Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Мало что могло поколебать позитивное настроение, воцарившееся в зале после того, как Отто сообщил зрителям, что они, наконец, достигли прорывной петли. Большинство, наученные горьким опытом предыдущих просмотров, ожидали, что мучения Субару будут продолжаться еще долго. И только под конец он найдет долгожданный выход из ловушки, устроенной ему Розвалем.       Тем удивительней, но приятней было для них узнать, что больше им не придется смотреть на его смерти. Самыми счастливыми, безусловно, были участники лагеря Эмилии. Особенно девушки, что сидели вокруг спящего героя. — Ну что?! Запускайте дальше! Я хочу поскорее увидеть, как капитан превратит планы клоуна в пыль! — с энтузиазмом заявил Гарфиэль.       Молодому бойцу не терпелось посмотреть, наконец, на триумф своего командира. И на то, как они станут братанами. И на то, как он превратит эту любительницу потрохов в орнамент на полу. — Я бы предложил вам воспользоваться возможностью взять перерыв и пополнить силы? Впереди ещё много материала. А вы сидите здесь уже больше двух часов, — прозвучал голос Надзирателя, напомнивший своим «заключенным», что те так сильно увлеклись просмотрами, что начисто забыли о необходимости отдыха. — Да ладно! Чего там! Давайте ещё посмотрим! Капитан только-только собирается показать свою крутость! — Погоди, Гарф. Я согласен с Надзирателем. Сейчас, когда я отвлекся от просмотров, то понял, что у меня мышцы затекли. Да и неплохо было бы перекусить и освежиться. — Ну хотя бы ещё одну серию! — заныла Мими, делая самое невинное и умоляющие личико, на которое способна. А она была весьма способна в этом плане.       Посмотревший в её сторону Отто так и остался смотреть в немом восхищении на эти глазки и прижатые к голове кошачьи ушки. Он уже хотел отказаться от собственных слов, но его опередила волевая дама, которая сама хорошо была знакома с чарами кошачьих ушек и потому имела некоторый иммунитет к ним. — Я согласна с этой идеей, — кивнула Круш на слова торговца. — Надзиратель прямо сказал: мы ещё далеки от финала этих просмотров. Не следует изводить себя. Иначе мы рискуем упустить какую-нибудь критически важную деталь, которая может пригодиться в будущем. — Тогда решено? Делаем перерыв на пару часов. Порядок прежний. Продолжим, когда все участники все соберутся в зале, — объявила Анастасия, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. Вслед за ней последовал Юлий.       Розваль тоже не стал задерживаться зале и молча удалился. У него было сильное предчувствие, что его ещё ждут откровенные разговоры с участниками своего же лагеря. Благо любые настойчивые «просьбы» от других лагерей он мог легко игнорировать, пока они находятся в театре. Вслед за ним семенила Рам, не желая упускать из виду своего господина. Опущенная голова и челка не позволяли разглядеть выражение лица девушки, но вряд ли она с улыбкой смотрела в будущее. Мими соскочила с коленки Рикардо и поспешила вслед за выходящими из зала Отто и Гарфиэлем, с легкостью запрыгнув последнему прямо на спину. — Рем, можно тебя попросить отойти в сторонку? — негромко позвала Эмилия горничную.       Не имея понятия, о чём будет разговор, Рем вежливо поклонилась и последовала госпожой. — Вы хотите со мной что-то обсудить, Эмилия-сама? — Не совсем. Я сейчас собираюсь в комнату к Розвалю. Ему предстоит многое мне объяснить. О том, что и почему он сделал с Субару. Я надеялась, что ты присоединишься ко мне.       Лицо Эмилии при этих словах было крайне собранным и серьёзным. Сейчас в этих аметистовых глазах не было и следа былой наивности и неуверенности. Ледяная ведьма хотела получить ответы и знала, кто предоставит ей ответы. Хочет он того или нет. — Я буду прямо за вами, Эмилия-сама. Я так же хочу получить ответы, — согласно кивнув, не менее твердым голосом ответила Рем. — Хорошо, тогда пойдем. — Безусловно, он будет ждать чьего-либо визита. И сестра, я уверена, будет с ним, — поделилась размышлениями Рем. — Я тоже так думаю. Но меня это не остановит.       Две девушки твердым шагом отправились по коридору в комнату клоуна.       Их выход провожал молчаливый взгляд Беатрис. Великому духу не было никакой необходимости присоединяться к этому разговору. Она лучше, чем кто-либо ещё представляла себе и какие вопросы будут задаваться клоуну, и какие ответы он им даст. Поэтому Беатрис предпочла лишний раз прижаться к своему контрактору, наслаждаясь тем, что сейчас никто не будет ей мешать наслаждаться его компанией.       А на задних рядах валахская принцесса и её верный спутник в закрытом шлеме обдумывали увиденное. — Что скажете, принцесса? Вы довольны тем, как всё обернулось? — Негромко спросил Ал, исподволь глядя на огневолосую принцессу, которая спокойно обмахивалась своим веером. — Что ты несешь, Альдерабан?! Всё случилось именно так, как я того желала! Так что для меня нет даже нужды радоваться ибо всё случилось ровно так, как должно было! — безразлично ответила Присцилла. — Разве вы не опасались, что братан превратиться в манипулятора, который начнет использовать свою Привилегию как инструмент достижения любой цели? — Глупец! Я никогда не опасалась, что подобное случится! Каждый раз я лишь указывала на то, каким он станет, если продолжит относиться к свой жизни подобным образом! Но сама я была против такого поворота событий! А потому совершенно естественно, что мир устроил всё таким образом, что желанный мной исход стал реальностью! Пора бы тебе уже понять, как этот мир устроен. Я возжелала, чтобы этот простолюдин остался достойным служить мне, и все произошло согласно моему велению.       Алу оставалось лишь покачать головой в восхищении от того, как его леди умудрялась любой поворот интерпретировать себе на пользу. Воистину его братану было бы неплохо перенять хотя бы частичку такого отношения к самому себе.

***

      Когда в дверь требовательно постучали, Розваль слегка хмыкнул. Почему-то ему казалось, что даже если бы леди Эмилия пришла, чтобы казнить его на месте, она все равно перед этим вежливо постучалась. — Интересно, как бы она себя повела, если бы я заявил, что переодеваюсь и попросил бы подождать снаружи, — с ухмылкой подумал маркграф, вслух же произнеся: — Дверь не заперта-а-а.       Буквально через секунду дверь распахнулась, явив двух девушек, которые за последние несколько дней обнаружили друг в друге много общего. Включая общего любимого и общего недруга. Эмилия и Рем вошли в комнату, смотря на мага крайне недружественными взглядами. И если Эмилия просто выглядела разозлённой, то взгляд горничной явно говорил маркграфу, что только власть Надзирателя мешает ей достать свой моргенштерн и броситься на своего работодателя.       Рам, стоявшая сбоку от стола Розваля, тоже это заметила. Почти автоматически она шагнула вперед, встав между сестрой и хозяином. Рем была явно недовольна действиями розовой горничной. — Отойди в сторону, Рам! — потребовала Рем ледяным тоном. Рам вздрогнула от этих слов. Для неё обращение Рем к ней по имени было неприятным напоминанием о трещине, которая появилась в отношениях между сестрами-близнецами из-за того, что было им показано. — Сестренка, Рам хочет… — Пожалуйста, отойди! — повторила девушка более резко.       Рам посмотрела Рем прямо в глаза, и впервые девушка не увидела во взгляде сестры тепла и любви, к которым она так привыкла. Её взгляд был холодным и твердым, как сталь. Их синестезия дала Рам понять, что Рем намеренно подавляет свои чувства к своей старшей сестре, чтобы не позволить ей себя переубедить.       Из-за этого гордая горничная впервые в жизни ощутила себя совершенно одинокой в этом мире. Казалось из-за её выбора любимого мужчины весь мир был готов обратиться против неё. И она понимала, что боится такого исхода. — Рем… прошу тебя, не делать ничего опрометчивого! Рам понимает твои эмоции, но нападение на Розваля-сама никак не поможет нашему положению! — Рам решила отговорить свою сестру от того, о чем она наверняка пожалеет в будущем. — Должен ли я напо-о-омнить тебе, Рем, что ты все еще находишься у меня на службе, не говоря уже о том, что нападение на маркграфа является серьезным преступле-е-ением, — Розваль решил напомнить ей о расстановке сил.       Словно почувствовав внутренний конфликт своей служанки, Эмилия немного смягчилась. Зная о теплых чувствах Рам к Розвалю, она не собиралась растаптывать сердце девушки, которая за последний год стала для неё хорошей подругой и верным помощником. — Прошу, отойди, Рам. Ты ведь прекрасно знаешь, что пока мы здесь, никто ничего не сможет сотворить с Розвалем. И, если тебе от этого станет проще, я пришла сюда с целью узнать, что побудило его так поступить, а не карать.       Казалось, именно эти слова Рам и надеялась услышать. Тень улыбки появилась на её лице. Уважительно поклонившись своей госпоже, Рам отошла в сторону и повернулась к маркграфу. Рядом с ней в такую же позицию встала Рем. Сейчас разговаривать будут главы их лагеря, а потому служанкам стоит молча ждать своей очереди. — Могу ли я быть вам чем-то поле-е-езен, Эмилия-сама? — с типичной для него фальшивой улыбкой спросил клоун, наклонив голову в сторону. — Хватит игр, Розваль! Ты умный человек и должен понимать, в каком тяжелом положении находится сейчас и весь наш лагерь и ты в частности из-за твоих действий! Из-за твоих махинацией Субару пережил настоящий ад! Милостивые духи, ты даже убил Рам! Как ты мог?! Ради чего всё это было?! — Разве я чуть ранее не ответил вам на э-э-эти вопросы, Эмилия-сама? — продолжал улыбаться Розваль, словно желая поиздеваться над девушкой или посмотреть, как долго он может продолжать эту клоунаду, прежде чем Эмилия потеряет терпение. — Я не об этом спрашиваю! В чем твоя конечная цель? Ради чего ты пришел за мной в Элиорский лес? Ради чего ты послал меня в столицу, чтобы я там встретила Субару и привела его к тебе? Зачем тебе так важно, чтобы я стала королем? Почему ты хочешь убить дракона Волканику?       В комнате повисла тяжелая тишина. Улыбка сошла с лица Розваля. Рам буквально перестала дышать, ожидая ответов. Даже Рем забыла на секунду о своей ненависти к маркграфу. Вопросы, которая задала принцесса, были куда большего масштаба, чем её желание мести. Некоторое время маг внимательно смотрел на полуэльфийку, которая буравила его своими аметистовыми глазами. — Вы действительно сильно выросли за столь короткое время, Эмилия-сама. Раз вы так алчно жаждете ответов, я вам скажу. В любом случае, скорее всего, эта информация вскоре станет всеобщим достоянием. Все мои действия, что продиктованные Фолиантом Мудрости, как те, что вы уже увидели, так и те, что остались в тени, имеют одну цель — вернуть к жизни самого драгоценного для меня человека. — Вернуть к жизни? Что ты имеешь в виду? — То, ради чего уже четыреста лет существует род Мейзеров. Вернуть в мир живых Ехидну, Ведьму Алчности. Которая покинула этот мир из-за действий проклятого божественного дракона. Вот почему я хочу его убить. Ради мести и ради достижения своей цели. — Ты готов убить святого дракона ради мести и чтобы оживить мертвую ведьму?! — не сдержавшись, возмутилась Рем. — Ты хоть понимаешь, какой катастрофой для всего королевства может обернуться твоё желание?! — А на что будете готовы вы, ради того, чтобы вернуть Субару Нацуки? — неожиданно обратился к гостям Розваль серьезным тоном, чем изрядно сбил их с толку. — Что ты хочешь этим сказать? — немного испуганно спросила Эмилия. — Я спрашиваю, что вы будете делать, если окажется, что второе Испытание показывало истину? Что, если Субару Нацуки после каждой смерти отправляется в новый мир, оставляя всех остальных позади?       Эти слова заставили всех трех девушек посмотреть на него со страхом. С момента, как они увидели ужасы второго Испытания они делали всё, чтобы избегать подобных мыслей. Слишком невыносимыми они были. — Что, если вы столкнетесь с необходимостью похоронить своего любимого человека и жить дальше без него? Разве одна эта мысль не ввергает вас в ужас? И что, если в таких обстоятельствах вам в руки попадет могущественный артефакт? Книга, которая сможет привести вас к будущему, где вы вернёте себе Субару Нацуки? Не в виде образа, ни виде тела или копии. А его, настоящего, живого! Вы бы отказались от такой возможности?       Вперил маг взгляд в растерянных девушек, которые смотрели куда угодно, но только не на него. — Вам не обязательно отвечать мне прямо сейчас. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, насколько сложным может быть такой вопрос. Но я могу сказать вам свой ответ — я не отказался. Я поставил себе цель вернуть любимого человека чего бы это мне не стоило. Любой ценой. И пока я жив, я с этого пути не сверну. И именно поэтому мы все сейчас там, где мы есть. — Но ведь… Ал-сан сказал, что… — начала было говорить Эмилия, но Розваль её быстро прервал. — Он лишь высказал свою версию, собранную на основе гипотез своего мира о том, как может работать феномен множественных миров. Не более того. Даже Ехидна, ведьма, в распоряжении которой были все знания мира, не смогла дать четкого ответа. А значит невозможно сказать, как на самом деле работает Привилегия Зависти. Полагаю даже сам Субару Нацуки никогда не узнает этого. А мы сможем выяснить правду, только если снова допустим гибель Субару Нацуки. — И, если судить по тому, что мы видели, ты собираешься устроить это при первой же возможности! — резко заявила Рем, сжимая кулаки и делая шаг вперед, но на тут на её плечо легла рука сестры. — Рем…пожалуйста. Розваль-сама, безусловно, несет ответственность за трагедии, произошедшие в Святилище. Но он ни разу не замышлял гибель Барусу! Поэтому, я прошу тебя, оставь своё желание мести нашему господину! — попыталась Рам успокоить свою вторую половину. — Оставить?! Как ты можешь просить от меня такое?! Он убил тебя, сестра! Без всяких сомнений и сожалений! Ты для него не более, чем инструмент, который он отбросит в сторону, как только ты перестанешь быть для него полезной! — Я…я знаю об этом. Знала уже много лет. Не забывай, что мне давно известны планы господина насчет святого дракона, как и о его книге. Но теперь все по-другому, сейчас всё иначе, поверь мне! — Иначе?! Единственное, что изменилось, это то, что теперь мы знаем, что произошло на самом деле! Как ты всё ещё можешь называть его господином после всего увиденного?! Как ты можешь просить меня отказаться от мести за то, что он сделал с Субару-куном, с тобой, с леди Эмилией?! Единственных людей, которые мне дороги! А ты просишь меня об этом просто забыть?! — Нет! — Рам внезапно прервала ее и резко покачала головой. — Не забыть! Я и сама никогда не забуду и не прощу его преступлений против нас! И я никогда не позволю ему забыть об этом… но… я хочу… дать ему шанс искупить свои грехи. — Шанс?! Ты действительно думаешь, что он заслуживает шанса после всего, что он сделал?! — Рем была поражена и взбешена таким решением своих сестер. — Потому что Рам считает, что если Розваль-сама не заслуживает второго шанса, то мы с тобой тоже его не заслуживаем, сестра. Рам хочет дать ему второй шанс, так же, как Барусу дал шанс нам с тобой, — тихо ответила Рам.       