Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Субару и шесть ведьм грехов стояли на иллюзорном поле Дворца Сновидений, смотря, как к ним приближается сама Ведьма Зависти. — Так, вроде она не спешит выпускать свои щупальца. Может на этот раз пронесёт? — с некоторой надеждой отметил Ал. — Не стоит слишком сильно на это рассчитывать. Мы до сих пор не достигли прорывной петли, а значит здесь она может и закончится! — не торопился Юлий переходить в стан оптимистов. — Я всё же надеюсь, что здесь такого с ним не случиться. Вспомните, что говорила Ехидна. Если погибнуть в этом месте, тело останется невредимым, но разум будет разрушен! — предупредил остальных Рейнхард. — А это значит, что либо другие ведьмы остановят ее, когда она нападет на братца, либо до драки вообще не дойдёт! — твердо сказала Фельт, пытаясь унять дрожь в руках.       Только её знание, что Субару в конце концов победит, удерживало девушку от отчаяния. Её старший брат найдет способ отбиться от Ведьмы! Так или иначе. — Преодолела не одну границу и вторглась даже в мой Замок снов. Никаких приличий, — прокомментировала Ехидна.       Взгляд и голос ведьмы Ехидны стали резкими, когда она выплюнула эти слова, направляя их на отвратительную тень, приближавшуюся к столу. Неприкрытая ненависть и отвращение, отразившиеся в этих глазах, заставили юношу удивленно посмотреть на неё.       Всего несколько мгновений назад Субару резко критиковал Ехидну за отсутствие эмпатии. Его шокировало проявление ею таких бурных чувств. Даже если эти эмоции были скорее невероятно негативными, чем положительными. — Я никогда не видела, чтобы матушка даже вполовину выглядела такой злой, по факту! — испуганно отметила Беатрис, невольно сжавшись в комок и закрывшись рукой своего спящего контрактора. — Действительно удивительно. Видимо, к Ведьме Зависти у Ехидны большие счеты, — согласно кивнул Рикардо, — Потому как эта ненависть более чем настоящая. — Тебя это удивляет? Сателла ведь убила и поглотила остальных ведьм. Я совсем не удивлюсь, если все они жаждут порвать её на кусочки! — поспорил Ал. — Правда напрягает то, как спокойно она приближается. Уж очень сильно это отличается от её поведения в Святилище. — Так может, в отличие от того случая, здесь она понимает, что драка будет серьезной, поэтому осторожничает? — предположил Тиви. — Да нет, меня больше удивляет, почему она не тараторит постоянно о своей любви к братану. Сейчас она выглядит…адекватной.       В глубине души Субару видел, как Святилище исчезает в тени, поглощенное безумием и одержимостью Ведьмы, которая однажды уже устроила такое опустошение. Одна только мысль, что то же самое может произойти в этом мире грез повергла его в ужас.       Конечно, кроме Ведьмы Зависти, в этом месте было еще шесть ведьм. Возможно, эти ведьмы, носившие титулы остальных грехов, смогли бы каким-то образом противостоять ей. Однако… — Почему… никто… не предпринимает никаких действий? Разве это не та ведьма Зависти, которая убила всех вас? — испуганно спросил Субару. Сателла остановилась буквально в паре метров от них. Её лицо было скрыто плащом из теней, можно было разглядеть лишь хрупкую женскую фигуру в черном платье. — Наверное, они её боятся? Всё-таки при жизни она их всех поглотила. После такого опыта будет вполне естественным опасаться этой сущности, — предположила Эмилия, не желая придавать ведьме человеческих черт. — Очень может быть. Наверное, ждут её первого хода, — ответил Рейнхард. — Ну и зря! Лучший путь в данном случае — навалиться всей толпой, пока она не пустила в ход свои тени! И даже не заикайся сейчас о рыцарской чести и прочей чепухе, Рейн! — недовольно добавила Фельт, переживая за судьбу Субару. — И в мыслях не было, Фельт-сама. Даже я понимаю, что в вопросе противостояния Ведьме Зависти все средства хороши.       Он был уверен, что каждая из ведьм должна была точила зуб на Сателлу, если не полыхать ненавистью как Ехидна. — В-всё не так, — подала тихий голос Кармилла. — Для…для всех остальных это м-может быть и «Зависть». Но она… и э-эта штука…они разные, понимаешь? — О чем ты говоришь? — не понял её слов юноша. — Вопрос, которым я задаюсь после каждой фразы этих долбанных ведьм! — недоуменно почесывая затылок, признался Гарфиэль. Мало того, что тут шли сплошные разговоры о чем-то сложном, так ещё и ведьмы явно были на своей волне, не утруждая себя пояснениями для капитана. А через него и для зрителей. — Я тоже перестал хоть что-то понимать, честно говоря. Так Ведьма Зависти погубила остальных ведьм или нет? — вспоминал Отто книги по истории, что читал в детстве. — Боюсь, после всего увиденного, нам остается только признать, что нынешние исторические тексты полны неточностей и белых пятен. А потому ссылаться на них - дело крайне ненадежное, — Юлий, как мог, старался держать нейтральное выражение, чтобы не показывать своё разочарование. Для него понимание, того, сколь некорректны оказались исторические записи было сродни предательству близкого друга. — Вопрос в том, Телла ли перед нами или Зависть? Кандидат в мудрецы должен хотя бы это знать, — с довольной улыбкой пояснила ему Дафна, чем только больше запутала парня. — Ничего не понимаю. А кто тогда перед ними, если не Ведьма Зависти? — растерянно спросила Анастасия. Либо ведьмы издевались как-то над Субару. Либо её рыцарь был прав и вся история, которую знал мир, была полна фальши. — А вдруг у Ведьмы были сообщники и это одна из них? — догадалась Мими. — Или же Ведьма Зависти — это некий собирательный образ группы? И на деле их было множество? — предположил Тиви, развивая мысль сестры — Ещё не хватало, чтобы этих тварей было больше одной! — возмутилась Присцилла от этих слов. — Да и вряд ли та, что стала воплощением зависти, стала бы делиться своими силами с кем-то ещё! — Тут ещё встает большой вопрос природы ведьминых генов, я полагаю. Может ли один ген быть разделен между двумя и более личностями? Исходящие от Беттиного контрактора миазмы доказывают, что внутри него есть ведьмин ген Зависти, по факту. Но если Ведьма определяет его «точки сохранения», то можно предположить, что она как-то разделила свой ген и часть оставила у себя, что контролировать его Привилегию, я полагаю. — А такое вообще возможно? — спросил её Отто. — О природе ведьминых генов известно очень мало, я полагаю. Само их существование это плевок в сторону Од Лагуны, по факту. Способности, которые они дают, могут попирать сами законы мироздания. Поэтому Бетти на вопрос «могут ли ведьмины гены сделать что-то» предпочтет всегда говорить — этого нельзя исключать, по факту. — Оставь его в покое, Дафна, фуф. Он ещё не… фух… знает ни о чем из этого, — через силу приструнила её Сехмет. — Ооох, и правда! Дафна сглупила… — без какого-либо намека на раскаянье в голосе ответила Ведьма Обжорства. — Что? — спросил Субару. — Кандидат в мудрецы? Разве раньше Надзиратель не называл так Барусу? — указала Рам на этот момент. Уже не раз она слышала про этот титул, но до сих пор не имела никакого понимания, что это могло означать. — Верно! И монстр в самом начале в сцены возможного будущего называл Субару кандидатом в мудрецы! — вновь обратился Рейнхард к своей абсолютной памяти. — Но что это значит? Они хотят сказать, что Нацуки-кун может стать наследником Мудреца Шаулы? При всём уважении к его подвигам и храбрости, он явно не обладает навыками, необходимыми для того, чтобы стать мудрецом. Не говоря уже о том, что его врата сломаны и он теперь не может использовать магию, — откликнулась Анастасия. — Беттиному Субару нет никакой нужды самому использовать магию! Он величайший заклинатель духов из ныне живущих, ведь рядом с ним есть могучая Бетти! — особо горделиво заявила Беатрис, внутренне надеясь, что её слова переключат внимания с её контрактора на неё. Меньше всего ей хотелось, чтобы окружающие продолжали рассуждать о том, что её контрактор является кандидатом в мудрецы. Но… — Барусу, безусловно, довольно умен, особенно в экстремальных ситуациях. Но он и близко не походит на мудреца. Или же суть этого титула заключается в способности возвращаться во времени? Ведь для окружающих он как раз может сойти за мудреца, который совершенно внезапно получает знания о том, что случится в будущем и составляет идеальные планы по преодолению самых невероятных угроз. — Возможно дело в том, что простолюдин несёт в себе уже две привилегии греха, но они на него не влияют, — высказала свою догадку Присцилла. — А ведь точно! Беатрис-сама говорила, что принятие в себя ведьминого гена сильно меняет человека. Получается, что в Нацуки-сане сейчас уже два таких гена. Зависти и Праздности. Но он остается прежним. Быть может, в этом и есть особенность мудреца? — предположил Отто. — Ты хочешь сказать, что мудрец Шаула тоже является носительницей ведьминых генов? — удивленно спросил Юлий. — Откуда я знаю. Но, если ведьмы и Надзиратель называют Нацуки-сана кандидатом в мудрецы, хотя у него нет ни огромной мудрости, ни магического потенциала, то что-то другое даёт ему такую квалификацию. — Нет смысла сейчас уделять этому повышенное внимание, я полагаю. Исчерпывающего ответа вы всё равно получить не сможете, по факту! Между прочим, там Беттин контрактор снова с Ведьмой Зависти столкнулся! — строгим голосом объявила Беатрис, которой надо было любыми способами отвлечь остальных от этой опасной темы. — Мы не злимся на Теллу. Но мы злимся на Ведьму, — пояснила ему простыми словами Ведьма Гордыни. — И, видишь ли, Тифон нравится Телла, так что… — Телла? Ты хочешь сказать Сателла? — уточнить юноша. — Сателла, Ведьма Зависти. История забыла сохранить тот факт, что Сателла страдала от расстройства личности, — начала рассказывать Ехидна привычным тоном лектора. Правда, ни на секунду она не отрывала взгляда от своего врага. — Расстройства личности? — То был результат психического слома, вызванного получением ею несовместимого ведьминого гена. Не то чтобы у меня была какая-либо склонность проводить различие между ними. — И правильно делает! Сама она устроила Великую катастрофу или потому что рехнулась, это не меняет последствий её бесчинств для мира и его жителей! — твёрдо заявила Присцилла. Её слова вызвали немало согласных кивков в зале. — Какая прелесть. В братца влюбилась шизофреничка! — сплюнула Фельт. — Но ведь может оказаться так, что она была жертвой обстоятельств, а не злодейкой! — к удивлению многих и своему собственному, именно Эмилия выступила в защиту той, кого ненавидела долгие годы. Той, из-за кого её собственная жизнь была полна одиночества и гонений. — И что это меняет? Бариэль правильно сказала. То, что Ведьма Зависти была безумной убийцей, а не бессердечной, никак не влияет на её положение или на итоги её деяний! — ответила ей Анастасия, показывая своим видом, что её мнение обсуждению не подлежит. — Если уж что мы и поняли из этого откровения, так это то, какую угрозу миру несут ведьмины гены! — согласилась со своей конкуренткой Круш. — Теперь нам ясно, что мало просто победить архиепископов культа Ведьмы! Необходимо найти способ уничтожить, или, хотя бы, запечатать все ведьмины гены. Раз всего одного из них достаточно, чтобы простого человека или эльфа превратить в ментально нестабильную ходячую катастрофу! — А тебе, сестрица, стоит сосредоточиться на том, чтобы своим примером и действиями очистить имя эльфов в королевстве и мире! А не браться за гиблое дело по оправданию образа Ведьмы. Ты этим только отпугнешь от себя людей! — совершенно серьёзным тоном заявила Фельт. В этот момент, несмотря на разницу в возрасте, юная принцесса выглядела как старшая сестра, дающая ценный совет младшей. — Вам стоит прислушаться к словам леди Фельт, Эмилия-сама! — тоном, не допускающим споров, сказал Отто, глядя прямо на принцессу. Убедившись, что та смотрит на него и слушает, торговец продолжил свою мысль: — Кем бы на самом деле не была в прошлом эта девушка, как бы ни исказил её разум ведьмин ген, это не изменит ни её участи, ни её образа в глазах людей. Четыреста лет ненависти и страха не стереть словами о том, что она была невольной жертвой. Более того, мы не имеем представления о том, какой она была и что делала до того, как получила ведьмин ген. Поэтому забудьте даже о мысли, чтобы пытаться изменить мнение людей о Ведьме Зависти! Этим вы только дадите своим врагам лишнюю возможность уравнять вас в глазах людей! — Суть в том, Эмилия-сама, что судьба предоставила вам шанс исполнить не только свою мечту, но и изменить образ эльфов в целом. Даже если в итоге вам не удастся занять трон, вы войдёте в историю, как полуэльфийка, показавшая миру ошибочность его взглядов на вашу расу. Для этого вам следует создавать свой собственный образ и смотреть в будущее! А не тратить силы и время в попытках разгрести грязь с прошлого, — уважительно и мягко посоветовал ей Вильгельм, желая, чтобы девушка максимально дистанцировалась от ведьмы на экране.       Эмилия чувствовала себя крайне противоречиво. В первую очередь из-за воспоминаний о трагичной судьбе Джуса, который тоже стал жертвой ведьминого гена. И, даже зная, какие злодеяния он после совершил, она не могла найти в себе ненависти к папе Джусу. Если же Сателлу постигла такая же участь, то могла ли она и дальше ненавидеть её? Ведь Беатрис рассказывала, что несовместимость с геном ведьмы обусловлена отсутствие в носителе достаточной сильной черты, связанной с этим геном. И раз Сателла сошла с ума от гена Зависти, то значит до того она не была завистливой девушкой? — Раздвоение личности? — догадался Субару. — Значит, на Святилище в тот раз напала Ведьма Зависти, а сюда пришла Сателла и потому она ведет себя спокойно? — попытался рационально обдумать эти слова Феликс. — Видимо, правду Ведьма Алчности сказала о расстройстве личности. Меньше всего она сейчас похожа на безумную ведьму, сошедшую с ума от зависти, и поглотившая полмира. Не знай я, кто это, решил бы, что перед нами обычная девушка! Только очень робкая или вдова, — задумчиво сказал Рикардо. — Согласен. Контраст слишком разительный по сравнению с тем, как она вела себя в прошлый раз, — согласился с ним Юлий. — Может, всё дело в табу? Стоит Субару-кьюну нарушить это правило, как она сходит с ума и кидается на всех подряд? — сделал предположение Феликс. — Тогда, наверное, и сердце ему каждый раз сжимает вторая личность ведьмы. — С одной стороны твоя мысль звучит логично. Но ведь он только что обсуждал с Ехидной свою способность и последствия своих смертей. Почему на этот раз она реагирует так спокойно? Очевидно, здесь какой-то иной принцип, — поспорил с ним Рейнхард. — Мы можем тебе доверять? Ты Ведьма? Или Сателла? — спросила Ведьма Гнева, выйдя вперед. Встав прямо перед Сателлой, скрестив руки под пышной грудью, она гневно посмотрела на неё.       Ответа Минерва не получила. Вместо этого полуэльфийка посмотрела на юношу, пытаясь что-то сказать. — Почему…?! Почему я вдруг испытываю такое чувство любви и облегчения?! Почему мне так хочется растаять в её объятиях?! — подумал он с удивлением и страхом. — Что?! Что происходит?! Ведьма его заколдовала или что-то в этом роде?!» обеспокоенно пробормотала Эмилия.       