Как не стать на путь Эльдорадо

Только когда они оказываются у выхода из зала прибытия, а затем движутся в сторону стоянки такси становится немного легче и даже веселее. Антон с непривычки летел тяжело, поэтому чувствует себя нормально, но с большой натяжкой. Арсений же храбрится и пытается скрыть от Шаста усталость и факт отвратительного сна в самолете. Антон замечает. Анталия приветствует тридцатью градусами по Цельсию и крикливой многодетной семьей у места встречи. Дети бегают друг за другом, глава семейства все никак не разберется с багажом в своих руках, а мать кричит и машет руками как резанная. Антон просто надеется, что муженёк не умудрился потерять что-то важное из документов. Арс радуется всему что его окружает и, кажется, он был бы не прочь ночевать прямо под открытым небом, лишь бы рядом с водой, и звезды чтобы озаряли там ему что-то… Однако по инициативе Антона искатели делают выбор в пользу отеля «Нептун» в Сиде, если не сбоит жесткий диск в черепной коробке. Шаст не сильно понимает, как в Арсении умещается эта жажда путешествий и жесткая экономия, потому что тратить больше, чем этот умник изначально запланировал даже в их первой стране, кажется для него чем-то из ряда вон выходящим, вопиющим нарушением. Но как только голые ступни нащупывают под собой песок, а глаза видят Средиземное море прямо наяву, препирания заканчиваются восхищенным вздохом. Билет на выход из бюджета по причине «первая страна» уже в кармане Антона и щенячьи глазки удастся приберечь на потом. Вещи они бросают как попало и только бронируют номер, выслушивая попутно какую-то важную чушь от приятного бельгийца, который комбинирует разные языки, как бегут наперегонки к пляжу, при этом толкаясь, словно малые дети. Антон запоздало вспоминает, что пока он договаривал с этим же бельгийцем, Арс успел переодеться в плавки, а вот он сам, конечно же, нет. В целом, благодаря уму и смекалке, а также своей гениальности уровня боженьки (пока себя не похвалишь никто не похвалит), решение находится быстро: он ставит впритык свои кроксы и достает из карманов шорт телефон, ключи и еще какую-то хрень, запихивая все это добро прямо в обувь. Арсений уже во всю плескается и долго не дает мезляку-Антону адекватно зайти в море. В воде дерутся и топятся как ненормальные, запрыгивая чуть ли не на головы друг к другу, ругаясь самыми изощренными фразами из своих лексиконов. Антон выдыхается совсем скоро, пытается лечь на спину и повоображать из себя нетонущую кучу усталых косточек, на что услышавший это гениальное сочетание Арсений реагирует словами: «называй вещи своими именами, Шаст. Усталая куча «косточек», да-да, как же». Ярко-оранжевый закат так или иначе приковывает к себе взгляд кандалами, но им все равно. В море от силы почему-то человек десять и Антону кажется, что все это только для избранных, как в кино. Арсений ахает, а затем брызгается Шасту в лицо, посмеиваясь еще при этом ехидно. Тот не принимает участие в войне бесконечности, потому что старается прислушаться к себе изо всех сил, за ниточки себя подергать, как тряпичную куклу. Но ниточки отдают не тем, на что он тайно рассчитывал. Окрашивающееся теплое небо уже не дарит столько счастья, как будто бы ему резко жалко становится, и Антон немного сникает, а потом ойкает от внезапного похлопывания чьей-то руки по плечу. — Ты что-то понимаешь? — спрашивает с надеждой, что он поймет о чем речь. — Кажется, да, — отвечает Антон уныло. — А я пока не понял, но, скорее всего, у меня так же. И говорит это без грусти, а с принятием, словно ни на что и не рассчитывал. А ведь и правда, так глупо было надеяться на первую попытку, как на сыр в мышеловке, особенно когда понятия не имеешь что же именно они должны такого почувствовать… Ну, не дом так не