Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      Эпизод начался с того, что Субару и его группа стояли у светящегося входа в гробницу, глядя как Рюдзу Альма в черных одеждах поддерживает свою ослабевшую Рюдзу Симу в белых. — Серьезно?! Они закончили такой крутой эпизод на таком напряженном моменте, а следующий они начали с совершенно другой сцены?! Я не знаю, должен ли я аплодировать им или ругаться на них! — неопределенно произнес Ал, подперев голову ладонью. Он был раздражен тем, что показ не продолжился с прежней точки, но не мог отрицать, что теперь в нём проснулся неподдельный интерес. — Как раз в тот момент, когда я начала забывать о своей скуке, они решили снова переключиться на этих дураков?! Этому Надзирателю явно не хватает мастерства рассказчика историй! — Присцилла была возмущена тем, что по-настоящему захватывающая часть была отложена в пользу пустопорожних разговоров. — Сима… Вам плохо? — побеспокоился о ней Субару. — Я ведь уже говорила, юный Су. У нас и у духов одинаковые тела. Они так же истощаются, — ответила за сестру Альма. — Рюдзу, вы меняетесь втроем по очереди, но Симу исключили из этой цепочки, её некому подменить, — понял суть юноша. — Я не уверена, что смогу продержаться до возвращения леди Эмилии. Так что не будем оттягивать наш разговор, — сказала Сима. — Да брось, чего ты из кожи вон лезешь? Пусть старуха пободрее тебя сменит… — в типично грубой манере выразил своё беспокойство Гарф. — Ты можешь как-нибудь по-разному называть Симу и Альму? И вообще, ничего не выйдет. Потому что Сима скажет о том, что знает только она, — прервал его Субару. — Этих знаний больше нет ни у кого, ведь я единственная вошла в гробницу и подверглась Испытанию. И там увидела воспоминания, которые принадлежали не мне, а нашему общему предку, девушке Рюдзу Мейер. Они были о тех далеких временах, когда Святилище ещё не получило своё нынешнее имя.       Сцена сменилась на панораму лесной деревни. Затем на Рюдзу, шедшую среди деревьев. — Восхитительно! Неужели нам сейчас действительно покажут жизнь предка наших бабушек, когда Святилища ещё не существовало! — возбужденно пробормотала Фредерика.       Для неё это заколдованное место стало дверью в целый мир невообразимых открытий. Она узрела битвы с легендарными монстрами и врагами всего мира. Увидела ожившие исторические баллады и окунулась в древние тайны, о которых даже не догадывалась. Столкнулась с невероятными ужасами и столь же невероятными примерами мужества и самоотверженности.       Попробовал бы кто сказать неделю назад, что она, обыкновенная горничная, увидит все эти удивительные вещи. Фредерика бы элегантно отшутилась, думая про себя, что сказавшему эти слова следует учиться держать своё воображение в узде. Но с фактами было не поспорить. — Возрадуйтесь, смертные! Ибо вам предстоит увидеть милую подругу Бетти, Рюдзу Мейер, во всей её красе! — гордо заявила Беатрис, даже не пытаясь скрыть предвкушающей улыбки.       Она сможет снова увидеть свою первую подругу! Ту самую Беттину Рюдзу! Как бы ни были похожи Альма и Бирма внешне на изначальную девушку, для Беатрис это были другие люди, с другими личностями и воспоминаниями. Поэтому девочка-дух не могла дождаться.       Первой, кого я увидела чужими глазами, была очаровательная и совсем юная девушка. — Хе-хе, у Рюдзу был хороший глаз, раз она сразу поняла недостижимый уровень милоты Бетти! — довольно произнесла Беатрис.       На этих словах камера сменила ракурс, показав стоящую на тропе Беатрис.       Её кожа казалась белой как снег, а глаза переливались бледной синевой. — Теперь капитан нас точно не простит! Мы увидели ещё и малышку Беатрис! — с нахальной улыбкой ткнул Гарфиэль своего старшего друга в бок. — Это верно. Но в данном случае эффект смазывается тем, что Беатрис-сама не изменилась ни капли за сотни лет. — Бетти изначально появилась на свет с идеальной внешностью, по факту! Поэтому ей нет никакого смысла меняться внешне, я полагаю! — надменно заявила великий дух, наслаждаясь комплиментами, которыми осыпал её закадровый голос Симы. — Тебе что-то нужно? Я ничего тебе не дам, сколько не сверли меня взглядом, — горделиво и холодно заявила девочка.       Но Рюдзу продолжала пораженно молчать. — Хм! Ты всё так и молчишь? До чего скучная, малодушная девушка! — До чего грубый и недружелюбный дух! Могла бы и сразу сказать ей, что не против подружиться, — захихикала Эмилия, немедленно увидев уже ей знакомые черты в поведении Беатрис. — Чем-то она мне сейчас Бариэль напоминает, — ехидно заявила Анастасия, кинув хитрый взгляд назад.       Баронесса смотрела на экран со скучающим видом, демонстративно игнорируя простолюдинов, копошившихся внизу. — Беатрис. Что за недостойное поведение? — раздался голос Ехидны. С Беатрис всю надменность как рукой сняло. — Госпожа Ехидна… — поклонилась Рюдзу. — Не припомню, чтобы учила тебя так себя вести, — продолжила женщина отчитывать девочку-духа. — Постой, матушка, я же ничего не сделала! Вообще-то дело в ней, — посмотрела она на Рюдзу. — Понимаю… Хорошо. Тогда стоит выслушать и вторую сторону. — Но я… Хотя… Хорошо. Простите, пожалуйста. Ваш меланхоличный облик так меня очаровал, что я не могла подобрать слов, — склонилась Рюдзу. — Похоже, тобой очарованы. Беатрис, ты слышала её ответ. Учитывая юный возраст, едва ли я могу обвинить тебя в ребячестве, но замечу: будь снисходительней! Несмотря на то, что ты особенная, тебе не следует смотреть на людей свысока. — О! Какая прелесть! Пристыженная Беатрис ещё милее, чем обычно! — восхищенно заметила Петра, умиляясь этой картине. — Такую картину я ещё ни разу не видела, — сверкая глазами, согласилась Фредерика. — Всё! Вот за такое Нацуки-сан нас точно со света сживет! — радостно заявил Отто. Торговец понял, какой эксклюзивный образ великого духа увидели зрители и который никогда не увидит главный виновник этих показов. — Воистину, Бротто! Воистину! Это прекрасный день! — горячо поддерживал его Гарфиэль, делая вид, что смахивает скупую мужскую слезу. — Остальное я предоставлю Джусу. Уверена, что он приложит все усилия, чтобы дать тебе соответствующее воспитание. — Бетти не очень любит Джуса. — Учитывая его роль, то, что ты его не любишь — это именно та оценка, которую я хотела и на которую надеялась. — Беатрис-чан ведет себя здесь как настоящая избалованная принцесса, — Петра, хихикая, прошептала Фредерике, наблюдая за капризами своей подруги. — И всё ещё трудно сказать, выросла ли Беатрис-сама с тех пор. Можно сказать, что она осталась всё той же избалованной принцессой, — старшая горничная ответила своей подопечной такой же лукавой улыбкой. — Беяко, я думала, тебе нравится папа Джус, — в голосе Эмилии прозвучало удивление, когда она увидела, что девушка-дух на экране не в восторге от перспективы провести время с прилежным духом. — Я полагаю, он был из тех, кто начинает нравиться тебе со временем, — Беатрис ответила довольно сурово.       Однако внутренне она ругала себя за то, что не проводила больше времени со своим наставником, когда у неё была такая возможность. Глупость эгоцентричной дурочки, которая была так уверена, что всё всегда останется по-прежнему. И горькая мудрость, которую она усвоила на собственном горьком опыте: вещи и люди становятся ценными только после того, как ты их теряешь. — Что ж, это согласуется с тем, что мы слышали и видели раньше. Джус действительно жил ещё до Великой Катастрофы и был хорошо знаком с Ведьмой Алчности, — Юлий кивнул, словно делая пометки в своем мысленном списке. — Хорошо, что мы узнали все эти подробности о прошлом Джуса и его отношениях с леди Беатрис ранее, иначе это было бы настоящим шоком, ня!       Закончив отчитывать смиренную Беатрис, Ехидна повернулась к Рюдзу. — Мы тебя напугали? Её зовут Беатрис. Для меня она примерно, как дочь. — Почему не назвать меня дочерью без всяких уточнений? — обиженно заметила Беатрис. — Что ж, можно сказать и так. — Это было о-о-очень некрасиво со стороны Ехидны так говорить о Беяко! Ей ведь было обидно слушать такое! — вступилась Эмилия за чувства девочки на экране. — Видимо, учитывая наклонности Ведьмы Алчности, она создала себе «дочку» просто из любопытства, не намереваясь становиться матерью по-настоящему, — сурово высказалась Рем, искренне жалея девочку справа. — У матушки для меня была вполне конкретная цель, я полагаю. Просто её пришлось изменить из-за трагических событий, которые случились позже. — Думаю, впредь она будет часто заглядывать сюда со мной. Постарайся с ней поладить, — адресовала Ехидна свою просьбу Рюдзу. — Да, как вам будет угодно, госпожа, — поклонилась ей полуэльфийка. — Подумаешь… Я могла бы прекрасно обойтись без всякой компании. — Похоже Беатрис с самого детства была неискренней со своими эмоциями, — Эмилия хихикнула, немного гордясь тем, как она сразу распознала ложь в словах духа. Ей было приятно видеть, что она учится лучше разбираться в людях.       Так девушки и познакомились друг с другом. А потом ведьма стала иногда заглядывать в деревню, прихватив с собой дочурку, — продолжал повествование голос Симы.       Следующая сцена показывала Рюдзу, несущую тяжелую корзину. Встав, чтобы выдохнуть она услышала знакомый недовольный голос: — Не пойму, чего ты опять встала как вкопанная? До чего же ты всё-таки медлительная. — Великий Дух лени кому-то это заявила? Нечасто увидишь, чтобы она даже гуляла сама по себе, а не верхом на капитане! — сказал Гарфиэль с самодовольной ухмылкой.       Он не собирался позволять кому бы то ни было поносить его бабушку. Или, скорее, её далекую предшественницу. — Неважно! Семья есть семья! — Кого это ты называешь ленивой, ты, искусаный блохами комок грубости и невежества, я полагаю?! Бетти оказывает своему контрактору огромную честь, позволяя ему повсюду таскать её с собой! На самом деле, ты просто завидуешь, что даже бездомная кошка не отнесётся к тебе по-доброму! — Беатрис вскочила, обвиняюще тыча пальцем в Гарфиэля.       Мальчик-тигр хотел ответить, что совсем недавно его искренне утешала девушка, но ему пришлось бы признать, как некруто он вёл себя тогда, поэтому решил промолчать. — Беатрис-сама. — Матушка пока там разговаривает. Она придет сюда, как закончит, так что будь добра, поскорей убери с глаз долой корзину с бельём. — Слушаюсь. Всего доброго.       Отправившись дальше, Рюдзу быстро заметила, что Беатрис следовала за ней. — Что-то не так, Беатрис-сама? — Не обращай внимания, мне просто заняться нечем. — Малышке духу было скучно и очень хотелось найти себе друга. Ну разве это не прелестно? — умилялась Анастасия с этой пасторальной картины. — Очевидно, Беатрис-сама родилась весьма общительной и жаждущей дружбы личностью. Более того, она самостоятельно завязывала контакты с другими. Интересно, что же произошло, что она стала затворницей? — заинтересованно спрашивал Юлий.       Его буквально распирало от любопытства. Ведь на его глазах он видел развитие личности великого духа! Да ещё искусственно созданного! Феноменально! — Уныние, вот что случилось, — мрачно ответила Беатрис к удивлению многих. Даже свои фирменные слова не добавила. — В смысле? Ты вдруг потеряла интерес ко всему и заперлась в библиотеке? — спросила Эмилия. — Нет, по факту. На Святилище напали. Впрочем, что-то мне подсказывает, что вы ещё увидите, что я имею в виду. Раз уж нам начали показывать историю создания Святилища и настоящую цель его появления, я полагаю. — Настоящую? Мы ведь уже знаем, что лабораторию создали, чтобы штамповать клоны розовой девочки и искать секрет бессмертия, — поинтересовался Ал, смутившись с её слов.        Вроде бы им уже все тайны и секреты рассказали. Дело к концовке должно идти. А тут новые повороты сюжета? Может уже хватит? — Однако э-э-это было лишь побочной целью Святилища, но никак не причиной его созда-а-ания, — ответил за девочку Розваль. — Просто смотрите и сами всё узна-а-аете.       Еще через некоторое время, Рюдзу решилась спросить. — Беатрис-сама… Может, если вам угодно, поможете мне развесить бельё после стирки? — Чего? — возмутилась девочка, испугав Рюдзу, которая ожидала взбучку. Но Беатрис, не меняя возмущенного выражения, огорошила девочку заявлением: — Если тебе одной с этим не управиться, то так и быть, придется тебе помочь. — Беяко, ты была такая хорошая девочка! Так стремилась помогать другим! — восхищалась Петра поведением девочки-духа. — Какая жалость, что теперь от тебя помощи с домашними делами не дождёшься. — Бетти тогда была совсем юна и только начинала познавать мир вокруг себя, по факту. А ещё Рюдзу была моей первой знакомой, помимо Матушки и первого Розваля. И не надо говорить, что Бетти не помогает. Когда дело касается моего контрактора, то я с радостью помогу, я полагаю. Отнести полотенце, чтобы он вытерся после тренировки, например! — слегка покраснев, ответила ей великий дух — А? — Второй раз говорить не буду! Вперёд, нам пора идти. Не стой на месте! — уверенной походкой Беатрис пошла вперед. — Простите, а вы не могли бы помочь мне донести корзину? — Знаешь, на твоем месте не стоит много себе позволять, — но, не смотря на слова, она взялась за корзину. — Только чуть-чуть. — А эта девочка не промах! Сразу раскусила настоящий характер духа и начала ею крутить! Одобряю! — похвалил Рикардо полуэльфийку на экране. — Никто мной не крутил, по факту! Бетти просто благородный и отзывчивый дух, которая была не против протянуть руку помощи слабой девочке! Хм! — Беатрис-сама, сжальтесь. А то я начинаю волноваться, что нас унесет ветром неправды, который вокруг вас крутится! — не отказался себе Круш в дружелюбной шпильке.       Хохот в зале заставил Беатрис надуть щеки от накопившегося негодования и смущения и начать щипать спящего юношу, на котором она сидела. — Тут над твоим партнёром издеваются, а ты дрыхнешь! Просыпайся, по факту! Это твоя задача, защищать Бетти от таких нападок! — шипела она недовольным голосом. — С тех пор всякий раз, пока Ведьма занималась своими делами, её названная дочь проводила время в компании Рюдзу Мейер.       На экране мелькали картины двух девочек, вместе проводивших время за домашними делами или тем, как Беатрис учила Рюдзу читать.       Следующая сцена началась так же — Рюдзу несла корзину с бельём. — Девочка, можно тебя? — раздался молодой мужской голос. — Я ожидал встретить здесь госпожу Ехидну. Где она? — Что? — обернулась она и увидела молодого Розваля А. Мейзера. — Мейзер-сама! — Не люблю, когда ко мне обращаются по фамилии. Зови меня просто Розвалем, — дружески подмигнул он девушке. — Розваль?! — с округлившимися от удивления глазами повернулась Эмилия к магу. И далеко не только она одна. — Но, как такое возможно?! — А вам та-а-ак трудно догадаться? Это основатель рода Розвалей. Розваль А Мейзер. Тот самый Розваль, чья жизнь кардинальным образом изменилась после случайной встречи с Ехи-и-идной. И который связал с ней будущее всего своего рода. — Удивительно. То есть были времена, когда Розвали не выглядели как клоуны?! Этого юношу я бы даже назвала симпатичным! Интересно, где же телега пошла под откос? — язвительно заметила Присцилла. — Тебя ждёт большой сюрприз, девочка! — мрачно подумали одновременно Беатрис и Розваль.       