Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Экран показывал Пака на фоне огромного ледяного кристалл, внутри которого было застывшее тело Эмилии. Момент и лед развалился на куски. На темном фоне были слышны только всхлипы духа. — Прости… прости… — послышался плачущий голос Пака. — Этот монстр способен искренне извиняться? Кто бы мог подумать, — безжалостным тоном заметил Ал. Однорукий воин даже не пытаясь скрыть своё презрительное отношение к великому духу. — Походу, только к принцессе он и может испытывать искренние чувства. Остальные для него просто не существуют! — гневно согласился Гарфиэль. — Увы, скорее всего все великие духи обладают примерно таким характером. Они бессмертные существа, для которых человеческая жизнь столь же мимолётна, как для нас падающая звезда, — меланхолично произнес Юлий. — Поэтому он вполне мог поступать как поступал даже без злого умысла. — Если так, то его действия ещё более чудовищны. Я ещё могу понять мотивы тех, кто навредил сэру Нацуки из-за чувства страха или ненависти. Но творить такое даже не испытывая злости? — отметила Круш сурово глядя на экран.       Эмилия хотела было по своей привычке встать на защиту приёмного отца, но заставила себя замолчать. Когда Пак снова сможет появляться в их мире, она поговорит с ним. Она выслушает его. Перепишет их контракт. Потребует рассказать ей в деталях всё, что раньше он скрывал.       Это то, что он должен сделать, чтобы заслужить её прощение. Затем она потребует от него защищать Субару от любой опасности в той же мере, в какой он защищал её. Это то, что он должен будет сделать, чтобы заслужить его прощение. Что же касается остальных. Она не знала, что тут делать. Паку придется самому найти путь раскаяния.       Беатрис сидела молча с похожими мыслями. Некогда горячо любимый старший братик уже не выглядел для девочки-духа таким непогрешимым. Она лучше остальных понимала его мысли и действия. Она ведь была такой же. Ради своего Субару она готова была пойти на те же крайние меры. Поэтому, когда придёт время, она попробует простить Бабби. Но не сейчас. Сейчас она не скажет ни слова в его защиту. Пак жестоко мучил и несколько раз убил её контрактора без всякой на то причины, без какой-либо вины со стороны Субару. Поэтому, в глазах девочки-духа, он заслужил весь гнев, который испытывали к нему остальные. — За что ты извиняешься? — спросила его Эмилия. — За то, что оставил тебя одну. — А ты оставил меня одну? — За то, что никак не мог тебя найти. — Вооот оно что…так это была не случайная встреча. Пак специально искал Эмилию. Интересно, можем ли мы предположить, что это тоже была какая-то схема, созданная Ехидной? - Анастасия начала теоретизировать вслух. — Ехидной? Но то, что мы видим сейчас, произошло примерно семь лет назад. Ехидна же умерла столетия назад. Если только… раз мы знаем, что Пак был создан Ведьмой Алчности, не могло ли случиться так, что Пак посещал её Дворец Сновидений, чтобы получить инструкции? — Отто задумался, почесывая подбородок. — Бетти считает, что это возможно полагаю. Она не видела Пака сотни лет, с тех пор как он отправился по своим делам. Бетти не стала бы поспешно отметать возможность того, что в какой-то момент матушка поручила Паку найти девочку-полуэльфийку и защищать её. А вот с какой целью она могла дать ему такие инструкции… Бетти не может даже предположить, что за этим может стоять, по факту. — Мне начинает казаться, что всё, что происходит вокруг лагеря братца — это какой-то многовековой заговор, созданный Ведьмой Алчности! — Фельт заявила с нотками недовольства. Ей совсем не нравилась мысль о том, что ведьмы могут вмешиваться в мировые события даже после своей смерти. — Также мы не должны забывать, что у неё была настоящая Книга Мудрости, содержащая несметные знания. Поэтому я бы не удивился, если она предвидела определенные события и подготовила многослойные сценарии на разные случаи, — Рейнхард напомнил об этом остальным. — Но что могло быть целью этой ведьмы во всем этом?! Она что, хотела воскреснуть из мертвых, используя принцессу?! — с отвращением на лице спросил Гарфиэль.       Много лет он, его сестра и бабушки танцевали под дудку мертвой ведьмы. И будь он проклят, если позволит чему-то подобному продолжаться! — Маловероятно. Она не сделала ничего, чтобы завладеть телом Эмилии или хотя бы расположить её к себе. Я бы сказала, совсем наоборот. Из того, что мы видели, становится ясно, что её главной целью был сэр Нацуки, — Круш отрицательно покачала головой.       На экран вернулось изображение. На фоне покрытого льдом и снегом леса взрослая и обнажённая Эмилия сидела перед плачущим Паком. — Эмилия-сама, вы узнаёте эту сцену? — спросила Круш, несколько обеспокоенная и возмущенная этой картиной.       На глазах у всех королевского кандидата и её подругу показывают на экране в столь неподобающем виде! К её радости, Феликс и Вильгельм сразу отвели взгляды от экрана, не желая ставить другую леди в некомфортное положение. Остальные юноши и мужчины в зале, к их чести, поступили аналогично. — Да, вроде припоминаю. Это тот день, когда я очнулась от ледяного сна. И я не знала, что это Пак меня освободил! Я почти не помнила, что было до этого, и единственное, что у меня осталось от прошлого — это заколка для волос, которую я взяла у матушки Фортуны, — задумчиво ответила Эмилия. — Вы хотите сказать, что эта заколка была с вами в тот день, когда вас заморозили? — Ал указал на экран.       Когда Эмилия подтвердила это кивком, однорукий воин откинулся на спинку стула и задумался над странностью отдельных деталей, которые не давали ему покоя. — Очень надеюсь, что Надзирателю хватит здравомыслия не демонстрировать обнаженное тело леди Эмилии! У нас тут предостаточно похотливых глаз, которым не следует давать такой возможности! — строго заявила Рам.       Сама же она в этом время внимательно глядела на одного конкретного представителя мужского пола в зале. Очень внимательно. Так, что он даже почувствовал жжение в затылке и резко обернулся. — А чё ты на меня-то смотришь?! — возмутился Гарф, делая вид, что его щеки не раскраснелись. — Я и не думал смотреть на экран, пока там голая принцесса! Она возлюбленная моего капитана! Братаны так не поступают со своими братанами! — Я бы не стала сильно волноваться на этот счёт. До сих пор экран был достаточно… учтив, чтобы не акцентировать внимание на… неподобающих сценах, — краснея сказала Фредерика, вспоминая, как сама была показана в подобном виде. — Ох! А ведь Субару-сама же всё это помнит! Какой стыд! По крайней мере, ему хватает манер не вспоминать об этом! Надеюсь ему не приходило в голову…ф-фантазировать обо мне? У него и так есть две дамы сердца! — Неужели я единственный, кому все ещё кажется странным, почему Эмилия так выглядит? — высказал Ал свой вопрос. — Она провела целое столетие в этом куске льда, каким-то образом ей удалось вырасти и стать взрослой, при этом её волосы и ногти остались нормальной длины для взрослой девушки, как будто кто-то заботился о её внешности. Кроме того, эта заколка для волос находится на своем месте, хотя по прошествии стольких лет она должна была быть похоронена под горой волос! — Хоть я согласна с моим шутом, что эти детали вызывают массу вопросов, какой вывод мы можем из них сделать? Полоумная уже подтвердила, что ничего не помнит с того дня, как её заморозили, и до того, как этот монстр освободил её! В итоге, эти вопросы отправятся в один ряд с темами, является ли простолюдин кандидатом в мудрецы, или о его истинных отношениях с Ведьмой. Без дополнительных сведений это не что иное, как источник для беспочвенных спекуляций, а моё время слишком ценно, чтобы тратить его на такие пустяки! — Присцилла решила закрыть эту тему до того, как все начнут высказывать свои глупые идеи и фантазии. — Скажи, как тебя зовут? — Меня…зовут… — начал он представляться, а фон тем временем показывал, как покрытый снегом лес преобразился в летний и цветущий. — Казалось бы, мы сейчас во сне…но я чувствую запах ветра и почву под ногами. Это настоящее волшебство! — восхищалась Эмилия, бегая по лесу, как ребенок. — Ехидна, ты что, меня не слушаешь?       Тут камера сменила ракурс, показывая недовольную ведьму, отряхивавшую листья с платья, которое явно не подходило для прогулок по лесу. — Матушка всегда предпочитала подобный стиль одежды, я полагаю, — принялась объяснять Беатрис. — Он очень элегантен, но весьма непрактичен. Впрочем, её это устраивало. Матушка всегда говорила: если у тебя возникает необходимость куда-то спешить, значит ты где-то просчитался. — И это было одной из прекрасных черт Учителя! Всегда спокойная, всегда собранная, не теряющая ауры благородства и уверенности! А в этом платье она смотрелась достойнее всех королев в истории! — мечтательно добавил про себя Розваль, наслаждаясь видом своей любимой женщины на экране. — Что не помешало ей надеть школьную форму Субару-кьюна, просто чтобы соблазнить его, ня, — поддразнивающе добавил Феликс. — Всё это было частью лишь частью плана матушки Бетти, чтобы заинтересовать её контрактора. — Извини, тебе тяжело? Я слишком быстро бежала? — Думаешь, твоя показная забота сможет меня разжалобить? Очень глупо с твоей стороны, — строго отметила Ехидна. — Ха! Какое проницательное наблюдение! — сардонически заметила Присцилла. — Нет! Я просто за тебя волновалась, — обиженно надула щеки полуэльфийка. — Такая у нас Эмилия-сама. Даже общаясь с ведьмой она всегда будет вежливой и доброй! — не преминула подчеркнуть Петра особенность своей леди, которую она лично ценила больше всего. — Это верно. Порой мне хочется сказать, что Эмилия не подходит на роль правителя страны именно по причине того, что она слишком добрая и мягкосердечная, — полушутливо, полусерьёзно заявила Анастасия. — С её характером она даже пленённого Архиепископа культа ведьмы приговорит к общественным работам и публичным извинениям. — Вовсе нет! Даже я понимаю, что некоторых нельзя простить, даже если они искренне об этом попросят. Между прочим, как раз первое Испытание и показало мне это, — обиженно надув щеки встала Эмилия на защиту своего образа монарха.       Сначала Гарфиэль хотел было поддержать свою принцессу, но потом вспомнил о клоуне на заднем ряду и о том, как «сурово» он был наказан год назад за свои интриги. После этого юный боец решил просто молчать, чтобы не идти против своей леди и своей совести. — Не припомню, чтобы я в этом нуждалась. Просто твои сны слишком перемешались. Скоро я в них освоюсь. Примерно так, — сказав это, она «окунула» руку в дерево, словно это была водная поверхность. — Ясно? — Мир снов — не более чем образное выражение, — объяснила ведьма. — На деле же я воспроизвожу воспоминания человека и переношу его сознание в другое пространство. — Мими не поняла… — Это значит, что Ехидна умела создавать почти настоящие миры, где есть возможность испытать настоящие эмоции и ощущения! Такая магия просто невероятна! Возможности безграничны! Можно имитировать всевозможные обучающие сцены для любой ситуации! — Тиви был так взволнован перспективами такого волшебства, что даже не заметил, как его развевающийся хвост начал хлестать Рикардо по лицу. — Не только для тренировки, мой милый. Так можно создать самые разные ощущения. От развлечений до наказаний! — добавила Анастасия с радостным видом.       