дом. Значит, курорт и не более. Номер оказывается с видом на то же море (удивительно!), откуда вода из волос капает на пол, кровать и вообще везде. Отель не из новых, но чистота и приятный персонал делают свое дело на ура. Арсений между делом даже признает, что рад, послушав Шаста. На ужин они выходят в какую-то пиццерию, так как в отеле в стоимость включен только завтрак. И все идет прекрасно ровно до одного момента — до ночи. Неведомая хтонь бьет прямиком под дых, кулак непроизвольно сжимается на груди и он снова скручивается в ледяную креветку. Липкий страх — целая какофония звуков, Антон не выдерживает и мучительно стонет в голос. Он изо всех сил старается дышать и согреться, кажется, даже тянет на себя одеяло, но тут шансы того, что он правда что-то делает и того, что неподвижно лежит скрюченный — пятьдесят на пятьдесят. Все что ему хочется — это вырубить холодную зиму в районе солнечного сплетения и проснуться. Но за гулом в ушах Антон улавливает и чье-то барахтанье, совсем рядом где-то. А затем слышит отдаленное: «Шаст, проснись, Шаст». По бедру ощущает теплые толчки и еще через секунду зима уходит. Его отпускает. Глаза распахивает резко, вскакивает в постели и пугает сидящего рядом Арсения до усрачки небось. Тот бледный, как сама смерть, и лунный свет, который падает на половину его утонченного лица, лучше не делает. Каждый вдох Антон делает жадно, будто вот-вот отберут. Арс отмирает и начинает легко поглаживать его по спине, тихо предлагая воды или еще чего. Шаст хрипит, что ничего не нужно и сидит так еще минут десять. К сожалению, Арсений не уходит, лишь обнимает за плечи и сидит вместе с ним. Последняя мысль, за которую Антон успевает зацепиться, становится последним аккордом — не должен он этого видеть. Не должен, не должен. И все же когда на задворках сознания мелькает, что Арс уже все видит, Антон готов молить кого угодно, чтобы вопросы не полились из ведра на и так страдающую голову. И «кто угодно» молитвы слышит. Наутро комментариев о ночном происшествии не следует. Как и комментариев о том, что Арсений так и не вернулся к себе в кровать, натурально заснув на плече друга, когда тот, в полудреме, наконец соизволил прилечь. Следы на щеке от его острой конечности сходят все утро, но сил хватает только на обсуждение качества исполнения завтрака. Эта привычка тянется за ними с подросткового возраста, когда для того, чтобы сгладить углы, они прибегали к разговорам о еде. Этот незамысловатый трюк означал просьбу «проехать», забыть. Антон видит, что Арс хочет что-то сказать, но в итоге лишь поджимает губы и тянется за остывшим эспрессо. *** Развлекательная программа Арсения не обходится без культурной составляющей, несмотря на совместную ленивость и такое же совместное желание заново отоспаться. Археологический музей в Сиде оказывается совсем небольшим, а комбинированный билет за восемьдесят лир позволяется увидеть и амфитеатр, некогда рассчитанный на двадцать тысяч зрителей. Именно он привлекает внимание Арсения больше всего, пока Антон пытается всмотреться в драматическое прошлое, что отбивается в древних скульптурах. — И как они этими ебучими колышками делали… такое… — он чешет затылок, нечаянно поднимая пыль носком кроссовка. — Ну, возможно, они это делали не только молотком и зубилом, а использовали какие-то свои технологии. Мастерство и терпение — и вуаля, — пожимает плечами Арс, куда больше времени уделяя созерцанию античных полуразрушенных ступеней амфитеатра. — Только представь как люди пеклись на солнце ради жестокого кровопролития… — Не понимаю прикола, если честно. — А я думаю, что они это воспринимали как «око за око». — То есть? — вскидывает бровь Антон. — Мол, жизнь жестока к ним, и посмотреть за чьими-то страданиями куда приятнее. Уже не