Сцена внезапно вернулась к группе у гробницы. — Так, притормози! Что там делала Беатрис и тем более Розваль? — прервал её рассказ Субару — Если точнее один из предыдущих Розвалей. Интересно, что леди Беатрис не изменилась. — поправила его Рам. — Меня больше волнует появление ведьмы. Конечно, я в курсе, что это лаборатория Ведьмы Алчности, но мне не довелось поговорить с ней живьем, — вставил свое слово Гарфиэль. — Как? А что, ты не встречал её на Испытании? — удивился Субару. — Я шёл туда разобраться с самим собой. И ведьмы там не встречал. А вот как тебя понимать, капитан? — Барусу, тебе доводилось встречать Ведьму Алчности? — Да. — Ясно, — многозначно ответила Рам. — Интересно, какие мысли насчет Субару у вас в голове пронеслись в этот момент, Рам-сан? — вопросительно повернулся к ней Юлий. — Разве в рыцарском уставе не прописано, что крайне невежливо пытаться выуживать личные мысли благородных дев? — холодно ответила горничная, даже не удостоив рыцаря взглядом. — И все же, Рам, не будешь ли ты так добра рассказать нам, о чем ты думала тогда? — Эмилия настаивала уже не таким просительным тоном.       Меньше всего ей хотелось, чтобы ее подруга-горничная втайне подозревала в чем-то её рыцаря. Она уже видела, к каким ужасам приводят подобные мысли в случае с Рем и была непреклонна в мысли, что больше никогда не допустит ничего подобного. — Раз таково ваше требование, Эмилия-сама. Рам просто подумала, что заявление Барусу тогда придавало смысла всему происходящему. Для того, кто пришел в Святилище впервые, Барусу очень ловко все организовал и Рам тогда с облегчением решила, что это произошло не благодаря талантам Барусу. И прежде чем кто-либо начнет, да, Рам понимает, что она была неправа, когда думала так, но это казалось гораздо более правдоподобным чем то, что Барусу мог манипулировать временем. — Для того, кто не успел застать те времена, Ведьма может показаться весьма эфемерным созданием. Впрочем… встретить её в чужих воспоминаниях и увидеть вживую — тоже разные вещи. — Страшно слышать такое от своей копии — подумаешь уже не свихнулась ли я на старости лет, — прокомментировала Альма. — Мне кажется или это был черный юмор о клонах? — Нацуки не смог скрыть свой дискомфорт от этих слов. — Многие воспоминания Рюдзу Мейер посвящены времени, проведенному с леди Беатрис. Похоже они прекрасно ладили друг с другом. — Честно говоря, я удивлен, что Ехидна разгуливала рядом с Беатрис. Насколько я знаю, никто бы не подумал, что она питает к Беатрис хоть каплю любви, как к члену семьи, — Субару слегка нахмурился. — Интересно, какие же разговоры вёл юный Су со госпожой-Ведьмой, чтобы прийти к такому выводу… — поинтересовалась Рюдзу Альма. — Такие, которые легко могут заставить тебя возненавидеть её. И сделать все, чтобы ты никогда больше с ней не пересекался, — проворчал Ал, но не очень громко. — Я тоже согласна с нашим общим мнением, — отметила Рюдзу Сима. — В воспоминаниях, которые я видела, я не думаю, что леди-ведьме настолько не хватает человечности, как предполагает юный Су… по отношению к своей дочери, её ученику, а также Рюдзу Мейер. — Это… В этом я с вами, пожалуй, соглашусь, — немного уступил Субару. — Похоже, Нацуки-сан не так уж сильно зол на Ведьму Алчности. По крайней мере, он готов признать, что в ней есть доля человечности, — с любопытством заметил Отто, в очередной раз пораженный великодушием своего друга из другого мира. Даже после всего, что он узнал об этой жадной ведьме, он всё ещё был готов увидеть в ней что-то хорошее.       Беатрис и Розваль улыбнулись, наблюдая за этой сценой. Девочка-дух, несмотря ни на что, была счастлива услышать, что матушка заботилась о ней, по крайней мере, до тех пор, пока не пришло её время уйти. Возможно, Розваль был прав. Может быть, её матушка действительно хотела, чтобы она стала более самостоятельной, более жадной, чтобы она начала сама выбирать свою судьбу, пусть и самым отвратительным образом. — Интересно, мамушка, гордилась бы ты Бетти за её выбор контрактора?       Между тем, Розваль был очень рад услышать, что отношение Субару к его Наставнице, несмотря ни на что, оставалось неоднозначным. Это убедило древнего мага в искренности слов Субару о том, что он не будет мешать Розвалю в достижении его конечной цели. — Прошло четыре столетия с момента её смерти. Возможно, столь долгий период принес огромные перемены даже в сознание ведьмы, обладающей такой огромной силой? — Рейнхард размышлял вслух.       Святой Меча пытался представить, каково это — быть одним из самых могущественных существ своего времени, но в итоге на долгие годы превратиться не более чем в заточенную душу. Возможно ли, что однажды он разделит такую судьбу? Он не удивился бы, если бы это случилось. Очевидно, ни Ведьма Жадности, ни Ведьма Зависти не были злыми с самого начала. Если это было правдой, где гарантия, что однажды его не придется запечатать ради безопасности всего мира? — Это действительно возможно, — Вильгельм согласился со своим внуком, удивив последнего. — В конце концов, не так давно мы видели, как Ревнивая ведьма попросила того, кого она называет возлюбленным, убить ее. Быть запечатанным на века может заставить жаждать освобождения любого рода. — Расскажешь, что было дальше? Что же случилось в Святилище, если раньше всё было спокойно? — Полнейший крах, вот что. А с ним возникла и подлинная причина, из-за которой было создано Святилище. — И что же это за причина, из-за которой создали Святилище?       На этом сцена сменилась. Экран вернулся к показу Испытания Эмилии, в момент, когда Регулус Корнеас представился. — Да вашу ж мать! Просто выберите сцену и покажите её до конца! — Ал вскинул руку. — Эй! Почему мы внезапно вернулись к Испытанию? Давайте уже до конца досмотрим историю создания Святилища! — возмутился Гарфиэль таким скачкам. — Согласна, по факту! Я хочу ещё посмотреть на Рюдзу! — капризно добавила Беатрис. — Это и впрямь странный подход к повествованию. Нам, получается, параллельно показывают три не связанные друг с другом истории. Только путаница создаётся, — недовольно покачала головой Анастасия. — Похоже в список могущественных способностей не входило умение интересно рассказывать истории, — нагло ухмыльнулась Присцилла, намекая на Надзирателя. — Вроде раньше он уже заявлял, что не является автором этих…записей, принцесса, — неуверенным тоном попытался успокоить её Ал.       Меньше всего ему хотелось, чтобы огневолосая леди успешно раздразнила хозяина этого места. — Архиепископ греха культа ведьмы? — удивилась взрослая Эмилия, глядя со стороны на Корнеаса. — Я все еще нахожу возмутительным, что Розваль ничего не рассказал вам о Культе Ведьмы заранее. Я могу понять, почему ты не слышала о них, Эмилия-сама, но я никогда не поверю, что он не знал, что вы станете мишенью, как только будет объявлено о твоём участии в королевских выборах! — прошипела Круш, бросив быстрый взгляд на маркграфа. — Что ты делаешь в этом лесу? Мы дали твердое слово, что никто кроме меня не будет с ними связываться! — вступил в разговор Джус. — Твердое слово? Договоренность, которую ты сам выдумал и сам же решил принять. А потом настойчиво требовал согласия другой стороны. Только безмозглый дух мог до такого додуматься. — Если тебя чем-то не устроил наш договор, мы могли обсудить это в церкви среди культистов! Зачем ты здесь объявился? И кто вообще рассказал тебе о… — Если на чистоту, он действовал по моему указанию, — раздался новый женский голос из-за спины Регулуса, прервав жаркий спор двух культистов.       В кадре показалась девушка хрупкого телосложения с крайне необычной внешностью. Одета она была в единственный кусок белой ткани, лишенный рукавов. В верхней одеяние было украшено стежками синей ленты, концы которой были завязаны в бантик и оканчивались почти у колен. Кожа была мраморно белой. Глаза глубокого синего цвета с длинными белыми ресницами. Длинные прямые волосы платинового цвета. Это была девушка невероятной, неестественной красоты. — Пандора! — прошипела Эмилия, сжимая кулаки из-за чего подлокотники кресла начали трескаться.       Она-то уже знала эту ведьму. Уже видела раньше. И какой бы прекрасной сейчас она не казалась полуэльфийке, перед глазами стоял лишь образ мертвой матушки, которую сгубила тварь с платиновыми волосами. — Вот это…красота… — словно в полу-трансе прошептал Отто. — Что? Отто, что ты говоришь?! Она же… Отто? Рем?! Гарф! Что с вами?! — запаниковала Эмилия, видя, как всё её соседи с выражением абсолютного экстаза глядели на экран.       Гарфиэль тоже сидел с открытым ртом, не в силах оторвать взгляда. Пятнадцатилетнему подростку казалось, что он нашёл свой идеал, ради которого он не то что Рейнхарда, он весь мир одной левой разнесет на части.       И в подобном плане думали и многие из присутствующих в зале. Внешность девушки действовала на них, как заклинание очарования. И мужчины, и женщины смотрели с благоговением смотрели на экран. — Умоляю…заключи контракт с Бетти… Бетти всё сделает для тебя, только позволь Бетти быть с тобой рядом… — зачарованно бормотала Беатрис, способная мечтать лишь о том, чтобы Пандора одарила её своей улыбкой.       Феликс даже не пытался сравнивать красоту девушки на экране со своей леди, как он делал всегда. Он просто забыл, что у него есть леди. Как, впрочем, и Круш совершенно забыла о существовании Ферриса, Субару и даже принца Фурье.       Вильгельм мог думать только о том, чтобы смотреть на эту картину ещё. Как можно дольше. Не было никогда в его жизни никакой Терезии. Только Пандора.       Петра, Фредерика, Рикардо и сидящие на его коленях близнецы просто смотрели на экран в немом восхищении с открытыми ртами.       Девушка на экране была так прекрасна, что Анастасия была готова отдать всё своё состояние и до последнего медяка, лишь бы получить возможность встать рядом с ней. Потому как сама мысль о том, чтобы коснуться этой воплощенной красоты была кощунством.       Юлий мысленно давал себе клятву, что разыщет эту богиню и посвятит всё своё естество и честь только ей одной.       Рем и Рам глядели на ведьму глазами, полными восхищения. Сейчас они мечтали лишь о том, чтобы преклонить колено перед этой женщиной и поклясться ей в своей верности и служить до самой смерти.       Розваль сжимал кулаки от гнева и предвкушения. От гнева, потому что сейчас при нём не было его учения, которое он обязательно использовал бы, чтобы встретиться с этой прекраснейшей из женщин! А от предвкушения, потому знал, где у кого сейчас находятся обгоревшие останки этой книги. И Розваль получит их! Восстановит книгу! Найдет Пандору и обретёт блаженство. И его не остановит ни Отто, ни рыцари, ни даже Субару Нацуки! Никто!       Присцилла впервые, наверное, в жизни, почувствовала себя так неуверенно. Непоколебимое раньше чувство собственной неотразимости буквально испарилось перед образом этой красоты. — Она прекрасна…как богиня… — прошептала баронесса, краснея от зависти. — Фельт-сама? Фельт-сама, придите в себя! — Рейнхард, единственный, не считая, Эмилии, кто не был очарован образом на экране.       Заметив, что его леди смотрит на ведьму неестественным взглядом он начал безрезультатно пытаться вывести её из транса. А благословение эмпатии подсказывало, что его леди сейчас испытывает внеземное счастье. И в этом явно было что-то неправильное!       Ал просто сидел молча, сжав кулак так сильно, что ногти впились в кожу. Это помогло ему сохранить ясную голову и устоять перед чарами ведьмы на экране. Он очень хорошо знал, что прямо сейчас у него нет никакой возможности помочь своей леди или остальным, поэтому все, что он мог сейчас сделать, это ждать… — Так! Что-то это выходит за пределы разумного! Охладите мозги, уважаемые зрители! — раздался в их головах голос Надзирателя.       И в следующую секунду словно пелена спала с их сознания. Очарование красотой всё ещё не исчезло, но теперь они хотя бы начали осознавать себя и окружение. — Ох, что это сейчас было?! Колдовство?! Но Надзиратель же говорил, что тут никакая магия не действует без его разрешения! — возмутился Феликс. Его переполняли стыд, ненависть к себе и чувство вины. Потому что, несмотря на то, что он был освобожден от этого очарования, он помнил свои собственные мысли, и они вызывали у него полное отвращение к самому себе. — Что я сейчас…почему я мог думать лишь об этой женщине? — А это, дорогие зрители, была сила привилегии Тщеславия. Очевидно, внешность Пандоры влияет на обитателей вашего мира куда сильнее, нежели я изначально предполагал. Пришлось вмешаться и вывести вас из-под эффекта её очарования, — пояснил Надзиратель. — Проклятая ведьма! Почему каждая следующая ведьма, которую мы видим, оказывается еще более мерзкой, чем предыдущая?! — Гарфиэль зарычал яростно сжимая кулаки. Если бы что-то подобное случилось в реальной жизни, это означало бы его полный провал как лучшего щита! — Теперь не осталось никаких сомнений. Перед нами действительно ведьма! — твердо заявил Вильгельм, внутренне кипя от злости на себя и на ведьму. На себя за то, что он позволил кому-то затуманить образ Терезии в его памяти, а на Пандору, за то, что она посмела так на него повлиять. — Я так понима-а-аю, что её Привилегия схожа с той, которой владела Кармилла. Только если Ведьма Похоти вызывала чувство любви, то Пандора порождает чувство восхищения и желания превозносить её-ё-ё. Причем, вполне может быть, что, как и Кармилла, она не контролирует своё влияние на други-и-их, — высказал вслух свою догадку Розваль. — Как вы её назвали, Эмилия-сама? Ведьма Тщеславия? Очень подходящий ей грех! Какой же мерзкой и жалкой должна быть её суть, чтобы вызывать у всех вокруг ложное чувство восхищения! — сквозь зубы прошипела Рем, чувствуя невероятный стыд и злясь на себя за то, что те чувства и желания, которые она испытала пока глядела на ведьму. — И это на нас так подействовало лишь изображение этой ведьмы на экране! Что с нами случилось бы, столкнись мы с ней вживую?! — испугано спросил Ал.       Возможно, сейчас он смог сопротивлялся влиянию ее Привилегии, но кто знает, насколько его хватит. Однорукий воин сделал себе ментальную зарубку всеми силами избегать встреч с этой ведьмой. Ещё не хватало потерять всякую свободу воли при личном столкновении с этой дамочкой. За своей леди он, хотя бы, следовал добровольно. А тут было только слепое обожание и ничего более.       Все внимательно посмотрели в потолок, давая понять, что ждут ответа на животрепещущий вопрос от рыцаря Присциллы. — Вас бы начало трясти от её красоты. Вы бы испытывали невероятное счастье, ради которого без колебаний согласились бы умереть или убить. Вас бы разрывало от желания коснуться её и от ощущения кощунства подобных желаний, — рассказал Надзиратель.       