Её слова тут же сбили воинственный настрой голубой горничной. Жажда мщения сменилась страхом и переживаниями. Ведь когда-то она сама была на месте Розваля и тоже совершила ужасные поступки, движимая страхом и ненавистью. И она была прощена тем, кто из-за неё пострадал. И сейчас её сестра желала пойти по стопам того, кто нашел в себе милосердие вместо мести. — Мы тоже ужасно поступили с Барусу, мы были ничем не лучше Розваля-сама. Откровенно говоря, Рам считает, что мы даже хуже! По крайней мере, он действовал, зная наверняка, что Барусу все исправит и предотвратит эти трагедии. В то время как мы обе хотели убить его раз и навсегда.       Рем выглядела на грани слёз от этих слов. В этот момент Рам по-настоящему ненавидела саму себя. Просто, чтобы удовлетворить свое эгоистичное желание уберечь и того, в кого она влюбилась, и свою сестру-близнеца, она использовала самый отвратительный приём. Стыдила свою младшую сестру, заменяя её оправданное желание отомстить чувством вины. — Как иронично…есть ли хоть какая-нибудь реальная разница между мной и этой беловолосой ведьмой?! Оказывается, я такая же алчная, как и она, когда дело доходит до исполнения моих желаний. Отвратительно! — Барусу имел полное право бросить нас на произвол судьбы и никогда не оглядываться назад. Никто не посмел бы осуждать его, особенно я или ты! Но, тем не менее, он нашел в себе силы простить нас. Можешь ли ты сказать, что сожалеешь о его решении?       Рем не могла найти слов, чтобы ответить ей, потому просто покачала опущенной головой. — Рам хочет последовать его примеру, и поэтому Рам хочет дать Розвалю-сама шанс искупить свою вину. Я не буду просить тебя простить его. И сам не прощу. Но я умоляю тебя отказаться от своей жажды мести. Это не принесет никакой пользы, ничего не решит. Эмилия-сама потеряет своего единственного спонсора, и, скорее всего, Барусу попытается остановить тебя. Так, как может только он. — И что дальше? Позволить этому змею и дальше строить козни, чтобы сгубить всех нас уже наверняка?! — с горечью и злостью заметила Рем, не желая так просто отступать. — В этом плане я могу легко тебя успокоить, моя дорогая Рем. Ибо после событий в Святилище я более не в состоянии причинить вред Субару Нацуки или его бли-и-и-зким. — О чем ты? — не поняла его слов Рем. — Это так, Рем. На Розвале есть печать клятвы, которая не даст ему вершить злодеяния против нас. И за весь год он не устроил больше никаких пакостей! — подключилась Эмилия к умиротворению голубоволосой девушки.        Чтобы убедить свою служанку, Розваль встал из-за стола и расстегнул несколько пуговиц своего манжета. Оголив грудь, он показал девушке выгравированную на ней сияющую метку. — Как видишь, Рем, на мне магическая печать. Результат проигранного пари с Субару Нацуки. Если я совершу хоть какое-то злодейство против членов нашего лагеря, то это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. А потому можешь быть спокойна, более я не представляю опасности.       Под давлением слов сестры, убеждений от Эмилии и доказательств от Розваля, Рем отступилась. — Хорошо. Я не верю ему, — презрительно кивнула она в сторону мага, — но поверю вам. Я выполню твою просьбу, сестра. Мне тоже следует чаще брать пример с Субару-куна. — Теперь, когда этот трепещущий вопрос мы закры-ы-ыли, есть ли у вас ещё какие-либо темы для разговора со мно-о-ой? — поинтересовался Розваль. — Ты хоть осознаешь, насколько шатко твоё положение, Розваль? Сейчас Надзиратель не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Но что ты будешь делать, когда просмотры закончатся и мы вернемся обратно? — спросила его Эмилия. — Я предпочту заняться этим вопросом после того, как мы вернё-ё-ёмся. Как вы правильно заметили, пока мы здесь, статус-кво сильно не поменяется. А что касается того, что делать, когда мы вернемся. Для начала было бы непло-о-о-хо выяснить условия, на которых Надзиратель нас отпустит обратно. Будут ли на нас наложены какие-либо обязательства или ограничения? Будем ли мы вообще помнить всё, что увидели здесь? Вернемся ли туда же, где были в момент переноса? Как видите, в данном вопросе пока слишком много неизве-е-естных. Но я уверен, что что-нибудь придумаю. Мне не впервой оказываться в щекотли-и-ивых ситуациях. — Однако твоё поведение наводит на мысль, что ты совершенно не осознаешь масштаб проблем, с которыми мы столкнемся по окончании просмотров, — указала ему Эмилия тоном строгой учительницы.       На что маг лишь фыркнул с усмешкой. — Отнюдь. Судя по вашим словам, это вы слишком поддаетесь эмоциям и не желаете рассмотреть картину в це-е-елом, Эмилия-сама. Я занимаю место дворцового мага не потому, что ношу грим и экстравагантный костюм. Я более чем искусен в ремесле дворцовых интриг и подковерных игр. Несмотря на…экстраординарность условий, в которых мы находимся, сама ситуация не является чем-то вопиющим. Ряд влиятельных в королевстве персон желают от меня избавиться. Ничего нового, я вас уверяю. — Но это ведь не просто очередная интрига! На тебя ополчились сразу четыре королевских кандидата! Они полны намерений тебя покарать! И они знают о твоих планах! О том, что ты нанял Эльзу! Обо желании убить дракона! Как ты будешь отбиваться от подобных обвинений?! — не унималась Эмилия, искренне поражаясь тому спокойствию и даже…пренебрежению, с которым маг отмахивался от катастрофы, которая грозила их лагерю. — И ка-а-а-к же, позвольте узнать, они будут предъявлять свои обвинения, Эмилия-сама? Давайте порассуждаем. Предположим, сразу по возвращении из Пристеллы, кандидаты потребуют собрать Совет Мудрецов и устроить надо мной су-у-уд. Так ведь вы предполагаете?       Получив от принцессы утвердительный кивок, Розваль продолжил менторским тоном: — И что же они будут рассказывать уважа-а-аемым мудрецам? То, что все кандидаты и члены их лагерей были перенесены в неизвестное замкнутое пространство вне нашего мира не-е-екой сущностью, назвавшей себя Надзирателем? Сущностью настолько могущественной, что даже силы Святого меча он просто взя-я-ял и подавил? И эта непостижимая сущность сделала всё это с одной лишь с целью показать своим гостям траги-и-и-ческую историю Субару Нацуки, рыцаря одного из кандидатов? Который, к тому же, прибыл из иного мира? Даже для меня, того, кто лично переживает всё сказанное это звучит как горячечный бред, откровенно говоря-я-я-. — Я согласна, что это звучит как небывальщина, — уже не так уверенно кивнула Эмилия. Заодно заставив всех окружающих мысленно закатить глаза, думая «кто вообще в наше время говорит небывальщина?» — Но ведь против тебя единым фронтом выступят Круш-сама, и Святой меча! И лучшие рыцаря королевства! Совет не сможет просто отмахнуться от слов столь могущественных людей! — И всех их сейчас объединяет одно о--о-очень важное свойство: они крайне заинтересованы в конкретном результате королевских вы-ы-ыборов. Святой меча может сколько угодно размахивать своим титулом и родовым именем. Но сейчас, в глазах Совета и всех власть предержащих, он не более чем ве-е-ерный цепной пёс принцессы-анархистки. Которая год назад открыто заявила о своём намерении уничтожить государственную систему до основа-а-ания. И любое его обвинение в мой адрес легко превращается в попытку этой анархистки ослабить королевство, избавившись от одного из сильнейших людей, это королевство подде-е-ерживающих. Юлий-сама может и считается лучшим из рыцарей и мо-о-ожет сколько угодно клясться своей честью, но сейчас он служит иностранке из Карараги, поэтому мне не составит труда поставить под сомнение искренность лю-ю-юбых его слов. Про баронессу и говорить нечего. Я даже не уверен, что она потрудиться принять участие в этом процессе. Слишком скучно для её персо-о-оны. — А что насчет герцогини Карстен? — поинтересовалась Рам. — Типичная разборка аристокра-а-а-тов, которые начали враждовать из-за противоположных целей. Ничего нового. Тем более, что она откры-ы-ыто объявила о своем намерении разорвать пакт с драконом. А род Мейзеров сотни лет поддерживал статус-кво в королевстве. Так что тут мне легко будет выстроить защи-и-и-ту. Не говоря уже о том, что я, поми-и-имо прочего, являюсь одним из самых могущественных людей в королевстве. Само моё наличие работает как один из сде-е-ерживающих факторов для любого государства, которое задумается о конфликте с Лугу-у-уникой. Совет Мудрецов хорошо знает об этом, и крайне маловероятно, что они согласятся потерять такой актив только из-за моих свя-я-язей с Эльзой. — Но ведь ты сам хочешь убить дракона! И они все это знают! — указала Рем на «дыру» в логике маркграфа. — На что я просто скажу, что это неправда. И четыреста лет служения моего рода королевству яркое тому доказа-а-ательство — широко улыбнувшись, развел руками Розваль. — Но Круш-сама и Рейнхард… — хотела было напомнить принцесса об умении вышеупомянутых распознавать ложь, но маг её прервал. — Кровно заинтересо-о-ованы в том, чтобы выбить из гонки за трон ту, что всего за год из персоны, нужной только затем, чтобы запустить выборы, превратилась в настоящего ко-о-онкурента, — указал Розваль на ключевой момент, не переставая ехидно улыбаться. — Будь то глава древнего рода, лучший из рыцарей или даже сам Святой меча-а-а. Все они сейчас, в первую очередь, участники выборов, которые имеют конкретную цель. И вы, Эмилия-сама, явля-я-яетесь для них препятствием в достижении этой цели. А потому любая попы-ы-ытка избавиться от меня будет рассматриваться, как удар по конкуренту, который слишком быстро набирает популя-я-ярность. — Но что, если они решат допросить леди Эмилию? Сможет ли она отрицать обвинения против тебя. И захочет ли? — взяла слова Рем.       Нелюбовь, да и полное неумение леди Эмилии врать тоже теперь было доступной для всех информацией. — А вот тут всё зависит уже от ва-а-ас, Эмилия-сама. Вы — единственное слабое звено в моей защите от нападок других лагерей. Вам достаточно сказать, что ничего из э-э-этого, — Розваль демонстративно сделал широкий жест рукой, указывая на комнату, в которой они находились. — Не происходило. И тогда-а-а все их обвинения рассыпятся, как карточный домик. Что же касается остальных членов нашего ла-а-геря, я уверен, они поймут, что раскрытие такой конфиденциальной информации мо-о-ожет быть опасным не только для меня, но и, в первую очередь, для Субару Нацуки. Совет обязательно выяснит о Возвращении с того Света и о то-о-ом, кто дал ему эту способность. Мне не нужно объяснять вам, что произойдет, если такая информация просочится наружу. — Но…мне же придется врать. При всех. Врать в глаза тем, кого я хочу считать друзьями, — девушка еле сдерживалась, чтобы не начать плакать от тяжелого чувства вины перед другими. Врать? Да ещё так нагло? Это ведь шло в разрез с всем, что она считала правильным. — Эмилия-сама, не стоит изображать из себя Святую. Мы все хорошо видели, что вы прекрасно способны продолжать лгать даже, когда вас загнали в угол. Разве что вы крайне неумелы в этой деле. Но ничего, этому можно и научиться. Более того, если дойдет до суда, я прошу вас относиться к этому, как к одному из экзаменом на пригодность в монархи! — совершенно серьезным и твердым тоном заявил Розваль, глядя Эмилии прямо в глаза. — Правитель, что не умеет использовать ложь, как оружие, погубит не только себя, но и своё государство. Если вы считаете, что сможете править и проводить Лугунику через новые эпохи с чистыми руками и милосердным настроем, то вас ждёт жестокое разочарование. Даже Субару Нацуки приходилось врать и притворяться, просто чтобы спасти несколько людей или убедить окружающих поверить ему и помочь. Что уж говорить, когда речь идёт об ответственности за целую нацию!       Некоторое время в комнате воцарилась тишина. Выражение Эмилии указывало на сильные внутренние переживания. Но, к своей чести, она смогла унять эмоции и спокойно посмотрела на мага. — Я поняла твою позицию, Розваль. Будем надеяться, что твои предположения верны. Если будет необходимо, я буду отрицать всё, что видела в этом месте. Слишком много людей возложили на меня свои надежды. Слишком много Субару страдал ради нас, ради меня, чтобы я разрушила всё ради желания быть честной. И я не планирую предавать их доверие. Поэтому рассчитываю, что ты найдешь выход из положения, в которое сам нас загнал.       Высказав маркграфу своё пожелание, Эмилия резко развернулась и вышла из комнаты. Рем чуть задержалась, кинула последний, полный презрения взгляд на Розваля, чуть кивнула Рам и покинула помещение вслед за принцессой.

