Смотря Арку 4 в Театре отчаянья

      По ощущениям Беатрис прошло, наверное, полчаса с того момента, как остальные зрители покинули зал для заслуженного отдыха. Но девочка-дух не желала расставаться со своим контрактором ни на минуту. Поспать она сможет, устроившись на его коленях.       Небольшой дискомфорт стоил того, чтобы провести несколько спокойных часов, прижимаясь к самому дорогому человеку. Кто знает, быть может ощущение его тепла даже позволит ей избежать очередного просмотра её главного кошмара?       Мысли Беатрис были прерваны едва уловимыми звуками шагов, которые она скорее ощутила интуитивно, нежели услышала. И на её памяти в этом зале только один человек двигался так неслышно. — Разве тебе не стоит пойти и поспать, младшая? Или ты за последний год так выспалась, что теперь тебе долго ещё сон будет не нужен, я полагаю? — Я просто хотела немного побыть рядом с Субару-куном, Беатрис-сама, — тихо и с поклоном ответила ей Рем.       Беатрис молча смотрела, как горничная села на своё привычное место взяла в свои руки ладонь спящего юноши и начала поглаживать, смотря на его лицо нежным и меланхоличным взглядом. — Скоро просмотры подойдут к своему концу, я полагаю — наконец, нарушила Беатрис повисшую тишину. — Да. Я очень на это надеюсь. Рем с нетерпением хочет узнать, проснётся ли она в нашем мире. Сможет ли снова увидеться с Субару-куном. Рем…мне, нужно обо многом с ним поговорить. — Не тебе одной, девочка… Но ты ведь не к этому ведешь, я полагаю. Парой разговоров с Беттиным контрактором ты не планируешь ограничиваться. Твои намерения в отношении его все хорошо знают. И его чувства к тебе тоже не являются секретом, по факту.       Бетти говорила без негатива, но в её голосе чувствовалось напряжение. Рем догадывалась к чему ведёт великий дух и решила не тянуть кота за хвост. — Вы совершенно правы, Беатрис-сама. Если Субару-кун…не отвергнет Рем, то я желаю быть рядом в любой момент, когда могу быть ему нужна. Даже если он не примет меня, я буду рядом с ним. Будь то как женщина, компаньон, служанка или даже как изгой, вынужденная жить в его тени, — эти слова девушка сказала с трудом, явно до сих пор не уверенная в том, какой ответ она получит. — Это самое меньшее, что Рем должна своему герою. — Твои желания для меня более чем очевидны, младшая. Вот только скажи, почему Бетти должна потакать тебе в твоих желаниях, по факту? — на этот раз в голосе Беатрис появилась горечь. Очевидно тема, которую она собиралась затронуть, была для неё крайне неприятна. — Беттин контрактор самый замечательный в мире. Для Бетти в мире не осталось никого, кто мог бы даже близко приблизиться по важности к Субару. Но при всём своём великолепии, Беттин Субару всего лишь человек…его век недолог. У Бетти и её контрактора есть считанные десятилетия, прежде чем время возьмёт своё.       Говоря это, Беатрис смотрела прямо в глаза голубоволосой девушке. При этом с каждым словом всё отчетливее на глазах девочки-духа выступали слезы. — Бетти не знает, как можно продлить век её контрактора. Даже Матушка не преуспела в этом вопросе! Так почему Бетти должна делиться? Почему должна отдавать часть времени, которое может проводить вместе со своим контрактором тебе или полуэльфийке? — Беатрис-сама… — растерянно начала Рем, не уверенная, что ответить. — Бетти понимает, что не может дать своему контрактору всего, что ему нужно! Бетти знает, что не сможет заменить ему тебя или Эмилию, по факту! И всё же…всё же…мне придется провожать его на смертном одре. Он оставит Бетти, как бы она не просила его остаться! Так почему Бетти должна делиться этим временем?! Что ты можешь предложить Бетти взамен?! Что полуэльфийка может предложить, чтобы компенсировать время, которое Бетти проведет без своего Субару?!       Последние слова Бетти едва не прокричала, уже не сдерживая слезы. Закрыв лицо руками, она разрыдалась прямо на коленях.       Некоторое время девушки молчали. Одна выпускала наружу свои страхи и переживания в виде слёз. Вторая молча смотрела на собеседницу, понимая причину этих слёз и думая, что она может сказать, чтобы исправить ситуацию.       Думать следовало быстро, потому что ситуация быстро превращалась в такую же, когда её попытка помочь Эмилии завершилась ссорой. Рем вспоминала всё, что знала о Беатрис до своей комы и всё, что видела в этом театре, пытаясь найти подсказки о том, что может успокоить девочку-духа. В памяти всплыли образы молодой Беатрис весело проводившей время с Рюдзу Мейер, вызвало легкую улыбку на лице горничной. Возможно, она нашла нужную тему. — Вы спросили, чем я могу компенсировать вам эту потерю, Беатрис-сама, — тихо сказала Рем, подождав, пока рыдания девочки утихнут. — Вы правы в своих словах, что и Рем, и Эмилия-сама будут стремиться быть с Субару-куном наедине. И, тем не менее, Рем считает, что ей есть что предложить леди Беатрис взамен. — Бетти не нуждается в услугах горничной, — саркастично заметила Беатрис, вытирая рукавами лицо. — Я говорю не о том, что могу сделать для вас сама. Я говорю о том, что могу сделать для вас вместе с Субару-куном. Я говорю о его наследии. — Наследии? — непонимающе ответила Беатрис, посмотрев на горничную.       Той хватило скромности засмущаться от темы, которую она решила обсудить с великим духом. Но довольная улыбка на её лице от этого смотрелась только милее. — Если Беатрис-сама даст своё благословение, Рем обязуется сделать так, чтобы наши с Субару-куном дети росли в атмосфере почитания леди Беатрис. Чтобы и они, и их дети, и дети их детей с малых лет проявляли должное уважение и любовь к леди Беатрис — Великому духу-хранителю рода Нацуки. — Великий дух-хранитель? Его…дети? — выпучив на секунду глаза от удивления, пробормотала Беатрис и отвела взгляд в сторону.       Так-то она хорошо знала из книг, каким образом размножаются смертные, что такое секс и почему он им нравится. Но сама она, хоть и обладала физической оболочкой, не была приспособлена для чего-то подобного. А отношения её контрактора и его любимой полуэльфийки за последний год не имели никакого прогресса, потому этот момент ни разу не возникал в голове великого духа.       И всё же слова горничной вызвали у Беатрис взрыв эмоций. Снова сознание девочки захватил пугавший её образ престарелого Субару, в постели, навеки закрывшего глаза. Снова Бетти, сидевшая рядом с ним, осталась совсем одна в этом мире.       Но в этот раз финал изменился. На плечи девочки-духа легли чьи-то ладони. Обернувшись, Беатрис увидела, что за ней стояли чьи-то образы. Это были не более, чем неясные очертания людей. Она не могла разглядеть ни лиц, ни внешности. Но внутренне она осознавала, что всех их знает с малых лет. И в каждом из образов жил её контрактор. В улыбках, в глазах, в манерах. Пусть её контрактор более не был с ней рядом, но он не бросил свою Бетти, не оставил её в одиночестве.       Рем молча смотрела на то, как изменилось лицо великого-духа. Судя по взгляду, направленному в пол, она сейчас была полностью погружена в свои мысли. Но широкая, до ушей, улыбка на юном лице говорила горничной о том, что эти мысли были ей весьма приятны. А потому не стоило мешать и дать девочке насладиться ими.       Когда Беатрис, наконец, осознала, что уже некоторое время глядит в одну точку с глупой улыбкой и изо рта даже слюна начала течь, она встрепенулась. Моментально вытерев рот, удалив с лица счастливое выражение и заменив его высокомерно величавым, она повернулась к довольно выглядящей Рем. — Ты предложила Бетти идею, которую она считает достойной того, чтобы обдумать на досуге, девочка, — Беатрис всеми силами пыталась скрыть свою радость. Рем, которая, благодаря увиденным ранее воспоминаниям Рюдзу Симы, хорошо понимала, как следует общаться с Беатрис, уважительно ей поклонилась. — Я безмерно рада, что вы сочли предложение Рем достойным вашего внимания, Беатрис-сама. И от своих слов не откажусь. Ежели в будущем вам будет что-то угодно от Рем, не стесняйтесь обращаться, — встав со своего места, Рем неторопливо и с достоинством зашагала к выходу из зала.       Девушке стоило немалых усилий, чтобы не начать подпрыгивать от радости. Реакция и слова Беатрис дали ей однозначно понять, что чинить препятствия девочка-дух не будет и что перспективу детей от Рем и Субару полностью одобряет. Оставалось лишь обсудить этот вопрос с Субару, когда им выпадет возможность побыть наедине. — Только учти, девочка, — внезапно окликнула её Беатрис, заставив остановиться и обернуться. — Как бы ты ни старалась, в твоём ребенке будет лишь половина от контрактора Бетти. А потому не думай, что всего один ребенок будет достаточной компенсацией для Бетти!       Рем не смогла сдержать улыбки от такой очаровательной наглости со стороны милой девочки. Да и не то, чтобы она была против подобных требований. Двое детей от Субару? Что могло быть лучше? Разве что… ну, раз уж великий дух сама решила добавить новое условие в их словесный контракт… — Я обязательно приложу все усилия, чтобы исполнить ваши пожелания как можно скорее, Беатрис-сама. Однако вы должны понимать, что для достижения поставленного результата мне потребуется больше времени и…возможностей побыть с Субару-куном. Что может потребовать помощи с вашей стороны, — с максимальным уважением и поклоном выдвинула Рем встречное требование. — А ты не много ли о себе возомнила, девочка?! — возмутилась такому повороту Беатрис.       Но Рем ничуть не испугалась этой реакции. Происходящее почти один в один напоминало ей, как Беатрис общалась с Рюдзу. А значит достаточно было лишь правильно подсластить предложение и в успехе переговоров можно не сомневаться. — При вашей поддержке, Рем сможет не только быстро приступить к выполнению взятых ею обязательств, но и, вполне возможно, превысит ваши ожидания, Беатрис-сама, — елейным голосом намекнула Рем на третьего ребенка. Она могла поклясться, что в этот момент Беатрис сглотнула, как изголодавшийся человек, перед которым поставили накрытый явствами стол. — Не думай, что Бетти вот так просто поддастся на твои увещевания, горничная. Бетти лишь сказала, что подумает над тем, чтобы предоставить тебе свою поддержку, по факту! Хм! — горделиво задрав нос, отвернулась от неё Беатрис.       Осознавая успех своего предложения, Рем тихо вышла из зала, завернула за угол, победно махнула рукой и прошептала «ДА!»       А Беатрис тем временем предавалась своим новым фантазиям и размышляла: — Дети Субару. А ведь ещё будут дети от Эмилии. И та девчонка-герцогиня явно проявляет интерес к Беттиному контрактору. Беатрис-сама — Великий дух-хранитель рода Нацуки! Хеее…хеее…хеее.

***

— Аах! Рам, спасибо, что пришла! Пожалуйста, заходи, — весело сказала Эмилия, открыв дверь и увидев не очень довольную горничную. — Рам не могла проигнорировать вашу просьбу, Эмилия-сама. В конце-концов, Рам уверена, что тема разговора будет затрагивать нечто действительно важное. Иначе вы не стала бы лишать Рам её столь необходимого сна.       Эмилия кивнула с абсолютно серьезным видом. — Да, в этом отношении ты совершенно права, Рам! Для меня крайне важно обсудить это как можно скорее! Это касается меня и Субару! — Ох, дракон раздери…! — горничная мысленно закатила глаза, проклиная своё невезение. Вместо того, чтобы насладиться бокалом вина и хорошенько выспаться, она была вызвана сюда только для того, чтобы обсудить БАРУСУ?! Ну почему её хозяйка не могла придумать более насущную и критическую для мира проблему, вроде классификации блох Гарфиэля?! — А что такого срочного в Барусу? Если вы не нашли способ разбудить его, я сомневаюсь, что мы можем что-то сделать сейчас.       Сидя за чайным столиком, Эмилия покачала головой. — Нет, Рам, я не говорю о том, что мы можем сделать здесь и сейчас. Меня больше волнует, как улучшить мои отношения с ним после того, как мы вернемся. Ты умнее и опытнее меня в делах сердечных, поэтому я и решила попросить у тебя совета.       Заметив обеспокоенный взгляд девушки, Рам немного смягчилась. Хотя лично для неё тема личной жизни Субару входила в пятерку наименее важных или интересных тем в мире, её леди, похоже, переживала по этому поводу довольно сильно. И поэтому её долгом, как прилежной служанки, было поддержать госпожу. И тот факт, что её только что объявили более опытной и превосходящей в плане завоевания мужских сердец, не повлиял на её решение. Ни в малейшей степени! — Какого рода совет вам нужен от Рам, Эмилия-сама? — спросила она, делая реверанс, демонстрируя тем самым, что она готова слушать. — Мне действительно нужен совет, как вести себя с Субару после того, как мы вернемся и он проснется. Я имею в виду, я знаю, что он любит меня, он говорил это сколько раз, но… теперь, когда он скоро проснется, я понимаю, что не могу быть столь же пассивной, какой была весь прошлый год!       Сказав это, Эмилия встала и с озабоченным выражением лица принялась расхаживать из стороны в сторону по комнате: — Мне нужно изменить свой подход! Стать смелее и действовать на опережение! Я не могу позволить Рем подорвать моё положение! Или кому-либо еще, если уж на то пошло! Думаю, Круш тоже стоит рассматривать как конкурента… и Петру! Мы не можем забыть о Петре и её…       Пока её дама бормотала о своих тревогах, которые казались Рам совершенно нелепыми, девушка с розовыми волосами обнаружила, что погружена в мысли о будущем Субару и Рем. Теперь, когда к ней вернулась память и появились дополнительные знания, которые, как ей раньше казалось, она никогда не приобретет, Рам стало очевидно, что её младшая сестра не отступит от своих намерений.       Конечно, как любящая старшая сестра, она не оставит попыток образумить Рем и заставить её искать другого мужчину для своего сердца. Практически любой подошел бы лучше, чем Барусу! Тем не менее, для Рам счастье её сестры было приоритетом номер один. И эта ситуация ставила Рам в довольно затруднительное положение.       Шансы на то, что Субару забудет о своих чувствах к Эмилии, были равны нулю. В невероятном случае, если он все-таки предпочтет Рем, Рам сделает всё, что в её силах, чтобы остановить это. Она была подругой и личным помощником Эмилии, поэтому она не позволит этому распутному, извращенному, похотливому животному разбить сердце её госпожи! Кроме того, это означало бы, что она, несомненно, стала бы невесткой Субару. Рам пришлось собрать всю свою непревзойденную силу воли, чтобы её не стошнило (снова) от одной только мысли об этом.       А в случае, если Субару отвергнет чувства Рем, Рам, несомненно, обрушит на него свою месть и яростный гнев за то, что он разбил сердце её чудесной младшей сестры. Он не имел права опровергать её прекрасную любовь! Точно так же, как он не имел права принимать её! Она всё сказала!       Если Рем станет его второй женой, она не будет для него номером один, что также было неприемлемо для Рам. Конечно, это сочетание решило бы проблему как со страхами Эмилии, так и с неуверенностью Рем. Кроме того, Рем в любом случае планировала продолжать служить Эмилии… и единственной серьезной причиной быть против этого было то, что Барусу будет буквально на седьмом небе от счастья с двумя прекрасными девушками рядом с ним. И всё же, разве одного этого недостаточно, чтобы всеми возможными способами противостоять такому исходу?!       Так что единственный способ решить эту проблему, не прибегая к кастрации Субару ржавой ложкой, это если Рем сама откажется от идеи быть с ним. Но как этого добиться? Особенно после всего, что они увидели на экране? Зная характер Рем, она наверняка уже готовила множество планов, как укрепить своё положение рядом с Субару.       Так как же Рам Следовало поступить? Кого поддержать? Эмилия просила её о помощи прямо в этот момент, и у неё не было причин отказать своей леди в такой просьбе. Но в этом случае она действовала бы против Рем, что было немыслимо для Рам. Но, если помогать Эмилии означало убеждать её замечательную, драгоценную младшую сестрёнку, у которой, к сожалению, был очень плохой вкус в выборе мужчин, что Барусу — дурной выбор, тогда проблем быть не должно, верно?       Таким образом, у Рам будет чистая совесть как у сестры, и она останется прилежной служанкой своей госпожи! Это было идеальное решение! — Ну и что ты об этом думаешь, Рам?       Эмилия внезапно вырвала горничную из её размышлений, остановившись перед ней и задав ей прямой вопрос. Горничная сохраняла нейтральное выражение лица и только моргала. — Рам, ты вообще слушала меня? — спросила Эмилия с некоторым подозрением. — Конечно, Рам всегда внимательно слушает вас, Эмилия-сама. — бесстыдно солгала горничная. — Чего Рам никак не может понять, так это почему вы так беспокоитесь о своем положении? — Тьфу! Значит, ты меня не слушала?! Я же говорила, что… — Рам слушала вас, — снова бесстыдно солгала Рам. — Но её вопрос остается в силе. Барусу снова и снова повторял, что любит вас и готов ждать вашего ответа столько, сколько потребуется. Конечно, до сих пор вы ему ответа не дали, но если вы так беспокоитесь о своем положении, его очень легко укрепить. Просто расскажите ему о своих чувствах, начните держать его за руки или время от времени целовать. Вот и все. Барусу, несмотря на то, что он распутный, развратный, извращенный, похотливый, грязный, извращенный, похотливый… — Ты начала повторяться, Рам. Кроме того, Субару не такой. — Рам знает, ей просто нравится, как эти слова звучат в отношении к Барусу. Рам хочет сказать, что Барусу, несмотря на своё очевидное деграданство, человек простой, который может быть счастлив даже от небольших знаков внимания со стороны леди Эмилии. Вот почему ваши волнения бессмысленны. Просто наберитесь смелости и сделайте шаг вперёд. Хотя Рам вынуждена признать, что нужно обладать выдающейся смелостью, чтобы поцеловать Барусу. — Я… понимаю. Спасибо, Рам! Думаю, я последую твоему совету! — Эмилия одарила её самой милой улыбкой, глаза горели решимостью. Развернувшись, она вернулась к чайному столику и села на свой стул. — Да! Мне просто нужно самой сделать шаг вперед! Это покажет Субару, насколько я серьезна! Ещё раз спасибо, Рам. Чаю? — Нет, спасибо, Эмилия-сама. Если вам больше Рам ни для чего не нужна, она хотела бы пойти и хорошенько выспаться. — Понимаю. В таком случае, не буду больше тебя задерживать.       Сделав реверанс перед леди, Рам молча вышла из комнаты.