Это ведь не могли быть его искренние чувства! Ни за что! После всего, что эта ведьма с ним сделала, он никак не мог почувствовать облегчение и, упаси духи, любовь к ней! Даже если это всё было по отношению к её второй личности! Это было нелогично! Это было неправильно! — Она определенно что-то сделала с капитаном! Да ни за что на свете он не захотел бы обнять эту дрянь! — с жаром добавил Гарфиэль. — Я думаю, это возможно, — Рейнхард кивнул в ответ на эти заявления, погруженный в свои мысли. — В петле, где Субару впервые столкнулся с Ведьмой Зависти, мы ясно видели, как она 'извлекла' из его памяти образы Рем и Петры. После того, как Гарфиэль спас его от неё, она не пыталась преследовать их. Она просто проигнорировала Субару и направилась прямиком к особняку Розваля. Что означает, что он не был для неё приоритетной целью.» — Субару-кун стал одной из жертв только тогда, когда они преградили ей путь, и он упомянул, что предпочел бы ей любую другую ведьму, спровоцировав её на ревнивый выпад. Кроме того, она постоянно повторяла, что любит его как до, так и после того, как проглотила его! — добавила Рем, сжав кулаки. — Также после этой петли он получил некоторые воспоминания о других жертвах. Это означает, что она способна не только извлекать воспоминания у других, но и внедрять новые. Так что все ее причитания «люблю тебя» и «люби меня» могли быть не безумной болтовней, а своего рода идеологической обработкой. Если это так, то, боюсь, мы видим, что происходит промывание мозгов! — с тревогой заключил Джулиус.       Если Ведьме удастся очаровать Субару и сделать его своей послушной марионеткой, это будет катастрофа! Лично для Джулиуса и для всего мира в целом! — Хотя это звучит опасно, я сомневаюсь в этом. В прошлом году Нацуки-сан был гораздо больше озабочен своим обучением и поиском информации об архиепископе греха обжорства. Он не пытался дистанцироваться от нас и не ходил один на встречи с сомнительными личностями, — Отто попытался рассеять тяжелую атмосферу, которая начала сгущаться в комнате. — Давайте просто посмотрим дальше и узнаем, как все прошло, — Круш призвала остальных продолжать. — Да кто же ты такая? Чего тебе от меня надо? — испуганно спросил Субару подходившую ведьму. — Тебя… Лишь тебя одного… Всего лишь тебя одного… я любила — просто ответила Сателла, протягивая к нему руки. — Снова она включила свою любимую пластинку. Что если она сама себя раззадоривает словами о любви к братану и итоге обратится в Ведьму зависти? — попытался предположить Ал. Было очевидно, что воин в шлеме сильно напряжен. — Да что же она от него хочет?! — бессильно спросила Эмилия, сжимая кулаки от злости. — Это из-за меня? Из-за того, что Субару влюбился в другую полуэльфийку с серебряными волосами? Поэтому ты так его преследуешь и не даешь покоя?! Зачем он тебе?! — Бетти тоже хочет знать, из-за чего она так помешана на её контракторе, по факту?! Мы уже поняли, что он далеко не первый, кого она затащила в наш мир. Так почему же именно он является центром её внимания? — Может ли это быть связано с тем, что он из иного мира? — вкинул идею Феликс. — Вряд ли. Я из того же мира, но за мной она так не гоняется, — опроверг эту мысль Ал. — А что, если она тебя по ошибке утянула в наш мир, перепутав с Нацуки-куном, а после, поняв, что ошиблась, бросила тебя на произвол судьбы? — предположила Анастасия, поворачиваясь к Алу. Тот лишь молча пожал плечами, не зная, что ей ответить. — Прекрати… — бормотал юноша, вспоминая свои самые жуткие моменты, связанные с ней — Люблю тебя. — Хватит повторять… — Лишь тебя одного я всегда, всегда продолжала любить… — она почти коснулась его лица, когда Субару вышел из ступора. — Я же сказал: хватит повторять! — прокричал от, отшатываясь. — Что ты, что Ехидна не в своем уме! Как вы меня бесите! Я сыт вами по горло! Мне не нужна ваша помощь! Я сам что-нибудь придумаю! Что вам не нравится?! — Мне хочется стукнуть его посильнее за такие слова, но…учитывая, в каком он сейчас состоянии, и кто на него наседает… — пробормотал Отто, волнуясь за друга. — Поневоле задумаешься после этого, что страшнее — когда ведьма ненавидит тебя или когда любит, — мрачно добавила Рам. — По крайней мере она выглядит адекватнее, чем в прошлый раз. Не спешит на всех кидаться. И даже на членораздельную речь способна. Может братану хотя бы в этот раз повезло, и она пришла не для того, чтобы всех сожрать? — вслух подумал Ал. — И что дальше? Будешь умирать снова и снова, доводить людей до слёз? Молодец! Хорошо придумал! — осуждающе заявила ему Минерва. — Всегда готов оправдаться, что другие страдали меньше тебя. — Да как она смеет заявлять такое о Субару-куне! — начала закипать от гнева Рем. — А в чём она неправа, горничная? — горделиво поспорила с ней Присцилла. — Он уже начал воспринимать любую попытку, где что-то пошло не так, как провальную, которую нет смысла сохранять. Второе испытание так ударило по нему именно потому, что он не думал, точнее, не желал думать о последствиях своих шагов! — Каких шагов? Единственное, что можно вменить Барусу, это самоубийство после атаки Обжорства! И то он на это пошел на это в момент отчаянья, ради того, чтобы спасти Рем! — неожиданно для самой себя встала на защиту юноши Рам. — Именно! Вы все были слишком заняты облизыванием благородства его жертвы! Впрочем, чего ещё ожидать от малограмотной черни… А на деле это был яркий звонок, что свин решил превратить свою жизнь в разменную монету. Нам это показывали уже не раз. Чем дальше, тем больше он был готов выбирать смерть ради исправления любой ошибки. Потому что только в этом простолюдин видит свою ценность. — Я что, по-твоему, специально корчу из себя жертву?! — Дело не в этом. Но взвалив всю боль на себя, ты поступаешь как трус! Даже ведьма никогда не стала бы вести себя так мерзко! А самое главное… ты поступаешь с ней слишком жестоко, — закончила ведьма Гнева, глянув на Сателлу. — Даже если она хочет помочь Субару-доно, то делает это совершенно неправильно. Такие слова вызовут у него лишь отторжение. Причем заслуженно, — мрачно заявил Вильгельм. — Что ещё ожидать от ведьм? Похоже, иметь протекающий чердак, это одно из требований, чтобы стать ведьмой. Они ведь тоже знают о том, через что он прошёл. Они должны были видеть, почему братец избегает принимать помощь других! — качала головой Фельт. — Так это я мерзкий? Жестокий? Вы смеетесь? — юношу буквально трясло от переполняющего гнева и ощущения несправедливости, он повернулся к Сателле и выпалил: — Да ты собственными руками сделала меня таким! Любые боль и страдания достаются только мне одному! Чтобы изменилось, если бы я не вмешался? Я бы получил паршивое будущее, вот и всё! Кто бы тогда отдувался за меня? Сделал всё, через что я прошёл?! — Пусть и в паршивом состоянии ума, но он прав. Без его вмешательства у многих не было бы никакого будущего. А у выживших будущее было бы весьма паршивым, — сказала Мими, не понимая, в чем претензии ведьм. — Они не пытаются убедить Субару-доно не использовать свою способность. Они говорят ему не действовать в одиночку. Не взваливать всё на себя. — Да? Ну тогда они делают это весьма паршиво. Потому что мистер реагирует на их слова совершенно неправильно. — Учитывая, в каком раздрае находится его разум после второго Испытания, удивительно, что Барусу всё ещё способен на членораздельную речь! — к удивлению всех, кто давно знал её, Рам решила поддержать Нацуки. — Увы, даже на примере моей матушки, которая часто общалась с другими и была весьма расположена к беседам, можно с уверенностью сказать, что ведьмы и здравый смысл — вещи не совместимые, по факту. Беттиному Субару крайне не повезло с теми, кто сейчас пытается дать ему сейчас совет, я полагаю. — Не надо, — внезапно ответила Сателла. — Не расстраивайся. Не страдай. Не делай себе больно. — Это ТЫ меня об этом просишь? — Согласна! Если бы она хотела, чтобы он не мучался, то ей достаточно было позволить ему свободно говорить о Возврате с Того Света! Половины его смертей и многих страданий можно было бы избежать! — взвилась Эмилия. — И тем самым породила бы куда бо-о-ольшее количество других смертей. Не говоря уже о том, как други-и-ие могли бы воспользоваться этими знаниями и манипулировать Су-у-убару-куном ради своей выгоды, — оспорил её мнение Розваль. — Хм! И ты, змей крашеный, был бы в числе первых, кто использовал бы эти знания для управления простолюдином! — надменно заявила Присцилла. — Безусло-о-овно, — не стал отпираться волшебник, игнорируя множество гневных взглядов, направленных в его сторону.       Если бы он заранее знал метод активации привилегии Субару, то принял бы необходимые меры, чтобы не допустить излишнего самоволия со стороны юноши. Одно дело, когда ему следовало проявлять осторожность, чтобы случайно не погубить его. И совсем другое, если это обязательное условие.       А Рем тем временем буквально начало трясти от гнева из-за слов ведьмы на экране. — Повторяю: полюби… — Опять то же самое! Ты думаешь только о том, чтобы я тебя полюбил! — Неправда. Ты должен больше любить себя. — Что на тебя нашло? — удивился он такому повороту. — Не делай себе больно. Не печалься. Ты должен больше собой дорожить. — Да ты же сама вручила мне Возврат с того света! — Я люблю тебя. И тебе следует себя полюбить. Цени свою жизнь… — Да как у неё только хватает наглости заявлять ему такое?! — взвилась Рем, когда гнев на ведьму переполнил чашу её терпения. — То есть она хочет сказать, что дала ему эту способность, потому что любит его?! — возмутилась Эмилия.       Как она смела?! После всех страданий, которые Субару перенес по её вине? После всех случаев, когда она сдавливала его сердце, заставляя мучиться от одиночества и страха?! — Как ни прискорбно, но факты говорят в её пользу, я полагаю, — мрачно сказала Беатрис, опуская взгляд. — Беатрис-сама? Что вы говорите?! — гневно повернулась к ней Рем. — Подумай сама, младшая. Она перенесла Беттиного Субару в наш мир в центр большого и спокойного города. И в первый же день он умудрился ввязаться в драку и столкнуться с убийцей, потому что увязался за Эмилией. Не будь Беттин контрактор таким, какой есть, он бы держался от неё подальше после первой же смерти, — пояснила великий дух свою мысль. — И что же? Теперь мы должны поверить, что Ведьма Зависти — это добренькая дамочка, которая всячески заботится о братце?! — возмутилась Фельт тому, куда смещалась беседа. — Мы пока ни в чем не можем быть уверены, леди Фельт. Но нельзя отрицать, что увиденное нами пока говорит о том, что Ведьма настроена не враждебно к Субару. Давайте продолжим смотреть и ждать больше информации. — Беатрис-сама права. Если бы не доброе сердце сэра Нацуки, то он погибал бы куда реже и тогда возврат с того света был бы идеальным защитным механизмом, чтобы избежать гибели, — согласилась Круш. — И куда менее разрушительным для его психики. Одно дело жить с осознанием, что у тебя есть страховка на случай непредвиденной смерти. И совсем другое: понимать, что ты вынужден умирать снова и снова, просто, чтобы спасти близких из очередной ловушки, расставленной хитрым клоуном! — поддержал эту мысль Рикардо. — А при наличии табу Нацуки-кун не смог бы проболтаться о своей способности и стать жертвой чьих-то махинаций, — дополнила Анастасия. — То есть жуткая ведьма на самом деле не такая жуткая? Мими запуталась! Однако Рем было что возразить на это: — Прошу прощения за мою наглость, но позволю себе не согласиться с вами. Эта ведьма раз за разом заявляет, что любит Субару-куна. Что не хочет, чтобы он мучился и печалился. ОНА это заявляет! Да я большего двуличия в своей жизни не слышала. Ведьма Лицемерия, вот как её надо было назвать! — Я понимаю ваши эмоции, Рем-сан, но нельзя отрицать, что без её…поддержки Субару погиб бы в первый же день своего появления в нашем мире. Может она и впрямь, по непонятным нам причинам, любит его и хочет защитить, — попробовал утихомирить голубоволосую демоницу Рейнхард. — И вот тут вы как раз ошибаетесь Рейнхард-сама! Да, многие страдания, через которые прошёл Субару-кун являются результатом его собственных выборов. Нежеланием отдавать в лапы смерти тех, с кем он сблизился. Однако вы правильно сказали, что Субару-кун легко мог погибнуть в первый же день в Столице и без знакомства с леди Эмилией. Более того, видя, как его регулярно преследуют неприятности, можем ли мы с уверенностью говорить, что его жизнь была бы спокойной и мирной, пойти она по другой тропе?       Слова Рем заставили некоторых призадуматься. А как бы могла сложиться жизнь Субару в их мире, не повстречай он Эмилию? — Начать с того, что он, весьма вероятно, погиб бы хотя бы раз в тот же день, когда Зверь конца разбушевался в городе из-за смерти леди Эмилии, — мрачно предположил Юлий. — Более того, просто посмотрите на её поступки! — продолжала свою мысль Рем. — Любит она его, как же. Знакомо ли этой ведьме само понятие любви, кроме бесконечного произнесения слов «я люблю тебя»? Первое, что она с ним сделала — это вырвала из родного мира! Оторвала от любящей семьи, даже не дав ему попрощаться с ними! Он не был ни в какой опасности, чтобы его срочно надо было перемещать! Так, по-вашему, поступают с любимыми? — Да, тут в её защиту ничего не скажешь. Я бы ещё понял, если бы она выдернула братана за секунду до того, как его грузовик сбил, — согласно кивнул Ал этим словам.       Некоторые зрители живо припомнили самое начало показов и тот эффект, который на них произвел кадр огромной самоходной телеги, проехавшей мимо героя буквально перед тем, как его перенесло. Даже они понимали, что, если бы такая махина на такой скорости врезалась в Субару, у него не было бы шансов выжить. — Справедливости ради стоит признать, что она каждый раз спасает его от смерти, — заметил Тиви, желая увидеть, что может на этот счет сказать горничная. — Как раз эти действия и лежат в основе моих слов, что это ведьма — само воплощение лицемерия. Она ни разу! Вне зависимости от ситуации! НЕ спасала его от смерти! Она каждый раз давала ему умереть! Позволяла ему ощутить весь ужас, всю боль, всё отчаянье! Затем брала его искалеченный разум и отправляла обратно, даже не позволив боли успокоиться. Вы сами всё видели. Когда он вернулся после смерти от зубов Великого кролика, он продолжал испытывать эти мучения! Стоит ему заикнуться о своей способности или о том, через что он прошёл, она затыкает ему рот, сжимая сердце. А то и вовсе без всяких сомнений убивает тех, кому он пытался это рассказать, как было с леди Эмилией. Про устроенное ею в Святилище и говорить нет смысла! — Но, по всей видимости, трагедию в Святилище устроила её вторая, ревнивая личность, — решил напомнить Рейнхард. — Если ты любишь кого-то, ты делаешь всё, чтобы сделать его жизнь лучше. Чтобы помочь ему избежать страданий. Ведьма же ничего не делала для того, кого она, по её словам, так сильно любит. Когда Потрошительница с маниакальным удовольствием смотрела, как он медленно истекает кровью, она ничего не сделала! Когда он умирал в особняке из-за проклятья, она как-то вмешалась, чтобы помочь? Ничего! Когда я п… — в этот момент Рем запнулась, следующие слова дались ей с большим трудом, а в голосе послышались слезы: — Когда я пытала его в лесу, почему она не вмешалась?! Почему не убила меня за то, что я ним сотворила?! Когда архиепископ культа издевался над Субару-куном в пещере и оставил его там умирать, что она сделала?! Ничего! Когда он же вселился в тело героя Рем, желая сделать его своей безвольной марионеткой, она палец о палец не ударила, чтобы прийти ему на помощь! Лишь благодаря своей силе воли Субару-кун успел попросить друзей избавить его от этой участи! А во второй раз она начала действовать, только когда Субару-кун нарушил табу! И так каждый раз! Семнадцать раз мы наблюдали, как Субару-кун расстался с жизнью. И ни разу Ведьма Зависти не пришла ему на выручку, несмотря на все свои заявления о том, что она его любит. Это не любовь. Это какая-то больная одержимость. Или же любовь ведьмы, коли вам так угодно.       