может оставить после себя тех, кто будет оплакивать его жалкую жизнь. Просто отказывался в это верить, считая себя расходным материалом! И теперь эти мысли пришли мучать его в виде Испытания! — безжалостно подытожила Присцилла. — Он до самого конца продолжал нести какую-то чушь, — разочарованно произнесла горничная. Недовольно цыкнув, он сурово посмотрела на великого духа. — Это тоже соответствовало вашим ожиданиям, Беатрис-сама? — Почему? Я понимала, что ты всё равно не тот, кого я ждала. И всё же… — бормотала девочка, рыдая навзрыд. — Любит он нас, как же. И всё-таки ты был совершенно безнадежен, — закончила Рам, презрительно посмотрев на мертвое тело. — Я никогда так про тебя не думала, Барусу. Никогда не считала тебя безнадежным… — сжимая кулаки пробормотала Рам, чувствуя возвращающееся чувство вины.       Она даже не могла представить, какого ей было бы жить в таком мире. Где её сестренка погибла, а Барусу сам покончил с собой перед страхом незаслуженной мести со стороны Рам. — Всё так. Даже тогда я желала, чтобы он оказался «тем самым». Чтобы он пришёл ко мне и забрал меня из той библиотеки. Но слишком боялась подпустить кого-то к себе и потерять, — негромко призналась Беатрис, ещё сильнее прижимаясь спиной к спящему контрактору. Ей сейчас было жизненно необходимо чувствовать его сердцебиение. — Взгляни на немыслимое настоящее.       На экране была видна панорама особняка Розваля. Всё вокруг было покрыто снегом. Бушевала метель. На секунду показалось окоченевшее тело Субару и Рем в его руках. Они были почти полностью покрыты снегом. — Это уже не сцена после его самоубийства. Их всего было три. А здесь мы видим…последствия второго столкновения Субару культом Ведьмы, — задумчиво произнес Вильгельм. — Так может суть испытания тогда всё-таки иная, нежели леди Присцилла сказала? — спросил Отто. — Я бы пока не стал отвергать предположение баронессы. Судя по акцентам, на которые делают упор эти видения и по реакции Субару-доно, она вполне может быть права. Надо посмотреть, что будет показано дальше, — ответил седой воитель. — Моя позиция ничуть не изменилась, глупцы! Эта смерть такая же, как и предыдущие! — твердо заявила Присцилла, обмахиваясь веером. — Почему? — не поняла Мими. — В той петле синеволосая девчонка сожгла последние крохи своей жизни, чтобы спасти его. И именно своё желание, чтобы он продолжал жить она передала простолюдину на последнем издыхании. А он, наплевав на это, намеренно пошел туда, где его ждала неминуемая смерть. Разница лишь в том, что он ожидал столкнуться с культистами, а не со Зверем Конца! Так что это такой же суицид и побег от последствий, как и предыдущие. — Это действительно ты… — прозвучал потусторонний голос Пака.       В следующем кадре монструозный кот был показан на фоне стоящего Рейнхарда. — Похоже, их нет нигде, — спокойно сказал Святой меча. — Ни Субару, ни леди Эмилии. — Лия уснула. Навеки. — произнес Пак, — Мне ни к чему жить в мире, где её нет. И теперь я покрою его льдом. Как того требует мой пакт. Этот грех мы делим с ним поровну.       Последние слова вызвали в Эмилии крайне непривычную для неё вспышку ярости. — Не смей…не смей вешать свои грехи на Субару! Его вины здесь нет! Ты сам всё это сотворил! Даже мне ничего не сказал! Не смей сваливать свою вину на других! Пак, ты лицемер! А я ненавижу лицемеров! — Однако зачем ему винить в чем-то Нацуки-куна? Он ведь сам его будет в следующей петле винить в том, что тот вернулся к Эмилии без спроса? А теперь винит его в смерти Эмилии, когда сам оказался бесполезен! — презрительно скривилась Анастасия. — Тц! А я ещё зажравшихся аристократов винила в лицемерии. Оказывается, великие духи могут быть ничем не лучше! — сплюнула Фельт от злости. — В любой другой ситуации я бы оспорил эти слова. Но не могу найти никаких аргументов против. Почему Великий дух не защитил леди Эмилию? И почему винит в случившемся Субару? — как ни старался Юлий найти хоть какую-то логику в словах и действиях Пака, у него не получалось. — Значит, этого было достаточно, чтобы уничтожить мир? — спросил Рейнхард, доставая из ножен меч Дракона. — Впервые я увидел вживую меч Дракона. Орудие первого Святого меча, — изумленно сказал Юлий.       Несмотря на отвратительное состояние, он не мог не почувствовать благословенный трепет при виде легендарного оружия. Если бы не жуткий контекст сцены, которую им показывали, он бы воспринял этот вид за огромную честь — Неудивительно. Уж кого, как не великого духа считать достойным соперником? — отметил Вильгельм, тоже во все глаза разглядывая мифический меч. — Пора платить по счетам, монстр! — сквозь зубы прошипела Фельт, желавшая, чтобы хотя бы в этой альтернативной реальности дух получил по заслугам за то, как поступил с её братцем. — Бабби…ты ведь будешь сражаться, да? Даже зная, что у тебя нет шансов. Даже зная, что ты сам виновен в случившемся. Потому что твой пакт так жесток? — со слезами на глазах шептала Беатрис, переживая за несчастную участь старшего братика. — Я знал, что ты постараешься это предотвратить. Но если я этого не сделаю, то эту девушку не спасти. — В смысле, не спасти? — удивилась Фредерика этим словам. — Возможно ли…что кошак тоже знал о способности капитана, как и клоун? — предположил Гарфиэль. — Сомневаюсь, — отрицательно покачал головой Розваль. — Если бы великий дух знал о способности Субару Нацуки менять прошлое, он бы, как и я, сделал всё, чтобы привязать его к леди Эмилии. Как гарантию того, что она не погибнет ни при каких обстоятельствах. А он, наоборот, всячески пытался держать его подальше. — Более того. Он сказал, что уничтожает мир, чтобы спасти её. Возможно ли, что он знает про метод активации способности Субару? — вставила свою мысль Круш. — Возможно. Однако клоун прав в одном. Знай Пак про возврат после смерти, он бы никогда не позволил Нацуки-куну покинуть свою дочку, — засомневалась Анастасия. — То есть может быть так, что Пак знает, что где-то есть носитель этой способности, но не знает, кто именно, — рассуждал вслух Отто. — И потому устраивает конец света, чтобы гарантированно убить носителя привилегии Зависти, где бы он ни был. И заставить его найти способ спасти леди Эмилию, — продолжил его мысль Вильгельм. — Вот такое поведение вполне укладывается в логику великого духа. Если он так уничтожает мир не из простого желания всех убить, а как способ спасти своего контрактора, то это много объясняет, — согласно кивнул Юлий, который мог представить такое поведение со стороны древнего существа.       Действовать во имя своего контрактора и их пакта. Это он мог если не принять, то хотя бы понять. — Но откуда Пак мог знать наверняка, что на свете есть носитель такой способности? — не унимался Отто. — Ладно, положим, что знает. Он, всё-таки великий дух, который знал саму Ведьму Зависти. Как сам носитель способности мог бы понять, что происходит? Могло ведь случиться так, например, что Нацуки-сан в момент гибели леди Эмилии находился на юге Валахии. Он же тогда и за месяц не добрался бы до особняка Розваля! — Возможно у него ограниченная информация, — снова взял слово Розваль. — И он знает только то, что носитель точно есть и что если заставить его перезапускать петлю, то рано или поздно он спасёт леди Эмилию. Если такое условие прописано в его пакте, то всё становится на свои места. Для духов не играет роли, сколько раз придется перезапускать мир или чего это будет стоит смертным, если это необходимо для выполнение пакта. — Бабби был создан матушкой, по факту, — решила признаться Беатрис.       То, что сейчас разворачивалось на экране было потенциально крайне важно для её Субару. И, так же как Пак был готов заморозить весь мир ради своего контрактора, Бетти была готова на всё ради своего. — Он такой же искусственно созданный дух, как и Бетти. — Так вот почему вы всегда обращались к нему, как к старшему братику? Потому что вы настоящие родственники, а не просто два древних духа? — поинтересовалась у неё Петра.       Беатрис молча кивнула ей и продолжила свою мысль: — При помощи своей Привилегии матушка знала о появлении Беттиного Субару в нашем мире, я полагаю. Через Розваля она подготовила его появление в Святилище и сделала так, чтобы Беттин контрактор начал полагаться на неё, искал совета и помощи. Быть может, она как-то смогла и Бабби передать часть информации. А вот почему она поступила именно так, даже гадать не хочу. Только матушка полностью понимала свои мотивы, по факту. — Предлагаю оставить эту идею на потом. В любом случае, сейчас нет смысла спекулировать без наличия дополнительных фактов, — решил Рейнхард вернуться к просмотрам. — Я не позволю тебе причинить больше вреда. Если хочешь, проклинай меня. — Мне не в чем тебя винить, Рейнхард. Ведь ты — герой, как ни крути. И на другие роли не годишься, — однозначно заявил Пак. — Это не так! Ты гораздо больше, чем просто герой! Ты мой рыцарь! Не позволяй словам это вшивого котяры ранить тебя! — схватила Фельт руку своего спутника, заметив, как он отреагировал на слова Великого духа о своей незавидной роли в мире. — Да, принцесса. Я…я не позволю этим словам меня задеть. Раз вы так приказали, — тихо ответил Рейнхард, сжимая в ответ ладонь девушки.       Не проронив больше ни слова, Рейнхард взмахнул мечом. Луч магии пронзил небеса и разогнал тучи. Тело великого духа огня распылило потоком ослепительной магии. — Уничтожить Зверя конца одним взмахом… вот она, настоящая сила Святого меча. Если бы не жуткие обстоятельства, я бы выразила своё восхищение, — задумчиво произнесла Круш. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился. На полу склада краденого лежали мертвые Субару и Эмилия. Рядом стояла довольная Эльза. — Теперь с работой покончено. Она оказалась до банальности простой. Не очень чистая работа… Хотя кто знает. — Это же последствия самой первой смерти Субару, — озвучил общую догадку Рейнхард. — Тоже скажешь, что это был суицид со стороны Нацуки-куна, Бариэль? — ехидно поинтересовалась Анастасия, которой очень хотелось убрать самодовольную ухмылку с лица баронессы.       И с мрачным удовлетворением она увидела, что Присцилла действительно перестала улыбаться. Хотя обеспокоенно-недовольное выражение лица огневолосой принцессы заставила принцессу-торговку напрячься. В уме и проницательности Присцилле было не отказать. И раз она сейчас такими глазами смотрит на экран — это было не к добру. [Следующий отрывок взят из веб-новеллы]       Наклонив голову, она резко отпрыгнула назад. В этот же момент на ее месте появились ледяные шипы. Они полетели Эльзе вслед. — Как ты посмела! — раздался гневный голос Пака.              На месте, где была Эльза, собрались частицы света — и появилась небольшая фигура духа. Пак смотрел на маньячку со злобным выражением лица, а его глухой голос дрожал в ярости. — Ты заплатишь за то, что отняла жизнь Лии. — И снова он появляется только когда уже слишком поздно. Хорош дух, ничего не скажешь! — оскалившись, заявил Рикардо, давно растерявший остатки былого уважения к статусу великого духа. — Ах, точно… Эта девчонка заключила договор с духом. Превосходно! Я никогда еще не вспарывала живот духам… А почему ты не появился до того, как я убила ее? Я могла бы насладиться боем сразу с двумя вами… — Закрой свой грязный рот, проклятая маньячка. Если бы не договор…? — на его лице появилась досада. Он оскалил зубы, показав рукой в сторону Эльзы. — ЧТО?! — целый ряд голосов одновременно раздался в зале. — Вот теперь я совсем ничего не понимаю! — вскинула руками Фельт, сбитая с толку словами Пака. — Его договор не давал ему защищать принцессу?! Как это вообще работает?! — громко возмутился Гарфиэль. — Ну, это объяснило бы, почему великий дух допускал гибель леди Эмилии в других петлях. Хотя я не могу представить, чтобы он согласился на условие не защищать своего контрактора, — задумчиво сказал Юлий, пытаясь справиться с собственным изумлением. — Но ведь он сражался за неё против Потрошительницы. И в первой попытке победить Петельгейзе великий дух участвовал в битве. Возможно, здесь имеется в виду условие, что он активен только до вечера? — размышлял вслух Тиви. — А что тогда с атакой культа на особняк? Там ведь явно было столкновение перед тем, как леди Эмилию схватили. А значит даже если они напали ночью, у неё была возможность вызвать Пака. Почему он не помог? — спросила Рем. — Пак бы просто так меня не бросил! Ещё до того, как мы заключили контракт он вступил в смертельную битву с предыдущим великим духом огня Мелакуэрой, чтобы спасти мне жизнь! — попыталась Эмилия прийти на защиту своего приёмного отца. — Беатрис-сама. Вы и Пак оба великие духи, созданные Ехидной. Вы можете что-то нам рассказать о его мотивах? — обратился Рейнхард к девочке-духу.       Если кто и мог дать им подсказку, которая не является голой догадкой, это она. — Бетти не известны детали контракта её братика. Но то, что он всем естеством желал защитить девочку — безусловный факт. А потому у Бетти пока есть только одна догадка — контракт Бабби с полуэльфийкой был не единственным, — ответила Беатрис, напряженно крутя локон своих волос.       