***

      За свои годы Рейнхард сталкивался с жуткими магверями, жестокими культистами, сильнейшим мечником Валахии и другими опасностями. Но всех их он встречал со спокойной душой и чистым разумом.       Но сейчас Святой меча едва ли не трясся, как одинокий лист на осеннем ветру. Ибо сейчас ему предстояло каким-то чудом преодолеть долгие годы страхов и комплексов. Подняв руку, чтобы вежливо постучаться в дверь, молодой рыцарь заметил, как его кулак мелко подрагивает. — Проще было бы выйти один на один против кита, не так ли? — тихо прошептал Рейнхард самому себе. Чтобы вернуть себе уверенность, он сильнее сжал кулак, чтобы боль от ногтей, впившихся в кожу помогла ему сосредоточиться на чем-то, кроме своих страхов. — Субару не стал бы сомневаться. Даже если бы боялся сильнее, чем я! — решительно подумал юноша. Мысли о решительности друга помогли ему собраться с силами и постучать по двери.       Несколько невыносимых секунд позднее послышался звук поворачивающейся ручки, и дверь приоткрылась. За ней стоял Вильгельм Триас, как всегда, подтянутый, спокойный и элегантный. Взгляды дедушки и внука пересеклись. На секунду Рейнхард почувствовал вспышку разноплановых эмоций в седом воине. Большую часть из них составляли чувства вины, сожаления и горечи. Но чувствовалось также надежда. — Рейнхард, — несколько неуверенно произнес Вильгельм. — Я могу тебе чем-то помочь? — Да, досточтимый дедушка. Я…мне нужна помощь. В одном очень важном вопросе. И я надеялся получить от тебя совета. — Конечно, проходи. Не уверен, что этот старик сможет тебе помочь, но я сделаю всё, что в моих силах.       Пройдя внутрь комнату, Рейнхард по привычке встал в центре комнаты и вытянулся во фрунт, как он привык делать перед старшими командирами. — Рейнхард, ты не на докладе, прошу, присядь, — указал старик на один из стульев.       Двигаясь, словно его ноги стали деревянными, рыцарь подошел к стулу и сел на его край. Вильгельм отметил, насколько напряженным выглядел его внук. Вопрос был в том в какой степени это было вызвано необходимостью общаться со своим нерадивым дедом. А какой степени темой, которую он хотел обсудить. — Я слушаю тебя, мой мальчик. Что ты хотел спросить у старого дурака? — постарался разрядить атмосферу Вильгельм, мягко обратившись к внуку. — Прошу, не принижайте свои достижения, досточтимый дедушка. Ваша мудрость ничем не уступает вашему мастерству владения мечом. Поэтому я и решил обратиться именно к вам. Мой вопрос касается Субару, — высказался, наконец, Рейнхард.       Лицо старика немедленно напряглось. Тема определенно была важной, раз Рейнхард решился обратиться к нему касательно Субару. — Я хотел поговорить насчет его кошмаров. Насчет того, что он пережил. Дело в том, что я хотел бы ему помочь с этим. — Мы все были бы рады помочь ему, Рейнхард. — Я знаю. Я про то, что у меня может быть возможность ему помочь…забыть эти жуткие моменты, — с трудом выдавил из себя рыцарь, заставив Вильгельма податься вперед с интересом. — Прошу, расскажи подробнее.       За следующие несколько минут Рейнхард подробно рассказал дедушке о том, как пятнадцать лет назад решил помочь отцу. Как без разрешения воздействовал на разум капитана Маркуса при помощи благословения «контроля разума», заставив того вернуться в ряды королевских рыцарей. И как этот поступок едва не разрушил их семью, когда на него и его отца обратила внимание секретная служба королевства. — С тех пор я ни разу даже не задумывался о том, чтобы снова попросить себе это благословение. До недавнего времени, — закончил свой рассказ Рейнхард. — Пока не увидел сцену, где Субару-доно столкнулся с Великим кроликом, — догадался Вильгельм. — Да. — И теперь ты снова думаешь о том, чтобы попросить у Од Лагуны это благословение и с его помощью помочь Субару-доно забыть эти кошмарные моменты. — Да. И меня это рвет на части. Я дал клятву никогда больше не воздействовать на разум других людей. Но…каждый раз, когда я вспоминаю, через что прошел Субару, я задаюсь вопросом. Если у меня есть возможность помочь ему с этими травмами, но я не сделаю этого, пусть даже и из-за данной клятвы… то могу я в принципе считать себя его другом? Что мне делать, дедушка? Как поступить? — едва ли не со слезами на глазах обратился Рейнхард.       Некоторое время седой мужчина сидели молча в глубокой задумчивости. — Должен тебе признаться, Рейнхард. Я очень рад, что ты раздумывал о нарушении своей клятвы, — мягко начал Вильгельм. — Дедушка? — не понял его слов юноша. — Не пойми меня неправильно. Ты молодец, что соблюдаешь данную клятву. Но я рад слышать, что ты раздумываешь о том, чтобы нарушить обещание ради помощи другу. Это очень…по-человечески.       У Рейнхарда от удивления на секунду перехватило дыхание. Его дедушка…тот, кто годами называл его монстром, сказал, что в нем есть человеческие черты! Рыцарю понадобилось приложить усилия, чтобы не броситься обнимать седого дворецкого в благодарность. — Как мне следует поступить, дедушка? Я не хочу нарушать клятву, данную отцу. Но я хочу помочь Субару. — Я понимаю твои сомнения. Безусловно, чтить клятву крайне важно. Но, будь я на твоем месте, я бы всегда держал в уме все доступные мне варианты. Включая тот, над которым ты раздумываешь. И был бы готов воспользоваться им, если иного выхода не останется? — Иного выхода? А что же мне тогда сейчас делать? — Верить в своих друзей. Доверься Феликсу. Он не просто так считается лучшим лекарем королевства. Он будет исследовать этот вопрос. Я бы также обсудил твой вариант с ним. Если его методы не помогут, то мы сможем обратиться к твоему варианту, имея его поддержку и помощь. В противном случае тебе не придётся нарушать клятву. Но главное, что у нас будет этот вариант. И самое главное, Рейнхард, — добавил Вильгельм уже более суровым голосом. — Да? — Если дело дойдет до использования этой силы, пожалуйста убедись, что Субару знает и согласен с этим. Это самое главное. Как бы ни были чудовищны эти воспоминания, только он может решить, как с ними поступать. Ты понимаешь? — Да, дедушка. Понимаю. — Верю, — мягко улыбнулся Вильгельм, встав со стула и положив руку на плечо внука, когда тот встал следом. — Мне очень радостно от того, что у Субару-доно есть надежные друзья, вроде тебя. Мой тебе совет. Учись на его ошибках. Не пытайся все проблемы решать сам. Каким бы сильным ты себя не чувствовал. У тебя есть те, кому можно довериться и у кого попросить помощи. — Да, Спасибо, дедушка, — произнес молодой рыцарь и уважительно поклонился. ***       Зал постепенно заполнялся. Зрители были полны энтузиазма поскорее закончить просмотры. Если Надзиратель их не обманул, то им остался последний рывок до финала. Понимание, что им показывают прорывную петлю, сильно поднимало моральный дух. Даже Эмилии, с её слов, больше не придется сталкиваться с жуткими сценами, подобными тому, что они видели на первом Испытании. А значит можно, наконец, расслабиться.       Вбежавшая в зал Фельт отметила, что её рыцарь уже был на своём месте. Но это-то было привычным делом. Куда необычнее была широкая и искренняя улыбка на лице красноволосого юноши. Чаще всего его улыбки были дежурными или же фальшивыми. Но сейчас он улыбался по-настоящему. — Редко, когда я вижу тебя таким счастливым. Случилось что-то хорошее? Кто-то из гостей признался тебе в любви? — ехидно спросила она, плюхаясь рядом и тыкая Рейнхарда под бок локтем. — Вы явно шутите, Фельт-сама. Ничего подобного со мной не случилось. Но да, не буду скрывать, что я действительно нахожусь в весьма приподнятом настроении. — Раз это не женщина сделала тебя столь счастливым, то тогда тебе удалось как следует поболтать со своим стариком? — предположила юная принцесса. — Ваша проницательность никогда не перестаёт меня поражать, Фельт-сама! — Рыцарю вроде не пристало подлизываться. Но ты в одном ты прав. В интуиции мне не откажешь! Ну а я…рада, что у тебя начало налаживаться с твоим дедом, Рейн. Честно, — улыбнулась ему Фельт искренне и по-доброму.       Рейнхарду только и оставалось, что улыбнуться ещё шире от радости. А Фельт про себя порадовалась, что у него не было божественного благословения ослепительной улыбки. А то ей бы сейчас глаза выжгло яркой вспышкой. Не желая мешать Рейну наслаждаться, она обратила взор на экран, ожидая, когда тот начнет следующий эпизод.       Эпизод начинается с молодого Розваля А Мейзера, вошедшего в комнату.       Изображение подается с использованием черно-белого фильтра. Молодой человек страдал от недуга. Держась одной рукой за сердце, он шел с трудом. Очевидно, что он испытывал серьезную боль каждый момент. — Эй! Почему всё вдруг стало черно-белым?! Кто украл все цвета?! — удивился Гарфиэль визуальным переменам. — Я полагаю таким образом нам намекают, что события на экране происходили в очень далекие времена. Этакий кивок в сторону старого кино, — прокомментировал Ал. — Интересно, может они еще и диалоги будут подавать карточками? Забавно будет, конечно, но мы тут, вроде, не ради развлечения. — А что такое старое кино? — поинтересовалась Петра, желая узнать любую деталь из мира своего героя. — Представь себе то же самое, что мы смотрели всё это время, только с плохим изображением, черно-белое и без звуков. А диалоги подаются в виде картинок с текстом. — Звучит довольно примитивно после того, что мы смотрели последние дни, — отметил Рикардо, которому не слишком хотелось оставшиеся эпизоды смотреть в виде «старого кино». — Ну а вы что хотели? Даже когда меня перенесло в этот мир индустрия кино уже сотню лет как существовала и развивалась. Они прошли очень немалый путь с тех времён, — пожал плечами Ал. — Возвращаясь к тому, что происходит на экране. Что не так с милым парнем? — волновалась Мими за первого в роду Розвалей.       В отличие от своего далёкого потомка он выглядел хорошим, и девочка всерьез переживала за него. — Похоже на весьма серьёзное заболевание, но я не могу сходу определить, какое именно, — задумчиво сказал Феликс. — Всё просто, я полагаю. Розваль на экране страдает от приступа манопускания, — решила объяснить Беатрис происходящее.       Она тут же узнала, что за сцену им показывали. В конце концов молодой Розваль рассказывал эту историю множество раз. День первой встречи Розваля и её матушки. День, который кардинально изменил жизнь молодого, болезненного юноши.       Обернувшись, Беатрис совершенно не удивилась, увидев, что Розваль в зале смотрел на экран не моргая. Он тоже понял, что сейчас им покажут. И собирался запечатлеть в голове каждый момент. Впервые ему дали шанс посмотреть на эти воспоминания со стороны. — Манопускания? То есть даже первый из Розвалей был настолько могущественным магом, чтобы страдать от подобного? Но почему он просто не выпустит лишнюю ману? Почему так страдает? — интересовался Рейнхард.       В конце концов манопускание было редким, но вполне известным явлением среди магов.       Беатрис лишний раз глянула на Розваля, убедилась, что тот был совершенно поглощен воспоминаниями, и, со вздохом, принялась объяснять: — Вам следует учитывать, что сцена, которую вы видите сейчас произошла ещё до Великой Катастрофы, по факту. Понимание магии среди обычных людей тогда были куда примитивнее, нежели сейчас, я полагаю. Поэтому, что такое период манопускания, его причины и то, как с этим справляться было известно немногим. По большей части ведьмам.       Чем больше Беатрис рассказывала о древних временах, тем больше она сама погружалась в воспоминания. — В те времена ведьмы творили невероятную магию. Они даже могли менять мир по своему желанию! Моя матушка, например, создавала себе при помощи магии особняки, в разных частях мира, в которых она отдыхала или принимала просителей. Один из них был расположен на летающем острове, по факту. А другой был расположен на вершине горы, прямо над облаками. Матушка специально создала его, чтобы отдыхать от запросов людей. Сгоревший особняк Розваля был сделан по его образу. Чтобы вы понимали, добраться туда смог только Тоска Астрея, когда ему потребовалась помощь матушки. — Стоп! Тоска Астрея? Младший брат первого Святого меча Рейда Астрея?! — спросил Юлий, которому только врожденная элегантность не позволила уронить челюсть на пол.       А его руки тем временем сами пустились записывать услышанное, чтобы позже сверить записи с историческими документами в архивах королевского дворца. Если там он не найдет подтверждения этой истории, то лучшему рыцарю представиться честь внести новую запись в крупнейшую в королевстве сокровищницу знаний. — Он самый, по факту! Настоящий монстр в образе человека! — довольно заявила Беатрис.       Кому-то слова девочки-духа могли показаться оскорбительными, но ностальгическая улыбка на лице Беатрис говорила, что вспоминает она молодого юношу с теплотой. — Он матёрых гилтилоу воспринимал, просто как раздражающих диких псов! И так же легко с ними расправлялся! Это же надо было: преодолеть всё препоны, выставленные матушкой, чтобы отпугивать непрошенных гостей, разметать по пути стаи магверей и стучаться бесцеремонно в двери особняка ведьмы! И всё ради того, чтобы спасти подругу детства, которую хотели принести в жертву дракону. — Весьма благородная цель, между прочим! Подобного героизма как раз и ждёшь от представителей семьи Астрея, — отметила леди Круш одобрительным кивком. — Много бы он добился, без помощи Бетти и Бабби, которые, на его счастье, оказались там! Хм! А потом и вовсе появилась матушка, когда к битве присоединилась сотня серебряных драконов, по факту! Матушка уничтожила их всех одним заклинанием! — Блииин! Герои прошлого не слабо жгли! Вот такие же истории я хочу оставить после себя! — взбудоражено заявил Гарфиэль.       От рассказа про приключения древности у юноши разве что звезды в глазах не зажглись. Сотня драконов! Его мечтой являлась возможность сразиться хотя бы с одним. — Мими тоже так хочет! Мими и Гарф будут рвать злых драконов пачками! — Каких ещё драконов?! Наша леди тебя всё равно не отпустит на такие опасные задания! Про Хетаро я и вовсе молчу! — постарался утихомирить сестру Тиви, но в итоге лишь получил дубинкой по голове. — Круш-сама. Неужели всё так и было? — неверящим голосом обратился Феликс к герцогине. — Я бы сейчас пошутила над богатством воображения великих духов, если бы моё божественное благословение не убеждало меня, что всё сейчас сказанное является правдой, — качала головой Круш.       Герцогиня сама не зная, как ей воспринимать этот рассказ, более похожий на пьяную балладу. Но и её дар и выражение лица Рейнхарда утверждали, что всё было так, как рассказала Беатрис. — Очевидно мир в те времена была куда более безумным и опасным, чем сейчас! Подумать только. Сотня драконов! Как же я рад, что меня не забросило в те времена! — облегченно заявил Ал.       Меньше всего ему улыбалось оказаться в драке против настоящего огнедышащего дракона. Как же хорошо, что сегодня вероятность столкнуться с подобным чудовищем стремилась к нулю. Однорукий иномирец решил в кои-то веки поблагодарить свои звезды. — Беатрис-сама. Я смиренно прошу вас рассказать в мельчайших подробностях эту поразительную историю! И любые другие истории из тех времён, которые вы посчитаете нужным! Мы просто обязаны всё записать и внести их в официальные архивы королевства! История обязана… — распалялся Юлий.       