Закончив свою речь, Рем села обратно на место. — Рискуя нарваться на кучу ненавистных взглядов, я всё же сыграю роль адвоката дьявола, — решил высказаться Ал, привлекая всеобщее внимание. — Слова Рем о том, что архиепископ дважды вселялся в тело братана и только во второй раз ведьма вмешалась после того, как было нарушено табу, вызвали во мне мысль. А что, если она не может сама, по своему желанию вмешиваться в его дела? Что, если ей нужен этот внешний фактор, в виде нарушения табу, чтобы получить возможность действовать? — Даже если это так, слова моей сестры не теряют в весе, — на этот раз слово взяла Рам, отрицательно покачав головой. — Предположим, что Ведьма Зависти не может помочь Барусу, пока он не нарушит табу. Тогда встает вопрос, почему она никак не намекнула ему об этом? Тогда, в лесу, когда мы боролись с ульгармами, Барусу нарушил табу и стал главной целью для магверей. Оступись он хотя бы раз и стал бы их добычей. Почему она не использовала эту возможность, чтобы поубивать магверей и показать Барусу, что он может использовать табу в крайних случаях для спасения? — Возможно по той же причине, почему на нём висит это табу — не дать другим узнать о его связях с ней. — указала на важный момент Анастасия. — Давайте будем честны, узнай мы о связях Нацуки-куна с Ведьмой Зависти БЕЗ фактора этих просмотров, мы бы начали относиться к нему совершенно иначе. И это вполне ожидаемо — что вам кажется более вероятным? То, что человек, которому благоволит Сателла является смертельно опасным культистом? Или же что это невинная душа, которая искренне хочет всех спасти?       Но Рам снова покачала головой, явно продумав это заранее и подготовив контраргумент: — Я в тот момент была без сознания, Рем была сама не своя из-за действия рога. Других свидетелей не было. Да и, если позволите побыть циничной — Ведьме ничего не стоило убить и меня с Рем, чтобы спасти Барусу. — Если она желает дать ему жить своей жизнью, просто не давая погибнуть, то могла просто дать ему эту способность, а дальше позволить ему самостоятельно разобраться с последствиями, — скрестив руки на груди, жестко высказалась Фельт. — Включая все проблемы, если он кому-то расскажет о своей способности. А раз она решила изолировать его, не давая никому раскрыть свой секрет, то могла бы и помогать ему в опасных ситуациях, как Рам сказала!              Придумать ещё каких-то аргументов остальные не смогли. Да и не сильно старались. Сидевшая всё это время молча полуэльфийка раздумывала в схожем стиле. Мысль о том, что Ведьма Зависти могла искренне любить её Субару казалась… неправильной, противоестественной, чуждой! Ведьма Зависти — воплощенное зло, порождающее других злодеев, вроде архиепископов греха! Она не может искренне любить кого-то! — Да что останется, если я пожалею себя и откажусь от последнего козыря?! Моя жизнь — это всё, что у меня есть! — кричал он, вспоминая одну свою смерть за другой. — Пусть меня ранят больше всех, я готов встать щитом перед каждым, если больше никому не придется страдать! Да я же ничтожество, кому есть до меня дело? Какая разница, как меня калечат, если мы никого не потеряем в пути… — Не говори так! Не смей так о себе говорить! Как же ты не понимаешь, насколько важен для нас?! — заорала Эмилия. — Больше никогда ты не подумаешь о себе таким образом! Рем не позволит тебе, Субару-кун! Рем покажет тебе, насколько ты великолепен! — вторила ей Рем. — Мир действительно полон невероятных противоположностей, — грустно покачал головой Вильгельм. — Субару-доно говорит эти слова искренне, он всей душой хочет спасти всех близких от трагедий. Однако эти самоотверженные слова приведут к тому, что он сам превратится в бессердечного тирана! Как что-то столь прекрасное может привести к чему-то не менее чудовищному? — Если все будут живы…и встретят новый день…то всё не зря…       Еле сдерживая слезы, он признался в главном: — Рем больше нет. Будь я сильнее… Если бы я меньше думал о себе и не раздумывая жертвовал жизнью…её удалось бы спасти. — Почему ты так считаешь? Ты же ни в чем не виноват. Ты ничего не смог бы сделать. Ты ведь даже не знал о произошедшем, – спрашивала Рем, не позволяя слезам задушить себя.       Сколько не пыталась она подавить в себе чувство вины за столкновение с архиепископами, но показы раз за разом напоминали, из-за кого её возлюбленный выглядел таким разбитым и подавленным. Но она твердо решила, что больше не даст чувству собственной бесполезности встать у неё на пути. Она дождется встречи со своим героем и пусть он решает её участь. Никому, кроме него, она не позволит принимать такое решение. Тем более самой себе. — Я не хочу…потерять кого-то так же, как Рем! — с этими словами он осел на землю, схватился за голову и зарыдал. Ведьмы некоторое время молча наблюдали за ним. — Капитан… ты только проснись! Рем здесь, с нами! Живая, целая и с памятью! Всё будет круто, только проснись! — переживал Гарфиэль. Ему было плевать, что Субару на экране не слышит его. Плевать, что с показанных событий прошел уже год. Он просто никогда больше не хотел слышать, как его капитан рыдает из-за потери близких людей. Прямо как Гарф, когда узнал о гибели матушки. — Ты больше никого не потеряешь, капитан! Теперь у тебя есть лучший щит! — Ведёшь себя, словно ребёнок… Плачешь, кричишь, но ничем не делишься… Иначе и не скажешь… Чем не одинокий ребёнок? — лениво сказала Сехмет.       К удивлению многих, той, кто решил прокомментировать слова ведьмы, оказалась Петра. Ещё более удивительным был голос девочки — спокойный, собранный голосом, но при этом нежным и сострадающий: — Он ведь тогда и был одиноким ребёнком. Мальчиком, который долгие годы жил мирной жизнью, лишенной настоящих испытаний. Которого бросили в наш мир и заставили раз за разом проходить через абсолютный кошмар… нам следует не судить его за то, что он позволяет себе такие моменты слабости. Наоборот, следует благодарить Од Лагуну за то, что он вообще остался с нами и не сломался окончательно от всего пережитого. — Вам не стоит переживать, Петра-сан, никто здесь не желает осуждать сэра Нацуки. Не после того, что мы увидели, – совершенно серьёзным тоном ответил её Юлий. — Бару, ты плачешь? — невинно спросила ведьма Гордыни, поглаживая Субару по голове. — Бедняжка, разве можно так обижать другого? Кто его довёл до слёз? — на последних словах вокруг Тифон заструилась пугающая энергия, а лицо приобрело ужасающее выражение. — А вот теперь я верю, что это настоящая ведьма! — испуганно прижал уши к голове Тиви. — Иип! А раньше такой Милашкой выглядела! И вдруг стала жуткой девочкой! — повторила его жест Мими. — Почему большинство лолей на пути парня оказываются крайне могущественными и опасными созданиями? Это уже какое-то нездоровое клише! — удивленно заявил капитан наёмников.       К сидящему юноше молча подошла Сателла. — Я люблю тебя. Потому что ты подарил мне свет, — начала перечислять она. — Я не знаю, — пронеслось в голове Субару. — Потому что ты взял мою руку и показал мне мир. Потому что держал мою руку длинными, холодными, одинокими ночами. Потому что целовал меня, когда я была одинока и сказал мне, что это не так. — Я никогда не встречал тебя. Никогда не говорил с тобой, - панически думал он. — Я столько у тебя отняла. Я люблю тебя. — Это лишь твои фантазии! — Я люблю тебя, потому что ты дал мне всё. — Почему? Почему часть меня знает об этом? Я не хочу этого ощущать. — Не связывай меня воспоминаниями, которых нет…я не…я не хочу тебя…я не…я не хочу! — отчаянно бормотал Нацуки, пока в его голове крутились совсем другие мысли: — Как? Как ты можешь говорить такое, ведь это я кто… — Стоп! Стоп, стоп, стоп! Эта ведьма совершенно рехнулась! Она решила, что братец является её возлюбленным из древних времён?! — ошарашенно закричала Фельт. — Не иначе. Однако это многое объясняет. Вероятно, она проецирует на него влюблённость в другого человека, которого знала четыреста лет назад, ещё до того, как её запечатали, — твердо заметила Круш. — Вполне может быть. Мы ведь теперь знаем, что люди из иного мира попадали к нам ещё в древности. Великий Хошин тому доказательство. Нет смысла отрицать, что ещё до Великой Катастрофы из мира Нацуки-куна мог попасть человек со схожими чертами. Это для нас он ярко выделяется внешностью. Кто знает, может он выглядит вполне заурядно по меркам его страны, — согласилась Анастасия. — Н-но…как это возможно? Ведь Субару даже двадцати нет! — не могла понять происходящего Эмилия. — Сотни лет заточения окончательно свели её с ума! Непонятно как, но даже будучи запечатанной Ведьма Зависти сильна! Она схватила Субару-куна прямо на улице, решив, что это её возлюбленный и вырвала из родного мира ради своих утех! — гневно заявляла Рем. Пусть сама она и была безмерно рада такому повороту событий, но благодарить за это Ведьму Зависти не желала. — И долго ещё вы, простолюдины, будете игнорировать очевидные вещи ради собственного спокойствия?! Можете сколько угодно убегать от реальности, но мысли этого пса говорят куда больше, чем слова дьяволицы! Он подсознательно понимает, что её слова правдивы. Но либо сам не желает об этом помнить, либо что-то мешает ему вспомнить! — раздраженно указала Присцилла на метафорического слона в комнате. — Но как такое возможно? Если взять за основу ваши слова, леди Бариэль, то выходит, что Субару-кьюн живёт уже больше четырехсот лет?! И при этом выглядит как юноша? Последний раз, когда я его проверял, у него не было никаких эльфийских черт! — встрял Феликс в разговор. — Примитивное мышление от примитивного смертного! Ваша похоть делает вас настолько слепыми?! Вы зациклились на его физической оболочке, начисто забыв о более важном! — Что вы имеете в виду, Присцилла-сама? — вежливо поинтересовалась Фредерика. — Леди Бариэль, очевидно, го-о-оворит о душе нашего героя. Ведь в мире существует нема-а-ало ритуалов, которые воздействуют непосредственно на ду-у-ушу. Будь то, например, проклятье брака душ, известное так же, как проклятие Короля Шипо-о-ов, — решил взять слово Розваль и блеснуть своими познаниями в магии.       Испепеляющий взгляд Присциллы он списал на возмущение, что он ответил за неё. Хотя на деле принцессу возмутило, что чужак, хоть и гениальный маг, столь хорошо посвящен в древние тайны, имеющие прямое отношение к ней. — И почему-у-у-то меня не оставляет мысль, что наш Субару-ку-у-н может являться жертвой похожего проклятья. — Проклятье Короля Шипов? Не слышал про такое. Расскажите подробнее, — не смог сдержать Рейнхард своего любопытства. — Это легенда об одном из прошлых монархов Вала-а-ахии. Он безумно любил простую девушку. Но высшие круги Империи не приняли этого и устроили заговор. В результате возлюбленная императора погибла, а сам он впал в безу-у-умие. И это безумие привело к тому, что он наложил на душу девушки проклятье. Суть его в то, что душа после смерти не может воссоединиться с Од Лагуной и очи-и-иститься. Вместо этого она возрождается в новых телах снова и снова, сохраняя свои воспоминания о прошлых жи-и-изнях. — То есть… Субару мог родиться с душой человека, жившего четыре века назад и который был возлюбленным Ведьмы Зависти… — вслух размышлял Юлий. — И до того, как он умер, он подвергся схожему проклятью, из-за чего его душа не прошла через цикл очищения и перерождения Од лагуной? — Но почему тогда капитан ничего не помнит?! Я уж молчу о том, что родился и вырос он в другом мире! — подал голос Гарфиэль. — Совсем не факт, что он ничего не помнит, ня. Мы только что сами это видели. Либо он сам подавляет эти воспоминания, либо на них стоит некая блокировка, подобная той, которую мы хотим создать для его самых травмирующих воспоминаний, ня. Так что может статься, что в сознании Субару-кьюна больше знаний о нашем мире, чем даже он сам предполагает. — Почему мы вообще так уверены, что то, о чем братец думает, правда?! Это вполне может быть результатом её заклинания по промывке мозгов! — Фельт-чан права! Если Сателла действительно способна внедрять воспоминания, то эти вполне могут оказаться ложными! Мы не должны забывать, что она вполне могла использовать фальшивые воспоминания, чтобы завоевать его расположение! — Эмилия горячо поддержала мнение Фельт. — Но если душа Барусу и впрямь является душой любимого Сателлы, то зачем ей с ним расставаться? Не проще ли было держать его в нашем мире и следить за ним? И зачем ждать четыреста лет? — высказалась Рам. — Боюсь для э-э-этого нам придется расспросить саму Ведьму За-а-ависти. Чего я очень не советую. Лишь она знает причины своих поступков. Быть может она отправила душу Су-у-убару-куна в иной мир, чтобы защитить его от опасности? Или чтобы выполнить некие условия? А теперь они выполнены и пришло время вернуть его в на-а-аш мир. — Розваль-сама. Вы ведь понимаете, что сейчас обвиняете Субару-сама в том, что он пешка в руках Ведьмы Зависти и, сам того не осознавая, следует её воле? — испуганно спросила Фредерика.       Неужели маркграф, зная, что его злодеяния и планы были раскрыты, решил утащить за собой на дно ещё и того, кто переиграл великого мага?       Древний волшебник нехорошо улыбнулся, заставив рыцарей в зале инстинктивно потянуться за отсутствующим оружием, а зверолюдов оскалить клыки. — Вспомните, как Нацуки Субару обозначил са-а-ам хозяин этих показов. Современный кандидат в мудрецы. Рыцарь Эмилии и… ЕЁ чемпион. После увиденного вряд ли нужно спрашивать, чьим чемпионом он является, да-а-а?       Атмосфера в зале заметно похолодела. Никто не хотел озвучивать щекотливый вопрос — что теперь с этим делать? Одно дело, если Субару Нацуки был проклят Ведьмой Зависти и был по непонятной причине она за ним «приглядывала» и защищала от окончательной гибели. И совсем иначе, если их друг, даже неосознанно, был орудием Ведьмы в их мире. Некоторые разрывались между чувством долга и чувством привязанности. Члены лагеря Эмилии уже начали продумывать, как им уберечь друга от возможного преследования со стороны других лагерей и, возможно властей Лугуники. А то и Карараги.       Для Розваля этот шаг был попыткой вселить некоторую тревогу и, возможно, даже страх в участников соперничающих лагерей. Он был уверен, что друзья Субару не бросят его, несмотря ни на что. С другой стороны, тот факт, что Нацуки Субару был лично связан с Ведьмой Зависти, возможно, заставит остальных дважды подумать, прежде чем пытаться переманить его в свои ряды. — И пре-е-ежде чем вы начнёте мучать себя вопросами о том, как же вам теперь общаться с нашим рыцарем, позво-о-ольте напомнить. Вы все видели очевидное — если бы Ведьма Зависти плани-и-ировала при помощи Субару Нацуки вырваться на свободу, то могла сделать это да-а-авно. Однако, нас до сих пор не постигла вторая Великая катастрофа. А значит её цель явно не в том, чтобы уничтожить мир. Сейчас я бы предложил оставить спекуляции и продолжить просмотр. Быть может, ответы нас уже жду-у-ут.       