***

— Вот ваш горячий шоколад, Фельт-сама, — услужливо сказала Фредерика, став перед юной принцессой дымящуюся чашку с густым ароматным напитком. Горничная и принцесса находились в одной из общих комнат, куда Фредерика пришла сделать себе чай, а сладкоежка Фельт хотела взять себе чего-нибудь вкусного. — Спасибо, Фредерика! Но нет нужды передо мной так расшаркиваться. Я ведь не твоя госпожа. — Тем не менее, вы королевский кандидат. Принцесса. И потому заслуживаете соответствующего статусу обращения. Более того, мне самой в радость услужить такой милой и честной девушке, как вы! — по привычке прикрывая широкую улыбку ладонью, ответила старшая горничная. — М-милой?! Ну-у…да, я хороша собой! Определенно ты совершенно права! — раскрасневшись от комплимента, постаралась гордо ответить Фельт, чем вызвала у Фредерики приступ подавленно смеха. Их беседу прервал звук открывшейся двери.       В общий зал вошла Петра. Девушка выглядела расстроенной. В одной руке держала метлу, а в другой совок, в котором лежали крупные обломки фигурки. Судя по виду в собранном виде это была фигурка небольшого белоснежного животного. Сохранившаяся голова дала другим быстро понять, что это было изначально. — Это…игрушечный кролик? — спросила Фельт. Петра молча кивнула в ответ, подошла к ближайшей урне и отправила туда обломки. — Помните тот эпизод, когда Пак заболел манопусканием и Субару устроил снежный фестиваль? Я ведь тогда для конкурса делала из снега кролика, — начала объяснять Петра, оставив метлу и совок к углу. — Да, я помню. Твоя фигура была очень милой! — поспешила подбодрить Фредерика свою ученицу. — Ага! Пока братец не добрался до неё и не превратил в непонятное… нечто! Хотя выглядело оно круто, не могу отрицать, — со смехом добавила Фельт. — Так вот. После этого эпизода во время перерыва я спросила Надзирателя, можно ли мне в комнату мою фигурку. И он мне подарил такую, — Петра даже улыбнуться смогла, но её выражение лица быстро помрачнело. — Мне очень нравилось с ней играть…пока нам не показали…их. — Да, я тебя понимаю, сестра. Сама больше никогда не смогу смотреть на кроликов без содрогания, — вздрогнув согласилась с ней принцесса. — Ну вот, когда я пришла к себе в комнату и увидела эту фигурку я…слишком много всего накопилось за последнее время. Вот и я сорвала злость на ней, — виновато объяснила девочка, понурив голову. — Чего голову повесила, сестра?! — заявила ей Фельт, по-хулигански ухмыльнувшись. — Всё ты правильно сделала, я тебе скажу! Когда надо выпустить пар всегда лучше срывать злость на вещах, нежели на живых людях, верно?! Я вот на Рейнхарде злость выпускаю, ну так это потому что знаю, что всё равно он заблокирует любой удар. А даже если и попаду, у него наверняка есть очередное благословение стальных яиц или прочая чепуха. Так что больно я ему всё равно не сделаю. — Фельт-сама, я благодарна вам за поддержку моей ученицы, но Петра же горничная. У неё есть свои обязанности и ей необходимо соблюдать этикет, — решила поспорить Фредерика, но принцесса лишь отмахнулась. — Это на виду или при гостях вам нужно ходить по струнке. А она была одна в своей комнате. А значит могла поступать так, как считает нужным. Более того, уж лучше пусть она побьет пару статуэток, чем заработает срыв, когда накопившиеся эмоции вырвутся в самый ненужный момент! Ты так не думаешь? — Ну, этим аргументам мне нечего противопоставить, Фельт-сама. — Ещё бы. Ты ещё скажи, что самой время от времени не хочется побить пару тарелок, когда сильно достают. Я за этот год кучу посуды перебила. Очень успокаивает. Советую! Надо будет кстати братцу предложить этот способ снятия стресса, — на этих словах улыбка спала с лица Фельт и на её место пришло мрачное выражение лица. — Всяко лучше, чем то, как он сейчас с ним борется. — Я очень хочу на него злиться и наорать за то, что он вытворяет с собой! — сжав кулаки возмущенно заявила Петра, со слезами на глазах. — Но…как только вспоминаю, из-за чего он так поступает, понимаю, что не имею никакого права судить его… Хочу помочь, но не представляю как. И ведь неизвестно, сколько ещё ему придется выдержать в будущем… — Нисколько, если моя идея завершится успехом! — резко вскочила со стула Фельт, едва не расплескав шоколад вокруг. — Вы о чем, Фельт-сама? — удивилась этому всплеску эмоций Фредерика. — Когда всё это кончится, я собираюсь предложить сестрице создать союз между нашими лагерями. У нас с ней весьма похожие цели. Раз я собираюсь снести текущие устои до основания, то и вопрос с расизмом в отношении других рас надо кончать. Меня, между прочим, великан взрастил и, скажу я вам, он куда лучше, добрее и благороднее всех королевских рыцарей вместе взятых! Так что и с ненавистью в отношении эльфов пора заканчивать. Из-за одной психованной шизофренички четыреста лет ненавидят всю расу! Мы, между прочим, уже трех архиепископов культа видели и все они люди! И трех великих магверей сделала, не полуэльфийка, а другой человек! Скажете я не права?! — Ваши слова совершенно справедливы, Фельт-сама, — согласилась Фредерика, уважительно поклонившись. Ей, как представителю зверолюдов, было крайне приятно слышать такие слова от другого королевского кандидата, кроме Эмилии. Особенно, учитывая прямолинейный и откровенный характер девушки, очень легко было поверить, что она говорит искренне. — А значит, объединив усилия, мы с сестрицей станем куда ближе к успеху! А если братец будет рядом с Рейнхардом, то ему точно не о чем будет волноваться! Верно ведь?       Обе горничные согласно кивнули. В их понимании, находиться рядом со Святым меча, да ещё под его защитой, означало быть в самом безопасном месте в мире. — Как вы думаете… Ал-сан правильно думает…ну, насчет того, что Субару не перемещается в другие миры? — испугано спросила Петра, начав нервно теребить фартук своей формы.       Две блондинки неуверенно переглянулись, пытаясь придумать, как успокоить самую младшую в их компании, но не находя слов. — Я искренне надеюсь, что это так. Но кто знает, как эта Ведьма делает свои дела, — вцепившись обеими руками за ещё теплую кружку с напитком пробормотала Фельт.       Фредерика же тем временем вспоминала рассказ однорукого воина и множестве миров, что могут различаться как в небольших деталях, так и кардинально. И если Субару каждый раз попадал в мир, который был точь-в-точь как все предыдущие, то Ведьма Зависти… — Точно! Зависти! — вспыхнула мысль в голове горничной. — Я уверена, Петра-чан, что Субару-сама остается в нашем мире и не уходит в другой, — нежно улыбнулась она своей ученице, заставив посмотреть на себя, как на спасительницу. — Правда?! Ты правда так думаешь?! — Безусловно. Я просто вспомнила слова Ал-сана. Ведь если бы Субару-сама каждый раз перемещался в другой мир, где были бы другие версии всех нас, то так же каждый раз там была другая Ведьма Зависти. Мы уже видели, как ревниво она к нему относится, думаешь она отдаст своего любимого другой ведьме? Пусть даже и самой себе? — Хе! А хорошо сказано! И ведь не поспоришь! Это тварь точно не отдаст братца никакой другой ведьме! Достаточно вспомнить, как её взбесило одно упоминание Ехидны! — уверенно заявила Фельт, которая тоже с радостью схватилась за эту мысль. — Да. Я тоже согласна. Кто бы мог подумать, что буду радоваться тому, что у Субару-сама такая ревнивая поклонница! — слегка вымученно рассмеялась Петра. — А теперь, Петра, что скажешь насчет чашечки горячего шоколада? Судя по всему, это блюдо в фаворе даже у королевских кандидатов, — игриво предложила Фредерика девочке, хитро глянув на Фельт, которая с упоением приканчивала свою порцию. — А можно?! — Конечно! Ты прекрасно держишься, несмотря на крайне сложную обстановку! Такое поведение заслуживает награды, я считаю. — Тогда я не откажусь от чашечки, спасибо! — И мне ещё одну! — громко поставив пустую кружку на стол, объявила Фельт. — А вам можно ли столько сладостей есть, Фельт-сама? — с некоторым сомнением спросила старшая горничная. — Я, дракон раздери, королевский кандидат! И я имею право на дополнительную порцию шоколада! А учитывая, что терплю Рейнхарда, мне его и вовсе каждый день надо подавать! За вредность!       Весело смеясь, девушки продолжили разговор, теперь уже переключившись на простые темы, не затрагивая просмотры и всего, что с ними связано.

***

      Эпизод начинается в момент, когда Отто стоял над поверженным и ошарашенным Субару. — У вас же сейчас явно каша в голове, раз вы не знаете, как поступить! Вы попали в западню, где некого просить о помощи, а своих сил, ума и таланта не хватит! И только часы упорно отсчитывают время, загоняя вас всё дальше в угол!       Видя, что Субару просто смотрит на него потерянным взглядом, Отто схватил его за грудки. — Вы меня хотя бы слышите? Если слышите, хватит молчать! — торговец добавил еще один мощный аргумент, стукнув друга в лоб лбом. — Ты что творишь?! — гневно заявил Субару, бездумно кидаясь на Отто, но тот спокойно отошёл в сторону и устроил подножку. — Только вам в голову кровь ударила, как вы очутились у моих ног. Чем не иллюстрация ваших прежних усилий? Какой позор! — Даже Отто увидел истинную сущность Барусу. Прими мои поздравления. Это была похвальная подсечка. Надеюсь, ты не забудешь назвать его червяком. Земляным червяком! — довольно заявила горничная. На подобные безопасные измывательства над черноволосым парнем она готова была смотреть сутки напролёт. — Отто, я благодарна тебе за то, что ты хочешь помочь моему рыцарю, но твои слова звучат слишком уж грубо. Это от Рам он привык выслушивать подобное, а вот от тебя… — осуждающе прокомментировала Эмилия, сузив глаза на блондина. — Я всего лишь пытался вынуть голову Нацуки-сана из той ментальной ямы, в которую он сам себя загнал. Злость лучше, чем отчаяние, вот я и провоцировал его на атаку! А поколотил, чтобы сбить лишнюю спесь и заставить меня слушать! — не желал уступать Отто. Даже зная теперь, из-за чего его лучший друг был в таком состоянии, его позиция была непоколебима. Наоборот, Отто лишь сильнее убедился в правильности своих действий. — И тебе совершенно не хотелось ему дать лишнюю оплеуху за все те случаи, когда он тебя игнорировал? — ехидно заметила Анастасия. — Всё это было только с целью помочь моему другу, который попал в сложное положение! — без секундного промедления соврал Отто.       Круш и Рейнхард и не отказали себе в удовольствии прыснуть в кулаки, видя, как вокруг молодого торговца крутится настоящий торнадо лжи. — Да неужели? — прорычал Субару, сжав в кулаке горсть земли и кинув Отто в лицо. Пользуясь тем, что торговец прикрыл глаза, парень снова кинулся на друга. Но через секунду отправился на землю, когда Отто использовал на нем приём. — А вы неплохо дерётесь, для гражданского, Отто-сан, — отметил Рейнхард. — Я, всё-таки, странствующий торговец. Для нас важно уметь защитить себя от опасностей на дороге. Хотя, признаться честно, в таких случаях я предпочитаю пользоваться помощью союзников. — А что за союзники, о которых ты говоришь с такой уверенностью? — полюбопытствовал Феликс. — Вам стоит проявить немного терпения. Очень скоро вы сами всё увидите. Гарфиэль на себе испытал их возможности. Верно, брат? — с ехидной улыбкой посмотрел он на молодого задиру. — Заткнись, Бротто! Я всё равно тебя поколотил! — скрестил руки Гарфиэль, надувшись как обиженный кот. Только раздраженно дергающегося хвоста не хватало. — Ха! Гарфиэлю надрали зад! — весело отметила Мими. — Ты бы даже из ямы не выбралась, мелкая! — огрызнулся на неё Гарф. Девочка ответила ему, высунув язык. — Вот и вся цена вашей силе, Нацуки-сан. Решили покрасоваться перед возлюбленной? Извольте. Хотите, чтобы очарованная вами девушка могла вами гордиться? Да пожалуйста! Но хватит! Пора остановиться!       Субару обессиленно лежал на спине, смотря как над ним склонился торговец. — Должен признать, Отто. Ты проделал куда более тонкую и эффективную работу по выбиванию излишней спеси из сэра Нацуки. Сделав это куда более мягкими методами, нежели я. Одновременно с этим дав ему понять, что ты его надежный союзник. Похоже, мне многому стоит у тебя поучиться, — уважительно поклонившись торговцу, признал Юлий.       Со стыдом он отметил, что сильно завидовал тому, что Отто выдалась такая возможность помочь Субару. Ему тоже хотелось, чтобы у них был такой момент — отбросить все титулы, выплеснуть друг на друга всё накопившееся, а потом стать настоящими товарищами. Но Юлий мог лишь мечтать. — А как насчет того, чтобы вы, ребята, для разнообразия подумали о том, как помочь братцу, не избивая его при этом до полусмерти?! — спросила Фельт, явно разозленная тем, как в очередной раз её друга приводили в чувство физическим насилием. — Это не так, Фельт-сама! Я не получал никакого удовольствия от победы над Нацуки-саном! Просто иногда он бывает невероятно упрямым! Вы же сами видели, что даже после после того как он увидели сцены Второго Испытания и получения советы от ведьм он все равно хотел всё делать в одиночку! И все мои предыдущие попытки помочь ему были просто отвергнуты! — Это потому, что он пытался защитить вас всех от опасности! Это называется заботой о других! — Фельт не собиралась так легко отступать. — Я не безвольная дама в беде, Фельт-сама, и могу распознать опасную ситуацию, когда вижу её. Если я решу лезть в пасть к магверю, то только потому, что сам этого захотел, — твердо ответил ей Отто. — Вы же знаете, чего вам не хватает? Понимаете, что сами не справитесь? Но если вам так хочется покрасоваться, произвести впечатление на девушку, которая от вас без ума… То скажите, что вам мешает попросить о помощи? Например, своего друга?       Эти слова вызвали у Субару воспоминания о том, как он хотел заручиться поддержкой Ехидны и Розваля и чем это обернулось. — Да я пытался просить о помощи… Хотел полагаться на других… Но ничего не вышло… — Знаете, что? Я не припомню, чтобы вы хоть раз обращались за помощью ко мне! — И ведь в тот момент я понятия не имел, в какую авантюру сам себя загоняю! – предавался ностальгии Отто. — И что, когда ты понял, что тебя ждёт, ты своего мнения не поменял? — спросила младшего коллегу Анастасия. — Откровенно говоря я всерьез обдумывал взять руки в ноги и побежать к своей телеге, чтобы оказаться как можно дальше от Святилища. Никакие связи со всякими маркграфами не стоят того, чтобы стать обедом для Великого кролика! — Не могу тебя осуждать за подобные мысли. Так что же тебя тогда удержало? — заинтересовалась Круш. — То, что я никогда больше не смог бы смотреться в зеркало, зная, что предал и бросил друга, я полагаю. — Ты, плохой торговец, Отто-сан, — равнодушным тоном подытожила Рем. — Рем-сан! За что вы так со мной?! — Но ты прекрасный друг. Рем считает, что это самое важное, — добавила она, повернувшись к нему и одарив своей ангельской улыбкой. — Э…а…спасибо. Я рад, что оправдал ваши ожидания, — протараторил торговец, быстро краснея, а про себя подумав: «Я начинаю понимать, как она смогла вдохновить Нацуки-сана на подвиги…» — Нет…ты… не понял… — понимая бесполезность попыток оправдаться, Нацуки закрыл глаза, выдохнул и поднялся — У меня в голове такая каша…ты вряд ли поверишь в большую часть того, что я скажу. Даже не знаю, как лучше объяснить… — А вы попробуйте. Я дослушаю до конца. — Нет… ведь тогда… — Повторяю: хватит строить из себя невесть что! У вас есть время забивать голову всякой чушью? Тогда выкладывайте уже всё как есть! — Ты не понимаешь, я не могу… — Нет, вы мне всё расскажете! А когда закончите, просто попросите вам помочь! На то мы с вами и друзья! — Отто, я раньше не замечала за тобой такой властности, — удивленно отметила полуэльфийка. — Эмилия-сама, это потому, что вы редко участвуете во повседневных встречах с исполнителями и чиновниками. Иначе вас бы совершенно не удивило то, какой тон и слова я могу использовать, чтобы добиться нужного результата, — совершенно серьезным тоном ответил он. — Эт точно! Когда наш Бротто входит в режим «сборщика дани», то перед ним сам Эдельгард снимет шляпу! Нашему министру внутренних дел палец в рот не клади! — гордо заметил Гарфиэль.       