С каждым словом маска элегантной сдержанности давала трещины, являя миру настоящего фаната истории. Но вдохновенная речь рыцаря была прервана внезапным заявлением Надзирателя. — Я прошу прощения, но, в случае если вы забыли, вы здесь для того, чтобы смотреть приключения годичной давности, а не четырехсотлетней. Невероятные истории от Беатрис и прочих свидетелей старины глубокой вы сможете послушать во время перерыва или после того как всё закончится. — Да, верно. Что-то мы отвлеклись. Давайте продолжим просмотр, — посоветовал Вильгельм. — Хм! Истории Бетти ничуть не хуже этих показов, по факту! — обиженно пробормотала девочка, скрестив руки на груди. — И мы обязательно все их с большим удовольствием послушаем, — постаралась успокоить её Эмилия, аккуратно погладив по голове. — Очевидно, ситуация серьёзная, — раздался голос позади юноши. — А ты крепкий юноша, если до сих пор остаёшься жив. — Кто вы такая? — растерянно спросил обернувшийся Розваль.       В проходе стояла Ехидна. Вид красивой девушки, смотревшей на него с уверенным видом заставил юношу залиться румянцем. — Ну, паренька можно понять. Ведьма или нет, но Ехидна вполне способна взять приз, когда дело доходит до внешней красоты, — отметил Рикардо очевидную для всех истину.       Из всех мужчин в зале согласно кивнули лишь Розваль, Отто, Вильгельм и Тиви. Остальные согласились с ним, не подавая признаков. Неизвестно было, как отреагируют их дамы, если рыцари открыто выскажут свою оценку внешних данных Ведьмы Алчности. — Матушка действительно была самой прекрасной на свете, по факту! — не стала Беатрис упускать возможность указать на очевидную для неё истину. Ведь, чтобы создать самого милого в истории духа, нужно самой обладать исключительной красотой.       Ничего не ответив, Ехидна просто подошла к Розвалю и приложила ладонь к его груди. — Ты даже не знал, как высвободить лишнюю ману? Печально встречать такое невежество, — спокойно сообщила она, смотря Розвалю прямо в глаза. Пару секунд он пораженно смотрел на неё. Затем его внезапно стошнило без какой-либо причины. — Так что она имела в виду, когда сказала Субару, что простых людей тошнит в её присутствии? Но почему? — поинтересовался Рейнхард. — Миазмы. Матушка, как и Беттин Субару постоянно испускала вокруг себя поток миазм, по факту. Большинство людей при первой встрече реагировало так же. Потом их организм привыкал и уже мог спокойнее выдерживать присутствие матушки, я полагаю. — Интересно, а почему Субару-кун не вызывает такой же эффект у других? Даже в моменты, когда него сильно пахло, у Рем никогда не было позывов к тошноте, — посмотрела горничная на Беатрис. — Говори за себя, сестренка, — проворчала Рам сзади, но на неё не обратили внимания. — Бетти может лишь строить догадки на данный момент. На самом деле, она сама никогда не изучала этот феномен, по факту. Возможно, все дело в интенсивности выделяемой миазмы или же состав миазмы отличается от носителя к носителю. — Предыдущие неудачные экспедиции к Смотровой башне Плеяд показали, что воздействие большого количества миазм приводит к безумию и смерти жертвы, ня. Кто знает, быть может, рвота — это первый признак отравления миазмами? — Феликс выдвинул гипотезу. — Это маловероятно, я полагаю. В последующие годы, хотя и не очень часто, первый Розваль проводил всё возможное время рядом с матушкой Бетти, и у него не было никаких признаков ухудшения здоровья, по факту. Поэтому Бетти может предположить, что его организм адаптировался к миазмам матушки.       Но ведьму это совершенно не смутило. Наоборот, она прильнула к нему и поцеловала в губы.       Зрители в зале были весьма удивлены столь быстрым развитием событий. — Уф, а она времени не теряет. И часто ли девушки в те времена отличались такой…смелостью? — попробовал пошутить Рикардо. — Вот так просто взять и начать целовать незнакомого юношу. Да еще в губы… Ой, это она что, язык ещё использует? — ошеломлённо бормотала раскрасневшаяся Петра.       Высунувшись из-за ладони Фредерики, которая тщетно попыталась уберечь младшую от таких откровенных сцен, юная горничная смотрела на экран со смесью возмущения и воодушевления. Сама же Фредерика не отказывала себе в удовольствии внимательно следить за каждым кадром. — Гарф, закрой рот, а то там магверь поселится! — скабрезно заявила Рам, которая сидела, скрестив руки и глядя куда угодно, но только не на экран.       Плевать, что человек на экране приходился её любимому всего лишь далеким предком. Внешне они были схожи, как младший и старший братья. А потому вид любого Розваля, к которому эта мерзкая ведьма присасывалась своими губами, подобно паразиту, вызывал у горничной острый приступ тошноты.       Сам же молодой боец, как и сидящий рядом торговец, глядели на экран и синхронно думали: — Везёт же некоторым! Почему со мной такого не случается? — А она точно Ведьма Алчности? Нас не обманывали? Потому что эта дамочка демонстрирует больше похоти в своём характере, чем все остальные ведьмы вместе взятые. Включая Пандору и Сателлу! — ехидно заявил Ал.       Но в следующую секунду его инстинкты буквально заорали о смертельной угрозе слева. Угрозе в виде жуткого клоуна, вставшего с места и смотревшего на однорукого воина с такой яростью, что Ал всерьёз начал сомневаться в способности Надзирателя остановить его. Настолько жутко он выглядел в своём гриме, со столь жутким взглядом. — В моём…учителе…нет… НИ КАПЛИ…ПОХОТИ! Я попрошу это хорошенько запомнить! В противном случае при первой же возможности, я приму самые радикальные меры против любого, кто посмеет ещё раз заявить нечто подобное! Надеюсь я достаточно ясно выразился! — Розваль буквально сплевывал каждое слово. — Расслабься, приятель. Я тебя понял. Знаешь, ты как-то слишком ревниво относишься к своему…учителю. Которой нет среди живых уже четыре сотни лет и которую ты ни разу в жизни не видел. Но даже ты должен признать, что девушки высокой морали подобным образом себя не ведут — умиротворительно поднял руку Ал, надеясь, что дело не дойдет до использования его козырной карты.       Но он не мог отказать себе в том, чтобы не поддеть жуткого клоуна за его некрофильские замашки. В глазах Ала маркграф заслужил такое отношение и многое другое за то, через что прошел его братан по милости клоуна. — Учитель кто угодно, но не простая девушка. И обычные нормы морали к ней неприменимы. То, что вам кажется актом примитивной пошлости, на самом деле было спасением одинокого юноши, на котором весь мир поставил крест из-за банального невежества! Так что будьте добры умолкнуть и продолжить просмотр! — Как ощущения? Теперь тебе стало полегче? — спросила Ехидна, закончив поцелуй. — Что… что вы себе позволяете? Это недостойно девушки… — возмутился смущенный юноша, начав вытирать рот. — Даже он подумал, что это совершенно неуместно! — заметила Круш, слегка покраснев. — Сказал он, но по его лицу не скажешь, что он недоволен, — скабрезно заметил Феликс. — Ставлю священную монету, что это был его первый поцелуй, — добавил Ал с довольной улыбкой. — Я всего лишь вытянула ману напрямую, — пояснила ведьма. — Ману? — То есть этот Розваль тогда даже не знал, что является магом? — удивилась Эмилия. — Как я только что говорила, в те времена люди мало что знали о магии, по факту. Так же как врата Беттиного контрактора даже не были активированы, пока ему не помог Бабби, я полагаю. — Тебя беспокоила не болезнь, а период манопускания. — Манопускания? — Это чрезвычайно редкое явление. Думаю, до сего дня никому не удавалось тебя понять. А вот мне твои страдания вполне знакомы. Ведь мне пришлось проходить через то же самое.       От этих слов на лице Розваля проступило выражение счастья, из глаз полились слёзы. От переизбытка чувств он упал на колени, а Ехидна склонилась над ним и приобняла. — А чему предок Розваля так обрадовался? — не поняла сцену Эмилия. — Потому что впервые в его жизни появился кто-то, кто понимал страдания, через которые проходил первый Розваль. Учитель не только избавила его от мучительной боли во всем теле. Она научила его владеть магией, открыла целый новый мир. Благодаря ей Розваль из гадкого утенка, которого стыдилась и презирала собственная семья, превратился в главу всего рода и стал магом, владеющим сразу шестью элементами!       Свою речь Розваль говорил с гордостью и неподдельным восхищением в голосе. Его светящиеся от радости и ностальгии слова неотрывно смотрели на экран, где застыл кадр с его наставницей, нежно обнимающей юношу, коим он был сотни лет назад. Эти образы заново зажгли огонь, что не потухал уже четыре века.       Рам оставалось только сжать губы, чтобы не показывать своего отношения к словам господина. Сжимая кулаки, горничная дала себе зарок, что когда-нибудь добьётся, чтобы глаза маркграфа горели также ярко, когда он думает и говорит о ней. — Я понимаю, почему первый Розваль проникся столь глубокой благодарностью к Ведьме Алчности. Но на вас посмотреть, маркграф, так Ехидна лично вас одарила всеми этими дарами, а не вашего далекого предка, — без всякого пиетета заметил Юлий. — Я уже почти не сомневаюсь, что этот клоун возглавляет отдельный культы ведьмы Алчности! — презрительно заявила Фельт, с трудом удерживая себя, чтобы не плюнуть на пол. — Кто же вы такая? — спросил юноша сквозь слезы. — Я ведьма, — мягко ответила она, успокаивающе поглаживая его по голове. — Дурная ведьма, порой совершающая добрые дела. А ты?       Сцена меняется. Изображению вернули цвета. На экране снова изображен юный Розваль. Но теперь он выглядит счастливым и полным жизни, только очень бледным. — Как тебе история о том, как я влюбился в учителя? — Нашел кого спрашивать! Я ни секунду, ни мгновение слушала твой рассказ. И не слишком ли ты фамильярен — говоришь о любви к моей матери! — надменно заявила Беатрис, сидевшая напротив него за столом, поглощая печенье.       Они находились в простом на вид деревянном доме. Рядом со столом стояла Рюдзу Мейер, наблюдая за дружеской перепалкой с довольным выражением лица. — Фуф, хорошо, что вернули нормальное изображение! А то эти серые краски вводили в уныние! — заметила довольная Мими. — Эх, сколько не жалуйся на женщин, но нельзя отрицать, что они умеют делать нас счастливыми! А некоторых даже ведьма может заставить почувствовать вкус к жизни, — хохотнул Рикардо над тем, как преобразился юноша. — Конечно, это был только предлог. Но я помню каждое слово, сказанное тогда учителем, — мечтательно пояснил молодой человек. — Уверена, что матушку это только раздражает. И меня, между прочим, тоже. — Леди Беатриса, вам не стоит так говорить. К тому же мне несложно понять чувства его светлости. — скромно поправила Рюдзу свою подругу. — Ведь своим спасением я тоже обязана госпоже Ехидне,       Отчитанная Беатрис мило и обиженно надула щеки и отвернула голову. — Я начинаю понимать, почему Нацуки-кун так любит подшучивать над своей любимой лоли. Она и так милашка, но когда дуется, то уровень её милоты превышает все допустимые пределы! — заметила Анастасия, посмеиваясь в кулак. — Да, когда Субару начинает играть с Беатрис, хочется просто сидеть и наблюдать за ними, наслаждаясь каждой секундой. И сколько бы Беатрис не куксилась и не делала вид, что она возмущена, всем хорошо видно, насколько она счастлива, — с улыбкой добавила Эмилия, украдкой глядя на девочку духа.       Беатрис обиженно надулась, почти как её копия на экране, но возмущаться не стала. Слишком она сама соскучилась по дружеским перебранкам со своим контрактором. Поэтому сейчас предпочла предаваться приятным воспоминаниям. — Интересно, ради чего Ведьма Алчности спасла Рюдзу. Может ли быть так, что иные расы страдали от дискриминации еще до Великого бедствия? — с оттенком отвращения отметил Феликс. — Так ты тоже признательна моей наставнице? — спросил Розваль полуэльфийку. — Да, — кивнула Рюдзу. — Если бы в тот день я не повстречал её, то так и продолжал бы страдать в одиночестве. А может, я бы наделал глупостей, если бы мир мне вконец опротивел, — сказал юноша с меланхоличным видом, словно представляя, какой была бы его судьба, не повстречай он ведьму. — То, что я смог превзойти родителей и других наследников и возглавил семейство Мейзеров — целиком заслуга учителя. — Фи! Какой же ты бесстыдный и бесхарактерный! Иной человек не будет выпрашивать благодарность! — не желала отпускать Бетти свой надменный тон, когда общалась с Розвалем. — Но ведь вы сами любите напоминать о том, что вас следует поблагодарить, — напомнила ей Рюдзу. — Не пойму, ты на чьей стороне — моей или Розваля? — мило возмутилась Беатрис словам подруги, размахивая рукой. — Вы трое выглядите такими счастливыми. Наверное, это прекрасные были деньки, — отметила Эмилия, улыбаясь, но с нотками грусти в голосе. Эта сцена до боли напоминала ей ту, что не так давно показывали про её детство. — Я уже привык к одной важной детали. Чем беззаботнее и умилительней нам показывают картины, тем жутче будет момент, когда всё это обернется кошмаром. Я ведь правильно догадываюсь, Беатрис-сама? — высказал не радостную мысль Отто.       Лицо Беатрис тут же потеряло ностальгирующий вид и она грустно вздохнула. — Всё так, я полагаю. Эти мирные времена кончились быстро. Слишком быстро, по факту…       А Розваль просто смотрел на неё добрым взглядом, пока девочка-дух не обратила на него внимание. — Мне не по душе от того, с какой теплотой ты на меня смотришь. Говори уже, если есть что сказать. — Беатрис, я тебя люблю, — спокойно произнёс юноша. — Как тебе не стыдно такое говорить! — взорвалась девочка, неудачно пытаясь скрыть смущение. — Нет, вы говорите, что хотите, но смущающаяся от комплиментов Беатрис-сама не менее чем наполовину милее, чем, когда она надувает щеки от обиды! — со смехом отметил Рейнхард. — Ты ещё и шутить начал? Что с тобой случилось, Рейн? Тебя Надзиратель подменил? — спросила его довольная, но сильно удивленная Фельт.       Молча наблюдавший за поведением своего внука, Вильгельм с удовольствием отметил, что Рейнхард сейчас вел себя более раскрепощенно, был не таким зажатым. Старый дворецкий не мог не радоваться этой перемене.       Их веселая перебранка прекратилась, когда раздался звук открывшейся двери. — Учитель! — поприветствовал Розваль вошедшую. — Так вы втроем были здесь? Отлично. Так вы поладили, не ругаетесь? — спросила их Ехидна. — Безусловно! — чеканно заявил Розваль. — А как же иначе? — надменно уверила Беатрис.       Рюдзу ответила довольным хихиканьем. — Ну и ну… Похоже, за вами всё ещё нужен глаз да глаз, — хитро отметила ведьма Алчности.       В ответ на это Розваль и Беатрис снова посмотрели друг на друга. Розваль выглядел довольным, а Беатрис возмущенно надула щеки.       Сцена снова вернулась к событиям в Святилище, где происходил разговор современного Розваля с троицей молодых людей. — Да? Так тебе рассказали об этом? — отметил клоун. — Да, Сима поделилась воспоминаниями Рюдзу Мейер, которые видела в гробнице, — объяснил ей Субару. — Как-то очень несправедливо получается по отношению к мини-боссу. Он просто слушал пересказ уставшей лоли-бабушки, а нам показывают движущиеся картинки! Да ещё с музыкой! — Более того, мы видели немало деталей, которые даже Рюдзу Сима не могла знать, потому что она не могла эти сцены видеть, — добавила Анастасия.       