Если она сможет заполучить в свои руки такое волшебство, способы воссоздать его и наладить если не массовое, то хотя бы мелкосерийное производство, это откроет перед её компанией целый мир новых возможностей! — Хм… Не похоже ли это на заклинание маркграфа, которое Рам использовала против отряда, который шел воевать с архиепископом Праздности в «неудавшейся петле»? — как всегда, Рейнхард был лучшим в запоминании мелких деталей. — Кстати, ты прав. Неудивительно, что родословная гениальных магов, напрямую связанная с Ведьмой Алчности, может владеть той же магией. Похоже, маркграф использовал далеко не весь свой потенциал на благо королевства, — ответила Круш, испепеляя взглядом клоуна, сидевшего сзади.       Кто знает, может быть, Лугуника сейчас была бы в гораздо лучшем состоянии, если бы члены семьи Майзеров были больше сосредоточены на служении королевству, а не плели странные интриги во имя давно умершей ведьмы. — Но разве это такая уж уникальная магия? Я помню тот день, когда какой-то маг из королевского дворца принес метию, которая засосала меня и Субару-куна внутрь, где им пришлось пройти несколько разных испытаний. Хотя его первоначальной целью являлся непосредственно Розваль, — Рем была несколько удивлена тем, как сильно остро другие отреагировали на эту магию. — Подождите… то есть другой маг принес волшебное устройство, которое содержало какое-то карманное пространство?! И он создал такую замечательную метию просто как ловушку для этого клоуна?! — Анастасия была совершенно поражена этой новостью.       Значит, этой магией владеет не только Розваль! Это само по себе делало ситуацию намного более многообещающей! Более того, уже существовал, как минимум, рабочий прототип! Ей нужно было найти этого мага и наладить с ним плодотворное сотрудничество! — Подожди, то есть существует какая-то метия со всевозможными ловушками, испытаниями и препятствиями?! — Гарф был полон энтузиазма. — Ну да. Рем не может сказать больше того, что она уже сказала, но Розваль рассказывал нам о такой магии в прошлом, так что Рем думала, что это не такая уж редкость. — Черт возьми! Нам нужны эти штуки в нашем особняке для тренировок и спаррингов! Бротто, только представь! Целая тренировочная площадка в одной маленькой коробке!       Казалось, мальчик-тигр был в таком восторге от этой перспективы, что, если бы кто-нибудь предложил ему помиловать Розваля в обмен на предоставление ему такой метии, он согласился бы всего через десять секунд раздумий. — Это звучит… как хорошая идея, если подумать! Особенно учитывая, что она исходит от тебя! Это действительно может быть более эффективным и в то же время гораздо более компактным способом! — чем больше Отто думал об этом, тем больше ему нравилась эта идея. — Честное слово! Это несправедливо, что в Лугунике такие могущественные маги! Думаю, Од Лагуна отчасти компенсирует это узколобостью упомянутых магов и отсутствием представления о том, на что на самом деле способна их магия! — подумала принцесса-торговка. Неважно. Когда она станет королем, она выжмет все идеи из этих книжных червей и найдет им достойное применение! — Спасибо. Ты меня не любишь, но всё равно объясняешь. — Настоятельно не рекомендую поддаваться мысли, что я ответила по доброте душевной. Это всего лишь часть моей натуры — отвечать на вопросы. — Как скажешь… — довольно вздохнула Эмилия и пошла дальше.       Тиви в который раз сделал себе ментальную зарубку найти способ попасть в мир сновидений Ведьмы Алчности. Если та не только обладала неисчислимыми знаниями, но и готова была ими делиться... Тиви должен был с ней увидеться! — Всё же несколько выбивает из колеи тот факт, что ведьмы не являют собой воплощенное зло. Безусловно их никак нельзя назвать хорошими людьми, учитывая их…наклонности и методы, но даже они могут делать что-то хорошее! — не преминула заявить Эмилия. — Что никак не влияет на тот факт, что вреда от них куда больше! Какая разница, что Ведьма Обжорства желала избавить мир от голода, если итогом её стараний стали три Великих Магверя, терроризировавших мир четыре столетия?! — строгим голосом отметил Юлий.       Большинство присутствующих его поддержали кивками. В случаях, когда результатом чьих-то стараний стали трагедии многих других людей, слова о благих намерениях не играют роли. — Лишний раз вспоминаешь слова матери Нацуки-доно. Важно не то, как ты начал свой путь, а то, к чему он в итоге привёл, — вспомнил Вильгельм слова мудрой женщины. — В этом вся беда с носителями ведьминого гена, я полагаю. Привилегии заставляют своих носителей всегда идти на поводу своего греха, вне зависимости от того, к каким результатам это приведёт, по факту, — спокойно отметила Беатрис. — Вы уверены, что с Субару не произойдёт нечто похожее, раз в нём уже не меньше двух генов, Беатрис-сама? — обеспокоенно спросил Рейнхард.       Святого меча ужасала одна только мысль о том, что его ближайший друг может попасть под влияние инородных тел, присосавшихся к его Од. Что они могут с ним сотворить? И что может сотворить он со своей способностью, если попадёт под их влияние.              Остальные посмотрели на девочку-духа, ожидая ответа. — Уверена, по факту. Беттин контрактор …он другой. Не только из-за того, что он в состоянии удерживать в себе несколько ведьминых факторов разом. Что само по себе невероятно. Но ещё и тем, что сами Привилегии в отношении него работают иначе. И Бетти считает, что эти особенности ему даёт не ведьмин фактор Зависти. За весь последний год Бетти не обнаружила никаких изменений в его Оде. — Помнишь ли ты, какой ничтожно жалкой была твоя предыдущая попытка? — Результат был до того печальный, что даже не стану отпираться… наверное, я решила сделать вид, что ничего не было, потому что не хотела увидеть всё это вновь. Даже сейчас… я всё ещё… не готова к встрече с прошлым. — Думаешь это оправдывает твой предыдущий провал? А ты малодушная: не успела начать, а уже подстелила соломку. — Нет. Дело в другом. Готовиться мы будем прямо сейчас!       Две девушки встали у огромного дерева с невероятно толстым стволом. — Похоже, перед нами не просто дерево-великан. Там следовало бы укрывать нечто по-настоящему ценное. — Ого! Какое огромное! На его фоне Эмилия-сама выглядит совсем крошечной! Вот бы на него хотя бы одним глазком глянуть! — восхитилась Петра. — Может это тот же вид дерева, как-то, что Флюгель посадил? — с интересом просил Тиви. — Эй, Гарф! Спорим Мими заберется на самую верхушку быстрее тебя! — с вызовом сказала старшая из тройняшек. — Че? Думаешь, ты сможешь обогнать крутого меня? Да я тебя обскачу тебя с одной рукой, завязанной за спиной! — Гарф не мог спустить такой вызов с рук.       Хотя довольная улыбка говорила, что он совершенно не против посоревноваться с гиперактивной девочкой. — Проигравший выполняет желание победителя! — утвердила Мими, уже предвкушая, что она потребует у блондина и слегка краснея от приходящих в голову вариантов. — Главное, Барусу к нему не подпускайте. А то он и это чудо природы уничтожит, — не преминула добавить Рам. — Если Субару решит уничтожить этот дерево, чтобы достичь очередной победы, то я лично уничтожу его ствол там, где он укажет! — твердо заявила Эмилия без всякого юмора. — Это покои принцессы. Место, где меня в детстве оставляли играть, — Эмилия протянула было руку к засову, но отстранилась и посмотрела на Ехидну. — Ой… я же не могу прикасаться к двери… Мы можем пройти сквозь неё?       Ведьма вместо ответа просто прошла дверь насквозь, как призрак. Принцесса последовала за ней. Какое-то время их окружала белая пустота, в которой начали проявляться образы из детства Эмилии.       Когда пустоту заменила комната внутри ствола дерева. В ней стояла взрослая эльфийка с серебряными, короткими волосами и бело-фиолетовой одежде. Она, уперев руки в боки, строго, но любяще смотрела на маленькую Эмилию лет шести на вид. — ОЙ! Это же маленькая Эмилия-сама! — едва не взвизгнула от умиления Петра, вскочив с места. — Эмилия сама…малышка Эмилия-сама…хочу забрать домой, — глаза Фредерики нехорошо заблестели.       Широкая улыбка, полная острых зубов и потекшая слюна вызывала желание немедленно схватить среброволосую малышку и унести как можно дальше от хищной горничной. Желательно к себе домой. — Мими… Мими не может поверить в это… на свете был кто-то милее, чем Мими… — опустошенно пробормотала Мими.       Ей сейчас очень хотелось, чтобы кто-нибудь её обнял и прошептал, что она всё равно милашка. Но и Рикардо, и Тиви, и даже мама Анастасия не отрываясь смотрели на экран, отчего малышке стало очень грустно. — Ммм…чушь, глупость! Шульц всё равно милее этой мелкой девки! — резко, слишком резко, пробормотала Присцилла, почти закрывая лицо своим веером.       Услышавшая это Круш удивленно обернулась. Неужели только что она почувствовала ветер лжи вокруг баронессы? А Ал отчаянно сдерживал смех, понимая, что если он позволит себе хотя бы смешок, то застрянет внутри своей «территории» до потери рассудка. — Эмилия-сама, вы невероятно милая… — влюбленно сказала Рем, не отводя взгляда от экрана. — Г-глупости, Рем! Ты в детстве была ничуть не менее милой! Я знаю, я видела, — раскраснелась от смущения принцесса. — Представьте, что стало бы с Субару-куном, если бы он нас увидел в нашем более молодом виде, — со смешком добавила горничная. — Боюсь, он не выдержит и потеряет сознание, но на лице у него будет счастливая улыбка — захихикала Эмилия, с удовольствием представляя себе такой милый момент.       Быть может, они и не смогут подарить ему что-то настолько невероятное, но она знала, с радостью сделает всё, что в её силах. — Хм! Даже в таком очаровательном виде тебе не сравниться по уровню милоты с Бетти, по факту! Хотя, даже я должна признать, что ты подобралась довольно близко, я полагаю! — надменно заявила Беатрис, всеми силами излучая уверенность.       А в голове Беатрис думала о том, что её контрактор никогда и ни за что не должен узреть детскую версию полуэльфийки! Она не допустит этого, даже если Субару придется постоянно ходить под воздействием заклинания шамак!       Гарф и Отто молча смотрели на экран. В голове у двух названных братьев крутились примерно одинаковые мысли. — Гарф, ты думаешь о том же, о чем и я? — серьезным голосом обратился торговец к своего молодому другу. — Думаю да, бро. Сначала мы видели молодых и очень милых Рам и Рем. Теперь мы узрели милую версию принцессы. А Капитан нет. Он ведь нам не простит нам этого. Так ведь, Бротто? — сказал задира своему соседу справа таким же серьезным голосом. — Все так Гарф. Не простит. Никогда и ни за что. Возненавидит до глубины души, — совершенно ровным голосом ответил Отто.       Ещё несколько секунд они молча смотрели на экран. Всеми силами стараясь сдержать усмешки. Гарф не выдержал первым. — И мы ведь ему об этом расскажем? — на его лице расплылась самодовольная улыбка, не обещавшая спящему юноше ничего хорошего. — Обязательно. Каждый день. При каждой возможности. Смакуя и приукрашивая каждую деталь, — не менее злодейски ответил Отто.       