Видя ошарашенные и испуганные этими словами лица, хозяин места добавил: — Но не стоит так сильно переживать. Зная, как её миазмы действуют на разум, этому можно противостоять, если не желаешь попасть под её влияние. А сейчас, будьте добры, продолжайте просмотр, — решил он немного успокоить их. — Одно можно сказать с уверенностью. Такому опасному существу нельзя позволить существовать в нашем мире! — твердо заявил Вильгельм, получив положительные кивки от большинства присутствующих.       Нервно выдохнув, зрители посмотрели на экран. — Чем вы так поражены, архиепископ Романе-Конти? — елейным голосом обратилась к нему Пандора — Но зачем?.. Вам-то что здесь нужно? Регулус Корнеас! Зачем ты её привел?! — отчаянно заявил Джус, стиснув зубы, словно пытаясь чему-то сопротивляться. — Посмотрите на лицо Джуса! Возможно, это именно то, о чем нам говорил Надзиратель, — если ты знаешь о её чарах очарования, то можно пытаться им сопротивляться! — заметил Рикардо. — Хорошо! Кажется, нам повезло, что мы узнали об этом заранее! — Круш кивнула в знак согласия. Независимо от того, встретятся они с этой ведьмой или нет, чем больше они узнают о Культе Ведьмы, тем лучше. — Хочешь сказать, что я привел ее сюда? Подожди минутку! Я презираю людей, которые произвольно принимают решения такого рода. Ты знаешь, что я ненавижу принуждение кого-либо больше всего на свете, верно? Она сопровождает меня по собственной воле. У тебя есть на меня зуб, чтобы обвинять во всем меня?» — Архиепископ Корнеас. Он явно в растерянности. Не стоит загонять его в угол, — мягко пожурила его Пандора. Корнеас молча и уважительно поклонился ведьме. — Этот гордец кому-то поклонился?! — удивился этому моменту Рикардо. — А я-то думал, что этот эгоцентричный придурок способен следовать только собственным прихотям, — Ал кивнул в знак согласия. — Безусловно, Эмилия-сама была права. Эта ведьма явно относится к самой верхушке культа ведьмы. А ещё она определенно крайне опасна! Если даже он перед ней склоняется, — твердо заявила леди Круш. Её короткая встреча с Архиепископом Алчности показала ей, что он также легко мог взять себе Гордыни, несмотря на свой эгоцентризм. — Ну же, в ваших руках печать и ключ. Так давайте же исполним заветную цель Культа Ведьмы, — воодушевленно сказала ведьма, но едва она закончила… — Пандора-а-а! — яростно закричала Фортуна, создав множество ледяных снарядов. — В чем дело? — удивилась ведьма этой реакции. — За твою вину перед сестрой и братом я изрешечу тебя насквозь! — осколки льда набрали огромную скорость и продырявили Пандору, которая не успела даже среагировать. — А теперь пропади пропадом! — добавила эльфийка, создав ледяную глыбу в многократно больше её размера. Атака накрыла сразу и Пандору и Корнеаса. — И это всё?! Жуткая ведьма была убита вот так просто?! А чего мы тогда так волновались? — спросила Мими, разочарованная тем, что не будет большой ещё одной большой драки. — Почему-то мне кажется, что с ней всё не так просто, — задумчиво покачал головой Вильгельм, — Умри она просто так, Эмилия-сама не испытывала бы к ней по-прежнему столь сильной ненависти. — Вы совершенно правы, Вильгельм-сан. Эту тварь убить крайне непросто, если вообще возможно. Уж поверьте, я знаю! — каждый раз, когда разговор касался Пандоры, Эмилию словно подменяли.       Из её голоса и черт лица моментально пропадали нежность, непосредственность и доброта. Их место занимала холодная ярость, которую Вильгельм много раз видел у бойцов на поле боя. Люди с таким взглядом были готовы убить своего врага без малейших сомнений или жалости. — Что же она сотворила, чтобы вызвать у вас такую лютую ненависть, Эмилия-сама? — думал про себя седой воин. По всей видимости Ведьма Тщеславия не просто стала причиной гибели её приемной матери, но непосредственно сама осуществила это злодеяние. Да ещё на глазах у дочери. — Обратили внимание на её слова? Они пришли сюда, чтобы выполнить главную цель культа. Разве ею не является освобождение Ведьмы Зависти? — обратил Отто внимание остальных к иному вопросу. — Но разве Ведьма не запечатана в Авгурской пустыне?! — удивленно спросил Гарф. — В свете всего, что мы узнали, я бы спросил, знаем ли мы вообще настоящие цели культа! — отметил Юлий. — Должна признать, что даже Бетти впервые услышала о существование восьмой ведьмы, я полагаю. Поэтому нам следует относиться с сомнением к любым знаниям о культе и Ведьмах, которыми обладает королевство, по факту. — Дорогуша… — раздался неизменно самодовольный голос Регулуса. — По-моему, ты даже не задумалась перед атакой, что я могу стать её невольной жертвой! Что же получается? Ты пыталась обратить в ничто мою жизнь, моё существование, мои права, самого меня как человека! — глыбы льда разлетелась на куски, явив остальным совершенно невредимого архиепископа жадности.       И не менее живую Пандору, на которой не было и следа от атаки. — ЧТО?! Но мы ведь видели, как её продырявила насквозь целая куча сосулек! — удивилась Мими.       Одно дело, когда противник был настолько слаб, что умер еще до того, как началась настоящая драка. Но если враг вообще не реагировал на твои атаки, это было просто несправедливо в глазах молодой наемницы. — Причем её спасла это явно не привилегия Корнеаса. Тогда снаряды просто разрушились бы на подлёте, — размышляла вслух Анастасия, потирая свой песцовый шарф и слегка наклоняя голову, словно прислушиваясь к своему шарфу. — Нет, это её привилегия Тщеславия. Пандора не обладает защитой, схожей с той, что у Регулуса, но…её невозможно убить, — меланхолично заметила Эмилия. — Поясните, Эмилия-сама, — попросила Круш.       Эмилия несколько секунд молчала, пытаясь придумать, как объяснить словами то, что она помнит. — Вы сами всё увидите. Пандору на моей памяти убьют многократно, но каждый раз она появляется заново без единого следа. Я бы даже сказала, её способность чем-то напоминает способность Субару. Только она не переносится в прошлое. Скорее…словно мир не принимает реальность, где она мертва и возвращает её обратно. Более того, привилегия Тщеславия позволяет Пандоре не только восставать из мертвых. Она заставляет людей видеть всё не так, как оно есть на самом деле. На месте врагов видеть союзников и наоборот. Имея дело с ней невозможно ни в чем быть уверенным. — Погодите, Эмилия-сама. О чем вы? То есть она регенерирует от любых ран, как Потрошительница?! — заволновался Ал. — Нет, я так не думаю. Там какая-та иная сила. Это…трудно объяснить. Думаю, нам стоит просто подождать. Экран покажет вам, что я имею в виду. — Враг, из-за которого невозможно понять, где враг, а где друг? Возможно, её Привилегия использует иллюзиях и морок, и каждый раз, когда вы видели, как она умирает, это на самом деле было уловкой? И всё же, независимо от того, какой вариант верен, как мы вообще можем противостоять такому врагу? Как вам удалось дать ей отпор Эмилия-сама? Или вам удалось сбежать от нее? — Рем перечислила все варианты, которые пришли ей в голову, стараясь не поддаваться беспокойству.       Почему так много врагов было невозможно убить обычными средствами? Даже Белый Кит был уязвим для её моргенштерна! Но сейчас она видела ещё одну ведьму-культистку, победить которую у неё не было никакой возможности. Что действительно пугало ее, так это то, что им, возможно, снова придется положиться на её героя, чтобы победить их, а это было последнее, чего Рем хотела. Он уже достаточно настрадался. — Быть может вы заморозили её вместе с лесом? — предположила Рам. — Может есть какая-то небоевая магия, способная с ней справиться? — предположила Круш.       Но на все предположения Эмилия лишь отрицала покачала головой. — Нет, мы с ней ничего не смогли сделать. И на помощь к нам никто не пришёл. Пандора оставила нас только когда поняла, что ей не удастся получить желаемое, — отрешенно ответила Эмилия, переживая свои самые тяжелые воспоминания. — Так вот каков Алчность текущей эпохи. Учитывая, что такая встреча обычно невозможна, мне действительно весьма любопытно, — прокомментировала Ведьма Алчности. — Ехидна, ты знаешь, что только что произошло? — Эмилия задала вопрос Ехидне, когда та вышла из тени деревьев, переместившись на место, откуда было легче наблюдать за битвой.       Ехидна приподняла уголки губ и нахмурилась, глядя на Эмилию, которая стояла рядом с ней, как будто это было естественно, но она тут же вздохнула и заговорила. — Я могу рискнуть предположить, но не уверена. Я бы хотела ещё немного понаблюдать за ситуацией, прежде чем делать догадки о его Привилегии но, похоже, обстоятельства не позволят этого — они уже в движении. — Я так полагаю, Ехидна так и не дала подсказок о том, как работает Привилегия Регулуса? — скептически спросил Рейнхард? — Увы, — только и ответила Эмилия, качая головой. — Эта ведьма так много хвасталась своими исключительными знаниями, но в тот единственный раз, когда её интеллект потребовался для чего-то полезного, она оказалась совершенно бесполезной! — Присцилла нахмурилась от понимания, что новой информации об этом архиепископе они неполучат. — Фортуна-сама, пожалуйста, заберите с собой Эмилию и уходите, — скомандовал Джус. — Матушка? — испуганно пробормотала малышка, держась за рукав Фортуны. — Эмилия… — Не волнуйтесь. У меня есть план как дальше действовать в одиночку, — постарался убедить их Джус уверенно посмотрев на них. — Я обязательно вернусь помочь! Жди меня! — пообещала Фортуна, взяв девочку на руки и побежав обратную сторону. — Джус! — в отчаянии потянулась маленькая Эмилия к нему.       В этот момент камера сместила фокус на взрослую Эмилию и Ехидну. — После этого Джус разделился с нами. Что теперь будет с Испытанием? — обеспокоенно спросила Эмилия. — Оно, безусловно продолжится. Это прошлое, которого ты не видела, но моя книга мудрости работает, чтобы достроить события, о которых ты не знаешь. Однако, учитывая, что ты на Испытании, я бы рекомендовала следовать за собой. Что выберешь? — подала голос Ехидна, но стоявшая рядом Эмилия не могла решиться покинуть сцену сражения. — Удивительно. Получается с помощью этого артефакта она может увидеть любое событие, произошедшее в истории так, как если бы сама там была?! — восхитился Тиви.       Молодому наёмнику достаточно было лишь представить, как он сам смог бы воспользоваться такой силой. Увидеть все ключевые события в истории мира, посмотреть буквально вживую на главные исторические фигуры!       Ради такой перспективы можно было задуматься даже над тем, чтобы самому подловить и уничтожить архиепископа Алчности ради его гена ведьмы. — А ты умеешь покрасоваться! — издевался Регулус над своим коллегой — Но стоило задуматься, кому ты помешал, дав им сбежать. Проще говоря, ты встал у меня на пути. И что это, как не нарушение моих прав? — Говори, что хочешь. Я готов рискнуть самим своим естеством, но ни за что не пущу вас дальше. — Не говори так. Может ты и был одним из основателей Культа Ведьмы. Может ты и занял свое место из-за нескольких прошлых заслуг. Но если вопрос в том, кто заслуживает этого больше, то это место было бы моим! Думаешь, ты сможешь победить меня, если будешь достаточно стараться? Что за голова у тебя на плечах? — А это, я тебе сейчас покажу, — предупреждающе сказал Джус.       Засунув руку во внутренний карман, он достал небольшую черную коробочку с золотой гравировкой. И, судя по реакции, оторопевший Регулус узнал её. — Постой, ты же не серьезно?.. — Ха! Чтоб маленькая коробочка так напугала тебя, блондинчик?! Давай, Джус! Задай ему хорошую трёпку, которую он заслуживает! — Гарфэль с энтузиазмом закричал, желая увидеть, как высокомерного культиста размажут по земле. — А что это за коробка? Может, там бомба?! Мими хотела бы, чтобы этого болтливого парня разнесло на куски! — встрепенулась Мими. — Кто-нибудь узнает это символ? — спросил Тиви как обычно, выискивавший мелкие детали в каждой ситуации. — У культистов, с которыми имеем дело мы, другая символика. Я никогда раньше не видел этой геральдики, поэтому понятия не имею, кто может быть владельцем этого знака? — Рейнхард ответил, качая головой. — Беатрис-сама, могло ли случиться так, что вы сталкивались с этим символом в прошлом? — Это эмблема Великого Мудреца, я полагаю, — узнала Беатрис символ на коробочке.              Это заявление заставило всех удивлёно посмотреть на девочку. — Мудреца Шаулы? То есть с адекватными культистами ещё и Великий Мудрец сотрудничал?! — удивлёно спросил Рикардо. — Чем дальше в лес, тем меньше Мими понимает. — Чтобы картина стала более ясной достаточно просто провести несколько аналогий, я полагаю, — взяла слово Беатрис, чувствуя, что настало время ей сиять своей дедукцией: — Мудрец Шаула была одной из тех, кто запечатал Ведьму Зависти. Культ Ведьмы был основан вскоре после этого. Джус был одним из основателей культа. При этом он лидер умеренной фракции, которая помогает эльфам, по факту. А эти эльфы, в свою очередь следят за целостностью печати, за которой скрыто что-то крайне опасное. Так что для меня выглядит крайне логичным, если Мудрец сотрудничала с умеренным крылом культа и Джусом в частности. — В тоже время радикальная фракция культа, в лице этого жалкого болтуна и Ведьмы Тщеславия желают вскрыть печать, — подключилась к разговору Присцилла. — Что оставляет нам два варианта. Либо официальные данные о местоположении тюрьмы Ведьмы Зависти неверны и расположена она на самом деле в Элиорском лесу. Либо за этой печатью скрыто нечто иное, но очень нужное радикалам культа для достижения их цели. — Не спорю, я обделён должной совместимостью. Поэтому всё это время лишь держал его при себе. Но с другой стороны, я берёг его для такого случая! — Архиепископ Петельгейзе Романе-Конти. В добрый путь, — подбодрила его Пандора. — Она что, издевается над ними?! — Гарфиэль нахмурился, услышав её тон. — Не уверен. В её словах и тоне нет ни злобы, ни враждебности. Похоже, ей действительно любопытно, что сейчас произойдет. Но это делает её слова ещё более пугающими, — ответил ему Отто.       Приняв решение, Джус открыл коробочку, явив клубок черных пульсирующих щупалец. — Ведьмин ген Праздности, я полагаю! – догадалась Беатрис, со страхом глядя на экран. — Неудивительно, что он сказал, что несовместим с ним! Даже матушка не была таким трудоголиком, как он, по факту! — То есть существуют вещи, способные удерживать ведьмин ген? — спросила Круш, анализируя ситуацию. — По всей видимости. Полагаю, это одно из творений Великого Мудреца, раз уже на коробке её эмблема, — согласилась Анастасия. — Но зачем Шауле доверять такую могущественную вещь, как ведьмин ген, культисту? — поднял важный вопрос Рикардо. — Он был доверен Джусу не потому, что он культист, я полагаю. А потому что это Джус! Трудно было найти кого-то более надежного и доверенного, чем он, по факту! Джус был последним, кто использовал бы ведьмин ген Праздности ради собственной выгоды или власти! — Беатрис считала своим долгом защищать честь наставника от любых нападок. За что получила благодарный взгляд от Эмилии. — Так вот из-за чего он станет этим монстром? Поэтому вы говорили, что Регулус ответственен за то, что Джус превратился в Петельгейзе, Эмилия-сама? — впервые в голосе Рем послышалось сочувствие при упоминании архиепископа Романе-Конти.       