По привычке она начала размышлять, чтобы она могла выручить от Субару за подробный рассказ увиденного, но быстро отмела эту мысль. Как будто у него так не будет отбоя от рассказчиков. — По-хорошему всё, что происходит здесь, является одной сплошной вопиющей несправедливостью по отношению к Нацуки-сану, — скрестив руки, сказал Отто, переживая за своего названного брата. — Нам ведь не просто показали сцены, о которых могли знать лишь непосредственные участники. Мы не только увидели, что произошло с Нацуки-саном в нашем мире. Нам показали его мысли, переживания, его прошлое. — Эх, а ведь будь он в сознании на протяжении просмотров, то сам узнал бы много важного. Про историю демона меча, и про детство близняшек. Про прошлое своего любимого духа. Но увы, как обычно, ему достаются лишь тумаки да проблемы, — недовольно заявил Ал. — Это не беда. Мы ему обязательно всё расскажем! В подробностях! Чтобы Субару знал обо всех событиях не меньше нашего! — твердым голосом сказала Эмилия, покрепче, но осторожно сжимая руку спящего. — Вот оно что… В таком случае ты наверняка знаешь, что было после. В тот самый день, когда было создано Святилище, — мрачно заметил Розваль.       Экран снова переключился на сцену из прошлого. — Словами не описать, как сильно Розваль выводит меня из себя! Знать его больше не хочу! — возмущалась Беатрис, сидя на пеньке или беззаботно махая ногами. Рядом на траве расположилась Рюдзу, читавшая книгу. — Как же дорог тебе был тот первый Розваль, раз удостаивался таких теплых эпитетов, — весело приметила Эмилия, привыкшая к похожему поведению Беатрис в отношении её рыцаря. — Он был по-своему приятным собеседником, я полагаю. Мне была крайне обидно от того, как сильно он поменялся после смерти матушки. — Но ведь всё началось с того, что вы надо мной подшутили. А его светлость только провернул тот же трюк с вами, — напомнила ей Рюдзу. — Не говори, что я над кем-то подшучивала! Подбери для моего поступка слова благороднее! — начала оправдываться девочка-дух. — Какой же избалованной девочкой вы были, Беатрис-сама. Но даже такое поведение никак не умаляет вашей милоты, — посмеиваясь, заметила Рем. — Хм! Бетти тогда было всего несколько лет от роду! Она имела право немного пококетничать, я полагаю! А милота у Бетти была на высшем уровне с первого дня! — Я открывала всё новые двери, но попадала в ту же комнату. Если честно, мне было совсем не до шуток! — серьезно пояснила ей подруга. Экран в это время показывал испуганную Рюдзу, попавшую в ловушку зеркального коридора, устроенную магией Беатрис. Это заставило девочку-духа виновато отвести взгляд. — Я лишь немного попрактиковалась в магии тьмы. Ты могла бы и не делать из мухи слона, — начала оправдываться она. — Понимаю. Но в таком случае ты едва ли будешь и дальше корить меня за то, что я отразил твоё заклятие антимагией, — хитро сказал внезапно подошедший сзади Розваль, удивив девушек своим появлением. — Первый из Розвалей отразил магнию великого духа тени?! Насколько же был огромен его магический потенциал! — поразился Юлий этому факту. — Антимагия! Первый Розваль действительно был настоящим гением! — не стала отрицать Круш своего восхищения. — Интересно, а на что способен текущий маркграф? Деградировал ли их род за столетия или нет? — начал размышлять вслух Феликс.       Для него это было не просто праздным любопытством. В понимании рыцаря, как только они выберутся из этой тюрьмы и соберутся в Пристелле, то вопрос, что делать с клоуном тут же встанет на повестке дня.       И почему-то Феликс сомневался, что Розваль просто так позволит заковать себя в кандалы и отправить под суд. А значит понимание того, на что способен нынешний глава рода Розвалей было крайне важным. — Бабушка маркграфа вовсе не владела магией, что не мешало ей быть непревзойденным специалистом в теоретической части. А ещё достойным бойцом, — отметил Вильгельм с теплотой и грустью вспоминая боевую подругу.       Ему до сих пор не верилось, что она могла быть такой же фанатичкой Ведьмы Алчности, которая каждый свой шаг сверяла с волшебной книгой. Неужели всё, через что они прошли вместе, было предсказано и записано в томе мудрости? Что насчет гибели их товарищей? Знала ли Джулия, что с ними произойдёт? Или книга не вдавалась в такие подробности?       Беатрис открыла было рот, но так и не нашла, что ответить на этот аргумент — Какая чудесная реакция, Беатрис. Если не считать наставницу, ты мне милее всех на свете, — продолжал подтрунивать юноша над девочкой. — Это что ещё за откровения? — смущенно закричала Беатрис. — Тебе лишь немножко повезло родиться гением из хорошей семьи и получить лучшего учителя на свете. Так что не задирай нос! — Леди Беатриса, мне кажется, это прозвучало как похвала, — сдерживая смех отметила Рюдзу. Розваль при этом перевел взгляд на неё.       Петра тихо рассмеялась, почувствовав настоящую связь с Рюдзу на экране. — Беатрис-тян выглядит здесь такой счастливой. Она была окружена заботливыми и внимательными друзьями, которые не только играли с ней, но и помогали ей расти как личности и показывали, как себя вести.       Видя эту сцену она осознала, что за последний год заняла место давно потерянной подруги Бетти. И поскольку Беатрис была так счастлива иметь друга, Петра была непреклонна в своем желании помочь девочке-духу наслаждаться каждым днем её жизни еще больше. — Кстати, Рюдзу, если она снова будет тебе докучать, смело говори мне. Она тут же будет наказана: я хорошенько её отшлепаю, — предложил он ей. — Фи! Даже не надейся, что она обратится к тебе за помощью. Смелей, скажи ему, — самонадеянно заявила Беатрис. — Я очень признательна. Если что-то случится, обязательно вам скажу, — с благодарностью ответила полуэльфийка. — Я просто не верю своим ушам! — сердце девочки-духа разбилось от такого невиданного коварства, и она пораженно опустила голову. — Поверьте, Беатрис-сама. Из всех присутствующих в зале я лучше всех понимаю вашу боль! — неожиданно откровенно заявил девочке Отто.       Кто бы мог подумать, что некогда великий дух была в своём семействе в том же положении главной жертвы для чужих шуток? А теперь эту позицию в лагере Эмилии занимал он. — Хм! Бетти позволяла шутить над собой только потому что ей нравилось видеть счастливую улыбку на лице Рюдзу, по факту! У тебя же на роду написано быть шутом, я полагаю! — получил он безжалостный ответ от девочки. — Даже мою попытку искреннего сочувствия обернули против меня?! Чем я вам так насолил?! — возмутился несчастный торговец. — Ха! Девочка совершенно правильно сказала. Быть шутом это действительно твоё призвание, простолюдин. Не противься судьбе и прими свою роль в мире. Может от того, что ты этому противишься тебя постоянно преследуют неудачи! — со смехом выдала свой вердикт Присцилла. — Прости, что отвлёк тебя от чтения. Я прошу прощения и за Беатрису, — обратил он внимание на то, чем занималась Рюдзу. — Пожалуйста, я не заслужила извинений. Тем более что чтением это называть ещё рано, — грустно заметила та. — Рюдзу…я так и не успела научить тебя читать, по факту… — грустно прошептала Беатрис, пытаясь морально подготовить себя к тому, что случиться дальше. — И всё-таки это хорошее занятие. Книги могут сделать твою жизнь богаче, — с важным видом мудреца произнесла девочка-дух. — Сказала Беатриса, дословно повторив фразу наставницы. Кстати! Если на то пошло, почему бы тебе не стать её учителем? — предложил идею Розваль. — Хочешь, чтобы я её учила? — удивилась Бетти. — Что вы, как можно! Леди Беатриса слишком занята, я не смею отнимать её время… — засмущалась Рюдзу. — Да я, в общем-то, и не возражаю. Это довольно тривиальная задача, — спокойно ответила Беатрис. Но на лице Рюдзу всё ещё были сомнения. — В чём дело? Если ты против, я не настаиваю. Не то чтобы я горела желанием… — Ты так сильно хотела её научить читать. Понятно, ведь это дало бы тебе возможность ещё больше времени проводить с Рюдзу, — кивнула Эмилия, полностью одобряя позицию Беатрис.       Беатрис только оставалось молча смотреть на экран. А ещё корить себя за то, что она не предлагала своему будущему контрактору научиться писать и читать, когда он только появился в её жизни. Она тогда уже не желала ни с кем сближаться. А позже, как теперь выяснилось, этот шанс для неё оказался утерян. — Нет… Я буду очень рада, если вы правда возьметесь меня учить! — Ну как после таких слов можно отказать? Тебе очень повезло, малышка, — довольно подытожила Беатрис, но внезапно её лицо стало серьезным, словно что она услышала что-то важное. — Беатрис-сама? — Кажется, меня зовёт матушка, — спрыгнув с пенька, она поспешила в дом, но у самой двери задержалась, получив новую команду. — Розваль! Она хочет видеть и тебя! Похоже, дело срочное! — Понятно! А значит…он явился, — мрачно сказал юноша.       На экране показано, как по лесу шел худощавый бледный мужчина с растрепанными волосами в костюме шута. Вокруг него витала пугающая аура. — А это что за жуткий тип? — испугалась Мими. — Ещё один клоун? Эти показы решили окончательно превратить в цирк под конец? — возмутилась Присцилла. — Уж поверьте, Присцилла-сама, встретьтесь вы с этим клоуном у вас возникло бы много эмоций, но только не желание смеяться, — ответил ей Розваль напряженным голосом.       Слишком напряженным. Что огненная принцесса немедленно подметила. Чтобы этот клоун, который даже перед святым меча не робел, внезапно так испугался клоуна на экране? Это было весьма любопытно. — Похоже, сейчас мне будет интересно, — с довольным видом подумала баронесса. — Ну да, всё как я и ожидал, — мрачно отметил Отто. Пасторальные картины в один момент сменились на жуткие. Дальше, видимо, будет очередная кровавая баня. — Уверен ты не раз спрашивала себя, что заставило меня стать тем, кого ты ненавидела больше всего на свете. Не так ли, Рам? — тихо обратился Розваль к сидевшей рядом горничной.       Достаточно тихо, чтобы только она услышала эти слова. Девушка немедленно обратился на него свой взгляд. А сам Розваль неотрывно смотрел в экран, даже не пытаясь скрыть выражение чистой ненависти. — Тогда смотри внимательно. Ответы, которые ты искала не один год, тебе сейчас покажут в самом удобном виде. — Я поняла, Розваль-сама. Рам будет внимательно смотреть, — так же тихо ответила горничная и обратила взгляд на экран. Она не могла понять, как-то, что произошло столетия назад, могло заставить её возлюбленного встать на путь чудовища, но она будет слушать его и наблюдать. — Я уже удостоверился. Это действительно он, — прозвучал на фоне обеспокоенный голос Розваля.       Действие перенеслось в одну из избушек в Святилище. За столом сидела Ехидна, напротив стоял её ученик, который закончил свой отчет. Чуть в стороне стояла Рюдзу, молча слушая их. — Ясно… — спокойно заявила ведьма. — Значит, появление этого врага не было чем-то неожиданным? Возможно, это поселение назвали Святилищем, потому что Ехидна пряталась в нем от этого парня? Или от тех, кто послал его за ней? — размышлял вслух Рикардо.       Те, кто сидел в первом ряду, посмотрели на Беатрис, ожидая объяснений, но девочка проигнорировала их, пристально глядя на экран с сердитым выражением лица и сжимая кулачки. — Нам следует немедленно скрыться. С его приходом план уже обречён. Мы ничего не сможем исправить. Учитель! На сомнения нет времени! Моих сил не хватит, чтобы вам помочь. Если вы велите стать вам щитом, я соглашусь! Но мы не готовились к бою с ним… — взволнованно объявил юноша. — У этого Розваля было вдоволь смелости и решительности, чтобы противостоять врагу. Интересно, а у нашего Розваля найдется достаточно яиц, чтобы выйти один на один против сильного противника? — издевательски прокомментировал Гарфиэль.       Рам хотела было отчитать молодого задиру за неуважение к маркграфу, но рука мага легла ей на плечо. А сам маг, не отрывая взгляда от экрана, сказал ей не обращать внимания ни на какие выпады. Девушке, скрепя сердце, пришлось согласиться. — Это что же за враг явился по ваши души, если гениальный маг и могущественная Ведьма Алчности были так испуганы? — заволновался Тиви, поправляя свой монокль. — Гектор. Ведьмак Уныния, по факту, — проинформировала Беатрис остальных. — Ведьмак? Это как? — не поняла Мими. — Это значит, что он мужчина, по факту. Поэтому ведьмой его нельзя назвать. — А разве не только ведьмы существовали? — спросила Эмилия. — Твой собственный приёмный отец принял в себя ведьмин ген Праздности, по факту. Стал ли он после этого ведьмой? — посмотрела Беатрис на Эмилию, как на неразумного ребенка. — Но кто такой этот Гектор? Я никогда не слышал ни про него, ни даже про грех Уныния! — заинтересовался новой информацией Юлий. — Было бы о-о-очень удивительно, если бы кто-то из вас смог найти какую-либо информацию об этом ведьмаке-е-е, — взял слово Розваль. — Ведь сама Ехидна поставила себе задачу уничтожить любые сведения о том, что такой человек вообще существова-а-ал. — Она пыталась скрыть все следы его существования? Но зачем ей это? — спросила Анастасия. — Могу лишь предполага-а-ать, что это было сделано для того, чтобы никто не пытался искать его ведьмин фа-а-актор. — И что же в итоге с ним стало? — поинтересовалась Круш. — Этого я вам сказать не могу, — без всякого акцента ответил клоун, дав понять, что тема закрыта. — Не то чтобы у меня не было выбора. Святилище уже соответствует моим ожиданиям, — напряженно рассуждала Ехидна. — Что? — Теоретическая подготовка завершена. — Так скорее… — начал было Розваль. — Однако… Мне не хватает ядра, которое станет основой барьера. Без ядра его не поднять. — Вы столько сделали… Осталось сделать последний шаг — и Святилище готово! — переполненный эмоциями, Розваль в отчаянье стукнул кулаком по столу. — То есть барьер вокруг Святилища был создан не для того, чтобы держать полукровок внутри, а чтобы не впускать внутрь гадов, вроде этого клоуна? — догадался Гарфиэль. — Точнее будет сказать «не только». Полукровки были тщательно подобраны, чтобы их общая мана позволила возвести барьер. После чего, конечно, нельзя было им позволить покинуть его. — Значит всё-таки это место было создано как тюрьма для зверолюдов? — с недовольным выражением спросил Феликс. — Место, где зверолюды могли бы жить мирно, не опасаясь, что к ним может нагрянуть разъярённая толпа фанатиков, считающих всех зверолюдов наследием Ведьмы, ты хотел так же добавить, я полагаю, — холодно добавила Беатрис. — Быть может это и была, по сути, тюрьма, но ещё это было место, где моя милая Рюдзу могла жить спокойной жизнью, по факту. Где её никто не гонял бы и не называл полудьяволицей только из-за формы ушей, я полагаю.       Этот аргумент Феликсу нечем было крыть. Хоть в королевстве до сих пор сохранялся определённый уровень сегрегации по отношению к зверолюдам и прочим расам нелюдей, но столетия назад ситуация была куда страшнее. — Если для создания барьера вам не хватает ядра…может быть, я смогу вам пригодиться? — внезапно подала голос Рюдзу. Сильно удивив двух могущественных людей разом. — Рюдзу! — ошарашенно обратился к ней Розваль. — Я уже давно знаю, что могу стать хорошим ядром для барьера, который хочет возвести госпожа Ехидна, — продолжила девочка. — Тебе подсказала Беатрис? — Да. — Так это я…я виновата в том, что случилось Рюдзу? — сжала Беатрис кулаки от злости на саму себя.       