Двое друзей так злобно захихикали как гоблины над захваченной в плен молодой девушкой, что Рем подозрительно посмотрела на них и крепче прижала к себе спящего Субару, искренне беспокоясь за безопасность своего героя. М — лучшие друзья. — Полагая та милашка — это ты. Она не знает, что её ждёт, но всё равно возмутительно беззаботна. — Можно хотя бы меня в детстве не обижать? — возмутилась Эмилия такой несправедливости. — К тому же… теперь…       Сместив взгляд со своей младшей копии на взрослую девушку, Эмилия грустно прошептала: «Матушка Фортуна…» — Эмилия, мне нужно уйти по важному делу. Так что посиди тихонько дома, — сообщила Фортуна маленькой девочке. — Опять твои важные дела! — Мне было та-а-ак скучно постоянно сидеть запертой в комнате принцессы. Пока я сидела взаперти, остальные эльфы нашего села уходили, чтобы позаботиться о важных делах, причем никто никогда не рассказывал мне, в силу моего возраста. — Ну, по крайней мере, вы вели себя, как типичный ребенок вашего возраста, Эмилия-сама, так что вам не нужно беспокоиться об этом или чувствовать себя виноватой, — Вильгельм поспешил успокоить её. — Серебряные волосы у тебя явно от брата. А вот добрые глаза точно достались от мамы. В нашем роду у всех глаза недобрые. — А мне нравятся твои глаза, матушка Фортуна! — До того, как я снова пережила все эти воспоминания, я и не знала, почему мне так нравится недобрый взгляд Субару. Очевидно, его глаза напоминали мне о матушке Фортуне, хотя я и не помнила о ней. — Согласна, после того как я познакомилась с Субару-куном, мне тоже начал нравиться такой тип глаз. Они становятся особенно красивы, когда смягчаются. — Итак, теперь мы знаем, что отцом леди Эмилии был среброволосый эльф с суровым взглядом. Что означает, что её мать была человеком с мягким лицом, — Круш кивнула.       Не то чтобы это была какая-то важная информация, но за последние несколько дней многие зрители пришли к выводу, что любая мелочь может сыграть свою роль в будущем. — И ведьмой, если только другая ведьма не солгала полоумной просто из вредности, — Присцилла не собиралась забывать об этой детали. — А мне одной кажется, что Фортуна-сама внешне похожа на маму Субару? И не только из-за вида глаз? — поинтересовалась Петра. — Интересная мысль, Петра-чан, — погладила Фредерика по голове свою ученицу, не особо обращая внимания на слова девушки.       Конечно, вокруг темноглазого рыцаря было много странных и необъяснимых совпадений, но искать связь между его матерью из иного мира и тетей леди Эмилии это уже было просто чересчур. — Матушка Фортуна — младшая сестра отца. Родные мама и папа у меня были занятыми. Я не могла быть с ними, так что меня воспитывала матушка Фортуна, — пояснила взрослая Эмилия.       Фортуна ушла, оставив девочку одну. — Так неинтересно! Матушка говорит, что её нельзя обманывать и хранить секреты, а сама? Вот бы погулять… — обиженно вздыхала малышка. — Мими согласна! Мини-леди правильно говорит! — поддержала её Мими. — Солидарна! Взрослые вечно указывают нам, как себя вести и что делать, хотя сами ничуть не лучше! — согласилась с подругой Петра. — Я с вами, сёстры! — одобрительно подняла кулак Фельт.       Все три девочки в ответ синхронно получили строгие взгляды от своих старших компаньонов и столь же синхронно отвернули голову с обиженными выражениями лица. — Но на самом деле мне действительно довольно редко позволяли выходить за пределы комнаты, — с грустью отметила Эмилия. — Интересно, чем это было вызвано? Леди Фортуна не выглядит так, словно она вас за что-то ненавидела, — вопросительно склонила голову Рем. — Совсем нет! Матушка меня о-о-очень любила! И я её не меньше. Несомненно, на то была важная причина. Вот только мне было бы проще, если бы я знала эту причину. — Вероятно, вас таким образом хотели защитить от возможных опасностей? — высказал свою мысль Феликс. — Даже если это было сделано ради защиты сестрицы, держать ребенка в такой клетке явно перебор! — возмутилась Фельт.       В этот момент в комнату проникает младший дух. Которого девочка, заметив его, назвала феечкой. Игривый дух покрутился вокруг и улетел через стену. — Стой! Не улетай! Так нечестно! — она подбежала к стене, в которой скрылся дух и почувствовала дуновение ветра. Оторвав каменную плиту, малышка обнаружила лаз, ведущий на улицу. — Как всегда малышня играется, совершенно не думая о последствиях, я полагаю! Только проблемы создают для других! — возмутилась Беатрис поведению младшего духа.       Выбравшись на улицу, радостная девочка уверенно заявила: — Матушка Фортуна и другие взрослые тоже секретничают, так что мы в расчете! — и с этими словами она отправилась на прогулку. — Я смотрю ты в детстве столь же активно подводили реальность под своё мнение, чтобы оправдать нарушение обещаний, как и Нацуки-кун, а Эмилия? — ехидно отреагировала Анастасия. — И после этого ещё обвиняешь своего рыцаря. Ай-ай-ай. — Даже если мы проигнорируем тот факт, что у меня не было воспоминаний об этих событиях до начала Испытания, и то, что вы сравниваете поведение маленькой девочки со взрослым мужчиной, моя категоричная приверженность обещаниям и отвращение ко лжи проистекают из трагедии, свидетелем которой вы скоро станете, Анастасия-сама, — Эмилия ответила несколько прохладно. — Ой, ну простите. Я лишь хотела немного пошутить, а не бередить твои раны, — принцесса-торговка извинилась, слегка надув губки. — Да, я тоже прошу прощения. Не хотела, звучать как зануда, просто… то, что произойдет позже, все ещё тяжелым грузом лежит у меня на душе.       Сцена сменилась, показав деревню эльфов посреди леса. — Ух ты! Целое поселение эльфов! Интересно сохранились ли такие ещё в наше время? — удивился этой картине Феликс. — Боюсь, что вряд ли. Ненависть к эльфам из-за грехов Ведьмы Зависти до сих пор не утихла. Не говоря уже о том, с каким остервенением на них охотится культ ведьмы. И защиты им искать не у кого, — с грустью в голосе ответила Круш.       Для себя герцогиня уже решила, что если когда-нибудь столкнется с эльфами или полукровками, то обязательно предоставит им своё покровительство. Время в этом месте показало ей достаточно, чтобы пересмотреть многие свои взгляды. Пока она поделилась своими мыслями лишь с Вильгельмом и Феликсом и была крайне рада, получив от них полное одобрение.       Скрываясь в кустах, Эмилия наблюдала за тем, как люди в темных одеждах раздавали жителям припасы и еду. Все дружелюбно общались, как старые знакомые. — Культ ведьмы! — ахнула Рем, гневно сжав руки в кулаки.       Повернув посуровевшее лицо к своей госпоже, она молча дала понять, что ждёт объяснений. И не она одна. Все взгляды, кроме Беатрис и Розваля были прикованы к полуэльфийке. — Что за?! Сестрица! Что всё это значит?! Почему твои родные якшаются с этими выродками?! — вскочила Фельт, страстно желая, чтобы всё это оказалось не правдой. Не могли люди её подруги быть друзьями с этими тварями. — Эмилия-сама. Вы ведь понимаете, что вам следует рассказать нам, почему ваша деревня была в таких теплых отношениях с Культом ведьмы? — сдержанно, но требовательно сказала Круш-сама.       Неужели её мысли о необходимости помогать эльфам были ошибочными? И ведь она только что радовалась тому, к каким выводам пришла за время просмотров.       Большинство ждали, что Эмилия развеет их опасения. Скажет, что всё это такая же выдуманная Испытанием иллюзия, как и миры, которые видел Субару на своём втором Испытании. Понимая, что следующие слова повлияют очень на многое, Эмилия встала с места и повернулась к залу. — Должен ли я напо-о-омнить вам ещё раз, что в прошлом Культ ведьмы состоял, по крайней мере, из двух фра-а-акций? Очевидно, что мы видим на экране представителей умеренной фра-а-акции, — Розваль решил объяснить ситуацию так, как он её видел. — Прошу вас, не спешите с выводами. Да, это действительно члены Культа ведьмы. Но это не те сумасшедшие маньяки, которых ненавидит весь мир! Это та самая умеренная фракция, лидером которой был Джус, до того, как пришла Пандора. Они были мирными и заботливыми людьми, которые всячески помогали нашей деревне. — Вы говорите правду, Эмилия-сама. По крайней мере вы искренне верите в это, — всё ещё с сомнением в голосе сообщил Рейнхард. — Просто посмотрите на них. На их лица. Разве они похожи на безумных убийц, вроде тех, что напали на деревню Арлам? — указала полуэльфийка на экран. — Нет. Они выглядят очень… дружелюбно. Если бы не их одежда, я бы никогда не подумала, что это культисты, — согласилась с этой мыслью Фредерика. — Девочка правильно говорит, я полагаю. Я лично знала Джуса ещё до того, как появилась Ведьма Зависти. Он был столь же далек от привычных для нас культистов, как Розваль далек от образа приятного собеседника. — Вот это сейчас было действительно обидно, Беатрис-сама-а-а, — с широкой улыбкой ответил маркграф, театрально прижав правую руку к сердцу. — Но это всё равно ведьмины культисты! — не желала так просто успокаиваться Рем. — Не давай просто так волю своим эмоциям, Рем. Ты уже видела, к каким страшным ошибкам приводят твои импульсивные решения, — с необычной для неё серьёзностью отчитала Эмилия девушку, глядя ей прямо в глаза.       От этих слов лицо Рем скривилось от приступа вины и раскаяния. — Я…я понимаю, о чём вы, Эмилия-сама. Но всё же! Субару-кун никогда не был связан с культом! А они… — Я лишь прошу тебя проявить терпение, Рем. Дать шанс сомнению. В нашей реальности ты, дав шанс Субару, обрела новую радость в жизни. Так же сейчас я прошу тебя просто понаблюдать. Я помню всё, что произойдет на этом Испытании. Сейчас вы наблюдаете моё прошлое. Поэтому я надеюсь, что ты прислушаешься ко мне, Рем.       Несколько секунд девушки молча смотрели друг на друга. Затем выражение Рем смягчилось. Без улыбки, но и без гнева она поклонилась принцессе. — Поняла, Эмилия-сама. Рем последует вашему совету и будет просто смотреть. Я желаю верить вам и вашему суждению. — Спасибо, Рем. О большем я и не прошу. Всё остальное ты увидишь сама и сама же сделаешь выводы.       Беатрис посмотрела на полуэльфийку с ноткой уважения во взгляде. — А ты действительно выросла, девочка. Быть может даже из тебя выйдет толк, я полагаю. — Я бы обиделась на эти слова, если бы не знала, что на самом деле ты меня сейчас сильно похвалила, Беяко. Субару совершенно правильно называет тебя цундере. — Кого это ты назвала цундере, бесполезная девка?! Я беру свои слова обратно! — взорвалась лоли гневной тирадой.       Особняком стояла Фортуна, общавшаяся с человеком в одеждах культиста, с темно-зелёными волосами. — Не устаю благодарить за то, как сильно вы нас выручаете, — дружелюбно сказала эльфийка. — Скорее уж мы взвалили на вас тяжелую ношу, госпожа Фортуна. — В этом мы друг друга стоим, Джус. — камера сменила ракурс, показав крупным планом столь непохожее, но всё ещё узнаваемое лицо. — ЧТО?! Это же жуткий дядька! Только…сейчас он не выглядит жутким, — смутилась Мими из-за противоречивых мыслей в голове. — Так и он когда-то выглядел вполне нормальным, — отметила Анастасия. — Да, таким был Джус Романе-Конти до того, как стал Архиепископом Праздности. До того, как в нем оказался ведьмин ген, — отрешенно сообщил Розваль.       