Шрам на твоём плече.

— Кто это сделал? — Пятифанов держал ее за запястье, смотря прямо в глаза. Она совсем не понимала, почему Пятифан так переживает за неё. Ему вообще должно быть все равно, что ее избили. До сих пор молчала, холодным взглядом прожигая его. Незачем ему это знать. Девочка взрослая, сама разберётся со своими проблемами. Кровь каким-то магическим образом перестала течь. В левой руке Рома держал окровавленную салфетку, а в правой — ее запястье. Точнее, ее руку. Крови не было, но красный оттенок возле её носа остался. Бяша тоже ожидал ответа. Такое ощущение, что перед ней были статуи. Просто стояли, смотрели на неё, ничего не отвечали. — Нам долго ждать, а? Думаешь, нам в кайф тут стоять и выпытывать из тебя информацию? — в его словах был упрек, который Лера не совсем оценила. Сами же подошли, сами решили все выяснить, а она ещё и виновата, что молчит. — Лерка, ну не молчи, на, — нахмурив брови, выпалил Бяша, — холодно же. — Ковалева, блять, не беси меня. Ты можешь просто сказать, кто это сделал, и мы от тебя отъебемся? — Рома сам не понимал, почему так горит желанием узнать, кто сделал такое с Лерой. По факту ему должно быть все равно на неё и на то, кто что с ней делает. Но по какому-то стечению обстоятельств ему дико хотелось это узнать. Скорее всего, это элементарный интерес. — Вам вообще какая разница, кто меня избил? Вы здесь стоите и упрекаете меня в этом. Лера пыталась сильно не кричать, правда, все попытки были тщетны. Ковалева слишком вспыльчивая, не может держать эмоции внутри, когда на нее давят. — Будто я вас попросила здесь стоять, выпытывать из меня информацию. Ковалева вообще не понимала обвинений в свою сторону. Ударили и ударили, в этом нет ничего страшного. По крайней мере, ей не нанесли серьёзную травму, чтобы они так беспокоились. — Я вообще ничего не собираюсь вам говорить. И того, кто это сделал, палить тоже не буду, — Лера грубо отталкивает Пятифана от себя, — это моё дело, не надо в него лезть, пожалуйста. — Нет, ты нормальная вообще или как? Тебе только что разъебали нос, у тебя хлестала кровь, как вода из-под крана, а ты не хочешь ничего говорить. С тем, кто её ударил, Бабуриным, разберётся Лера сама. Она не собирается говорить, что это сделал их дружок. — Неужели так трудно сказать, кто тебя ударил, на? Мы с ним быстро побазарим, он попросит у тебя прощение, и все, больше к тебе не будет ходить, — сказал Бяша. — Я вам русским языком сказала, что не надо лезть не в своё дело, сама разберусь с этим человеком. — Если ты лезешь в наши дела, значит, мы будем лезть в твои, — Рома прищуривается. — Я, конечно, понимаю, что ты привыкла справляться сама со всем дерьмом, но мы можем поговорить с тем идиотом. — Не надо ни с кем разговаривать. Как вам объяснить, чтобы отстали от меня в данный момент? — рыжая кулаки сжимала от злости. Рома тоже начинал злиться в два раза сильнее, потому что она — упёртая коза, которая привыкла справляться сама и даже не давала возможности помочь. Из школы выходит Полина, мчится к подруге, потому что увидела, что её окружили Пятифан и Бяша. — Лера, прости, пожалуйста, что задержалась, просто разговор с Лилей Павловной был серьёзный, — Морозова подходит ближе к подруге и замечает около её носа засохшую алую кровь. Дотрагивается до переносицы одними только подушечками пальцев, а Лера шикает от боли, придерживаясь за нос. Полина устрашающим взглядом смотрела на хулиганов. — Вы что, совсем оборзели? Вы зачем её ударили? А как же ваши понятия о том, что на девушек руку нельзя поднимать? — первым же делом Полина думает, что это сделал либо Рома, либо Бяша. — Полинка, ты че, на? — Бяша странно на нее смотрит. Бурят, если честно, совсем не понимает, о чем речь. А Рома в принципе догадывается, почему Полина так