Страдают не те, кто умерли, а те, кто остались в живых.

Треск костра завораживал, заставляя все дольше вслушиваться в свой шепот. Небо над головой было спокойно и безоблачно, затянуто синей темнотой ночи, прерываемой маленькими брызгами-звездами. Они в сияющем хороводе обрамляли луну, закрытую тенью на больше, чем половину. Форма месяца придавала небесному светилу такой свободный, ничем не обремененный оттенок. Такое описание нельзя объяснить, его нужно почувствовать. Дрим чувствовал жар костра на своей коже, испещренной шрамами. Но теперь этот жар не приносил жутких воспоминаний, заставляя съеживаться и сжиматься. Сапнап и Джордж помогли ему справиться, Техноблейд прикрыл спину, а Филза заботливо избавил от боли в ранах. Дрим излечился. От всего. От воспоминаний, от боли, от терзаний совести. Он успел сказать то, что хотел каждому на этом сервере — тихо букркнуть что-то про одиночество, желание разнообразить скуку игрой, про то, что не думал, что все зайдет так далеко Ранбу, усмехнуться Фанди, избавить Уилбура от каких-то обязательств за возрождение. Сэм долго боялся их встречи, Дрим чувствовал это. Сэм долго молчал, когда наконец осмелился прийти к нему. Но Сэм смог сказать то, чего Дрим желал, и у него не осталось злости для бывшего смотрителя тюрьмы. Квакити. Квакити был оправдан другими. И Дрим сначала пытался злиться, рвать на себе волосы из-за бессилия, но, в конце концов, он сам отпустмл прошлое и простил Квакити. Все еще боясь беседы, но внутри стало легко. Они больше никогда не увидят друг друга. Дрим сидел у костра, наслаждаясь запахами и звуками жизни. Он потерял все, но смог найти смыл своего существования. Все оказалось до ужаса просто. Жизнь и есть смысл. И, как бы печально это не звучало, Дрим отпустил ее. Он понял, услышал, узнал и сказал все, что хотел. Он стал свободным. И он был готов освободить себя полностью. Он исполнил свой смысл и был готов потерять жизнь. Дрим перестал вести счет времени, но понял по зарождающемуся теплу солнца на своих плечах, что рассвет уже близко. Они втроем не спали, разговаривая всю ночь. Когда Джордж сказал, что солнце встает, а Сапнап принес воду, чтобы затушить костер, на губах Дрима заиграла усталая, но счастливая улыбка. Книга в его руках была довольно потрепанной. Дрим постарался выписать туда все свои знания о возрождении, о Лимбо и мире Живых, когда сидел в заточении. Это был единственный способ не сойти с ума. На обложке был изображен знак Дрима ХД. Страницы еле заметно трепетали, тускло светясь зеленоватым. Книга была кожаной, приятной. В покалеченных руках она ощущалась тяжело, как будто знания в ней придавали ей веса. Дрим молча, легким движением кинул книгу в огонь. Он с точностью представил, как она горит и полностью сгорает в затухающем костре. В какой-то момент запах сожженной бумаги исчез, а треск огня перестал шептать свой монолог, затушенный ведром воды. Все было сожжено, и никто больше не знал. Они еще просидели так пару часов. Джордж заплетал Дриму косу, расчесывая спутанные волосы. Он вплетал в пряди маленькие голубые незабудки. Они молчали, но Дрим знал, что оба тихо плачут внутри. Сапнап плел венок. Он шепотом озвучивал значение каждого растения, и с каждым словом в сердце Дрима все больше разгоралось тепло. Гладиолус. Храбрость, достойная победы. Бескрайняя сила и благородная честь. Колокольчики. Тихое спасибо. Благодарность за дружбу, за каждый момент. Доброта в нужные минуты. Космея. Стремление восстановить порядок. Радость и почтение гармонии. Анютины глазки. Память, крепкая и вечная. Цинния. Необходимость помнить старых друзей, смелость извиниться за старые обиды. Лотос. Возрождение духа и сознания, чистота разума и просветление души. Сапнап закончил свой венок почти тогда же, когда Джордж закончил вплетать незабудки в волосы Дрима, шепча какой-то приятный момент в каждый цветок. Дрим внезапно потянулся до цветка, расцветшего у корней дерева, рядом с которым они сидели, и попросил Сапнапа добавить его в венок. Тот, глотая слезы, прошептал и его значение. Фиолетовый гиацинт. Просьба о прощении. Закончив, Сапнап трясущимися руками одел венок Дриму на голову. Стебли цветов приветливо спутались с поседевшими волосами, оседая на голову. Джордж посмотрел на небо, на загорающийся рассвет. Потом переглянулся с Сапнапом. И, дотронувшись до своей грибной шляпы, позвал Бога. Дрим улыбнулся, глядя невидящим взглядом на свет впереди, соединяющийся во что-то одно. Пока Божество стремительно появлялось в своем физическом теле, Дрим развязал повязку на глазах и откинул в сторону костыли. Затем осторожными движениями развязал ленту на поясе, к которой крепилась маска, достал смятую бумажку из кармана. Обернулся на Сапнапа и Джорджа. И молча протянул свою маску и фотографию их троих им. Дрим был слеп, но он почти что видел маленькие слезинки, безмолвно скатывающиеся по лицам их обоих. Они стояли у дерева рядом с потушенным костром, на небольшом холме. А ниже по склону потихоньку собирались люди СМП, грустные, но с неоднозначными мыслями. Кто-то не пришел, кто-то понял, а кто-то просто молча стоял и смотрел. Дрим обернулся туда. Обвел слепым взглядом каждого. Без слов, потому что все слова уже были сказаны и переданы, и все обязательно поймут всё. Божество появилось плавно, вызвав парочку тихих удивленны вздохов. Дрим ХД выглядел как отражение Дрима — старого