Многие поспешили согласиться с этими словами и повернулись к экрану. Ведь пока они продолжают смотреть, им не нужно думать над такими сложными вопросами. А там, может клоун окажется прав, и они получат ответы, которые разрешат ситуацию. — Отцепись! — безумным голосом заорал Субару       Даже ведьмы были удивлены этой реакцией. — Бару? — спросила, Тифон вглядываясь в лицо Субару. А её глазах отразилось, как изо рта юноши потекла кровь. — Да, это тоже выход из положения, Субару Нацуки! — довольно сказала Ехидна, заинтересованно глядя на происходящее.       Субару вырвало кровью и он рухнул на землю. — Он…снова решил покончить с собой? Но зачем? Какой смысл, если он всё равно не умрёт? — недоумевала Мими, грустно опустив уши. — Нет…он решил окончательно покончить со всем. Вспомните, что говорила Ехидна — если умрешь в её Замке сновидений, то твоя душа будет разбита. Нацуки Субару будет жив…но его сущность будет изувечена! — напомнил всем Рейнхард, сжимая кулаки, гневаясь на собственное бессилие. — Зачем ему так поступать?! Неужели второе Испытание ничему его не научило?! — со слезами на глазах спросил Феликс. Сидевший рядом Вильгельм, выглядящий лет на десять старее, чем на самом деле, ответил пустым голосом: — Именно из-за второго Испытания он так и поступает, — отрешенно сказал Вильгельм, опустив взгляд. — Оно лишило Субару-доно единственного оправдания, которое он мог использовать для самого себя. Уверенности, что он может всё исправить, пресечь все трагедии. В каждой гибели других он винил себя. Даже если изначально не мог ничего поделать, чтобы их предотвратить. Он убегал от мыслей, что оставляет остальных позади при каждой смерти. Убеждал себя, что те миры всё равно более не существуют. Потеряв эту уверенность, чувство вины и одиночества раздавило его окончательно. — Погодите! Но ведь Субару не погиб! Он здесь, с нами! Он жив и спас всех! Значит остальные его сейчас спасут! Или вылечат! Точно! Там же Минерва! Она не позволит никому навредить себе или другим! — обеспокоенно затараторила Эмилия, до хруста костей сжимая руку спящего юноши, начисто забыв обещание Надзирателю быть с ним аккуратнее. — Эмилия-сама права. Давайте продолжим просмотр, — зацепилась Анастасия за позитивную мысль полуэльфийки. Ей не хотелось думать о том, что разум этого невероятного юноши пришлось собирать по кусочкам. — Откусил язык! Какой же ты кретин! — закричала ведьма Гнева, готовясь своими кулаками вылечить дурака по первое число. Но внезапно на её пути возникла Тифон. Взрыв откинул девочку на несколько метров. Рука Минервы покрылась трещинами и развалилась. Блондинка подавила крик боли и лишь более разъярилась. — Пара царапин! Не мешай, Тифон! — Бару сам так решил! Не надо ему мешать, Нерва! — Я никому не позволю при мне ранить и убивать, что себя, что других!       Пламенная речь прервалась, когда невидимая сила впечатала гневную ведьму в землю с огромной силой. — Сехмет… — с трудом повернула голову Минерва, смотря на лежащую ведьму. — Сейчас мои симпатии на стороне мальчика. А кроме того, скорее на стороне Тифон, лениво ответила лежавшая на земле ведьма. — Ого! Это та ленивая дамочка сделала?! — удивилась Мими. — Похоже невидимые руки или что-то подобное являются обязательным атрибутом гена Праздности, — отметил Тиви. — Но с чего вдруг они начала перепалку между собой? Поступок Субару их так переполошил? — не мог понять их поведения Эмилия. — Они спорят друг с другом, пока он умирает?! — возмутился Феликс. — Это борьба их идеологий, я полагаю. Каждая из ведьм придерживается собственных взглядов на вещи, которые формируются и становятся доминантными под действием ведьминого гена, по факту. И если происходит столкновение, ни одна не отступиться от того, что считает верным, даже если ради этого придется вступить в безвыигрышную драку, я полагаю — пояснила Беатрис. — А значит споры и даже драки между ними неизбежны, — согласно кивнул Юлий. — Минерва не приемлет, когда другие ранят кого-то или самих себя. Тифон, вероятно, считает, что возможность самому решать свою участь является составляющей гордыни. А что тогда Сехмет? — размышляла Фредерика над мотивами ведьм. — Очевидно, что праздность подразумевает право откинуть все обязательства и перестать бороться за своё место в мире, просто умерев. Легко принимающие смерть воистину праздны, — ответила горничной Присцилла, крайне сосредоточено глядя на экран. Раз им ещё покажут, как этот простолюдин снова воспрянет и преодолеет всё препятствия, ей было интересно узнать, как у него это получиться. — Интересно, а почему остальные ведьмы ничего не предпринимают? — задумался Рикардо. — Наверное, потому что эта ситуация не связана с их грехами. Братану сейчас явно нет дела до голода или похоти, — предположил Ал.       Остальные молча слушали этот разговор. Кроме Сателлы, которая бессильно склонилась над Субару и едва не рыдала. — Почему ты не хочешь понять? Разве не ясно, что во всём, что ты хочешь спасти, должно найтись место и тебе. — Меня буквально выворачивает из-за того, что я готова подписаться под каждым словом самой Ведьмы Зависти… — отрешенно сказала голубоволосая горничная. — Мы всё думаем также, Рем. Хоть я, порой, и мечтаю, чтобы Барусу оказался в каком-нибудь другом мире, даже я не хочу, чтобы мы его потеряли, — непривычно мягким тоном ответила ей старшая сестра.       В мыслях мальчика тем временем проносились воспоминания о Рем, которую он потерял. Как он убивал себя, пытаясь исправить трагедии. — Что же ты видел во время второго Испытания? — спросила ведьма Зависти умирающего. После этого силы покинули юношу и глаза его закрылись. В его умирающем разуме начали проноситься слова дорогих ему людей: — Я много от тебя жду, сын! Береги себя! — звучали голоса его отца и матери. — Что я сделал… — думал Субару. — Я хотел назвать тебя другом! — донесся голос Юлия. — Почему? Почему вы сдались так легко? Субару-доно, как вы могли?! — услышал он слова Вильгельма. — И снова капитан продолжает винить себя за то, на что никак не мог повлиять! — Я так не думаю, Гарфиель. Эти воспоминания должны привести его к позитивному мышлению, — Отто не согласился со своим названным братом. — Это как? — Самой большой проблемой Нацуки-сана было убеждение, что никому нет до него дела, что он всего лишь расходный материал или замена. Единственный человек, которая доказала, что он ошибался, была ‘поглощена’ Чревогудием. Однако, теперь слова из видений, которые ранее чуть не разрушили его рассудок, показывают ему, что он был неправ. Что, другие заботились о нем и будут горевать, если он уйдет из жизни. — И если это сработает, они могут возродить в нем волю к жизни! — заключил Юлий с надеждой в глазах. — Даже если бы я поверил… — Я понимала, что ты всё равно не тот, кого я ждала, — вспомнились слова Беатрис. — Даже если бы ты захотел… Я… — Покажи себя с лучшей стороны, Субару-кун! — ярко прозвучали в его голове слова поддержки от Рем. Вместе с ними появился звук громко бьющегося сердца. — Спасибо, Субару! Ты мой спаситель. — добавился голос Эмилии. — Ну давай! Давай же! Ты не умрешь! — трясла кулаками перед собой Эмилия, едва не сползая с края кресла от напряжения. — Я было подумал сначала, что его мучают последствия второго Испытания…но фразы от Рем-сан и леди Эмилии явно не относятся к ним. Наоборот, эти слова должны пробуждать в нём желание жить, — размышлял Отто. — Я не хочу умирать… — подумал Субару. — Наконец-то ты признался! — крикнула Минерва и стукнула его лбом по лбу. Язык был моментально исцелен, и он принялся откашливаться. Кое-как отдышавшись и приведя мысли в порядок, он сказал никому конкретно: — Моя жизнь…вообще чего-то стоит? Кроме того, что я могу умереть и вернуться… — Непроходимый дурак! Как можно так низко о себе думать после всего, что ты добился?! — вскочил с места Отто. — Ты не имеешь права так о себе думать! Ты рыцарь! Победитель великих магверей и архиепископа Праздности! Где твоя гордость?! Мне её в тебя тренировочным мечом вбивать?! — гневно заявил Юлий, вскочив с места. От переживаний за друга растерял все следы элегантности и смотрел на экран, сжимая кулаки. — Не волнуйся, братец! Я помогу тебе ощутить вкус и ценность жизни! Ты спас меня, и теперь я буду спасать тебя! И сестрицу заодно! — уверенно думала Фельт. — Разве мне можно надеяться, что люди, которых я люблю… полюбят меня в ответ? — Мы любим! Я люблю! Так что, пожалуйста… — Эмилия кричала, почти умоляла.       Она пообещала себе, что как только как ее рыцарь проснётся, она тут же сообщит ему, что он занимает особое место в её сердце. — А вот сейчас я оскорблена до глубины души, Субару-кун! — сжала кулаки от обиды Рем, очень сожалея, что сейчас её любимый сейчас спит и она не может высказать ему, что она думает об этих словах. — О, ты не представляешь, сколько подобных заявлений тебя ждёт после пробуждения, братан, — добродушно прошептал Ал, глядя на злых и влюбленных девушек вокруг спящего. — Мне даже стоит начал волноваться, переживешь ли ты такой напор любви, уж прости за шутку. — Разве ты не помнишь второе испытание? Это было не для того, чтобы ты мог взять на себя ответственность за то, что мир пошел наперекосяк, это для того, чтобы ты увидел, что люди заботятся о тебе. Разве это не просто?! — слова Минервы заставляют Субару вспомнить.       Эмилию, что дала пощечину Розвалю за то, что он позволил Рем и Рам убить его. Джулиуса, с горечью признавшегося что хотел, чтобы они были друзьями. Рейнхарда, его мрачный голос, когда он осознал, что Субару мертв. Вильгельма, изо всех сил старавшегося не плакать над его телом. И затем… он подумал: — Неужели они бы плакали из-за меня? Они бы оплакивали свое бессилие из-за меня? Они бы хотели, чтобы у нас было будущее вместе? Они бы хотели, чтобы я улыбался и был рядом с ними? — Можно! — услышал он слова Сателлы. — Ты уже спас меня. Поэтому я позволю тебе спастись. Я буду надеяться, что ты сам этого захочешь.       Субару на эти слова оставалось лишь заплакать от переизбытка чувств.       Эмилия, Рем, Круш и Петра были искренне расстроены тем, что именно Ведьма Зависти первой сказала Субару такие слова, а не они. — Точно так же, как ты всегда спасал меня… Теперь я спасу тебя, мой безрассудный рыцарь-болван! — Эмилия мысленно пообещала. — Я могу понять Минерву, а вот поступки вас двоих оказались для меня неожиданностью, — прокомментировала Ехидна, глядя на Дафну. Чей членистоногий саркофаг тем временем прижимал к земле Тифон. — Даф, а ну пусти меня! — капризничала ведьма Гордыни. — А вы выдели, как Субарун передо мной хвастался? Он должен хотя бы попытаться сделать то, что обещал, — весело ответила ведьма Обжорства. — Ну и мамочка. Ей прямо заявили, что собираются уничтожить одно из её творений, а она только за?! — возмутился Гарфиэль такому отношению.       Он, конечно, всячески выступал за уничтожение этого магверя, но как можно было так наплевательски относиться к своему же творению? — Не забывай, это ведьма Обжорства, по факту. Её голову занимает лишь бесконечный голод и желания его утолить, я полагаю. Судьба великого кролика, какой бы в итоге она не была, не помогут ей в достижении этого желания, — поучительно разъяснила ему Беатрис. — Весьма интересное мнение, — кивнула Ехидна и повернулась к ведьме Похоти. — Меж тем, это ты бросилась вырывать его из лап смерти, Кармилла. Что подтолкнуло тебя использовать Безликую невесту? — Ничего такого… Просто…любовью нужно дорожить. Даже если он не хочет её видеть, я всё равно чувствую любовь. И кроме того… я не хотела оставаться в долгу. — Вот кто помог Субару услышать слова близких людей, когда он умирал! — поняла Эмилия. — Пусть она и ведьма, но все-таки понимает важность любви! Действительно, на Похоть она похожа меньше всего, — отметил Отто, заставив сидящую неподалёку Рем задуматься.       Могла ли ведьма по-настоящему любить? Точно не Ехидна. Это Субару-кун уже про неё понял. Она не способна на нормальные эмоции. Сехмет? Ей будет слишком лень любить. Тифон — маленькая девочка с детским мышлением и жуткими силами. Дафну волнует лишь голод. Минерва…быть может. В конце концов она всех пытается лечить и ненавидит боль и насилие. Ведьма Зав… Сателла? Она только и твердит о любви, но любовь, которую она демонстрирует столь же чудовищна и непостижима, как и её силы. На этот счет Рем уже всё сказала. Но даже она не могла отрицать того, что в тот момент слова Сателлы определенно помоги её герою.       Ехидна выглядела самой довольной из всех. Всё произошедшее явно было ей очень интересно. — Сехмет и Тифон предпочли уважать его волю, Минерва его вылечила, Дафна помогла продлить жизнь, привилегия Кармиллы показала ценность любви. Чем бы ни руководствовалась каждая из вас, но все пришли на помощь Нацуки Субару. До чего занятно, ты так не считаешь? — Как она сама раньше заявила — у парня талант умасливать ведьм! — пожал плечами Рикардо, довольный тем, что самый страшный момент они, по всей видимости, успешно прошли. — Я в толк не возьму, кто же вы такие? — устало произнес Субару, поднимаясь с земли. — Понятия не имею, что подтолкнуло вас мне помочь. Ведьмы, что с вас взять… — Похоже, к тебе вернулась сила духа, раз ты снова злословишь, — прокомментировала Ехидна. — Я уже не знаю, что мне делать дальше. — Тогда позволь мне повторить моё предложение, Субару Нацуки. Обратись ко мне за помощью, и я обязательно приведу тебя к будущему, где твои любимые будут спасены. Почему бы не протянуть мне руку, если ты не знаешь, как быть? Ты непременно достигнешь желаемого будущего. Даю тебе слово, — снова протянула она ему руку и ждала ответа. — Эта ведьма просто не знает, когда нужно сдаваться. Разве Нацуки-кун уже не сказал ей прямо, что не примет ее руки? — Обстоятельства измени-и-ились. Нацуки Субару сейчас в другом состоянии духа. Так что для Ехидны вполне естественно попытаться снова. Хотя бы ради того, чтобы узнать могут ли повлиять новые вводные на возможный отве-е-ет. — Ехидна. На самом деле я боюсь боли. Хочу убежать от печали, страданий, мучений. Не хочу себя истязать и тем более не желаю, чтобы это выпало на чужую долю. Я не хочу умирать! И если ты считаешь жертвы неизбежными, я не возьму твоей руки. Если все считают, что я ценен не только тем, что умираю, то я должен выяснить чем. — А это уже будет наша задача! Мы покажем капитану, насколько он крут! — уверенно заявил Гарфиэль, вскидывая кулак вверх. — Мы тебе покажем, почему ты так великолепен, Субару-кун! — вторила Рем, слегка покраснев от собственных мыслей. — Чертов Барусу! Заставлять Рам своим нытьем отступать от своего предпочитаемого образа! Оплатишь мне десятикратно! — тихо ворчала Рам, думая о том, что она может сделать, чтобы помочь юноше начать ценить себя.       