У неё были догадки, кто мог быть вторым контрактором её братика, вот только какую цель он преследовал? — Ещё один контракт? Но с кем? — удивилась Эмилия. — С Ведьмой Алчности, с кем же ещё? — заявила Присцилла. — Раз уж она создала этого монстра. Вопрос в другом. Какой у неё план относительно полудьяволицы? И какую роль этот дух играет в её планах? — Возможно ли вообще, чтобы дух заключал более одного контракта одновременно с разными людьми? — Юлий добавил еще одну деталь в пазл. — Бабби — искусственный дух. Это означает, что у него могут быть черты, которых нет у обычных духов, я полагаю. Было бы глупо делать далеко идущие предположения, основываясь только на твоих знаниях о природных духах, рыцарь. — Я думаю, единственный, кто сможет дать нам ответы, это сам Пак. Тем больше причин добыть ему новый кристалл, чтобы мы могли общаться с ним. У меня слишком много вопросов к моему ‘отцу’! И если он хочет когда-нибудь получить мое прощение, он даст мне исчерпывающие ответы на все вопросы! — заключила Эмилия холодным и тихим голосом, который слышала только Беатрис.       Раньше девочка-призрак оплакивала бы своего старшего брата. Но не теперь. Не после того, что она увидела. Был то контракт или нет, но он причинил много страданий ЕЁ Субару! — У меня нет желания на дальнейшие разговоры. Я просто превращу тебя в лед — надеюсь, хоть это упокоит душу Лии. А вслед за тобой умрут все — страна, мир, дракон и ведьма… все! — Ах, как это волнующе… Я больше не могу терпеть!       Подпрыгнув, она начала ползти по стенам и потолку — подобно паучихе. Из-за ее худого телосложения Пак было тяжело попасть в нее — и ледяные копья пролетали мимо. Температура вокруг стала понижаться. Постепенно все стало белым настолько сильно, что обзор полностью исчез — и даже перестали быть видными трупы Субару и Эмилии, взявшиеся за руки… — Взгляни на немыслимое настоящее. — Мои действия был просто мерой предосторожности. Когда я нашла его, у Субару уже не было шансов на спасение. Он сам бы не хотел мучиться, — раздался лишенный эмоций голос Рем. — Даже так… Хочешь сказать, поэтому он так ужасно и погиб, да, Рем? Я в долгу у Субару, и мы могли провести столько времени вместе… А ты…       Субару слышал ссору двух его любимых девушек. Голубоволосая горничная и сереброволосая полуэльфийка смотрели друг на друга с гневом. Все это происходило в гостиной особняка. Они сидела за столом. — А это… — начала гадать Фельт. — Судя по всему это последствия второй смерти в особняке, когда Рем добила мини-босса, умиравшего от проклятья, — додумался Тиви. — Вот так я пыталась оправдать свой поступок?! Я была настолько жалкой? — подумала Рем, злобно глядя на свою прошлую версию на экране. — Неужели эта слабоумная решила отрицать реальность?! «Могли провести столько времени вместе»? С трупом?! Может быть, поцелуй, который мы видели в предыдущей петле, был ее настоящим фетишем, а не просто последствием безумия? — Присцилла ядовито усмехнулась. И многочисленные злые взгляды были для нее сейчас лучшей наградой. — Дава-а-айте не будем горячиться, Эмилия-сама. Почему-у-у бы для начала не послушать слова Рем? — Розваль… ты хоть понимаешь, что произошло? Рем… твоя горничная убила моего спасителя и твоего гостя, Субару. — Технически она, конечно, права. Но, похоже, леди Эмилия совершенно игнорирует тот факт, что братан уже был обречён в момент, когда проклятье активировалось. И, даже если бы голубая горничная просто стояла в стороне или даже бросилась его спасать, то исход бы это не поменяло? — Рикардо заметил непоследовательность в словах Эмилии. — Эмилия-сама на экране в полном эмоциональном раздрае. Потому вряд ли будет думать рационально, — отметила Рам, больше всего переживая за то, как на эти картины отреагирует её сестра. — Я все-е-е понимаю. Вот поэто-о-ому… сначала нужно все обсудить. Как говорится, чтобы достигнуть взаимопонимания и пресечь разногласия. Он прищурил свой желтый глаз и посмотрел на Рем, сидящую рядом. Та в ответ кивнула. — Прошлой ночью в восточном крыле… рядом с комнатой госпожи Эмилии появился неизвестный. Получив сигнал от охранных кристаллов, я направилась туда и обнаружила Субару, который ходил кругами. — Что ж, это проливает свет на то, что именно случилось в конце той петли. Если рассуждать таким образом, то действия Рем выглядят более обоснованными. Вероятно, опознав его, она решила проследить за его действиями, чтобы понять, зачем он идёт к комнате леди Эмилии. И поняла, что тот находится под действием проклятья. Далее она уже действовала согласно протоколу защиты принцессы, — рассуждал Отто. — Барусу уже был в то время под эффектом проклятия. — Да, моя сестра права. Субару был настолько ослаблен, что находился одной ногой в могиле. Проклятие почти полностью высосало из него жизнь — и дальнейшие попытки спасти его были бы бесполезны… — По крайней мере ты понимала, что он уже обречен и не стала его убивать, просто потому что он был вне комнаты ночью, я полагаю, — попробовала Беатрис немного успокоить синеволосую горничную, видя перемены в её лице.       Воспоминания о том, как она пылала ненавистью к самой себе, всё ещё были свежи в её голове. Поэтому вновь появившуюся злость к Рем она задавила на корню. Они обе в этом плане были одинаковы. А с точки зрения Беатрис, её вина была даже больше. Её контрактор будет крайне расстроен, если по его пробуждению Рем будет в разбитом состоянии. А значит нужно было как-то поддержать девушку. — И поэтому ты избила его до смерти… причем, с такой жестокостью? — Эмилия-сама! — сидя рядом со своей младшей сестрой и держа ее за руку, Рам злобно посмотрела на Эмилию. Но та смело ответила ей суровым взглядом. — Не стоит закрывать глаза на правду… Тело Субару — в частности, его туловище и голова — в ужасном состоянии. Если ты хотела облегчить его долю, можно было это сделать гораздо нежнее. Тогда вопрос — зачем все это? — Это для того, чтобы…       Она замолчала, не зная, как объяснить свои действия. — Действительно, почему ты поступила так, Рем? Если бы ты оказалась в такой ситуации, то почему решила бы сначала оторвать ему руку, а только потом добить? Почему не подошла, не объяснила ему ситуацию? Не предложила менее…жуткий способ уйти? — допытывалась Эмилия у горничной.       Как девушка ни подавляла свою злость на Рем, воспоминания о той жуткой смерти, и о том, что ждало её любимого в следующей попытке, снова заполонили её сознание и раздули погасшие угольки гнева в её душе. — Если Рем, увидев состояние Субару-кьюна, поняла, что тот был под воздействием проклятья, то её действия в данной ситуации были корректными, — высказал своё профессиональное мнение Феликс. — Корректными? — Эмилия удивленно посмотрела на рыцаря, всем видом требуя разъяснений. Поняв, что без пояснений принцесса полуэльфийка не успокоится, Феликс поднял палец, давая понять, что его следует слушать внимательно: — Знать о том, что Субару-кьюн умирает именно от проклятья ульгарма Рем не могла. А симптомы у разных активных проклятий по большей части схожи. И от того они ещё опаснее. Ведь, помимо обычного проклятья магверя, которое просто высасывает ману из жертвы, а потому безвредно для окружающих, бывают и куда более опасные виды, которые используются шаманами. Известны проклятья, которые при приближении других к проклятому или при попытке помочь ему целебной магией вызывают взрыв тела, чтобы распространить это проклятье на всех окружающих. Человека при помощи проклятья вполне можно превратить в живую бомбу или в разносчика проклятий. А потому версия, что Субару-кьюн мог быть подобной жертвой с целью устранить вас, Эмилия-сама, вполне допустима. И самым надежным способом в таком случае является скорейшее умерщвление носителя. По возможности с расстояния. — Хорошо. Пусть так. Меры безопасности. Потенциальное покушение на кандидата при помощи ничего не подозревающего носителя. Это я могу понять. Но зачем было убивать его так жестоко? — поинтересовалась Анастасия. — Я не думаю, что тут имело место жестокость, Хошин-сама. Мне кажется, Рем-доно хотела всё завершить один ударом, — неожиданно включился в разговор Вильгельм. — И что навело вас на эту мысль? — поинтересовалась Анастасия. — Слова леди Эмилии на экране. Что туловище Субару-доно было в жутком состоянии. Полагаю, что, когда экран показывал нам эту сцену, мы увидели далеко не все…жуткие детали. И удар её оружием пришелся не строго по руке, а по краю его корпуса, нанеся ему смертельные, но, увы, не убившие сразу раны. — Удар оторвал Барусу левую руку, — задумчиво вспомнила Рам. — И если Вильгельм-сан прав… — Видимо, Рем метила в его сердце. Но немного промахнулась из-за расстояния и темноты. Попади тот удар в цель, ему всё туловище разворотило бы, но смерть была бы почти мгновенная, — отметил целитель. — От первого удара Субару отбросило на несколько метров по коридору. Потерю руки он заметил не сразу. С расстояния можно было подумать, что он умер. А когда боль наступила, он не смог даже подняться. Так и остался лежать на полу, лицом к Рем, начав кричать в агонии. Тогда Рем подобрала оружие и нанесла второй удар, на этот раз уже по голове. Других вариантов закончить дело, не приближаясь к нему, там просто не было, — воспользовавшись своей идеальной памятью, Рейнхард подробно озвучил события той сцены. — Простите за цинизм, конечно, но вы уверены, что она не хотела просто заставить его помучиться перед смертью, думая, что он всё-таки культист? — скептически спросил Ал. — Если бы она хотела, чтобы капитан помучился перед смертью, то снесла бы ему ногу, или в пах метила. И уж тем более не наносила бы добивающий удар как только стало ясно, что первый его не убил! — гневно ответил Гарфиэль, которому совершенно не понравились намёки однорукого воина. — Но почему тогда сразу не ударила в голову? Это была бы гарантированно быстрая смерть! — не отпускала свои подозрения Эмилия. — Чтобы при похоронах с ним можно было попрощаться, — меланхолично ответил Рикардо. — Любые травмы конечностей или тела можно скрыть одеждой. А вот если изувечена голова, то на тело даже взглянуть нельзя будет. Получится просто мешок с трупом. — Ясно, — задумчиво кивнула Эмилия и посмотрела на тихо рыдавшую голубоволосую горничную. — Рем, прости, что я так допытывалась до твоих мотивов. Я знаю, что нынешняя ты не ответственная за деяния Рем на экране. Просто…та сцена… его крики… — Я благодарна вам всем за ваши слова, но, прошу, не стоит пытаться оправдывать мои действия в этой петле. Если я действительно хотела избавить Субару-куна от страданий, то я могла поступить лучше. Поступи я с Субару-куном хоть немного добрее. Может, если бы я объяснила ему, что он умирает от проклятья, он бы не искал убийцу в следующей петле в особняке. Не совершил бы тех ошибок, которые привели к тому кошмару, а вместо этого сосредоточился на поисках того, кто его проклял. — Нет смысла переживать о том, как мы могли поступить иначе. Нам всем следует сосредоточиться на том, чтобы подобного более не произошло в будущем, — обратилась Эмилия к девуше неожиданно серьезным тоном. — Если у нас вообще будет с ним будущее, — подумала Беатрис, боясь произнести эти слова вслух. — Я надеялась услышать о том, что ты промахнулась… или хотя бы спутала его с кем-то… но нет, — осуждающе заметила Эмилия.       Эмилия с грустью закрыла глаза. Она поднялась на ноги, отряхнув юбку. — Эмилия-сама, куда вы? — Розваль поменялся в выражении, как только увидел это. Эмилия пригладила свои длинные серебряные волосы. — Я ухожу. Пусть это было и недолго, но спасибо тебе за гостеприимство. Я знаю, что не смогу участвовать в королевских выборах без поддержки. Но… теперь я не могу доверять тебе. — Даже так… разве вы не верите во взаимовыгодные отношения? Решения, основанные лишь на эмоциях, нельзя назвать мудрыми. — Лишь на эмоциях? — её лицо исказилось в гневе. — Не могу в это поверить, но я готова согласиться с этим мерзавцем. Случись это с сэром Нацуки нашей реальности это было бы жестокой и несправедливой трагедией, безусловно. Но вы ведь знали бы, что причиной его смерти стали не действия Рем, а проклятье. Разве можно из-за этого отказываться от своей цели разморозить Элиорский лес? — покачала головой Круш, совершенно не понимая мотивов девушки. — Как Рам и говорила, Эмилия-сама на экране не в том состоянии, чтобы размышлять рационально. — Я не знаю, о чем могла бы думать я в той реальности. Разве что… Пак говорил мне раньше, что рано или поздно лед в лесу растает. А значит, при желании, я могла просто подождать, когда этот день настанет. — Но ведь этот день может наступить через множество лет! Быть может даже через века! — поразился такому образу мышления Отто. — Быть может. Значит мне пришлось бы проявить о-о-очень много терпения, — без тени усмешки ответила Эмилия.       Остальным оставалось лишь думать о том, насколько иначе носители эльфийской крови воспринимали мир вокруг. — Блин…с таким мышлением, не попади мы в этот театр… братану пришлось бы ждать ответа от этой девчонки лет двадцать. Просто потому что сама она время банально не чувствует, — покачав головой, прокомментировал Ал.       