А смущающийся от таких похвал торговец получил несколько уважительных взглядов от остальных кандидаток. Пожалуй, лагерь Эмилии был ценен не только черноволосым рыцарем и своими горничными, подумали они. — Но, возможно, ты всё равно мне не поверишь, — признался Субару на фоне занимающегося рассвета.       В следующем кадре он уже завершал свой рассказ. — Это всё, что мне известно на текущий момент, — сказал Субару, опустив голову. — Нацуки-сан, — спокойно спросил Отто. — Что? — А есть ещё возможность притвориться, что я ничего не слышал и просто сбежать? — ЧТО?! — удивился такому повороту Субару. — Трус! Тряпка! Слабак! — повторили свои эпитеты Петра, Мими и Фельт, смеясь над взаимодействием двух юношей на экране. Раз Отто уверил всех, что это правильная петля, то можно было позволить себе расслабиться и немного повеселиться. — Эй! Я имел права ужаснуться тому, какую безвыходную ситуацию мне обрисовали! Я же не сбежал в итоге! — возмутился Отто несправедливым нападкам. — И все же забавно наблюдать такую вопиющую трусость со стороны простолюдина, который прямо перед этим буквально выбил для себя право лезть прямо в пекло! — Присцилла довольно усмехнулась. — А как иначе?! — возмутился Отто и принялся перечислять: — Мы заперты в охотничьих угодьях Великого кролика! Единственный шанс вырваться — это если Эмилия-сама пройдёт Испытания, что сейчас выглядит маловероятным! Попыткам вывести непричастных будет мешать ничего не понимающий болван! И даже если нам каким-то чудом удастся вырваться и добраться до особняка, то там нас будут поджидать убийцы! Что это вообще за ситуация?! — Это я и хотел бы знать! — ответил ему Нацуки — Ну как меня угораздило попасть в настолько безвыходную западню! Неужели бог меня так сильно ненавидит?! Ну так я его тоже ненавижу! — Братан задал хороший вопрос, я считаю. Учитывая, с какой частотой он попадает в смертельные ситуации и вынужден сталкиваться с самыми опасными монстрами этого мира, поневоле начинаешь думать, что сам мир желает от него избавиться! — отметил Ал эту деталь. — Большая часть его бед вызвана не плохой удачей, а действиями этого интригана-клоуна! Если бы не он, большей части смертей братца не случилось бы! — возразила ему Фельт. — Но погоди, Отто. Ты действительно веришь тому безумию, которое я сейчас рассказал?       Эти слова заставили торговца призадуматься. — Знаете, Нацуки-сан. Я был в разных местах, видел много разных людей. — Только не говори мне, что можешь понять, можно ли верить человеку, просто взглянув на него. — Нет, я не верю в такие суеверия. Так или иначе, уже четыре года, как я покинул родительский дом. Будучи торговцам, я привык верить тому, что вижу. Результат не всегда был радостным, но я жил, не жалея о принятых мною решениях. — Если не считать полного провала с маслом, купленным вне сезона, — не удержалась Анастасия от профессиональной шпильки. — А вот тут вы не правы, Анастасия-сама. Я бы назвал эту покупку лучшей сделкой в моей жизни. Ведь в результате я получил прибыль, которую не измерить никакими деньгами, — уверенно заявил Отто. — Верно! В результате Бротто познакомился с капитаном! И со всеми нами! Вот как надо бизнес вести, чтобы друзей прибывало, а не денег! Верно я говорю, брат? — Деньги тоже имеют значение, Гарф! Не уходи в крайности! — отчитала Фредерика своего брата. — Так что это впервые, Нацуки-сан. — Э? — Впервые я взялся за безвыходное дело.       Следующая сцена уже происходила утром, где Отто из-за дерева наблюдал за домом мага. — Розваль! — донесся до маркграфа наглый голос юноши. Дверь громко распахнулась, явив удивлённому магу переполненного уверенностью Субару, который бесцеремонно указал на того пальцем. — Заключим пари! Где на кону будут наши с тобой желания! — Нацуки улыбался так, словно уже праздновал победу. — Ну, началось! Капитан твёрдо настроен на победу! — Вперед братец, вперед! Заставь этого крашеного ублюдка рыдать от бессилия! — Помнится, с таким же выражением он мчался прямо Белого Кита. Когда Субару-доно в таком настроении, можно не сомневаться в скорой и поразительной победе, — довольно сказал Вильгельм. — Действительно. Наконец-то мы можем позволить себе расслабиться и наслаждаться видами, — довольно улыбнулась Круш, устраиваясь в кресле поудобнее. — Мой герой снова полон сил и намерений вырвать победу из лап судьбы! Когда он так настроен, то его ничто не остановит! — радостно заявила Рем. Вот, каким его лицо она мечтала видеть каждый день. Уверенное, оптимистичное, полное задора и азарта. — Подожди, Барусу, — внезапно Рам встала между ними, заслоняя собой Розваля, и укоризненно посмотрела на Субару. — Что, по-твоему, ты делаешь, внезапно врываясь в комнату и болтая всякие глупости? Собираешься обременять лорда Розваля во время его постельного режима? Это слишком грубо даже для тебя! — Ты знаешь, так же хорошо, как и я, что он не из тех, кто просто сидит и ждет, пока ему станет лучше. Кроме того, ситуация не позволяет этого сделать. Проблема касается каждого, так что я собираюсь быть немного настойчивым и безрассудным. — Барусу… — Что бы там ни говорили, у меня нет причин останавливаться. — Черт возьми, Рам! Почему ты всегда принимаешь сторону этого ублюдка?! Тебе должно быть куда лучше другим известно, что капитан всё делает к лучшему! — воскликнул Гарфиэль, раздосадованный тем, что девушка, которая ему нравилась, стояла по другую сторону от его капитана и поддерживала коварного мага. — Хоть я и полностью согласна с твоим мнением о намерениях героя Рем, Гарф-кун, но на этот раз я не думаю, что это так. То, как сестра сейчас смотрит на Субару-куна, говорит о том, что она пытается оценить его решимость, а не сделать ему выговор, — сказала Рем, внимательно наблюдая за выражением лица Рам на экране. — Ты это о чем? — Гарфиэль не сразу ее понял. — Рем-сан говорит, что Рам-сан на экране пытается понять, уверен ли Нацуки-сан в своей победе и стоит ли ей присоединиться к нему, — уточнил Отто. — Во-о-от как. Готова предать своего хозяина, если другая сторона окажется в победителях? Вот и цена всем твоим заявлениям о верности этому змею! — Присцилла решила слегка уколоть розовую горничную, которая упрямо защищала клоуна в театре, одновременно ища способ предать его на экране. — Будьте добры, воздержитесь от таких необоснованных обвинений в адрес Рам. Она ни разу не предала своего хозяина. Все, что она делала, в конечном счете, было направлено, чтобы помочь её хозяину! — резко ответила Рам, даже не повернув головы, чтобы посмотреть на огненную принцессу. — Считаю необходимым согласи-и-иться со словами Рам. Её намерения не были направлены против меня ли-и-ично.       Пока Рам излучала опасную ауру, смешанную с явным раздражением, Субару ткнул ладонью прямо в неё. Затем, предвидя, к чему могут привести ее действия, он наклонил голову и обратился к Розвалю, сидевшему позади нее. — А как насчет тебя, Розваль? Ты же не собираешься расстраиваться из-за того, что твой график немного сбился, не так ли? Хватит ли у тебя мужества немного поднажать ради своего преемника?» — …Какой окольный и очень интересный оборот речи. Значит, говоришь, ради моего преемника?       Не затрагивая напрямую истину о Возвращении с Того Света, Субару сделал свое предложение Розвалю в весьма косвенной манере. Его содержимое вызвало подозрительный взгляд у Рам, но намерения Субару определенно дошли до Розваля. — Рам, подожди рядо…нет… не могла бы ты ненадолго оставить нас с юным Субару наедине? — …Вы уверены? — Не волнуйся, нет никаких опасений, что Субару может причинить мне вред. Он здесь не для того, чтобы мстить, а по совершенно и-и-иному делу, да? — Ну, даже если бы я был здесь ради этого, я бы ничего не смог сделать. Ты бы просто прибил меня на месте. Жалко, но что поделаешь?       Размахивая обеими пустыми руками, он заверил встревоженную Рам, что у него нет враждебных намерений. Не то чтобы это было хоть немного убедительно, но Рам вздохнула и поклонилась Розвалю. — Пожалуйста, не переутомляйтесь. И Барусу, пожалуйста, не делай глупостей. — Знаешь, тебе на самом деле нет нужды переживать, что я что-то начну. Лучше беспокойся, не начнёт ли он чего!»       После этих слов, когда Рам направился к выходу из комнаты, Субару опустил плечи, а Рам фыркнула. Затем, после того, как дверь закрылась, в комнате остались только два человека, Субару и Розваль. — Значит, ты поверила, что Субару победит, и решила поддержать его в тот момент? — спросила Эмилия свою подругу, поворачиваясь к ней с довольной улыбкой. — Я не понимаю, о чем вы говорите, Эмилия-сама. Рам вышла из комнаты только потому, что это был прямой приказ её хозяина. И, конечно, у меня не было намерений поддерживать Барусу ни в одной из его глупых затей! — ответил Рам, изображая безразличие. — Но это не помешало тебе подслушивать, верно? — Спросил Розваль с лукавой усмешкой. — Я не подслушивала, а потому и не знала о вашем пари. Я лишь хотела убедиться, что Барусу не предпримет никаких опрометчивых или неблаговидных действий против вас, Розваль-сама! — Рам изо всех сил старалась выпутаться из щекотливой ситуации. — А ведь я был абсолютно уверен, что в этом мире мне уже не доведется встретиться с тобой лицом к лицу. — Мы будем в последний раз противостоять друг другу. На этом заходе я спасу не только Святилище, но и твой особняк! Не оставлю камня на камне от твоих планов. — Ещё надеешься отыграться, хотя тебе уже объявили мат? Ты откажешься от Привилегии, своей единственной силы? — Переделать всё заново и спасти — это не одно и тоже, — серьезным тоном сказал юноша, вспоминая сцены из второго Испытания. — Мы с тобой многое возомнили о себе. Эта штука не так удобна, как мне казалось. — А вы заметили, как Нацуки-сан может почти свободно рассказывать о своей Привилегии и о том, что он может с ней делать? — с любопытством заметил Отто. — Ты прав. И Ведьма никак на это не реагирует. По-видимому, для нее самое важное, чтобы никто не понял, что Нацуки-кун должен умереть, чтобы активировать свою способность, в то время как говорить, что он может что-то переделать, не запрещено, — согласилась Анастасия. — Я не уверен, что все так просто, Анастасия-сама. Помните, как Ведьма наказала его в Столице за то, что он пытался сказать леди Эмилии, что она спасла его в самой первой петле? — напомнил им Рейнхард. — Значит, запрещено не только упоминать о смерти, но и говорить о том, что происходило в неудачных петлях? — Фельт попыталась найти логику в поведении Ведьмы. — Не совсем так, я полагаю. Мы неоднократно видели, как Беттин контрактор упоминал о вещах и событиях, которые происходили в провальных петлях, без каких-либо последствий. Но, по сути, они всегда были вырваны из контекста. Что-то, что нельзя привязать к определенному событию или периоду. Вот почему в большинстве случаев это звучит как непонятная тарабарщина или пустые разговоры, или просто его утверждения. Бетти считает, что ее контрактор волен говорить о том, что произошло, до тех пор, пока он делает это косвенно, таким образом, чтобы не дать понять, что это действительно произошло в прошлом, по факту. — И ты поставишь свой последний шанс на эту попытку, после чего будешь поступать как Святилище…нет, как я того желаю? — Да, всё сводиться к этому. Меня достала наша игра в кошки-мышки. Это будет последний раз. — Слава духам, он всё-таки осознал, что смерть — это не инструмент, а крайнее средство! — облегченно вздохнула Фредерика.       Сидевшая рядом Петра горячо закивала. Её герой не ступил на тёмную дорожку. Хотя её радостная улыбка уменьшилась, когда она вспомнила, какие кошмары его мучают и какими методами он с ними борется. — Значит, меньше поводов нам переживать о том, как нам вести себя с сэром Нацуки, — с надеждой заявил Юлий. — Как и всегда, мир повернулся в нужную мне сторону. Он свернул с этого пути и останется таким же забавным и любопытным, каким я хочу его видеть. Осталось сделать буквально шаг, и он станет моим личным шутом! — довольно размышляла Присцилла, смакуя уточненное вино. — Положим, это последний шанс. Что ты рассчитываешь получить? — Мои требования предельно просты. Если я действительно спасу Святилище и особняк, ты выбросишь книгу и примкнешь ко мне! Я сделаю Эмилию королевой. И для этого мне нужна твоя помощь. — Это же абсурд! Твой план — полнейшая бессмыслица! Будто ты меня простишь! Мои методы — чистое зло. Безусловно те, кем я пожертвовал будут проклинать меня за содеянное. И разве ты не первый в этом списке? — Если тебя волнует моё прощение, ты его никогда не дождёшься. Но эта проблема только в моей голове. Пока ведь ничего фатального не произошло. Если я всё-таки справлюсь, верно? — Мальчик взрослеет. Он уже не позволяет эмоциям управлять собой. Он не забывает, что клоун является для их лагеря важным активом, даже несмотря на свою ненависть к нему, — не могла не отметить Анастасия. — Его важность для лагеря Эмилии ни в коей мере не оправдывает его преступлений перед своим же лагерем, — ответил ей Рикардо. — Верно, но без его спонсорства лагерь леди Эмилии сошел бы с дистанции буквально сразу после церемонии награждения за победу над Белым китом. Поэтому Нацуки-сан очень мудро рассудил, что маркграфа следует оставить в нашем лагере. — Мне жаль, но желанию Субару не суждено сбыться. Планы маркграфа ставят под угрозу всё королевство и потому ему нельзя позволить и дальше быть на свободе. Я понимаю, что этот поступок, скорее, всего, разрушит наши отношения с Субару окончательно, но долг рыцаря перед королевством стоит выше личной дружбы. — с грустью подумал Юлий. — Ты же не ждешь, что всё сложится так удачно? — А я обожаю, когда удача сама идёт мне в руки! Если Эмилия постарается и станет королем, то и я при ней заживу хорошо. Не упрямься и примыкай к нашей компании. Отказа я всё равно не приму. — Я смотрю не только братец влияет на сестрицу, но и сестрица имеет пагубное влияние на него, — с усмешкой пробормотала Фельт. Окружающие согласно ей кивнули, а вот Эмилия решила возмутиться. — В смысле? Какое пагубное влияние я на него оказываю?! — Также, как и ты, девочка, Беттин Субару неумело пытается изображать из себя эгоцентриста, который всё делает ради себя, я полагаю. Хотя многие из нас с удовольствием дадут ему подзатыльник за отсутствие даже здорового эгоизма, по факту!       Розваль явно был поражен самоуверенностью Субару. — Ты рассчитываешь преуспеть во всём, ничего не упустив из рук? И ведь мало того! Ты надеешься привлечь даже меня, полагая, что иначе твоё будущее не сложится! Ты хоть понимаешь, Субару? — посмотрел он на него не верящим взглядом. — И что же? — поинтересовался Субару — Каким безмерно алчным оказался сделанный тобой выбор?       