взъелась на них. — Если ты нас хочешь обвинить в том, что мы избили твою подругу, то это не так, — возникает Пятифан, смотря на Леру, — мы уже, наверное, десять минут пытаемся выяснить, кто ей расквасил нос. Вот же попадос. Хотя Полина в любом случае заметила бы. Морозова перевела взгляд на подругу, сложив руки на груди. Это взгляд обозначал, что Полина требует объяснений. — Что ты так смотришь на меня? — и Полине, конечно же, она ничего не хочет говорить. Потому что, если Лера все расскажет, то Морозова начнёт свою шарманку. То есть будет говорить, что она была права и не стоило было огрызаться с Бабуриным. Если честно, сама Лера его недооценила. Думала, что он слабак и не сможет поднять на девушку руку. Но, оказывается, смог. — Я вообще-то жду от тебя объяснений, и не только я, — впервые видит такой взгляд на себе. — Я просто упала, не надо меня своими взглядами прожигать, — цокает девушка, желая поскорее уйти. — Ха-ха, интересно, где же ты так упала, что кровь десять минут текла, — усмехается Бяша, — смешная такая, на! — Да отвалите уже от меня! — вопит Ковалева, беря за руку Полину и подводя к себе. — Вы никогда не узнаете, что произошло. Не надо за меня переживать, я взрослая девочка и сама справлюсь. Все, до встречи! Лера тащит Полину, она спотыкается о сугробы, что-то бормочет, но Лера старается быстрее отойти от школы. А Рома только матом ругается на неё, и сами они уходят из школы. — Лера, блин, не тяни ты меня так! — оглядывается по сторонам, не замечая никого. — Все, за нами никто не идёт, прошу, остановись. — Как они достали меня за это время! Какая им вообще разница? Прошли бы мимо, и все, — Лера поправляет шарф, кнопки куртки и шапку. Все это делает она от нервов. Ещё чуть-чуть, и она бы раскололась. Но хорошо, что оказалась сильнее этого. — Ты можешь хотя бы мне сказать, кто с тобой такое сотворил? Я обещаю, что никому не скажу, — Полина держит её за руку, внушая хоть чуть-чуть доверия. Морозова прекрасно понимает, что Лера не может доверять людям. Это все видно, и Полина думает, что ей она тоже не особо доверяет. И Полина надеется, что Лера сможет доверять ей. Потому что ведь она не Катя Смирнова, которая разболтает любую вещь, что ей расскажут. Полина будет держать этот секрет глубоко внутри и никому ничего не расскажет. Морозова, естественно, понимает, что Леру тревожат многие события из её жизни. Ковалева не будет ничего рассказывать, если не доверится человеку полностью. Ей для начала нужно пообщаться, понять, какой этот человек и только потом уже доверять. Вот только тогда Лера сможет что-то рассказать. — Ты можешь мне доверять, я не такой человек, как Катя, я никому ничего не расскажу, правда, — Полина хочет, чтобы Лера ей доверяла, и все. Ведь действительно Полина и ничего не расскажет. В любом случае сможет поддержать свою новую подругу, утешить и предпринять какие-то меры. — Если я тебе расскажу, то ты опять начнёшь тот же разговор, что и в школе, — тяжко вздохнув, сует руки в карман и топчется ногами по снегу. Он настолько приятно хрустит, что Лера начинает давить улыбку. Доставляет удовольствие еще с самого детства. — Не буду я тебе ничего такого говорить, — Морозова придерживает ее за локоть. Господи, какие они все любопытные. Надеюсь, Полина меня не убьёт. — Если тебе так сильно хочется знать, кто это сделал, то я тебе сейчас скажу. Глубоко вздыхает девушка. — В общем, это сделал Семён. Ну только, пожалуйста, давай без истерик и криков, я тебя очень прошу. — Семён Бабурин?! — от негодования крикнула Полина. — Да как он вообще посмел на тебя руку поднять? Вот он мерзкий баран, надо срочно об этом рассказать Ромке. Ковалевой не понравился такой настрой Полины. Лера взяла её за ладонь, крепко сжала. Уставила на нее свой взгляд. — Никому