Она подошла к Розвалю и сделала то, чего никто не ожидал — зарядила хорошую пощечину по бледной щеке клоуна. Эмилия гневно выдохнула. Розваль ничего не сделал, но Рам, побледнев, подскочила. — Ох ты! Вот уж не думал, что такая ситуация вообще возможна! — удивленно отметил Гарфиэль. Чтобы принцесса да дала такую затрещину кому-то? Она должно быть, была вне себя от гнева. — Рам, — Розваль предупредительно поднял руку. — Но, Розваль-сама… — Все хорошо. Сядь на место. Эмилия-сама, примите мои извинения за действия Рам. — В этом-то и проблема… о бедном Субару ты так и не вспомнил.       Прикусив губу, она посмотрела на спокойного Розваля. В ее фиолетовых глазах стояла ярость, но Розваль выглядел совершенно хладнокровным. — Неужели Субару настолько мало для тебя значил, Розваль? — с обидой в голосе спросила Эмилия, повернувшись к клоуну. — А с чего мне в той реальности было так за него переживать? На тот момент он был просто мальчишкой с неопределенным ста-а-атусом. — Он ведь мне жизнь спас! — напомнила полу-эльфийка. — За что получил от меня именно ту награ-а-аду, которую сам попросил. А потому мы с ним были в расчете. Более того, если бы он действительно погиб, то это означа-а-ало бы, что он не был тем козырем, что был мне обещан фолиантом му-у-удрости, а просто юношей. И потому его смерть была бы трагичным, но ничего не меняющим для меня элеме-е-ентом. Его потенциал стал для меня очевиден после того, как он блестяще решил инцидент с ма-а-агверями. — Неужели, покинув особняк и вернувшись в лес, вы чего-то достигните? — Я ошиблась, поверив твоим россказням. Мне придется искупить все… Есть много разных способов это сделать. Зря я поверила тебе… И из-за этого Субару умер.       Она закрыла глаза в ответ Розвалю и тихо огласила свое решение. Слегка покачав головой… — Я возьму его тело вместе с собой, чтобы мирно похоронить в лесу. Я посвящу всю себя, чтобы загладить свою вину перед Субару и остальными. Разговор окончен. — Какая сказочная придурь! Столько красивых и пустых слов! От такого лицемерия мне хочется сплюнуть на пол! Загладить вину она решила! Поджав хвост, надув обиженно губки и спустив всё в выгребную яму! — возмущенно добавила Присцилла. — Она переживала за смерть братца! Понятное дело, что у бессердечной твари, вроде тебя, в жизни не было кого-либо, над чьей смертью ты хотя бы горестно вздохнула, но сестрица не такая как ты! — Во-первых твоё тявканье лишний раз показывает, что ничего кроме громкого лая ты производить не можешь, сточная крыса! Во-вторых, эта сцена показывает насколько слабовольной и бесхарактерной является эта полоумная. По её собственным словам, она решила участвовать в гонке за трон ради того, чтобы освободить свой же народ от власти льда и изменить мир! И что же по итогу? Стоило помереть какому-то простолюдину, которого она и неделю не знала и всё?! Все планы отменяются? Будущее эльфов внезапно перестало иметь значение?! В-третьих! Она знает, что помер он от проклятия! Но даже не задается вопросом о том, как он его получил! Не пытается выяснить, кто это сделал! Вместо того, чтобы, по крайней мере, попытаться отыскать убийцу и отомстить, она предпочла слепо повесить всю ответственность на голубую горничную и сбежать. Вот как, оказывается, высоко она ценила этого пса!       Скривив лицо в презрительной гримасе, Присцилла начала имитировать голос Эмилии, словно говоря от её лица: — Ах, кто бы мог подумать, мир политики и борьбы за трон оказывается может быть жестоким! Тут, оказывается, могут и убить. Какой шок! Скорее бежать обратно в лес к белкам! Таким соплячкам не место в борьбе даже за звание старосты деревни!       Эмилия сама не заметила, как яростно сжала кулаки. Причем она даже не могла понять, на кого злится больше. На Присциллу, которая посмела так принизить её чувства к Субару? Или на свою копию на экране, ведь там Эмилия поступала именно так, как описала баронесса.       Не желая больше говорить, Эмилия отвернулась от Розваля. Сидя на стуле, он протянул ей вслед руку — и тут же опустил. — Если это распутье не описано в книге, значит… здесь мой путь зака-а-анчивается. — Розваль-сама…       Пока он бормотал себе под нос, она с беспокойством взяла его руку. Клоун глянул на Рам и слегка улыбнулся. — Рам, похоже, ты оказа-а-алась права. Мое существование достигло тупика… Так что, договор можно считать исполненным. — Да… да, Розваль-сама. — Какой ещё договор? — с нотками негодования в голосе спросил Гарфиэль. — Договор, который заключается между двумя сторонами и о котором третьей стороне знать совершенно необязательно! — изощренно попросила Рам не совать нос в её дела.       А сама с непроницаемым лицом смотрела на экран, где она совершенно неожиданно получила то, о чем так давно мечтала. Но ни Рам в театре, ни Рам на экране не были счастливы такому исходу. — Оказывается, без тебя, Барусу, даже выполнив свою мечту, я получила бы лишь пустышку…и осталась бы жить пустой жизнью. Как так выходит, что всё, чему я могу искренне радоваться в этой жизни, завязано на тебя? Как так выходит, что без тебя впереди лишь мрак и безысходность?       Пока те двое тихо обменивалась словами, Эмилия подошла к голубоволосой горничной, которая встала, чтобы открыть дверь. Она посмотрела на Рем, которая склонила свою голову. — Отведи меня к телу Субару. — Эмилия-сама, он… — Я знаю, в каком он состоянии. Я приведу его в норму настолько, насколько у меня хватит сил… и заберу в лес.       Увидев ее невероятно грустное и печальное выражение лица, Рем посмотрела вниз. На её лице одновременно были и гнев, и раскаяние. — Прости, Субару. Я так и не смогла ничего для тебя сделать. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: три уличных бандита убегали по переулку. К Субару, лежавшему с колотой раной в спине подбежал продавец яблок. — Это Испытание…оно его уничтожит! — прошипела Присцилла напряженным голосом.       Ал, будучи единственным, кто услышал её слова, буквально замер на месте. Не только из-за удивления, что принцесса впервые показала искреннее переживание за его друга. Но ещё из-за того, что она звучало испуганно в этот момент. Чтобы принцесса и испугалась за кого-то? Однорукому воину оставалось только молиться за спасение души своего товарища. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: обитатели особняка Розваля стояли у кровати, где лежал умерший во сне от проклятья Субару. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: в снегу валялись куски замороженных тел Бетельгейзе и Нацуки, умершего с безумной ухмылкой на лице. — Он не выдержит этого. Он ведь во всём будет винить себя! — прижимая к себе Мими и Тиви сказал Рикардо, уже догадываясь, что будет думать Субару, когда Испытание с ним покончит. — Я не удивлюсь, если на этом Испытании петля и закончится. Таких образов сэр Нацуки просто не выдержит, — согласилась Круш. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: Довольная своей работой Эльза смотрела на юношу, умершего на полу особняка. — Хватит! Довольно! — со слезами на глазах закричала Петра.       И боялась она не столько картин, которые уже видела, сколько за своего героя, который всё это пережил это. — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: кролики пожирали Субару заживо. — Прекрати, Ехидна! Зачем ты так над ним издеваешься?! Что Субару тебе сделал?! — с Эмилия с трудом сдерживала рыдания, не смея отвести взгляд от экрана. — Братец…когда же наконец всё это прекратиться? — обессиленно спросила Фельт, у которой уже не хватало злости, чтобы бурно реагировать. [Конец отрывка из веб-новеллы] — Взгляни на немыслимое настоящее.       Кадр сменился: Сошедшая с ума Эмилия прижимала к себе умершего от ран юношу.       Дальше экран начал менять картинки подобно калейдоскопу, показывая раз за разом все его смерти, повторяя без остановки: »Взгляни на немыслимое настоящее». — Взгляни на немыслимое настоящее. Взгляни на немыслимое настоящее. Взгляни на немыслимое настоящее. — Взгляни на немыслимое настоящее… — в последний раз повторилась фраза.       Экран показал Субару, так и оставшегося лежать без движения на полу, с совершенно опустошенным взглядом.       Чувствуя эмоциональный раздрай зрителей, экран приостановил показ. Эмилия, Рем и Беатрис молча глядели на экран, не в силах сказать ни слова из-за слёз.       Гарфиэль в который раз ломал подлокотники своего кресла, сжимая их изо всех сил от злости.       Отто закрыл глаза рукой, пытаясь сдержать эмоции. Все мысли о том, как они могли бы помочь их другу облегчить груз страшных воспоминаний, теперь казались детскими глупостями. Словно маленький ребенок, думающий, что наспех намалеванный рисунок поможет родным забыть о смерти члена семьи. Люди просто не созданы для того, чтобы переживать такие ужасы. Они просто не так устроены.       Рыцари и войны молча сидели, не зная, что им сказать в этой ситуации. Такую проблему было не решить ударом меча и огненным шаром.       Фредерика уже привычным образом обняла рыдавшую Петру. И сама не стала останавливать слезы. Рам сидела, прилагая все усилия, чтобы не присоединиться к переживающим коллегам. Ей нужно было оставаться сильной, ради них. И ради Барусу. — Испытание изводило его, пока он не сломался, — сухим голосом произнесла Круш. Она заставила себя подавить все эмоции, насколько это было возможно, чтобы не впасть в отчаяние от предыдущих сцен. — Как Субару вообще удалось собраться с духом после такого удара? Неужели Ведьма Жадности снова приведет его в свой Замок Грез, чтобы помочь ему успокоиться? — Рейнхард размышлял вслух. — Может в этом и заключался план ведьмы? Сломать его волю, превратить разум в кашу, чтобы она могла сделать с ним всё, что ей угодно? — подал голос Феликс. — Звучит вполне реалистично, раз уж мы говорим о ведьме, — сквозь слезы произнесла Фредерика. — Но мы ведь знаем, что он потом соберется с силами и прорвётся, — откликнулась Петра. — Когда он пришёл за нами в особняк он выглядел совершенно здоровым и уверенным в себе. — У Субару-доно невероятно сильный дух! Это не первый раз, когда мы видим его на грани. Ему достаточно небольшой помощи и поддержки, чтобы встать на ноги и продолжить борьбу, — с надеждой в голосе сказал Вильгельм, вспоминая предыдущий случай. — Но в прошлый раз с ним была Рем! Она смогла его тогда поддержать. Сейчас же братец совсем один в этой чертовой гробнице! И даже если сестрица побежит ему на выручку, то сама попадёт под удар Испытания! — обеспокоенно напомнила Фельт. — Возможно, в следующей петле он поговорит по душам с леди Эмилией, и она возродит его волю к борьбе? — Отто размышлял вслух. — Хватит уже гадать, как шарлатаны деревенские! Утрите свои сопли, продолжайте смотреть и сами всё увидите! — приказным тоном заявила Присцилла.       Богине откровенно надоело смотреть на эту кучку нытиков. Ей хотелось узнать, что будет дальше и как этот простолюдин прорвется. Самостоятельно или же найдет помощь хотя бы в ком-то. — Что, ты больше не можешь подняться, Субару-кун? — внезапно раздался в комнате девичий голос заставил Субару выйти из ступора.       Перед ним стояла девушка в форме горничной. — Быть не может… — изумлённо произнесла Эмилия. — Р-рем?! Откуда ты там?! Ты разве не спала в то время в особняке?! —пораженно спросил Гарфиэль. — Не говори глупости! Мы уже не раз видели, что Рем всё это время были в состоянии спящей красавицы! — одернул его Отто, судорожно пытаясь найти ответ происходящему на экране. — Я…не знаю, на моей памяти не было ничего подобного. — призналась Рем.       Но внутренне молила всех духов мира, чтобы она смогла хоть в каком-то виде помочь своему герою. — Я в бреду… — пробормотал он, не веря тому, что видел. — А вот и не бредешь! — добродушно ответила ему девушка. — Я всегда готова быть рядом, достаточно только пожелать. — Рем… — Да, это я, твоя Рем.       Нацуки с трудом встал на колени. Сфокусировавшись на лице, камера показала на нем смесь неверия, счастья, облегчения и грусти. Даже не пытаясь остановить слезы, он повторил: — Рем! [Играет мелодия — The Past’s Destination]       Камера сфокусировалась на улыбающемся лице девушки. — Да, это Рем. Твоя личная горничная, готовая помочь в любом деле. — Очевидно, что это не настоящая Рем, — твердо заявила Рам.       Он всячески сдерживалась от едких комментариев по поводу того, что Рем на экране назвала себя личной горничной Барусу. Всё ещё не придя в себя после инцидента между её господином и сестрой, она предпочитала не подливать масла в огонь. — Тогда что это? Иллюзия? Пустой? Ненавижу пустых! — протараторила Мими, которой меньше всего хотелось, чтобы в этой истории появились духи умерших, преследующие живых. — Это может быть образ, который породило подсознание Субару-кьюна, — с серьезным видом сказал Феликс.       Получив несколько вопросительных взглядов, он решил развернуть мысль: — Мы видели, что это Испытание грозило уничтожить его рассудок, так. Поэтому, его подсознание вполне могло создать подобную иллюзию, в качестве защитной меры. Что-то, чтобы помочь ему…переключиться. Сфокусироваться на ином. — Любопытно, почему тогда его сознание породило образ Рем, а не Эмилии, которая предложила бы ему отдохнуть у неё на коленях? — заинтересовалась Анастасия.       