так обидно просто. Конечно, не без запугивания и демонстрации власти императора. А если ритуальную составляющую приплести… — Арсений присвистывает и садится на место, на котором в древности у кого-то наверняка кровь бурлила и связки срывались. — Та ну, мне кажется им плевать было. Развлекались как могли — гаджетов же не было. Та и адреналин. Зрелищно. Арсений улыбается и щелкает невидимым фотиком из рук, намекая Антону сфоткать его на память. — Если совместить все эти причины, то эта загадка становится не такой уже и загадочной, — добивает Арс, выглядя при этом как мудрый филин, в такой-то еще позе… Антон работает его личным фотографом приличное количество времени, но как только скука и летний зной берет свое, он предлагает запилить селфи и двинуться дальше. Арсений разочарованно ноет, что к красивому водопаду добираться слишком долго, они попросту не успеют. Однако неудивительно, что план с посещением всего-всего провалился так скоро. Учитывая отведенное время — до недели максимум, — оббегать каждый куст сродни самоубийству, о каком отдыхе тогда вообще может идти речь. Арс соглашается с идеей подкорректировать туристический список и поумерить пыл. После этого он демонстративно открывает гугл и находит следующую точку — таки с водопадом. Антон фырчит и закатывает глаза, смиряясь с тем, что его речь послали в пешее эротическое. Водопад Манавгат живет свою водную жизнь и шумит задорно, сразу вспоминаются крутые горки из аквапарка, куда они ездили в старших классах. Буйная растительность вокруг составляет идеально подходящую композицию для картины на холсте. А еще здесь есть попугаи красивые — разноцветные такие, крупные, — что приводит Антона в полный восторг. Он возится с ними, разговаривает, пытается погладить и корчит смешные рожицы, постоянно приговаривая: «Смотри! Смотри! Ну какой красавец, какой умняш. Арс, видишь?». А кто-то неподалеку устраивает пикник, и у Арсения ожидаемо загораются глаза, но никакой эстетичной корзинки (уж тем более с едой), у них, естественно, не находится. Перекус находится только в каком-то фудкорте, хотя рядом с водопадом все кажется намного романтичнее. — И как? Закрыл гештальт? — по-свински чавкает над ухом Шаст, только что вернувшийся с добавкой на перевес. — Ага. Ты будешь ржать, но я не знаю, почему хотел на водопад именно в Анталию. Хотел и все. — Та забей, логики нет — и хуй с ней, — его мясная булочка явно удалась на славу, ибо Антон добреет прямо на глазах. Арс, конечно же, слушает сей полезный дружеский совет и забивает, наслаждаясь частичным единением с природой в своей любимой панамке и синих кроксах, раз уж снова торопит Шаста доедать свою херню и фотографироваться вместе с ним. *** Следующее утро Антон помнит смутно. Его толкают, о чем-то просят, потом говорят что-то в духе: «Я поехал, а ты делай че хочешь» и отъебываются уже с концами. А окончательно он просыпается в два дня, когда без кондиционера становится невмоготу. Завтрак он, очевидно, уже пропустил. Как и Арсов уход — слишком сильно хотелось сон досмотреть. Антон выпутывается из одеяла (да, летом под одеялом самое то) и бредёт курить на балкон. Дети у моря во всю горланят, взрослые по классике обгорают на солнышке, — хоть степень прожарки по ним учи, — а Арсения до сих пор нет. Уехал он предположительно утром, причем рано утром. Зная об обычной дотошности друга, Антон тихо матерится под нос и предполагает, что ночная история все же оставила за собой неизгладимые впечатления, раз уж выспаться дал до упора. А сам… он вообще спит? Усиленно размышляя над ебучей системой человеческого сна, Антон медленно одевается и отправляется на поиски еды — а поговорят потом. Когда-нибудь. В голове вспыхивают сцены из юношества, когда максимализм выкручивался до предельного