Многие удивленно вскинули брови, услышав искреннее переживание в голосе маркграфа. — Хм, вот уж не ожидал, что этот маньяк способен о ком-то горевать. Мир всё ещё полон чудес, — проворчал Рикардо. — Меня больше интересует, почему ему не всё равно. Какое ему дело до этого культиста? Ведь то, что нам сейчас показывают, произошло больше сотни лет назад, — с толикой интереса спросила Присцилла. — А ещё… Понимаю, я спрашиваю об этом каждый раз, но печать точно цела? — с волнением в голосе спросил архиепископ. — Конечно, не беспокойся. Как я буду смотреть в глаза сестре и брату, если она ослабнет хотя бы на мгновение? — Вы же понимаете, ваш брат и её мать… — начал было пояснять Джус, но Фортуна его прервала: — Ничего. Понимаю. И ни за что не забуду о том непростом долге, что сама возложила на свои плечи. Я не могу его бросить или работать спустя рукава. В этом мы похожи. — Для меня…не осталось ничего другого, — меланхолично заметил культист с горечью в голосе. — Пожалуй, мой порыв отличается от вашего чувства долга. Привязанность, горечь об утраченном… Я почти одержим ими и не могу иначе. — Похоже, брат Фортуны и его жена уже никогда не вернутся, — с нотками горечи произнесла Круш. — И, конечно, никто не рассказывал этого маленькой Эмилии, чтобы не травмировать девочку, ня, — Феликс кивнул в знак согласия. — О чем они говорят? Что ещё за долг? — заинтересовался Юлий. — Я тоже задаюсь этим вопросом. Эмилия-сама, вы знаете, о чем они говорят? Что это за долг такой? — обратился Юлий к полуэльфу. — Увы, я помочь не смогу. Сами понимаете, меня тогда в эти дела никто не посвящал, да и было мне тогда всего ничего. — Спасибо лесным духам, в чаще почти не меняется климат. Но вы нам о-о-очень помогаете, привозя те же книги и одежду. Большое спасибо. — В прежние времена вам не пришлось бы селиться в таком захолустье… Это я вам точно говорю. — Не надо плохо отзываться о лесе. Ведь мы относимся к нему с большой любовью. — Госпожа Фортуна! — привлёк их внимание новый голос. К паре подошел эльф со светлыми волосами. — Мы перенесли все вещи. — Спасибо, Арчи. — Я всегда воспринимала Арчи как своего старшего брата! Он был о-о-очень ответственным и трудолюбивым, так как был учеником матушки Фортуны и планировал стать следующим Хранителем. А ещё он очень заботился обо мне! Лучшего старшего брата и желать нельзя! — Эмилии не терпелось как можно больше похвалить юного эльфа. Это было единственное, что она могла для него сейчас теперь. Воспевать его память. — А вы становитесь всё более надежным помощником, — похвалил его Джус. — Я не смогу претендовать на роль Хранителя, если меня вечно будут считать ребёнком. — Крепости тебе на этом пути, — пожелал удачи культист. — Ведь лес и печать вы бережете в том числе ради себя и близких. — Снова они о какой-то печати говорят. О чем идёт речь? — обратился Рейнхард к Эмилии. — Я сама мало что знаю об этом. В Элиорском лесу есть огромная черная дверь. Я не знаю, что для чего она нужна и что за ней. Но одно мне известно точно: чтобы эта печать не скрывала, она о-о-очень была нужна культу ведьмы. Его злой части. Ради неё Пандора и напала на мою деревню. — Но ведь культу не удалось её открыть? — с опаской спросил Феликс. — Нет. Иначе, если верить словам матушки Фортуны, с миром случилось бы что-то о-о-очень плохое. Ключ, почему-то, могла получить лишь я. И Пандора не могла забрать его или заставить меня её открыть.       Внезапно выражение ностальгии на лице Эмилии сменилось на гнев. — Пандора в тот день совершила большую ошибку. Сделала из меня своего врага! А раз, чтобы открыть печать, ей нужна я, то эта дверь для неё запечатана навечно! — твердо и холодно заявила принцесса, сжимая подлокотники кресла. — Крайне обнадёживает слышать от вас такие слова, Эмилия-сама, — одобрительно высказался Вильгельм. На это послышалось презрительное фырканье с третьего ряда. — А вот я бы не была так уверена. У этой полоумной слишком мягкое сердца! Стоит пригрозить смертью кому-то из её лагеря или каким-нибудь детишкам, так она сразу исполнит все их требования! — жестко высказалась Присцилла.       Для тех, кто наделен большой силой и, тем более, большой ответственностью за жизни других, иметь сентиментальную натуру было смерти подобно! А уже в полуэльфийке лишней доброты было столько, сколько во всей Валахии не наберется! — А вот тут вы не правы, Присцилла-сама! — довольная тем, как умело она использовала фразу Отто, которая стала его визитной за последние пару дней, ответила Эмилия. — Я уже была в положении, которое вы мне описали. И не поддалась на шантаж Пандоры. Вы сами всё увидите.       В следующей сцене жители деревни провожали покидавших их гостей. — Позвольте…мне спросить напоследок… — обернулся Джус к Фортуне. — Как поживает госпожа Эмилия? — Не беспокойся. Силы у неё бьют ключом, но она о-о-очень хорошая девочка. Но извини, вам нельзя видеться. — Ничего. Если Эмилия-сама растёт здоровой, то и замечательно. Мне, грешнику, не следует и мечтать о большем. — А почему Джусу нельзя было видеться с малышкой? — заинтересованно спросил Феликс. — Хороший вопрос. Могу лишь предположить, что это из-за внешней схожести леди Эмилии с Сателлой. Может это как-то повлияет на их психическое состояние? — высказала предположение Круш и повернулась к полуэльфийке. — Эмилия-сама, что вы сами думаете на этот счет? — Хм…это верно, что, когда Джус впервые увидел меня он отреагировал чересчур…эмоционально. Но я бы не сказала, что с ним случилось что-то плохое или он как-то изменился к худшему. — Архиепископ Романе-Конти, нам пора, — позвал его один из прислужников. — Да, ты прав. Идём. Грешникам не стоит тут задерживаться. Госпожа Фортуна, до скорых встреч. — С чего бы им называть себя грешниками? — не понял слов этих Рейнхард. Сам-то он постоянно сам себя называл похожими словами, но он досконально знал каждый свой грех. В чем могли винить себя эти люди, если, как утверждала Эмилия, они не являлись повернутыми на убийстве маньяками? — Не считая самого архиепископа, который является духом, никто из культистов не мог иметь какого-то отношения к событиям Великой катастрофы, — размышлял вслух Вильгельм. — Быть может он имеет в виду миазмы? Ведь все культисты её испускают. Может наличие миазм среди них считается признаком греха? — предположила Анастасия. — Звучит правдоподобно. Но мы до сих пор не знаем, из-за чего люди вообще начинают источать миазмы. Бывает ли это от рождения или это начинается из-за каких-то манипуляций с их Одом? Парень-то воняет миазмами из-за ведьминого гена внутри них. Но не может же быть такого, чтобы каждый культист имел внутри себя по ведьминому гену?! — с некоторым испугом прокомментировал Рикардо, теряясь в догадках о возможных причинах, почему культисты и некоторые не имеющие к ним отношения люди источали зловоние, которое могли учуять лишь единицы. — Миазма — это мана, которая подверглась порче, я полагаю. Бетти считает, что причиной превращения маны в миазму является либо какие-то манипуляции с Одом или вратами, либо же какой-то дефект, связанный с ними. Учитывая, что Культ ведьмы обладает познаниями в магии, которые даже Бетти незнакомы, то вполне логично предположить, что они обладают техниками, влияющими на Од, по факту. — Следует добавить к этому, что даже рядовые культисты способны чувствовать миазму и даже оценивать её интенсивность в человеке, как мы видели в третьей арке, когда Субару сталкивался с культистами, — добавил Юлий свои мысли. — А так как вне культа те, кто способен чувствовать миазму, встречаются крайне редко, то это выглядит как прекрасный способ опознавания своих! — И это также может объясняет, почему все попытки внедрить агентов в ряды культа до сих пор были безрезультатными, — согласился Рейнхард. — Мы будем вам благодарны, даже если никто не скажет вам спасибо. Мы вам о-о-очень признательны, — попрощалась Фортуна от лица всей деревни. — И одних этих слов будет достаточно, чтобы оправдать мои столетние муки. — Так вот от кого ты взяла свою манеру мило растягивать некоторые слова? Я-то боялась, что это вредное влияние клоуна сказалось на тебе, — дружелюбно подметила Анастасия. — Да. Я о-о-очень многое переняла от Матушки Фортуны. Ведь она для меня была настоящей мамой, — Эмилия с радостью схватилась за возможность лишний раз продемонстрировать особенность речи, доставшуюся её от дорогой матушки.       Маленькая деталь, которую она раньше даже не замечала, но после Испытания начала ценить, как сокровище из далекого прошлого.       Когда культисты удалились, к Фортуне подошел Арчи. — Госпожа Фортуна, вы притомились? — Не обращайся со мной, как со старухой! Не отпираюсь, я куда старше тебя, юнца, но на слабость не жалуюсь. — Что вы у меня и в мыслях не было! На вас ведь и так лежит тяжелый труд Хранительницы, — испугался юноша. — Что ж, раз ты сам предложил…мне не стоит отказываться. Пойду выпущу принцессу погулять, она наверняка уже заскучала.       Услышавшая это малышка в панике кинулась домой, безостановочно бормоча «что делать?». Она вернулась тем же путём, вернула каменную плиту на место. После она увидела, что вся покрыта грязью, землей и мелкими царапинами. — Похоже, сейчас кого-то будут ругать! — дразнила Фельт свою подругу, которая покраснела из-за смущения, что все наблюдали её детские постыдные выходки. — А вот и нет! Чтобы ты знала, я нашла изощренный выход из этой ситуации! А ещё мне помог малый дух! — Эмилия ответила с милым вызовом. — Бротто, хочешь поспорить, какими смертельными проклятиями осыплет нас капитан, когда мы перескажем ему эту сцену? — обратился Гарф к Отто со злобной, но счастливой улыбкой. — Я даже не буду пытаться угадать, Гарфиэль. Зная Нацуки-сана, мы услышим много новых слов и оскорблений из другого мира после этого. Я должен буду обязательно захватить с собой чернила и бумагу, когда мы будем рассказывать ему об этом.              Вновь появившийся младший дух пришел на помощь, залечив мелкие раны на теле девочки. — Вот это да! — восхитилась девочка. — Эмилия? Не спишь? — донесся голос Фортуны из-за двери. — Нет! Не сплю! Но я… — Эмилия, и что тогда тебя так испугало? — войдя в комнату, Фортуна весьма удивилась, увидев, что девочка с ног до головы измазана чернилами. — Матушка… Прости меня… Я пролила на себя чернила из вазочки… — с невинным личиком оправдывалась малышка. — Беда… — Эмилия-сама, да вы были той ещё проказницей! — весело заметила Фредерика, заставив принцессу смущенно опустить взгляд. — Так это и был твой «изощренный» способ избежать наказания, сестрица? — Фельт скептически посмотрела на Эмилию. — Ну что ж, это сработало, так что все в порядке! В конечном счете важен результат! — И что же ты придумала в следующий раз? Такой трюк, знаешь ли, не может срабатывать много раз. — На самом деле, это срабатывало несколько раз! — с гордостью заявила Эмилия. — Матушка Фортуна, извини… — Стоит ли так переживать, Эмилия? Тебе не нужно бояться. Я не сержусь. Лучше скажи, ты не поранилась? — нежно спросила женщина, сняв с Эмилии грязную накидку и внезапно крепко обняв. — Матушка? — Ничего. Не обращай внимания. Просто мне о-о-очень хотелось поскорее тебя увидеть. Не шали… Знаешь, Эмилия… — Мм? — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, матушка Фортуна. Всегда любила и всегда буду… — прошептала принцесса, не сдержав слез.       На поддержку ей пришла Фельт, положившая руку на плечо девушки. Своей матери Фельт никогда не знала, но понимала чувства подруги. Она никогда не забудет эмоции, которая испытала, увидев на экране гибель Старика Рома, поэтому могла представить, насколько тяжелее Эмилии, которая, по её словам, лично пережила гибель близкого человека.       Беатрис начала нежно поглаживать бок Эмилии. На другое плечо девушки опустилась рука Рем. А со спины свою поддержку предложила герцогиня.       Утихомирив слезы, Эмилия благодарно кивнула всем троим и вернулась к просмотру экрана, который продолжал показ. — Похоже, ты понемногу вспоминаешь места и сцены, которые прятала в глубине своего сердца, — прокомментировала Ехидна. Две девушки стояли снаружи и обсуждали увиденное. — Надо же! Я была уверена, что мама отчитает меня по первое число. — Не стоит произносить такие мысли вслух, даже если они приходят тебе в голову. Иначе ты окончательно испортишь моё мнение о тебе, хотя я и так тебя не жаловала. — А, не волнуйся! Такое я могла бы рассказать только тебе. — Могу сказать только одно: к добру или к худу, но он всё сильнее на тебя влияет. — Даже Ведьма не может не признавать, что герой Рем обладает талантом положительно влиять на окружающих! — с гордостью заметила Рем. — Правда? Спасибо!       