Эмилия на это согласно кивнула. — При всей своей неуязвимости у Пандоры, как я поняла, отсутствуют какие-либо атакующие способности. Сама она не способна навредить другим и вынуждена использовать других. Для этого она и привела Архиепископа Алчности и его людей в наш лес. Если бы не он, Джусу бы не пришлось идти на эту крайность. — То есть эта Пандора далеко не так страшна? — с надеждой спросила Фельт. — Увы, хоть сама она не атакует, но прекрасно умеет делать так, чтобы… другие… — девушка не нашла в себе сил завершить предложение. — Пожалуйста…простите меня, господин Флюгель! — сказав это, он прижал коробочку к груди, приняв ведьмин ген внутрь себя. — Погодите! Он только что сказал Флюгель?! Тот самый Флюгель, который посадил дерево, раздавившее Кита, ня?! — Феликс встрепенулся. — Ты прав, Феррис, это вполне могло быть. Но кем он тогда был? В учебниках истории практически нет упоминаний об этом Флюгеле. И сама Беатрис подтвердила, что эмблема на коробочке принадлежит Великому мудрецу Шауле, — размышлял вслух Юлий. — Наиболее логичным предположением было бы то, что Флюгель каким-то образом связан с Шаулой. Возможно, он был её учеником или союзником? Что, если он был каким-то мастером, который создал эту шкатулку по просьбе Мудреца? Им нужен был кто-то надежный, чтобы сохранить ведьмин ген Праздности, и они поручили это архиепископу Роману-Конти? — предложил Вильгельм. — И все же, мне кажется, было бы неплохо поискать любую дополнительную информацию об этом Флюгеле. Кто знает, какие еще следы могли уцелеть в ходе испытаний временем. — с энтузиазмом сказал Тиви.       Видя, с какой жадностью его леди смотрит на экран, он был уверен, что уговорить её одобрить и спонсировать тщательный поиск в любой библиотеке не составит труда.       Мгновение спустя из его тела во все стороны хлынули потоки темной миазмы. Сдавленные крики указывали на страшную агонию, которую переживал Джус. — И в этот момент он сошёл с ума и превратился из Джуса в Петельгейзе? — с грустью в голосе спросила Петра. — Нет. Это произошло чуть позже. Джус невероятно страдал от того, что принял в себя ген Праздности, но его невероятная сила воли сдерживала безумие. Поэтому в итоге эта тварь и решила ударить по его воле, — Эмилия изо всех сил старалась держать тон голоса спокойным, позволяя ледяному тону проступить только когда речь зашла о Ведьме Тщеславия. — Каков глупец… — прокомментировал не впечатлённый Регулус.       А вот Пандора начала мягко хлопать в ладоши, довольная происходящим, на её глаза навернулись слезы счастья. — Превосходно!.. Архиепископ Регулус Корнеас, — обратилась она к блондину. — Да? — Берегитесь.       Не понявший этого предупреждения Корнеас взмыл в воздух, когда невидимая сила схватила его за ногу, начала мотать по воздуху и в конце обрушила на землю. — Это ведь Невидимая рука, да? Это крутой жуткий дядька так его в полет послал?! — довольно спросила Мими, радуясь тому, как унизительно поступили с самовлюбленным блондином. — Очевидно да. Архиепископ взял под контроль ген Праздности, — согласно кивнул Рейнхард. — И теперь он будет использовать свою новую силу в попытке сдержать врагов. — Я ведь вам говорил… — с трудом выговаривал Джус, окруженный теневыми щупальцами и истекая кровью из глаз. — Что здесь живет надежда! Мой долг, огромный неоплатный долг перед ними обоими! А если так, то явно не зря я буду истекать кровью! — Скажите, что теперь видят ваши побагровевшие глаза… Архиепископ Романе-Конти? — игнорируя яростный выпад Джуса, спросила Пандора. — Любовь! — В этом мире, в этот момент, скорее всего, именно я люблю тебя больше всего, — восхищенная Пандора призналась, затаив дыхание. — Любовь? Как будто эта ведьма может что-то понимать в чувстве любви! — удивительно, но именно Петра первой отреагировала на извращенное признание Пандоры. — Еще одна ведьма пришла к извращенному пониманию любви. Они что, все такие?! — недовольно фыркнула Фельт. — Неужели её так возбуждает смотреть на страдания других? — с отвращением на лице спросил Феликс. — Либо та-а-ак, либо она отреагировала на его решимость взять на себя такое невыносимое бремя, чтобы защитить то, что ему до-о-орого, — Розваль решил включиться в разговор, пристально глядя на экран. — Субару-кун уже дал им всем прекрасное описание — непостижимые монстры, вот кто такие ведьмы! — непоколебимо заявила Рем. — Согласна, — Эмилия согласилась ледяным тоном. — Я не позволю вам их догнать! Я не позволю вам ступить ни шага дальше по этой тропе! Клянусь! — его тело начало неестественно изгибаться, словно что-то его ломало изнутри. — Что он сделал?! Что сделал Джус?! — испугано спросила Эмилия Ехидну. — Вы доказали свою безмерную решимость, архиепископ Петельгейзе Романе-Конти. В знак вашей решимости и крепкой воли именем Ведьмы Тщеславия я дарую вам пост Праздности. — Думаете, я имел хоть малейшее желание его получить? Единственное, чего я правда желаю, — чтобы мать и дочь могли жить дальше в мире! — Любовь! Как прекрасно! — умилялась ведьма, она была на грани того, чтобы расплакаться. — Не смей говорить ему о любви! Мерзкая ты ведьма! — гневно выпалила Эмилия, до боли сжимая свои кулаки.       Она всё это уже пережила дважды. Но в первый раз она была маленьким испуганным ребёнком, который в тот момент во всём происходящем винил себя. Второй раз, проходя Испытание. Но тогда её переполняли самые разные эмоции, всё происходящее слишком удивляло и шокировало, чтобы сконцентрироваться на чем-то одном.       Сейчас же она знала, что их ожидает и на что стоит обращать внимание. Важно было запомнить как можно больше деталей. Ей ни в коем случае нельзя было ничего забывать из увиденного.       Потому что в прошлый раз она уже совершила эту ошибку. Пока их не перенесло в это заколдованное место, пока она не увидела воочию, что стало с Джусом, она не вспоминала даже имени и лица культиста, который сгубил того, кто был ей как отец. Забыть что-либо снова она считала сродни предательства Субару. Теперь она будет помнить всё. — Это тепло, которое своей ложью вы не сможете заполучить никогда! — повинуясь его воле, незримые руки начали уничтожать всё на пути к Пандоре, но… — Подожди… — перед Пандорой на пути атаки встал Регулус, который без усилий отразил атаку Джуса. — Я пришел сюда. Я стою здесь. Что это за образ мыслей, когда вы продолжаете разговор, игнорируя меня? Я думаю, даже такому щедрому и бескорыстному человеку, как я, пора немного… разозлиться? — И снова он вышел совершенно невредимым после такой жестокой атаки! Хотя мы видели, как его швырнуло прямо на землю! — с недоверием констатировал Юлий. — Я думал, что он может создать вокруг себя какой-то невидимый барьер, который защитит его от атак, и когда Джус-сан успешно схватил его и отправил в полет, у меня появилась надежда, что, по крайней мере, на этот раз удастся причинить ему вред! — И все же, даже его одежда, кажется, не запачкана! Да какую же защиту дает ему его Привилегия, ня! — добавил Феликс, уставившись на экран. — Просто поражает высокомерие этого культиста! — отметила Круш, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. — Этого следовало ожидать, госпожа. Его Привилегия делает его неуязвимым для любого возмездия за его преступления. А когда нет нужды отвечать за свои преступления, люди становятся всё более и более тщеславными, пока не начинают думать, что весь мир — не что иное, как их игрушка. Этот принцип работает как для мелких преступников, так и для тиранов, — Вильгельм решил высказать Круш своё понимание. — Эй, огневолосая! — Фельт внезапно повернулась к Присцилле с непроницаемым выражением лица. — Похоже, я должна извиниться перед тобой. Раньше я считала тебя настоящей богиней самомнения. Оказывается, я ошибалась. Этот урод на экране значительно опережает тебя на этом поприще. — Фельт-сама, пожалуйста! Нет абсолютно никакой необходимости ни с того ни с сего настраивать против себя леди Бариэль! — взмолился Рейнхард, прекрасно понимая, что его дама ни в малейшей степени не раскаивается.       Присцилла тоже мгновенно поняла это, но решила не обращать внимания на писк простолюдинки внизу. Говорите что хотите, но эта жалкая воровка сформулировала свою колкость довольно удачно, и независимо от того, как принцесса ответит, она создаст почву для новых оскорблений. Поэтому было принято решение демонстративно игнорировать помойную крысу. Мир накажет её позже за такое возмутительное неуважение к богине. — Да ну? — поразилась Эмилия его неуязвимости. — Регулус Корнеас! — взревел Джус. — Какая мерзость. Ты, тот, кто отказывается признавать ведьмин ген, проигнорировал его цену и навязал его себе, да? Разве это не проявление презрения к нам, которые по праву занимают свои места? Разве это не ранит мое крошечное, но непоколебимое самолюбие? — возмущался блондин. — Очевидно, у этого подонка серьезные проблемы с самооценкой! Это может пригодиться в будущем, если мы когда-нибудь встретимся с ним, — отметил Ал. — Я могу быть обречен, но я не сдамся! — послал Джус новую невидимую атаку, которая повернула голову Регулуса до неестественного угла.       Силы удара должно было хватить, чтобы полностью сломать шею культисту, но его голова спокойно вернулась на место. А сам Регулус лишь надменно улыбнулся.       Следующие удары незримых рук разбивались о невидимую преграду прямо перед архиепископом, даже не задевая его.       Просмотр встал на паузу, потому что Рем встала с места и повернулась к своей госпоже. На глазах у горничной стояли слезы. — Считаю себя обязанной принести вам свои глубочайшие извинения, Эмилия-сама. Я поспешила с выводами. Обозвала злодеем потрясающего человека, не зная, кто он такой на самом деле. Хуже того, я не сразу поверила вашим словам о том, что раньше он был другим. Теперь я всё увидела. Джус Романе-Конти был…настоящим героем. Я виновата перед ним и перед вами.       Сделав поклон, Рем продолжила: — Рем безмерно жаль, что его благородная жертва в попытке спасти вас и вашу матушку была использована этой мерзкой ведьмой, чтобы создать чудовище по имени Петельгейзе. Я уверена, что, когда Субару-кун узнает детали этой трагедии, он тоже изменит своё отношение к вашему наставнику. Простите меня, если это прозвучит некрасиво. До недавнего я была счастлива, что Субару-кун покончил с существованием жестокого монстра. Но теперь я рада тому, что он помог столь благородному духу, наконец-то, вырваться из сетей безумия и обрести покой.       Эмилия не стала отвечать сразу. Она молча встала, подошла к девушке. — Подними голову, Рем. Как только та исполнила приказ, Эмилия крепко обняла горничную. Рем, после секундного замешательства, повторила этот жест. — Спасибо, Рем. Спасибо… за добрые слова о Джусе. Я тоже…тоже рада, что он наконец обрел покой. Джус… Он не заслужил такой участи! Мне не хватает его, Рем. Мне так не хватает их обоих! — всхлипывая, пробормотала полуэльфийка, крепко прижимаясь к подруге. — Вы правы, Эмилия-сама. Не заслужил. Я знаю, что это за чувство, я знаю, какую боль вы испытываете, — Рем обняла свою госпожу, бормоча ей на ухо, пытаясь успокоить.       Простояв так еще добрые полминуты девушки отпустили друг друга и после сели обратно на свои места. Остальные не стали вмешиваться в этот момент со своими комментариями. — Полагаю, ничья. Здесь надолго сложилась патовая ситуация, а вот в другом месте намечается прогресс, — намекнула Ехидна. — Ты предлагаешь отсюда уйти? Джус бьется не на жизнь, а на смерть! — Я готова порассуждать, может ли сила эмоций повлиять на результат… — Раз может, то и смотри молча! Я останусь тут!.. — резко заявила Эмилия, но её внимание привлек кристалл Пака. Взяв его, она осознала, что упускает из виду свою главную цель. — Похоже, даже твоего скудного ума хватило, чтобы оценить, что сейчас важнее, — слова Ехидны вернули воспоминания о том, что Субару ждал, когда она выйдет с триумфом. — Мы перемещаемся. К тебе и матери, сбежавшим по лесу, — ведьма щелкнула пальцами и окружение сменилось.       Фортуна обняла рыдающую малышку. — Нет! Не надо, матушка! — Пожалуйста, Эмилия. Я мигом вернусь, хорошо? — Нельзя! Я тебя не пущу! Ты смотришь на меня так же, как Джус! Не надо! Не бросай меня, пожалуйста! Я больше не буду врать! Не буду нарушать слово! Я буду хорошей девочкой! Правда буду, мамочка! — А вот, собственно, откуда у сестрицы такое болезненное отношение к нарушению обещаний. Неудивительно, если она считала, что стала причиной всей этой дряни, потому что нарушила обещание не покидать дом, — заметила Фельт с грустным лицом. — Любой стал бы так серьезно относиться к ним. У леди Эмилии явная психологическая травма, связанная с тем, что нарушение обещаний ведёт к трагическим последствиям, — с серьёзным тоном пояснил Феликс. — Этот момент отпечатался в её сознании так глубоко, что стал частью её личности, отвязавшись от конкретного воспоминания. — И это лишь усилилось тем фактом, что Эмилия-сама стала заклинательницей духов, для которых следование данным обещаниям крайне важно, — напомнил Юлий. — А вас не беспокоит то, как Субару легко нарушает своё слово, Беатрис-сама? — решила поинтересоваться Круш у великого духа. — Бетти волнует лишь обещание, которое её контрактор дал ей в тот день, когда мы заключили контракт. Все остальные обещания, данные другим, мне не интересны. Бетти верит в своего контрактора. Особенно, учитывая, в каких обстоятельствах он дал своё слово, по факту, — спокойно, но уверенно ответила девочка-дух. — Эмилия… Эмилия… Эмилия… — только и могла произнести Фортуна, обнимая дочь. — Матушка… Фортуна…была для меня… настоящей мамой… — призналась взрослая Эмилия, глядя на эту сцену, не в силах сдерживать слезы. — Я люблю тебя, матушка. — Я люблю тебя, матушка, — Эмилия в кинотеатре беззвучно повторила за своей экранной партнершей. — Госпожа Фортуна! — раздался голос спешившего к ним Арчи.       Фортуна спешно утёрла слезы, не желая показывать ему свою слабость. — Арчи! Жители не пострадали? — Не берусь ручаться. Последователи Архиепископа и наши мужчины отбиваются как могут. В лесу оставаться нельзя, нас найдут! Их цель очевидна! — Насколько же противоестественно и грустно слышать, что члены культа ведьмы некогда сражались, чтобы защитить эльфийскую деревню, а не наоборот, — грустно вздохнул Рейнхард от этих слов.       