Эти слова заставили Нацуки вспомнить, что Ехидна говорила нечто подобное. Это вызвало у него уверенную ухмылку. — Беттин Субару смог даже грех алчности обернуть себе на пользу, по факту! — горделиво заявила Беатрис. — Субару-доно невероятно жаден, когда дело доходит до желания спасти своих близких. И это тот вид амбиций, который я хотел бы в нём видеть, — одобрительно прокомментировал Вильгельм. — Воистину алчность Барусу уступает только его похотливости! Какую бы девушку он не приметил, обязательно будет тянуть к ней свою загребущие ручонки! Чертов бабник…хотя человек жаждущий любви моей милой младшей сестрёнки с меньшей жадностью не имеет права даже начинать. — И ведьма, и дьявол одинаково оценили жадность этого простолюдина. И, похоже, его это вполне устраивает, — отметила Присцилла. — Загоняя меня в угол ты только делаешь меня более сильной картой. Я не стану таким, каким ты хочешь меня видеть, но буду главным козырем против твоих врагов. Чего тебе ещё не хватает? — А если сильнейшая карта окажется бессильной? — Тогда у меня не останется ходов. Твоя победа будет полной. Я стану твоим подчиненным или чего ты там хочешь. — Минуточку. Прошу поправить меня, если я пропустила некую важную часть разговора, — сначала Анастасия звучала растеряно от слов черноволосого юноши. Но каждое следующее слово содержало в себе всё больше стали и гнева. — Нацуки-кун что, собирается поставить на кон использование своей способности?! — Именно так он и поступил, — просто и незатейливо ответил ей Розваль, хотя вопрос не был адресован ему. — Он что… совсем законченный ИДИОТ?! — взорвалась принцесса торговцев. — Обычно я готова жестоко покарать любого, кто посмеет так оскорблять Беттинного контрактора. Но в этот раз даже я готова подписаться под каждый словом, по факту. Неужели он даже не осознает, как сильно рискует?! — Как вы можете такое говорить?! Разве это не хорошо, что Субару не хочет всецело полагаться на свою Привилегию?! — возмутилась Эмилия таким словам. — Есть большая разница между тем, как можно использовать Возврат с Того Света, Эмилия. Одно дело, если он активирует свою Привилегию для достижения идеального результата в любой мелочи. От чего он, слава духам, отказался. И совсем иное, когда он использует её только в случае острой необходимости. И сейчас он находится во второй ситуации. — А вместо этого он решил удариться в другую крайность! Ради спора с маркграфом решил вовсе отказаться от своей способности, став, по сути, обычным мальчишкой! — согласился с её мыслями Рикардо. — Но вы говорите о том, что ему нужно быть готовым снова умирать! — не отступала Эмилия. — Мне совершенно не по нраву то, что я говорю, но это путь, который сэр Нацуки выбрал сам. Ещё в тот день, когда бросился спасать вас и леди Фельт от Потрошительницы. И когда раз за разом пытался спасти вас от культа ведьмы. — Беттин контрактор сейчас ставит себя в крайне невыгодное положение, по факту. Он готов пойти ва-банк и поставить свою свободу, совершенно не представляя, как ему добиться успеха, я полагаю! — Сама подумай, полоумная. Этот безмозглый пёс знает, как переманить блохастого дикаря на свою сторону? Нет! У него есть надежная идея, как заставить тебя преодолеть свою слабость и пройти Испытания? Нет! У него есть план, как разобраться с убийцами и спасти служанок в особняке? Нет! Всё, что ему сейчас известно, так это то, что всё происходящее является частью плана клоуна! У него нет понимания, как достичь своей цели! И в таких условиях он собирается отбросить свой единственный козырь! Гордыня, которая легко может стать его погибелью! — Справедливости ради, план у нас был. Правда, я-то думал, что у нас, как у всех людей, всего одна попытка и понятия не имел, что Нацуки-сан ставит на кон свою свободу. — Но ведь Субару-кун в итоге вышел победителем! — попробовала указать Рем на свершившийся факт. — Это так, Рем, но своей победе он, по всей очевидности, в немалой степени обязан удаче и слепому случаю. Вся сила Барусу заключается в возможности учесть свои ошибки и пробовать снова, пока он не достигнет желаемого результата. А сейчас он отказывается от своего единственного преимущества перед Розвалем-сама, не имея представления о том, как он будет побеждать. — Одна промашка, один неудачный ход. Да, банально, неудачно сложившиеся обстоятельства и вот он уже сам стал инструментом в руках клоуна. И будет умирать столько раз, сколько потребуется, чтобы выполнить предписания в книжке. Вот, на какой риск он пошел безо всякой на то необходимости! — подытожил Ал, раздраженно качая головой.       Как же его раздражало, что братана постоянно кидало из одной крайности в другую? Когда он уже научится быть спокойнее и рассудительнее? Думать холодной головой, а не горячим сердцем. — Я всецело за то, чтобы братан использовал свою способность как можно реже. А лучше, чтобы этого ему вообще не потребовалось более. Но в одной маркграф совершенно прав — этот мир жесток и не прощает слабость. А братан относится к разряду слабаков. Поэтому он должен быть готов к тому, что рано или поздно или мир его опять отправит на повторный круг, или он сам это сделает, снова потеряв кого-то близкого. — Ничего ему не придется, если мой план увенчается успехом! Рядом со мной и Рейном братцу никакие архиепископы и клоуны будут не страшны! — гневно думала Фельт, сжимая кулаки и с нетерпением ожидая, когда просмотры, наконец, завершаться. И вот она начнет претворять свою идею в жизнь. — Но какой у него вообще есть выбор? Розваль уже показал, что не позволит событиям отклониться от предсказаний Учения и готов убить всех, только чтобы заставить Субару-сама вернуться назад. В то же время, он не может избавиться от Розваля, потому что это лишит леди Эмилию шансов участвовать в королевской гонке! В такой ситуации, какой еще вариант у него остается, кроме как заставить маркграфа заключить пари? — отметила Фредерика, принципиально отказываясь обращаться к Розвалю как к господину. — Проблема с его идеей не в том, что он сам предложил пари, Фредерика-сан. Вы правильно заметили, что сэру Нацуки нужно было связать маркграфа обязательствами пари и убедиться, что он не попытается силой заставить Субару перезапустить петлю. Однако, как упоминала ранее Присцилла, он заключил пари, не имея надежного плана относительно того, как выполнить условия пари. Я бы, хоть и неохотно, поняла его… с логической точки зрения, если бы он сначала нашел способ справиться со всеми препятствиями и только после этого заключил пари с Розвалем, — сказала Круш с суровым выражением лица, недовольная тем, что она подразумевала этими словами. — А тот факт, что ради этого ему пришлось было бы умереть ещё неизвестное количество раз, вас совершенно не беспокоит? - спросила Эмилия с искрой ярости в глазах. — А ты бы предпочла, чтобы твой рыцарь стал приспешником клоуна, полоумная?! Уверяю тебя, в этом случае он погибал бы гораздо, гораздо чаще. Не говоря уже о том, что в этом случае уже не он будет принимать решение о том, на каких условиях будет заканчиваться петля, а этот змей!       На это Эмилия не знала, что ответить. Она хотела бы сказать, что была бы для него помощью и опорой, но это было бы абсолютной ложью. Она стала таковой только в самом конце его трудного пути. — Тебе не выбраться из западни, как бы ты ни упрямился. Пока Эмилия-сама не найдёт в себе силы, барьер не сломать. Святилище будет погребено под снегом, а особняк утонет в крови. — Да, скорей бы увидеть твоё лицо, когда это не сбудется. — Жду не дождусь этой картины! — поддакнул ему Гарфиэль. — С каким же удовольствием я ему потом врезал! Эх, щас бы повторить это! Раза три!       Рыцари по привычке удивились тому, что Гарфиэль что только открыто признался в том, что напал на одного из высших аристократов королевства. Но речь ведь шла о Розвале, а потому в первую очередь они чувствовали зависть, нежели возмущение. — Понимаю… пожалуй, ты прав. Мне стоит пойти навстречу своему преемнику. — Ну так я могу считать, что ты согласился?       Маг ответил ему довольной ухмылкой. — Раз мы договорились, тогда мне пора приниматься за дело. — Остановись. До снега в Святилище и нападения на особняк три дня. Борись как лев и будь повержен. — Иди к черту, — попрощался с ним Субару и пошел к выходу. Но у самой двери обернулся и оттянул щеку, создав жуткую улыбку: — Розваль. Мне не по себе о твоего лица, накрасься как обычно. Я надеюсь на честное пари двух клоунов, над которыми от души издевается судьба. — Действительно. Два клоуна дерутся за доминирование в их цирке, наивно думая, что победа одного из них способна хоть как-то повлиять на исход главного противостояния. Ну, меня хотя бы забавляет наблюдать, как они копошатся. Поэтому я объявляю, их драку одобренной богиней! — самодовольно заметила Присцилла. [Надпись на экране: Бесхитростное пари]       Субару стоял у крыльца дома, глядя на стоящую рядом Рам. — И как продвигается ваш дружеский заговор? — А сама-то? Тебя устраивает то, что делает Розваль? — Я знаю, кто для меня всегда будет стоять на первом месте. Мои приоритеты точно не изменяться. Никогда. Хватит рассчитывать, что я поменяю своё мнение, — твердо заявила Рам, развернувшись, чтобы войти в дом. — Всё бывает в первый раз. — Придержи свой язык! От леди Эмилии ты тоже ждешь помощи? — спросила она, не оборачиваясь. — Да, разумеется. Я в неё верю. — Ты всё-таки в меня верил? Даже после того, как узрел, как Испытание сломило меня? Дурак ты, Субару…мой ненаглядный, храбрый дурак, — со счастливой улыбкой думала полуэльфийка. — Она так и не поняла, что мешает ей справиться. Ей не разорвать круг, не найдя ответ. — Мы уже отклонились от слов книги. Розваль волен делать, что хочет.       Но Рам лишь закрыла за собой дверь. — Рам даже помогла мне советом. Может, и она в меня влюбилась? — Мечтай дальше, Барусу! Бессовестный изврат! Бабник законченный! Ты не заслужил права даже мечтать о моём расположении к тебе! — не сдерживая эмоции заявила розововолосая горничная. — Что угодно, только не терновый куст! — подначивал её Ал, получая удовольствие от гневного взгляда розовых глаз. Рикардо и Мими поддержали однорукого рыцаря громким хохотом. — И всё же! Даже розовая близняшка, оказавшись перед необходимостью выбирать между нашим героем и крашенным маркграфом решила помочь первому! — одобрительно кивнул Рикардо. Наконец-то члены лагеря Субару начали ему помогать по мере сил. — У мини-босса снова есть помощники. Не такие крутые, как Мими и её братья, но даже с ними мини-босс справится! — Я счастлива видеть, что моя сестра на самом деле очень дорожит Субару-куном! — довольно заявила Рем.       Она не стала говорить вслух, что куда больше её радовал тот факт, что Рам в этой ситуации всё-таки решила встать на сторону её героя, а не их помешанного на ведьме господина. — Так значит тебе я тоже обязан тем, что Субару-кун одолел меня? — ехидно прошептал Розваль сидевшей рядом горничной.       Рам хватило такта потупить взгляд, но от улыбки она не удержалась. Если Барусу грамотно воспользовался её подсказкой, значит она не зря возложила на него свои надежды. — О чем вы, Розваль-сама? Я лишь дала совет бесполезному недорыцарю, о том, как следует заботиться о моей госпоже. Как я могу нести ответственность за то, как он извратил мои слова? — скрестила Рам руки на груди, отвернув лицо от Розваля. Тот лишь довольно улыбнулся этой реакции. — Вечно вы об одном и том же! — отругал его подошедший Отто. — Спросите её напрямик — и она рассвирепеет. По сути, сейчас Рам для нас настоящий враг, ведь она помогает маркграфу. — Рам — наш враг? — удивленно спросил Субару. Отто на эту реакцию оставалось лишь обреченно вздохнуть. — Я ведь говорил, что он Нацуки-сан искренне верит в Рам. Вот вам и доказательство. Ему даже в голову не приходило, что Рам-сан могла сыграть против него. Я до сих пор не знаю, стоит ли мне восхищаться тем, как сильно он верит в тех, кого считает друзьями, или кричать от бессилия из-за его наивности! — отметил Отто. — Но разве это убьет её, если она хотя бы время от времени будет показывать Беттиному контрактору своё истинное отношение к нему? — Беатрис скрестила руки на груди, не слишком довольная. — Именно так, Беатрис-сама! Если Рам когда-нибудь проявит к Барусу хоть какую-то доброту или нежность, она перестанет существовать! — заявила Рам твердо и безапелляционно. — Круш-сама, если позволите спросить вас, — обратился Отто к герцогине с хитрой улыбкой. — По шкале интенсивности, с чем бы вы сравнили ветер неправды вокруг Рам-сан? — С ураганом, Отто-сан, — довольно улыбнувшись своей шутке, уверенно ответила Круш. — Теперь мне стало ясно, насколько сильно вы ей доверяете. К делу. Так что сказал маркграф? — Всё идет как по маслу. Я смог заключить с ним пари, — уверенно заявил юноша. — Отличная новость! Оно и неудивительно. Едва ли маркграфу часто доводилось оказываться неправым. Значит, идём дальше?.. — Значит, вы воспользовались его высокомерием? Отличный ход! Я одобряю, когда бьют в самое слабое место всех аристократишек! — удовлетворенно заметила Фельт, жаждя увидеть, как один из символов ненавистной ей системы падет перед простым торговцем и дворецким. Это будет зрелищем, достойным восхищения! — Теперь к Гарфиэлю, да? — с некоторым сомнением произнес Субару, но тут же собрался. — Если не возражаешь, я сначала кое-что проверю. — Как скажете. Я буду дожидаться в условном месте. А кто пойдёт к леди Эмилии? — Я не могу переложить этот долг на тебя. Хотя и сам не спешил к нему подступиться… Я ещё не пытался коснуться ран Эмилии. Наверное, просто боялся. — Ха! Типичный Барусу! Всё, что только можно скидывает на плечи других. Будь то моя сестра, Гарф, Эмилия-сама или Рам. Даже Отто пользует на полную, несмотря на всю бесполезность последнего. — Между прочим, именно я придумал предложить маркграфу пари и подготовил план по нейтрализации Гарфиэля! — возмутился Отто такой низкой оценке его персоны. — А разве это не признак хорошего управляющего? Придумать идею, назначить правильных людей на правильные позиции, дать им нужные команды. Нацуки-кун всё больше походит на прирожденного стратега. Это вполне компенсирует его слабость как бойца! — заметила принцесса-торговка. — Я бы рада была согласиться с этой мыслью. Беттин контрактор действительно раскрывает свой настоящий потенциал, когда планирует на ходу, я полагаю! — согласилась Беатрис, горделиво скрещивая руки на груди. Но в следующий момент она злобно посмотрела на спящее лицо юноши и в сердцах заявила, раздавая ему невесомую пощечину после каждого слова: — Если бы только не его мерзкая привычка постоянно делать из себя приманку, по факту! — Смех, да и только! Хватит изображать невинную овечку. — Ну знаешь! — Ну так что, вы готовы поговорить о прошлом леди Эмилии? — По крайней мере, готов спросить её разрешения. Она все-таки не Гарфиэль, убивать меня не станет. — Не уверен, что над этим стоит смеяться.       Упомянутый блондин виновато склонил голову и сжал кулаки. Никогда ему не забыть этой сцены. Разорванного пополам Отто, убитых селян, Патраш. — Капитан…я…мне жаль, капитан…я не хотел… — Гарф. Гарф! Мы уже обсуждали это! Хватит смотреть в прошлое! Согласен, от Нацуки-сана прозвучало это не очень красиво, но мы не можем винить его за это. Это его собственный способ справляться с прошлым. Он не мог знать, что мы когда-нибудь узнаем о контексте таких фразочек! — Я ни в чем не виню его, Бротто… Я просто хочу поскорее принести ему извинения за то, что был таким придурком… — А вот это ты правильно мыслишь! Нам всем есть в чём извиниться перед ним. И мы это сделаем первым делом, как он проснется, не переживай! — Я всё-таки удивлен, что ты взялся за такое гиблое дело, — сказал Субару, вытягивая вперед кулак. — Пожалуй, вы правы. Кажется, впервые в жизни я слепо берусь за предприятие без малейшего шанса на успех, — ответил Отто, приложив свой кулак к предложенному.       