уровня и всегда казалось, что мучения закончатся примерно никогда. Их тогдашнее общение напоминало американские горки — не громкие ссоры, а простое да-да нет-нет. Общаемся сегодня? Ок. Забиваем друг на друга болт? Всегда пожалуйста. Тогда Антон думал, что Арс привязан к нему исключительно из-за синдрома, что ему правда плохо без него, потому что из окружения он знал слишком мало человек, испытывающих похожие проблемы — и те все мудаки. Иногда такие же мысли посещали и Арсения, который набрался в один момент смелости и признался: а вдруг все это вынужденный фарс? Но даже разлука не дала ожидаемых результатов — только грусть, тоску, бессмыслицу и пищу для зверя-самобичевателя. Говорить через рот в то время они не умели тоже, и, к сожалению, этот пункт перекочевал оттуда сюда совсем тихонечко, прицепом. Жаль, что с балластом таким ощутимым. Личным делились редко. Не в их это стиле было. Арс не хотел раздражать Антона, а Антон… ну, он берег его и пиздел «во благо»: не хотел грузить, не хотел казаться большим мудаком, чем он тогда был, не хотел шатать эту гребанную стремянку их дружбы бесконечно шатающуюся. Тогда Антон втихую тосковал по детству, когда такие мысли и рядом не стояли. Зато рядом стоял Арс с охапкой ворованной кукурузы да улыбался почти что во все тридцать два. Было проще. Тоскует и сейчас. Оценивает трезво их взаимоотношения и приходит к выводу, что они друзья детства, но никак не лучшие. Сегодняшний день Антон тратит на самый ленивый отдых в своей жизни. Смысла тратить его на беготню по значимым местам нет, а завтра Стамбул. На Турцию они запланировано спускают примерно неделю, учитывая подступающий концерт. Вспоминая об этом, Антон ощупывает виски и решает по приезду Арса пройтись по ключевым моментам их организации. Анонс сделан еще две недели назад, когда только начали подготовку. Решение очень рискованное, но таким образом ребята обозначили сразу — назад пути нет. Организация помещения свалилась на Арсения, и тут Антон просто слепо уповает на то, что все будет хорошо. Тем более что вызвалось это шило в жопе само. Вот пусть и вывозит. А находится это шило уже на пляже: весь мокрый и какой-то счастливый. — Так а где ты был? — вместо приветствия как бы невзначай интересуется Антон. — Шаст, я же тебе говорил… хотя чего это я, действительно, — закатывает глаза и машет головой, специально брызгаясь во все стороны, — был в одном красивом месте, мне его подсказал Мехмед или как там его, который хозяин отеля. — И как? Оно стоило сна? Арсений щурится и недоверчиво оглядывает Антона, отвечая натянуто: — Мне понравилось. Антон зачесывает пятерней волосы назад и решает покапать на нервы иным способом. — Слушай, Арс, а че там по концерту? Все хорошо? — Та вроде бы, — он снова странно косится на Антона, но совершенно ровно продолжает, — были, конечно, проблемки с помещением, но я их уже решил. Остался звук, но это всё на месте решается. А что такое? — Та нет, все хорошо, просто я на тебя взвалил эти дела, а сам… — Да ладно, ты за пиар отвечал, прогрев, давай не выдумывай. — Арс треплет его непослушное гнездо на голове и быстренько убегает к морю, видно, не сильно настроенный болтать о работе. Они давненько выступают с совместным стендапом, часто превращая это дело в импровизированную кашу. Впрочем, за это их дуэт и полюбили. Публика их встречает горячо, шумно, а ребята всегда знают, что на них с вероятностью в девяносто девять процентов будет солд-аут. Это в последнее время графики часто не совпадали, посему Антону приходилось клепать сольники, пока Арс был занят своими проектами. Однако как только до зрителей дошла информация о туре, так еще и по разным странам, социальные сети чуть ли не взорвались от шока, а затем и восторга. Антон радуется, что именно