Казалось бы, всего лишь сотню лет назад даже среди Культа ведьмы были благородные и светлые души, с которыми королевство могло было выстроить мирные отношения. Быть может, это даже помогло бы бороться и с угнетением остальных рас. — Но власть в культе заполучили радикалы во главе с Регулусом и Пандорой. И любые надежды на мирные разговоры с ними умерли в тот день вместе с Джусом и его людьми, — мрачно добавила Круш. — Наверняка им нужна печать. И кто им только сказал? — произнесла Фортуна.       На ум тут же пришел образ ненавидимой Ведьмы Тщеславия. — Даже без неё не обошлось… Ладно. Мне нужно назад. — Нет! Сражаться должен я! — вызвался Арчи. — Госпожа, покиньте лес с Эмилией. — Какой смысл бежать отсюда? Если они доберутся до печати, то погибнет уже весь мир! — Да что за ужасы сдерживает эта печать, если весь мир в опасности окажется?! — удивленно заявил Ал. — Учитывая, что уже несколько раз наши исторические записи оказывались весьма неполными, а то и совершенно неточными, то действительно может оказаться, что именно эта печать удерживает Ведьму Зависти, а не та, что в башне Мудреца, — с некоторым опасением предположил Юлий. — На этот счет не стоит беспокоиться, я полагаю. Сателла действительно была запечатана там, где сейчас стоит башня Плеяд, по факту, — проинформировала их Беатрис. — Тогда что такого ужасного может быть запечатано в Элиорском лесу?! — испугано спросил её Отто. — Столетиями вы все были помешаны на опасности, которую представляет из себя Ведьма Зависти. И в итоге разучились понимать, что она далеко не первая и не единственная сущность, которая способна погубить наш мир, по факту. Может статься, что эта печать древнее ведьм греха, я полагаю. Или за ней может быть запечатано какое-то из самых страшных их творений. — Прости меня. Мы свалились на вас, как снег на голову… — сокрушалась Фортуна перед Арчи. — Не продолжайте! Да разве можно сторониться родной души? — Прости меня, — повторила Фортуна ему и повернулась к девочке. — Хм, то есть полоумная и её мать пришлые в этой деревне? Любопытно, откуда тогда они появились? — прокомментировала Присцилла. — Это действительно интересный поворот событий. Я предполагаю, что Печать находилась в лесу задолго до того, как Фортуна и маленькая девочка прибыли в эту деревню. И всё же нам сказали, что Фортуна и Джус знали друг друга по меньшей мере десятки лет. Это заставляет меня задуматься, последовал ли Джус за Фортуной и начал помогать деревне, потому что она была здесь? Или именно его помощь поселению стала причиной, по которой она выбрала эту деревню? — Ал размышлял вслух. — И новоприбывшую так быстро назначили хранительницей Печати? Самой охраняемой вещи в деревне? Звучит неправдоподобно. Если только Фортуна не была хорошо известна в эльфийских поселениях и не пользовалась хорошей репутацией до того, как приехала в эту деревню. Или был какой-то турнир по выбору нового хранителя.       Хотя она прекрасно понимала, что без каких-либо существенных доказательств всё это было не более чем выдумкой. Поэтому она обратилась к Эмилии, которая была единственным возможным источником информации, и сухо спросила ее: — Эмилия-сама, у вас есть какие-нибудь сведенья на этот счет?       Эмилия повернулась к герцогине и лишь молча покачала головой. — Тогда не вижу смысла спекулировать по этому вопросу. Давайте смотреть дальше, — так же сухо подытожила Круш, не желая терять время на бессмысленные спекуляции. Баронесса явно подметила этот факт просто, чтобы лишний раз поддеть Эмилию. А потому не было никакого смысла потакать её желаниям. — Эмилия. Чтобы всех защитить, маме нужно уйти и сделать одно очень важное дело. Поэтому нам придётся ненадолго расстаться. — Не надо, мама! Я не хочу! Не хочу! — Пожалуйста. Не спорь со мной. Иди с Арчи и выберись из леса.       Фортуна молча посмотрела на молодого эльфа. Тот всё понял без слов. — Госпожа Фортуна… Но я!.. — Арчи. Немного рановато, но я передаю тебе роль Хранителя леса. Пожалуйста, уведи Эмилию отсюда. Снаружи будет нелегко, но вы найдёте надежду. Она обязана быть. — Она понимает, что не вернётся живой из этой битвы, — сочувственно разъяснил Вильгельм. — Но почему она так поступает? Почему не остаётся с дочкой? — не могла понять этого поступка Петра. Как может мать оставить своего ребёнка, когда есть шанс спастись вместе с ней? — Она решила остаться с тем, кого выбрало её сердце, до конца своих дней. Чтобы ей не пришлось страдать всю оставшуюся жизнь в одиночестве, — мрачно объяснил старый дворецкий.       Все это время его мысли были заняты воспоминаниями о том дне, когда он в последний раз видел свою жену. Она, по сути, сказала ему то же самое, что Джус сказал Фортуне. Остаться с семьей, обеспечить их безопасность. Она даже ранила его, чтобы убедиться, что он не последует за ней. Потому что они оба знали, что он последует за ней.…точно так же, как Фортуна собиралась сделать то же самое. Она решила поставить во главу угла свою любовь. Было ли это эгоистично? Может быть. Но Вильгельм никогда бы не осудил ее за этот выбор. — Матушка Фортуна о-о-очень любила Джуса. Она верила, что Арчи сможет защитить меня, а сама хотела спасти Джуса во чего бы это ни стоило. — Пф! То есть она поступила так из чистого эгоизма. Свалила проблемное дитя на первого попавшегося юнца, а сама пошла решать свои сердечные дела! — безжалостно выдала оценку Присцилла. — Матушка Фортуна в тот день пошла на верную смерть, чтобы защитить всех жителей деревни. Способны ли вы хотя бы осознать подобные намерения, леди Бариэль? — с нотками льда в голосе ответила ей Эмилия, глядя прямо в глаза баронессе. — Не волнуйся, полоумная, мир всегда работает в мою пользу, так что ты ещё не раз подавишься этими дерзкими словами, — огненноволосая принцесса бросила на неё сердитый взгляд, но решила пока прекратить спор. Она получит по заслугам позже. — Постойте! Я готов остаться до конца! — вновь вызвался Арчи принять бой. — Позаботься об Эмилии. Она любимая дочь брата, сестры и меня самой, — мягко отказала ему Фортуна. — Это нечестно… Вы ведь прекрасно знаете, что я не посмею вам перечить, — образ уверенного в себе юноши развалился под тяжестью эмоций и Арчи разрыдался, прикрыл лицо. — Прости меня. Прости наше малодушие, — сказала ему женщина и повернулась к девочке. — Эмилия. — Не пойду! Я останусь с тобой! С тобой, мама! Пожалуйста! Пожалуйста! Я не хочу! Не хочу оставаться одна! — Эмилия, но ты не будешь одна. Твоя мама всегда будет рядом. Закрой глаза — и ты найдешь меня в воспоминаниях. Обними себя — и я буду в твоём теплом сердце. Позови меня — и услышишь, как я отзываюсь эхом. Мама всегда будет с тобой. — Ты врешь. Врешь! Ты обманщица, мама! — навзрыд закричала малышка. — И даже этих прощальных слов от матушки Пандора меня лишила на долгие годы. Если бы не Субару, который убедил Пака позволить мне всё вспомнить, — сжимая кулаки, сообщила Эмилия. — Что вы имеете в виду, Эмилия-сама? Как Пандора лишила вас воспоминаний? — не поняла Рем. — Пандора обладает способностью менять не только реальность, но и воспоминания других. Когда я покрывалась магическим льдом, она сказала, что я забуду о встрече с ней и о том, что произошло в тот день. А провалы в памяти моё сознание заполнило само. Вы сами увидите позже. — Сознание, наполненное чувством вины за нарушенное обещание, и мыслями, что вся трагедия случилась только из-за этого, я полагаю. Неудивительно, что ложные воспоминания так мучали тебя на Испытании, девочка, — с нотками сочувствия подытожила Беатрис слова Эмилии. — Эта Ведьма Тщеславия выглядит всё опаснее с каждой деталью, которую мы о ней узнаём, — мрачно добавил Ал. — Эмилия, даю слово, — протянула ей руку Фортуна. Когда девочка приняла руку, она сказала: Мы с тобой всегда будем вместе. Обещаю тебе так и будет. — Правда? Ты останешься со мной? — Да, правда! Я о-очень тебя люблю, Лия. Больше всего на свете! — Лия? Значит не только Пак тебя так называл? — прокомментировала Анастасия. — Что интересно, только Пак и матушка Фортуна меня так называли, — ответила полуэльфийка.       Малышка Лия зарыдала от переполнявших чувств. Взрослая Эмилия тихо плакала, сидя на земле, закрыв лицо руками. — Матушка Фортуна… Я тоже тебя очень люблю!       Так эта сцена и продолжалась, пока экран не переключился.       Фортуна в одиночку спешила обратно к Джусу, а Арчи бежал из леса, неся на спине малышку. — А что случилось? Почему нам надо бежать? Потому что я нарушила слово и сбежала из покоев? — испуганно вопрошала малышка. — Нет! Ты ни в чем не виновата! В этом никто не виноват! — успокаивал молодой эльф девочку. — Тогда почему? Почему мы бежим, Арчи? Лучше бы я никогда не вылезала из своих покоев! И тогда я бы никого не потеряла, все бы остались со мной! — Эмилия! — Я плохо себя вела. Поэтому все меня возненавидели! — Неправда! Неправда, Эмилия! Ты никому не противна! Весь мир живёт, чтобы сделать тебя счастливой!       На этих словах снова заскучавшая от бесконечных соплей на экране Присцилла не выдержала и громко фыркнула. — Какое неслыханное высокомерие! Да кем они её считают, если думают, что мир будет подстраиваться под неё? — баронесса посчитала эти слова личным оскорблением.       Мало кто к ней повернулся. Все уже привыкли к подобному поведению рыжеволосой принцессы. Но большинство услышавших её подумали в ключе — «уж кто бы говорил о высокомерии!» — Тем не ме-е-енее, нельзя сказать, что этот эльф неправ. С момента попадания Субару-куна в наш мир, события регулярно поворачивались в пользу леди Эмилии, а степень её счастья только росла. Так что, в каком-то плане, мир действительно повернулся в её по-о-ользу, — ехидно заметил Розваль, желая немного позлить огневолосую принцессу.       И кинутый в его сторону испепеляющий взгляд красных глаз баронессы он воспринял как величайшую для него награду в этой ситуации.       А вот саму Эмилию отнюдь не обрадовали слова Розваля. Ведь отрицать она их не могла. С тех пор, как Субару появился в её жизни, эта самая жизнь постоянно наполнялась яркими и веселыми красками.       Она стала увереннее в себе, нашла верных друзей и помощников, которые не судили её за внешность, наладила контакты с множеством простых людей в окрестностях. Начала познавать новый для себя целый новый мир чувств.       Но этот заколдованный театр показал ей другую сторону счастливой сказки. То, что за все её счастливые моменты была уплачена огромная цена. Уплачена кровью и болью человека, который ради неё жизни не жалел множество раз. А она его за это даже не поблагодарила достойно. — Клянусь тебе, Субару! Больше тебе не придется самому оплачивать моё счастье. Теперь наступит мой черед делать тебя счастливым! И я сделаю всё ради этого! — молча клялась Эмилия своему рыцарю, безмятежно спавшему в кресле слева. [Следующий отрывок взят из ранобэ] — Ты, юноша там.       Когда Арчи бежал через лес, раздался резкий голос, и кто-то выскочил на тропинку.       Арчи немедленно бросил настороженный взгляд в сторону человека в черной рясе, который проскользнул в просвет между деревьями. Но тот приветствовал его, подняв обе руки вверх. — Подождите! Я один из ‘пальцев’ владыки архиепископа Романе-Конти! — представился мужчина в рясе, что принесло Арчи некоторое облегчение — Владыка архиепископ… — Да, будь спокоен. Ты в безопасности, он.… Подожди, может ли это быть…?! — тут мужчина заметил Эмилию на руках Арчи и был шокирован. Молодой эльф торжественно кивнул ему. — Похоже, Эмилия-сама — хорошо известная и почитаемая фигура среди культистов. По крайней мере, среди умеренной фракции, — отметила Круш. — Что заставляет меня задуматься, почему все эти годы лес Элиор не кишел культистами, которые пытались найти Эмилию. Она была заключена в лед, что сделало её беспомощной, и Великий Дух Огня нашел её только спустя столетие. Если она была так важна для культа, почему бы не попытаться добраться до неё? — сказала Анастасия, пытаясь выяснить, как функционировал Культ Ведьмы и каков был их «образ действий». Было слишком много белых пятен и слишком мало подтвержденных фактов. — Возможно, это могло быть связано с тем, что лес Элиор был серьезно заражен магверями, не говоря уже об остатках яда Черного змея? — Эмилия попыталась найти ответ. — Почему-то я сомневаюсь, что что-то вроде магверей остановит Культ ведьм в достижении их цели. Этого архиепископа Алчности было бы достаточно, чтобы уничтожить любого монстра. Так что вопрос всё ещё остается в силе, — добавил Юлий, также весьма озадаченный непоследовательными действиями культа. — Я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как поместить этот вопрос в коробку с другими неразгаданными загадками из-за отсутствия какой-либо конкретной информации, — Ал решил положить конец этому разговору, поскольку они просто теряли время. — Фортуна-сама доверила ее мне. Она помогает остальным в битве. Пройдет совсем немного времени, прежде чем она очистит лес от врагов… — Мне больно это говорить, но это будет несколько сложно, — мужчина скорчил недовольную гримасу, что заставило Арчи спросить: «А?» — Мы подтвердили присутствие одного из архиепископов Семи смертных грехов: Алчности, главы радикальной фракции. Лорд-архиепископ вступил с ним в бой, но ситуацию нельзя разрешить, просто прогнав его. — Архиепископ Семи смертных грехов. Но какая проблема существует помимо него? — Демонический зверь Черный Змей объявился в лесу. — Че-Черный змей—?! — Да вы издеваетесь! Мало им Ведьмы, неуязвимого Архиепископа, кучи кровожадных культистов, так ещё и Черный змей заявился на пикник?! — возмутился Ал такой жуткой несправедливости. — Но как этот монстр там оказался в этот самый момент? Только не говорите мне, что архиепископ Обжорства и этой тварью может управлять, как китом?! — испугано добавил Феликс. — Великим Кроликом они не управляли, это мы можем сказать с определенной точностью. Но его можно приманить в нужное место, если знать, что его привлекает, — серьезным тоном подметил Розваль. — Хочешь сказать, у культа ведьмы может быть какой-то способ если не управлять, то призывать Черного змея, я полагаю? — продолжила его мысль Беатрис. — Трудно сказать, однозначно без дополнительных сведений, но я бы не стал отбрасывать эту идею. — Давайте запомним этот момент и продолжим смотреть. Вдруг нас ждёт ещё какая-то важная информация, — предложил Вильгельм.       