Сцена сменилась на лабораторию Ехидны. Фигура Субару отражалась в кристалле с телом Рюдзу Мейер. — Я надеялся, что смогу застать вас здесь, Рюдзу-сан. — Судя по этим словам, тебе уже известно, кто я такая на самом деле, — ответила маленькая девочка, выходя из-за кристалла. — А зачем ему понадобилось приходить к Рюдзу? — заинтересовался Тиви этим решением. — Нашим первым шагом было нейтрализовать угрозу со стороны Гарфиэля. Для этого нам надо было выяснить о нём как можно больше, чтобы убедить перейти на нашу сторону. — А разве недостаточно было бы его поколотить, чтобы он не мешал вывести людей из Святилища, когда Эмилия-сама справится с Испытанием? — полюбопытствовала Мими. — Условия пари Нацуки-сана и Розваля были иные. Он хотел доказать маркграфу, что люди способны меняться к лучшему и не жить только прошлым. Поэтому пари состояло из двух условий. Первое — Гарфиэль преодолеет свои страхи и согласится добровольно покинуть Святилище. И второе, что Эмилия-сама сможет успешно пройти Испытание, — пояснил остальным Отто. — Вот как? Значит, этому простолюдину было недостаточно просто победить в этой игре? Он также хотел разрушить его идеологию и заставить подчиниться собственной морали? Этот шут, возможно, даже интереснее, чем я о нем думал! — удовлетворенно подумала Присцилла, с нетерпением ожидая увидеть, как накрашенный маркграф будет полностью раздавлен её будущим слугой. — Верно подмечено. Меня более-менее просветили…зачем создано это место. — Что ж, теперь понятно, кого дожидался юный Роз. — А, простите… На этом плане можно ставить крест. — Что? — Прямо сейчас мы держим с Розвалем грандиозное пари. Я надеюсь добиться лучшего для всех. И поэтому хочу заручиться вашей помощью. — А почему бы просто не заставить меня помочь властью апостола? — Не хочу полагаться на принуждение. Я пришёл поговорить с вами, Рюдзу. — До чего всё-таки мальчики любят покрасоваться, — весело подметила старая эльфийка, — Говори, что тебя беспокоит. — Вот почему я всецело могу доверять капитану, чтобы он ни решил делать! Даже обладая властью заставить других делать то, что нужно, он не использует её без крайней нужды! Капитан всех пытается перетянуть на свою сторону добровольно! — Согласна. Сэр Нацуки демонстрирует удивительную стойкость к развращающей сути власти! Хотя, казалось бы, его лишенная настоящих трудностей жизнь и страх одиночества являлись плодородной почвой для подобных пороков. Тем не менее, все наши опасения, что он может использовать свою Привилегию ради выгоды, раз за разом разбивались о его невероятное бескорыстие. — Если совсем кратко, я хочу обсудить, как освободить Святилище. Мне уже известно, что вы выступаете против освобождения.       Рюдзу видимо удивилась этому заявлению. — Почему ты решил, что я буду против? — Как? А что, вы не возражаете? — растерялся юноша. Получив от старосты согласный кивок, он занервничал. — Стойте! Ерунда какая-то! А зачем вы тогда… — Впрочем, твои опасения не совсем безосновательны. Скажи мне, что ты думаешь о юном Гаре? — Наверное, конфликта с ним не избежать, — честно признал Нацуки. — Понятно… — Но оговорюсь. Пока дела не наладятся, рано судить, найдём мы общий язык или нет. И чтобы в этом разобраться, я надеялся разузнать о нём побольше. — У тебя здорово выходит водить пожилых людей за нос, юный Су. Видимо ты спрашивал обо мне госпожу Ведьму? О том, что я — искусственная копия Рюдзу Мейер, а может и о том, с какой целью создавались её реплики. — Это логичное предположение со стороны Рюдзу-сан. Учитывая, что, с её точки зрения, Субару пробыл в Святилище лишь чуть больше суток. И единственный способ для него узнать все эти секреты, а также местонахождение лаборатории Ехидны, это услышать обо всём от Ехидны, — согласно кивнула Круш. — О том, что её цель — бессмертие, а вы — живое доказательство её успеха? — По сей день мы создаём тела-реплики и поддерживаем работу лаборатории. Всего четверо поставлено присматривать за ней. Мы по очереди сменяем друг друга. — Я слышал, что изначально вас было четыре. А кто тогда оставшиеся три, кроме вас? — задумчиво произнес он и вдруг вспомнил напутствие Рюдзу Бирмы из предыдущей петли. — Меня зовут Субару Нацуки. Рюдзу, а вас как зовут? — Меня зовут Рюдзу Альма. Одна из первых четырёх созданных реплик. — Альма? — повторил Субару и тут вспомнил, что Рюдзу, которая встречала их после первого испытания, называла себя Бирма. — Вот он и выяснил, что в Святилище действовало сразу несколько копий Рюдзу и каждый раз он сталкивался с разной, — размышляла Эмилия. — Вот только не ясно, что ему дадут эти знания, — подметил Тиви, который не мог понять, как эта деталь может помочь ему. — Думаю, ничего, но он все равно может получить некоторое удовольствие от открытия ещё одного секрета этого загадочного места. Это одно из преимуществ путешествия в другой мир. Так много неожиданных открытий, — просто ответил Ал, пожав плечами. — Первая Рюдзу, с которой я столкнулся, назвалась Бирмой. Значит, они изначально не пыталась это скрыть… Но зачем вам придумывать фамилии? — Тела клонов созданы не из плоти и крови, а сотканы из маны, окутывающей искусственное одо. Мы расходуем её, поддерживая жизнь, и не можем продержаться даже день за работой. — Ясно, у духов такие же проблемы! Поэтому вы сменяли друг друга на посту? Ладно…и вас это устраивает? — Ты добрый мальчик, юный Су. Впрочем, есть исключение — Рюдзу Сима, единственная из четырёх, кто не подчиняется нашим порядкам. — Рюдзу Сима? — Нацуки вспомнил, что так назвала себя Рюдзу в белом, когда Гарфиэль решил бросить Субару в темницу. — Примерно десять лет назад она допустила одно происшествие. После него Симу лишили своих обязанностей. Она прячется там же, где и остальные клоны — в лесу. Так что сейчас работу лаборатории поддерживают только три клона. — А что за происшествие? — Она ослушалась клятвы, данной Ведьме — её создательнице, и вступила в Святилище. Нарушив приказ, она вытащила Гарфа, который ушёл проходить Испытание и не вернулся. Я давно её не видела, нас больше не связывают общие обязанности. Другое дело — юный Гар… Он вполне мог общаться с Рюдзу Симой, ведь их связывают общие воспоминания. — Но что у него общего с Симой? — Память о прошлом, которое юный Гар увидел во время Испытания. Юный Су, много ли тебе известно о его семье? — То есть Рюдзу Сима была против освобождения Святилища из-за того, что она нарушила приказ и помогла тебе Гарф-кун? — спросила Рем бойца. — Бабка столкнулась с Испытанием, как и я, — серьезным тоном ответил ей Гарфиэль. — Она рассказывала, что видела жизнь оригинальной Рюдзу Мейер. Ну а я рассказал ей, что видел сам. Когда её отстранили, я остался единственным, кто был с ней. Бабка стремилась сохранить барьер, потому что таково было желание её предка. А я, потому что боялся внешнего мира. Вот и всё, собственно. — Теперь всё встаёт на свои места, вот почему третья петля получилась такой жуткой. Рюдзу и Гарфиэль испугались, что Нацуки-сан действительно сможет снять барьер. А учитывая миазмы, которые от него исходили, Рюдзу ничего не стоило убедить Гарфиэля, что тот является культистом. Кстати об этом. Возможно ли, что именно по причине что только Рюдзу Шима проходила Испытание, лишь она могла учуять миазмы Нацуки-сана? — Вы хотите сказать, что Испытание как-то изменило её? Как такое вообще возможно?! Неужели Ведьма Алчности повлияла на ее Од? — несмотря на все ее попытки скрыть это, в голосе Рам отчетливо слышалось беспокойство. —Тогда как насчет Барусу? Могла ли она повлиять и на него тоже? — Я бы не беспокоился о нем та-а-ак сильно, Рам. В конце концов, Нацуки Субару — живой человек, в то время как все остальные Рюдзу — копии, созданные Ехи-и-идной. А это значит, что она знает все об их Од, возможно, может манипулировать и-и-ими. — Я не беспокоюсь о Барусу, Розваль-сама, а том, какую подлость через него могла устроить Ведьма Алчности! — Рам, мне даже не нужно божественное благословение, чтобы увидеть насколько ты не и-и-искренна, — Розваль заявил с довольной ухмылкой. — Ну… я знаю, что Фредерика — старшая сестра Гарфиэля от другого отца. Десять лет назад она ушла из Святилища — в ней было мало крови нелюдей, — рассказал он, вспомнив диалог с горничной из предыдущей петли: — Почему ты решила покинуть Святилище? — Наверное, я готовилась к тому, что барьер исчезнет. Чтобы у жителей Святилища появилось место, куда они могли бы податься. Которое они могли бы назвать домом… — Так она мне сказала… Неужели в прошлом Гарфиэль видел, как его покидает Фредерика? — Нет, скорее всего он видел другую сцену. Как он прощался с матерью, оставившей здесь юного Гара и Рику и после покинувшей Святилище. — Только попав в это место я поняла, что совершила большую ошибку, уехав так рано. Мне, как минимум, стоило самой попробовать пройти Испытание. Ну или хотя бы быть рядом с Гарфом, когда он попробовал впервые. Кто знает, может будь я тогда рядом с ним, это Испытание не ударило по нему так сильно. — Забей, сестра. Чего рыдать над разлитым молоком. Прошлого не вернешь. Главное, что капитан пришел и всё красиво разрулил! А нам теперь нужно быть умнее и внимательнее, чтобы больше капитану не приходилось решать все проблемы за нас! — Мне нравится, когда ты начинаешь размышлять, как взрослый человек, Гарф, — с искренней улыбкой похвалила Фредерика своего брата.       Это напомнило Субару слова Ехидны, что Гарфиэль боялся внешнего мира. — Так он противится освобождению Святилища из-за дурных чувств к матери, которая бросила их и отправилась во внешний мир? — догадался он. Но Рюдзу отрицательно покачала головой. — Он предпочитает называться Гарфиэлем Тинзелем. Он взял себе фамилию матери. И наверняка сделал это, чтобы сохранить память о ней. Полагаю, что только он сам и Рюдзу Сима смогут ответить, натолкнуло его на это печаль или ненависть.       Сцена сменилась на дом Эмилии. Войдя внутрь, Субару не обнаружил девушку в своей постели. — Эмилия-тан? Где она? — Субару? — раздался голос из-за кровати. — Эмилия-тан, не сиди на полу, ты же испачкаешься. — Эмилия-сама, прошу вас в дальнейшем воздержаться от подобных поступков! Мало того, что подобное поведение не соответствует вашему статусу королевского кандидата. Куда хуже то, что из-за вашего поступка я вынуждена быть солидарной с Барусу! Мне теперь придется потратить лишний час в ванной комнате, чтобы смыть с себя это жуткое ощущение. — Кажется, я знаю, каким будет самое страшное наказание для этой горничной, если она серьезно напортачит — заставить её целый день общаться с Субару-кьюном исключительно доброжелательно, без скрытых издевок и с улыбкой на лице! — игриво предложил Феликс в ответ на фирменную колкость от Рам. Которая кинула взгляд, полный жажды убийства в «синего» рыцаря. — Зная Рам-сан, она в таком просто будет делать всё, что в её силах, избегать любых столкновений с Нацуки-саном в этом случае. — О, это легко исправить, ня! Вы просто назначаете её личной горничной Субару-кьюна на время наказания, чтобы она постоянно была рядом с ним. А если она будет отлынивать, вы просто продлеваете её наказание, ня. — Я так…ворочалась во сне… Извини, вру. На самом деле я не могла заснуть. Ничего. До ночи ещё успею прилечь и отдохнуть. — Уже скоро полдень. Так ты собираешься дрыхнуть до вечера? Похоже, тобой овладела праздность. — Ну и выражение! От него становится не по душе. Фу, Субару, ты вредина! — девушка надула щеки от обиды. — Как только у него хватает смелости, глупости и наглости цитировать этого безумного культиста? — ужаснулся Феликс. После всего, что Нацуки натерпелся от архиепископа, перенимать его словечки было чем-то из ряда вон выходящим. — Возможно это один из его способов бороться со стрессом. Обращать все тяжелые воспоминания в юмор. Не могу сказать, что одобряю это, но ему надо как-то справляться с этим, — серьезным тоном ответил ему Рейнхард.       Он лишь улыбнулся и протянул руку. — Спасибо, — приняв её, Эмилия поднялась на ноги. — Эмилия, а ты могла бы рассказать мне, что видела во время Испытания? Не знаю, полегчает ли от того, что ты выговоришься… Но тогда мы сможем подумать вместе! Позволь биться бок о бок с тобой. Хотя не знаю, будет ли от меня хоть какой-то прок.       От этих слов девушка едва не расплакалась. Она схватилась рукой за медальон Пака. — Субару… Субару, ты всё-таки…в меня веришь?       Набравшись сил, она начала: — Прошлое… Прошлое, которое я видела… наверное, случилось ещё до того, как я уснула. Я ведь не рассказывала тебе, что провела целую вечность во льду? — То есть как — во льду? — Когда-то я была заморожена в нём посреди леса. Я провела вечность, целую вечность…там, закованной во льдах, но однажды меня нашел Пак и помог выбраться. — Ты была заморожена?! Как такое вообще могло случиться с тобой, сестрица?! Разве магия льда не твоя специальность? — Фельт повернулась к подруге с удивленным выражением лица. — Ну, я уже говорила вам, что помню тот день, когда Элиорский лес был заморожен, не так ли? Это ведь случилось более ста лет назад. Что касается того, как это произошло, ну… тогда произошло столкновение с ведьмой Пандорой, я потеряла контроль над своей магией и оказалась из-за этого заморожена. — Пока Великий дух Пак не нашел вас, не освободил, и после вы множество лет прожили с ним одна в лесу? — Круш решила уточнить. — Всё так, за исключением того, что я проспала во льду около ста лет.       Многие в зале встретили это открытие изумленным вздохом. — Сто лет?! Это невероятно мощная магия льда, если лёд так долго не таял! И как вам удалось выжить в нём так долго, Эмилия-сама?! — Юлий был так ошарашен, что не смог сохранить свое элегантное, спокойное выражение лица. — Я-я… не знаю? Я просто заснула, и следующее, что я помню, — это как Пак извинялся за то, что так долго меня не мог найти. — Очевидно, из-за того, что лед был магическим, её тело впало в состояние полного анабиоза, ня. Я не могу найти этому другого разумного объяснения, — заявил Феликс, используя свои познания в анатомии. — Давно ты застыла? — Кажется, когда мне было ещё шесть или семь лет. Наверное, я жила со всеми в лесу, пока он не замёрз. — Наверное? Значит, воспоминания, которые ты видишь в гробнице, относятся к тому времени, когда ты оказалась заморожена… а лес был заморожен, когда…?» — По-видимому, это было около ста лет назад — Понятно, сто лет назад… а, сто лет?!» — А что?» — спросила Эмилия, склонив голову набок. — И тут мой братан обнаружил, что на самом деле неравнодушен к дамам постарше, — лукавым тоном заявил Ал. — Какой ужасный день для каждого поклонника Лолиманта. Такое жестокое предательство! — Рикардо поддержал его шутку, смахнув воображаемую слезу. — Э-э, я представлял себе промежуток в десять лет, поэтому подумал, не отклонился ли он на цифру… Я имею в виду, Эмилия-тан, ты выглядишь так, будто тебе столько же лет, сколько и мне, поэтому я подумал, что время во льду было… — Я… продолжала расти физически, пока была во льду. Вот почему, сразу после того, как я проснулась, мне показалось, что я нахожусь в теле другого человека, и этого было достаточно, чтобы я спотыкалась и постоянно падала в первое время… — Стоп, ЧТО, ня?! Эмилия-сама физически росла, будучи заключенной в лед?! Как это вообще работает?! Она должна была находиться в состоянии полного анабиоза, просто чтобы не умереть от переохлаждения, ня! — И не только это! Внезапно выясняется, что эльфам в этом мире, по-видимому, не требуется пища для жизни и развития их тел! Если ей было шесть или семь лет, когда ее заморозили, откуда она брала питательные вещества для роста своего тела?! — Возможно ли, что это как-то связано с её большим магическим потенциалом? Быть может мана внутри неё поддерживала в ней жизнь? — решил высказать гипотезу Тиви. — Ну да, врата внутри неё самостоятельно превращали ману в белки, жиры, углеводы, витамины и минералы, так что ли? А все отходы превращались обратно в ману? В этом мире попадаются могущественные маги, но еда им по-прежнему требуется! Не говоря уже о том, что для создания даже базовых элементов, вроде воды маг должен быть в сознании и сконцентрироваться на магии, — покачал головой Ал, не соглашаясь, что всё так просто. — Я сейчас