Если бы она только держала свой язык за зубами… Быть может тогда Рюдзу не была бы морально готова пожертвовать собой? Быть может тогда Беатрис смогла бы убедить её убежать? — Это правда. Велик шанс, что ты станешь подходящим ядром для барьера. Но нам следовало подождать, пока твоя мана не подстроится под эти земли, — согласилась с ней ведьма. — Значит, сейчас я не справлюсь? — разочарованно сказал девочка. — Это далеко не обычный барьер, — начал пояснять ей Розваль. — Для него потребовалось годами вымерять пропорцию крови людей и нелюдей среди жителей. И ты должна довершить это творение. — И всё же… — маг сжал зубы от досады. — Простите, но мне кажется, вам обоим известно, что выход есть. Ваша светлость, госпожа Ехидна, вам обоим я обязана жизнью. Здесь я смогла жить счастливо, никто не избегал меня и не стал бы презирать. Думаю, смысл моей жизни заключается в том, чтобы отплатить вам за это. — Какая самоотверженная девочка. Она знает, что её ждёт, но всё равно готова добровольно пойти на эту жертву, чтобы защитить свой дом, — Фредерика не могла не восхититься храбрости малышки на экране. — Да уж. Когда таким детям приходится идти на подобное, начинаешь чувствовать себя неполноценным, в качестве рыцаря, — мрачно согласился с ней Юлий. — Учитель! — резко повернулся Розваль к Ехидне. — Мы создадим ядро барьера, поместив твой од в катализатор. Так мы сэкономим время и сможем привести барьер в действие, — объяснила она девочке. — И тогда я смогу спасти Святилище? — с надеждой спросила Рюдзу. — Мы сможем отразить нависшую над ним угрозу, — несколько уклончиво ответила ведьма. — И когда мне нужно приступать? — Как можно скорее. Беатрис готовит лабораторию, в которой будет размещено ядро. Дальше нужно лишь продержаться, пока формула сработает. — Полагаю, это моя задача? — взял слово Розваль. — Я готов костьми лечь, но выиграть время. Прости, Рюдзу. Моих сил недостаточно, чтобы защитить учителя. — Не стоит, ваша светлость, я благодарна за всё, что вы для меня сделали. Мне не в чем вас винить. — Тогда я выдвигаюсь. Учитель, займитесь барьером и позовите Беатрис. — Как иронично. Первый из Розвалей был человеком, которого я с радостью назвал бы союзником! Этот парень мне явно нравится, — с без тени сарказма заметил Рикардо. В юном Розвале он видел всё необходимо для хорошего бойца. — Из того, что я читал про главных участников гражданской войны Джулия Мейзер тоже отличалась доблестью на поле боя, — добавил Юлий. — Не просто доблестью. Джулия была верным, надежным соратником. И хорошим другом. Её знания не раз спасали наши жизни в борьбе со Сфинксом. А её храбрости хватало, чтобы выходить против опаснейших противников с голыми кулаками! — с гордостью вспоминал Вильгельм свою боевую подругу. — И только наш Розваль оказался мерзостным интриганом, предпочитающим использовать собственных слуг как жертвенных пешек для нанесения ударов исподтишка! — безжалостно подытожила Фельт. — Да, да. Прошу вас. Розваль А Мейзер заслуживает всяких похвал за свой подвиг, — ехидно произнес маркграф. — На вашем месте я бы предпочла с позором молчать, видя, как низко пал ваш род по сравнению с прошлым. Хотя бы подумайте, что сказал бы ваш предок, будь у него возможность поговорить с вами! — твердо заявила Круш, повернувшись к клоуну.       Она надеялась, что её слова хоть немного, но проймут мага. Однако в качестве ответа она получила такую ядовитую и издевательскую ухмылку, что невольно подумала, что маг готовил очередную подлость в их отношении. И что все они плясали под его дудку.       А сам Розваль едва удерживался от ехидных смешков. Сейчас-то они готовы засыпать первого Розваля восхищенными эпитетами. Но как же быстро поменяются их мнения, как только им откроется правда о том, что Розваль на экране сидит сейчас с ними в одном зале? Как резко их уважение и признание обратятся в презрение и страх? — Как я тебе и говорил, Субару Нацуки. Большинство людей слабы… — Думаю, Беатрис лучше не знать, — с сомнением сказала Ехидна. — Если мы её не предупредим, она будет проклинать нас обоих до конца жизни. Но, возможно, нам и так не избежать её гнева, — решил предупредить её Розваль. — Хорошо. Поступим, по-твоему, — отступила ведьма. — Хотя бы в те времена ты думал о том, как я буду себя чувствовать, Розваль. Почему же ты после первого переноса не рассказал мне? Почему молчал четыреста лет? Может тогда я бы не думала, что меня бросили все? Хотя ты был прав в одном. Мы оба с тобой виноваты в этой глупости. Я была слишком поглощена собой. Даже Тоску выбросила. Отказала старому другу в последнем желании из-за глупых страхов, по факту, — с грустью и добротой подумала Беатрис.       С отрешенным видом Розваль двинулся в сторону выхода. Рюдзу хотела было что-то сказать, но юноша просто положил руку ей на плечо, слегка сжал в знак поддержки и ушел. Рюдзу осталась стоять посреди комнаты с грустными и потерянными глазами. — Леди Беатрис… — прошептала она. — Рюдзу до самого конца думала о тебе, — положила Эмилия ладонь на руку грустной девочки-духа в попытке успокоить её. Но Беатрис лишь сильнее расстроилась от этих слов. — Бетти знает. Бетти была рядом с ней в её последние мгновения. — Это значит, что, по крайней мере, Рюдзу была не одинока. Это тоже очень важно, Беатрис-сама, — Рем тоже пыталась развеселить грустного духа. Сцена сменилась.       Раздаются звуки битвы. Избитый Розваль отлетает назад, крутясь по земле, как тряпичная кукла и остаётся лежать, не в состоянии встать. К нему подходит ранее показанный со спины враг.       Он был одет в клоунский костюм, сочетающий белый и фиолетовый цвета. На мертвенно-бледном лице была печать абсолютной меланхолии. Темные неухоженные волосы достигали плеч. — А он и впрямь чем-то напоминает мне Розваля. Если бы тот впал в дикую депрессию и Рам перестала за ним ухаживать, — отметил Гарфиэль. — Неужели тебе ещё мало? — спросил он избитого юношу голосом, словно каждое слово он выдавливал из себя на последнем издыхании. — Неуёмный, раздражающий, назойливый, хлопотный, — каждое слово ведьмака сопровождалось невидимым ударом по Розвалю.       Первый впечатал юношу в землю. Второй заставил его подлететь на метр вверх. Третий, подобно апперкоту, заставил тело отлететь назад, только для того чтобы снова быть вдавленным в землю четвертым. — Молодец. Очень хорошо. Ты хорошо постарался. Ты не победил меня, но ты очень, очень старался. Тот факт, что ты так старался, это хорошо, верно? Ты же знаешь, что бесполезно пытаться продолжать. — Он ещё и издевается над пацаном! — презрительно заметил Ал. — Совсем нет. Он искренне его хвалит, — серьезным голосом прокомментировала Присцилла. — Похоже мрачному клоуну нет никакого дела до этого сопляка. — Судя по его унылому виду я бы сказал, что у него просто нет настроения, чтобы над кем-то издеваться, — отметил Юлий. — Люди издеваются над другими ради получения извращенного удовольствия, а он, судя по поведению, антипод самого понятия удовольствия.       На это Фельт просто пожала плечами. — Думаю, этого следовало ожидать. Как и говорила девочка-дух, ведьмин ген влияет на поведение своего хозяина. Если у него действительно есть ведьмин ген Меланхолии, то неудивительно, что он выглядит таким подавленным. Точно так же, как та светловолосая ведьма всегда была злой, а прикованная лоли вела себя так, будто хотела сожрать старшего брата. — Интересно, почему он вообще появился здесь? Какова вероятность, что его тоже послала ведьма Тщеславия? — Круш размышляля вслух. — Я бы предложила спор на этот счет, но, учитывая, что добром всё это не кончится, я предпочту воздержаться, — мрачно ответила Анастасия. — Ты навеваешь тоску и уныние, — последующие удары продолжили мучить юного мага, избивая его невидимыми снарядами. — Снова невидимые удары? Этот клоун раньше был владельцем ведьминого гена Праздности? — пытался понять происходящее Рикардо. — Похоже на то. Хотя этот клоун явно предпочитает резкие выпады, а не захваты, как Петельгейзе, — рассуждал вслух Рейнхард. — Вы Бетти совсем не слушали?! Бетти же ясно сказала, что это Ведьмак Уныния! В те времена Ведьма Праздности Сехмет была ещё жива. А он — владелец ведьминого гена Уныния. — Но у него очень похожая способность, — указал на экран Тиви. — Это не незримые руки. Сила Гектора заключена в другом, — всё тем же напряженным голосом заявил Розваль. — В чем же тогда? — Не знаю, — отрешенно ответил Розваль, впервые отведя взгляд от экрана. Но всего на несколько секунд. — Я не могу позволить тебе пройти дальше! — преодолевая боль, юный маг всё-таки смог подняться на ноги. — Ты душишь всякое желание… Как мне не по себе… Расстраиваешь меня, режешь без ножа. Бросаешь меня в пучины меланхолии столь глубокой, что хуже и помыслить нельзя.       Новый удар сжал ребра Розваля, заставив его сплюнуть кровью. Следующий вбил его в землю, создав вокруг настоящий кратер. Последний явно сломал позвоночник. — Какие же жуткие муки он испытывает! — сочувственно заявила Эмилия.       Фредерике даже не пришлось закрыть глаза своей ученице. Петра сама бросилась ей в объятья, и зарылась лицом в её униформу. — Для хрупкого юноши у него поразительно высокий болевой порог. И увы, в этом случае это лишь означает больше агонии, — мрачно заметил Феликс.       Его профессиональный взгляд мог представить болевые ощущения едва ли не от каждого перелома, полученного магом. И муки, которые переживал на экране юный Розваль были явно за пределами того, что может выдержать обычный человек. — Розваль…почему ты молчал? Почему никогда не говорил Бетти о том, что тогда случилось? Если бы ты сказал, быть может Бетти смогла бы чем-то помочь? — не в силах сдержать слезы, бормотала Беатрис.       Да, она понимала, что тот же Розваль, по которому она сейчас лила слезы, сидел в этом же зале. Но сейчас она воочию видела, что стало отправной точкой в темноту для её некогда дорогого друга. — Великие духи! Что же это за сила?! — испуганно заявила Анастасия, непроизвольно скривившись от показанной жестокости. — Нет, это совсем не похоже на незримые руки. Он использует что-то иное, — прокомментировал Феликс, вытаращив глаза на то, в каком состоянии находился Розваль на экране. — У Розваля все органы, наверное, превращены в кашу из-за таких издевательств! — Ещё один монстр, который даже не понимает, каким мучениям подвергает других! — гневно отреагировала Эмилия. — Да вы издеваетесь… — удивленно заявил Ал. — Только не говорите, что этот жуткий клоун может управлять гравитацией?! — Что такое «гравитация», Ал? — заинтересовалась Присцилла, обратив взгляд на своего рыцаря.       Большинство тоже повернулись к нему, чтобы послушать объяснение. Пожав плечами, Ал решил развернуть свою мысль. — Ну, если вкратце, это фундаментальная сила вселенной, которая заставляет объекты притягиваться друг к другу. Из-за гравитации все предметы падают на землю, а мы, если прыгнем вверх, не улетаем в небо, потому что нас постоянно тянет к земле, — сухо пояснил однорукий воин, после чего указал на экран. — Моя мысль состоит в том, что этот ведьмак, судя по всему, способен создавать локальные поля высокой гравитации! Да ещё на расстоянии. Если так, то при желании, он может просто раздавить любого противника в лепёшку. В прямом смысле этого слова! К нему ни подойти, ни подлететь, в него не попасть никаким метательным оружием! Если он способен создавать зону высокой гравитации вокруг себя, то к нему и в ближнем бою не подобраться! Вот и как вообще противостоять такому гаду?! — То есть, у молодого Розваля нет никаких шансов против этого Гектора? — сочувственно спросила герцогиня Круш. — Если только его нельзя нейтрализовать какими-то заклинаниями непрямого действия, вроде шамака или подобного, то крайне сомневаюсь, — согласно кивнул Ал. — Как же тогда им удалось отразить нападение такого монстра на Святилище?! — испуганно спросил Отто. — Жертвой Рюдзу, вот как, по факту. Главной целью создания Святилища было создание территории, куда Ведьмак Уныния не сможет проникнуть, я полагаю. — А как же поиск бессмертия? — удивленно спросила Фельт. — Побочный эксперимент, не более, по факту.       Рюдзу с ужасом наблюдала за этим через щель в стене. И враг почувствовал это. — В той стороне кто-то есть? — спросил Гектор, обратив внимание на деревянный дом в нескольких десятках метров от него. — Меланхолия… — произнес он, вытянув руку в сторону дома. Рюдзу, поняв, что её обнаружили, в ужасе отпрянула. — Так он может использовать свою привилегию даже на таком расстоянии? Чем дальше, тем страшнее выглядит этот враг! — обеспокоенно признал Вильгельм.       Если теория Ала была верна, Вильгельм был бы совершенно бессилен против такого противника, что заставило седовласого воина внезапно почувствовать себя бесполезным стариком. Все, на что он мог надеяться, это на то, что Культ Ведьмы не имел в своём распоряжении Архиепископа с этим ведьминым геном. — Ал Гоа! — из последних сил произнес Розваль.       Огромный огненный шар устремился к отвлёкшемуся ведьмаку. Но Гектор успел среагировать. Снаряд почти долетел до цели, но бледный шут просто развеял его движением кулака. — Он отразил Ал Гоа безо всякого труда! Ведьмак Уныния был ещё ужаснее, чем я слышала, по факту! — удивилась Беатрис. — Я начинаю опасаться, что эта сила «гравитации» способна нарушать работу самой магии. Быть может на нём даже Ал Шамак не сработал бы! — Поразительно! С такими ранами он уже должен был умереть! А ему хватает сил для заклинаний такого класса?! — поразился Феликс живучести первого Розваля. — Успел буквально в последнюю секунду. Если бы не атака Розваля, Рюдзу бы, наверняка, раздавило вместе с домом! — сказал Юлий. — Что ж, это ещё один момент, за который Бетти должна сказать Розвалю спасибо. Так, по крайней мере, Бетти смола попрощаться с ней, — сказала Беатрис не поворачивая голову, но достаточно громко, чтобы клоун на третьем ряду точно её услышал. — Какой назойливый, заставил меня попотеть! — Ведьмак Уныния… — прокричал Розваль, еле шевелясь в луже собственной крови. — Ужасное прозвище. Оно навевает тоску. Неужели ты думаешь, я по со-обственной воле стал таким, как сейчас? — Ох. Значит, есть вероятность, что он получил свой ведьмин ген против своей воли? Если это так, то предположения Тиви становятся более правдоподобными, — Анастасия отреагировала на слова колдуна. — Я с удивлением вспоминаю, как Джус стал архиепископом. Он тоже не хотел, чтобы этот слизняк оказался внутри него! — прокомментировал Гарфиэль, думая о том, как бы он сразился с этим чернокнижником, если бы у него был шанс. — Неважно, что и как исказило твой образ жизни. Ты и никто другой предпочел из всех имевшихся вариантов стать именно таким! Так что нечего строить из себя жертву! Ведьмак Уныния, Гектор! — с трудом выдавливал из себя измученный юноша. — Весьма благородный взгляд на жизнь. Жаль только, что потомок явно позабыл о заветах основателя рода! — безжалостно заметила Присцилла с довольной улыбкой. — Для столь расчетливой женщины вы весьма склонны к поспешным выводам, Бариэль-сама-а-а, — даже не поворачивая лица, ответил ей маркграф. — Скажешь, что готов взять на себя ответственность за свои преступления против королевства в целом и Субару Нацуки в частности? — холодно поинтересовался Юлий, глядя на мага. — Я никогда не отрицал ни одного своего греха. А вы весьма наивны, если думаете, что я виновен только перед Субару Нацуки. — Че-е-естно говоря, от твоих доводов тя-я-ягостно и звенит в ушах. Пора признать очеви-идное: мне невыносимо с тобой говори-и-и-ть — меланхолично ответил Гектор, вытянув руку в сторону Розваля.       