Слова этого человека потрясли Арчи. Он недоверчиво оглянулся на лес. — Это безумие — это невозможно! Черный змей — это настоящее бедствие, даже большее, чем Белый кит и Большой Кролик. Живая катастрофа, которая никому не подчиняется. Время его прибытия, как раз в тот момент, когда происходит эта атака — это… — Существо… Ведьма, которая может такое сотворить, пришла в этот лес. — Пандора! — прорычала Эмилия, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу и пустили кровь. — Так она даже Черного змея может призвать при желании?! Походу эта ведьма не менее могущественная, чем Сателла! — прокомментировала Фредерика, успокаивая прижавшуюся к ней Петру. — Изменение реальности говорите…получается она не может управлять этим магверем, но способна делать так, чтобы он появился в нужном месте и начал там бесчинствовать, — размышлял над новой информацией Вильгельм. — Меня тогда волнует другой момент, — привлекла к себе внимание Анастасия. — Если Пандора может его…призывать, скажем так, то почему все последние годы Черный змей не проявлял активности? — Может они считали, что Белого кита вполне хватит для выполнения поставленных задач? Им ведь культ мог управлять, — сказал Феликс. — Возможно, культ, по непонятной нам причине, не хочет устраивать слишком больших разрушений. Или же они опасаются, что, выпустив змея на большую охоту, более не смогут его остановить? — размышлял вслух Тиви. — Есть ещё варианты, — вставил слово Розваль — Вполне может быть, что Ведьма Тщеславия испо-о-ользует его регулярно, но делает это так, чтобы не оставалось свидетелей его появления. В конце концов, о его появлении в Элиорском лесу мы тоже не знали, пока волшебный экран не показа-а-ал нам его. — Ведьма? Ведьма, вы говорите? Это же бред! Все ведьмы, кроме Ведьмы Зависти, давно уничтожены. И сама Ведьма Зависти должна быть запечатана в песках далекой… — начал было тараторить Арчи, но старик его прервал. — Есть скрытая ведьма. Её зовут Пандора. Ее существование — настоящий секрет! В культе ведьмы о ней запрещено говорить — ни среди умеренных архиепископов, ни среди радикалов. Она запрещенная ведьма.       Мужчина говорил так, словно выдавливал каждое слово, заставляя Арчи разинуть рот, как будто его пробудили ото сна ведром воды. — Запретная ведьма. Даже в среде культистов…это же бесценная информация! — вскинулся Феликс. — Мы всё больше узнаём о культе, его структуре и главных действующих лицах! Теперь можно будет составить розыскные бумаги на двух архиепископов, да ещё на Ведьму Тщеславия! — Полностью согласен в части розыскных бумаг на архиепископов, но, боюсь в случае с этой ведьмой будут большие проблемы, — отрицательно покачал головой Юлий.       Получив немой вопрос от коллеги-лекаря, лучший из рыцарей пояснил: — Вспомни, как на нас подействовала её Привилегия. И это мы её только на экране увидели. В жизни же любой, даже самый верный королевству агент, немедленно падет жертвой её чар. — Более того, он легко может сам подойти к ней и выдать всю информацию, что ему сообщили. Тем самым дав Пандоре понять, что нам о ней известно. А это вполне может повлечь за собой ответный удар, — совершенно серьезно размышляла Круш над возможными вариантами. — И что нам тогда делать? Просто сидеть на жопе ровно и не дергаться, чтобы нас, духи упаси, не заметили?! — возмутилась Фельт.       Молодая принцесса больше всего терпеть не могла бездействие. Особенно когда дело касалось необходимости покарать монстров, вроде Ведьмы Тщеславия. Ей Рейнхард приносил присягу не для того, чтобы тешить свои фетиши, одевая её в платья разной степени напыщенности и отвратительности!       Если эта тварь ещё была жива, её следовало как можно быстрее отыскать и стереть в порошок! Тем более, что Рейнхард обладал иммунитетом к её чарам. — Круш права, Фельт-чан. Я куда больше кого-либо из присутствующих мечтаю лично разделаться с этой мразью, уж поверь! Но я видела то, что вам только предстоит увидеть. Почему-то не кажется, что даже Рейнхард не сможет её просто так уничтожить. — Более того, чтобы натравить на неё Святого меча нужно её сначала найти. А использовать агентурную сеть тут явно не получиться по причинам, которые Юлий уже озвучил, — вставила слово Анастасия. — Как бы ни было мне противно это говорить, на текущем этапе самым разумным решением при столкновении с ней будет бегство. Ну, за исключением тех случаев, когда рядом будет Рейнхард-сан.       Фельт, под грузом контраргументов оставалось лишь плюхнуться на место, недовольно закусив губы. Она прекрасно понимала, о чем говорили другие и была согласна с их оценкой. Но как же тошно было от осознания собственного бессилия! И это при том, что у неё в активах был сильнейший человек мира!       Сидевший рядом Рейнхард, даже не используя своё благословение эмпатии внезапно снова ощутил приступ собственной никчемности.       Прибыл архиепископ семи смертных грехов и даже Ведьма, о которой он никогда раньше не слышал. И единственным, что удерживало сердце Арчи от отчаяния, было слабое сердцебиение, которое он чувствовал своей спиной       Ему что-то доверили. Арчи не мог отступить от этого. — Леди Фортуна доверила мне Эмилию, чтобы она могла сбежать. Что бы ни случилось с нашей родиной, я должен, по крайней мере, защитить эту девушку… защитить нашу надежду! — Я буду сопровождать вас. Каким бы старым я ни был, я все еще часть семьи Романе-Конти. — Подумать только, я смотрю на члена Культа Ведьмы. И не рядового, на одного из пальцев Праздности! И считаю его достойным, благородным человеком, — грустно качал головой Рикардо. — Увы, эта та неприглядная реальность, которую нам уже не суждено увидеть и в которой нам приходится жить, — согласился с ним Вильгельм. — А ведь этот старик выглядит таким хорошим, — прижала уши к голове Мими.       Культист устремил взгляд на тропинку, ведущую из леса, намереваясь направить их… — Нет!       В тот момент, когда они бросились бежать, мужчина внезапно закричал. Арчи немедленно остановился, недоумевая, что происходит. Мужчина стоял, широко раскинув руки. — Какая неудача… мой конец пришел так быстро… — мужчина страдальчески пробормотал, сбив с толку Арчи — мгновение спустя руки мужчины упали с плеч. Как у плохо сшитой куклы, его вытянутые конечности полностью отделились.       Петра вскрикнула от ужаса. Мими и Тиви инстинктивно сжались. Рикардо прижал их к себе, чтобы успокоить. — Какой кошмар…неужели это атака Черного змея? — со страхом в голосе спросил Отто. — Да, это он. Одно касание этой твари и любой обречен на быструю, но мучительную смерть, — холодным тоном пояснила Эмилия.       Ей было жаль того дедушку, безусловно. Но куда сильнее она переживала за то, что вскоре эту же участь разделит Арчи. И видеть это во второй раз было ничуть не легче. — Что …? Что, а?! — испуганно закричал Арчи.       Ни из упавших рук, ни из того места, где они были отрублены, не вытекло крови. На самом деле, руки были неестественно сморщены, что не имело ничего общего с возрастом, они гнили, как корни деревьев, лишенные воды. — Злобный язык Черного Змея …! Пожалуйста, беги! — смог закричать культист. — Но! — Для меня слишком поздно… — громко крикнув Арчи, чтобы тот бежал, мужчина оглянулся, его лицо быстро побледнело.       Красные и черные пятна покрыли его шею, которая не соответствовала его привычке, а лицо осунулось до такой степени, что, казалось, его глазные яблоки вот-вот выпадут.       Со стоном боли безрукий человек рухнул на землю, его верхняя часть туловища извивалась. Черная кровь хлынула из его глазниц, ноздрей, ушей и других мест, пока, наконец, он вообще не перестал двигаться.       Последние минуты жизни этого человека повергли Арчи, не говоря уже о юной Эмилии, в панику. — Покойся с миром, достойный старик! Я не знаю, кем ты был, но верю, что до последнего моменты ты был крутым мужиком! — с уважением и горечью в голосе сказал Гарфиэль. — Пусть его роль была ничтожна, но даже этим он смог поведать важные знания для ныне живущих нас. Так что прожил он не зря, — по-своему оценила Присцилла вклад погибшего культиста. — Горнило болезней… демонический зверь, несущий чуму. Черный Змей! — прикрыв глаза юной Эмилии, хриплым голосом произнес Арчи имя врага, убившего их товарища.       Конечно, магверь никак не отреагировал на его голос. Однако в промежутках между прерывистым дыханием Арчи и Эмилии раздавался отчетливый звук, как будто гигантское существо облизывало губы. Словно охотник, ожидающий, когда страх жертвы перед ним усилится. — Ведьма Обжорства вроде как мечтала победить голод, не так ли? При всей извращенности её логики я ещё могу понять, с какой целью она создала кита и кроликов. Она сама сказала, что их можно съесть. Но чем она объяснит создание этой ядовитой твари?! — задался вопросом Ал. — Ответ, который вы ищете содержится в самом вопросе, который вы за-а-адали, Ал-сан. Ведьма Обжорства мечтала уничтожить голод, а не сделать всех людей счастливыми, насытив их. Проблему голода можно решать двумя способами: можно увеличить количество доступной еды. А можно уменьшить количество ртов, которые надо кормить. — То есть этот монстр, у которого даже яд может передвигаться по своей воле, был создан…чтобы бороться с голодом?! — не поверила этим словам Эмилия. — Если на земле станет значительно ме-е-еньше людей, то и проблема нехватки еды станет куда менее животрепещущей, Эмилия-сама. Эта логика вполне укладывается в желание Да-а-афны, — пожал плечами — Воистину надо быть ведьмой, чтобы думать такими бесчеловечными понятиями, — со злостью прокомментировала Рем, получив множество согласных кивков. — Дерьмо! — осознав приближающуюся опасность, Арчи выкрикнул проклятие и бросился наутёк. Он не знал, в какую сторону бежать. Это были охотничьи угодья врага. [Конец отрывка из ранобэ]       В этот момент по его ноге ударило черное щупальце, которое тут же скрылось в кустах. Арчи упал на землю. — Змей снова атаковал?! — испугано спросила Фредерика, прижимая к себе Петру. — Да, на этот раз он достал и Арчи, — мрачно заявила Эмилия.       Девушка тут же вспомнила своё столкновением с последствиями этого великого магверя. А ведь то был даже не сам Черный зверь, а лишь его яд. — Если это правда, что Ведьма Тщеславия может направлять змея туда, куда ей нужно, то эта ведьма ещё опаснее, чем всё, с чем мы сталкивались ранее. Любой наш успех она может обратить в поражение.! — обеспокоено заметил Феликс. — Я бы не был столь категоричен, Феликс-сама. Хоть и понимаю источник ваших опасений. Все же, эта Пандора не изменила исход битвы с Белым китом, Великим кроликом или с архиепископом Праздности. Так что можно смело предположить, что и эта ведьма отнюдь не всесильна, — постарался рационально успокоить его Отто. — Так может она сдохла уже? Все-таки сотня лет прошла с тех пор, как она испоганила детство принцессы! — с надеждой предположил Гарфиэль. — Нам остается лишь надеяться, что это так, я полагаю, — неуверенно заметила Беатрис, но решила не портить настроение в зале ещё больше. — Но Отто прав насчет того, что Пандора никак не вмешивалась в события, где Беттин контрактор наносил удар по культу и их планам, по факту.       Посмотрев на свою ногу, Арчи увидел, как по ней стремительно расползалась проказа. В небольшом отдалении он заметил яд великого магверя, бурлящий, как живая масса черной слизи. Понимая, что ногу не спасти, он быстро отрезал себе ногу по колено заклинанием «Фула», затем тут же и заморозил рану заклинанием «Хума». — А этот парень крут! Быстро сориентировался! — уважительно кивнул Гарфиэль, одобряя храбрость юноши и умение на лету принимать сложные, но важные решения. — И в магии он определенно был хорош. Владеть сразу двумя стихиями на таком достойном уровне немногим дано, — решила добавить от себя Рам.       Видя, как тяжело переживает её госпожа эти сцены, Рам решила немного приподнять настроение Эмилии парой добрых слов о её близких. Да и нельзя было сказать, чтобы она лукавила, выдавая свою похвалу.       Эмилия аж удивленно вскинула бровь на эти слова. Чтобы Рам и так высоко кого-то оценила, кроме своей сестры и Розваля? — А ты умел произвести впечатление на девушек, Арчи, — грустно улыбнулась принцесса. — Арчи? — испуганно позвала его малышка — Ничего страшного. Спокойно! Всё будет хорошо, — успокаивал он девочку, понимая, что ситуация хуже некуда.       Яд черного змея приближался, а его зараза всё-таки осталась в теле, расширяясь даже под слоем льда. — Арчи, обманщик, — тихо произнесла Эмилия, переживая за участь юноши, которого считала старшим братом. — Эмилия. Видишь, там, между деревьями, растут белые цветы? — Да. — Можешь побежать в ту сторону? А когда цветы кончатся, только вперёд! — Я могу… Могу, Арчи. А ты? — Не бойся, Эмилия. Ты не останешься одна. — Арчи… — А теперь беги! И ни за что не оглядывайся! — Правильно. Так будет лучше. Беги всё дальше. Как раньше, когда бегала от нас, — тихо попрощался Арчи вслед убегающей малышкой и повернулся туда, где извивалось порождение Черного змея. — Не надейся. Так я тебя и пустил! Госпожа Фортуна… Эмилия точно не пропадёт! — успел он произнести, пожираемый скверной. — Арчи… мне так жаль, Арчи. Если бы только я могла чем-то помочь… Может, если бы я потеряла контроль над собой раньше, то ты был бы сейчас жив. Пусть и стоял ледяной статуей вместе с остальными в лесу, по крайней мере была бы надежда, что в будущем можешь быть спасён, — размышляла Эмилия, отказываясь отвернуть взгляд.       Ей следовало увидеть всё ещё раз. Трезвым взглядом и ясным умом. Запомнить каждую деталь, каждое слово тех, кого она больше никогда не услышит. Сохранить их слова в своём сердце и донести их до будущего, где она сможет поведать сородичам, освобожденным от вечного ледяного плена, какими потрясающими были Арчи, Фортуна и Джус. — А парень-то был не из робкого десятка! — уважительно высказался Рикардо, получив кивки от всех воинов в зале и несколько от кандидаток. — Эх! Я бы с этим парнем с радостью провел пару поединков! Наверняка достойным соперником был! — добавил похвалу от себя Гарфиэль. — Нам бы такого в рыцари, он стал бы прекрасным примером, что с дискриминацией эльфов давно пора кончать, — поддержал эту мысль Юлий.       Сцена сменилась.       Показ вернулся к сражению между двумя архиепископами. Регулус стоял без единого следа даже на одежде. Джус же был весь покрыт кровью и еле стоял на ногах.       Лес вокруг уже изменился настолько разительно, что, казалось, забыл свой первоначальный вид. Множество деревьев было скошено. Многие лежали на боку, сломанные у самых корней. Поверхность земли была испещрена множеством огромных ям без видимого дна. — Ох! А я ведь так и не увидела в тот раз, чем закончилась драка между Джусом и Корнеасом! — заметила Эмилия с интересом.       Хотя она знала, как трагично всё закончится, она все ещё надеялась, что её приемный отец сумел прогнать архиепископа Алчности, чтобы начать преследовать Ведьму Тщеславия. И если так, это может оказаться самой ценной информацией против высокомерного блондина! — Столько усилий…а тебе всё мало… — еле произнес Джус. — Послушай, а не пора ли признать тщетность твоих усилий? Мы разные. Ты и я — актеры, предназначенные для разных сцен. Вопрос не в том, сможешь ли ты победить меня. Никто не сможет победить меня. Никто не сможет причинить мне боль. Святой Меч или дракон, все это бесполезно. Все это, совершенно бесполезно, — легкий взмах рукой Корнеаса, и невидимая сила оторвала руку защитнику леса.       Ал и Круш скривились, ощутив внезапный приступ фантомных болей от этой сцены.       