ничего не нужно говорить. Я не хочу, чтобы пошли слухи, — хмурится. — Я сама хочу с ним разобраться, без чьей-либо помощи. — Да какие могут быть слухи, Лера? Ты не понимаешь, это просто так нельзя оставлять! — Морозова трепала за плечи. — Если ему не объяснить, он и дальше будет продолжать это делать. — Попрошу заметить, что я не собираюсь больше допускать такой ситуации. У меня тоже есть навык самообороны, я тоже могу ударить — и ударить сильно. Почему-то Валерию всегда кто-то недооценивал в плане физической силы. Все думали, раз она худенькая, значит, не может ответить силой на силу. Если говорить откровенно, то Леру это всегда обижало. У многих был такой глупый стереотип, что девочки не могут и не умеют драться. Девочкам постоянно нужна защита и парни, которые смогут их защитить. Но никто не хочет понимать, что девочки сами могут за себя постоять. Ковалеву бесит, что весь женский пол считают слабым и ни на что не способным. Это не так. И Лера готова доказать обратное. Готова вступить в пари с Семёном, чтобы впредь не распускал свои руки. Может быть, она нанесёт какую-то травму, но разве что себе, потому что масса тела различается. Но Валерия сможет ударить его по лицу, нанести синяк, и он больше не будет к ней подходить. Конечно, эту ситуацию в голове прокручивать очень хорошо, но надо сделать её в реальности. Ковалева не боится с ним драться. Лера иногда считает себя бесстрашной девушкой. Она постоянно с кем-то ссорится, с кем-то может подраться и в итоге не боится. Лера считает себя самоуверенной. Это, конечно, хорошее качество, но не всегда оно может предоставлять хорошие последствия. — А слухи могут пойти такие, что Пятифан заступился за меня, избив своего друга. И знаешь, меня будет обсуждать каждый третий человек. Ковалева пыталась убедить Полину в том, что не нужно никому ничего рассказывать. Об этом в принципе никто знать не должен. Пусть предполагают, что хотят, пусть будут расспрашивать, но Лера все равно будет молчать как рыба. Свои проблемы решать самой. Она не будет кому-то жаловаться, чтобы ее защитили. Этого не будет никогда. Не так она ставила себя в обществе. И тем более характер не позволяет. — Ну что ты тогда будешь делать? А если завтра об этом болтать будет, и все, вот что ты будешь делать? Надо его поставить на место в любом случае. — Он точно не станет говорить об этом всей школе, потому что об этом узнает Рома, и ему будет ох как не сладко, — Лера улыбается. Бабурин не стал бы брать на себя такие последствия, рассказав всей школе о том, что ударил девочку. Наверное, это дойдёт и до директора, и классного руководителя, и до всех остальных. Поэтому он будет спокойно молчать в тряпочку и, может быть, издеваться над Лерой. Но она тоже не такая простая, какой кажется. Она ни тряпка, ни слабачка, ни серая мышка, которая будет держать все внутри, она совершенно другой человек. У неё было другое воспитание, и у неё плохой характер. Если сделали больно, она сделает в два раза сильнее. Девушка очень мстительная, никому не прощает обиды. И месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Она неожиданная для кого-то. — Хорошо, тогда что ты собираешься предпринимать? У меня в голове до сих пор не укладывается, как он мог ударить девочку. Для Морозовой это было полное открытие. Видимо, она не совсем хорошо знала Семена. Нет, может быть, он угрожал кому-то из девчонок, но руку, значит, никогда не поднимал. Наверное, Лера стала исключением. Какая бы девочка ни была, чтобы она ни говорила, её все равно нельзя бить. А если говорить правду, то Лера всегда была права насчёт Бабурина. Видимо, его так сильно затронули слова Леры, в которых звучала лишь истина. Семёну, естественно, это не понравилось, вот он и решил таким образом отомстить. Но только он