Дрима, здорового и целого — белая туника, белые штаны, кожаные сапоги, зеленый плащ с капюшоном и маска, только не с улыбкой, а со знаком XD, и три пары белоснежных крыльев за спиной. Бог качнул головой, приветствуя смертных, и прижал крылья к себе. — Ты изменился с того момента, как я позаимствовал твою внешность, Клэй. — Голос Бога звучал раскатисто, но совсем как голос Дрима, только чуть. громче и мощнее. Дрим тихо рассмеялся в ответ. В ту секунду он со спокойствием понял, что ХД знает, кто он такой, что он знает, что видит перед собой свое творение. — Неужели игры смертных тебе наскучили? — Я просто сделал все, что хотел. Исполнил свой смысл. — Тихо и хрипло ответил Дрим. На его исцарапанное лице заиграла усталая улыбка, полная печали и радости одновременно. — Я хочу остаться просто. наблюдателем, Дрим ХД. Я не хочу более влиять на эти земли. От ХД послышался звук, похожий на усмешку. Он протянул руку, выглядевшую совсем как обычная. Дрим в последний раз обернулся на Джорджа, Сапнапа, игроков сервера. Казалось, он видит каждого, кто был значим в его истории. Прощально помахав им всем, он улыбнулся так же задорно и весело, как делал это в самом начале, когда внушал только радость, а не ужас. Как тогда, давно. Как в те времена, которые развеялись пеплом. Дрим отвернулся, не слушая песнь ветра в своих ушах, смешивающуюся с тихим плачем за спиной. И протянул руку Богу в ответ. И почувствовал, как развевается пеплом на ветру. Стало...легко. Дрим только что еле держался на двух искалеченных ногах, пронзающих болью. Спину, как всегда, сводило болью от многочисленных шрамов, шею саднило, а руки пульсировали от отсутствия пальцев. Теперь он чувствовал боли вообще. Пустота взгляда пугала, доставляла неудобства. А теперь мир заиграл красками, окрасил очертания. Одарил зрением. Если бы Дрим мог, он бы засмеялся от легкости во всем теле, если это можно было назвать телом. Вместо израненного, хромого, покалеченного и слепого человека теперь парила над землей только пустая зеленая накидка, развевающаяся на ветру. Вместо головы с венком и косичкой у него была маска, такая. привычная и родная. Дрим чуть приподнялся над землей, развеявшись ветром. Хд проследил за ним взглядом. Маска призрака еле заметно кивнула ему в благодарности. — Никто и никогда не увидит тебя, Клэй. — Шепнул Бог. Взмахнув крыльями, он присоединился к полету призрака. Свобода буквально продувала сквозь все нутро нового Дрима. « Я не злюсь больше ни на кого. Я не отступился от своих убеждений, но смог понять свои ошибки. Я простил сам себе, простил других. Я шел до конца, но боль заставила меня открыть глаза и разорвать круг мести и злости. И теперь я отпускаю жизнь, потому что совершил все, что нужно было, потому что сказал все, что стоило бы. Потому что не хочу быть участником этих событий, я хочу быть просто наблюдателем. И теперь я свободен. » Слова хороводом кружились в мыслях Дрима. Он счастливо наблюдал за движением солнца, дуновением ветра и пением птиц, когда Дрим Хд растворился, превратившись в воздух. Все эмоции, плохие и хорошие, развеялись вместе с ним, оставив только желание присмотреть за собственным миром. А когда Призрак обернулся, то увидел собственно тело, мирно лежавшее на земле. Дрим закрыл глаза с легкой, почти незаметной улыбкой, как будто бы просто заснул. Призрак наклонил голову. Ветер легонько подтолкнул его поближе. Все раны на теле затянулись, вернув лицу то выражение целостности. Дрим снова выглядел радостным и счастливым, и кто-то действительно сказал бы, что он просто прилег вздремнуть под светом яркого солнца. Если бы грудь не лежала неподвижно, пульсация вен не завершилась, стук сердца не прекратился. И если бы рядом не стояли люди, каждый безмолвно оставаясь наедине со своими эмоциями, но каждый ощущающий неизбежное чувство завершение чего-то. Завершение жизни, которое могло бы быть легким, если бы не боль утраты живых. Страдают не те, кто умерли, а те, кто остались в живых. *** Ветер принес наблюдателя под огромное могучее дерево. Недалеко от центра земель, рядом как будто намеренно собрались все значимые места. В безумном вихре вокруг этого кружили воспоминания. Дрим безмолвно общался с шелестом листвы, наблюдая за землей. Трава мягко колыхалась под порывами летнего ветерка, солнечные лучи спокойно освещали поверхность. В корнях дерева стояла каменная плита. Дрим подлетел к ней поближе, замерев на мгновение перед надгробием. Плащ всколыхнулся, и призрак, покачав головой, разместился на плите, молча созидая окружающую атмосферу. Цветы, лежащие на могиле, казалось, никогда не завянут. Их было так много, что, может быть, каждый человек СМП принес по букету, каждый вложив в него свой смысл, нашептал послание, дошедшие до призрака. Дрим разглядывал цветы, как будто бы слушая слова, сказанные с ними покойному. В венок из всех тех цветов были вплетены незабудки. Тот самый венок, созданный умелыми сильными руками, такими же аккуратными движением просунуты стебельки нежных растений, совсем как в косичку спутанных волос. Птицы чирикали грустно, но слаженно на ветвях дерева. Букеты цветов на закопанной земле могилы принимали тени листвы могучего дерева. Призрак колыхался от мягкого ветра, сидя на надгробии, у которого лежала фотография трех друзей. Там заботливым и аккуратным почерком были выведены буквы: Дрим. Тот, кто смог отпустить.