Для Круш это было видеть вдвойне больно. Не только воспоминания о такой же ранее были свежи в её голове, ведь она вернула их буквально несколько дней назад. И потеряла она руку из-за того же гада, что сейчас измывался над миролюбивым архиепископом культа.       В который раз она усмехнулась от ироничности происходящего. Ведь встреть она Джуса в те времена, она бы с гордостью могла назвать его союзником. — Я смотрю, эта гнида большой любитель отрывать другим конечности! Не иначе садист с кучей комплексов неполноценности, который в детстве любил жукам крылья отрывать. — прорычал Рикардо, кипя от гнева на культиста. — Говоришь, Святой меча тебе ничего сделать не сможет? Ну, это мы ещё посмотрим, — с крайне несвойственным для себя гневом в голосе произнес Рейнхард. — Ты же прекрасно всё видишь, что твои решимость, отвага и прочие бредни гроша ломаного не стоят. Я веду себя не потому, что хочу сделать тебе больно. На самом деле, я ненавижу все это. Может быть, ты думаешь, что мне нравится причинять боль другим людям из какого-то садистского хобби, но ты ошибаешься. И я был бы сильно оскорблен такой неверной характеристикой. Я делаю это не потому, что мне этого особенно хочется. Это только кажется, что я издеваюсь над тобой, потому что ты слабый. У меня больше нет никакого желания заниматься подобными вещами. Хорошо это или плохо, но я, довольный человек, не хочу мешать кому-либо еще. Я доволен, у меня нет желаний. Тебе нужно это принять, — презрительно рассуждал он. — Насколько же эгоцентричен этот мерзавец?! Мало того, что он просто мучает противника, так ему ещё обязательно втоптать в грязь его гордость и всё, что ему дорого! Что-то действительно очень неправильное твориться с нашим миром, если подобные силы получают подонки, вроде него… — яростно сжимал кулаки Вильгельм.       Такое поведение по отношению к противнику, какое он видел на экране для седого воина было абсолютно противно. При этом от него исходила такая жуткая аура, что даже Феликс и Круш начали смотреть на него испуганно. — Действительно, не того культиста назвали Гордыней, ой не того… — согласился со словами старика Рикардо, с другом удерживаясь, чтобы не начать рычать. — Жалкая шавка с мерзкой душонкой, которой по глупой превратности судьбы досталась столь огромная сила! Да в мизинце этого спящего простолюдина больше достоинства и гордости, чем во всей твоей холеной туше! — не стала сдерживать эмоций Присцилла.       Давно она не ощущала такой лютой ненависти по отношению к кому-то. Даже Петельгейзе она просто презирала и желала усыпить, как бешеную псину.       Но этот…баронесса решила, что его участью будет абсолютное унижение и лишение всяческих намеков на человеческую гордость. Он не умрёт, пока не осознает, насколько жалким существом является. — Рейн. Думаю, ты понимаешь, кто должен быть твоей ближайшей целью на уничтожение, — ледяным тоном заявила Фельт, не отрывая взгляд от экрана. — Прекрасно вас понимаю, моя леди. Ваш приказ будет выполнен. Лично меня в этой задаче расстраивает лишь одна деталь, — не менее ледяным тоном ответил её рыцарь.       На вопросительный взгляд своей госпожи он выдал кривую улыбку. — Придется пожертвовать чьим-то мечом. Я крайне сомневаюсь, что этого мерзавца Рейд признает достойным своего лезвия. — Ха! Верно мыслишь! С него и кочерги хватит! — довольно ответила красноглазая принцесса. — Вам не стоит загонять их в угол, архиепископ Корнеас. Вы прекрасны в своей исключительности и несравнимом совершенстве. Но они по-своему прекрасны, хотя и не лишены недостатков, — увещевала его Пандора своим елейным голосом. — Я не ищу вашей похвалы и не разделяю вашего мнения о том, что они прекрасны или что-то в этом роде. В любом случае, ни мне, ни Черному Змею не нужно было появляться, Пандора-сама. Вы могли бы справиться со всем этим сами. — Значит, Ведьма Тщеславия все-таки может сеять хаос и разрушения самостоятельно, не прибегая к помощи могущественных пешек? — Присцилла размышляла вслух. — И все же она предпочитает прибегать к помощи извне. — Возможно, она пользуется помощью миньона только для удовлетворения своих грязных желаний, — ответила Рам с недовольной гримасой на лице. — Интересно, увидим ли мы, на что она способна здесь, — спросил Тиви, надеясь получить как можно больше информации о противнике. — Да, вполне возможно, что это так. Однако мне нужно было увидеть собственными глазами, насколько искренне люди стремятся к своим желанным целям и какими прекрасными они могут быть при этом. — Суть в том, что вы хотели увидеть отчаявшиеся лица людей, загнанных в угол, не так ли? Ха-ха-ха, если это все, вам следует просто изложить это, чтобы люди могли понять. Всякие бесполезные оправдания только отнимают у меня время. — Я нахожу такой способ восприятия этого довольно очаровательным. — Подразумевает ли архиепископ, что Пандора способна легко уничтожить все сопротивление в одиночку, и она использовала других просто для того, чтобы… восхищаться потугами своих врагов? — Отто был совершенно сбит с толку диалогом культистов. — Неужели эта ведьма настолько могущественна, что ей нужны были её приспешники, чтобы победить врага не так быстро? Какими же безумными силами обладает её Привилегия?! — А может мы просто видим истинную суть этой поганой ведьмы. Она просто наслаждается видом отчаяния на лицах других. Настоящее чудовище! — презрительно сплюнула на пол Рем. — Значит, всё-таки Ведьма Тщеславия может устроить хаос и разрушения сама по себе, не прибегая к помощи могущественных пешек? — размышляла вслух Присцилла. — И привлекает она стороннюю помощь лишь затем, чтобы удовлетворить свои поганые фетиши.       Она видела подобные случаи в высших эшелонах воллахской и лугунийской знати. Она даже носила фамилию одного такого дурака, который тоже думал, что может взять под контроль богиню. Случай с ведьмой был просто более серьезным из-за её Привилегии.       Когда Пандора озарилась улыбкой, способной очаровать сердце, Регулус ответил своей собственной злой улыбкой. После этого он подошёл к лежавшему на земле Джусу и поставил ногу ему на голову, намереваясь раздавить её. — Не смей касаться папы Джуса своими погаными отростками! — непроизвольно прорычала Эмилия, испытывая крайне неестественную для себя злобу.       И она была далеко не единственной, у кого были такие мысли. Беатрис, и Рем были в ярости, мечтая разорвать блондина на куски. Гарфиэль ломал очередную пару подлокотников своего кресла, скрежеща зубами от ярости. Розваль просто смотрел на экран, размышляя о возможных способах обойти защиту архиепископа, и заставить кровь вскипеть у него прямо в жилах. — Сколько же из-за тебя возни, тупая ты бестолочь. — Аль Хюма! — раздался гневный голос Фортуны.       Ледяная глыба врезалась в блондина, отправив его в полет до ближайшего холма. Пандора же даже бровью не повела. — Ура! Вперед тётя Фортуна! — восхищенно вскочила Мими.       Петра и Фельт тоже не удержались от победного возгласа. — Вы ведь понимаете, что им всё равно не выйти победителями из этой битвы? — рациональный, как всегда, Тиви попробовал вернуть их с небес на землю. Но лишь получил по голове палкой от сестры. — Даже если знаешь, что битву не выиграть, это не повод отчаиваться и впадать в уныние, Тиви. Они сражаются ради того, чтобы дать малышке время для побега, — пояснил ему Рикардо.       А Присцилла просто злобно ухмыльнулась. Как она и предсказывала, мир повернулся в её пользу, и довольно быстро. Скоро она покажет глупой сребровласой простолюдинке цену за то, что она посмела оскорбить богиню. Ей просто нужно было выбрать момент, чтобы её возмездие было настолько суровым, насколько заслуживала полуэльфийка. — Джус! Держись!       Подоспевшая эльфийка приобняла Джуса со спины. — Госпожа… Фортуна… Где Эмилия? — Бежит из леса вместе с Арчи. Это твоя заслуга. — Очень рад…это слышать. — Прошу вас, Джус-сама! Продержитесь ещё немного! Каждая минута, что вы выиграете даст леди Эмилии возможность убежать дальше! — взмолилась Рем.       Эмилия, услышав причитания своей подруги, почувствовала укол вины. Потому что, в конце концов, всё это было напрасно. В своей детской попытке спасти всех, она отказалась покидать лес, вместо этого выбрав Печать. Конечно, она была всего лишь маленькой и испуганной девочкой, она не могла знать, к каким последствиям может привести ее желание. И все же, видя, как все поддерживали Джуса в его последнем сражении, она мысленно упрекнула себя за глупость. — А вот я не вижу в этом ничего хорошего! — возмущенно заявил Корнеас, невредимым выходя из облака пыли. — Стоило тебе вернуться, и уже возомнила о себе невесть что! Я как раз собирался размозжить его голову о землю! Ясно тебе?! По какому такому праву, без моего дозволения ты посмела встать на пути не кого-то, а именно меня, меня, меня, меня, меня, меня, меня, МЕНЯ?! — Кто-нибудь, ПОЖАЛУЙСТА, заткните уже этого самовлюбленного евнуха! И у кого-то после этого хватает наглости называть мою леди высокомерной! — злобно заявил Ал.       К этому моменту он сам уже мечтал сойтись с этой мразью, и включать вокруг него свою «территорию», пока архиепископ не станет «жертвой». А после сойдет с ума от сколь бесконечных, столь и бесплодных попыток победить однорукого воина окончательно. — Да. Это был бы достойный конец для тебя, ублюдок… — злобно подумал Ал. — Твоя леди безусловно высокомерна, Ал-сан. Но у неё, по крайней мере, есть какие-то основания для подобного поведения. А у этого ничтожества есть только его раздутое эго и ничего больше! — твердо сказала Круш, не отводя презрительный взгляд от экрана. — Если я когда-нибудь снова назову Барусу высокомерным, пожалуйста, пните меня и напомните, как выглядит настоящее высокомерие! — добавила Рам, пораженная тем, насколько невероятно эгоцентричным был Корнеас.       Она и раньше встречалась в своей жизни с претенциозными, гордыми, хвастливыми людьми. Черт, она все еще помнила, каким невыносимо высокомерным был вождь её клана Сетанта. Но это… был совершенно новый уровень.       В приступе ярости Регулус присел на корточки, вонзил обе руки в землю и взмахнул ими вверх, разбрасывая мягкую почву в сторону Фортуны и Джуса. Его поведение было похоже на поведение ребенка, закатывающего истерику и разбрасывающего землю вокруг. — Нет! Этот мусор… Вы не должны попасть под него! — закричал Джус и толкнул на землю Фортуну, которая пыталась накопить ману для контратаки — А? — Фортуна повысила голос, ставя под сомнение решение Джуса… и тогда она увидела.       Песок и галька, которые бросал Регулус, образовали бесчисленные дыры в поверхности земли. Это были буквально бесчисленные дыры. Почти как следы, оставленные дождевыми каплями на пересохшей почве, грязь, которую бросил Регулус, пробила почву с такой проникающей силой, что она не могла видеть, где у них дно.              Мощь атаки была очевидна с первого взгляда на поваленные деревья, оказавшиеся в зоне ее действия. Они превратились в щепки из-за бесчисленных крошечных отверстий, проделанных в них. Это была невероятная разрушительная сила, и самым пугающим из всего было… — Эй! Зачем вы увернулись?! Просто примите это и превратитесь в фарш! Это относится и к бездарному халтурщику Петельгейзе, и к той женщине вон там! Я был бы не против добавить тебя в качестве своей семьдесят девятой жены, так что это за глупое поведение, а? А?! — громко возмущаясь, Регулус еще раз упёрся руками в поверхность земли - он мог делать это сколько угодно. — Семьдесят девятой женой?! Я, конечно, заявил в шутку, что этот нытик является компенсирующим евнухом, но не думал, что попаду прямо в точку! — удивился Ал этому заявлению. — Походу мы нашли обладателя самого маленького перца в мире. И почему-то именно этот ходячий укор всем мужикам оказался обладателем крайне опасной силы, — прорычал Рикардо, соглашаясь с одноруким коллегой. — Он хотел сделать матушку Фортуну своей женой? Да она ни за что в жизни не согласилась бы стать его женой! Матушка любила Джуса! — возмущенно сжала кулаки Эмилия, стараясь не давать волю своим эмоциям. — Не дайте его словам запутать вас, Эмилия-сама. То, чего он хочет, не имеет ничего общего с браком. Ему совершенно наплевать на леди Фортуну и на остальных своих жен. Он просто алчно гребет к себе всё, что ему хочется. В нем нет ни капли любви к окружающим. Для него существует только он сам и его желания, — пояснила ей голубоволосая горничная. — Я поняла. спасибо, Рем. — Довольно точное описание этого жалкого человечешки, я полагаю, — согласилась Беатрис. — Не спешите, архиепископ Корнеас, — всё так же спокойно сказала ему ведьма. — А? Чего вам, госпожа Пандора? — раздраженно посмотрел он на неё. — Пожалуйста, уймите гнев. Я не позволю вам лишить их жизни. Вы ничего не чувствуете, взглянув на них вместе? — Ты что, приказала мне унять гнев? — спокойно, словно, не понимая происходящее спросил Регулус. После чего мгновенно перешёл в состояние дикой ярости. — Даже не думай меня одёргивать, женщина!       С этими словами он схватил горсть земли и бросил её в ведьму. В один момент тело Пандоры превратилось в кровавый туман, который развеяло по ветру. — Невозможно… — поразилась этой мощи Фортуна. — Превратилась в кровавый туман за секунду! И все же она выжила. Я начинаю задумываться, не связана ли способность Эльзы к регенерации с этой Привилегией? — предположил Юлий. — Я не уверена в этом, Юлий-сан. У Эльзы было необычное тело, которое просто продолжало регенерировать. В то время как Пандора просто появлялась в новом месте снова и снова. Я тогда будто бы боролась с иллюзиями, которые оставляли после себя кровавые следы, — Эмилия скептически ответила на его вопрос. — Вот что бывает с теми, кто не принял меня всерьез. Почему люди не могут просто относиться ко мне с уважением, которого заслуживают все остальные? Не стойте у меня на пути. Не перебивайте, когда я говорю. Не возражайте против того, что я делаю. Неужели я так многого прошу?! Эй, вы двое вон там…что думаете?! — То есть он не более чем избалованный ребёнок, получивший в руки невероятную силу, — отметил вслух Юлий. — Стоит кому-то сказать слово поперёк, как он впадает в истерику и начинает срываться на всех, ня. Как же так получилось, что за сотню лет никто не нашёл на него управы? — подумал вслух Феликс. — Видимо, никто не нашел способ обойти его неуязвимость. Менталитет капризного ребёнка, плюс ощущение полной безнаказанности из-за своей Привилегии породили настоящего непредсказуемого монстра. Раз он так легко ополчился на Пандору, то он в принципе не признаёт никаких авторитетов, — размышлял Рейнхард. — Причем Привилегия Алчности дает ему как невероятную защиту, так и сильнейшую атаку. Ему даже не нужно оружие. Любой предмет, который он кидает, превращается в смертоносный снаряд, — отметил Вильгельм. — Да. Он ведь просто кинул в ведьму горсть земли и её буквально распылило! Как такое вообще возможно?! — заинтересовался Отто. — Чем быстрее объект, тем больше его пробивная сила, по факту. Если взять хотя бы обыкновенный песок и разогнать его до огромных скоростей, то он сможет пробить с легкостью даже рыцарский доспех, я полагаю, — ответила ему Беатрис. — Удивительно! Ты так много знаешь, Бетти! — восхитилась Петра эрудированности своей подруги. — Хм! Ещё бы! Я не просто так зовусь великим духом знаний! — гордо вскинула нос девочка-дух.       