И если узнаю, то смогу расплатиться с ними чем-то, кроме своей смерти. — Тебе предстоит тернистый путь. Признай смерть инструментом — и пожертвуешь только своей душой. Но поступить иначе и попытаться спасти разом и свою душу, и чужое будущее будет непросто. Такой выбор… говорит об алчности, — последние слова она сказала с довольной улыбкой. — Это прекрасная улыбка, учитель. Как же я хочу увидеть её снова, но в реальности. — Она…выглядит довольной? Но он же только что отверг её предложение! — удивился Феликс такой реакции. — Откровенно говоря, Бетти до сих не отпускает мысль, что матушка могла специально всё устроить так, чтобы её контрактор колебался в своём выборе, я полагаю. — Самой ухудшить своё положение? Зачем ей это?! — изумилась таким слова Анастасия. Это противоречило всему, что она знала об искусстве переговоров. Ты должен использовать все рычаги, все возможности, чтобы улучшать свои позиции и увеличивать шанс успешного исхода. — Чтобы увидеть, какой выбор сделает Беттин Субару, я полагаю. Для матушки самое главное — получить знания. Возможность увидеть, какое решение примет Беттин контрактор ей не меньше, а то и важнее, чем заключить контракт. А ещё она всегда ценила тех, кто, как и она, желает самостоятельно эти знания приобретать, а не пользоваться готовыми ответами, по факту. Судя по всему она весьма довольна его ответом. Ведь он показал ей суть своей алчности — желание спасти всех, не потеряв никого. Для матушки это не самый выигрышный ответ, но самый желанный для её натуры, я полагаю. — Правильно Нацуки-кун сказал. Что с них взять — ведьмы. — Бессмысленно отпираться: ты не раз приходила мне на помощь. И чтобы ты не замышляла, этот факт не изменится, — признал Субару. — Гарфиэль, бедный глупый мальчик, боится внешнего мира. Чтобы добиться своего, ты должен разбить его оковы, — дала ведьма неожиданный совет. — Так вот откуда капитан узнал о моих страхах! — удивился Гарфиэль. — И вот на основе чего он выстроил свой план! А значит мы стали ещё на шаг ближе! — с энтузиазмом добавил Отто. — Ехидна? — Мне претит мириться с поражением. Ты решил, что с любой ведьмой найдешь общий язык. И я не хочу, чтобы только меня ты продолжал считать злодейкой. Ведь я не кривила душой, когда сказала, что люблю тебя, как девушка, — сказала она и начала отходить к остальным пяти ведьмам. — Она ведь сейчас опять шутила, да? У Ехидны ведь очень плохо с чувствами, так? Как же тогда она будет испытывать такую сильную эмоцию, как любовь? — растерянно и немного обеспокоенно затараторила полуэльфийка. — Расслабьтесь, Эмилия-сама. Эта ведьма была и остается мертвой. Даже если её дух заперт в гробнице, — поспешила её успокоить Рем.       Розваль почувствовал укол ревности, видя, каким искренним выглядела его Учитель, когда говорила эти слова, но он уже всё решил для себя. Всё это, в конечном итоге, не имело ни малейшего значения. Неважно, кто и что делает или говорит на экране, в зале или за его пределами — его конечная цель не изменится! Он не сойдёт с пути! — Для меня вы все — непостижимые монстры. Я вряд ли смогу понять и полюбить вас. И всё же…       Он в пояс поклонился им. — Спасибо, что позволили умереть. Спасибо, что помогли мне выжить. Спасибо, что показали мне ценность любви. Спасибо за всё.       Поблагодарив ведьм, он подошел к Сателле, которая всё ещё сидела на траве. — Я не могу тебя понять. Но твой подарок, Возврат с того света, уже не раз меня спасал. Наверное, для меня он был одним из вариантов. И чтобы к нему не привязываться, я должен был полюбить себя. Конечно, легко себя не изменишь…но я последую твоему совету и попробую себя полюбить. — Это потому, идиот ты злобоглазый, что всё пытаешься в одиночку делать! — не стал сдерживать эмоции Отто. — Ты справишься? — Да. По сравнению со смертью это ерунда! — протянув руку, он помог её встать. Небо вокруг них начало трескаться. Иллюзорный мир разрушался — Не мучайся в одиночку. Тебе следует бороться бок о бок с теми, кем ты дорожишь. — Дожили…я солидарна с самой Ведьмой Зависти! Мир действительно сходит с ума! — сухо прокомментировала Анастасия. К своему удивлению, остальные бойцы в зале согласно кивнули её словам, вместо того, чтобы возмутиться. — Не забывай, есть люди, которых расстроит твоя гибель. — Я… — Субару не знал, что ему сказать. Остальные ведьмы растворились в белой пустоте. Остались лишь он и Сателла, державшая его руку. — И однажды…обязательно… — черная вуаль растворилась в воздухе, показав лицо девушки.       Зрители рты пооткрывали от шока увидев внешность Ведьмы Зависти. Она как две капли воды была похожа на Эмилию. Те же черты лица, те же аметистовые глаза, те же серебряные волосы — Значит и эта петля провальная. Ведьма Зависти снова вселилась в леди Эмилию и с её помощью проникла пространство Ехидны, — мрачно сказал Юлий. — Увы, такой ход ей ничего не дал бы, я полагаю. Дворец Снов моей матушки — духовный мир, а значит не важно, в каком теле ты находишься, по факту. Сюда попадают лишь души. А значит перед нами истинная внешность Ведьмы зависти, я полагаю, — Беатрис не знала, как ей реагировать на то, что она сейчас увидела. — Но ведь тогда получается… — начала было Фельт, но не нашла в себе сил высказать свои мысли вслух. — Да, Фельт-сама. Ведьма Зависти выглядит точь-в-точь как Эмилия-сама. Они похожи даже больше, чем Рем и Рам. — Но…как?! — недоумевал Отто, мысленно стучась головой о стену. Это же была катастрофа. Как только миру станет известно, что Эмилия не просто походит внешностью на Ведьму Зависти, но является её буквальной копией, то это будет ударом по их лагерю не меньшим, чем грядущие обвинения Розваля в измене! Это был крах!       Тем временем Эмилию охватил новый страх. Что, если Присцилла была права насчет того, что чувства Субару к Сателле были искренними, и подсознательно он знал об этом? Означало ли это, что всё, что он чувствовал к Эмилии, было всего лишь… побочным продуктом его любви к Ведьме?!       Могло ли быть так, что все добрые и любящие слова, которые он говорил ей, на самом деле предназначались Сателле?! Была ли она просто заменой? Поддельной Сателлой? Девушке-полуэльфу захотелось царапать себе лицо, пока оно не перестанет вообще быть похожим на лицо. Она боялась, боялась, что её предадут, отбросят в сторону, как какую-то подделку! — Может, это просто дикое совпадение? — предположила Мими. — Или всё может оказаться ещё интереснее! — с энтузиазмом хищника заявила Присцилла. — Что, если полоумная в зале и есть Ведьма Зависти? Вернее, станет ею! — Леди Бариэль, мы все уже привыкли к вашей нелюбви к леди Эмилии. Но сейчас вы переходите все границы дозволенного! — сурово заявила Круш, которая не собиралась терпеть, когда её союзницу так безосновательно обвиняют в столь жутких грехах. — А вы хотя бы раз пораскиньте своими примитивными мозгами! Полоумная и Ведьма похожи, как две капли воды. Ведьма Зависти обладает способностью манипулировать временем. И она влюблена в этого пса, утверждая, что он был единственным, кто полюбил её и относился к ней по-человечески. Сложив вместе эти факты, вполне можно предположить, что в какой-то момент в будущем полудьяволица получит способность перемешаться во времени и, напортачит и вместе с простолюдином перенесется далеко в прошлое. Где уже получит ведьмин ген, сойдет с ума и устроит Великую катастрофу!       Эмилия сидела, застыв на месте, не в силах оторвать глаз от экрана, сбитая с толку как собственными страхами, так и обвинениями Присциллы. Она не знала, какой вариант окажется хуже! Тот, что любовь Субару к ней была фальшивой, а она была просто заменой, или что она действительно превратиться в Сателлу и будет ответственной за Великую Катастрофу. Последнее означало, что вся ненависть и презрение, которую она переживала на протяжении последних лет, были заслуженными? В то время как первый вариант разрушит её зарождающуюся любовь и заставит снова почувствовать себя одинокой и покинутой. Обе вероятности одинаково пугали ее!       В это время Рем не собиралась этого терпеть. Видя, что Эмилия не в состоянии защитить себя сейчас, горничная решила сделать это вместо неё. — Это всё полная чушь! Эмилия-сама — один из самых добрых людей на свете! Она заботится и помогает всем, кто нуждается в помощи, несмотря ни на что, даже в ущерб себе! А этой ведьме ни до кого нет дела! Они совершенно не похожи! — горячо заявила горничная. — Хаа… А ты можешь с уверенностью сказать, горничная, что она останется прежней, если потеряет своего пса, или если она отправится в прошлое без него? — ответила Присцилла с ядовитым ликованием в голосе. Горячие слова горничной не произвели на неё впечатления.       Тем не менее, поступок Рем дал Эмилии время собраться с мыслями, отодвинуть пугающие образы на задний план и подготовить ответ для рыжеволосой принцессы. — Вы выстроили очень интересную и стройную теорию, Бариэль-сама. Но вы упускаете всего одну малозначительную деталь, — ответила ей Эмилия, пытаясь добавить в слова как можно больше ядовитого сарказма. — Если бы всё было так, как вы утверждаете, то история запомнила бы Ведьму Зависти под именем Эмилия. Ибо сама я ни за что не возьму себе имя Сателла! — Верно подмечено сестрица! Мелочь, а портит этой рыжей сучке всё удовольствие! Красиво ты её уделала! — обрадовалась Фельт тому, как аристократке утерли нос.       Остальные предпочли не развивать эту тему. Предположение огневолосой принцессы звучало весьма натянуто. Какие-то путешествия сквозь века, Эмилия, которая одновременно и она сама, и Ведьма Зависти в далеком прошлом, хотя станет ею в будущем. Эти идеи казались слишком странными для гостей театра, поэтому многие решили отбросить их как маловероятные. Но не все. — И тем не менее, слова принцессы звучат весьма интересно. Лишь деталь с именем портит эту гипотезу. А ведь многое может произойти, чтобы заставить кого-то взять себе псевдоним. А мы уже видели, как леди Эмилия называет себя Сателлой особо не задумываясь о последствиях. — думал про себя Ал, но вслух решил не высказывать своё мнение.       Ведь даже если он сможет стройно раскрыть мысли своей госпожи, то станет объектом ненависти множества сильных людей. А этого ему меньше всего хотелось. Фантомные боли регулярно напоминали воину, что ему нет никакого резона лезть в пекло. — Приди и убей меня. — …Что…? — только и смог выдавить Феликс. — Она просит Барусу…убить себя? — удивленно вскинула бровь Рам.       Она ожидала чего угодно, приказа освободить её, просьбу полюбить её. Да даже наказ ему дорожить собой в этот момент звучал бы уместно! Но попросить того, кому она постоянно признается в любви убить её? — Я окончательно перестала понимать, что здесь происходит! — раздраженно заявила Фельт, сжимая кулаки.       Она терпеть не могла такие сложные и непонятные ситуации. Гораздо лучше и проще было жить, когда всё очевидно. Кто свои, кто враги, куда бежать и от кого. А подобная неопределенность пугала и злила. — Чувствую, что, когда вся эта ситуация окончательно прояснится, мне придется засесть за написание абсолютно нового учебника по истории нашего мира. Ибо я теперь совершенно не знаю, каким книгам я могу доверять, — качая головой, сказал Юлий. Ему, как рыцарю, было особенно тяжело принимать происходящее сейчас на экране.       Многие поколения рыцарские догмы строились на понятных и четких разделениях добра и зла. У них были свои воплощения добродетелей и грехов. И незыблемым столпом, главным средоточием зла и мерзости всегда и у всех была Ведьма Зависти. Для всех! Не имело значения, был ли то человек или зверолюд, солдат Лугуники или Валлахии. Ведьма Зависти была воплощением зла — просто и ясно! А её последователи, известные как Культ Ведьмы, были прекрасным доказательством правоты этой концепции. — Я обязан буду докопаться до истины. Я хочу знать, что на самом деле произошло четыреста лет назад!       Сидевшая рядом принцесса-торговка с удовольствием отметила алчный взгляд своего рыцаря. Он явно чего-то желал и очень сильно. А она всегда одобряла подобную мотивированность. — Ну, по крайней мере, если верить тому, что мы видим, она точно не строит планы вырваться на свободу и уничтожить мир окончательно. Что не может не радовать, — притворно довольным голосом отметил Ал. Сам он искренне надеялся, что при жизни не придется столкнуться с проявлениями великой катастрофы ни в каком виде. — Наверное это связано с тем, что её невозможно убить. Даже герой Рейд, мудрец Шаула и великий Дракон не нашли способ с ней покончить, а лишь запечатали, по факту. Уничтожать мир она не хочет, а за четыреста лет в заточении единственным желанием, которое у неё осталось — это умереть окончательно, я полагаю, — высказала свою мысль Беатрис. — А что, если ради этого она и вызвала Барусу в наш мир? Быть может, возможность держать в себе разные ведьмины гены делает его тем, кто может убить Ведьму окончательно? — предположила Рам? — Кстати, это следует взять на заметку. Если таково её окончательная цель, то это объяснило бы её упорное нежелание дать ему погибнуть одновременно с запретом кому-либо говорить о своей способности получает смысл. Ведь ей нужно, чтобы он достиг её и прекратил её заточение, а значит нельзя, чтобы ему мешали, считая членом культа Ведьмы из-за наличия Привилегии. — Да, но в этой логике есть одна больша-а-ая дыра — Ведьма не дала ему никаких указаний! — отметил Розваль, который размышлял над той же идеей и нашел её маловероятной. — Если ей было необходимо, чтобы он добрался до неё, то следовало как-то его направлять. Как минимум выдать ему учение, которое вело бы его к це-е-ели. То, что сейчас она получила возможность поговорить с ним и высказать ему своё желание, является следствием целой череды совпаде-е-ений. — Или же просто еще один аргумент в пользу моей теории о том, что полоумная и Ведьма Зависти — это одно и то же. Так как это означает, что Ведьма помнит все эти события и отправила простолюдина в конкретное место и день, чтобы убедиться, что он встретится с ней в Столице и, в конечном итоге, попадет на вечеринку Ведьмы.»       Остальные не нашли, чем возразить клоуну и решили продолжить просмотр. — Вот увидишь, я обязательно тебя спасу, — успел сказать юноша, прежде чем свет полностью заполонил всё вокруг. — Гарф… — устало произнес Отто, закрывая глаза ладонью. — Да, брат? — Кинь монетку и скажи, как мне реагировать на эти слова Нацуки-сана. Если орёл, я закричу «Ну конечно, как будто стоило ожидать от него иных слов!», если решка, я встану, отвешу этому добряку хороший подзатыльник и начну возмущаться невероятной глупости Нацуки-сана, который со своим золотым сердцем решил… спасти! Саму! Ведьму Зависти! — последние слова Отто проговорил на повышенных тонах.       Остальные ещё какое-то время сидели молча, переваривая слова героя. — Он собирается…спасти Ведьму Зависти… Как? Зачем? От чего он её спасти хочет? — бессмысленно спрашивал Феликс. — Субару-кун…ты слишком добр. Слишком…хотела бы я сказать. Если бы сама не обрела счастье лишь благодаря этой невероятной доброте… — растерянно говорила Рем. — Это та же самая фраза, которую Субару-доно сказал леди Эмилии перед тем, как в первый раз переместиться, — заметил Вильгельм. — Поправка, старик! Этот пёс сказал эти слова Сателле, а не слабоумной! Потому что он понятия не имел, что она лгала ему, пока не встретил её в третьей петле! — сказала Присцилла с нотками триумфа в голосе.       Эмилия снова почувствовала, как её охватывает страх. Присцилла была права. Из-за своих глупых страхов и нерешительности она так и не извинилась за то, что обманула его. И в итоге он поклялся спасти Сателлу, а не Эмилию! — Неужели он так старался спасти меня лишь потому что я похожа на неё? — она вспомнила, как мысли Субару показывали, что он подсознательно принимает признания Сателлы в любви. — А может быть… все наоборот? Мог ли он сказать ей это, потому что она так похожа на меня? — ей отчаянно хотелось в это верить. Ей нужно было найти что-то, чтобы вернуть себе уверенность.       