И, судя по изменившимся лицам девушек, сидевших вокруг Нацуки, этот вопрос интересовал не только её. — Очевидно из-за того, что в самые тяжелые моменты жизни его сердце тянется в первую очередь к Рем-доно, — уверенно ответил седой дворецкий. — Вильгельм-сан. Вы лучше многих понимаете мышление сэра Нацуки. Почему вы пришли к такому выводу? — спросила его герцогиня. — Виноват, леди Круш, но… я бы не хотел своими старческими фантазиями создавать неудобства для присутствующих здесь. — Всё в порядке, Вильгельм-сан. Вам нет нужды беспокоиться, что ваши слова меня заденут, — грустным, но твердым голосом обратилась к нему Эмилия. Девушка сразу поняла, кому могли не понравиться слова старого воина. — Круш-сама совершенно права. Из всех нас вы, пожалуй, лучше всех разбираетесь в том, как Субару думает. Я бы тоже хотела понять образ его мыслей. Чтобы в будущем самой стать лучше. — Если такого ваше желание, Эмилия-сама, — уважительно поклонившись, Вильгельм начал рассуждать вслух: — Из того, что мы видели ранее, можно сделать вывод, что чувства Субару-доно к леди Эмилии и к Рем-доно фактически не уступают другу-другу по силе. Но в своей основе они проистекают из разных источников и взывают к разным частям его души. Эмилия-сама была первой, кто пришел ему на помощь в нашем мире. Она явилась к нему в образе прекрасной и добросердечной спасительницы, которая помогает всем страждущим бескорыстно и благородно. Помимо этого, она сочетала в себе многие черты, которые для Субару-доно ассоциировались со… «сказочным» аспектом нашего мира. Магия, эльфийское наследие.       Эмилия не удержалась от тихого смешка. Она находила невероятно ироничным, что для того, чтобы её эльфийские черты показались кому-то приятными, человек должен был прибыть из другого мира. — Своей добротой и заботой леди Эмилия стала для него маяком надежды в новой обстановке. Она оставалась на его стороне вне зависимости от ситуации и всегда была готова поддержать. В ней он видит сосредоточение всего прекрасного и чистого, что есть в нашем мире. Благодаря этому желание сделать её счастливой и быть при этом рядом с ней, стало для Субару-доно идеей того самого «счастливого финала», о котором он так мечтает.       Рассказывая об этом, на лице старика красовалась по-отечески добрая улыбка, словно он предавался приятным воспоминаниям прошлого. Затем его лицо несколько помрачнело, когда он перешел ко второй части своих размышлений: — Случай с же с Рем-доно совершенно иной. Их отношения зарождались и развивались на фоне самый тяжелых и мрачных страниц его путешествия. Трагические события, связанные с Культом ведьмы и способность чувствовать миазмы привели к тому, чтобы изначально её взаимодействие с ним носило… антагонистический характер. — Атагони…что? — не поняла Мими. — Это значит, что она считала его своим врагом, — подсказала её Тиви. — А! — Но, благодаря своей милосердной натуре и героизму, Субару-доно смог развеять подозрения девушки. Более того в её лице он приобрёл верного товарища. Это дружба стала результатом не цепочки удачных совпадений, но тяжелого труда, в котором обе стороны рисковали своей жизнью, чтобы помочь другому. Увы, но и дальше их отношения развивались на фоне трагедий. В попытках спасти жителей деревни и обитателей Особняка от атаки культа они действовали вместе. Теперь уже Рем-доно, стала той, кто оставалась подле него вне зависимости о тяжести положения. Даже когда все остальные не желали слушать.       Сидевшие рядом обратили внимание, что старик в этот момент сильно сжал кулаки. Себя он винил в провальных попытках третьей Арки не меньше остальных. — В итоге, когда все попытки переломить ситуацию закончились ничем и Субару-доно был готов сдаться, Рем-доно оказалась единственной, кто не отвернулся от него. Своей любовью, своей верой в него, она придала ему сил и вдохновила на борьбу. Стала стержнем, который позволяет ему не сломаться даже после самых жутких смертей. Их любовь была выкована болью потерь, самопожертвованием и верностью друг к другу. Без желания помочь леди Эмилии у него просто не было бы необходимости пробуждать в себе героя. Полагаю, Субару-доно осел бы в спокойном месте, завел семью и зажил спокойно, вдали от событий, которые меняют наш мир. Эмилия-сама является его причиной бороться с ужасами нашего мира. А её счастье — конечной целью его пути. В то время как Рем-доно является источником сил, которые позволяют ему идти по этому пути. Вести эту борьбу и преодолевать даже невозможные препятствия. Без неё у него не будет воли, чтобы продолжать. Цель Субару-доно очевидна — спасти принцессу и всех остальных. Чего он сейчас желает — это чтобы ему придали сил. Потому именно образ Рем-доно появился перед ним, когда он снова оказался на грани. Образ той, что способна заставить его встать обратно на ноги, даже когда на него давит тяжесть всего мира.       Остальные согласно кивали размышлениям старого воителя, соглашаясь с его логикой. Даже Присцилла не испытывала желания отпускать едкие комментарии. Сейчас её, как и несколько других девушек интересовало другое — если Эмилия и Рем занимали столь разные, но важные положения в его сердце, то может ли вообще кто-то поколебать их положение и заставить Субару посмотреть в другую сторону?       Рем сидела молча, находясь в глубоких раздумьях. Осознание того, сколь важной она стала для любимого человека окрыляло её душу. Со слова седого дворецкого выходило, что после того судьбоносного разговора на холме, она, фактически, стала «рогом» для Субару-куна. Девушке хотелось расплакаться от счастья от этого чувства завершенности и нужности. Но вместе с этим её не отпускало чувство стыда. Ведь это из-за её эгоистичного желания он решил стать тем героем, каким она себе его представляла. И именно это желание в итоге привело его в Святилище, где он пережил самые мучительные испытания. В то время как она превратилась из помощницы в обузу и источник переживаний. — Это ты… — В чем дело? Ты утомился? — спросила подошедшая к нему девушка. — Не знаю… Может, я правда устал? Хотя ещё ничего не достиг… если бы я был сильнее, умнее, если бы я был способен на большее… ребятам не пришлось бы страдать, беда обошла бы их стороной… — Он снова отбрасывает в сторону все свои достижения и винит себя во всех трагедиях, — грустно заявила Фредерика. — Как можно быть настолько извращенно эгоистичным, чтобы считать себя ответственным за всё, что происходит со всеми, кто с ним знаком?! Из-за своей способности он себя подсознательно божеством возомнил?! — возмущалась Присцилла.       Все уже привыкли пропускать мимо ушей большую часть оскорблений или надменных слов огненной принцессы и вычленять суть того, что она хотела сказать. Некоторые вспомнили слова Отто, сказанные много сеансов назад — что способность Субару, фактически, даёт ему право решать, что станет реальностью, а что будет обречено на забвение. Кому жить, а кому умереть. Осознавая, пусть и подсознательно, эту силу и соответствующую ей ответственность, Субару отказывался брать на себя роль «судьи», пытаясь спасти всех. — Но ведь, в какой-то мере, он ответственен за то, что мы сегодня живы и сидим здесь. Он мог пойти своим путём ещё в первый день, что привело бы ко множеству смертей. Да даже сами королевские выборы не начались бы! — рассуждал молодой торговец. — Но если раньше он успокаивал себя тем, что его страдания компенсировались тем, что все живы, то второе Испытание разбило даже это утешение. Неудивительно, что теперь он будет винить себя во всех трагедиях. Даже в тех, которые он никак не смог бы предотвратить, — Фредерике только и оставалось, что сжимать волю в кулак и стойко держаться перед перспективой того, что в будущем они все могут стать лишь ещё одной «провальной петлей» в памяти юноши. — Субару-кун… — Рем не нашла, что сказать. — Если миры не кончались после моей смерти… то сколько раз я оставил всех на верную смерть? — Субару-кун… — Сколько раз позволил тебе умереть? Сколько ещё раз мне придётся тебя убить? — Субару-кун, — нежно, но уверенно Рем приобняла юношу и прижалась своим лбом к его, — Ничего не бойся. — Рем… — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Субару-кун. Поэтому всё обязательно наладится. — Почему Рем говорит об этом так, словно одна её любовь решит все проблемы? — засомневалась Мими. — Помни, сестра. Это не настоящая Рем. Это лишь видение, порожденное безумием мистера. Неудивительно, что оно может говорить бессмыслицу, — поправил её Тиви. — Но, если это его сокровенные мысли или желания, то что он хочет услышать от неё? Что кто-то все еще любит его? — спросил Джулиус. — Полагаю, он ищет прощения. Прямо сейчас парень винит себя за каждую провальную петлю. И, зная о его склонность к самобичеванию, он, должно быть, думает, что все остальные стали бы винить его во всем, если бы знали. И все же в глубине души он хочет, чтобы кто-то его простил, — размышлял вслух Рикардо. — Это же ничего…не решает. — Нет, решит. То, что сейчас я тебя крепко обнимаю, всё решит. Тебе пришлось тяжело, Субару-кун? Ты столько страдал в одиночку. Но больше тебе не нужно думать только о плохом. — Но я… — А тяжелые мысли ты можешь оставить мне. Передай мне всё, что тебя тревожит. А пока отдохни, тебе нужно поспать, — шептала Рем, медленно приближая свои губы к нему. — Интересно. Говорит ли этот образ то, чего ты хотел бы услышать от меня на самом деле, Субару-кун? Ты и вправду хотел бы положиться на меня, разделить со мной свои проблемы? Если бы только я была там, если бы знала, через что ты проходишь. Я бы забрала на себя всю твою ношу только, чтобы дать тебе передохнуть! Когда мы снова увидимся, я надеюсь ты будешь мне больше доверять и делиться тяжестью на своей душе. Ведь мы пообещали это друг другу.       Пока Рем мысленно обсуждала своё будущее взаимодействие с любимым, Эмилии оставалось лишь молча костерить себя за беспомощность. Ведь, в отличие от Рем, она была там. Она была с Субару. Но, вместо помощи, только создавала ему лишнюю головную боль и заставляла чувствовать себя дешёвой заменой Пака. Даже в той петле, которая стала в итоге реальностью. — Бесполезная… — сжимая кулаки от гнева тихо ругала она себя. — Рем… — только и мог прошептать Субару, ожидая этого момента. — Наверное сейчас он подсознательно пытается забыть тот поцелуй смерти, что получил недавно, — рассуждал вслух Ал. — Кто бы не хотел забыть такое, — вторил Юлий, прекрасно понимая эмоции своего друга на экране.       Но тут в его голове всплыли другие слова Рем, которые когда-то побудили его воспарить из такой же глубокой ментальной ямы: «Сдаться просто. Но тебе это совсем ни к лицу».       В этот момент с него словно сошло наваждение. — Кто ты такая? — твердо спросил он. — А? — удивилась Рем. — А?! — повторила за ней половина зрителей. — В смысле? Разве это не образ, который капитану привиделся? — растерялся Гарфиэль. — Очевидно, он сам так не считает. А вдруг это всё ещё часть Испытания?! — предположил Рейнхард. — Эта гипотеза не лишена смысла, я полагаю. Второе Испытание заставляет человека увидеть не реализовавшееся настоящее. Допустимо, что сейчас Беттин контрактор видит версию настоящего, где младшая сестра не стала жертвой Обжорства и поэтому сейчас рядом с ним. — Будь это так, и если бы эта Рем была такой же как я, то она не предложила бы ему оставить все проблемы другим. Как и в прошлый раз я бы попросила его встать на ноги, рассказать о том, что его тревожит и предложила бы помочь, — поспорила Рем, с горечью глядя на экран.       Все её представления о Субару и собственные желания сейчас были в совершенном беспорядке. — Я спрашиваю, кто ты такая? — повторил юноша. — Субару-кун, о чём ты? — испугано спросила Рем — Когда я оказался загнан в угол, хотел сжаться в клубок и выть от боли, ты бы поделилась со мной теплом. Выслушала моё нытье, позволила бы выговориться и обнимала, пока слезы не высохнут. И тогда попросила бы меня подняться!       Рем несколько отпрянула от него. — Ты бы не предложила мне отдохнуть. Не сказала бы опустить руки и положиться на тебя! Ты любишь меня, я люблю тебя. Но ты требовательней ко мне чем кто-либо ещё! Та, что строже всех со мной! Та, что нежнее всех со мной! Вот настоящая Рем! — отбросив хандру и переживания, твердым голосом заявил Нацуки. С этими словами он вскочил на ноги и отошел.       Синеволосой горничной хотелось схватить спящего героя и прижать его к себе от переполнявших эмоций. Но она сдержала себя и ограничилась тем, что сама прижалась к нему. Её герой принял и полюбил Рем именно такой, какой она хотела для него быть. Самой нежной, что всегда найдет для него доброе слово и подарит ласковое прикосновение. Самой строгой, что никогда не позволит опустить руки, впасть в отчаянье или свернуть с выбранного им пути. Самой надёжной, что всегда будет стоять подле него и протянет руку помощи даже если весь мир будет против него. — Я люблю тебя, Субару-кун, — она нежно прошептала ему на ухо. — Ты всё не так понял, Субару-кун, послушай! Я только хотела тебя утешить… — Я не скрываю свою слабость, не скрываю, что разбит, но она никогда не увидит, что я сдался! — непреклонно заявил он, вспоминая судьбоносный разговор на холме: «Ты мой герой, Субару-кун!» — Пошла прочь, фальшивка! Не смей принимать облик Рем и утешать меня её голосом! — прокричал он, окончательно придя в себя. — Удивительно. Даже отвергая эту «фальшивую» Рем, он всё равно нашёл в себе силы подняться на ноги именно благодаря ей, — прокомментировал Юлий, радуясь тому, что видит на экране.       