эта идея Арсения имеет такие высокие шансы на успех. Ближе к вечеру суетливая толпа с их стороны пляжа потихоньку разбредается, и Шаст пока не сильно понимает, за что им такая блажь. То ли так повезло, что они попали в сезон одних семейников, то ли все уже приготовились до велл-дана, а то и подгорели. Но жаловаться не на что, так что Антон начинает активнее плескаться в море или просто лежать на воде, где больше особо не брызгаются надоедливые непоседы. Арс все носится с фотиком, который прихватил для «особенно ярких моментов», а по итогу на нем уже наверняка свыше тысячи однообразных маринистических пейзажей. — Шаст! Пошли сыграем! — кричит ему с берега Арсений, который машет к подобию площадки для пляжного волейбола. Он поворачивает голову и видит силуэты двух возящихся там мужчин. В целом, он не прочь им показать, где раки зимуют. Пусть эти теплокровные знают о сибирских морозах, о которых сам Антон не то чтобы много знает. К его приходу Арсений уже знает имена парней и кто, где, когда, откуда. Низкорослый Сережа, напоминающий человека армянских кровей, достаточно дружелюбен — с ним Арсений контактирует охотно. Второй тоже оказывается земляком, он чуть повыше, зовут Кириллом. И как только ребята договариваются поиграть вместе, к ним подлетают еще двое, брат и сестра, имен которых он не запоминает вообще. Те вроде бы какие-то местные, но на ломаном русском говорят (видимо, с туристами общаются часто). Ногами они чертят себе площадку, Антон с Кириллом перед игрой курят, на что остальные неодобрительно улюлюкают, и начинают делиться на команды. Шаст ожидаемо подлетает к Арсу, но тот выставляет перед его носом указательный палец и показывает в противоположное направление. Сам же крутится рядом с Серегой — и когда только успели спеться. Антон тычет ему фак и обещает втоптать самоуверенность этого предателя в мягкий песочек под своими ногами. Девушку проворно загребает к себе тот еще ловелас Сережа (за их короткое знакомство он уже не по своей воле знает где искать лучших «цыпочек»). Местный парень — вроде бы Альп — ржет, но бредет в команду Антона. Игра начинается. Шаста ставят на подачу и защиту правого и центрального секторов. С первого же удара по мячу он понимает, что бороться с соперниками будет сложно: Арсений, стоящий у сетки, отбегает назад, чтобы передать пас Серёже, а после и вовсе лупит по мячу, отбивая его в горячий песок прямо за сеткой, и Кириллу не достаёт роста блокировать это и сноровки чтобы отбить. После первого балла на подачу становится девушка, и Антон наивно думает, что с ней проблем быть не должно, но она подает агрессивно и резко, и он едва успевает броситься вперед, отбивает в сторону Альпа, падая грудью в песок, и встает быстро, как раз успевая увидеть, как неловко посылает мяч соперникам Кирилл. Сережа реагирует быстро, отдавая ход Арсению, и тот пытается снова провернуть свой трюк, но Антон уже подбегает к сетке, чтобы блокировать, и мяч, приземлившись на другой стороне, дает балл его команде. Если поначалу все смешно и энергично прыгают, постоянно обнимаясь после каждого заброшенного мяча, то дальше желание победить вытесняет любое безоблачное веселье. Они меняются, и подача остаётся за Кириллом, и ещё до того, как он ударит, Антон понимает, что это всё безнадёжно: мяч не долетает до сетки и валится на их стороне. Кирилл смущённо поджимает плечами, а Антон думает, что он вообще забыл на поле, если его правая рука не может ударить достаточно сильно. В голове мелькает неоформленная шутка для стендапа, что-то про слабость правой руки мужчины и связь этого факта с либидо. Но он быстро отметает ее, когда видит мяч, поданный Арсением точно в него, и, пытаясь отбить, понимает, что мог бы сейчас легко сломать себе пару пальцев. Альп, в