Благодарность полуэльфийки заставила ведьму поджать губы, словно эти слова задели какую-то струну в глубине её души. — Хочу обратить внимание, что тебе уже удалось вспомнить свою мать, приятеля и фей. Ты готова заглянуть в прошлое? — Нет. Рано. Есть ещё воспоминания, которых мне не хватает. — Какие, интересно? — О печати. — Мне кажется или Ехидна не слишком откровенна в своей ненависти к вам, Эмилия-сама? — заинтересовалась Круш, внимательно изучая слова и выражения ведьмы. — Я думаю, вы правы, Круш-сама. Ехидна, конечно, та ещё вредина и обожает кидаться колкостями без всякого повода. Но почему-то мне казалось, что её ненависть…ненастоящая. Или даже…направленной не на меня конкретно, — согласилась с ней Эмилия. — Быть может всё дело в том, что вы как две капли воды схожи с Ведьмой Зависти? Ехидна не раз показывала, что явно не жалует её, — предположил Рикардо.       Полуэльфийка лишь пожала плечами в ответ. Возможно уже тогда Субару как-то влиял на её характер и потому она не сильно обижалась на свою вредную собеседницу.       Но куда более вероятным ей казалось, что за годы после пробуждения она так часто сталкивалась с ненавистью из-за своей внешности, что научилась тонко чувствовать, насколько сильно и искренне её ненавидели. И, общаясь с Ехидной, она не ощущала, что отрицательные чувства алчной ведьмы были искренними, или хотя бы столь сильными, как она пыталась это показать. Чем-то общение с Ехидной ей напоминало более грубую версию взаимодействия Субару и Рам.       Сцена сменилась. Малышка Эмилия снова собиралась тайно покинуть свой дом через лаз. — Выходи, дорогая фея. Сегодня мы снова сбежим! — Эмилия, я вхожу, — раздался за дверью голос Арчи.       Вошедший юноша поинтересовался всё ли хорошо. На что девочка хитро поинтересовалась, не случилось ли чего. — Да. Но сначала угощу тебя вкусненьким. Орехами! Кушай их и сиди тихо, договорились? — Спасибо… — Арчи стал так сильно за меня волноваться, нужно беречь себя! — рассуждала вслух малышка, пробираясь по лесу. — Дети такие любопытные, и легко поддаются скуке. Крутой я может понять, что никто не думал, что принцесса могла сбежать из домика в дереве, но в чем был смысл держать ее взаперти? Если бы эльфы не хотели, чтобы её не видели, кто-нибудь мог бы просто выводить её на прогулку в лес или ещё куда-нибудь! — Гарфиэль прокомментировал ситуацию с нотками негодования.       Постоянное заточение Эмилии было даже более суровым, чем барьер вокруг Святилища. Не то чтобы он мог удержать Гарфиэля, но он видел, что некоторые жители деревни были подавлены невозможностью покинуть Святилище, как бы им этого ни хотелось. — Опять приехали люди Джуса. Я думала, они скрывают что-то интересное. Какие странные эти взрослые! — надулась от скуки девочка. — Эмилии в последнее время не сидится на месте. Как ни приду — опять она перепачкалась, — рассказывала Фортуна Джусу последние новости. — Рад слышать, что она полна сил. Привезу столько платьев, сколько смогу, — уверил её в ответ архиепископ. — Ты нас так балуешь, а я только жалуюсь, извини. А платья на взрослых есть? — кокетливо намекнула она. — Да, само собой. Уверен, среди них найдутся те, что подчеркнут вашу красоту. — А этот псих умел красиво играть словами, когда ещё не был психом! — уважительно заметил Рикардо. Это была настоящая трагедия, что такой любопытный персонаж превратился в маньяка-садиста. — Спокойный, обходительный, трудолюбивый и заботливый. Почти мечта для многих девушек. Чем дольше за ним наблюдаешь, тем сложнее поверить, что такой приятный персонаж мог превратиться в того жуткого монстра, — согласилась с ним Фредерика. — Вы думаете, Джус умел флиртовать?! Нелепость, я полагаю! Он был таким толстолобым, что даже Беттиного контрактора можно назвать дамским угодником по сравнению с Джусом! — Беатрис ответила с ностальгической улыбкой, вспоминая милые и неловкие ситуации, в которые часто попадал её наставник. — Что же тогда с Джусом произошло, чтобы он так резко изменился?! — обеспокоенно спросила Петра. — Пандора, — одним словом ответила ей Эмилия, не отводя взгляд от экрана. Но льда в этом слове хватило, чтобы пресечь любые дальнейшие разговоры. — Слушай, мы давно знакомы, но с каких пор ты позволяешь себе такие шутки? — возмутилась Фортуна, пытаясь скрыть своё смущение. — Но я говорил вполне серьезно, неужели ляпнул какую-то глупость? — удивился архиепископ. — Ах-ха, значит, Беатрис-сама была права! Он не флиртовал с ней, напротив, он совершенно не замечает, что Фортуна сама делает ему намеки, ня! — сказал Феликс с довольной ухмылкой. Похоже, Джус когда-то был настоящим кладезем для шуток и безобидных поддразниваний. — Вот это уже больше похоже на Джуса, которого Бетти когда-то знала. Только тут он заметил румянец на лице собеседницы и приложил ладонь к её лбу. — Джус, что ты делаешь? — Мне…вспомнился старый случай, когда вы тоже были сильно мной недовольны и тогда всему виной оказался жар. Но сейчас…жара нет. — Сколько лет минуло с тех пор! Я давно не маленькая! Честное слово… — Джус, ты был такой умный, но такой дурак, по факту! — добродушно возмутилась Беатрис.       Она с теплотой вспоминая, в какие нелепые ситуации попадал её старый друг и учитель из-за плохого понимания эмоций смертных, но, несмотря ни на какие трудности, он всегда упорно трудился, чтобы исправить ситуацию. Упорства и трудолюбия ему было не занимать. — Дурак ты, Джус! И ты тоже, Арчи! — безапелляционно заявила малышка.       Арчи, который в этот момент помогал переносить ящики, от этой справедливой оценки чихнул, доказав правдивость слов малышки Эмилии. — Совершенно верно! Полные дураки! Очевидно же, что суровая леди очень любила ещё не жуткого дядьку! А молодой парень любил суровую леди! — скрестив руки на груди, торжественно объявила Мими, крайне довольная своими мощными дедуктивными способностями. — Так вот…печати ничего не угрожает? — обеспокоено спросил культист. — Она ничуть не меняется. Мы добросовестно проверяем её каждый день. — В этом весь смысл. Сейчас обстановка снаружи сильно накалена. Может, я зря беспокоюсь, но лучше будьте начеку. — Как скажешь. — Пожалуйста, не подведите. Ради Эмилии и их обоих. — Он так сильно печется об этой печати. Похоже, чтобы за ней не было, эта штука явно опасна, — подметил Тиви. — Увы, раз Эмилия-сама здесь не имеет понимания, что это за печать, то крайне маловероятно, что мы узнаем из этих показов её настоящее предназначение, — разочаровано заметил Юлий. — Разве что нам её покажут и мы вспомним, что видели похожие виды в исторических или магических книгах. — Что за печать? — поинтересовалась девочка. В ответ рядом с ней возник младший дух, звавший её за собой. — Покажешь путь? — подмигнула ему девочка.       Сцена сменилась. Посреди чащи, словно ограниченное невидимым барьером, начинался участок леса, полностью лишенный красок — деревья, листья, трава, все было белым, словно покрыто тонким слоем снега. В центре стояла массивная черная дверь, богато украшенная орнаментом с большим замком в центре. — Дверь? Необычная картина… — заинтересовалась Ехидна? — Как необы-ы-ычно. Похоже, даже Ехидна не знала о назначении этой Печа-а-ати, — с легким удивлением заметил Розваль. — Согласна, я полагаю. Чтобы матушка и не знала о чем-то, что уже существовало в мире, такое случалось довольно редко. Как вариант, Печать появилась в лесу уже после её гибели. Или же наоборот она столь древняя, что даже матушка не нашла никаких сведений о ней, по факту, — Беатрис отметила с тем же блеском жажды знаний, в глазах, который был виден у Ехидны на экране. — Трудно сказать, испытываю ли я больше восторга или страха от этого факта, — сказал Отто с нервным смешком. Чем же могла быть эта дверь, если ни Великий Дух знаний, хранящая в своей голове содержание десятков тысяч книг, ни Ведьма Алчности не знали о ней? — Это и есть печать… Я помню, как нашла её. А потом… — А вот и ответ… — взглянула ведьма на вышедшую на поляну малышку. — Вот она печать? — спросила девочка, глядя на необычную конструкцию. — Да, это она. Печать. За её сохранностью каждый день следила матушка Фортуна и остальные жители моей деревни, — подтвердила Эмилия. — Никогда не встречал подобной конструкции. У кого-нибудь есть идея, для чего она может быть нужна? — поинтересовался Ал у остальных. — Единственная печать, о которой я читал, это та, что запечатала Ведьму Зависти. Но она расположена под башней Шаулы. Для чего кто-то создал еще одну такую? И кто это сделал? — размышлял Юлий. В лучшем из рыцарей проснулся азарт историка. Ему хотелось поскорее выбраться обратно в их мир, улучить денёк свободного времени и погрузиться в изучение исторических документов. Наверняка где-то должна была быть подсказка. — Ничего похожего в записях матушки я не встречала, я полагаю. Могу лишь сказать, что, судя по внешнему виду, это очень древнее сооружение, созданное древней магией по факту. — А что, если это ещё одно из творений Мудреца Шаулы? — задал вопрос Феликс. — Вполне возможно, но пустые рассуждения нам ничего не дадут, поэтому давайте продолжим просмотр, — решил Отто пресечь ненужные разговоры.       Изображение на секунду потемнело. Когда картинка вернулась, экран показывал ночную сцену перед входом в гробницу. Субару сидел на земле, прижимая колени ко лбу и обхватив голову руками. — Подождите! Стоп! Назад! Назад! Почему нам вдруг начали показывать это, а не то, что произошло во время Испытания? — с кислой миной сказал Тиви.       Всего секунду назад они смотрели на нечто, что могло бы стать одним из величайших секретов их мира! Нечто, что потенциально могло бы стать огромным открытием и вписать в историю имена тех, кто расскажет об этом миру! Только для того, чтобы внезапно оказаться вынужденными смотреть на причитания влюбленного парня?! — Уволить редактора! Кто делает такой монтаж?! — Ал согласился с молодым получеловеком. — Оставил послание любимой девушке, а первым его увидел другой парень… Это катастрофа… — опустошенно бормотал он. — Да сколько можно из-за этого убиваться? — спросил его Гарф, вместе с Отто стоявший перед горюющим парнем. — Выбрось этот разговор из головы. — Откуда мне было знать, что ты пойдешь испытывать себя вперёд Эмилии… — Вы что ни день пытаетесь её очаровать на людях… Но стоило заняться тем же письменно, и вы сразу смутились, — устало прокомментировал Отто. — Обычно я готов к тому, что она меня сразу отвадит, и не переживаю, что всё закончится ничем… но на этот раз был демонически серьёзен! И буквально написал ей любовное послание в ночи! Ничего постыднее не придумаешь! — Хм! Это наша с тобой фраза, Субару-кун! — Рем обиженно встряхнула головой.       Ей нужно будет серьезно поговорить со своим героем о границах допустимого в отношениях с другими девушками. Были вещи, которая не уступит никому. Даже Эмилии. Особенно Эмилии! И эта фраза была одной из таких вещей. — Куда постыднее то, что ради такого ты опять нарушил своё обещание! И прощаю я тебя только за то, что это было невероятно мило и помогло мне набраться смелости, чтобы пройти Испытание! Но это тебя не оправдывает, лживый ты рыцарь! Так что прими свой позор и живи с ним! — надув щеки, недовольно высказалась Эмилия, щипая спящего за щеку.       