Пусть сейчас его друг выглядит злым, но он уже не лежал обессиленно на полу. Злость была лучше, чем отчаянье. — Как старик Уилл и сказал — она источник его сил, ня, — радостно добавил Феликс, думавший примерно то же самое.       Петра, Беатрис и Эмилия ревниво шмыгнули носом. Каждая девушка думала о том, что она может сделать, чтобы стать такой же опорой для любимого юноши.       Пораженная этой переменой настроения, Рем грустно опустила голову. — Мне говорили, всё будет…совсем иначе… — Эм… почему-то я сомневаюсь, что воображаемая Рэм сказала бы что-то подобное, — осторожно прокомментировала Тиви. — Похоже, теория Святого Меча подтвердится, — заметила Присцилла, с интересом обмахиваясь веером. Все эти бесконечные любовные игры наводили на нее скуку, но вот теперь она снова увидела кое-что интересное.       После этих слов её образ начал меняться. Спустя пару секунд перед Нацуки стояла совершенно незнакомая девушка. У неё были светло-розовые волосы, красные глаза, длинное платье, закрывавшее тело полностью и зеленый шарф на шее, за которым она прятала лицо. — Так, а вот этого поворота я совсем не ожидал! — честно признался Ал. — С чего вдруг в гробнице появилось совершенно новое лицо?! — удивилась Фельт. — И почему её не было раньше? А если она тут всё-таки появилась, то почему о ней не знают остальные? Или знают, но молчали об этом? — Клянусь, я впервые вижу эту девушку! — поспешил уверить её Отто. — Видимо Святой меча правильно угадал, я полагаю. Второе Испытание ещё не окончено. А перед нами либо одна из ведьм, либо ещё какая-то душа, обитающая в пространстве матушки, — пояснила Беатрис, вместе со своим контрактором отбросив грусть и начав снова внимательно изучать экран. — Кто ты такая? — снова спросил он. — Я Кармилла… Ведьма Похоти. Приятно познакомиться… — очень неуверенно ответила девушка, словно боялась общаться с ним. — ЭТО Ведьма Похоти?! Да она выглядит как самая скромная девушка из всех, кого я встречал! — удивленно сказал Рикардо. — К вопросу о растоптанных ожиданиях, — ворчливо добавил Ал. — Вспоминая Ведьму Гордыни или Обжорства, я бы не стал делать выводы исходя из внешности. Это все-таки ведьма, а значит любой её аспект может быть обманчивым, — ответил ему Отто, с подозрением глядя на экран. — Итого Субару Нацуки уже встретил шесть ведьм из семи. Только Ведьма Праздности ещё не явила себя-я-я, — отметил Розваль. — Так в этом и состоял её план? Она заглянула в память Субару-куна и украла мой образ, чтобы соблазнить его?! Ну, она определенно не знает моего героя! Одной внешности будет недостаточно, чтобы завоевать его! — Рем была рассержена и довольна одновременно.       То, что ведьме не удалось соблазнить своего героя, используя ее собственный образ, придало синеволосой девушке уверенности в себе. Ей было очень приятно, что Субару поставил на первое место именно её отношение к нему. Точно так же, как незадолго до этого он отверг покладистую, но потерявшую себя Эмилию. — Что за безумные образы я только что видел? Что тебе от меня нужно? — требовательно выпалил Субару — В каком смысле? — сделала ведьма вид, что не понимает, о чем речь. — Почему ты изображала из себя Рем?! Это твоя сила?! — Ты не понял! Если я выглядела перед тобой иначе, значит ты сам хотел увидеть меня такой. — То есть даже если образ Рем и не был плодом воображения мистера, предположение сэра Вильгельма не теряет в весе. Ведьма Похоти принимает тот облик, который люди больше всего жаждут увидеть, — указал Тиви на этот факт. — Вот уже и начала проявляться её ведьмина сущность. Будь она среди живых, то представьте себе, как она могла бы использовать эту силу для манипуляций и интриг? — с некоторым негодованием заметила Круш. — То есть? — Я вообще была против, но Ехидна настаивала, что тебе нужна ласка… — Если Ехидна послала эту Кармиллу помочь мини-боссу, то значит она не хотела доводить его до состояния картофелины? — задала Мими неожиданно умный вопрос, заставивший многих задуматься. — Или же хотела снова привести его в состояние, в котором он был после первого столкновения кроликом, чтобы с ним можно было делать что угодно! — высказала Рам свои подозрения. — Хотя я вынуждена признать, что матушка вполне способна на подобный шаг, я сомневаюсь, что сейчас это в её интересах. Если я правильно угадала её план, то образы, которые увидел Беттин Субару крайне негативно отразятся на его реакции, я полагаю. — Но если это не её затея, то почему тогда Ехидна сразу не прервала Испытание? — спросила Эмилия. — Потому что матушке хотелось узнать, что увидит Беттин контрактор и как он отреагирует на это. Её алчная натура не позволит отказаться от таких знаний, даже если в результате разум испытуемого будет уничтожен, по факту. — Значит это и правда проделки Ехидны! — гневно сказал Субару, начав приближаться к девушке. — Ещё немного, и ты умрёшь, — из ниоткуда возник голос Ведьмы Алчности.       В этот момент Нацуки вздохнул от боли, прижал руки к груди и упал на колени, начав откашливаться, словно всё это время задыхался. Мир вокруг него преобразовался, и он снова оказался в Замке Сновидений Ехидны. — Оставшись наедине с Безликой невестой Кармиллой, можно забыть, как дышать. А в конце и сердце разучится биться, — спокойно сообщила ведьма, сидя за своим столиком для чая. — Жуткая сила! Прибавьте её умение маскироваться под самых близких людей и перед нами идеальный убийца! — впечатлился Рикардо такими пугающими возможностями. — Быть может это и объясняет то, как она себя ведет? Может Кармилла совсем не злая девочка, но из-за своих сил она боится к кому-то сближаться? — Эмилия, как всегда, стремилась во всех видеть только хорошее. — Ну, это объяснило бы почему она так одета и даже лицо скрывает, я полагаю. Ведьмы нередко страдали от собственных сил не меньше, чем другие, по факту, — не стала спорить с ней Беатрис. — Ехидна, что за дикость тебе пришла в голову? — юноша явно был раздражен. — Что на уме у ведьмы? Дурные дела, разумеется, — безразлично ответила девушка. — Зачем ты её использовала? — Это было самое эффективное решение, не так ли? Если бы я не вмешалась, Испытание измучило бы твою душу. — Хочешь сказать, ты меня спасла? — Хоть Ехидна и та ещё злюка, но она по-своему заботится о Субару, — отметила Эмилия, чувствуя укол ревности. — Заботится?! Вам напомнить, по чьей милости Субару-кун прошёл через все эти ужасы в Святилище, Эмилия-сама? — возмутилась Рем такой положительной оценке действий ведьмы. — Розваль всецело виноват, но он лишь исполнитель, действовавший по чужим указаниям. А придумала весь этот мерзкий план как раз эта ведьма! — Рем права. Если Ведьма Алчности и заботится о Нацуки-куне, то лишь потому, что хочет сделать своей марионеткой, — мрачно согласилась Анастасия.       Розваль мог только стиснуть зубы в бессильном гневе. Прямо сейчас у него не было возможности опровергнуть слова Рэм и защитить образ своего Учителя. Даже если он начнет кричать, что всё было частью его плана, экран уже показал остальным, что его держали в неведении относительно многих вещей. Любые эмоции сейчас окажутся пагубными. — Не отрицаю, в процессе я больно ранила твоё сердце и готова принять любую брань, — все также спокойно ответила Ехидна, играясь со своими локонами и даже не смотря на парня.       Вместо ответа, Субару встал на ноги, молча подошел к столику и сел на стул. Ведьма улыбнулась, приняв его поведение как ответ. — Мне известно, что волнует тебя прежде всего. Я объясню суть Испытания. Так же, как и в прошлый раз, второе Испытание создает мир на основе твоей памяти. Превосходно сделанный, но нереальный. — Ну слава Од Лугуне! — Отто от облегчения едва ли не сполз с кресла на пол.       В зале послышалось несколько облегчённых вздохов. — Значит…мы не потеряем Субару навсегда, если снова случиться какая-то трагедия? — надеждой спросила Петра.       Девочка понимала, что звучит крайне эгоистично, но ничего не могла с собой поделать. Если Субару снова станет тяжело и страшно, то она сделает всё, что в её силах, чтобы облегчить ношу своего героя и быть для него полезной. Если же любая его смерть в их мире будет окончательной…об этом она не хотела даже думать. — Можно надеяться, что так и будет, Петра-чан, — нежно потрепала Фредерика волосы своей ученицы. Ей и самой очень хотелось верить в эти слова.       Субару с облегчением выдохнул. — Значит… — Однако… возврат с того света — привилегия Ведьмы Зависти. Только ей доподлинно известно, происходило ли на самом деле то, что ты увидел во время Испытания, — предупредила Ехидна. — Стой! Хочешь сказать, всё это могло быть на самом деле? — — Это не более, чем гипотеза. Чем считать тех, кого ты, возможно, не спас, лучше посчитай тех, кто всё-таки был спасен. — Давай без дешёвых советов! — Значит…вероятность того, что каждая петля, что мы видели, это отдельный мир, не исчезла… — ровным голосом заметил Вильгельм.       Если так, то ему придётся ещё сложнее в будущем. Если это так, то он просто обязан быть рядом с Субару-доно постоянно и оберегать его от любых опасностей. Но как он сможет это сделать, если такие же обязанности у него есть перед леди Круш. Внезапно идея его госпожи воспользоваться скорым судом над маркграфом и сделать лагерь Эмилии частью лагеря леди Круш приобрела совершенно иной вес. Из простого пожелания его госпожи этот вариант развития событий стал крайне важным личным делом для седого дворецкого. Если Субару-доно и Круш-сама будут в одном лагере, то Вильгельму будет куда проще охранять их обоих. А если они станут больше, чем союзниками, то и того проще. — Эмилия-сама. Мне жаль ваши чувства, но я верю, что вы поймете желание этого старика уберечь вашего рыцаря, — твёрдо решил для себя Вильгельм.       Разве что Эмилия будет согласна быть одной из жён юноши, как ранее предложила Рем. Но вот как отнесется к такой идее его госпожа? Жизнь старого воина обещала стать куда сложнее в ближайшее время. — Я всё же думаю, что братан просто перемещается во времени, а не скачет по разным мирам! — внезапно решил высказаться Ал на эту тему.       Он не планировал раскрывать секрет свой собственной способности, так же завязанной на манипуляции со временем, но ему не хотелось, чтобы до конца показов все постоянно находились под гнётом мысли, что они не более чем жители очередной петли. — И на чем же основана такая уверенность, Ал? — спросила его Присцилла.       Однорукий рыцарь с удовольствием для себя отметил, что принцесса обратилась к нему по имени, а значит была заинтересована услышать его мысли. — Ну, я просто подумал в таком ключе. Если бы братан каждую новую петлю начинал бы в ином мире, который неотличим от предыдущего, то это было бы реализацией теории о Мультивселенной. — Мультивселенной? — приободрился Тиви.       Он никогда не слышал подобного термина. А значит, сейчас будут рассказываться ранее неизвестные ему научные теории. Что могло быть более захватывающим? — Беатрис, Ты когда-нибудь слышала о подобном? — спросила Эмилия. — Я всю библиотеку матушки помню от первой страницы до последней, по факту. Но о подобном не читала.       Видя, что взгляды всех присутствующих прикованы к нему, Ал принялся объяснять. — Ну, это гипотеза из нашего с братаном мира. Я о ней в комиксах читал в юности. Она заключается в предположении, что реальность не является единой. Представьте, что вы идете на встречу и пришли к перекрестку. Вы делаете выбор и сворачиваете налево, чтобы дойти до места. Этот выбор становится той реальностью, в которой вы отныне существуете, и только она для вас является истиной. Все остальные выборы становятся не более чем фантазиями и предположениями из раздела «а что, если бы я выбрал другой путь?». Теория Мультивселенной гласит: что в момент, когда вы решили свернуть налево, появилось ещё несколько миров, в каждом из которых вы сделали иной выбор. Свернули направо, пошли прямо, а то и вовсе решили вернуться назад. И теперь все эти новые реальности существуют параллельно с той, в которой живете вы. Ну а учитывая, что такое правило действует для абсолютно всех выборов, сделанных во всех мирах кем-либо и когда-либо, то количество таких реальностей стремится к бесконечности. — И что же изменится в этих новых мирах? — спросил его Рикардо. — Кто знает. Может ничего. Вы также успешно придёте на встречу. Тогда вся разница между вашей реальностью и этой будет заключаться в том, что вы прошли путь разными дорогами. А может случиться и так, что в реальности, где вы свернули направо, ваша жизнь пойдёт по совершенно иному пути. Состоится судьбоносная встреча или на вас нападут или дорога займёт больше времени, и вы опоздаете. Случиться может что угодно. Или ничего вообще.       