И спасение пришло к ней в виде воспоминания о Субару, который сидел у нее на коленях посреди равнины Лифуса и говорил ей: «Я люблю тебя, Эмилия». Он сказал эти слова ей! Эмилии! Не Сателле! Это не могло быть ложью! Затем она вспомнила слова Рем и хлопнула себя по щекам, отчего Рэм и Беатрис посмотрели на нее. — Нет! Независимо от того, что происходит в его подсознании, любовь Субару ко мне не фальшивая! Он доказывал мне это снова и снова! Точно так же, как он верит в меня, я буду верить в него… потому что я люблю его! — подумала Эмилия со стальной решимостью. — Нам предстоит серьезный разговор с сэром Нацуки о том, чем чреваты даже мысли об освобождении Ведьмы Зависти, — нейтральным тоном сказал Юлий. Он не злился, не осуждал своего друга за эти слова. В конце концов — это же был Нацуки Субару. Но закрыть глаза на слова и намерения своего друга он никак не мог. Ни как рыцарь, ни как житель их мира. — Он решил спасти Сателлу. Чудесно! Великолепно! Гениально! Что дальше?! Поймает какого-нибудь архиепископа греха и займется его перевоспитанием? Нет, ну серьезно, есть ли предел его наивной глупости?! — даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе, заявил Ал, прижимая единственную ладонь к шлему. — С него станется. Вот, девчонку-убийцу он же взялся перевоспитывать, — согласился с его словами Рикардо. — Этот пёс совершенно не учится! Он всё продолжает загребать своими ручонками всё больше и больше…не осознавая, что с каждым куском он всё больше рискует уронить их все и остаться ни с чем! — ворчала Присцилла. Внутренне, правда, она отмечала, что эта амбициозность, эта алчность, сдобренная несгибаемым духом…ей это нравилось. [Надпись на экране — Звук, от которого текут слёзы]       К своему немалому удивлению, Субару проснулся не в комнате гробницы, а на улице, облизываемый Патраш. — Патраш… — пробормотал он, поднимаясь с земли. — Наконец-то очнулись! — донесся до него голос. — Отто! Где я? Обычно я был внутри… Ты меня вытащил? — Вам помогла Патраш. Она разбушевалась в стойле и унеслась, когда я её отвязал.       Рассматривая земного дракона Нацуки отметил, насколько потрёпанной выглядела его девочка. — Постой… — в его голове всплыл образ забинтованного Розваля, — Святилище отвергает тех, кому нельзя пройти Испытание! Зачем ты себя изранила? Я бы проснулся и сам вышел наружу. Зачем мне помогать?       Ответом ему стал большой шершавый язык, облизавший щеку. — Какой же ты толстолобый чурбан, капитан! — даже Гарфиэль не выдержал и высказался на тему слепоты его командира.       А Отто молчал, с силой сжимая подлокотники своего кресла. Дело было больше года назад, и он помнил лишь главные события и ключевые разговоры. Но эта сцена…она была ему знакома. Его подсознание буквально кричало «Я помню это»! Но он боялся. Боялся надеяться, боялся показать кому-то свою надежду. Если он ошибется, он сам себе не простит. Поэтому молодому торговцу оставалось вглядываться в каждый кадр, искать улики того, что столь долгожданная петля наконец наступила. — Он ещё спрашивает… Вы что, не догадываетесь? — А?       Патраш что-то заявила по драконьи. Отто ответил её таким же образом. — Вот именно. Ты совершенно права! — утвердительно заявила он. — Да что за дела? Что сказала Патраш? — «Не заставляй говорить это вслух!» Ясно вам? Вы что, правда не понимаете? — Чего? — Ну и вопрос… Она сорвалась, едва почуяв опасность, поспешила на помощь, не думая о себе, и встретила вас с улыбкой. Мне кажется, это чувство и у людей, и у земных драконов называется одинаково. — Субару-кун просил меня встречать его с улыбкой… — с обидой подумала Рем.       Это было совершенно несправедливо. Целый год она потеряла! Ей теперь придётся утроить свои усилия, чтобы обезопасить своё место в сердце Субару-куна. Потому как её главной противницей будет отнюдь не Эмилия, а Патраш. Которая уже показала себя куда более опытным противником, нежели наивная принцесса. И для того, чтобы сравнять счет, молодой горничной придется использовать все преимущества, которые у неё есть.       Правда, ещё остается вопрос с леди Беатрис. Она тоже ревностно охраняла своего контрактора и явно не собиралась позволить кому-то просто прийти «одолжить» Субару. Рем поняла, что этим «препятствием» следует заняться в первую очередь. — Как легко, наверное, жить, ничего не замечая вокруг!       Удивленный этим заявлением Субару глянул на Патраш, которая внимательно смотрела на него, чуть склонив голову. Юноша даже не заметил, как пустил слезу. — Похоже он окончательно пришёл в себя, — Уверенно заявила Круш. — И первой, кто доказала ему то, что его любят не за его способность оказалась никто иная как Патраш! Чего и следовало ожидать! — ехидно заметил Феликс, желая немного подразнить влюбленных дев в зале. — Нацуки-сан? — испугался за его состояние Отто. — Нет… не обращай внимания. На меня всё сразу навалилось… Ясно. Так ты сказала, что любишь меня… Не думал, что ты первая мне признаешься. Спасибо, Патраш.       Довольная дракон радостно и торжественно провозгласила в ночь свою победу. — Даже земной дракон быстрее осознала и набралась смелости признаться в своих чувствах Субару, чем я… — грустно вздохнула Эмилия.       Сколько ещё ей придется ждать, чтобы получить наконец возможность поговорить с её рыцарем, высказать ему всё, что накопилось на душе? И крепко поцеловать. — Я тебе не проиграю! — одновременно прошептали Рем, Эмилия и Петра, сжимая кулаки. — Как вы сами? Что с вами было? — Волнуешься? Может и ты в меня втрескался? — Вот не надо говорить всякую ерунду! Это просто задел на будущее. — Да я понимаю. Мы же друзья, — ответил юноша и зашагал ко входу в гробницу. — Нацуки-сан? — Интересно, мне засчиталось второе Испытание? — пробормотал Субару, но у самого входа его остановил невидимый барьер. Его скрутило, он упал на колени и опустошил свой желудок. — Что с вами? — Черт…что это было? Святилище отвергает меня? Я потерял право в него войти? Почему? — от тут же вспомнил, как отверг предложение Ехидны, и она отвернулась от него. — Что за дрянной характер? — Не то, чтобы я осуждала мнение Нацуки-сана, но он действительно не понимает, что любая девушка обидится после такого отказа? — удивилась этой реакции Фредерика. — Как бы то ни было нам остаётся только радоваться, что ведьма более не будет пытаться навязать себя Барусу. Во второй раз его похотливая натура наверняка взяла бы вверх, и он бы повелся. Она ведь ему прямыми словами предложила своё тело, как способ отдушины! — И теперь единственной, кто может снять барьер, осталась Эмилия-сама, — рассуждала вслух Круш. — Это…это значит, что он продвигается! — радостно заявила полуэльфийка. — Когда я сидела в гробнице и Субару пришёл ко мне, он выглядел о-о-о-чень нездоровым! Это точно потому, что Ехидна его не пускала! А значит, он еще ближе к нашей реальности! — Но можешь ли ты сказать, что это та самая попытка, когда у братца всё получилось? — волнительно спросила Фельт, с надеждой в глазах смотря на подругу.              Остальные, кроме Отто, тоже устремили взгляды на неё. От таких ожиданий улыбка Эмилии быстро погасла и, казалось, даже уши несколько опустились. — Нет, я пока не могу сказать этого… — Значит, хоть мистер и стал на шаг ближе, далеко не факт, что ему не предстоит ещё серия неудач. Я предлагаю воздерживаться от любых восторгов, пока кто-то из свидетелей тех событий не сможет твёрдо сказать, что помнит то, что показывают! — сурово подытожил Тиви.       Ему, как и другим зрителям, совершенно не понравилось ощущение возникшей надежды, которую тут же растоптали. Большинство согласно кивнули. И только молодой торговец неотрывно смотрел на экран. Пусть уже и смутно, но он помнил, что встречал Субару у выхода из гробницы, где его выхаживала Патраш. Но этого было мало, чтобы убедить торговца. Вдруг точка сохранения просто слегка сместилась? Нужно было больше доказательств. — Нельзя исключать, что точка сохранения просто немного сместилась? Мне нужно больше доказательств, — подумал Отто. — Да в чем дело? Я могу помочь? — спросил Отто. — У меня есть неотложные дела. Отведи Патраш обратно в загон. — Стойте! — Пожалуйста! — Идиот, я полагаю! Тебе же только что говорили научиться работать с теми, кто тобою дорожит! И ты знаешь, что торговец твой друг, по факту! Сколько ещё раз ты умрёшь из-за своего упрямства и гордыни?! — выдала Беатрис гневную тираду. Её контрактору сейчас нужна была любая помощь, какую он мог получить, но он продолжал действовать в одиночку.       Сцена с Отто, уводившего по узду Патраш сменилась на дом Розваля. Сам маг уже привычно сидел в своей кровати. — Способ покинуть Святилище, не входя в гробницу? — ответил маг на вопрос юноши. — Довольно неожиданная идея. Для того, кто столкнулся с ним впервы-ы-ые.       Глядя на собеседника, Субару вспомнил смерти Гарфиэля и Рам, произошедшие на этом самом месте петлю назад. — Мы раньше это не обсуждали. Но я устал считать, сколько раз мы проверяли знания друг друга, — глаза мага слегка расширились от удивления.       Тот же жест повторили глаза Розваля, сидевшего в зале. Он досконально помнил тот судьбоносный день. И эту фразу черноволосого юноши, которая разделила их отношения друг к другу на до и после. — Вот она…прорывная попытка. То есть ты предложил мне пари, даже не продумав заранее, как будешь действовать? Я бы назвал тебя крайне везучим авантюристом, но куда больше мне хочется тебя стукнуть за безалаберность! Ведь ошибись ты хоть в одном шаге, и быть тебе под моей пятой…хотя, от осознания этого факта мне становится лишь грустнее. Твоё везение действительно скачет от безысходного до абсолютного, раз тебе удался с первого раза такой габмит, Субару Нацуки. Быть может твои страдания необходимы, чтобы накопить нужное количество удачи и потом всю её использовать в прорывной петел?       Розваль решил не сообщать о своих догадках остальным. Ему это не принесёт никакой выгоды. Особенно учитывая, чем закончится эта беседа с Нацуки. — Похоже, между нами случилось уже нема-а-ало. — Мне многое пришлось разузнать. О лаборатории Рюдзу Мейер. И о том, что Гарфиэль — апостол Алчности. — Ты делаешь большие успе-е-ехи. Но похоже, тебе не достаёт смелости, раз ты бежишь от Святилища. Полагаю, ты не спроста торопишься уйти, — играючи провоцировал маг юношу. — Ничего меня не торопит. Но я…не хочу смотреть, как оно истязает Эмилию. — Ох, Субару… я благодарна тебе за заботу, но хотя бы ты не относись ко мне как к малолетней бесполезной девочке! — обиженно сжала Эмилия руку спящего. — Чтобы это случилось, для начала тебе неплохо было бы продемонстрировать способность решить хотя бы простейшую проблему, полоумная! Потому как мы сейчас видим, что ты не более, чем паразитирующий на сердце простолюдина балласт! — резко отчитала её Присцилла. Фельт глянула было на подругу, ожидая, как та снова даст достойный отпор надменной гадине, но с удивлением обнаружила, что Эмилия лишь виновато опустила голову, не смея оспаривать это утверждение. — Видать, тебе ещё только предстоит показать себя настоящую, да, сестрица? — грустно решила Фельт и повернулась к экрану. — Ты должен её сменить, — высказал своё мнение Розваль.       Но Субару лишь скривился от этой фразы. Ведь он уже потерял эту возможность. Хотя клоун воспринял его слова по-своему. — Неужели тебе настолько мучительно проходить Испытание вместо неё? — Неправда! — Ты в этом уверен? Это единственный выбор для того, кто вправду любит Эмилию. Ради её блага ты бы не пожалел и своей души, разве нет так? — Ха! Вот капитан тебе покажет, что ни хрена ты в любви не смыслишь, сволочь крашеная! — взорвался Гарфиэль. — Он прав. Субару показал мне, что любовь, это не только, когда ты превозносишь и хвалишь, но также критикуешь, наставляешь, а порой даже грубишь, если другая сторона заслужила! И именно такая любовь мне помогла!       Феликс от этих слов несколько оторопел. Он всё ещё не мог представить, чтобы Субару, который так много раз заявлял о своей любви к Эмилии, взял, да и нахамил ей. Пытаясь представить такую ситуацию между ним и леди Круш, он яростно покрутил головой. — Нет, бред. Это невозможно в принципе! Леди Круш великолепна во всём! И даже если она где-то ошибется, я всегда буду рядом с ней и буду поддерживать её, а не критиковать с умным видом! — твердо размышлял «синий» рыцарь. — Так ты тоже участвовал в замысле матушки сделать Беттиного Субару пешкой в её бесконечных экспериментах? Неужели всё, что мы видели в этой Арке, имело целью лишь это? — обвинительно заявила Беатрис, повернувшись в сторону мага. — Я действовал согласно указаниям книги, Беатрис. Можешь сколь угодно меня ненавидеть за это. Но не смей врать самой себе и утверждать, что появись в твоей книге новые строки, ты бы им воспротивилась. — Но они не появились, по факту. А сама книга теперь лишь зола, потерянная между пространствами, — сухо ответила девочка-дух и отвернулась. — Я… — хотел было начать оправдываться Субару, но вспомнил напутствие Сателлы: «Не забывай, есть люди, которых расстроит твоя гибель.» После он не нашёлся, что сказать.       Розваль был явно разочарован этой реакцией. — Похоже, тебе до сих пор не удалось обрести необходимой реши-и-имости, — проведя рукой по лицу, его грим волшебным образом исчез, явив миру усталое, обреченное выражение. — Я ведь я немного, да, самую малость надеялся…что мне доведется взглянуть на будущее, которое я желал. Но ты ещё не готов. Не обрёл смелость, без которой не выйти даже на старт. — Если бы я не знала, какой ты монстр на самом деле, я бы, возможно, даже почувствовала к тебе некоторую сочувствие, Розваль! — сухо прокомментировала Анастасия. — Тогда мы очень рады, что ты не совершишь такой ошибки. — Без которой не выйти на старт? Не понимаю…насколько ты… — начал было говорить Субару, но Розваль продолжил: — Я надеюсь, что ты пойдешь к своей цели, даже если тебе придется растоптать волю Эмилии. Запомни, если новый ты захочет действовать ради блага госпожи, ему следует игнорировать её желания.       Розваль смотрел в потолок, словно пытался увидеть в нем желанные им будущее и продолжал: — Ты словно ребёнок, мечтающий о рае. Разве найдется в тебе воля ступать по безжалостной преисподней? — Откуда тебе знать наперёд? Это же ради неё! — У тебя есть жизнь, — отчеканил маг, словно повторял давно заученный девиз. — Где есть жизнь, там и будущее. — Где есть будущее, там и надежда, — тихо вторил своему образу на экране маркграф. — Где есть надежда, там и возможности… — тихо продолжила Беатрис. — И пока есть возможности, люди могут спастись. Разве не так? — Эти слова звучали бы весьма жизнеутверждающе, если бы их произносил не клоун со взглядом маньяка! — жестко прокомментировал Рикардо.       Субару не знал, что противопоставить этой тираде. Он молча опустил голову и сжимал кулаки. — Тебе даже нечего мне возразить? Не представляю, сколько ещё раз мне придётся вогнать тебя в уныние? Позволь помочь тебе обрести волю, — сказал клоун, достав гримуар из-под подушек и нежно положив его себе на грудь. — Я отрежу тебе ещё одну возможность. Ты уже успел познакомиться с немалой частью тайн, спрятанных в Святилище. Но сложности поджидают тебя не только внутри. — Ещё и в особняке? Ты знаешь о нападении? — Разумеется. Ведь устранить обитателей моего особняка… — в этот момент Розваль открыл глаза и его лицо приобрело выражение настоящего безумца. — Поручил никто иной как я! [Играет мелодия — Margrave Roswaal] — Мерзавец…! — прошипела Рем, сжимая кулаки и с ненавистью смотря на экран.       На нём человек, которого она всего несколько дней назад считала эксцентричным, но заботливым господином, показал своё истинное лицо. Жестокий, беспринципный манипулятор, для которого все вокруг были не более, чем пешки. Даже её сестра! — Вот, ради чего я пошла на тот шаг в Святилище и выступила против вас… — прошептала Рам так, чтобы её мог услышать только сидевший рядом Розваль. — Чтобы этот человек на экране был уничтожен без следа. Чтобы освободить того, кого я полюбила из лап этого чудовища! Чтобы мне больше никогда не пришлось видеть это лицо!       