кроме слова «жиры» ничего не понял. Не могли бы вы рассказать, что имеете в виду, сэр Ал? — в Рейнхарде тут же проснулось дикое любопытство, это ведь явно были термины из мира Субару. — Базовые ингредиенты, которые нужны каждому организму для полноценной жизни. Мы их получаем с пищей. Давайте отложим лекцию по нутриентам до следующего перерыва. Сейчас есть более насущные вопросы. О том, как принцесса полуэльфийка смогла не только прожить сотню лет вмороженной в лед, но ещё и вырасти в здоровую девушку?! — Я согласен, ня. Для нормального развития организма необходимо множество условий. Банально если бы Эмилия-сама выросла из девочки в девушку, совершенно не двигаясь, то у неё банально не сформировались бы нормально мышцы за сотню лет, ня! Она должна была не спотыкаться, а не уметь ходить вообще! — К тому же получается, что её растущее тело…вытесняло лед, чтобы уместиться внутри? Ничего не понимаю. — Может всё дело в том, что это был лед, созданный магией? Или это произошло из-за того Эмилия-сама полуэльф? Может быть эльфы просто…устроены по-другому? — высказала мысль Рем. — О, как удобно. На любую непонятную вещь давать ответ «это магия». Тут явно должно быть что-то ещё! — саркастично заметила Анастасия, которая буквально пожирало чувство любопытства. — Есть ещё одно, более простое предположение. Что, если воспоминание, которое видела на Испытании Эмилия-сама было ложным? — высказал свою мысль Вильгельм. — Но ведь я четко помню, что раньше моим первым воспоминанием было то, что Пак освободил меня изо льда, — покачала головой Эмилия. — А потом Испытание показало мне, какие события привели к тому, что я в этот самый лед попала. — В таком случае я не смею подвергать сомнению, что вы были скованы льдом, Эмилия-сама. Но можно ли с уверенностью заявлять, что вы провели во льду сотню лет без перерывов? Возможно ли, что в лед, из которого вам освободил Великий Дух, вы попали уже взрослой девушкой, как сейчас, а воспоминания о тех событиях у вас не сохранились? Я понимаю, насколько маловероятно это звучит, прошу простить этого старика, если я вас как-то оскорбил, Эмилия-сама. -Нет-нет, Вильгельм-сан! Вы меня ничуть не задели! — поспешила успокоить его полуэльфийка. — Всяко звучит лучше, чем идея, что Эмилия сто лет росла внутри ледяной глыбы, — поддержала эту мысль Анастасия. — Так или иначе, мы вряд ли сейчас сможем получить ответы на эти вопросы. Предлагаю оставить эти обсуждения на потом и продолжить просмотр, — подытожила герцогиня.       Возражений не поступило. — А-а-а, понятно. Э-э-э, итак, если выкладывать все по-порядку… получается… Эмилия-тан, а сколько лет прошло с тех пор, как Пак разбудил тебя? — …Я думаю, это было, наверное, шесть или семь лет назад… — Ого, как всё запутано. То есть, леди Эмилии было сто семь лет, когда она была освобождена изо льда. При этом её ментальный возраст на тот момент составлял шесть или семь лет, — начал Отто считать слух. — Это значит, что сестрице сто четырнадцать лет по факту, по внешнему виду она выглядит на восемнадцать, а по части ума ей лет четырнадцать? — Фельт была в замешательстве. — Похоже на то, — пожал плечами Гарфиэль. Все эти разговоры о возрасте принцессы не имели для него особого значения. — Р-реальный возраст, кажущийся возраст и ментальный возраст… они все не связаны. — Четырнадцать — это ничем не отличается от Фельт…так почему? — Стоит ли мне после этого называть тебя старшей сестрицей? Походу, я постарше буду! — юная принцесса не удержалась от того, чтобы поддразнить подругу. — Я все равно намного старше тебя, Фельт-чан! — Эмилия слегка покраснела. — Надо говорить сестрица Фельт, Эмилия-чан! — ехидно улыбнулась юная анархистка. — Да ни за что!       Зрители были только за, чтобы добродушно посмеяться от вида смущенной полуэльфийки. — Я толком не помню, что было раньше. — У тебя была семья? — В лесу у меня не было родных. Но была женщина, близкая мне как мама. А? Ой… Нет… почему? М-мама? — внезапно девушку пробила мелкая дрожь, она задала рот, словно её могло вырвать. — Что происходит с сестрицей? — забеспокоилась Фельт. — Судя по всему это реакция на попытку вспомнить заблокированные Паком воспоминания, я полагаю. Блок на сознании мешает открыть их, — объяснила Беатрис, вспоминая, как работают ментальные блоки. А ещё Эмилия подметила, что Беатрис не назвала Пака привычным прозвищем. Очевидно, девочка-дух тоже пересматривала своё отношение к её приёмному отцу. — То есть этот блок на памяти и мешал тебе пройти первое Испытание? — поинтересовалась Круш. — Да. Из-за него я не могла составить цельную картину произошедшего, мою волю подавляли жу-у-уткие образы, и я впадала в отчаянье. Всё стало иначе, когда Пак вышел из кристалла и разорвал наш контракт, чтобы снять этот блок. — Значит, именно этот блок мешал тебе пройти первое испытание? — подытожила Краш. — Видимо как раз о нём сестра и намекнула Субару-куну, — Рем кивнула в знак согласия. — А как она вообще могла узнать об этом? — спросила Мими. — Это как раз очевидно. Она ведь личная горничная маркграфа. Она даже знала о его Учении. Неудивительно, что она знала и о его планах а может даже помогала ему в их осуществлении, — ответил Рикардо.       В сторону Рама было брошено несколько неприязненных взглядов, но служанка их полностью проигнорировала. На мгновение Эмилия почувствовала горькую обиду, но затем вспомнила, как Рам когда-то преклонила перед ней колени у входа в гробницу. Когда Рам сказала, что впервые она искренне считала Эмилию своим госпожой. 'Это произошло потому, что я доказала ей, что стою её уважения. В тот день я изменилась. К лучшему! И она изменила свое отношение ко мне. Нет причин кукситься на все, что было до той ночи. До этого я не была достойна её уважения, но стала таковой в итоге!’ — Спокойно. Не торопись! — попытался Субару успокоить её, заботливо прижав к себе и положив руку ей на голову. — Что стало с остальными? — Их всех заморозили… так же, как меня, — Эмилия начала вспоминать моменты уже после освобождения ото льда. Как она заботилась о ледяных статуях своих сородичей и гуляла по лесу со своим духом. — Рядом со мной был Пак. Мы ждали, пока остальные проснуться, и продолжали жить в лесу. Но этот день всё никак не наступал. Поэтому я решила уйти из леса и участвовать в выборах. — Что? Как люди в лесу связаны с выборами? — Розваль дал мне слово… — она вспомнила слова мага: «Если ты сможешь занять королевский престол, никакие преграды не помешают растопить лесной лёд.» — Ты меня презираешь? — с опаской спросила Эмилия. — Других участниц, кого не возьми, привели на выборы благородные цели и твердая решимость. А я согласилась по очень, о-о-очень личной причине. — Ха! Сестрица, мне льстит твоё отношение, но честно, с такой сказочной наивностью пора заканчивать! Если посмотреть объективно, то ты единственная из всех кандидатов, у кого причиной участвовать в выборах было желание помочь другим! — твердо заявила Фельт, глядя на подругу снизу-вверх. При этом она умудрялась выглядеть как учительница, отчитывающая нерадивую девочку. — Действительно! Я тогда и вовсе прямо заявила, что участвую в выборах потому что хочу иметь собственное государство. А баронесса и вовсе, похоже, участвует в этом ради того, чтобы потешить своё эго. Каждая из нас участвует в королевской гонке ради собственных, эгоистичных причин, — присоединилась Анастасия к разговору. — Она права, Эмилия-сама. Вам следует смотреть на вещи, людей и мир в целом более трезвым взглядом. Ваше добросердечие делает вам честь, и мир вознаградил вас за это столь потрясающим рыцарем, но правителю нельзя считать, что весь мир состоит из добрых людей, — согласилась с младшей кандидаткой герцогиня.       Пусть они и были конкурентками, но её честь, как дворянина, как союзника и как подруги не позволяли ей оставлять подобную прореху в поведении Эмилии без внимания. — Но я так не считаю! Я прекрасно знаю, что Культ ведьмы — это о-о-очень плохие люди! И не собираюсь их просто так прощать! — Простите, принцесса, но, вспоминая, что мы скоро увидим, какое наказание вы придумали для этого змея, когда всё кончилось, в такое тяжело поверить, — ворчливым тоном заметил Гарфиэль. — Так вот почему ты называла свою цель эгоистичной? Не вижу ничего плохого в том, чтобы помочь людям, которыми ты дорожишь. Благородство дел не меркнет от того, много ты спасаешь или мало. — Угу. Я тебе о-о-очень благодарна. — Эмилия… — с удивлением Субару заметил, что девушка уснула, облокотившись на него. Уложив её в кровать, мальчик остался стоять рядом. — В потерянных воспоминаниях Эмилии должен быть ключ к тому, как пройти Испытание, — думал, он, вспоминая подсказку, которую ему дала Рам. — Как всегда, без всемерной помощи от Рам этот бесполезный кусок героя так и бегал бы кругами, пока не упустил бы свой шанс на победу! — Всё так, Рам, всё та-а-ак. Субару-кун непременно проиграл бы мне пари, если бы не твоё «вероло-о-омное предательство», — согласился с ней Розваль, в шутливой форме обвиняя её в своём поражении. — И это лишило бы меня шанса добиться моего заветного желания. Я не ошиблась, когда возложила свои надежды на тебя, Барусу, — с благодарностью подумала про себя розовая горничная. — Даже если она сама не помнит, ответ знает кое-кто ещё, — в его голове всплыли образы гневного духа, убившего культистов и самого Субару из-за смерти Эмилии. С видимым страхом его пальцы потянулись к амулету. — Он собирается вызвать этого монстра?! Но как он это собрался сделать? Он ведь не изучал всякого рода техники по работе с духами, так? — удивленно спросил Тиви. — Нет, я полагаю. Всё то время, что Беттин контрактор провёл в особняке между второй и третьей аркой, он не интересовался темой контрактов с духами. А после у него банально не было времени на подобное, по факту.       Беатрис было обидно осознавать, что за тот недолгий период мирного времени они с Субару не слишком сблизились. Да, он регулярно к ней заглядывал, дразнил, шутил, общался с ней, как с младшей сестрёнкой. И столь же регулярно отправлялся в полёт из библиотеки в ближайшую стену, клумбу или кучу с навозом, в зависимости от настроения Беяко. — Сколько боли и страха ты избежал бы, не будь я такой упрямой и предложи тебе заключить контракт ещё тогда… — Согласен, если даже Эмилия-сама, связанная контрактом с этим безумным духом, не может выйти с ним на связь, то как Субару может рассчитывать на успех? — размышлял вслух Юлий. — У Субару-доно прекрасно развита интуиция. Нередко он делает верные выводы основываясь даже не осязаемых фактах, но на обрывочных знаниях, таящихся в подсознании. При должном образовании, из него выйдет прекрасный военный стратег или политический деятель! — высказал свою мысль Вильгельм, не скрывая гордых ноток в голосе. Для него было настоящим удовольствием наблюдать, как этот потрясающий юноша находил самые неожиданные выходы из сложнейших ситуаций. — Но что он может сделать, чтобы заставить котика выйти из кристалла? — раздался вопрос от Мими — Есть один вариант, по факту. Пак, будучи связанный контрактом, может отреагировать, если его контрактору будет угрожать опасность, я полагаю. — Что-то не слишком он рвался ей помогать, когда жизни леди Эмилии угрожали культисты, ня! — скептически заявил Феликс, скрестив руки на груди. — Это тоже верно, я полагаю. Но у Бетти на данный момент нет других идей.       Однако его руки сменили траекторию и вместо амулета нацелились на шею девушки. — Прости меня, Эмилия, — мучительно произнес он. — Н-не может быть! С-убару-кун ни за что не навредит леди Эмилии! — поразилась Рем его действиям и выражению лица. — Беттин контрактор знает, что Бабби может считывать намерения других. По всей видимости он намеренно думает о том, чтобы навредить девчонке, чтобы заставить Бабби выйти из кристалла. — Субару, наверное, стоило больших усилий вызвать в себе такие эмоции, что заставят духа среагировать, — заметил Юлий. Сам он не был уверен, что смог бы заставить себя даже сделать вид, что хочет навредить своей леди. Лишний раз ему в голову пришли слова Розваля о том, что он будет делать, окажись перед необходимостью поступиться своими принципами ради спасения своей госпожи.       Когда пальцы почти коснулись Эмилии, от неё пошла волна холода, заставившая Субару болезненно отдернуть заиндевевшие руки. — Ай! Руки можно было и не замораживать! — Хм…вот уже не знаю… Слишком ты навязчивый в своей любви, — донесся из кристалла бестелесный голос Пака. Мне страшно оставлять вас с Эмилией наедине! От тебя избавиться? — Этому кошаку ещё хватает наглости шутить об этом?! — вскинулся Гарфиэль. — Гарф, сядь. Хоть я и согласен с тобой, но мы должны помнить, никто кроме Субару не помнит о произошедшем. Поэтому для Пака их отношения не претерпели никаких изменений с момента, как они расстались в Столице! — осадил его Отто. — Пак… — неодобрительно прошептала Эмилия, теперь понимая, что его шутливые угрозы были совсем не шутками. — Не грози мне таким милым тоном! И вообще, Эмилия без тебя загрустила. Ведь её родня и зверушка сбежала. — Я бы не назвал это бегством, потому что всё время сидел внутри. Молодец, что догадался меня вытащить. Ты меня порадовал, Субару. — И вот уже его мы видим, что успех этого простолюдина всецело завязан на удачное стечение обстоятельств! Если бы розовая служанка не дала ему этот совет, додумался бы он до такого способа вызвать духа? Да ни за что! Ему банально не пришла бы такая мысль в голову! Уверена, чем дальше, тем больше таких удачных поворотов мы будем наблюдать! — Что что? Завидуешь, что кому-то рядом с тобой сопутствует удача? — саркастически спросила Фельт.       Сцена сменилась. Изображение по краям словно было покрыто льдом. С трудом можно было различить зимний пейзаж и девочку стоящую посреди заснеженного поля. — Эмилия! — донесся неизвестный женский голос. Девочка обернулась, явив всем маленькую Эмилию. — Матушка Фортуна… — грустно пробормотала эльфийка, тут же вспомнив, кому принадлежал этот голос. — Эта женщина… Фортуна…она была вашей матерью, Эмилия-сама? — участливо спросила герцогиня. — Почти. Она была моей тетей. Сестрой моего отца. Своих родных родителей я и не помню. Мне всегда говорили, что они заняты каким-то о-о-очень важным делом. И растила меня матушка Фортуна. Так что для меня она даже ближе, чем родные родители. — Уверена, она была потрясающей матерью, — решила поддержать Рем свою госпожу.       Со стороны было видно, что тема для Эмили болезненная. Ведь раньше она упоминала, что Фортуна погибла по вине культа ведьмы. От этих мыслей горничная по-новому начала сопереживать принцессе. У них было больше общего, нежели любовь к одному юноше. Обе их жизни были разбиты из-за действий культистов. — Самой лучшей! Она была очень заботливой, совсем немножко строгой. А ещё у неё глаза были прямо как у Субару! Вроде и пугающие, но на самом деле добрые и нежные. А ещё она прекрасно владела магией огня!       Эмилия очнулась ото сна в слезах. Приподнявшись на кровати, она увидела, что на улице уже был закат. — Тебе опять приснился дурной сон? — услышала она желанный голос. — Пак! — великий дух видел в воздухе перед ней и тепло улыбнулся девушке. — Какое счастье! Где ты пропадал? Я так волновалась! Не надо больше так внезапно пропадать! Пак?       Только когда он приземлился на её ладони она увидела, что Пак уменьшился до размера мыши. — Кажется, тело стало меньше, чем обычно. Похоже, что конец уже близок. Ещё бы! Ведь я намеренно разорвал пакт. — Ты разорвал наш пакт? О чем ты говоришь? — Но зачем ему так поступать? Раз он всё это время был в своём кристалле и просто не мог выйти, то он видел и чувствовал всё, что происходило с леди Эмилией. Почему он решил бросить своего контрактора в столь тяжёлый момент, когда поддержка была ей нужнее всего?! — возмущенно спрашивал Юлий.       