Тиви буквально распирало от предвкушения прекрасной научной дискуссии. Предположения, высказанные рыцарем баронессы были крайне занимательными. В ближайшем перерыве Тиви планировал как следует обдумать эту теорию Мультивселенной и, быть может, даже отвлечь Ала от своей госпожи, чтобы как следует расспросить. Но у него появилась пара аргументов против и молодой зверочеловек был крайне рад возможности подискутировать: — Но разве такая теория не усиливает предположение, что мистер оказывается в новом мире в каждой петле? Просто Ведьма Зависти может выбирать миры, которые наименее отличны от того, который ему привычен. Поэтому изменения минимальны. Но это объяснило бы, почему в арке про первую неделю в особняке розовая горничная всегда по-разному реагировала на предложение мистера стать дворецким. Как и то, почему у него не получилось во второй раз пройти тем же путём.       Он видел, как его слова отрицательно сказываются на настроении в зале, но научная истина стояла выше эмоций! — Хороший аргумент, — согласно кивнул Ал. — Хотя тут можно было бы приплести теорию Хаоса. — Ещё одна теория?! У Мими сейчас голова заболит от количества сложных слов! — взмолилась девочка.       Чтобы разносить плохишей на куски ей не нужно было учить всякие теории. Только тренировки и практика. — Я тоже не хочу сейчас слишком углубляться в дебаты. Если в двух словах теория Хаоса описывает, как самые незначительные изменения могут глобально повлиять на ожидаемый результат. Банально — братан по-другому начал разговор с горничными, когда проснулся, и уже этим создал цепочку изменений, которые и не позволили ему пройти тот же путь. Я уж молчу о том, что после первой смерти от проклятья он стал вонять миазмами сильнее, из-за чего стал подозрительнее в их глазах. — Но ведь мы доподлинно теперь знаем, что разные миры существуют! Как минимум ваш и наш, — не унимался Тиви. — Верно. Но это не обязательно параллельные миры. Возможно, этот мир просто находится в другой части галактики и существует вместе с нашим. То, что Ведьма зависти смогла перенести братана сюда не говорит о том, что он попал в иную реальность. Кто знает, может она использовала такое же заклинание волшебной двери, что и девочка-дух. Только в космических масштабах. И таким образом соединила два мира в разных частях Вселенной магическим коридором. Опять же путешествие братана во времени и наличие параллельных миров не взаимоисключающие понятия. Вполне может статься, параллельные реальности существуют и в них живут другие Субару, чья история в какой-то момент могла пойти по совершенно иному пути. Я уверен, что каждый из вас хотя бы раз задумывался о том, что могло бы произойти, если бы братан не пошел в дом скупщика в свой первый день. Это только один пример.       Ал поднял вверх указательный палец, давая понять, что сейчас будет говорить важные вещи. — Но! Почему я склонен считать, что теория множества миров неприменима к случаю с моим братаном? Время. Даже в случае с мультивселенной время остается линейным. Все миры, порождаемые выборами, существуют параллельно в одном потоке времени. Перемещайся братан между мирами, он бы просто переносился в тот же момент, когда погиб. Но с той разницей, что оказывался бы в мире, где трагедии, с которой он столкнулся, не случилось. Трудно представить, чтобы мир, в который братан попадает после последней смерти, является точно таким же, но, по непонятной причине, расположен на пару дней дальше в потоке времени, чем предыдущий. Гораздо логичнее в данном случае предположить, что Привилегия Зависти позволяет носителю манипулировать временем и путешествовать по его потоку.       Тиви не нашёл аргументов против. Но был крайне доволен тем, что у него появилось множество новых мыслей для тщательного анализа. Остальные же смотрели на Ал благодарными выражениями. Даже если это было лишь предположение. — Хорошо, Ал. Мне нравится ход твоих мыслей! Я одобряю твоё мнение о путешествии во времени! — довольно кивнула Присцилла с таким видом, словно от её мнения зависела работа фундаментальных законов мироздания. — Полагаю, версия Ала звучит наиболее вероятно. Предлагаю остановиться на ней продолжить просмотр, — озвучила Круш коллективную идею.       Им не хотелось искать возможные дыры в логике однорукого рыцаря. Им просто хотелось верить в то, что он прав. — Мне прекрасно известно: до нашей встречи ты делал всё, что в твоих силах, и выживал как мог. Ты не сделал напрасно ни одного шага на пройденном тобой пути. До сего момента ты делал всё, на что способен, не жалея даже своей жизни. Тебе следует собой гордиться. — Почему ты так настойчиво хочешь мне помочь? — Не слишком ли грубо требовать от девушки прямого ответа на такой вопрос? — смущённо покраснела ведьма.       Демонстративно прочистив горло, она продолжила более официальным тоном: — Ты бы не хотел заключить со мной пакт, Субару Нацуки? — Так я и думала! Ради этого она всё и затеяла, по факту! — сжала Беатрис кулаки от негодования. — Значит всё, что происходило с Нацуки-куном, с самого первого дня было частью плана Ведьмы Алчности заключить с ним пакт? — Поначалу Анастасии было трудно поверить в возможность подобного.       Но поставив себя на место Ехидны, она задумалась. Знай она заранее, что в определенный момент в нужном месте появится человек, обладающий подобными способностями и знаниями иного мира, она бы никаких денег и активов не пожалела, чтобы заполучить его себе. Пошла бы на хитрости, обман, шантаж, связала бы его долгами, подарками, женщинами. Лишь бы иметь весь этот потенциал в своих руках. Конечно, ей никогда не пришло бы в голову натравливать на беднягу Великого кролика ради своей цели, но так она и не была ведьмой. — Заключив контракт с Беттиным Субару и получив возможность влиять на то, как он использует свою способность, матушка получила бесконечным источник утоления свой жажды знаний, по факту. Любую задачу и проблему можно было бы попытаться решить всеми возможными вариантами и узнать все исходы. Попробовать все способы заключить сделку, все блюда, изучить на себе действия всех ядов или заклинаний. Возможности были бы почти безграничны, я полагаю. — И все это ценой бесконечных смертей Субару-куна! — злобно сжала кулаки Рем, которая от картины, описанной духом готова была, при первой возможности отправиться в Святилище, чтобы лично своим оружием сравнять гробницу ведьмы с землёй. — Заключить пакт? — не понял парень. — Надлежащий пакт с Ведьмой Алчности. Ты не хотел бы его заключить? — И что это будет значить? — Ничего сложного. Впредь, когда ты столкнешься с непреодолимой преградой или упадешь под тяжестью своих грехов, я приду тебе на помощь. Я уверена в своих знаниях. И наверняка найду выход из большинства ситуаций. К тому же со мной можно будет обсудить возврат с того света. — Мне кажется, или ты настойчиво пытаешься мне его пропихнуть? — Вполне естественно упомянуть, что ты получишь. Если я хоть немного склоню тебя к согласию, то всё не зря. Чистый расчёт. — Хитро. Прекрасно зная положение Нацуки-куна, она умело завлекает его, показывая плюсы от сделки, при этом ни словом не говоря о минусах или плате. Она даже использовала приём с циничной честностью. Не самая тонкая работа, но, учитывая, что Нацуки-кун уже доверяет ей, вполне неплохая работа. Мои деньги говорят, что он будет склонен принять сделку. — Но ведь он отверг предложение матушки в итоге, — напомнила ей Беатрис. Анастасия слегка удивилась, но быстро нашлась, что ответить: — Значит, или сейчас Ехидна скажет что-то, что сломает ей всю сделку, или вмешается третья сила. Как никак, ведьма только что упомянула возврат с того света. — Я надеюсь, нам не придется лицезреть очередную гибель Святилища! — насторожился Юлий.       Вздохнув от манеры ведьмы вести разговор, Субару посмотрел на небо. — Возможно, это неплохая идея. — Так ты согласен?! — Ехидна аж вскочила со стула и оперлась на стол. Через пару секунд, поняв, как это выглядит, она поспешно попыталась исправить свою реакцию, пытаясь казаться, что делают ему одолжение: — Вернее так: если ты настойчиво попросишь, так и быть, я его заключу. — Плохо! Не верю! — рассмеялся Рикардо. — Это самая неубедительная попытка сыграть цундере из всех, что я видел! Ставлю её два балла из десяти, — авторитетно заявил Ал. — Никакие знания не заменят красоту характера! Ха! — победно заметила Рам, гордо выпятив грудь. Ехидне нечего было ей противопоставить в этом плане. В плане характера, не груди. Но Рам принципиально отказывалась думать в эту сторону. — Матушка, ты не создана, чтобы образы отыгрывать, я полагаю. Ты выглядишь плохо, по факту! — несмотря на противоречивые чувства к Ехидне, Беатрис ощущала определенный стыд из-за её плохой игры. — Ну вот! А со мной она даже не пыталась изображать из себя милую девушку! Только брюзжала и хаяла почем зря! — обижено надула щеки Эмилия. — Сейчас вообще хоть кто-то говорит «хаяла»? — тихо обратилась Анастасия к Юлию, с трудом сдерживая смешки. Тот элегантно улыбнулся ей и покачал головой. — Поздно скрывать свой интерес! — обломал её Субару. — Ладно, а как вообще заключают пакт? — Для заключения надлежащего пакта мы должны связать между собой наши души. Для начала коснись моей руки, — проинструктировала она, подойдя к юноше и вытянув руку.       Не видя подвоха в происходящем, он уже было протянул свою руку, как вдруг сбоку раздался взрыв. Все вокруг заполонила пыль и розовые сердечки. — О! Я помню, кто устраивает этот цирк с реквизитом! — прокомментировал Ал. — Да! Вперед Минерва-сан! Покажи этой злюке! — торжествовала полуэльфийка. — Что я говорила про вмешательство третьей стороны? — довольно хмыкнула Анастасия. — Что?! — удивился Нацуки. — Не спешите заключать пакт! — прокричала пышногрудая блондинка, стоя в центре кратера, который сама же и создала. — Ведьма Гнева! — узнал её Субару — Я его не признаю! — громко добавила Минерва. — Как интересно. Похоже, этой ведьме не очень нравится идея, что Ехидна заключит союз с сэром Нацуки. Интересно, почему? Это из-за того, что это Ехидна, или, может быть, Минерва сама хочет заключить с ним пакт? — Краш задумалась над ситуацией. — Если она хотела заключить с ним договор, почему она не предложила это сразу, когда исцелила его в первый раз, ня? Я думаю, она просто не очень любит Ехидну. — И правильно делает, коли так! — одобрительно закивала Эмилия. — Субару тоже тебе интересен? Ты ревнуешь? — спросила Ехидна. — Хватит валять дурака! Я вне себя от ярости! Я негодую! И готова взорваться в любой момент! — Почему она здесь появилась? Я думал другие ведьмы должны меняться с тобой местами, — задал вопрос Субару. — А ведь это хороший вопрос! Я помню, как Ехидна предупреждала мистера об этом, — прокомментировал Тиви, поправляя монокль. — Все просто, я полагаю. Матушка намеренно скрывала или искажала информацию, которую давала моему контрактору, чтобы постепенно привести его к нужному состоянию в нужный момент, по факту. Это вполне в её стиле, выдавать только необходимый минимум знаний. — Это было враньё! Она противная по своей природе и может изведываться без всякого повода! — объяснила Минерва. — Полностью согласна! — демонстративно скрестила руки Эмилия, уверенно кивнув. — Вы двое сейчас похожи на сестер. Те же реакции и манеры, — захихикала Круш, получая удовольствие как от происходящего на экране, так и в зале. — Я просто не хотела выпускать их разом, чтобы ты не стал жертвой одной из них. — А она не очень-то умеет оправдываться, когда её ловят на вранье, не так ли? — отметил Феликс слабые попытки Ехидны оправдаться. — Матушка никогда не был хороша в общении и понимании других людей, я полагаю. Тот факт, что обычным людям в её непосредственной близости становилось дурно от миазм, явно не помогал налаживанию отношений, — с ноткой грусти сообщила Беатрис.       