Несмотря на эмоции она действовала аккуратно, чтобы не оставить синяков и гематом своими деликатными пальчиками, имеющими силу гидравлического пресса. — Ха! Только Барусу способен извратить все попытки Рам сделать из него достойного члена общества. Я научила его писать, чтобы он стал полезнее в качестве дворецкого! И всё это только для того, чтобы он воспользовался драгоценным умением, которым его великодушно одарила Рам и своими каракулями изуродовал древний памятник! — Рам заявила с фальшивым возмущением. Ей, чисто по женски, было приятно, что место обитания ненавистной её ведьмы превратили в любовное письмо её госпоже. — Значит он уже тогда почти не надеялся, что ты хотя бы иногда будешь отвечать взаимностью на его заигрывания? Или хотя бы прямо скажешь ему, что ваши отношения не могут выйти за рамки рыцаря и сюзерена? И вы в таком положении уже год?! Мне становится реально жаль этого глупого, влюбленного мальчика, — без толики юмора прокомментировала Анастасия.       Её саму дела амурные не слишком сильно интересовали на этом этапе жизни, да и опыта в них было не много. Но даже она прекрасно понимала простую жизненную истину. Когда к тебе на протяжении длительного времени проявляют столько внимания и прямо заявляют о своих желаниях, то нужно либо соглашаться на предложение другой стороны, либо прямо говорить об отсутствии интереса. Иначе это просто не красиво. — Блин, знай я, что у парня всё ТАК плохо на любовном фронте, я бы вытаскивал его в город покутить! Пропустили бы с ним стаканчик-другой, поговорили за жизнь. А потом показал бы ему пару весьма качественных мест, где можно провести незабываемую ночь в компании дам с кошачьими ушками! — со смесью смеха и серьезности заметил Рикардо.       И даже целый ряд гневных взглядов с разных сторон от большинства присутствующих в зале дам (и даже от Юлия, но куда уж без его морализаторства) не заставили его замолчать. Лишь разозлили. Для главы наёмников было делом чести высказать своё мнение по этому вопросу. — И нечего пытаться меня испепелить взглядами, уважаемые леди! Парню в этом году только восемнадцать стукнуло! В нем кровь бурлит! После всего, что он сделал для нашего мира, ему надо утопать в ласке! А он, как я понимаю, за целый год даже поцелуя не удостоился! Бьюсь об заклад у него и кошмаров было бы меньше. Банально потому что отрубался бы в постели без сил и довольный собой! — Правильно мыслишь, приятель! Братану явно не хватает способов выпустить пар! — горячо поддержал Ал наёмника, за что получил веером по голове от своей госпожи. — А что такого могут сделать кошко-девочки, чтобы Субару засыпал без… — хотела было поинтересоваться Эмилия, одна из немногих, кто смотрела на наёмника с интересом, а не осуждением, но её прервала Рам, заявившая бескомпромиссным тоном: — Эта тема никак не относится к текущему просмотру! Прошу вас на ней не фиксироваться, Эмилия-сама! А вас, Рикардо-сан, я попрошу не вносить разлад в чужом лагере и не пытаться направить Барусу по пути уличного разврата! Он и без того извращенец, каких поискать! — Чертов культ! Будь ты проклят, Обжорство! Если бы только он тогда не напал, Субару-куну не пришлось бы целый год засыпать одному в холодной постели! Рем с радостью бы помогла ему забыть любые кошмары! — Сестрёнка. Я не хочу подозревать тебя, но почему наша синестезия подсказывает, что ты думаешь о чем-то…недостойном? — сузив глаза, сурово посмотрела Рам на младшую. — Отнюдь сестрица! Рем думает только об очень достойных вещах! Я обязана тщательно продумать, как избавить моего героя от этих жутких кошмаров! — уверенным голосом опровергла Рем подозрения сестры. — Ух…какое бесстыдство! — закрыв рот Петре, которая уже хотела высказать всё, что она думает по этому поводу, заявила Фредерика.       Старшая горничная старалась, чтобы её голос звучал возмущенно, но покрасневшие щеки и блеск в глазах намекали на другое мнение. — А что Рем хочет сделать? Я тоже готова, если это поможет моему Субару! — с детской непосредственностью сказала Эмилия, сжав перед собой кулаки для пущей убедительности.       От чего многим пришлось закусить губы, чтобы не засмеяться или не ударить по лицу рукой. — Так, стоп! Закрыли тему, по факту! Вернемся к показу! — возмущенно сказала Беатрис, не желавшая, чтобы кто-либо продолжал разговор о будущей ночной жизни её контрактора. — Да не парься ты так, капитан! Я скорее загорелся идеей когда-нибудь поступить так же! В любви любой — что взрослый Лингдон. — Я понимаю, что ты не нарочно, но от пересказа твоих впечатлений мне только больнее! — отчаянно прокричал Нацуки, но в следующий момент взял себя в руки и переключился на более насущную тему. — Ты пробыл внутри гробницы около часа. Наверное, Эмилия проведёт там столько же? — В случае успеха так и будет, — скептически заявил Отто и получил предупредительный тычок локтем от Субару. — Тебе следует выбирать слова, — добавила ему Рам словесно и физически, щелкнув по лбу, когда тот повернулся. — Ты не понимаешь людей, какой из тебя торговец? — От ваших слов больней, чем от щелчка по лбу! — заныл торговец. — Что я могу сказать? Перо могущественней меча. И Рам прекрасно обращается с пером, потому что меч не подходит к образу прекрасной, скромной горничной, — не скрывая надменной улыбки прокомментировала Рам. — Эт верно. Как жертва и твоих тумаков, и твоих словечек, должен признать, что язык — куда более страшное твоё оружие, чем кулаки! — ответил ей Гарфиэль с озорной улыбкой. — Думаю, я придумал способ победить Архиепископа Алчности. Нам просто надо выставить против него госпожу Рам, чтобы она, отбросив все ограничения, вогнала его самооценку в землю и тот сам попросится в камеру заключения. Просто, чтобы больше не слышать её колкостей! — решил подключиться к веселью Рейнхард. — Ага. А когда мы надежно лишим его возможности использовать свою Привилегию, то приговорим к смертной казни. Через прослушивание оскорблений от госпожи Рам! — Феликс тоже не стал упускать возможность поднять настроение.       Большинство парней в зале от души захохотали над этой сценой. Девочки тоже захихикали. А Круш с притворным выражением ужаса посмотрел на своего рыцаря. Ведь ей, на самом деле, тоже понравился такой способ казни. — Даже мне такой метод казни кажется совершенно бесчеловечным! Я его одобряю, — объявила Присцилла, неосознанно подлив масла в огонь веселья. — Так вот… — продолжила горничная, повернувшись к Субару. — Леди Сима хочет поговорить с тобой, Барусу. О том, о чём вы недоговорили ночью. — Бабушка… И много старуха успела тебе рассказать? — тут же встрепенулся Гарфиэль. — Можешь не поправляться, я знаю, что ты бабушкин внучок, — задел его Субару. — В основном о том, как ты забрался в гробницу. — В самом деле? — Мы слишком долго планировали, как тебя одолеть. А важный разговор решили оставить напоследок. — И что конкретно вы отложили? — поинтересовалась Рам, пока к ним подходили два клона Рюдзу. — В целом… — Разговор, к которому мы неизбежно придём, если Святилище будет освобождено, — усталым голосом сказала Сима, опираясь на «сестру». — Я помню! Это ведь когда госпожа Сима рассказала нам, как она увидела в гробнице воспоминания оригинальной Рюдзу Мейер. И через них узнала об истории создания Святилища, о знакомстве с Рюдзу леди Беатрис и предком маркграфа! — с энтузиазмом сказал Отто. — Ага, точно. Эй, Бротто, как думаешь, а нам покажут эти воспоминания, как тогда с детством Рам и Рэм? — с предвкушением заёрзал Гарфиэль. — Кто знает. Раз экран решил, зачем-то, даже моё детство показать, то такому повороту я вообще не удивлюсь, — пожав плечами, ответил торговец.       Беатрис не стала комментировать его слова, но внутренне напряглась и посмотрела на экран с безмолвным желанием. Вдруг ей случиться снова увидеть свою первую подругу? Хотя бы так, через экран?       Сцена сменилась. Экран снова вернулся к Испытанию Эмилии. — Ну-ка, ну-ка, ну-ка! — безуспешно пыталась малышка открыть дверь. — И мы возвращаемся к этой части? Тогда с какой целью меняли сцену? — растеряно спросил Юлий. — Я думаю, это для того, чтобы показать нам, что происходило снаружи, пока Эмилия проходила испытание. Хотя не уверен, что это было так уж необходимо, — Ал попытался объяснить. — Почему я её толкаю, а она не поддается? Странная она, ничего не понимаю! Ну и ладно! — Зато вы помогли мне её найти! Хлоп-хлоп-хлоп! — Фи! Это Матушка Фортуна виновата. И Джус виноват! — пришла девочка к совершенно логичному умозаключению и показала печати язык. — Ладно, пора идти домой. Сегодня я настроена изобразить небо кроваво-красным, а лес белым-белым! — Меня пугает, насколько пророчески звучит эта фраза, вспоминая День красной земли и неба. Эмилия-сама, а у вас никогда не проявлялся пророческий дар в каком-либо виде? — задумчиво произнес Юлий. — Нет, никогда не замечала в себе подобных способностей. Но очень хотела бы ими обладать. Быть может тогда от меня было бы больше толку, и я смогла бы помочь Субару в некоторых ситуациях. — А вы попробуйте снова начать рисовать, если возникнет мысль, Эмилия-сама. Кто знает, может именно когда вы даёте волю своему воображению вам может прийти видение будущего! — посоветовал ей Тиви, которого тоже заинтересовала эта деталь. — И Мими! Мими тоже любит рисовать! Особенно ладошками! По одежде Тиви и Хетаро!       Спеша попасть домой, пока её побег не обнаружили, Эмилия заметила, как заволновались феечки. — Что такое?       Видя, что те зовут её в сторону, она решила их послушать. — Кажется, там что-то интересное.       Пробравшись через кусты, она выглянула наружу и поняла, что чуть не попалась кому-то на глаза. — Какая досада… Я опоздаю к условленному времени, — бормотал Джус, проходивший мимо. Услышав шорох листвы за спиной, обернулся и приметил детскую фигурку, торчавшую из-под куста. — Надо же. И чья это юбочка торчит из кустов?       Поняв, что её раскрыли, Эмилия с виноватым видом вылезла. — Признаю, я поступила очень глупо, — сообщила она. — Весьма польщён, что удостоился встречи с такой прелестной юной леди. — Черт, если бы этот чудик не свихнулся, я был бы рад с ним пообщаться! Он кажется классным парнем! — с досадой заявил Рикардо, опечаленный тем, какая судьба настигла вполне себе приятного в общении Джуса. — Похоже этот мир всегда был таким. Чем более ты приятный по природе человек или дух, тем больше мерзостей тебе подкидывает жизнь. И братан яркое тому подтверждение, — согласно кивнул Ал.       Он тоже был не слишком рад тому, что теперь, помимо ненависти и презрения, ощущает к Бетельгейзе толику сочувствия. Насколько было бы проще, будь этот персонаж чистым подонком безо всякой трагической предыстории.       Подойдя ближе к девочке, архиепископ внезапно остановился, словно осознав что-то важное, удивив этим девочку. — Госпожа?.. Нет… Неужели… — начал бормотать он, едва не начиная плакать.       В следующий момент камера сфокусировалась на нижней половине лица девочки. — Джус? Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Эмилия.       От этих слов Джус действительно пустил слёзы. Не выдержав, он встал на одно колено и разрыдался. — Всё хорошо… Да… Да! Просто замечательно. Лучше и быть не может! Ведь сейчас…в этот самый момент…мне даровали спасение, которое ничему не превзойти! — И вот внезапно из странноватого, но приятного типа он превратился в жуткого, который рыдает от вида маленьких девочек! — скривила лицо Фельт.       Её сильно напрягла эта перемена настроения и нездорово восхищенного выражения лица культиста. И не только её. — Скажете, что и это признак нормального человека, Эмилия-сама? Простите мою грубость, но сейчас он выглядит, как настоящий фанатик, хоть и, признаю, не агрессивный. — скептически обратилась Рем к принцессе.       