итоге, пробивает сверху, зарабатывает балл, и на этом везение заканчивается. Команда Арсения слишком сильная и шустрая: они мечутся из сектора в сектор очень живо, спасают друг друга, подстраховывают, забивают им один за другим. И Антон понимает, почему: пусть его рост даёт преимущества, но некоторая нерасторопность Альпа и отсутствие вообще каких-либо навыков Кирилла играют злую шутку, а вывозить один он не может. Доигравшись до 15:3 (и как они вырвали еще один балл?) Антон предлагает прервать этот позорный матч. Арсений победоносно ухмыляется, а Антон уже рывком летит к нему, сгребая в охапку и таща в море. Остальные шустро подтягиваются, устраивая целую баталию — не повезет в волейболе, так повезет в водной потасовке. Он не отпускает Арсения ни на секунду, принимая эту игру на свой счет, все мечась в воде, как неумелый малек, чтобы опустить эту бесячую макушку под воду. Тот смеется и показывает язык, уплывая все дальше и дальше, где вода синее, прохладнее. Солнце отдает последние лучи, напоследок окрашивая горизонт в ярчайшие оранжево-фиолетовые тона, которые так и норовят сбить всю спесь с головы. Шаст на умелые манипуляции не поддается и правда злится: даже в воде он умело лавирует от его вездесущих рук, что бесит до усрачки. Только Антон бьет со всей дури по воде, как за щиколотку что-то щекочется подозрительно, и тут он шанс не упустит, поймает золотую рыбку: он резко ныряет и обхватывает чужой корпус под собой да на себя тянет. Выныривает вместе с увесистым уловом. — Ну все, тебе пизда! — почти что огнями из глаз мечет Антон. — Это мы еще посмотрим, — не то чтобы активно вырывается из его хватки Арс. Они пытаются удержаться на плаву и вместе с тем отдышаться. Шаст пытается загадать желание своей «золотой рыбке» и чуть не лишается за это носа. А когда-таки успокаивается, то неосознанно всматривается в чужие радужки, подмечает и образовавшуюся за несколько дней щетину. Да, ему тоже лень бриться… но у Арса она какая-то не такая… «Золотая рыбка» неожиданно капитулирует и отталкивается от чужих ног своими. Рядом возникает вроде бы Мелек — девушка, что играла с ними, — и Антон предлагает ее побросать в воду с его плеч, но она робко отказывается. Кирилл уже давно развлекается где-то на мелководье, а Сережа выныривает на встречу к плывущему в его сторону Арсению. На берег Антон выходит все равно неудовлетворенный, как будто бы это он только что сдался уже во второй раз. — Бля, Арс, ты же не умел играть в волейбол! — Да это новичкам везет просто, — беспечно жмет плечами и трясет головой мистер «новичок», только что надравший ему задницу так-то. — Я бы не сказал, что так играют новички, минимум — любители, — вырастает рядом фигура Сережи, которого Антон в силу роста замечает не сразу. — Мы играли с Антохой раньше, но я не сильно часто. Как-то раз мне даже в нос прилетело. — Легко делится с Серым этим открытием Арсений, чему Шаст инстинктивно удивляется. Попов свои проебы кому попало не рассказывает, пытаясь выглядеть безупречным. Или не рассказывал… — Это мне с командой повезло, видел, че Мелек вытворяла? Сережа молча кивает с улыбкой мечтательною. Лицо Антона тут же принимает осуждающее выражение, но комментарии предпочитает оставить при себе. После ребята решают сыграть еще один раз. Шаст настраивается серьезно, глаз с мяча не сводит вообще, стараясь вспомнить все, чему его учили пацаны со двора у бабушки в деревне. Странно, что в этот раз Арсений играет явно хуже, иногда рассеянно сдавая позиции в самый неподходящий момент. Со скрипом, как у отвратительно смазанных петель, но команда Антона вырывается вперед. Он же старается наивно верить в отступающий эффект везения новичка, хотя в глубине души флешбеки так и просятся наружу — неужели он ему поддается, зараза…