Для него, как для заклинателя духов, такая ситуация была совершенно противоестественной. Да, духи могли сами разорвать пакт. Но для этого нужна была серьезная причина, из-за которой они более не могли быть связаны с душой заклинателя. Что такого могло произойти с Эмилией, чтобы Пак пошёл на этот шаг? — Пак это сделал…ради меня. Чтобы я могла наконец вспомнить о том, что произошло в Элиорском лесу. Чтобы я вспомнила матушку Фортуну, Джуса, остальных и что их постигло. Одним из условий пакта, о которых я не знала раньше, было то, что он запечатает воспоминания, которые могли бы меня мучать. Так он хотел защитить меня. — Бабби понял, что, продолжая оберегать своего контрактора и не давая ей сталкиваться с жестокостью мира, он в итоге только погубит её, я полагаю. Поэтому и пошёл на этот шаг. Любое его действие всегда имело своей целью защитить своего контрактора. Даже если эти шаги требовали растоптать свободу её воли. — Всё это время я оставался рядом с тобой. А говорить не мог по одной очень личной причине и из-за твоих проблем. Но дальше будет по-другому… — А?.. Что? Нет… Как? П-подожди, Пак!       Эмилия начала взволнованно бормотать, но в этот момент кристалл на её шее треснул. — Ой! Какой кошмар! Твой камень…сосуд треснул! — Прости, Лия. Я хотел бы перед тобой объясниться, но времени нет. Жалко оставлять заботу о тебе кому-то другому, но его чувства к тебе уступают только моим. — О чем ты…говоришь? Это ерунда! Мне тебя никто не заменит! — Я была слишком глупа, чтобы понять это тогда, но теперь я знаю, насколько тогда ошибалась, — подумала Эмилия, печально покачав головой в знак несогласия.       Был один человек. Он не мог заменить ей отца, но мог заполнить пустоту в её сердце и помочь ей преодолеть все препятствия, которые мир мог ей поставить. Теперь она это знала. И она этого не забудет! — Лия. Теперь заключенный между нами пакт расторгнут. Прости, что даже не посоветовался. Но когда я испарюсь, с твоей памяти спадет пелена. Наверняка на тебя навалится много неприятных воспоминаний. И плакать захочется больше, чем сейчас.       В последней попытке утешить приемную дочку, дух вытер пару слёз на её лице. Эмилия хотела было коснуться его, но в её голове прозвучал голос Фортуны: — Эмилия…я тебя о-о-очень люблю. — Кто бы мог подумать, что даже среди духов могут быть настоящие лицемеры! — со злостью подумала Анастасия, но, увидев, какой растерянной выглядела в этот момент Эмилия, решила промолчать. — Нет… — Да, так будет лучше, — смирился с наступающим Пак. — Лия. Я люблю тебя больше всех на свете! — сказав эти слова, Пак исчез в яркой вспышке маны.       Ментальная отдача привела к тому, что девушка лишилась чувств и упала на кровать. — Бабби…хоть и ты сделал такие ужасные вещи с Беттиным Субару… хоть я тебе никогда не прощу боль, которую он испытал из-за тебя…но мне всё равно тебя не хватает, братик… — тихо прошептала Беатрис. — По крайней мере он смог признать, что, вечно опекая леди Эмилию и пряча её от всех трудностей, он так и не даст ей повзрослеть и развиться, — отметил Рейнхард. — Да неужели? Тогда, возможно, тебе стоит перестать заботиться обо мне каждую секунду, как параноидальная домохозяйка, а Рейн?       Следующая сцена происходила глубокой ночью в доме Гарфиэля. За столом сидел сам блондин и Рюдзу Сима. — Леди Эмилия потеряла сознание? — Да. Заклинательница духов осталась без своего спутника. В таком разбитом состоянии ей нечего делать в гробнице — она завалит Испытание. — Не надо так говорить. Ведь история печальная — она лишилась того, кто берёг её покой. Кстати, юный Гар, хочу напомнить о юном Су. — Который насквозь провонял Миазмами? — Да, хотя я и сама об этом рассказала, но не чувствую, чтобы он хоть как-то был связан с ведьмой. — Не спеши с выводами. Тебе, дряхлая старуха, давно пора отдохнуть. Коротышка Руди зря засиживался допоздна, — поставив чашку на стол, он вышел из дома, махнув старушке на прощание. — То, как ты проявляешь заботу о наших бабушках заставляет меня думать, что Рам имела на тебя куда больше негативного влияния, чем мне казалось ранее, — решила подразнить Фредерика своего братца. — Ха! Ничего подобного! Рам всегда оказывала на Гарфа исключительно положительное влияние. Нет моей вины в том, что его тупость и характер умудрялись извращать даже столь чистые намерения!       Сцена снова сменилась. Эмилия лежала в своей постели. А рядом на стуле сидел Субару. — Эмилия, тебе лучше? — Да. Скоро будет. Я хочу верить, что к утру мне полегчает, — слабо ответила девушка, глядя на треснувший кристалл на шее. — Ладно, сейчас главное не печалиться! — попробовал он приободрить её. — Я, конечно, тот ещё помощник. Но если чего хочешь, только скажи!       Ответом ему стала рука Эмилии, сжавшая его ладонь. — Эмилия? — Держи меня за руку. Побудешь со мной до утра? Тогда мне…точно станет лучше… Извини… Извини… Пожалуйста, — в её голосе чувствовались слезы и отчаянье. — Если это всё, что нужно, то нет ничего проще. До утра, пока не наступит новый день, да? Я тебе верю. — Он что, только что пообещал провести с тобой всю ночь? — скептически спросила Фельт. — Да, он это сделал, Фельт-тян, — холодно ответила Эмилия, и в ее глазах промелькнуло что-то не очень доброе. — Дай угадаю, он нарушил свое обещание, — Фельт продолжила с ещё большим скептицизмом. — Да, он это сделал, Фельт-тян, — повторила Эмилия еще холоднее и вцепилась в подлокотники своего кресла. — Ну, формально он этого не делал. Он никогда не говорил, что обещает… — попытка Отто защитить своего друга была резко пресечена четырьмя сердитыми взглядами от всех девушек в первом ряду. — То, как я попросила его остаться со мной, недвусмысленно указывает на то, что это было обещание! — ледяным тоном произнесла Эмилия.       Отступая и почтительно кланяясь, чтобы не стать мишенью сразу для нескольких опасных девушек, Отто мог только вздохнуть, признавая свое поражение. Он, конечно, всем был обязан Субару и без колбаний пойдет на любой риск для жизни ради него, но... даже у его самотверженности были границы. — Женщины…       Успокоившись, Эмилия смогла уснуть, а Субару остался охранять её сон.       Девушка видела продолжение предыдущего сна. К младшей версии Эмилии подбегала взрослая женщина. — Эмилия! Прости Эмилия. Прости меня, — раскаивалась девушку, обнимая маленькую девочку. — Прошу тебя, не злись. Мы обманывали только потому, что хотели защитить тебя. Эмилия. Я о-очень тебя люблю!       Проснувшись ото сна посреди ночи, Эмилия поняла, что осталась одна в комнате. — Мама Фортуна обманщица. Пак тоже обманщик. И ты обманщик, Субару! — Даже понимая, что у Субару были куда более важные дела, я всё равно не могу оправдать столь бесцеремонное нарушение слова, данного им своей леди! — сурово прокомментировал Юлий.       Честность и исполнительность в отношении леди, которой ты посвятил свой меч были краеугольным камнем в рыцарском кодексе. Сказал бы он с полной уверенностью ещё сутки назад. Теперь же его постоянно грызли сомнения. — Я на него тогда жутко разозлилась. Хоть и понимаю, что отреагировала на его нарушение обещания совершенно неподобающе, но…неужели ему было так тяжело посидеть со мной хотя бы несколько часов?! — Я надеюсь, Субару-кун нарушил своё слово ради чего-то очень важного? — осуждающе спросила Рем. Ей этот поступок юноши тоже совершенно не понравился. И она надеялась, что у него найдется очень хороший довод для оправдания своих действий. — Да. Только потому я его и простила. Он потратил почти всю ночь, чтобы помочь мне подготовиться к Испытанию, — подтвердила Эмилия, смущенно улыбаясь своим воспоминаниям. — Да уж, капитан там расстарался! Каждый раз, когда вспоминаю, как он краснел, хочу смеяться как Гиршоу, спрыгнувший со скалы! — А мне вот обидно за братана. Впервые девушка его мечты решила проявить ему хоть немного внимания! Но решилась она на это только тогда, когда братан был в полной запаре и вынужден был носиться по деревне! Не имея никакой возможности посвятить себе хотя бы пару часов, — проворчал Ал.       Он хоть и не был фанатом Валахии и её культуры, но одно правило там соблюдалось железно — за успехи и достижения ты получал соответствующую награду.       В следующей сцене жители Арлама открывали одну дверь за другой, обыскивали каждый куст. — Эмилия-сама! Где вы? — Нашли её? — Без толку? — Эмилия-сама! — Рам, что за переполох? — спросил девушку подошедший Гарфиэль. — Эмилия пропала? — удивленно спросила Анастасия. Вот уж такого поворота она не ожидала. — Дай угадаю, это из-за того, что братец ушел ночью по своим делам? — спросила Фельт полуэльфийку. Эмилия тем временем виновато опустила голову и только кивнула в ответ. — Как же мы тогда с Нацуки-саном перепугались. Весь график пошёл насмарку. Мы боялись, что если срочно не отыщем леди Эмилию, то нам конец! — Хм! Какая ожидаемая картина. Стоило на полудьяволицу чуть-чуть надавить, как она прижала уши и трусливо спряталась от всего мира! И ты ещё после этого смеешь посягать на королевский трон! Просто смешно! — презрительно добавила Присцилла. — Мне о-о-очень стыдно за моё поведение в тот день! Я действительно виновата перед всеми! Просто на меня всё так сразу навалилось. Провал Испытания, возвращение Пака, который тут же разорвал наш контракт. После на меня свалились настоящие воспоминания о жизни в Элиорском лесу, Субару, который нарушил своё обещание. Все, на кого я хотела рассчитывать, оставили меня. Вот я и сорвалась. — Это всё уже в прошлом, принцесса! Не стоит вам переживать! Мы ведь в итоге справились! — попробовал поддержать её Гарфиэль. — Из случившегося вам необходимо внести важный урок, леди Эмилия! Вам следует научиться быть самостоятельной, стоически выдерживать удары судьбы! Так, как это делает ваш рыцарь, — твёрдо заявил Вильгельм. — Я…я понимаю, Вильгельм-сан! Я с тех пор стала гораздо самостоятельнее, честно! И именно помощь Субару при Испытаниях мне помогла в этом! Вот увидите! И Субару я давно простила. Сразу, как только увидела, ради чего он нарушил слово! — Гарф, ты не знаешь, где госпожа Эмилия? — Её нет? — удивился блондин. — Ночью она бесследно пропала. Мы разделись и начали поиски. — Хорошо. Я проверю кое-какие места.       Кадр сменился на дом Гарфиэля, к которому тот подошел. — Старуха, ты не спишь? Сюда могут заглянуть в поисках принцессы. Тебе бы куда-нибудь перебраться… — но комната и кровать оказались пустыми. — Старуха! Старуха!       В следующий момент он уже бежал через лес. — У меня паршивое предчувствие!       Добежав до лаборатории Ехидны он с удивлением обнаружил, что проход в зал с кристаллом был открыть. Значит кто-то сюда пробрался. — Старуха, ты тут? Здесь её тоже нет… задумавшись над вчерашним разговором он пришел к пугающему выводу. — Неужели это их работа?! — тут он услышал шаги. — Старуха? — Крутой я тогда очень сильно испугался за старух. Стоило появиться группе чужаков, один из которых вонял миазмами, как всё пошло наперекосяк! Принцесса пропала, со старухой тоже непонятно что случилось. Вот я и начал подозревать худшее. И Отто со своей довольной мордой отнюдь не помогал! — Тебя можно понять. Я бы тоже встал на уши в такой ситуации! — согласился с ним Рикардо. — Прости, что невольно обманул твои ожидания, — донесся сзади голос Отто, который положил ему руку на плечо.       Развернувшись, Гарфиэль никого не обнаружил. А голос со зазвучал со спины. — Но об этом меня просил друг. Конечно, моя роль незначительна, но я сыграю её от души. — Ничего себе. Как он смог так вокруг тебя крутиться, Гарф? Разве ты его не учуял? — удивленно спросил Рикардо. Раз Гарфиэль был способен принимать звериную форму, то слух и запах у него должны были быть весьма острыми. — А это ещё одна особенность нашего Бротто! Он у нас полон различных маленьких трюков, которые в критический момент поменять расстановку сил! — Что, он настолько незначителен, что его могут не увидеть даже в небольшом помещении? — язвительно спросила Присцилла, усмехаясь собственной шутке. Ведь, чем дальше, тем более необычным казался этот, невзрачный на первый взгляд, торговец. — Я просто совместил магию воды и воздуха, чтобы звуки моих шагов звучали в стороне от меня. Ну а как скрыть свой запах, должен знать каждый странствующий торговец, как мне кажется, — с нотками гордости в голосе проинформировал их Отто. — Ты владеешь двумя типами магии, Отто-сан? — удивился этому Юлий. — Вообще, лучше всего я владею магией земли. Но, жизнь научила меня, что нередко важнее умение нестандартно применять и совмещать даже базовые магические навыки, нежели чистый потенциал в магии. — Стоит лишний раз порадоваться тому, что Отто-сан выбрал путь честного торговца. Выбери он кривую дорогу по жизни, с его способностями, из него мог бы выйти ужасающий преступник. Даже более опасный, чем Потрошительница, — выдал Вильгельм свою оценку.       Отто, услышав это, не знал, как реагировать: быть польщенным или испугаться, что другие лагеря могут начать рассматривать его как потенциальную угрозу. — Негодяй… — Если честно, я надеялся, что мы ограничимся разговором. — О чём нам говорить? — Да, мы надеялись, что Рюдзу, вернее, что Сима сможет присутствовать при нашем разговоре. Вот только поступок леди Эмилии застал нас врасплох. Но что поделаешь? Всё равно я уже по уши увяз в нашем заговоре. Надеюсь, ты любезно согласишься на замену. — в этот момент доброжелательное выражение лица Отто сменилось на решительное. — Раз хозяин вечера был вынужден уйти.       Сцена сменилась на Гробницу Ехидны, где в коридоре сидела Эмилия, поджав ноги. Она молча продолжала обдумывать вернувшиеся воспоминания. — Прошу тебя, не злись. Прости, Эмилия, прости меня. Мы обманывали только потому, что хотели защитить тебя. Я тебя о-о-чень люблю, — повторялись в её голове слова матушки Фортуны. — Наконец-то ты нашлась… Как гора с плеч… — донесся до неё голос юноши с жуткими глазами. — Субару?       Сев рядом с ней, он сказал: — Ну что, давай поговорим, Эмилия-тан? — А разве Субару-кун не потерял право проходить Испытание? — удивилась Рем появлению своего героя в гробнице. — Вот-вот! Его ведь должно было измордовать, как клоуна! — согласилась Мими. — Здесь всё очеви-и-идно. Отторжение барьера вокруг гробницы тем сильнее, чем выше магический потенциал вторгающегося. Если я получил серье-е-езные раны, то Субару-куну, разве что станет дурно, — решил объяснить эту деталь Розваль. — Что ж, хотя бы в этот раз отсутствие у сэра Нацуки таланта к магии сыграло ему на руку, — скептично заметила Круш. — Очевидно же. Когда дело касается распутства, Барусу не знает себе равных! Его не остановит никакой барьер. Это похабник всю Валахию перелопатит, если это будет нужно, чтобы снова начать подкатывать к леди Эмилии! — в своем стиле похвалила упорство, силу духа и преданность молодого рыцаря, надеясь, что никто не увидит её легкой, содержавшей куда больше тепла, чем она когда-либо признает. — Мы, наконец подходим к самому интересному! Дальше, видимо, нам покажут, как мы разрешили вопрос с Гарфиэлем, а после и очередь особняка настанет! — воодушевленно сказал Отто.       Ему очень хотелось продолжить просмотр. Не только потому что наступал черед ярких и приятных для него воспоминаний. Но и потому что всё ближе был момент завершения этих необычных сеансов. Момент, когда они смогут вернуться в свой мир, когда Субару Нацуки снова проснётся и они, наконец, смогут сказать, как они благодарны ему за всё, что он для них сделал. — Верно мыслишь, торгаш! Надзиратель, запускай следующий! — озорным голосом сказала Фельт. — Каплю терпения, дамы и господа. Следующий эпизод уже на подходе.