Маг не нашелся, что ей ответить. — Этого откровения следовало ожидать. Ведь именно маркграф нанял Эльзу, чтобы украсть инсигнию леди Эмилии, — сурово сказала Круш. — Что?! — раздалось несколько голосов в зале. Рем, Гарфиэль и рыцари, за исключением Рейнхарда, вскочили с мест и повернулись к Розвалю. Только понимание, что попытки накинуться на клоуна бессмысленны, удерживали их на месте. — Всё так. Круш-сама ранее мне рассказала об этом. Она уловила твою ложь, Розваль, когда ты заявил, что не имеешь отношения к её попытке украсть мою регалию, — пояснила Эмилия, обжигая мага ледяным взглядом. — Упущение, — мысленно пожурил себя Розваль. Не то чтобы это сильно меняло положение дел, но человеку с его опытом в интригах стыдно было допускать такие проколы. — Вы наняли разыскиваемого убийцу, чтобы убить кандидата на королевский престол. И мою леди! — поднявшись с места, Рейнхард смотрел Розвалю прямо в глаза.       Последнее предложение он сказал с такой яростью, что даже Фельт неосознанно вздрогнула. Она даже не подозревала, что Рейн способен на такие яркие эмоции. Но ей было приятно, что ради неё он способен даже на такие выпады. — В который ра-а-аз я вынужден повторить, что Эмилия-сама нужна мне живой и здоровой. Без неё у меня не-е-е будет шансов достигнуть моей цели. Как и Фельт-сама была необходима мне живой, чтобы королевские выборы наконец-то начали-и-ись, — развёл руками Розваль. — И как же эти слова объясняют то, что ради простой кражи вы наняли саму Потрошительницу?! — жестко спросил Юлий. — Она была нанята, чтобы в итоге ко мне попал Субару Нацуки, а не ради того, чтобы украсть инсигнию. Более того, я знал, что пройдет по пла-а-ану. Ведь в книге было описано, что в мой особняк попадёт раненный носитель способности менять ход собы-ы-ытий. А значит волноваться было не о чем. — То есть сотрудничество с этой убийцей ты даже не будешь пытаться опровергать? Хорошо. Суду будет полезно узнать об этом! — строго подметила герцогиня, отворачиваясь от экрана. — Давайте продолжим. посмотрим, насколько глубокую яму маркграф сам себе выроет.       Субару был шокирован этим заявлением. Образы Эльзы и Мейли промелькнули в его голове. Его начало шатать. — Стой… Стой… подожди. Их послал ты? — Каким же ударом для него это стало, — сочувственно сказала Круш. — Еще бы. Он, сам того не ожидая, увидел виновного в своих смертях, начиная с самой первой! — прорычала Фельт, представляя, как она сжимает своими маленькими руками бледную шею мага. — Который, ко всему прочему, знает о его способности и специально расставил ловушки так, чтобы даже Нацуки-кьюн не смог выбраться, — переживал Феликс за моральное состояние юноши после такого поворота. После всех пережитых предательство было немудрено стать параноиком. — Я отправил убийц в особняк, чтобы помочь тебе обрести волю. — Волю? — Даже с твоей Привилегией невозможно спасти всех сразу. А значит, придётся выбрать, кто из них тебе дороже. Уступив один раз, ты уже не сможешь повернуть назад. И тогда ты наконец будешь готов! Станешь фигурой, способной спасти только одну душу. — Что ты имел в виду, Розваль? Каким образом убийство Беатрис, Фредерики и Петры помогло бы моему рыцарю обрести волю?! — холодно спросила Эмилия, повернувшись к своему спонсору.       Остальные тоже повернулись к клоуну. Принцесса задала очень интересный вопрос. — Мир, в котором мы живём - жесток, Эмилия-сама. Это далеко не сказка, где героям в последний момент на помощь прилетает великий дракон, чтобы спасти их. В этом мире зло далеко не всегда получает по заслугам. И даже положить свою жизнь ради того, чтобы защитить любимых бывает мало, чтобы спасти их от трагичной участи.       Розваль не использовал свой акцент. Он говорил тихо и даже меланхолично. Глядя со стороны, можно было подумать, что Розваль сам пережил то, о чём рассказывал. Вильгельм настороженно сузил глаза. Его инстинкты подсказывали, что человек с гримом на лице перед ним — куда древнее, чем давала понять внешность. И пережил столько тяжелых моментов, что даже седому воину не познать пучину той жизни, что прожил маркграф. Вот только эти ощущения никак не стыковались с внешностью и официальной биографией мага. — И бывает так, что герой, совершивший невероятные подвиги, заслуживший свой счастливый финал, возвращается домой лишь для того, чтобы увидеть на его месте пепелище и трупы близких. Субару Нацуки, увы, познал это на своём опыте. Можете мне не верить, смеяться или ругаться, но я на самом деле хотел помочь ему. Закалить его душу, заставить закрыть сердце. Сосредоточиться на том, чтобы спасти только вас. Тогда он не страдал бы. Не переживал бы за каждую жизнь вокруг него. Все его чаянья и надежды на счастливый финал были бы вложены в вас, принцесса. И он достиг бы своей цели, уберегая вас от любой опасности. Вы достигли бы вашей, став королем и получив доступ к крови дракона. А я достиг бы своей. — Ты…так ты представляешь себе идеального защитника для леди Эмилии?! Ты извратил саму суть рыцарского кодекса! — редкий случай, когда Юлий потерял спокойствие и позволил клокочущему гневу показаться на лице. — Быть рыцарем, это не тоже самое, что быть бессердечным големом, который живет ради одной цели! Это честь! Это призвание! Это обязательства перед всем королевством и его жителями!       Рейнхард и Феликс горячо закивали, пытаясь взглядами прожечь дыры в клоуне. — Юлий си-и-и-льно разозлился, — удивленно пробормотала Эмилия, не ожидавшая от вечно собранного юноши таких эмоций. — Этот змей кому хочешь под кожу залезет! — сплюнула Фельт, отвечая подруге. — Вот только, чует мое сердце, именно этого он и добивается, — осторожно пробормотал Отто. И судя по тому, что Розваль начал демонстративно медленно хлопать в ладоши, угадал: — Прекрасная речь, лучший из ры-ы-ыцарей, Юлий Джукулий. Просто прекрасная. Так позволь же задать тебе вопрос, лучший из рыцарей — ты ведь приносил клятву верности своей госпоже, ве-е-ерно?       Дождавшись молчаливого кивка, Розваль улыбнулся. Нехорошо улыбнулся. Так, как улыбается морской магверь тонущей жертве перед тем, как откусить от неё кусок. — Скажи мне, благоро-о-одный рыцарь. Чем ты будешь готов пожертвовать, ради того, чтобы спасти свою леди от жестокой смерти? — Всем! — твердо ответил Юлий.       Феликс немедленно согласился, соглашаясь со своим другом. Рейнхард не отставал, сурово глядя на довольного мага.       Присцилла, глядя на Розваля и на выражение рыцарей, откинулась в кресле поудобней и хищно улыбнулась. — Сейчас будет интересно, — пробормотала она, раскрыв свой веер и предвкушая хорошее развлечение. — Ал, а что же ты не вскочил с места и не начал лаять? — Вы и так знаете, что я верен только вам, принцесса. Мне нет нужды кричать об этом на каждой улице, — пожал плечами однорукий воин. — Умный ответ. За это я позволю тебе сходить и принести мне вина. Подобные сцены следует вкушать с бокалом красного.       А тем временем Розваль продолжал: — Прекрасные отве-е-еты! Достойные благородных рыцарей. Безусловно, каждый из вас без колебаний поставит на кон здоровье и даже жи-и-изнь ради того, чтобы спасти свою леди! Примет любую участь ради высокой цели. Мои ва-а-ам аплодисменты! Но как же вы поступите, е-е-если этого будет мало? Что вы сделаете, если ваша жизнь не будет стоит ничего перед угрозой вашей ле-е-еди?! На что вы пойдёте? — вопрошал Розваль ядовитым тоном, зная, что поймал соперников в словесный капкан.       Вопросы мага явно пробили их ментальную броню, заставив испуганно вздрогнуть. Круш, Фельт и Анастасия обеспокоенно смотрели на своих рыцарей. Эмилия растерянно переводила взгляд с одного на другого. Присцилла откровенно глумилась. Рем, Отто, Гарфиэль и Беатрис просто гневно смотрели на маркграфа, уверенные, что тот готовит очередную гадость. Вильгельм и Рикардо стоически смотрели на развернувшийся спор. Их друзья и товарищи были взрослыми людьми, они должны были сами уметь держать удар.       Рам молча сидела рядом со своим господином, прилагая большие усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Она догадывалась, к чему идёт разговор. За прошедшие годы она достаточно хорошо узнала своего любимого. И, в какой-то мере, научилась понимать его взгляды. Ведь ради своих господина и сестры Рам была готова пойти на всё. По крайней мере, так она думала долгие годы. Пока в её жизни не появился один раздражающий юноша…       Мими растерянно чесала за ухом, не понимая, почему все так напряжены, но хмурясь на клоуна. Ей не нравился его тон. Тиви внимательно изучал лица всех участников, продумывая возможные варианты развития событий. — На какие преступления вы пойде-е-ете, если судьба поставить вас перед выбором — ваша честь или жизнь вашей ле-е-е-ди? Обман, кража, шантаж, предательство, убийство, пытки невинных? Где вы про-о-оведёте линию?! Перед каким грехом вы остановитесь и скажете: «Нет, жизнь моей госпожи не стоит этого греха-а-а!»       Лица Юлий, Феликса и Рейнхарда исказились от ужаса, отвращения и сомнения. Их леди так же пребывали в растерянном состоянии. Всем стало ясно, какой ядовитый клинок вонзил маркграф в гордость молодых рыцарей. Но было уже поздно выводить их из-под удара. Яд уже попал в цель. — Нарушишь ли ты данное кому-у-у-то слово и предашь ли доверие других ради того, чтобы спасти леди Анастасию от ужа-а-асной участи, духовный рыцарь? — спросил маг, глядя на Юлия.       Тот сжал зубы, но не нашёлся, что ответить. Обещание были крайне важны в Лугунике. И того важнее для рыцаря. А уж для заклинателя духов соблюдение обещаний было основой существования. Но что если на кону будет жизнь его леди? — Пойдешь ли ты на уби-и-ийство невинного, чтобы добыть из его тела редкий ингредиент, необходимый, чтобы спасти леди Круш от стра-а-ашного недуга, который не унять ни тебе, ни даже великим духам, синий рыцарь? — перевел он взгляд на Феликса.       Заставив кошколюда испуганно прижать уши к голове. Картина, описанная Розвалем повергла рыцаря в ужас. Выбирать между своей леди и предательством принципов лекаря?! И ещё больше Феликса пугало, что в глубине души он знал ответ. — А ты, Святой меча? Безусло-о-овно, ты самый большой любимец Од Лагуны. Безусловно, любой дурак, который решиться похитить или навредить леди Фельт, познает ве-е-есь гнев сильнейшего из рода Астрея. Но даже у тебя есть фатальный недостаток, который легко обратить против тебя - ты один. Тебя легко заставить страдать от мук выбора, просто нанеся удары одновременно в самых разных частях королевства. Предста-а-а-вь, как ты получаешь просьбы о помощи из самых разных городов. Везде под угрозой смерти невинные лю-ю-юди. Дети, женщины, старики. И все ждут, что их спасёт Святой меча ведь только он будет способен изменить положение. И на фоне всего этого кто-то нападает на твою ле-е-еди, когда ты занят выполнением своего долга. Как ты поступишь? Сколько жизней ты будешь готов принести в жертву ради всего одно-о-ой, но столь для тебя важной? — Заткнись! Заткнись, змей крашенный! — вскочила с места Фельт, её глаза едва ли не светилась от гнева. — Чего ты добиваешься?! Думаешь, раз Надзиратель не позволяет начистить тебе морду сейчас, то можно безнаказанно гадить в душу всем окружающим?! — Вы совершенно не правы в своём выводе, Фельт-сама-а-а. Я не желаю зла никому из присутствующих. Меня спросили, ради чего я-я-я устроил ловушку для Нацуки Субару. Вот я и отвечаю на заданный вопрос. И смею заметить, что не рассказываю о каких-то невозможных ситуа-а-ациях. Разве описанные мною сценарии кажутся столь невероятными?       К этому моменту Розваль уже смотрел на окружающих с триумфальным видом. Его улыбка и взгляд до мурашек напоминали то, как на экране его прошлая версия смотрела на Субару. Дальше он продолжил разговор не растягивая слова, с тоном, полным злости, чтобы все понимали его серьезность: — Не думайте, что можете смотреть на меня свысока! Думаете, взяли в руки мечи, надели вычурные плащи и теперь весь мир падёт перед вами ниц?! Вы ничего не знаете о том, что такое встретиться с непреодолимыми опасностями! Этот мир полон монстров, для которых что опытнейший воин, что гениальный маг: не более чем муха, которую они способны прихлопнуть одним взмахом руки! И вся ваша гордость и годы тренировок не будут и яйца выеденного стоить! Хотите увидеть того, кто действительно готов пожертвовать ВСЕМ ради самого дорогого человека?! Вы на него смотрите! Смотрите с ненавистью и презрением! Поэтому не пытайтесь передо мной строить из себя благородных спасителей! Сопливые мальчишки!       К этому моменту всем было очевидно, что Юлий совершенно растерян и не знает, чем ответить, Феликс еле трясся от ужаса, но не перед Розвалем, а перед тем, какую картину он им обрисовал. Рейнхард держался только за счет своих благословений, но Фельт, хорошо изучившая своего рыцаря за год, видела, в каком эмоциональном раздрае тот находился. — Вы, благородные рыцари, так кичитесь своим благородством, своей праведностью. Сознательно игнорируя тот факт, что всё это не имеет никакого значения в конечном счете! Хотите знать, что ждёт вашу рыцарскую честь, попади вы в любой из описанных мною сценариев? Вы, как и ваша хваленая честь, будете раздавлены! Спасёте свою госпожу, предадите весь ваш хваленый рыцарский кодекс! Будете следовать ему, обречете на смерть ту, которую поклялись защищать любой ценой! Какой бы выбор вы ни сделали, моральные терзания вас будут рвать на части! Так же, как и Субару Нацуки едва не лишился рассудка из-за мук вины в прошлом сеансе! Вот от этого я хотел защитить Нацуки Субару! От этих самых мук выбора! От этих страданий! Я ответил на ваш вопрос, Эмилия-сама?       Последние слова он произнес спокойным, ровным, даже благожелательным голосом, вперив взгляд прямо в полуэльфийку, которая неосознанно отступила на шаг и вздрогнула. — Даже Субару Нацуки, со своей Привилегией не может спасти всех. И он осознал это, когда потерял Рем. Представьте себе, что случилось бы, не изменись точка сохранения после убийства архиепископа Праздности? Если бы, увидев участь Рем, он вернулся в момент подготовки плана атаки на культ. Чтобы тогда случилось? — Зная Субару-доно, он ринулся бы спасать караван с ранеными, чтобы предупредить леди Круш и Рем-доно. Но… даже успей он догнать их, то ему пришлось бы столкнуться сразу с двумя архиепископами греха. И я не представляю, как бы он смог всех спасти, не понеся жутких потерь, — дал очевидный ответ седой воин. — Идите дальше, сэр Вильгельм. Предположим, Нацуки-сан сумел бы, каким-то чудом, отогнать архиепископов Алчности или Обжорства. Он потерял бы время. Те самые драгоценные часы, которые у него были, чтобы перехватить Петельгейзе, — мрачно добавил Отто. — Если бы он спас Рем и меня…то погибли бы леди Эмилия и жители Арлама, — Круш поняла, к чему вёл маркграф. — Верно. И тогда Субару Нацуки встал бы перед выбором, который ударил бы сильнее, чем все видения второго Испытания, вместе взятые. Кого спасти? Какой из двух девушек, покоривших его сердце, пожертвовать? Вот и представьте, что стало бы с ним. Как бы цинично это ни звучало, но Ведьма Зависти спасла его от этой участи, поставив перед свершившимся фактом. Заставив принять реальность. Оставив винить себя за слабость, но не дав сломаться. Не дав… ему… выбора.       