не понял, что ещё больше огрёб себе проблем на голову. Он же не знает Леру. Не знает, на что она способна, и как она любит мстить. — Полиночка, он ещё не знает, какая я. У меня есть несколько идей, как поставить его на место. — Например? — в глазах Полины была заинтересованность. — Например, можно в его рюкзак засунуть куриное яйцо, когда он будет теребить портфель, оно, естественно, разобьётся, и все будет липкое, жидкое и вонючее. — Фу, Господи, Лера! — как только брюнетка представила, в каком состоянии будут учебники, сразу же искривилась в лице. — Ещё я, конечно, могу приклеить его к стулу, но это будет слишком жестоко. Тем более, если он порвёт свои брюки — от позора не отмоется, — Лера, конечно, ненавидела его, но не до такой степени. Вообще Валерия сделала бы что-нибудь намного жёстче, но понимала, что этого не одобрят в школе. И тем более не собирается сильно позорить его, так, хочет предупредить, что с ней лучше не играться. — Скорее всего, я попробую вариант с яйцом, он будет намного лучше и не такой безобидный. Валерия едко ухмыляется. У неё в голове много планов, но использует она этот. Он действительно безобидный и не такой жестокий по сравнению с теми, что у неё в голове. — Завтра у нас как раз лёгкие уроки, учебники почти не надо приносить, поэтому будем веселиться, — Лера безумно была рада своей затее. — Ставлю на то, что он вообще учебников не носит. — А если заметит, что это ты сделала? Он отомстит тебе ещё в два раза больше, если не в три, — прикусив губу, произнесла Морозова. Полина немного переживала за Леру. Если Бабурин узнает, что Лера сделала с его вещами, то ей будет плохо. Ну, в любом случае Семёну придётся отомстить. Если он думает, что останется безнаказанным, то глубоко ошибается. Рано или поздно Рома узнает о том, что это Семён ударил Леру, и ему точно будет не сладко. А Пятифанов узнает в любом случае. Если он так сильно переживал за Леру, значит, он просто так это не оставит. Полина знает его достаточно долгое время и ошибаться не может. А ещё у Морозовой такое чувство, будто Рома переключился с неё на Леру. Сегодня так на неё смотрел, что трудно было не заметить. Если будет уделять внимание Лере, то Полина будет только рада. Наконец-то он отстанет от неё. Конечно, Лера будет страдать от его знаков внимания, но она быстро это исправит. Лера прямолинейный человек и будет говорить всю правду в лицо. — Не волнуйся, ничего он не заметит. Я такие штучки-дрючки делала в Питере закрытыми глазами, и никто ничего не замечал. И опять Лера ведёт это глупое сравнение насчёт тайги и Питера. Как она говорила, что отучиться от этого будет невозможно в принципе. Но попробует. По крайней мере, будет стараться. — Хорошо, если ты профессионал в этом деле, то я тебе полностью доверяю. Давай тогда я завтра в какой-нибудь коробочке принесу куриное яйцо, и мы положим в портфель Семена. Лера лишь хмыкнула и обняла Полину. Ей нравилось то, что она поддерживает её в этом, и готова отомстить Семёну тоже. Лере кажется, что Семёну хотел бы отомстить каждый. Просто никто об этом вслух не говорил. Ковалева знает, что все пройдёт хорошо, никто ничего не заметит. Она действительно профессионал в этом деле. Те, кто издевался над ней в Санкт-Петербурге, получали сполна. После того, что ли, к ней больше и никто не лез. — Тогда договорились, — Лера поглаживает ее по спине, — теперь ты пока что единственный человек, которому я доверяю. — Ох, Лера, для меня это большая честь! — Полина смотрит в эти зеленые глаза с улыбкой. — Мне действительно очень приятно, что ты доверяешь мне. — Так, ладно, пойдём, я тебя провожу и сама пойду домой, — рыжая берет подружку за локоть, идя к дому Полины. За то время, пока они шли до дома Морозовой, представляли лицо Бабурина, которое у