Она не желала нарушать данное слово и старалась не давать негативным эмоциям влиять на отношение к персонажу на экране. Но эта сцена не могла не вызывать у неё дрожь. — В самом деле. Его поведение по отношению к молодой леди Эмилии чем-то напоминает, как в будущем он боготворил Ведьму. Только с поправкой на безумие, — согласилась Рам. — Что-то общее в их поведении действительно есть. — Хватит нести глупости, по факту! Джус плачет не по потому что увидел маленькую девочку. Судя по всему, он вспомнил что-то из прошлого, я полагаю. То, как экран акцентировал внимание на словах девочки наводит на мысль. Возможно, он вспомнил Сателлу, до того, как она устроила Великую Катастрофу или ещё какое старое воспоминание! — встала Беатрис на защиту своего старого друга. — Он мог знать Ведьму Зависти? Неудивительно тогда, что он стал архиепископом культа ведьмы! — прокомментировал Феликс. — Он был древним и мудрым духом уже тогда, как я только появилась на свет, по факту! А мне уже больше четырехсот лет, на минуту! Он хорошо был знаком с матушкой. Я ничуть не удивлюсь, если он был знаком и с другими ведьмами Греха. — Звучит достаточно вероятно. Это объяснило бы, почему он не раз называл себя грешником и недостойным. Быть может он чувствует вину за то, что знал Сателлу и не остановил её? Или же помог ей в чем-то, что привело в Великой катастрофе? — рассуждал вслух Вильгельм. — А после, чувствуя вину, создал культ ведьмы, чтобы помогать эльфам, которые были вынуждены уйти в леса из-за гонений на другие расы. У нас пока слишком мало сведений для того, чтобы делать выводы, но эта версия не лишена смысла. Пока предлагаю продолжить просмотр, — подытожила беседу Круш. — В самом деле? Но если тебя спасли, почему ты плачешь? — Понимаете, это вовсе не слезы грусти. Наоборот, сейчас я очень рад, ликую, счастлив! Это теплые слёзы, льющиеся от огромной радости.       Всё ещё не понимающая Эмилия подошла к плачущему и взяла его за руку и начала гладить по голове, утешая как мать ребёнка. — Хоть ты и рад, но плачешь… Всё будет хорошо, Джус. Не волнуйся. Всё хорошо. — Похоже, ваш материнский инстинкт в вас проснулся ещё при рождении, Эмилия-сама, — улыбнулась Фредерика это милейшей картине. — Эмилия-сама настолько заботливая, что я не удивлюсь, если она когда-нибудь будет гладить и утешать Святого Дракона! — подхватила Петра. — Меня откровенно забавляет, что в возрасте неразумного дитя ты выглядела и вела себя более достойно, чем в наше время! — решила немного разогнать свою скуку Присцилла, попивая вино.       Ей было совершенно не интересно смотреть за сопливыми сценами детства полоумной. Как смел этот Надзиратель так бездарно тратить её божественное время, когда он мог, вместо этого показывать битву умов между двумя клоунами в Святилище! Вот за этим ей было интересно наблюдать.       За этой сценой со стороны наблюдали взрослая Эмилия и Ехидна. — Как я могла потерять столько воспоминаний? Наверное, ещё недавно я просто не желала их принять. Но теперь…я испугаюсь, но не сожмусь со страха! — заявила эльфийка полным решимости голосом.       Присцилла на эти слова ответила слегка изогнутой бровью. Неужели? Эта девчонка собирается показать ей, что за её копошением есть смысл следить хотя бы одним глазом? Смешно. Но она милосердная богиня даст ей шанс доказать свои слова делом. — И что же, ты бросишь столь близкое тебе занятие — заливаться слезами в объятьях мужчины, заменившего тебе отца? — Думаю, Субару простил бы мне такую слабость… Но я не хочу снова становиться бессильной, как раньше. К тому же… Я не хочу, чтобы послания, которые оставил Субару, оказались враньём. Субару в меня верит. И я не хочу стесняться его чувств. — Поступай, как хочешь. Ведь я здесь только за тем, чтобы насладиться твоей агонией. — Значит, приготовления окончены? — спросила Эмилия. — Конечно. Разминочный бой окончен. Теперь начнется Испытание, на котором ты споткнулась. — Подождите секунду. Значит, все это не было настоящим Испытанием? — Петра была очень удивлена этим заявлением. — Нет, раньше все эти воспоминания были заблокированы Паком. Из-за этого во время моей первой попытки я попала сразу в самый конец событий. Я не узнавала людей вокруг себя, не понимала, откуда взялся снег и что происходит. Более того, меня преследовали ложные воспоминания, которые были созданы магией Пандоры. В результате я была сбита с толку, напугана и быстро потеряла контроль над собой. Эти приготовления помогли мне разобраться со своими воспоминаниями, заново познакомиться с матушкой Фортуной, Джусом, деревней. Благодаря этому и поддержке Субару в этот раз я была готова!       Сцена сменилась.       По лесу бежала веселая малышка, за которой торопился смеющийся Джус. — Пожалуйста, постой, Эмилия-сама! Так бегать небезопасно! — Хочу и бегаю! А ты поймай меня, если сможешь! — Похоже жуткий дядька был таким слабаком, что даже маленькая девочка его измотала! — Мими самодовольно ухмыльнулась. Она-то никогда не была такой слабой! — Я бы не был столь строгим. Эльфы от природы сильны, обладают огромной скоростью и выносливостью. Так что то, что мы видим сейчас, вполне может быть игрой в салки, которая длиться уже не один час! — с торжественной улыбкой объяснил Рейнхард.       Он до сих пор помнил, как когда-то, когда ему было столько же лет, он тоже играл со своим отцом. И как внезапно счастливое детство оборвалось в один день. — Нам тоже тяжело с ней управиться, когда она не слушается, — отметила с улыбкой Фортуна, наслаждаясь их общением. — Я рад, что она растет бодрой…но предпочел бы, чтобы девочка не подвергалась опасности, — задыхаясь ответил архиепископ. — А нельзя играть в догонялки как-нибудь безопасно, в доме? Чтобы светило солнце, и мы ничего не разбили… — Он мне чем-то напоминает тебя, Рейн. Такая же курица-наседка, которой дай возможность, запрет подопечную в пустой комнате, обитой подушками со всех сторон! — скабрезно заявила Фельт, желая поддеть своего рыцаря.       Но Рейнхард не был бы рыцарем среди рыцарей, если бы не умел адаптироваться к вражеской тактике. — Если это значит, что вы согласны с мнением, что столь же милы и драгоценны, как юная Эмилия-сама, то я с радостью соглашусь с вами, Фельт-сама, — заявил он с довольным видом.       И, не меняя выражения лица, начал мягко блокировать шквал ударов от раскрасневшейся принцессы. Нет, он не будет самодовольно улыбаться, глядя на её реакцию! Такое ребяческое поведение недостойно королевского рыцаря. — Джус… — А…? — Это о-о-очень сложная задача. — Кхм…в самом деле? Но ведь я думаю о благе госпожи Эмилии… Только о ней… — Хватит! Матушка, Джус, почему никто из вас не хочет бежать за мной? Мы же с вами играли в догонялки! — Ах, прошу прощения! По гроб жизни буду корить себя за это упущение! — демонстративно склонился Джус. — Ты так только её разбалуешь? Эмилия, подойди-ка сюда, — не глядя на девочку, позвала её Фортуна. — Чего тебе, матушка? Ох, матушка, ты такая избалованная.       Но стоило ей наивно подойти, как она была схвачена под руки и поднята. — Какая жалость! Эмилия попалась в руки своей матушки Фортуны, — довольно заявила дама. — Так нечестно! Матушка, ты жульничаешь! Отпусти и подумай над своим поведением! — Поглядите как малышка заговорила! Эмилия, а ты не хочешь подумать над тем, что говорила тебе матушка? Почему мне с Джусом пришлось за тобой гоняться? — Вы выглядите как настоящая счастливая семья, — с легкой грустью заметила Анастасия.       Она сама не знала подобных эмоций, пока в её жизни не появились тройняшки. Скрыто смахивая слезу ностальгии, принцесса торговка решила, что надо будет побаловать малышню, когда они вернуться в Пристеллу. — Мы и были настоящем семьей. Это были…счастливые дни. Пока не пришла эта тварь…       Эти слова заставили малышку смутиться. — Всё было не так, матушка… Это всё феечки. Они звали меня наружу, им хотелось со мной поиграть. — Матушке не нравится, когда ты перекладываешь вину на других людей, вернее на фей. — Прости, пожалуйста. Я только подружилась с Джусом и хотела поскорее рассказать об этом. А ещё Джус оказался таким плаксой, что я не могла ему не помочь. — Это о-о-очень правильные мысли. Но скажи, разве я не говорила, что туда ходить нельзя? — Угу. Да. — Это был о-о-очень плохой поступок. Обещание — это символ доверия к человеку. Нарушив его, ты предаешь того, кто доверился тебе, понимаешь? Эмилия, дай матушке слово. Что теперь ты сдержишь обещание. — Угу. Да. Сдержу. Извини матушка, — расплакалась Эмилия от нахлынувшего чувства вины. — Значит вот откуда пошло ваше сверхсерьёзное отношение к обещаниям, Эмилия-сама. Ничего удивительного. Ведь эту мудрость вы получили от своей достопочтимой матушки, — утвердительно кивал Юлий.       Он всецело был согласен со словами женщины на экране. Как заклинатель духов, он понимал насколько важны обещания. В который раз он пожалел, что Нацуки сейчас спал без задних ног. Ему было бы крайне полезно увидеть эту сцену и выучить урок о важности обещаний. — Придется объяснять Субару, почему так важность держать своё слово без столь наглядных примеров, — размышлял рыцарь. — Вот и славно! Тогда всё хорошо, — обняла довольная Фортуна раскаявшуюся девочку. — Ладно, Джус, а ты-то чего расклеился? — Это была настолько восхитительная сцена… Что я не смог…не смог сдержать слёз! — Плакса! — весело объявила Петра. — Рёва-корова! — поддержала её Мими. — Королева драмы! — согласилась с подругами Фельт. — Джус, конечно, был тем ещё любителем пустить слезу. Но хотя бы он был очень честным и открытым. Я его о-о-очень ценила за это! — Просто это твоё поведение вечно доводило его до слёз. С Бетти ему не приходилось так рыдать, я полагаю! — горделиво заметила Беатрис, тепло улыбаясь экрану. — Кстати говоря, Эмилия… О каких феях ты рассказывала? — А, угу. Феечки! Они меня много раз выручали! Подойдите.       Вокруг начало появляться огромное количество духов. — Это что, малые духи? Ещё и такое множество! — удивилась Фортуна. — Похоже, мы только что выяснили, что Эмилия-сама, прирожденная заклинательница духов, — торжественно пояснил Джус. — Малые духи? Прирожденная заклинательница? — не поняла девочка. — Тех, кого вы считали феями, принято называть малыми духами. А того, кто связывает с ними своё сердце пактом и обращается к их силе, зовут заклинателем духов. — И что, я стану заклинательницей? — весело спросила девочка. — Джус, не забивай ей голову всякой ерундой, — сурово отчитала его матушка. — Госпожа Эмилия не всегда будет ребенком. Представьте, что рядом не окажется взрослых. Духи придут ей на помощь, — не согласился Джус с мнением Фортуны. — Разве можно учить нашу милую Эмилию таким опасным умениям? — Вы были права, Анастасия-сама. Они ведут себя точь-в-точь как семейная пара, которая вместе уже много лет и теперь решающая, как растить совместного ребенка, — не скрывая улыбку прокомментировала Круш. — Да, матушка Фортуна и Джус знали друг друга о-о-очень много лет. Но оба были слишком глупые, чтобы осознать, как любили друг друга и сказать об этом открыто! Дурак ты был, Джус! И ты, матушка, не лучше! — согласилась с её словами Эмилия, шутливо состроив суровое выражение на своём лице. — Видимо, такое неумение понимать и выражать свои чувства у вас семейное, — не смогла отказать себе Анастасия в шпильке в адрес нерешительной конкурентки. — Он действительно ведёт себя, как любящий и заботливый человек. Возможно я и впрямь поспешила с выводами? — тихо бормотала Рем, глядя на идиллическую картину.       