Некоторое время в зале висела тишина. Рыцари, были погружены в тяжелые раздумья, порожденные словами Розваля. Присцилла откровенно наслаждалась видом, как гордые рыцари превратились в растерянных мальчишек, стоило им задать простейшую задачу с моральным выбором. Остальные кандидатки, вместе с лагерем Эмилии обдумывали, что стало бы с Нацуки, не спаси Сателла его от необходимости выбирать между Эмилией и Рем.       Постепенно эмоции улеглись. Обсуждения было принято оставить на потом. Все сели на свои места, молча давая понять, что готовы возобновить просмотр.       Субару трясло от воспоминаний, пережитых им: о своих смертях и смертях других обитателей особняка. — Ты точно не в своём уме… — Безусловно! Я уже очень давно не в своём уме! Уже четыреста лет, как я околдован теми глазами…с тех пор ко мне не возвращался рассудок. — Снова четыреста лет? — Что ты имел в виду под этим, клоун? — сурово спросила Присцилла. Эта фраза звучала крайне подозрительно. Но воспринимать её всерьёз…нет, это звучало слишком безумно. А Розваль делал вид, что не слышал вопроса. — Род Мейзеров возвысился примерно четыреста лет назад. И Розваль уже сообщал, что всю свою историю его род был связан пактом с Ехидной, — размышлял вслух Юлий, вспоминая книги, посвященные аристократии Лугуники. — То есть каждый в этом роду проходил через какой-то жуткий процесс посвящения в фанатики Ведьмы Алчности? Это что же, у каждой ведьмы греха есть свой собственный культ?! Лично я не удивлюсь, если это так! — презрительно высказался Феликс.       Вильгельм молча хмурился. Ему была крайне неприятна мысль, что Джулия Мейзер, близкий боевой товарищ, могла быть такой же безумной фанатичкой. — Объясни, Субару Нацуки, почему ты всё ещё пребываешь в своём уме? Ты одинок на своем пути и не двинешься дальше, пока не сойдешь с ума. Тебе мешает человеческое сердце. Но я заставлю тебя от него отказаться.       Не выдержав давления, Субару упал на колени. — В чем дело? Что ты задумал? — спросил маркграф, продолжая смотреть в потолок. Камера сместилась, показывая юношу, склонившего голову в позе мольбы. — Прошу, постой. Умоляю, пощади их. Это я, я во всём виноват. Прошу… — Нет, Субару! Ты не должен преклонять голову перед этим негодяем! — возмущенно вскочила Петра. Её герой так унижался перед этим бездушным магом?! Она не собиралась этого… большая, мягкая ладонь Фредерики аккуратно, но твердо заставила девочку сесть на место. — Помолчи, Петра, — тихим, но крайне серьезным голосом сказала старшая горничная. — Но сестрица Фредерика, как можно, чтобы Субару так себя… — Он делает это ради нас. Отбрасывает свою гордость ради спасения малознакомой горничной и маленькой девочки. Не принижай его жертву пустыми возмущениями! Прояви уважение!       Выражение лица Петры тут же стало серьезным. Кивнув наставнице, она обратила взор на экран. — Спасибо, вам Субару-сама. Вы действительно настоящий герой. Гарф не мог выбрать себе лучший пример для подражания. И пока я жива, я не забуду всего, что вы сделали для меня, для него, для Петры. Для всех нас, — с благодарностью думала Фредерика, мысленно кланяясь спящему юноше. Она и подумать не могла, что когда-нибудь кто-то добровольно пойдет на такое ради неё. — Капитан…ты никогда и ни перед кем не должен склонять голову! Но… спасибо, что пошел на это ради сестры, — с необычно серьезным тоном прокомментировал эту сцену юный задира. — Он даже унизительные поступки умудряется совершать так, что это выглядит благородно, — восхищенно сказал Рейнхард. — Отвратительно! Тебе дозволено вставать на колени лишь перед своей богиней! Не смей распластывать себя перед подобной швалью! — гневно бормотала Присцилла. — Подними голову, Субару. Я ни в чем тебя не упрекаю. — Да нет же! Я больше не могу поступить по-твоему! У меня забрали право пройти Испытание.       Эти слова заставили Розваля обратить взгляд на Нацуки и приподнять голову. — Что? — удивлённо спросил он. — Пожалуйста. Нет смысла нападать на особняк. Их смерти ничего не изменят… прошу, смилуйся, — молил Субару, не поднимая голову. — Нет, и не подумаю! Напротив, я уверился в своей правоте. Ехидна снова подарит тебе что угодно, если будет всерьёз в тебе заинтересована. Её подтолкнёт к этому алчная натура. — Бессердечный ублюдок! — прошипел Феликс, сжимая кулаки. — Ничего, Феликс. Он получит своё. Ему не избежать наказания за всё, что он совершил против сэра Нацуки, леди Эмилии и их близких, — таким же тоном уверил его Юлий. — Ты вернешь право. Условия будут выполнены. А значит, я буду поступать как прежде. Я загоню тебя в угол, подтолкну к выбору и добьюсь от тебя готовности! — лицо Розваля снова приобрело выражение чистого безумия. — Не зазнавайся, Нацуки Субару. Ты не единственный, кто хорошо понимает Ехидну! — Если ты зол на меня, вымести злобу на мне. — Чтоб я на тебя злился? Нет я не способен питать к тебе ненависти. Ведь ты для меня надежда. Ты и Рам — единственные, в чьи силы я хочу верить. Я…нисколько в тебе не сомневаюсь!       Пусть Рам и понимала, что эти слова лишний раз подтверждали, что она в первую очередь была инструментом в руках своего господина, она не могла отделаться от чувства радости, что была столь важной частью жизни маркграфа.       С трудом поднявшись на ноги, ощущая себя словно в кошмаре, юноша начать пятиться назад. Перед глазами всё плыло. Отшатываясь к выходу, он не смел отвести взгляд от Розваля. — Никогда… Никогда…я не стану таким, как ты! Я человек! Человеком…и останусь! — Именно, по факту! Ты остался человеком! Несмотря ни на что! Ты не поддался ни на посылы матушки, ни на угрозы этого клоуна! Ты остался собой! — воодушевленно заявила Беатрис, изо всех сил желая, чтобы её слова дошли до юноши на экране. — Прекрасно сказано, Субару-доно, — гордо кивнул головой Вильгельм. — Ты гораздо больше, чем просто человек, Субару-кун. Ты герой! Ты мой любимый! — прошептала Рем. Она жутко переживала за своего возлюбленного. Но твердо знала — он всё равно преуспеет. Выйдет победителем. Ей нужно было лишь дождаться момента его триумфа.       Дверь захлопнулась, скрыв уверенное лицо мага.       Сцена сменилась на ночной лес, по которому бежал Субару, тяжело дыша. На его лице была выражение полного отчаянья. — Он ведь не решил сбежать? — на всякий случай решил спросить Тиви. За что ожидаемо получил по голове от сестры. — Мистер победил Белого кита и жуткого дядьку! От жуткого клоуна он точно не сбежит! — Ему просто надо осознать всё произошедшее, прийти в себя и выработать план действий, — уверяла себя и других герцогиня.       Отто до белых костяшек сжимал подлокотники, чуть ли не вытягиваясь вперед. — Ну давай же! Покажи мне! Покажи, что это та самая ночь! — мысленно взмолился он. Похожих деталей было всё больше. Но он ещё не был уверен. — Дрянь! Дрянь! — споткнувшись о корень, Нацуки скатился в овраг, да так и остался лежать на земле. — Да! Оно! — молодому торговцу пришлось собрать все силы, чтобы, что не начать скакать от радости. Но он позволил себе поудобнее устроиться в кресле, искоса глянув в сторону зала.       Все сидели с грустными или напряженными лицами, сопереживая его брату. Они ещё не знали, что трагедии Нацуки подошли к своему финалу. И этой ночью наступит пора ответных действий. Которые запустит тот, кого остальные очень легко упускали из виду. И этот кто-то собирался насладиться своим триумфом, как хорошо выдержанным вином. — Что мне делать? Что делать?       Эльза выкалывала ему глаз. Мейли натравливала магверей. — Что делать?       Кролики жрали его живьем. — Что делать?       Розваль проткнул Рам и исподтишка ранил Гарфиэля. — Что делать? Что делать?       Мертвая Рам падала вниз. Рыдающему Гарфу снесли голову. — Что делать?       Эмилия, потерявшая рассудок улыбалась ему. — Что делать? — Он совершенно потерян. Я мечтала помочь ему так же, как он помогал мне… но стала для него лишь очередным препятствием. И рядом даже нет Рем, чтобы помочь ему хоть чем-нибудь, — бормотала Эмилия, обливаясь слезами и шмыгая носом. — Братец! Сколько же ещё тебе нужно вытерпеть? — тем же тоном спросила Фельт, прижимаясь к Рейнхарду. — Капитану нужно собраться с мыслями. Надо просто подождать! Он обязательно найдет выход! Всегда находит! — не желал принимать Гарфиэль безвыходность ситуации, хотя голос его звучат далеко не так уверенно, как ему хотелось бы. — Субару прекрасно умеет составлять план действий и грамотно использовать силы других. В этом его талант. Но сам по себе он не боец. Что он может сделать сейчас? Кто ему поможет? Эмилии не выйти из Святилища. Рам будет на стороне Розваля. Гарфиэль в лучшем случае сохранит нейтралитет, а чуть что станет враждебен. Из-за ведьминых миазм любая попытка переубедить его будет выглядеть как манипуляция культиста. Он совершенно один в этой битве… — с горечью сказала герцогиня, сочувственно поглаживая затылок юноши.       Эти слова заставили было многих опустить глаза…но: — А вот тут вы не правы, Круш-сама, — прозвучал довольный голос Отто Сувена. Все глаза впились в молодого торговца. Который сидел в кресле с видом победителя и с широкой улыбкой смотрел на экран. — Бротто? — неверящим голосом спросил Гарф. — Отто-сан? — почти умоляюще произнесла Рем. — Ты уверен, Отто? — с надеждой спросила Эмилия.       Сам торговец буквально наслаждался этим вниманием. Уверенно глянув на всех, он кивнул им. — Никогда не забуду то утро в Святилище, когда я увидел Нацуки-сана, бегущего через лес, причитающего так, словно конец света наступает. — Правда?! Это точно нужная петля? Братец больше не будет умирать?! — Фельт аж вскочила ногами на кресло от ожидания хороший новостей. Отто на секунду задумался, сверяясь со своими воспоминаниями и выдал: — После того как мы составили план, Нацуки-сан не выдавал внезапно новых вводных, словно бы из ниоткуда. А я был с ним большую часть времени, не считая его беседу с леди Эмилией и разборку с Гарфиэлем. Но, если бы что-то пошло не так, точка сохранения была бы прежней. А потому я уверен, что дальше всё будет хорошо. Давайте уже посмотрим. Сейчас Нацуки-сана ждет хороший заряд уверенности в себе.       Все с надеждой обратили взоры к экрану. — Давай, капитан! Время надирать задницы! — победно вскинул кулак молодой задира. — Ты ведь помнишь, что будешь первым, кому мы надерём зад? — скабрезно напомнил ему торговец. — Заткнись, Бротто! Не порти мне момент! — Что делать? Что делать? Что делать? — Может, я подскажу, как вам быть? — донесся до Субару знакомый голос.       Открыв глаза, Нацуки увидел, как к нему в овраг аккуратно спускается Отто. — Отто? — Да. Кстати! Доброе утро! Верно, это я. — Да, теперь у меня нет никаких сомнений, мы достигли прорывной ветки! Только посмотрите на меня. Я определенно зол на Нацуки-сана, который совсем недавно хвастался, что с ним все в порядке. А спустя всего ничего я увидел, как он убегает с отчаянным лицом! Можете себе представить, как я на него тогда разозлился? — Вы неплохой актер, Отто, раз даже в таком состоянии вы умудряетесь сохранять столь спокойный и даже дружелюбный вид, — отметил Юлий, делая для себя выводы, что Отто может быть куда более изворотливым и опасным соперником на любых переговорах, чем он считал раньше. — Утро? — посмотрев на небо, Субару посмотрел на небо. Действительно на горизонте уже появлялось солнце. — А как ты здесь оказался? — Отложим этот вопрос на потом. Вы как всегда верны себе. Как будто в бреду повторяли что-то со страшной гримасой, — спокойным и дружелюбным голосом взял инициативу в разговоре торговец. — В бреду? — Да. — Понятно… Ты всегда находишь меня в каких-то странных местах, — пробормотал Субару. — Купцу без хорошей интуиции никак. — Извини, но у меня нет времени на болтовню… Надо как следует подумать… — хотел было снова отмахнуться юноша от помощи со стороны. — Вас загнали в угол? И вы хотите понять, как быть дальше? Положитесь на меня. — А что ты мне предлагаешь? — Сначала вам нужно подготовиться, — уклончиво ответил Отто. — Серьезно? — Да. Для начала сделать глубокий вдох. — Что? — Не тяните.       Не став спорить, Субару закрыл глаза, раскинул руки в стороны, сделал глубокий вдох и… получил мощный хук слева. От которого отлетел на добрый метр и упал на землю. — Что? — ошарашенно посмотрел он на торговца, сжимавшего кулак и сурово смотрящего на своего друга. — Хватит строить из себя невесть что перед друзьями, Нацуки Субару! — уверенно заявил Отто.       Экран потух, ознаменовав конец очередного эпизода. А в зале царило эйфорическое настроение. — Черт! Брат! А ты, оказывается, можешь выглядеть круто, когда захочешь! Не замечал за тобой такого! — громко смеясь, заявил Гарфиэль, хлопая торговца по спине. — Это ты меня так похвалить пытаешься или унизить?! — возмутился Отто такому подходу. — Я же говорил, что в случае с Субару-кьюном только тумаки и работают в качестве педагогического инструмента! — весело заметил Феликс. — Какая подходящая для Барусу сцена. Даже жалкий человечишка, вроде Отто, обозначил над ним своё доминирование. Но Рам соврёт, если скажет, что удивлена, — похвалила Рам коллегу по лагерю в своём фирменном стиле. — Так в итоге ему на помощь пришёл этот никчемный пёс? Он настолько непримечателен, что я даже забыла о его существовании! — самодовольно отметила Присцилла.       Правда, реакция, которую она получила, отличалась от ожидаемой. Отто повернулся к ней с триумфальным выражением лица. Но на не высказанный ею вопрос о причине такого наглого взгляда со стороны торговца ответил маркграф. — Ну на-а-адо же. Кто бы мог, подумать, что даже богиня повторит ту же ошибку, что и я, пользователь столь могуществе-е-е-нного артефакта, как фолиант мудрости, — с нескрываемым сарказмом сказал ей Розваль, заставив баронессу гневно сжать свой веер. Да как смел этот размалёванный смерд насмехаться над ней?! — Сильные мира сего любят забывать о моём существовании. Так раз имеется такое свойство, то им грех не пользоваться, — самодовольно сказал Отто и отвел взгляд от Присциллы. — А он куда опаснее, как противник, нежели я раньше думала. Пусть как торговец он не очень, но в нём есть что-то. Что-то, из-за чего его ни в коем случае нельзя упускать из виду, — сделала себя ментальную зарубку Анастасия.       И не только она. Круш тоже мысленно отметила, что после ареста Розваля интересы Отто следовало учитывать при переговорах о слиянии лагерей в не меньшей степени, чем интересы Эмилии или сэра Нацуки. Иначе все её усилия могут пойти насмарку. — А что будет дальше, Отто? Что будет теперь? — спросила Эмилия, полная энтузиазма. Остальные обратили взгляды на торговца. — Ну, сначала мне придётся с кулаками пробиться через знаменитый вал упрямства имени Нацуки. Затем он расскажет мне о том, что случиться со Святилищем и особняком через три дня. А дальше мы с ним составим план действий. Как нам спровоцировать маркграфа на пари, чтобы лишить его этой книги. Как одолеть Гарфа и убедить его присоединиться к нам, чтобы поспешить к особняку, как только Эмилия-сама снимет барьер. Благо последнего ждать не пришлось, и мы отправились раньше.       Тогда давайте не терять время и продолжим смотреть дальше! Мими хочет посмотреть, как Гарф разберется с жуткой леди! — громко заявила Мими, желающая увидеть всё своими глазами, а не слушать краткий пересказ.       Слова девушки нашли отклик у всех остальных. Зрители повернулись к экрану, ожидая следующую серию.