Ещё один удар невидимой силой и измочаленное тело юного мага отлетает назад и снова впечатывается в землю. — Так вот в честь кого ты так себя ведешь? Клоунский наряд. Растягивание слов. Этот ведьмак оставил такой сильный след в памяти твоего предка, что теперь весь его род под него мимикрирует? — спросила с ехидной улыбкой Присцилла. — Только если ведьмак выглядит и говорит так, словно ему даже существовать в тягость, то Розвали всегда были эксцентриками и шутами, — отметила герцогиня Круш. — Это вполне может быть подсознательной защитной реакцией, Круша-сама. Взять себе внешние черты заклятого врага, но при этом вести себя полностью обратно его образу, тем самым отрицая его, — высказал своё мнение Феликс. — Кости переломаны, внутренности перемолоты, а сердце чуть не рвётся на части. Надеюсь, теперь-то с тебя доста-аточно? — меланхолично сказал ведьмак, после чего, что-то почувствовав, обернулся. За спиной стояла Ехидна. — Дело приняло такой оборот, что уже не скажешь: «Я подоспела вовремя», — спокойным голосом оценила она обстановку. — Нет, момент выбран удачно. Твой ученик сдерживал меня, сколько мог. Он выиграл тебе уйму времени, это достойно всяческих похва-ал. — Этот стиль речи…… Ты совсем не изменился. Ты точно такой же, каким был, когда мы расстались. — Твоя манера говорить тоже такая же, как и всегда. Интересно, как у тебя получилось выработать такую немилую манеру общаться? Несмотря на то, что раньше ты была такой милой… — Значит, Алчная ведьма и этот колдун — как минимум старые знакомые. А то и вовсе бывшие друзья. — Значит, мы также должны учитывать возможность того, что он мог прийти, чтобы лично отомстить Ехидне, — предположила Эмилия. — Или даже, что у него были какие-то извращенные чувства к ней. У многих злодеев, которых мы видели, совершенно извращенное представление о любви, — Рем продолжила умозаключение. — Учитывая, сколько усилий матушка приложила к созданию Святилища, Бетти бы не стала сразу отрицать такую возможность. Хотя с таким же успехом это могло быть его желание забрать что-то крайне ценное у матушки, я полагаю. — Пожалуйста, только не говорите мне, что вся эта трагедия сведётся к тому, что Ехидна сбежала от чересчур навязчивого поклонника! — с отвращением прокомментировала Анастасия. — Его вид ранит меня больше, чем я думала. Я не могу оставаться объективной касательно этого итога, — так же спокойно признала ведьма. — Я счастлив узнать, что вы испытывали ко мне такие чувства! Пускай и спустя четыреста лет. Но всё же я рад, что моё состояние было вам не безразлично, Учитель… — Розваль сам не заметил, как на его лице появилась счастливая улыбка.       Раз столь короткий момент физической боли вызвал в его учителе такие желанные слова, то быть может в конце пути его ждёт более существенная награда? Когда он вернёт её в мир живых, и она узнает о четырёх столетиях испытаний и потерь, через которые он прошел ради неё? — И это всё, что она сказала при виде ученика, который ради неё едва жизнь не отдал?! — презрительно скривилась Рам. Но увы, её аргумент даже не уменьшил ширину улыбки на лице любимого. — Будешь лить по нему слёзы? Я готов подождать. — Похоже, что с нашего расставания ты ничуть не изменился. — А вот ты стала отвечать и слушать меня совсем иначе. Куда же подевалось твоё былое очарова-ание? — Язык их телодвижений говорит о том, что битва неизбежна, но я не вижу в них никакой агрессии или ненависти. Возможно, это было типичное противостояние между носителями ведьминых генов? — Вильгельм дал свою оценку ситуации. — Матушка почти ничего не рассказывала Бетти о её прошлом с Гектором. Бетти лишь знает, что он постоянно преследовал матушку. И ради того, чтобы избавиться от его нападок она и решила создать Святилище.       Камера сместилась в хижину, где на полу лежала испуганная Рюдзу. — И долго ты собираешься стыдливо прятаться в хижине? — раздался рядом голос Беатрис.       Оторвав голову от пола, Рюдзу увидела подругу, спокойно стоявшую рядом — А? Беатрис-сама? — А как ты там оказалась столь внезапно, Беатрис? — заинтересовалась Эмилия. — А как по-твоему я могла быстро попадать в любую точку особняка, я полагаю? В те времена все двери в Святилище были подключены к моей пространственной магии, по факту. — Хватит валять дурака. Скорее уходим отсюда, пока матушка тянет время. — Но я… — не зная, что сказать, Рюдзу встала на ноги. — Она велела сказать тебе, что необходимые приготовления окончены, — сообщила девочка-дух. — Понятно. Тогда идёмте, леди Беатриса, — стоически приняла эту новость полуэльфийка. — Она уже смирилась с тем, что её ждет, — грустно заметила Петра, которая успела к тому моменту успокоиться. — Но вот Беатрис-сама об этом явно не догадывается, раз так спокойно себя ведет, — отметила Фредерика, поглаживая ученицу по голове. — Бетти тогда вообще ничего не знала и не сделала. Пока не стало слишком поздно. Ни Розвалю не помогла, ни Рюдзу не уберегла. Похоже Бетти всегда была бесполезна… — опустив голову бормотала Беатрис.       Но её самобичевание было услышано двумя девушками по соседству. Поэтому уже через секунду она оказалась в объятьях сразу с двух сторон. Зажатая между Рем и Эмилией, у неё даже не было возможности, чтобы выразить своё возмущение. Хотя на самом деле у неё и желания такого не было.       Открыв деревянную дверь, они оказались внутри лаборатории Ехидны. Помещение было заполнено туманом. В центре стоял огромный магический кристалл, внутри которого пока ничего не было. Рюдзу изумлённо смотрела него широко с раскрытыми глазами. — Лучше не позволяй кристаллу себя зачаровать, а то ненароком станешь его частью, — предупредила её Беатрис. — Простите, что отвлекаю вас в такой момент. — И что ты будешь делать? Матушка велела привести тебя в лабораторию, не объяснив, в чём дело. «Как же отвратительно, что ведьма, по всей видимости, сообщила другим только минимум информации, не объяснив им цели их заданий. Я почти уверена, что Розваль перенял эту привычку у неё, — с презрением прокомментировала Рем.       Беатрис на экране сильно напоминала голубой горничной, какой она сама была раньше. До того, как она оказалась в этом заколдованном месте, она выполнила бы практически любой приказ Розваля, даже не задумываясь о его назначении, каким бы необычным или диковинным он ни казался. Ей просто в голову не могло прийти, что её благодетель способен на какие-то козни. — И вы, не раздумывая, выполнили распоряжение госпожи? — А как же иначе? Для меня слово матушки — закон, — со счастливым видом произнесла Бетти. — Тебе и остальным жителям поселения несказанно повезло. Надеюсь, когда мы наведём здесь порядок, вы отплатите за это честным трудом.       От этих слов Рюдзу мелко затрясло от страха, но она смогла перебороть это чувство, закрыв глаза и фальшиво улыбнувшись. — Если бы только я знала заранее я… а что я бы сделала? — задалась себе вопросом Беатрис. — Узнаю этого безвольного духа. Видимо, ведьма Алчности изначально создавала её безвольной, чтобы та не смела идти против ей слова. Стоит ли после такого удивляться, что она четыреста лет так и сидела в своей пыльной комнате, ожидая непонятно чего? — ехидно заметила Присцилла.       Кинув на огневолосую принцессу суровый взгляд, Эмилия поспешила на защиту духа своего рыцаря. — Розваль очень правильно про вас сказал, Бариэль-сама. Вы слишком торопитесь с выводами и всегда видите в людях лишь худшее. Чтобы вам было понятнее, именно Беатрис приняла решение и заключила контракт с Субару. Хоть тот и не являлся тем самым человеком. Так что Беатрис вполне способна принимать самостоятельные решения.       Присцилла лишь презрительно хмыкнула в ответ. А остальные с удовольствием отметили, что самодовольную принцессу заставили замолчать. — Знаешь, меня что-то настораживает в твоей улыбке, — неуверенно сказала Беатрис, начав догадываться, что что-то было не так.       На глаза Рюдзу навернулись слёзы от чувства вины перед подругой за то, что она собирается сделать. — Простите, пожалуйста. Мне что-то в глаз попало, — решила соврать она. — Наверное, тебе стоит тихонько посидеть в лаборатории, — сделала вывод Беатрис и начала делать вид, что у неё все под контролем. — А я вернусь к матушке и помогу ей в бою. Да и бросить Розваля умирать было бы тоже неправильно. Но завтра всё станет как прежде…       Последняя фраза прорвала дамбу. Рюдзу снова затрясло, и она едва не расплакалась от понимания, как жестоко было держать Беатрис в неведении. — Глупая, наивная, слепая ко всему происходящему кукла! Вот, кем Бетти была, — не выдержала Беатрис и закрыла лицо руками, начав тихо рыдать.       Видеть, как страдает Рюдзу из-за того, что великому духу не хватило ума сложить вместе очевидные факты, было очень тяжело. Или же она всё понимала, но подсознательно запрещала себе думать об этом. — Я понимаю, что ты ощущаешь, Беатрис. Я чувствовала то же самое, когда прощалась с матушкой Фортуной, — продолжала Эмилия нежно обнимать девочку. — Если бы только я не была всегда такой бесполезной… — тихо пробормотала Беатрис. — Это не так! Без тебя у Субару ни-и-ичего не получилось бы. И ты это знаешь, — увещевала Эмилия девочку, нежно гладя её по голове. — Беатрис-сама. Спасибо, что вы провели со мной столько времени. — А? — не поняла её слов Беатрис. — Тут мы расстанемся. — В каком смысле расстанемся? — продолжала не понимать девочка-дух. — В этой лаборатории готовились к установке барьера над лесом. Со временем я бы стала ядром, которое поднимет барьер. Вот только мне не позволили дождаться своего срока. — Со временем подняла бы барьер… Всё дело в том мужчине? Я разберусь! — начала суетиться Беатрис, пытаясь придумать выход. — Его нельзя одолеть в бою. Вот зачем нужно Святилище. Его светлость так отчаянно сражался, потому что знал: никак иначе госпожу Ехидну не спасти. Но если поднять барьер, это место удастся уберечь. И ради этого я готова пожертвовать собой, — пояснила Рюдзу, сумев даже улыбнуться от осознания того, что сможет спасти всех своим поступком.       Но Беатрис не желала принимать такой поворот. Разозлившись она закричала на подругу: — Ну что за вздор ты говоришь? Какой смысл в такой жертве? На что ты способна, если совсем не владеешь магией? Да ты не можешь… — осекшись на полуслове, Беатрис со страхом посмотрела на огромный кристалл. — Разве что твой Од станет ядром, а кристалл — его катализатором, — догадалась она. — Да, такое решение предложила госпожа Ехидна. — Постой, это неправильно! Я сейчас же пойду к матушке и лично это обсужу! — закричала Беатрис, отчаянно пытаясь найти выход. — Она со мной очень добра и обязательно прислушается… — Она отчаянно пыталась найти способ спасти свою дорогую подругу, — Анастасия с грустной улыбкой прокомментировала это, нежно поглаживая свой шарф. — Да, такова истинная природа Беатрис-сама, — сказал Юлий, кивая в знак согласия.       Для него эта сцена была как целебный бальзам, восстанавливавший его веру в духов, которая была поколеблена чудовищной решимостью Пака уничтожить мир ради Эмилии. — На разговоры нет времени. Решение нужно принять прямо сейчас, — прервала её Рюдзу. — Тогда моё решение — поспешить на помощь матушке! Пока мы вместе, у незваного гостя не будет ни малейшего шанса! — уверенно начала Беатрис, но её запал быстро иссяк от осознания правды. — Я могла бы воспользоваться Подменой дверей, и мы бы сбежали все вместе.       Даже Рюдзу с надеждой вздохнула, услышав это предложение. За что Беатрис тут же схватилась: — Ну что, разве это дурной вариант? Будет непросто переместить целую толпу, но я уж как-нибудь справлюсь! Подгадаем момент, заберём Розваля и уведём оттуда матушку. Вот и нашелся выход! — Что ты там говорила о безвольности Беатрис, а, стерва? — злорадно заметила Фельт, её слова буквально сочились неприкрытым сарказмом. — Что она в принципе не может пойти против Ехидны? Кажется, какой-то мир решил не подыгрывать своей избраннице, как же так?       И она была не одна. Круш и Анастасия тоже не стали скрывать ехидных улыбок. Приятно было видеть, что, сколь бы проницательной ни была принцесса из Валахии, её собственный зашоренный взгляд на других мешал правильно оценивать окружающих.       Ал, который разумно молчал всё это время, решил поблагодарить свои звезды, за то, что ему хватило ума не встревать в этот спор ранее. И ещё больше за то, что он не стал пытаться объяснить своей леди, что та снова торопиться с выводами, как ранее было с его братаном. Поэтому сохранялась маленькая надежда, что принцесса не станет вымещать свою злость на нем. И, судя по тому, как тихо трещал веер в её руках, она сейчас была очень зла.       Но Рюдзу лишь отрицательно покачала головой. — Если мы сбежим, то что потом? Будем трястись от страха в ожидании погони? Его светлость и госпожа Ехидна создали место, где нас ждёт мир и покой. Даже если мы бросим его и построим новое Святилище, сколько времени на это понадобится? Я уже достаточно долго и счастливо здесь жила. Мне полюбилось это место. Я рада, что мне посчастливилось жить здесь. Я обожаю улыбки всех наших жителей. И не хочу, чтобы они пропали. Меня, нежеланного, запретного ребенка, взяли к себе и подарили счастье, которого я ничем не заслужила… Поэтому я довольна. — Запретный ребенок? Я не понимаю. Был ли союз между людьми и эльфами запрещен еще до Великого бедствия? — в замешательстве спросил Отто. — Это вполне может быть какая-нибудь дерьмовая традиция деревни, где родилась первая Рюдзу. Как у дегенератов в деревне Рам и Рем, которые говорили, что нужно убить их только за то, что они близнецы! — Гарфиэль зарычал, изрядно разозленный тем, что кто-то посмел назвать предка его бабушки запретным ребенком. — Мир всегда был таким отвратительным, что полулюди подвергались остракизму только за то, что отличались от других? До такой степени, что даже изолированная тюрьма, созданная ведьмой, казалась счастливым местом? — Вслух спросил Феликс с явным отвращением. — Я бы скорее предположила, что эти события произошли вскоре после Великого бедствия. Это объяснило бы, почему с Рюдзу плохо обращались из-за её происхождения, — отметил Тиви. — Не имеет ни малейшего значения, произошло ли это до или после Великого бедствия! Никто не должен подвергаться дискриминации только из-за своей внешности! — Эмилия заявила необычно решительным тоном для неё. — Во! Как она сказала! — Фельт одобрила, взмахнув рукой. — Как бы ты ни дорожила этим местом, а оно создавалось вообще не для вас, — постаралась разубедить Беатрис свою первую подругу. — Конечно. Я понимаю. — Тогда в чём дело? Если ты знаешь, то почему упрямишься? — к этому моменту Бетти сама еле сдерживала слезы. — Неважно. Может, поначалу так и было. Но я думаю… После того чудесного времени, что мы здесь провели, всё не могло оставаться по-прежнему. Но мне довелось жить здесь и общаться с вами и другими людьми, потому что я сама могла принимать решения. Тем более что я ничего не утрачу. Всё, чем меня одарили, останется со мной. Время, которое я здесь провела, было счастливым. И чтобы его защитить, нужно уйти. Позвольте поблагодарить вас за всю доброту, что вы подарили мне и дарите даже сейчас, — поклонилась Рюдзу подруге в конце своей речи.       