Сама мысль о том, что действующий член Культа ведьмы может быть не то что порядочным, но даже замечательным человеком, была чужда голубоволосой горничной. Каждый раз, когда она видела Джуса на экране, одеяние культиста возвращало её мысли к той огненной ночи, когда люди в таких же одеждах, хотя и с лицами, закрытыми масками и капюшонами, убили её родителей, членов клана и искалечили её сестру. — Я на стороне Джуса! И обязательно стану заклинательницей духов! Бе! — заявила Эмилия, шутливо показав язык. — Видишь, она подхватила твою идею. Как теперь будешь выкручиваться? — Нет…у меня ведь и в мыслях не было… Вот незадача… — Только у меня ощущение, что я смотрю на ещё одного Отто? — прыснул Гарфиэль. — Если ты про образ бесполезного, нерешительного плаксы-подкаблучника, то ты совершенно прав, Гарф, — согласилась с ним Рам, самодовольно улыбаясь, предвкушая пикантную реакцию от седовласого торговца. — Эй! Между прочим, я за всю жизнь плакал всего три раза! И каждый раз это было в момент коренного изменения жизни! — решил Отто защитить свою честь. — То есть как минимум в три раза больше, чем Рам. Как же жалок ты тогда, если нежная девушка меньше слез пустила за всю жизнь, чем ты! — безжалостна продолжила давить розовая горничная. — Может быть, это просто доказательство того, что единственная женственная черта в вас — это ваша внешность, Рам-сан? И даже с этим можно поспорить! — торговец отпустил в ответ неожиданно саркастическое замечание. — Ох, это было жестко! — рассмеялся Феликс.       Петра подавляла смешки, закрывая руками рот, чтобы не стать мишенью неизбежного гнева Рам. Фредерика разрывалась между желанием отругать Отто за столь неприглядный комментарий о внешности девушки и желанием рассмеяться так громко, как только могла, над его меткой колкостью и смущенным взглядом, который её бывшая ученица бросила на ухмыляющегося торговца. — Учитывая, как часто Барусу пожирает извращенным взглядом прекрасное тело Рам, мы можем с уверенностью заявить, что ты просто слепой дурак, Отто. А что касается обаяния, то с Рам уже флиртовало больше девушек, чем тебе светит за всю твою жизнь! — ядовито ответила Рам, стараясь избегать прямого зрительного контакта. — Знаешь, матушка Фортуна, вы с Джусом напоминаете мне маму и папу, — невинно заметила девочка, вогнав взрослых в краску. — Что?! Не говори глупостей! Мы с Джусом так общаемся, потому что уже давно знакомы… — Вот именно, Эмилия-сама. Я долго живу на свете и для меня даже госпожа Фортуна — лишь юное дитя. — Не перегибай палку. Ладно уж, дитя! — возмущенно покраснела Фортуна. — Ты хоть знаешь, сколько мне сейчас лет? — Не отвечай ей! Это вопрос-ловушка! — шутливо предупредил Ал, наслаждаясь этими сценами.       На это было куда приятнее смотреть, чем страдания братана. Он словно вернулся в родной мир, снова стал молодым, сидел в кинотеатре, смотрел милую семейную комедию, потягивая сок. — Простите, я же не буквально… — панически замахал руками Джус. — Разумеется мне в точности известен ваш возраст. Своим сравнением я лишь хотел подчеркнуть, что ваша красота с годами не померкла. — Другое дело. Ладно, так уж и быть, прощаю, — девушка явно была польщена этим комплиментом и тут же сменила гнев на милость. — Языкастый чертяка! Как он её уболтал! Я эту фразу запомню! — одобрительно засмеялся Рикардо. Ал поддержал его в этом начинании. — Самое смешное, что он в очередной раз придумал этот прекрасный ответ, совершенно случайно, даже не понимая, что именно он сказал, ня! — Феликс прокомментировал с широкой улыбкой на лице. — Учись у него, Гарф. Быть может даже ты с годами даже ты научишься делать комплименты даме, раз даже такой толстолобый, как этот дух, навострился, — одобрительно заметила Рам.       Девушки одобрительно прыснули изворотливости архиепископа. Даже Рем по-доброму улыбнулась этой сцене. Чем-то его манеры напоминали ей о Субару-куне. — Пожалуй, вы были правы, Эмилия-сама. Я слишком торопилась с выводами. Тот Петельгейзе, которого нам сейчас показывают, определенно не мог быть безумным маньяком. — Вот-вот. Только, Рем, одна просьба, — повернулась Эмилия к подруге с неожиданно серьезным видом. — Пожалуйста, не называй его Петельгейзе, пока он ещё такой. Для меня это два совершенно разных человека, и я не желаю, чтобы кто-то их приравнивал. В тот день я потеряла Джуса. Дорого друга и того, кто был мне как отец. А вместо него появилось чудовище…монстр, которого я бы хотела лично уничтожить.       Видя, как её госпожа сильно сжала кулаки, лицо исказил гнев, а на глазах появились слезы, горничная поспешила исправиться: — Я поняла, Эмилия-сама. Приношу свои извинения. Больше этого не повториться. — Спасибо, Рем. — Но тебе должно быть о-о-очень стыдно. — Ясно… Как бы то ни было, мы с госпожой Фортуной знакомы уже долгие годы. Тем более ещё с тех пор, когда ваши мама и папа были в добром здравии… — Джус! — резко прервала его Фортуна. — Мне нет прощения! — запоздало осознал свою ошибку культист. — Так что с моими мамой и папой? — Извини, Эмилия. Поговорим об этом в другой раз. Тебе пора возвращаться домой. — А вот это сейчас прозвучало крайне подозрительно, — отметила Круш. — Почему одно упоминание настоящих родителей вызвало у Фортуны такую реакцию? — Я так никогда и не узнала от кого-либо о том, кто были мои родители или чем они были так заняты, — с легкой грустью в голосе отозвалась Эмилия. — Мне жаль вас расстраивать, Эмилия-сама, но… — неуверенно начал Отто. — Обычно, когда от ребенка так старательно скрывают, где его родные, то это означает, что он их более никогда не увидит. — Я понимаю. Честно говоря, не могу сказать, что сильно за них переживала. Я ведь их и не помню совсем. В отличие от Джуса и матушки Фортуны. — Значит, в другой раз? Но ты мне правда расскажешь? — Будь хорошей девочкой и не торопись. В другой раз я сама приведу к тебе Джуса. — Правда-правда? Ты мне обещаешь? Не обманешь?       Фортуна в ответ нежно обняла свою девочку. — Да, обещаю. Это о-о-очень важное обещание для тебя и твоей матушки. — Договорились! Хорошо, я пойду домой.       Освободившись от объятий, Эмилия протянула руку архиепископу. — До свидания, Джус. И смотри больше не плачь. До нашей встречи. Обещаешь? — Да. Тогда до новых встреч, госпожа.       Со стороны за этим наблюдала довольная Эмилия и скучающая Ехидна. Которая, гляну в сторону, заметила: — А вот и он явился.       По тропе к троице шел мужчина в белых одеждах с золотым шитьем. — Ты кто? — настороженно спросила Фортуна. А Джус вышел вперед, что закрыть собой девушек. — Когда спрашиваешь имя другого человека, принято прежде представиться самому, разве не так? — надменно заявил архиепископ культа ведьмы, воплощающий Алчность. — Регулус! — прошипела Эмилия. — Стоп, что?! — удивился Тиви этому заявлению. — А вот и настоящий монстр появился! — Рем издала низкий рык.       На этот раз не было нужды ни в терпении, ни в сомнениях. На этот раз на экране перед ней был враг — просто и ясно. Враг, которого она была бы счастлива стереть в кровавый порошок, и все только поаплодировали бы ей за такое желание.       Все остальные в зале тоже напряглись. Раз появился архиепископ греха, значит настало время описанного Эмилией нападения ведьмы Пандоры. — Не то чтобы я сомневался в словах леди Эмилии, но мне всё ещё тяжело принять, что этот Архиепископ Греха прожил более ста лет, ничуть не изменившись! — прокомментировала Фредерика. — Возможно ли, что он такой же дух, как Петельгезе? — предположил Отто. — Казалось бы, мы видим друг друга впервые, а значит выстраивать отношения должны наравне. С чего мне отчитываться перед тем, кто высокомерно требует назвать ему имя? — Вот вроде мужик, а любишь переливать из пустого в порожнее. — «Вот вроде мужик». Эта фраза с головой выдает тех, кто видел в своей жизни не так много мужчин. Едва ли я могу оставить такую наглость без внимания. Ведь ты совершенно не учла, что я за человек и какими правами обладаю, — разглагольствовал блондин, даже не прерываясь, чтобы набрать воздуха, пока его не прервала Фортуна, заставив того удивиться: — Сколько можно? С нас хватит твоего нарциссизма! Говори, кто ты такой!       Сменив удивленное лицо на самодовольное, блондин ответил: — Архиепископ греха культа ведьмы, воплощение Алчности, Регулус Корнеас, — ответил ей блондин. [Надпись на экране: Путешествие по тропам памяти] — Чувствую сейчас мне, наконец-то, станет по-настоящему интересно, — с довольной ухмылкой заметила Присцилла.       Огневолосой принцессе уже откровенно надоело наблюдать за пустыми слезами эльфиек на экране. И мир, как обычно, позаботился о том, чтобы развеять её скуку. — Значит, началось. Скоро нам покажут и эту Пандору, я полагаю? — спросила Беатрис, повернувшись к Эмилии. — Да. Вы сразу поймёте, когда увидите её. В ней выдаёт ведьму неестественная красота и чувство…счастья? — вспоминала Эмилия свои ощущения, когда сама впервые увидела ведьму. — А никого не удивляет тот факт, что мы в воспоминаниях принцессы видим того же архиепископа, что и в начале арки? — напомнил им Тиви. — Кстати верно! — подхватил мысль Отто. — Из-за количества разных сцен я как-то совершенно забыл, что Эмилия-сама провела множество лет во льду. И нам показывают сейчас события столетней давности. — Я тоже, когда увидела Корнеаса, как-то позабыла, что эти события были очень давно. Но, тогда получается, что этот культист за сотню лет совершенно не изменился. Как такое вообще возможно? — спросила Анастасия. — Возможно ли, что он тоже дух, как и Петельгейзе? — предположил Отто. — Этого… нельзя исключать… но когда мы увидели его в первый раз, он показался нам слишком эгоцентричным для духа. Слишком по-человечески он себя вёл, я бы сказал. Юлий размышлял вслух. — Быть может в нём тоже есть эльфийская кровь? И он долгожитель? — предположила Петра. — Маловероятно. Культисты ненавидят эльфов и убивают их при любой возможности. Они бы не приняли в свои ряды кого-либо с эльфийской кровью, — покачала головой Круш. — Тогда как ему это удалось? Существует ли какая-то магия, которая могла бы останавливать процесс старения? — подумала вслух Фредерика. — У меня есть доступ ко всем манускриптам по магии исцеления в королевстве. И я могу с уверенностью сказать, что о такой магии люди могут лишь мечтать. — Не говоря уже о том, что существуй такая, магия, то она была бы самой желанной среди всех аристократов и богачей мира, — отметила Анастасия. — И тогда моя компания гарантированно знала бы о подобном. — Согласна, по факту. Во всей запретной библиотеке матушки не было практических описано примеров такой магии. Бетти бы скорее предположила, что это может быть связано с ведьминым геном Алчности, я полагаю. — Неужели ген ведьмы может сделать своего носителя не убиваемым?! Этому гаду и атаки нипочем и сам он Круш руку одним махом руки оторвал! — возмутилась Фельт такому несправедливому распределению сил в мире. — Слишком уж много плюшек дано одному болтливому подонку, — согласно кивнул Ал. — В этом и заключается беда с генами ведьм, я полагаю. Невозможно заранее предсказать, какие силы получит носитель и какую цену он за это заплатит, по факту. Возможно все способности этого культиста, включая то, что он не стареет завязано на один принцип. Увы, у Бетти пока слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы. — Тогда не будем терять время. Давайте продолжим и глянем на ранее неизвестного нам врага, — смело заявила Круш.       Когда нужно было встретить противника лицом к лицу, мало кто мог сравниться с герцогиней. А про этого культиста Круш жаждала узнать как можно больше, чтобы иметь больше шансов поквитаться с ним, когда представиться такая возможность. — Тогда не будем терять время. Надзиратель-сама, запускайте следующую серию! — объявила Эмилия.       Экран перед зрителями послушно моргнул и запустил следующий эпизод.