него будет завтра. Самое главное, чтобы он оставил портфель и ушёл хотя бы на пять минут. За пять минут Лера и Полина успеют справиться. Лера проводила подругу до дома и сама направилась к своему дому. Может быть, мама уже приехала с больницы, а может, и нет. Через некоторое время была уже дома. Быстро разделась, помыла руки и пошла к себе в комнату. Мамы дома ещё не было. Значит, до сих пор находится в больнице. Ковалева кинула портфель ближе к подоконнику, плюхнулась на кровать и посмотрела на потолок. — Сейчас надо обработать нос, — быстро встала с кровати и, подходя к рабочему столу, где лежала маленькая аптечка, принялась протирать нос, — действительно, силы как у свиньи. Ватку намочила перекисью водорода, подошла к зеркалу и преподнесла ту к разбитому месту. Было больно, но она терпела. Таких травм у неё будет, наверное, ещё много. И через пару минут, когда Лера обработала нос, вновь она подошла к столу, достав из тумбочки коробку. — Сегодня у меня был значительно тяжёлый день, поэтому две таблеточки мне не помешают, — усмехаясь, Лера закинула таблетки под язык. Вдруг её начало шатать. Резко потемнело в глазах, голова начала болеть, и она еле смогла открыть комод стола, чтобы положить коробку обратно. Била себя по щекам, чтобы прийти в нормальное состояние, но даже это не помогало. Мир резко стал каким-то размытым. Она вообще не могла понять, что происходит и где она находится. Будто попала в какой-то мир, где все легко и все по-другому. Это, конечно, ей не нравилось. Так как Лера сидела на корточках, пытаясь привести себя в нормальное состояние, резко встала на ноги и почувствовала себя намного хуже. Голова сильно закружилась, ноги будто не стояли на месте. И вообще, даже слезы из глаз пошли. — Что за черт?.. — и придерживаясь за голову, она падает на пол. *** После того как умерла Валентина Николаевна, Лера стала чувствовать себя ужасно. Как раз в тот период она связалась с плохой компанией, где ее научили наркотикам. В детстве обещала бабушке, что никогда не будет вести плохой образ жизни, но она своё обещание не исполнила. За что ненавидит себя ещё сильнее. Это самое ужасное, что могло случиться с Лерой. И бросить, к сожалению, она никак не может, потому что привязалась. Она не боится, что рано или поздно у неё закончатся колеса, и у неё будет ломка. Нет, у неё есть в запасе много наркотических веществ. Даже если закончатся, достанет новые из сумки. Валерия пыталась заглушить всю боль, которая у неё была внутри. Боль, о которой она никому не рассказывала. Только бабушка знала, как ей трудно и больно каждый день. Ей приходилось созваниваться с бабушкой, и говорить, что ее обижают. Если она кажется такой ужасной, холодной и бесчувственной, то это не так. Наедине с собой она даёт волю эмоциям, накопившимся внутри. Она бы хотела быть милой, доброй девушкой, но не будет. В этом мире нельзя быть доброй. В любой момент тебя могут сломать. А если ты будешь вести себя как тварь, если можно так выразиться, то никто даже не попытается сделать тебе больно, потому что будут знать, что этого не нужно делать. Лера не сможет изменить себя, даже если очень захочет. К сожалению или к счастью, у неё такой характер, который невозможно изменить. Бабушка всегда говорила, что это правильная позиция. Нужно быть доброй лишь к тем людям, которые этого заслуживают и внушают доверие. А с остальными надо быть жестокой и расчётливой. Именно такой Лера и является. Всегда было обидно наблюдать за тем, как мама заботится о младшей сестре, а Лере не уделяет никакого внимания. Ирина больше всех любила Мию. Валентина Николаевна и Лера это понимали. Да, Лере было больно, обидно и неприятно, но ничего нельзя было сделать. Она уже не нуждалась в любви со стороны матери. Просто-напросто не