В этот момент всю лабораторию сотрясло. Где-то в лесу происходила битва, последствия которой ощущались даже здесь. — Беатрис-сама… Пожалуйста, только не налегайте на сладости, — решила закончить Рюдзу на шутливой ноте и двинулась к кристаллу. Но её остановила рука девочки, взявшей её за рукав. — А как же книга? Я обещала научить тебя читать и писать… — уже безнадежным голосом напомнила Беатрис.       Рюдзу медленно и аккуратно заставила девочку-духа отпустить рукав. — Спасибо. — только и сказала Рюдзу, подошла к кристаллу и прислонила к нему руку. Кристалл активировался и начал сиять. Рюдзу в последний раз обернулась к Беатрис. — Прощай… Бетти. — Прошай, Рюдзу, — прошептала Беатрис.       Белое свечение заполнило весь экран. — Рюдзу-чан… — только и смогла выдавить из себя Петра, переживая за участь милой девочки. — Такая классная девочка была. Мими хотелось бы с ней поиграть, — грустно сказала Мими, прижимая к себе не менее грустного Тиви. — Так значит дело было не только в приказе от Ехидны дожидаться нужного человека. Беатрис-сама сильно переживала из-за утраты своей лучшей подруги. Поэтому она не желала ни с кем сближаться? — рассуждал Юлий. — И этот страх потерь наложился на желание выполнить пакт с Ехидной, — продолжил эту мысль Розваль, который сам был не в курсе, как прошел последний разговор девочки-духа и полуэльфийки. И понимание этого факта заставило старого мага внутренне затрястись от чувства вины. — Почему ты никогда не рассказывала об этом, Беатрис? Почему умолчала о том, что предлагала Рюдзу убежать? И как же ты смог убедить её побороть этот страх, Субару Нацуки? — Неудивительно, почему Ехидна не стала посвящать Беатрис в свой план. Ведь если бы она уговорила Рюдзу сбежать, то весь план ведьмы пошел бы прахом, — отметил Рейнхард. — А вот я не настолько уверена, что она руководствовалась этим соображением. Ведь Рюдзу сама вызвалась пойти на эту жертву. Значит и убегать бы не стала. Может Ехидна не хотела травмировать Беяко необходимостью прощаться с подругой? — Вы и впрямь думаете, что Ведьма Алчности способна на такие искренние чувства, Эмилия-сама? — скептически спросила Рем. — Субару-кун ведь отмечал, что она не понимает эмоции других. — Но ведь она явно была расстроена видом искалеченного Розваля! Значит она может переживать за других! — поспорила Эмилия. — При этом она сама не могла понять, почему чувствовала это, — подметила Анастасия.       Сцена сменилась.       Снова на экране была спальня Розваля, где продолжался разговор. — Это всё, что мне рассказали, — закончил Субару. — И что дальше? Положим, вся эта история — правда. Что ты надеешься от меня добиться? — заявил сидящей на кровати Розваль, упрямо скрестив руки. — Повторяю ещё раз: сдавайся! Порядок вещей изменился. Останови убийц, посланных в особняк. Тогда мы легко договоримся.       Розваль на эти слова лишь самодовольно улыбнулся. — И не подумаю, Субару. Я не за тем разменял четыреста лет, чтобы сломаться на такой мелочи. — Одного меня вымораживает подход этого клоуна говорить так, словно это он четыреста лет назад воевал с Ведьмаком Уныния? Как будто из-за этой книги он заслуживает таких же похвал, что и его предок! — возмущенно заявил Феликс. — Лишнее подтверждение о том, что дворянскую систему наследования надо выдирать на корню! Подвиг совершил его предок четыре сотни лет назад, а гад кичиться этой историей, словно он лично всё это пережил! — высказала Фельт своё неприятие эгоцентризма маркграфа.       Розваль лишь усмехнулся. Очевидно уже скоро его главный секрет будет раскрыт. Магу оставалось лишь решить, будет ли он ждать, когда это покажет экран, или же сделать шаг самостоятельно. Исход это, конечно, не изменит. Но, быть может, у него получится как следует повеселиться, глядя, как окружающие спешно пытаются изменить своё мнение о героическом юноше? Будет забавно глядеть, как меняются выражения их лиц.       Сидевшая неподалеку Присцилла всерьез задумалась над словами экранного Розваля. Уже не первый раз он упоминал четыреста лет своей истории. И, поначалу, она, как и остальные, воспринимала это как намек на непрерывность рода Розвалей и их глубокую связь с Ехидной. Однако этот эпизод навел её на мысли.       Первый Розваль был учеником ведьмы Алчности. Да к тому же ещё и гениальным магом. Ведьма Алчности искала способ обрести бессмертие, но не достигла успеха. Или, возможно, просто не успела довести дело до конца. Мог ли ученик продолжить дело учителя? И если он добился успеха, то тогда слова клоуна были не простым бахвальством? Баронесса решила внимательно следить за словами маркграфа, что на экране, что в зале. — Ты серьёзно ошибся, если подумал, что, достав из рукава лишнюю пешку и избавившись от Гарфиэля, можно вырваться вперёд, — уверенно заявил Розваль, делая вид, что всё ещё держит ситуацию под полным контролем. — Да неужели? — нахмурился Гарфиэль. — Хочешь поспорить? Ещё недавно ты был готов рвать чужаков на куски, а теперь погляди: ты стал одним из добрых друзей Субару! Меня удивляет, как легко ты изменил взгляды, — издевательски заявил маг юному задире. — Не так много стоят твои слова, Розваль, — не поддался на провокацию Гарфиэль. — По-твоему, немного? Ты легко отбросил мысли, преследовавшие тебя на протяжении десяти лет. А теперь смеешь говорить, что мои слова ничего не стоят. Какая безвкусная шутка. Желания не исчезают бесследно. Если ты в самом деле любил мать и свою семью, если ты так ими дорожил, могут ли твои чувства так легко измениться? Или ты хочешь сказать, что никогда не любил мать и родню? Стоило разок обломать когти, как ты отступился от чувств, которым был верен десяток лет? — Розваль критикует Гарфиэля за то, что тот преодолел свои страхи? Что в этом может быть постыдного? — заинтересовалась Эмилия. — Клоун хочет просто сбить Гарфа с толку, выдумывая издевательства! — вставила свою мысль Мими. — Нет, это не просто попытка запутать и поколебать решение Гарфиэля. И дело не в преодолении страхов, — покачала головой Круш. — При помощи сэра Нацуки Гарфиэль изменился. Впервые за десять лет. Начал смотреть на мир по-другому. Но почему Розваль так искренне считает это недостатком? — Ты, видно, не так понял, — поспорил блондин с речью Розваля. — И что же я не понял? — скептически спросил маг. — Я присоединился к генералу не только потому, что разок уступил ему в схватке. Уже десять лет я упрямо цеплялся за прошлое. Но теперь снова встретился с ним лицом к лицу. — Так ты набрался смелости взглянуть? Ты, Гарфиэль? — Я не собираюсь объяснять, что видел и почему решил примкнуть к генералу. Но так и быть, вот тебе одна веская причина, почему я предпочел объединиться с ним, а не с тобой.       Для усиления эффекта Гарфиэль указал на Розваля пальцем. — Пока ты настаивал на том, чтобы я вечно оставался слабаком, Субару счел меня сильным и сказал, что нуждается во мне. Выбрать было нетрудно! — Вы очень сильно повзрослели буквально за ночь, Гарфиэль-сан. Очевидно, всё необходимое, чтобы стать достойным человеком и бойцом в вас уже давно было. Недоставало лишь того, чтобы кто-то открыл перед вами дверь в новую жизнь, — уважительно дал Вильгельм свою высокую оценку словам юноши. Тот аж слегка покраснел от похвалы со стороны самого демона меча.       Видя довольные лица Субару и Отто Гарфиэль аж растерялся. — А? Ну чего? — Да так, не обращай внимания. Я на тебя рассчитываю, — с улыбкой одобрил его Нацуки, после чего снова обратился с серьезным тоном к магу: — Гарфиэль увидел своё прошлое. И то, что он стоит рядом, вовсе не значит, что после десяти лет его привязанность к родным ослабла. Его чувства вряд ли стали слабее. Они прежние, но он сам изменился. И с тобой то же самое. Измени методы, иди с нами в ногу, и мы сможем найти общий язык. Ещё не поздно всё исправить! — Преимущество по-прежнему на моей стороне, — упрямо заявил клоун, отрицательно покачал головой. — Да неужели? — сказал Субару. — А маркграф на редкость упрям! — с довольным выражением заявил Феликс.       Ему уже не терпелось увидеть развязку этого пари. Чем упорней враг отказывается признавать, что его ждёт поражение, тем сильнее был его шок, когда исход становился очевиден. И лекарю очень хотелось увидеть выражение маркграфа, когда он поймет, что проиграл! — Он явно не привык проигрывать, поэтому собирался отрицать очевидное до самого конца. — Мало того, даже когда он увидел мои успехи, то попробовал меня на мякине провести, заявив, что Субару просто манипулировал мной, — добавила Эмилия, с гордостью вспоминая, как лишила Розваля ещё одной возможности перетянуть победу на свою сторону. — По условиям пари ты отказался от своего главного козыря и стал простым смертным. И на что же способен заурядный человек? Ему ничего не по силам! Иначе и быть не может! Тем более, что ты хуже простого смертного. Ни одному человеку не по силам нарушить покой моей души! Мои чувства только крепли с каждым днём! И уж точно не ты, простолюдин, сможешь перечеркнуть четыреста лет моей истории! — Потому что чувства никогда не меняются? — спросил его Нацуки. — Конечно! — гневно заявил маг. — И всё только потому, что ты верил в них эти долгие годы? — продолжал давить Субару. — Да, разумеется! — Сказал он, делая вид, что непоколебим, а сам едва ли не готов обосраться от страха! Так его, братец, дожимай! — поддержала Фельт, игнорируя возмущенный взгляд Рейнхарда. — Да ты реально культист! Только другой ведьме поклоняешься! У меня аж флэшбеки с Петельгейзе начались от такой маниакальной речи! Только слов о любви не хватает! — с презрением в голосе заявил Ал. — А что ещё за «фу-эш-бэки»? — поинтересовался Рикардо новым словом. Очевидно, это был очередной, как любит говорить лагерь Эмилии «субаризм». — Это когда у тебя в памяти неожиданно всплывает яркое воспоминание из прошлого и… — начал пояснять однорукий воин, но его прервал необычно задумчивый голос Присциллы. — Помолчи, Ал. Клоун на экране сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться шутками. Это не просто перебранка с соперником. Это противостояние их идеологий. А значит клоун пускает в ход те аргументы, в которые искренне верит. — К чему ты ведешь, Бариэль? — спросила её напрямую принцесса-торговка.       Вместо ответа Присцилла повернулась к молчаливо сидевшему маркграфу. — Включайте свои благословения поиска лжи, простолюдины! Клоун! Ты перерождался с тех пор как… нет, такой вопрос ты легко можешь обойти…ты владеешь воспоминаниями предыдущих поколений Розвалей?!       Ответом ей стала широкая, жуткая улыбка, которой Розваль одарил огневолосую принцессу. — Ты совсем из ума выжила, делая такие догадки? — удивленно спросила бывшая воровка, склонив голову набок. — Молчать, сточная крыса. В свойственной всем глупцам манере ты считаешь, что существует лишь то, что ты можешь увидеть. Перенос души из одного тела в другое отнюдь не является чем-то невозможным! А этот бледный паук уже который раз заявляет, что свою паутину он плетёт уже четыреста лет. Так может это как раз потому, что он и есть тот Розваль, которого нам показали сейчас?       Все в зале обратили свои взгляды на маркграфа. И только у Беатрис он был лишен изумления или неверия. Вместо этого девочка-дух смотрела на него со смесью любопытства и пренебрежения. Ей было немного интересно, какой путь сейчас изберет Розваль. Скажет правду или отмахнется от вопросов, отложив это откровение на потом.       Отто нервно перебирал свою любимую шапку в руках, боясь сказать хоть слово. Каких ещё неприятностей спонсор их лагеря устроит им? Использование какой-нибудь запретной, темной магии? Почему бы и нет! Он уже превратил в своих врагов самых богатых, влиятельных и могущественных людей в королевстве. Так давайте ещё и это добавим в кучу!       Рам испуганно смотрела на своего господина, боясь того, какую ещё страшную правду он скрывал? Неужели он даже не был человеком, но чем-то…искусственным? Очередным порождением ведьминой магии? — Вы, как всегда, проница-а-ательны, Бариэль-сама. Это действительно так. Я, Розваль Л Мейзер, владею памятью всех своих предков, начиная с первого Ро-о-озваля! — торжественно объявил маг, оглядывая застывший в изумлении зал.       Многие повернулись к Круш и Рейнхарду за подтверждением. Несколько секунд те молча смотрели на мага с выпученными глазами. Первым собрался с мыслями Рейнхард. — Он…не врёт… — Но…как?! — вскрикнул Тиви. — Вам действительно нужно пояснять даже простейшие вещи? Первый Розваль был учеником ведьмы, которая искала бессмертия! И, по всей видимости, ученик смог превзойти учителя, — пояснила остальным Присцилла.       В ответ Розваль начала медленно и саркастично хлопать в ладоши, не переставая издевательски улыбаться. Сейчас будет весело. — Прекрасная работа, Бариэль-сама-а-а! Вы прекрасно соединили вместе все ключевые точки. Хвалю вас за столь острый ум в столь юном возрасте. — Оставь при себе свои грязные комплименты, погань. Так это правда. Ты и есть тот самый Розваль, что воевал с Ведьмаком Уныния. — Но тело того Розваля было настолько изуродовано, что даже выжить после этого было бы чудом! Не говоря уж о том, чтобы поддерживать тело в таком состоянии четыреста лет! — с трудом принимал действительность Рикардо. — Быть может это тело искусственное? Такое же тело-реплика, как Рюдзу Мейер? — предположил Юлий.       Но Вильгельм отрицательно покачал головой. — Не уверен, как тогда объяснить Джулию Мейзер? Да и её сын выглядел иначе. Нет. Это явно не тела реплики. — Могу вас уве-е-ерить, я был зачат и рождён вполне естественным образом. — Он говорит правду, — подтвердила его слова Круш. — То есть каждый из рода Розвалей рождался человеком. Его тело не искусственное. Однако… — Как он мог получать память своих предков? — задал Тиви вслух вопрос, который волхвовал большинство присутствующих. — Она записана на страницах фолианта? — Слишком самозабвенно и яростно он говорил об этом на экране, чтобы это были просто записи на страницах книги, — не согласился Ал. — Гробница Ехидны… — неожиданно догадался Гарфиэль. — А ведь и впрямь. Ехидна хранит у себя фолиант мудрости, в котором хранится память всего мира! Она легко могла устраивать каждому новому Розвалю Испытание, как было у Субару, заставляя принять воспоминания предыдущих поколений — высказал предположение Рейнхард.       Маркграф едва сдержал довольный смех. Они сами для себя выдумывали картину того, как он стал тем, кем стал. Они так не хотели слышать все ответы от него? — Розваль-сама не может входить в гробницу! У него нет нужной квалификации, чтобы… — попыталась было вмешаться Рам, но её тут же оборвала Присцилла. — Молчи, прислуга! Мы уже знаем, что всё, происходившее в том захолустье год назад было спектаклем, поставленным клоуном от и до! Его ранения никак не помешали ему голой рукой проткнуть тебя насквозь как кусок мокрой бумаги!       От упоминания той злосчастной петли Рам непроизвольно опустила взгляд и поджала губы. Как бы она ни подавляла эти воспоминания, они не становились менее болезненными. — Полага-а-аю, теперь снят вопрос о том, почему я так яростно спорил с Субару Нацуки о силе своих убеждений? — после этих слов улыбка сползла с лица Розваля. Её место заняло гневное выражение, а в глазах зажегся фанатичный огонь. — Во мне кипит ярость и чувства, которым уже четыреста лет! Я помню всё, через что прошли все предыдущие Розвали! Их опыт, их знания, их боль! Я помню агонию от ударов Гектора, как будто это было вчера! Я помню мягкость и тепло губ Учителя, словно она поцеловала меня только что! Я пронес свои чувства сквозь века без всяких изменений и не собираюсь от них отказываться!       