И она совершенно не собиралась рассказывать, что данный пример, как и сам физический принцип она услышала от своего контрактора. Знания есть знания и тот, кто эти знания озвучил первым, получает всю славу! — А вот нечего спать беспробудно столько дней! Глупый контрактор! — слегка надулась она, устраиваясь на нём поудобней легонько ткнув локтем бок спящего юноши. — Заклинаю вас, госпожа, бегите! — убеждал Фортуну израненный Джус. — Не говори глупостей. Я попрощалась с Эмилией, чтобы быть рядом. — Но почему? — недоумевал Джус. — Чтобы не дать тебе сгинуть. А если ты не устоишь, тогда и я лягу рядом, — с нежностью призналась женщина. — Сила любви леди Фортуны поистине достойна восхищения! — отметил старый дворецкий, который для многих в зале был непререкаемым авторитетом в этом вопросе. — О, я прекрасно понимаю, что вы чувствовали в тот момент, Фортуна-сама, — тихо прошептала Рем, полностью разделяя чувства эльфийки на экране. — Жалкое зрелище…так много пустых слез и соплей из-за эгоистичного желания старой женщины… скоро богиня покажет, насколько все это было глупо. — Что будет меня удерживать в мире, который ты покинешь. В лесу, в который ты не придешь? Мне не хватит сил, чтобы выдержать долгий срок, который проведу без тебя. — Не наговаривайте на себя, вы сильная! — Нет я слабая. И всего лишь храбрилась перед тобой и Эмилией.       Она помогла ему подняться и вместе они посмотрели на Регулуса. — Так вы предпочитаете упиваться собой, оставляя меня без внимания? Что ж, держитесь! Я вас так покрошу, что потом по кускам не соберут! — истерично заявил тот, надвигаясь на них. — Специально ради тебя я вытрясу из Розваля достаточно денег, чтобы накупить магических камней, которых мне хватит на ещё один Ал Шамак, по факту! И отправлю тебя прямо к Великому Кролику на обед, чтобы вы вечно были заняты друг другом! — гневно прошипела Беатрис, уже представляя, сколько похвалы и поглаживаний по голове она получит от своего контрактора за успешное выполнение такого гениального плана.       Услышавшая это Эмилия согласно кивнула. — Я поддержу тебя в этом начинании, Беатрис. Но с условием, что я буду присутствовать в тот момент, когда ты отправишь этого гада к кроликам, — безжалостным тоном сказала принцесса. — По рукам, я полагаю.       Но тут они услышали голос Пандоры. — Я же попросила вас не спешить, архиепископ Корнеас.       Пандора оказалась прямо над ним. Приземлившись на блондина, она без видимых усилий вбила его в землю по самые плечи. — Но я прощу вам и грубые слова, и яростный выпад. Я уже добилась цели, с которой вас сюда привела. Больше вас здесь ничего не держит. — Ты добилась, чего хотела, и теперь меня выпроваживаешь? — не мог поверить этим словам Регулус. — Не держи меня за идиота! — Как угодно. Позвольте вам помочь. Архиепископ Корнеас не мог здесь находиться. Ведь он находился дома, в окружении своих жен. — Стой! — начал было блондин, но его уже не было в яме. Как и самой ямы. И всех следов разрушений от происходившей битвы. Лес вернулся в своё изначальное состояние.       Зал замер от резкой смены обстоятельств. — ЧТО?! Как?! Что произошло?! — оторопел Гарфиэль от увиденного. — Словно битвы…никогда и не было… —с побледневшим от ужаса лицом прокомментировал Отто. — Эта ведьма. Она…переписала произошедшие события по своему желанию? — испуганно сказала Рем, чувствуя, как ярость и желание разнести голову Пандоре сменяется страхом. — Как вообще можно противостоять такому противнику?       И эта мысль сейчас бродила в головах всех присутствующих. Как можно биться с противником, который мало того, что оживает, сколько раз его не убивай, так ещё и меняет саму реальность, как ему удобно. Ведь стоит ей захотеть, и все, кто вышел с ней на бой, просто исчезнут, потому что они никогда и не приходили на этот бой. — Рейн. В твоих запасах благословений есть что-то подобное? — взволновано спросила Фельт своего рыцаря. — Увы, моя леди. Ничем даже близким подобному я не могу овладеть. Да и сама эта сила слишком опасна, чтобы доверять её кому-либо из смертных, — признался ей Рейнхард. — Вы даже не знаете, с чем столкнулись, но уже торопитесь запачкать свои одежды следами трусости?! — сурово обратилась к остальным Присцилла, раздраженно помахивая веером. — Страх настолько затуманил глаза, что вы не в состоянии даже подумать о том, чего ваш враг может, а чего нет?! — Я так полагаю, вы уже нашли способ совладать с таким соперником, Присцилла-сама? — раздраженно спросила её Круш.       Сколь бы умело она не контролировала свои эмоции, обвинения в трусости её сильно задевали. — Дело не в понимании, как сладить с врагом, а в умении держать в руках себя. Вы тут сидите и фантазируете о всемогуществе этой ведьмы, не замечая очевидных вещей! — не унималась валахская принцесса. — Каких вещей мы не замечаем, Присцилла-сама? — уже заученным тоном обратился к ней Отто. Чем быстрее она перейдёт от оскорблений к делу, тем лучше. — Присцилла-сама намекает на то, что возможности Ведьмы Тщеславия отнюдь не безграничны, — взял слово Розваль. — Уже тот факт, что ей не удалось достигнуть своей цели и открыть печать в тот день говорит о том, что у Привилегии Тщеславия есть ограничения. — А ведь верно. Если она может подстраивать события так, как ей нужно, то Регулус ей был бы без надобности! — встрепенулся Рикардо.       Нельзя не радоваться, когда узнаешь, что у врага есть ограничения. Ведь там, где есть ограничения, есть и слабость. А раз есть слабость, значит есть и способ её эксплуатировать. Дальше уже дело планирования и подготовки. — Она не может просто пожелать, чтобы вещи сложились так, как ей хочется, — прокомментировала Анастасия. — Очевидно есть какие-то условия, которые должны быть выполнены, чтобы она смогла изменить реальность под свои нужды, — добавил Ал, задумчиво почесывая подбородок. — Теперь мы можем, не спеша, поговорить. — Можно один вопрос? Тебя же только что убили, разорвав на куски. — Возможно, вам это только привиделось. Если архиепископ Корнеас здесь не появлялся, то вместе с ним испаряется и результат его действий.       В этот момент Джус обнаружил, что его оторванная рука была цела. — Она на месте! — То есть её Привилегия действует обратно принципу домино? — высказал свою мысль Ал. — А что за принцип домино? — полюбопытствовал Тиви. — Это когда ты выкладываешь рядом множество фишек в любой последовательности. Затем толкаешь всего одну крайнюю фишку. Упавшая фишка толкает следующую, а та следующую. В итоге начинается цепная реакция событий, которые меняют картину реальности. Моя мысль состоит в том, что Пандора может брать эту ключевую фишку, упавшую в прошлом и не даёт ей упасть, что отменяет все последствия, вызванные её падением. — Изменив один только факт появления Регулуса в лесу, она отменила все последствия его прихода, включая увечье Джуса, следы битвы и прочее, так? — сделала вывод Анастасия. Ал согласно кивнул. — При этом ведьма не меняет прошлое. Архиепископ и эльфийка всё ещё помнят, что этот слизняк здесь был, как и то, что культисту оторвало руку, — отметила Присцилла. — Это приводит нас к выводу, что Привилегия Тщеславия не связана с манипуляцией временем, в отличии от Зависти, по факту, — согласилась с ней Беатрис. — Но я не отменю того, что вы поглотили ген Праздности. На мой взгляд, ваш поступок, равно как и поступок девушки, вернувшейся к вам, заслуживают похвалы. — Так, а вот теперь я совсем запуталась. Принятие Джусом внутрь себя гена Праздности было прямым следствием прихода Регулуса. Ведьма сама выбирает, какие события стирать, а какие нет? — удивилась Фельт. — Да, это создает неслабую трещину в моей теории об эффекте домино. У меня кончились идеи, — пожал плечами Ал. — Но для чего ей выгонять мерзкого блондинчика, если она оставила доброго жуткого дядьку в таком состоянии? — не понимала Мими. — Ей был нужен Джус. Она решила превратить его в архиепископа греха под своим контролем, поэтому оставила его живым, но с геном ведьмы внутри, — гневно ответила Эмилия, вспоминая, чем закончится столкновение с Пандорой.       Фортуна оцепенела от ужаса, от осознания силы, которой владела ведьма Тщеславия. — Фортуна-сама! — вернул её к реальности Джус. — Мы обязаны расправиться с ней вдвоём! Сделать всё, что можно, ради госпожи Эмилии!       Воодушевленная его словами, эльфийка вышла вперед и начала заклинание: — Холодная белизна, что остановит само время и заставит душу уснуть вечным сном, Колдовской лед начала времён! — за её спиной появилась мириады ледяных снарядов. — Невероятная мощь! Сила магии вашей матушки поражает, Эмилия-сама. Не уверена, что когда-нибудь смогу достичь такого мастерства! — с нескрываемым восхищением заявила Рем, подспудно снова виня себя за некомпетентность. Заставив грустную Эмилию улыбнуться с гордостью. — Это да. Моя матушка была непревзойденной, когда дело касалось ледяной магии. Но тебе не стоит расстраиваться, Рем. Матушка Фортуна только внешне всегда выглядела молодой и полной сил. А на деле ей была не одна сотня лет. Так что сама понимаешь, сколько времени у неё было для совершенствования своих способностей.       Наблюдавший за этим Розваль молча подметил, что сила Фортуны действительно была достойна уважения.       Ей, конечно, было не сравниться с гениальным магом, который четыреста лет оттачивал мастерство всех шести элементов, но он был готов признать мастерство других, когда оно того заслуживало. — Мою жизнь, мою миссию, мою свежеобретённую любовь, я сейчас ставлю на кон! — утвердил Джус, вызвав две огромные теневые руки. — Прошу, подходите. Позвольте же мне насладиться вашей отвагой и упорством во всей её полноте, — призывала их Пандора голосом, полным вожделения. [Надпись на экране: День, когда смеялся Альфа Ориона] — Только у меня слова этой ведьмы вызывают куда большую дрожь, чем истерики этого самодовольного хмыря? — обеспокоено спросил Гарфиэль.       Он знал, что был не из пугливых. Для него чем сильнее и больше враг, тем больше был азарт драки. Но эта ведьма, её взгляд, её тон голоса…они пугали молодого парня. И это он ещё её жуткой силы не коснулся. — Альфа Ориона? Это кто вообще? И почему он смеялся? Раньше подобные надписи несли некий смысл, привязанный к эпизоду. А тут вообще не ясно, что это значит. — не понял эту надпись Отто. — Может это настоящее имя Пандоры? — высказала предположение Фредерика.       Все остальные тоже не имели никакого понятия, что могла означать фраза на экране.       Кроме Ала, который узнал название созвездия. Альфа Ориона было ещё одним названием звезды Петельгейзе. Что прямо намекало на то, чем закончится для архиепископа столкновение с Пандорой. Но он решил не привлекать к себе лишний раз внимания. Такая информация новых знаний им особо не даст, но обязательно вызовет неудобные вопросы, на которые он не особо хотел отвечать.       Сцена сменилась.       Малышка Эмилия бежала из леса со всех ног. — Матушка фортуна… Джус… Арчи… Я тоже…тоже должна…чем-то помочь! — тут она вспомнила слова Пандоры «В ваших руках печать и ключ». — И с тех пор Эмилия-сама пытается помочь всем и каждому без разбора, — догадался Отто. — По всей видимости этот день оказался основополагающим в формировании характера леди Эмилии, — отметила Круш. Эмилии же не хотелось как-то комментировать эту сцену. Она внимательно смотрела на экран, стараясь зафиксировать в памяти каждую деталь. — Печать… — вспомнила она дверь, которую видела на белой поляне. — Если она ей так нужна… То и пожалуйста, пускай забирает! Значит, туда? Но где я?       Понимая, что не знает, куда идти, девочка была на грани слёз, но тут вокруг возникли младшие духи. — Феечки? Вы подскажите дорогу? Я найду печать в той стороне? Смогу спасти маму и всех-всех-всех. — Теперь я вспомнила…этот тогда я впервые испытала чувство предательства, — пустым голосом проговорила Эмилия.       В следующий момент она уже бежала вслед за духами, вспоминая счастливые моменты своей жизни в деревне, которые она хотела защитить. Выбежав на поляну с печатью, она обнаружила, что там её уже ждала Пандора. — Добро пожаловать. Я ждала твоего прихода. — Но как она тут оказалась?! Ведь с ней остались сражаться Джус-сама и Фортуна-сама! — спросила Петра. — Очевидно она сбежала от них посреди драки, — ответила ей Фредерика. — Скорее она просто мгновенно перенеслась, когда поняла, что я приближаюсь к Печати, — негромко высказалась Эмилия. — Так она ещё и телепортироваться умеет? Сколько же ещё у неё способностей? — возмутилась Фельт такой несправедливости.       Почему у плохих парней столько крутых преимуществ? А у них только Рейнхард?! И братец! — Скорее способность мгновенно перемещаться так же завязана на Привилегию Тщеславия, я полагаю. Бетти думает, что ведьма просто решает, что реальностью является то, что она находится в конкретном месте, — размышляла вслух Беатрис. — Примерно также, как она своей Привилегией решает, где объявится Черный змей? — спросила её Круш, на что получила утвердительный кивок. — Но как она поняла, где Печать и в какой момент там будет Эмилия-сама? — не мог понять Отто. — Младшие духи, — сообщила Эмилия.       На удивлённые взгляды, обращенные к ней она спокойно ответила: — Пандора манипулировала младшими духами, чтобы те отвели меня к печати. — Вот жеж мелкие, неразумные поганцы, по факту! Манипулировать ими не составляет никакого труда! — возмутилась Беатрис поведению своим младших собратьев. — Но, тем не менее, это дает нам еще одну деталь касательно этой ведьмы, я полагаю. По-видимому, у нее действительно высокая близость к духам. — Особенно если на них тоже действует сила очарования Тщеславия. Если даже Великий Дух, обладающий ярко выраженной личностью, подпала под её влияние, чего же нам ожидать от младших духов? — Юлий согласился с ней, беспокоясь о том, как эта ведьма может повлиять на его собственных малышек. Похоже, если он когда-нибудь встретит Пандору, ему придется отослать своих девочек подальше, чтобы они не встали против него не по своей воле. — Всё, что нам сейчас остаётся, это внимательно изучать каждый момент, запоминать и анализировать всё, что может быть полезным в будущем, — подвёл итог Вильгельм, призывая всех перейти к просмотру следующего эпизода. — Я предлагаю провести еще один сеанс и прошу о перерыве. Я действительно начинаю чувствовать некоторую усталость, — Анастасия предложила. Было уже много информации, которую нужно было переварить. — Согласна. Мы предложим немного отдохнуть после следующего эпизода. А теперь давайте продолжим, — кивнул Краш.       Согласившись с этим предложением, зрители обратили взгляд на экран, ожидая продолжения.