Быть может, если бы её матушка могла нормально взаимодействовать с другими, она бы лучше понимала эмоции и была бы более…человечной. Может быть. — Чего ты уши развесил! Хватит верить на слово всему, что говорит Ехидна! Что она сказала о плохих сторонах пакта? Ещё ни одного слова! — разбушевавшись, Минерва начала для убедительности топтать землю. — Что за плохие стороны? — не понял Субару. — Она говорит о необходимой плате. Хотя мне кажется излишним называть это плохой стороной, — попыталась уйти от ответа Ехидна — Ладно, и что ты хочешь получить взамен? Как я смогу расплатиться? — Ничего сложного. Всё, что ты чувствовал, о чём думал, что запало тебе в сердце… Будущее, которое ты видел, и то, чего смог достичь, созданные тобой возможности и растимый тобой плод, имя которому — неизвестность. Позволь всё это испробовать. — И ведь готова поспорить, что матушка не врёт, я полагаю. Получать новые знания — альфа и омега её существования, как бы сказал Беттин Субару, — не упустила девочка возможность похвастаться неизвестным для остальных субаризмом. — А что такое… — начала спрашивать Тиви, но его прервал Рикардо. — Потом спросишь. Сейчас глаза на экран! — Она тебя не обманывает, но всей…правды не рассказала, — включился еще один голос разговор. Рядом с ними стояла Кармилла. — Ведьма Похоти! — среагировал Субару. — Ехидна не пытается тебе врать, но зато об очень многом умалчивает. — Тебе не стоит к ним прислушиваться, Субару Нацуки. Если ты заключишь со мной пакт, я безусловно приведу тебя к будущему, которое ты желаешь, — спокойно отговаривала его ведьма Жадности. — У меня складывается ощущение, что она паникует из-за того, что всё пошло не по плану, но тщательно это скрывает, — сказала Фельт. — Похоже я ошиблась на её счет. Она действительно плоха в искусстве убеждения. Вероятно, она прекрасно умеет составлять сложные и очень детальные планы. Но стоит хоть чему-то пойти не по плану, как она теряется и не может оперативно среагировать. Воистину, одними знаниями снег зимой не продашь, — отметила Анастасия. — Какая банальность — добавить, что желаемый результат гарантирован, ещё одна ведьма включилась в разговор. На земле расположилась фигуристая дама с очень длинными фиолетовыми волосами, такого же цвета глазами, в свободном, но при этом довольно вызывающем наряде. Её легко можно было бы принять за настоящую Ведьму Похоти. Если бы лицо не демонстрировало вселенскую лень, на которую, разве что, котики способны. — Моё почтение! Вот ТАК должна выглядеть Ведьма Похоти! — игриво прокомментировал Ал, вызвав смешок у Рикардо, раздраженный вздох от Рам, и предупредительный удар по шлему от Присциллы. — Это точно. Методом исключения мы можем с уверенностью утверждать, что это Праздность, — прокомментировал капитан наемников. — По крайней мере, эта ведьма Праздности выглядит гораздо милее, чем тот жуткий дядька, которого мини-босс победил. — И, в отличие от Петельгейзе, она действительно выглядит ленивой. Мы можем надеяться, что она не такая сумасшедшая или агрессивная, как ее преемник. Или, по крайней мере, слишком ленивая, чтобы предпринять что-то агрессивное, — поддержал Тиви заявление своей сестры. — А ты ещё кто? — спросил Субару. — Сехмет — Ведьма Праздности. Надо же хотя бы представиться? — лениво ответила дама, словно каждое слово стило ей больших усилий. — Наверное, впервые внешний вид ведьмы соответствует её греху, — отметил Рейнхард. — Интересно, а в чем заключается её сила? У неё тоже невидимые руки, как у жуткого дядьки? — поинтересовалась Мими. — Фиг знает, но будь у неё невидимые руки, это позволило бы ей двигать вещи и есть еду даже не поднимаясь с пола, — согласился с ней Гарфиэль. — Шестая ведьма… — Вообще-то я нахожусь здесь только за тем, чтобы поддержать баланс сил. Не хотелось бы оставаться перед ней в долгу, — неопределенно пробормотала Сехмет. — Да, теперь он лично познакомился со всеми семью. Честно говоря, количество открытий, которые делает этот парень, поражает! Я начинаю всерьез думать, если никто иной, так точно он сможет проникнуть внутрь Башни Плеяд, — Рикардо казался впечатленным. — О! Бару пришёл! А чего все собрались? Как необычно! — радостно заявила появившаяся Тифон. — Чего вы повылезали одна за другой? Что вам от меня надо?! — начал раздражаться Субару, окруженный ведьмами. — Я же говорила, это банальность — заканчивать обещания такими словами, — сказала ему Ведьма Праздности. — А что она обещала? — больше для себя спросил Субару и повернулся к ведьме Алчности. — Ехидна. Ты сказала, что приведешь меня к наилучшему будущему. Верно? — Да, разумеется. Это правда. — Если я достигну наилучшего будущего, значит ли это, что я пойду к нему наилучшим путём?       Но ответа не последовало. — Почему ты молчишь? Отвечай, Ехидна! Я жду ответа, ведьма Алчности! — Он её поймал. Ей не удается найти достойного оправдания! — злорадно сказала Анастасия.       Она получила профессиональное удовольствие, наблюдая как юноша на экране раскрывал неумело составленный, по её мнению, план ведьмы сделать Субару своим активом. — Всё-таки, в таком деле, как манипулирование, надо уметь тонко чувствовать людей. А ведьмам, по всей видимости, такое не дано вовсе. — Сама природа их сил делает их чужеродными существа для нашего мира. Одни только миазмы, исходящие от ведьм, чего стоят, — добавил Юлий. — Может она сама это понимала? Поэтому и доводила Субару до состояния полного отчаянья, чтобы он схватился за её предложение, как за последний шанс, наплевав на всё? — предположил Рейнхард. — Матушка вполне осознавала то, что ей трудно общаться с другими людьми, по факту. Поэтому, Святой меча, твои предположения не лишены смысла, я полагаю. Но…второе Испытание прошло не так, как она планировала. Возможно, эта незапланированная деталь и сломала её планы, — согласилась с ним Беатрис. — И это делает ещё более странным тот факт, что они появились. Насколько нам известно, этот Замок Грез — ее владения. Даже Ведьма Зависти не могла попасть туда, как мы видели. И другие ведьмы раньше не появлялись одновременно с Ехидной. Так почему же она позволила этому случиться именно сейчас, в такой важный момент? Может, она потеряла концентрацию или что-то в этом роде? — заметил Джулиус. — Интересная мысль. Но сейчас она совершенно неуместна. Это случилось, они пришли и разрушили ее план, вот и все, что имеет значение! — Анастасия поспешила пресечь вероятность еще одного долгого но, в конечном счете, бессмысленного рассуждения. — Чтобы достичь желаемого будущего, тебе придется смириться с потерями. Неужели ты оказался к ним не готов, Субару Нацуки? — Стоп-стоп-стоп, притормози! — Я ждать не стану! Тебе следовало бы знать больше! Только представь! — говоря это, Ехидна торжественно развела руки вверх, словно собираясь представить публике нечто невероятное: — Возврат с того Света — поразительная привилегия. Ты не понимаешь, как с ней следует обращаться. Можно переделывать мир, пока не добьешься нужного результата! Это среда, о которой исследователь может только мечтать! Я не буду принуждать тебя пользоваться привилегией — всё будет по твоей воле, ради достижения твоих целей. И чтобы тебе сопутствовал успех, я охотно готова делиться мудростью. Уверена, полученные в процессе результаты и без того в должной мере удовлетворят моё любопытство. Мы будем ломать голову над поиском ответов, и мы их найдем. Такими будут идеальные отношения между нами. Я буду использовать твою силу, и надеюсь, что в ответ ты будешь пользоваться мной. Чего скрывать, ты мне полюбился, и я искренне надеюсь быть тебе полезной. Охотно давать всё, чего ты от меня хочешь. Моё тело в твоём распоряжении, если оно поможет унять твою боль. Я с радостью тебе отдамся. Мои слова придадут тебе сил двигаться дальше. Утешат, разъярят, подарят любовь. А хочешь — ненависть. Я готова служить тебе и быть полезной! Ты ведь любишь преданных девушек? И ты нуждаешься во мне. Без тебя мне больше не утолить голод познания. Если ты используешь свою силу во спасение, то я желаю того же! Я не могу унять собственную алчность! Что бы ни случилось, я точно приведу тебя к желанному будущему. Обязательно, даю тебе слово! Тебе предстоит освободить Святилище. С моей помощью ты сможешь спасти свою любимую, заточённую в его пределах! Не стесняйся, завладей мной, используй, позволь своей Алчности разгуляться и достигни будущего! Всё, что ты ищешь и желаешь, я готова предложить тебе взамен! Я сказала всё, без остатка, говорила с тобой откровенно и страстно. Наверное, я призналась тебе в любви. Уверена, так и есть. Чем ты ответишь на мои чувства? Я хочу знать. Ведь эти слова тоже способны утолить моё любопытство.       Экран сделал паузу, давая зрителям время переварить все, что они только что услышали. — Интересно, сколько из того, что вы сказали, являлось правдой, Учитель? Неужели вы действительно влюбились в Субару Нацуки только потому, что он обладает такой Привилегией? Вы действительно были готовы отдать ему всю себя? Неужели все эти столетия и жертвы, которые я принес, чтобы вернуть вас, были напрасны?! — Думал Розваль, сжимая кулаки и чувствуя, как в нем поднимается волна ревности и гнева. — НЕТ! Это ничего не меняет! Плевать, если она никогда не посмотрит на меня так же, как на него! Я верну ее! Я подарю ей возможность снова шествовать по миру живых и стремиться к получению новых знаний! И каждый раз, когда она будет наслаждаться новым открытием, она будет вспоминать, что именно Я сделал это возможным! Не очередная ведьма, не кандидат в Мудрецы! Я! Всего-лишь человек, чья любовь бросила вызов самой смерти! Так и будет! — Да что эта ведьма себе позволяет?! Любит его?! С чего вдруг?! Субару мой! И тебе, Ехидна, я даже пальцем не дам его коснуться! — разъяренно думала Эмилия, ничуть не сдерживая своё чуство ревности. Когда дело касалось ведьм, она не собиралась сдерживаться! — Это было…жутко, — только и произнес Ал. — Такова истинная природа ведьм, я полагаю. Они живут под властью ведьминого гена, который берёт их сущность и формирует их мировоззрение на её основе. Сейчас вы видели обе стороны матушки, по факту, — решила пояснить им Беатрис. — С одной стороны — крайне любопытная, жадная до знаний девушка, не понимающая как работают чувства, по факту. С другой — ведьма, алчущая знать всё на свете и которая не остановиться ни перед чем, чтобы эти знания получить. Не имеет значения, добрые дела и ужасные. Всё, ради удовлетворения своей страсти. И она не сможет пойти против этого желания, даже его исполнение приведёт её к гибели или потере тех, кем она дорожит, я полагаю. — То есть как это не сможет пойти против этого желания? Ведьмин ген её заставит? — заинтересовался Юлий. — Скорее, подавит её волю, создав неутолимое желание сделать то, что соответствует сути ведьминого гена, я полагаю. Ведьмины гены воплощают собой абсолютную и ничем неограниченную страсть и желание, свойственное каждому греху. Будь то желание сытости, желание любви, желание признания, желание владеть чем-либо. Владелец ведьминого гена получают огромную силу, соответствующую желаниям, связанным с соответствующим грехом. Но платой за эту силу является то, что носитель превращается в раба этого греха, по факту. Дафну постоянно мучает нестерпимый голод. Матушка алчно искала новых знаний. Для Сехмет даже дыхание является раздражающей необходимостью, не говоря уже о движении. Мне страшно представить, как от неё пахло, когда она была живой, я полагаю. — Фуууу! Эта дамочка, сама, небось вообще не мылась! — скривили лица Мими и Петра от такой неприглядной детали. — Я начинаю ещё больше убеждаться в том, насколько правильно выстроен рыцарский кодекс, всячески призывающий подавлять свои страсти и взращивать в себе семь благодетелей! — твердо и уверенно заявил Юлий, который решил удвоить свои усилия по становлению воплощением всего, за что стояло рыцарство. Видя, к чему приводит потакание грехам, даже невольное, он решил, что это единственно верный курс действий. — Твои мысли слишком очевидны на твоём лице, мальчик, — отметила Беатрис, которую не слишком впечатлили слова рыцаря.       Обычно ей было бы наплевать на всех, кроме её контрактора, но… этот юноша явно хотел быть другом Беттиного Субару. И её контрактор тоже ценил отношения с этим рыцарем, как бы не пытался замаскировать свои чувства ужимками и руганью. А потому не было ничего дурного в том, чтобы дать юноше пару советов, решила великий дух. — Ты так уверенно говоришь о том, что будешь всячески подавлять в себе проявление семи страстей, не понимая их сути, по факту, — ровным и поучительным тоном сказала Бетти. — Позволю себе не согласиться, Беатрис-сама. Увиденного мне достаточно для понимания, что наличие в человеке страстей ведет к разрушению всего, что должен оберегать рыцарь! — к удивлению всех, кто хорошо знал Юлия, он посмел вступить в спор с великим духом. — Ты даже не осознаешь, что, подавив в себе страсти, перестанешь быть и рыцарем, и человеком, я полагаю, — таким же тоном продолжила девочка. — О чем вы, Беатрис-сама? — впервые Юлий прозвучал растеряно. Таких слов от великого духа он явно не ожидал. Каким образом, если он подавит в себе всякое проявление гордыни, гнева или похоти, то перестанет быть рыцарем. — Ты всецело сосредоточился на негативных сторонах страстей, я полагаю. Сами по себе грехи не являются чистым злом. Это побуждающая сила, которая создает в людях стремление к чему-либо. Бесконтрольное потакание им — вот, что порождает зло. И именно это отделяет ведьм от остальных, — твердо объявила Беатрис, встав на ноги своего контрактора, чтобы на равных стоять с Юлией. Хотя даже так она оказалась несколько ниже сидящего в следующем ряду рыцаря. — Хочешь подавить в себе чревоугодие? Дафна уже говорила это Беттиному контрактору: как бы не была счастлива душа и не удовлетворен разум, но, если желудок пуст, то долго тебе не протянуть. Не говоря уже о том, что жизнь твоя будет пуста и лишена радости. Чревоугодие — это не только про еду, это про получение удовольствия от жизни, от факта существования во всех проявлениях. Желаешь стать таким же усердным, как когда-то был Джус? Ты умрешь в считанные недели от перенапряжения, если тебя не будет сдерживать лень. Подавив в себе похоть, ты станешь последним в своём роду, проведя всю жизнь в целомудрии и одиночестве, не оставив после себя никого. Этот грех не только про животную страсть, но про любовь, про желание близости и общения с другими подобными тебе. Хочешь раздавить в себе гнев? Тогда ты не поднимешь меч даже против того, кто будет пытаться убить твою госпожу, по факту! Потому что без гнева не может быть воли покарать тех, кто творит зло. Без гнева ты не сможешь заставить себя преодолевать препятствия и трудности, не признаешь свои недостатки и не сможешь их исправить. Без гордыни ты не будешь ни к чему стремиться. Тебе без надобности будет титул рыцаря собственная честь или положение при своей госпоже. Стоит ли мне продолжать или моя мысль ясна тебе, мальчик? — Беатрис мило склонила голову набок, смотря на Юлия, которого явно мучали противоречивые мысли. — Но…нас всегда учили, что семь благодетелей… — начал он говорить, но Беатрис его тут же прервала строгим тоном: — Могут быть столь же губительны, если довести их до той же степени, как и грехи внутри ведьм, по факту! Разве ты видел в Петельгейзе хотя бы долю праздности? Ещё при жизни он был примером усердия и трудолюбия. Даже ведьмин ген не смог подавить натуру Джуса! Более того, безумие, поразившее Джуса превратило его в антитезис греха Праздности. Неутолимого, упорного маньяка готового разорвать даже своего подручного за малейшее проявление недостаточного усердия. Которого даже почти полная потеря физической оболочки не останавливала. Человек, всецело посвятивший себя терпению, никогда не встанет на защиту себя или других от издевательств. Тот, кем правит смирение, никогда не познает стремления к чему-то большему или лучшему. Благодетели не замена грехам, это их ограничители. Они нужны, чтобы ты мог контролировать свои желания и позывы. Направлял гнев только против тех, кто это заслуживает, любил тех, кто ценит тебя, радовался жизни и стремился к лучшему. Вот, чему тебе следует учиться, мальчик. Ищи в себе баланс. Будь хозяином своих желаний, а не их рабом, по факту!       