Его страстная речь заставила остальных отшатнуться. Рыцари инструктивно закрыли собой своих леди. На короткое время они забыли, что в этом зале невозможно было навредить другим. Сейчас все видели перед собой только разгневанного сильнейшего мага королевства.       Но несколько секунд спустя Розваль унял свой гнев и вернул на лицо широкую, ехидную улыбку. — Так что, как видите, в некотором роде благородный юноша, что так восхитил вас, сидит сейчас с ва-а-а-ми.       Ошарашенные выражения, вызванные этой репликой, были именно тем, что Розваль хотел увидеть. Да, он умолчал о ключевой детали того, как именно он стал таким, как сейчас. Наверняка экран покажет их разговор с Беатрис в гробнице. Но это будет позже.       Слова маркграфа заставили Субару тоже перейти на повышенный тон — Не понимаю, почему ты так зациклен на слабой стороне чувств? Ты же прекрасно знаешь силу чувств, не проходящих с годами! Так почему тебя интересует только их слабость? — Потому что таковы мои убеждения! — с жаром заявил Розваль, прижав руку к сердцу. — И так же, как ты хочешь верить в силу людей, я убеждён, что они навечно останутся слабыми! И истово верю, что мы слабые, уязвимые, ничтожные существа, способные преуспеть только в одной, самой важной цели! Нам не по силам победить чувства! Уже четыреста лет меня не покидает любовь к одной девушке. Я несравнимо дольше не мог к ней прикоснуться, чем успел побыть с ней рядом, но её образ всё равно не покидает меня. Он навеки выжжен в моей душе!       К своему удивлению Вильгельм ощутил, как в его груди разрастается чувство страха. Старый воитель хорошо понимал, о чем рассказывал на экране древний маг. Он был знаком с этим чувством. Чувством, что поглощало его без остатка долгие годы. Чувством, которое всё остальное в мире превращало в тривиальные детали, которыми можно было пренебречь. И с легкостью пожертвовать, если это будет необходимо ради достижения цели, которая перед ним стояла. Сейчас Вильгельм видел на экране того, кем долгие годы становился сам. Пока в его жизнь не ворвался черноволосый юноша, остановивший падение ветерана во тьму.       — А у тебе наглости не занимать, клоун, раз ты смеешь смотреть на других свысока! — надменно заметила Присцилла, которой не понравилось, что этот размалеванный змей смеет считать других слабаками. Хотя сам являлся тем, кто из-за своей слабости потерял всё, что ему было дорого. — Однако я за свои годы крайне редко видел, чтобы кто-то доказывал мне обратное, Бариэль-сама. И большинство из тех, кто сидят со мной в этом зале лишь подтверждают моё мне-е-ение, — ехидно ответил Розваль.       Как он и рассчитывал, к нему снова повернулось множество разгневанных взглядов различной степени раздраженности. — Так попробуйте меня оспорить. Кто из представленных здесь кандидатов на трон может убедить меня в обратном? — не переставая улыбаться, он посмотрел прямо в глаза тихо рычащей Фельт. — Принцесса из трущоб, что мечтает лишь о том, чтобы снести всё вокруг себя из-за обыкновенной обиды на несправедливость мира? Совершенно не желающая думать о том, каких рек крови будет стоить её понятие справедливости? — Фельт ответила ему презрительным выражением. — И твоё существование это самый лучший аргумент в пользу моих планов! Так что начну я прямо с тебя, змей размалеванный!       Следующей на его глаза попалась Круш. — Глава старинного рода, готовая подставить под угрозу всё королевство просто от обиды за порушенную юношескую влюблённость? — Круш не позволила своим эмоциям показаться на лице, но глаза её опасно сверкнули. — Да что ты вообще понимаешь, ты… — вскочил с места Феликс, готовый встать за свою госпожу горой, но та остановила его порыв одним движением руки. — Дом Карстен многие поколения был верным союзником королевской семьи и Святого дракона. Вся ваша мотивация, не более, чем жажда мести обиженной девы!       Дальше взгляд упал на Эмилию. — Добрая, но бесконечно наивная девочка, что без чужой помощи так и провела бы долгие годы в заснеженном лесу, ожидая, когда всё само исправиться? Не желавшая без чужой помощи решить даже свои проблемы, но желающая взвалить на себя ответственность за жизни миллионов? — Эмилия сжала губы от обидных слов, которые она слышала от собственного спонсора. — Безусловно, вы сильно выросли, за последний год, Эмилия-сама. Но чтобы стать достойным правителем, вас ждет ещё до-о-олгий путь.       Настала очередь Анастасии. — Принцесса-торговка, которой движет лишь жажда спасения своей жизни? — Анастасия заметно напряглась при этих словах. Откуда этот клоун мог знать о ней столь важную информацию?! Где она совершила утечку? — Вы зря так удивля-я-яетесь, Хошин-сама. То, что вы владеете разветвлённой сетью информаторов, не означает, что подобного не может быть у других. Право слово, алчность вам куда более к лицу, нежели горды-ы-ы-ня.       Наконец, повернув голову, Розваль глянул на надменно смотрящую на него Присциллу. — Конечно, ни в коем случае нельзя забывать о вас, принцесса. — Мне даже любопытно посмотреть, хватит ли у тебя безрассудства и глупости заявить мне что-то похожее?! — А разве вы со мной не согласитесь? Разве само ваше участие в этих выборах не результат того, что ранее вы оказались слишком слабы, чтобы победить в самом важном в вашей жизни соревновании? Скажете нет, Бенедикт-сама-а-а? — Закрой свой поганый рот! — вскочила Присцилла с места и грозно двинулась к магу. Рам было вскочила, чтобы закрыть собой господина, но он вовремя притормозил её.       Подойдя на расстояние удара, баронесса нанесла мощный удар ногой по довольной физиономии маркграфа. Нанесла бы, не останови её туфлю магические путы Надзирателя в считанных сантиметрах от цели. Как и ожидалось, даже богине в этом месте не дозволялось карать или миловать. — Розваль-сама. А почему вы обратились к ней как к Бенедикт? — решил перевести тему Отто. — Это лишь одна из прошлых фамилий леди Бариэль, не более того, — спокойно ответил Розваль. Но сказал он это глядя баронессе прямо в глаза, давая ей понять, что эти слова — предложение о прекращении огня. Он не раскрывает дальше сведения о прошлом Присциллы, а она возвращается на место.       Презрительно цыкнув, девушка опустила ногу на землю, пренебрежительно раскрыла веер в стороне маркграфа, словно стряхивала на него пыль и прошла обратно к своему креслу. Ал, который всё это время сидевший на своем месте, тихо и облегченно вздохнул. Он давно знал, что если принцесса решила кого-то наказать сама, то самое разумное — не вставать у неё на пути и прикрывать спину. А пока конфликт можно было считать исчерпанным. — Как я и говорил ра-а-аньше, я не наблюдаю среди кандидатов тех, чьи чувства и стремления я мо-о-г бы назвать их си-и-илой, — победно пожал плечами Розваль.       Но после его черты смягчились, он больше не напоминал жуткого клоуна. Снова посмотрев в глаза Эмилии, он продолжил. — Хотя, справедливости ради, скажу, что Субару Нацуки заставил меня призна-а-ать одну вещь. Изменяясь, люди могут становиться сильнее. И я хочу верить, что вы, Эмилия-сама, входите в число тех, кто на это способен.       Удивленная внезапной переменой в оценке своей персоны, Эмилия не нашла, что ей ответить. Поэтому просто легко кивнула и повернулась к экрану. Когда все обратили взоры туда же, просмотр возобновился.       В этот момент, всего на пару секунд растерял сталь и ярость, тон сменился на печальный и потерянный, а ладони затряслись. — Ещё с молодости, когда сердце разбилось на сотни осколков, я всегда оставался верным себе! — взяв паузу, маг слегка успокоился и продолжил уже в обычном тоне: — Так что повторяю ещё раз. Преимущество по-прежнему на моей стороне. Пускай одно обстоятельство изменилось, и что с того? Ты ведь понимаешь, пари не будет окончено, пока ключевая фигура остаётся на доске. — Не смотри свысока на Эмилию. Она уже не станет во всём слепо тебе подчиняться и сумеет всё превозмочь! — предупредил его Субару. — Так ей всё и покорилось! Потеряв свой дом, не способная устоять под грузом сожалений, она будет проклинать себя за то, что пыталась измениться, и в слезах прильнёт к тебе. Для неё — самое то! — с издевкой заявил Розваль. — Чем больше я тебя слушаю, Розваль, тем больше во мне растёт чувство злорадства, видя, как же ты глуп, я полагаю. Сотни лет воспоминаний. Столько опыта, таланта и мудрости. Но ты до самого конца был непроходимым глупцом, по факту! Беттин Субару за несколько дней понял окружающих его людей лучше, чем ты за годы своих манипуляций! — Нам остается теперь лишь сидеть и с удовольствием наблюдать, как капитан раздавит все попытки змея вырвать победу как Хошин разорил Блодшильда! — улыбаясь во все тридцать два зуба, объявил Гарфиэль. — Нет на свете девушек, которым слёзы будут к лицу! Да я в жизни не встречал девушек которые так плохо умели плакать!       Розваль остался не впечатлен этой речью. С пренебрежительным выражением он заявил: — Участь полуэльфов — жизнь, полная страданий и унижений. Народ, из которого вышла Ведьма Зависти, заведомо проклят. Её будут презирать так же, как саму ведьму. Это неизбежно!       Слова клоуна заставили Субару вспомнить сцены встреч с Сателлой. — Да пошел ты к чёрту! Что ты в ней видишь от ведьмы?! Оскорбляя её, вы сами однажды слепите из неё ведьму! — на этот раз наступила очередь Субару говорит на повышенных тонах. Для острастки он даже схватил Розваля за ворот: — Нашелся ли хоть один человек, который бы сказал: "Пусть плачет, когда ей тяжело и грустно"?! Если она не может вытереть слёзы, так пусть ей кто-то поможет! Разве хоть кто-то сказал, что в её жизни обязательно появится такой человек? И раз других желающих нет, значит, им буду я! Ты ошибаешься, что чувства и проклятье никогда не смогут измениться! И скоро мы вдолбим это в твою голову! — Субару-доно в очередной раз произнёс фразу куда более мудрую, чем может показаться на первый взгляд, — обратил внимание остальных Вильгельм. — Он, наконец, научился использовать силу эмоций в нужный момент и держать их под контролем. Веди он себя похожим образом в день старта выборов, то и смотрелся бы куда выигрышнее, — одобрительно заметил Юлий.       Он поднял руку и принял свою фирменную позу, хотя и в более уверенном виде — Меня зовут Субару Нацуки! Я рыцарь Эмилии, сребровласой полуэльфийки! — Вот теперь можно, Субару-доно. Теперь ты действительно готов стать её рыцарем, — с гордостью подумал Вильгельм, радуюсь тому, как сильно вырос юноша буквально у него на глазах. — Можете надо мной посмеяться, но в этот раз, должна признать, Нацуки-кун выглядит мужественно, а не смешно, — с довольной улыбкой заявила Анастасия. Вот такие показы были ей по душе. — Это потому что сейчас перед нами совершенно другой Субару Нацуки, нежели тот, с кем мы познакомились в замке. Тогда это был испуганный, неуверенный в себе мальчик, не понимавший, как устроен наш мир и думавший, что весёлыми ужимками может разрядить любой конфликт. Теперь же это боец, знающий, чего хочет. Знающий, как этого достичь, знающий, что у него есть в этом деле надежные союзники. — Вы правы, Круш-сама. Как ни печально признавать, но перед нами отныне не мальчик, но рыцарь, — разведя руками, с фальшивой печалью в голосе согласился Феликс. — Почему печально, Феррис? — не поняла его шутку герцогиня. — Потому что над прежним Субару-кьюном было куда проще и веселее подшучивать. А теперь он весь стал серьезный и уверенный в себе. Даже любимую девушку решился поцеловать. Как теперь бедному Феррису над ним подтрунивать?       Отто и Гарфиэль довольно смотрели на друга. Тот, опустив руку, продолжил более спокойным тоном. — Эмилия придёт за тобой, Розваль. Девчонка, в слабости которой ты так убеждён, лишит тебя последней оставшейся надежды. — Похоже, мой расчёт целиком оправдался, Субару Нацуки. — Это какой? — Мы с тобой действительно похожи. В том, что мы оба готовы навязывать идеалы ради наших возлюбленных.       Словно пытаясь придать силу словам маркграфа, образы лиц Розваля и Субару наложились одно на другое создав эффект совмещения. — Ты веришь в слабость, я верю в силу. Это единственное, в чём мы действительно похожи, — закончил разговор Субару и отвернулся от своего соперника. — В этой фразе заключается ключевая разница между Субару-доно и маркграфом, — отметил Вильгельм важную деталь. — Субару-доно верит в силу и потенциал других, делая всё возможное, чтобы они раскрылись и тем самым стали сильнее. Другие вокруг него чувствуют это и потому тянутся к нему, даже если изначально настроены негативно. В результате он сумел собрать вокруг себя команду выдающихся личностей и превратил леди Эмилию из просто номинального кандидата на трон в настоящего, который обладает реальными шансами на успех. — В то время, как маркграф, уверенный, что во главе всего стоит слабость, потому что самого себя считает слабым, — подхватила его мысль Круш, внимательно разглядывая Розваля. — Всё, что ему остаётся это всячески препятствовать развитию окружающих, чтобы они не стали сильнее. И чтобы своим личностным ростом не ставили под сомнение его взгляды. — Прямо как Пак! — подметила схожесть подходов Фредерика. — Пойдём, — сказал он своим спутникам. Втроём они покинули дом. — Упрямый баран! — раздался на фоне финальной надписи голос Субару.       [Надпись на экране: Начало Святилища и краха]       Сцена переместилась к Эмилия, всё ещё сидевшей на полу в комнате Испытания. Приведя себя в порядок и встав на ноги, она шлёпнула себя по щекам. — Всё. Я готова, — уверенно заявила она и пошла на выход.       По дороге она прикоснулась к заколке на волосах, которая досталась ей от матушки Фортуны. Снаружи она с удивлением обнаружила, что у выхода её ждала только Рам. — С возвращением, Эмилия-сама, — поприветствовала её горничная, элегантно поклонившись.       Экран потух, ознаменовав окончание эпизода. — Вот это и есть мой капитан! Такого никакому древнему клоуну не сломать! — торжественно заявил Гарфиэль. — Сестра ждала леди Эмилию у выхода? Я была уверена, что она до конца будет с ним, — кивнула Рем головой в сторону маркграфа, принципиально отказываясь называть его по имени или титулу. — Рам в тот день, воодушевленная действиями Субару, решила исполнить и свою мечту. Для этого ей нужно было поговорить со мной, — пояснила горничной Эмилия. — О чем же? — спросила Фельт с любопытством. — Рам попросила меня не дать Розвалю отчаяться и помочь спасти его. Я в тот момент совсем не понимала, что от меня хотели. Но обязалась выложиться на полную — И вы блестяще справились с моей просьбой, Эмилия-сама. За что и получили мою искреннюю преданность, — решила Рам поддержать свою госпожу. — Блин, а когда уже будут драки?! Мими обещали, что Гарф разберется с жуткой теткой! — возмутилась юная наёмница. — Терпение, непоседа. Всё наверняка будет. Тут, сама видишь, тайны мироздания перед простыми смертными раскрываются, — шутливо осадил её Рикардо. — Да кому нужны эти тайны?! Драку давайте! — не унималась боевая девчонка. — Мелкая права! Пора уже крутому мне показать, на что я способен. Мы ведь как раз после разговора с этим змеем и приступили к отправке! — Давайте тогда продолжим. Хочу, наконец, достигнуть финиша, — призвал остальных Ал.       Достигнув консенсуса, зрители стали ждать, когда включиться следующий эпизод.