Юлий сидел, смотря на великого духа с широко открытыми глазами. За долгие годы обучения на рыцаря и штудирования кодексов он никогда не задумывался о подобной интерпретации, казалось бы, очевидных вещей. Остальные, особенно рыцари, которые внимательно наблюдали за диалогом великого духа и рыцаря духов, тоже обдумывали слова Беатрис. — Это звучало очень мудро, Беатрис! Сейчас ты выглядела как самый настоящий великий дух! — решила похвалить её восхищенная Эмилия. — Что значит, «сейчас»? А как, по-твоему, я выгляжу обычно?! — немедленно обернулась Беатрис к полуэльфийке, мило надувая щечки от возмущения. — Как маленькая, милая, капризная сестрёнка Субару? — невинно ответила Эмилия, после чего на неё накинулась очень легкая, мило рычащая розовая кошка. — Я не капризная! И не маленькая! Я старше тебя и у меня идеально милые пропорции, по факту! — Безусловно, эти слова заставляют глубоко задуматься. Спасибо за вашу, мудрость, Беатрис-сама, — поклонился ей Вильгельм. — А теперь, я полагаю, нам стоит продолжить просмотр       Все молчали, ожидая ответа юноши. — Ехидна, — спокойно произнес Субару. — Говори. — Ты хочешь меня использовать? — Конечно. И жду от тебя того же. Для этого и нужен пакт. Можешь упрекать меня за то, что мне не хочется тебя отпускать. Но такова правда, — совершенно спокойно ответила ведьма. — Я понимал, что ты помогала мне не только из добрых намерений. Но не думал, что настолько в тебе ошибусь, — сказал он с нотками отчаянья в голосе, закрыв лицо руками. — Не понимаю, что конкретно вызвало твоё возмущение, — слегка приподняла брови Ехидна, явно не понимая его реакцию. — Каждая твоя эмоция выглядит наигранной. Ты никогда не бываешь серьёзна! Когда ты смеёшься, даже когда злишься — всё ложь. Ехидна, ты не понимаешь, что чувствуют другие люди. — Похоже, эта пылкая речь произвела не такое сильное впечатление, как она надеялась. Он видит её насквозь! — удовлетворенно сказала Анастасия. — То есть она врала ему насчет того, что любит его и готова на всё ради него? — с надеждой спросила Эмилия. — Я бы предположил, что она сказала всё, что, как ей казалось, убедит Нацуки-сана принять её предложение, — ответил её Отто. — Она вполне могла сказать правду, но, чтобы убедить его, попыталась сымитировать яркие эмоциии. Вот только получилось это у неё это неестественно, — заметил Рейнхард.       Но искусственная улыбка на лице ведьмы даже не дернулась. — Тебе бы следовало разозлиться, — подсказал ей Нацуки. — Понятно. Это ценный урок. Постараюсь его учесть, если представиться случай, — фальшивую улыбку сменило суровое выражение лица. — Вот теперь она выглядит откровенной. Правда от этого взгляда я начинаю беспокоиться за то, как закончится эта петля, — отреагировал Ал на изменение настроения Ехидны.       Щелкнув пальцами, Ехидна заставила окружающий пейзаж вернуться в его изначальное состояние. — Может, присядем? Мне бы хотелось ещё поговорить о пакте, — предложила она. — А она упрямая. Неужели ей не ясно, что братец не примет её предложение? Он же полностью раскрыл её подноготную? — удивилась Фельт такому поведению. — Видимо она не может понять его поведение. Или всё ещё считает, что сможет его убедить? — Я вспомнил… ещё один вопрос, который хотел задать при встрече. — Прошу, озвучь его. — Думаю, я определюсь, если ты дашь мне ответ. Ты же знаешь Беатрис?       Девочка-дух встрепенулась от упоминания её имени. — Субару. О чём ты хочешь спросить матушку, я полагаю? Возможно ли, что хочешь узнать о моём с ней пакте? — пробормотала она тихо. — Конечно. Я тесно связана с её появлением на свет. — Пакт обязывал её ждать появления некого человека. Признайся, она заключила его с тобой. — Верно. Это я распорядилась охранять библиотеку и ждать прихода гостя. — Тогда скажи мне его имя и как освободить Беатрис.       Несколько секунд Ехидна молчала. Затем насмешливо ответила: — Интересно, кто бы это мог быть? — Что?! Ты что, сама не знаешь, кого дожидается Беатрис?! — мгновенно разъярился Субару. — Нет, не знаю. — Почему? Ты же сама велела ей ждать! — Ты неправильно понял, в чём дело. Я взяла с неё клятву не для того, чтобы передать библиотеку правильному человеку. — Что? — Я преследовала совсем иную цель. Мне интересно, какого человека Беатрис сочтёт правильным, если я потребую его дожидаться. Вот, что я хочу знать. То, что за четыреста лет она никого не выбрала — тоже результат. И то, что от невозможности сделать выбор, клятва стала так её тяготить, что она пожелала себе смерти — тоже результат. — И что ты сама об этом думаешь? — На мой взгляд, это замечательно. — Настоящая ведьма… — прорычала Рем. — Чертова карга! — добавил Гарфиэль. — Как можно обречь ту, кто фактически является твоей дочерью, на четыреста лет одиночества?! — в сердцах заявила Петра. — Почему же она просто не сказала ей, чтобы та сама выбрала подходящего человека?! — возмутилась Мими. — Ради чистоты эксперимента, — сухо ответил Розваль. — Если бы Беатрис сразу сказали, что она вольна сама выбирать любого, то она передала бы библиотеку, как только ей надоело бы ждать. А такой исход вряд ли бы устроил Ехидну. Её интересовало, кого Беатрис выберет вопреки всему. Чтобы желание освободиться от пакта было столь сильным, что она сделает выбор самостоятельно, наплевав на отсутствие нужных слов в книге. — Если Ведьма Алчности была столь всезнающей, то она не могла не знать, как пакты важны для духов! — возмутился Юлий такому бесчеловечному мышлению. — Может ли дух так сильно желать прекратить тяготящий его контракт, чтобы преодолеть свою природу и найти выход самостоятельно? Мне кажется, это вопрос, достойный внимания Ведьмы Алчности, — парировал его Розваль. — Это звучит отвратительно, даже если такой эксперимент проводился с низшим духом! Но здесь она заставила страдать свою собственную дочь! — заявила Круш с презрением в голосе. — Я нахожу забавным, что именно вы говорите это, Круш-сама-а-а. Разве не вы утверждали, что королевство должно разорвать соглашение со Святым Драконом, чтобы стать независи-и-и-мым и следовать своей собственной воле? Почему вы отвергаете идею о том, что у Ехидны могла быть така-а-ая же идея в голове? Чтобы увидеть, сможет ли её дочь стать по-настоящему самостоятельной, принимать собственные решения, основываясь на своих жела-а-аниях, на своей собственной алчности? Разве спосо-о-обность нарушать правила и принимать решения согласно собственной воле вопреки всему не является одним из доказательств истинной индивидуа-а-альности? — Ты просто пытаешься обелить эту ведьму, клоун! — Гарфиэль зашипел на марграфа. — А мо-о-ожешь ли ты опровергнуть мои слова весомыми аргументами, а не просто эмоциями, Га-а-арфиэль-кун? — Розваль самодовольно улыбнулся раздраженному задире. — Ехидна… Ты правда ведьма! Чудовище, которое человеческому разуму не понять! Я точно не возьму твоей руки! И уже знаю, кто мне нужен. Из чистого любопытства, без всякого злого умысла, ты приковала её на четыреста лет! — А он хорошо её понимает, — отметила Анастасия.       Подняв взгляд, он твёрдо посмотрел в глаза ведьме. — Я решил, что лучше протяну руку ей. Твоя помощь мне не нужна. — Субару! — окрыленная Беатрис кинулась обнимать своего контрактора. Даже после всех её провалов Беттин контрактор помнил о ней и искал способ освободить её от губительного контракта. Один этот факт вызывал в Бетти желание начать прыгать на месте. — Когда ты проснешься. Бетти будет долго гладить тебя по голове, я полагаю! Я возьму тебя за руку и больше никогда не отпущу по факту! Ты больше никогда не будешь один! — Мой герой никогда не забывает о тех, кто ему дорог, — с гордостью сказала Рем, наслаждаясь сцена справа от себя. — Ну вот капитан и принял решение вытащить нашу леди Беатрис из библиотеки. Конец особняку! — довольно заметил Гарфиэль. А сам кусал губы в ожидании, когда, наконец наступит правильная петля.       Глаза Ехидны недружелюбно сузились. Она явно не была довольна этим ответом. Но их прервали обеспокоенные возгласы остальных ведьм, о присутствии которых они и думать забыли. Землю под ними быстро накрыла тень, хотя небо не изменилось. — Явилась! — заявила Минерва. — Нет! Я здесь вообще ни при чем! — запаниковала Кармилла, прикрывая голову. — Проблемная девушка пришла в проблемное время подбросить нам проблем, — проговорила Сехмет, устало вздохнув. — У меня плохое предчувствие… — осторожно сказал Отто. — Ведьмы греха напуганы или готовятся к драке. Кого ещё им ожидать?! — напряженно высказалась Рам, догадываясь, что им сейчас покажут. Точнее кого. — От этой встречи у меня разыгрался аппетит! — весело заявила Дафна.       Видя, как лицо Ехидны исказила неприкрытая злоба, Субару повернул взгляд и застыл в ужасе. — О! Телла пришла! Давно не виделись! — радостно махала руками Тифон.       К группе неспешно приближалась Ведьма Зависти. [Надпись на экране: Ведьмовское чаепитие] — ТВОЮ МАТЬ! — испугался Гарфиэль — Опять?! Но как?! — вторила ему Рем. — Братец же не упоминал возврат с того света! С чего бы этой гадине появляться?! — Скорее надо спрашивать, как она смогла проникнуть в личную реальность Ехидны. Это сложнейшая магия! Безусловно, на пути любого чужака встанут множество барьеров и запретительных заклинаний! — это был редкий случай, когда в голосе Розваля было отчетливо слышно волнение.       Ведь если Ведьма Зависти сделала что-то с душой Ехидны во время событий в Святилище, то вся его многовековая жизнь потеряет всякий смысл. И это тогда, когда реализация его мечты почти перед глазами! Оставалось лишь надеяться, что это не финальная петля. — Я боюсь, сестрица Фредерика! Что если Ведьма снова утащит Субару? — пробормотала Петра, вжимаясь в свою наставницу. — Не забывай, с ним по-прежнему твой защитный оберег! Субару-сама обязательно сможет спастись! — пыталась успокоить её Фредерика. А заодно и саму себя. — Становится всё интереснее! И почему же в этот раз дьяволица явилась по душу простолюдина? — размышляла вслух Присцилла.       Во второй раз появление Сателлы не ввергло её в ступор. Баронесса успешно подавила дрожь пальцев и делала вид, что происходящее на экране её лишь забавляет. — В прошлый раз Ведьма атаковала Святилище в качестве наказания для Барусу. На этот раз она явилась лично сюда. Какую цель она преследует? Может ли это быть связано с тем, что в одном месте собрались все остальные ведьмы? — предположила Рам, несознательно схватив Розваля за руку. — Хочешь сказать, их собрание могло привлечь её так же, как Великого кролика привлекает мана? — спросил её Ал. Та лишь пожала плечами в ответ. — Но ведь остальные ведьмы не дадут просто так себя поглотить, верно? Мы уже видели, что даже в этом пространстве они еще обладают неким могуществом! — понадеялся Феликс. — Но хватит ли им сил, чтобы противостоять той, что однажды уже поглотила их? — размышлял Рейнхард. — Нет смысла сейчас размышлять о том, что будет дальше! Давайте поскорее перейдем к следующему показу! Уверен, мы сразу всё узнаем! — Круш привычно вошла в режим командира, пытаясь таким образом задавить собственный страх перед Ведьмой Зависти.       Спорить с герцогиней не стали. Чем накручивать себя предположениями, лучше было сразу увидеть, что ещё пережил их друг.