нужна она ей. А то, что сейчас Ирина пытается как-то наладить контакт с дочерью, Лера этого не принимает. Ей нужна была мама, когда у неё ничего не получалось. Когда ей впервые разбили сердце. И когда она начала позиционировать себя как жестокий человек. Лера выросла на улице. Во дворе были детишки, которые учили её всему. Даже научили как правильно драться. Не мама, а мальчишки со двора. Досадно, однако. Сейчас Ковалева принимает это все нормально, без истерик. Но боль периодически пробирает ее до костей. Но эта боль стоит глубоко внутри. Она никому не известна. Наркотики буквально заменили ей маму, которой так не хватало. Зато наркотиков ей хватает. Лера привыкла к такому образу жизни. Привыкла каждый день видеть синяки под глазами, опухшее лицо и расширенные зрачки. Не помнит, когда видела себя в трезвом состоянии. Каждый день принимает колеса, становится хорошо. Становится легко. Когда-нибудь с ней случится нечто ужасное. Наркотики перестанут приносить удовольствие. А может, она вообще умрет от них. Но об этом старается не думать. Самое главное, что сейчас все хорошо, проблем нет, пока двигается в норме. Наркотики заглушают боль. Даже заглушают шрамы внутри. Ей нравится, она любит такое, наверное. Не совсем. Больше не может принять себя без наркотических средств. И это ужасно. А хочется жить нормальной жизнью. Когда-нибудь наркотики сыграют с ней злую шутку. Может быть, это наступит совсем скоро. А может, уже наступило. *** — Лера, Лерочка! — мама уже несколько минут била девушку по щекам, пыталась привести в сознание. Ирина минут десять назад пришла домой, увидела, что пришла дочь, звала Леру, но та не отзывалась. Изначально Ирина подумала, что Лера спит, вот и не слышит, а потом в комнату зашла и застала ее без сознания. Естественно, испугалась. Одна дочь в больнице, другая — в обмороке. Так вообще можно без детей остаться. — Лера, очнись, пожалуйста! — умоляя, бьёт по щекам. — Да что же это такое?! Валерия! Ирина за плечи трясет сильно, что голова в разные стороны крутится, казалось, что сейчас девочка останется вовсе без нее. Но Ирину понять тоже можно: нельзя оставить без внимания, что дочь валяется на полу без сознания, так ещё и не открывает глаза. Тут с ума можно сойти, правда. Ирина усиливает удары по щекам. Это был единственный выход, чтобы заставить Леру открыть глаза. От таких сильных ударов по щекам Лера тихонько стонет. Руки содрогаются, глаза потихоньку распахиваются. Ковалева достаточно сильно хочет пить. Ощущение, что она пролежала на этом полу месяц и только сейчас решила прийти в сознание. Перед ней была мама. Сначала картинка была размыта, а через пару секунд все пришло в норму. Ирина помогает дочери встать, держа за руку. Усаживает на кровать, осматривая лицо. Не может понять, что не так. Вроде бы все хорошо, а вроде бы что-то непонятное. Лера прекрасно помнит, отчего упала в обморок, но не понимает, отчего этот обморок наступил. Всегда все было нормально, а тут такой эффект. Может быть, она приняла больше, чем нужно? Ведь не смотрела, сколько штук берет. Скорее всего, так и было. Хотя пальцы должны были ощущать сколько штучек у нее. Но все равно ничего не понятно. — Лера, что с тобой случилось? Почему ты вообще в обморок упала? — взволнованным голос спрашивает Ирина. — Болит что-то? Вот нельзя оставить тебя одну! — Да все нормально, мам, — голос вялый, — просто я переутомилась в школе, вот и дало такой эффект. Когда-нибудь ее ложь раскусят. Вот настанет такой момент. Лера сама это чувствует. — Что же ты такого там делала, раз переутомилась? — и мама недоверчиво смотрит на дочь. — Мне кажется, ты меня обманываешь. Приплыли, блять. Обязательно надо лезть со своим вопросами? — На уроках хорошо работала, вот и сильно устала, — губы поджимает, — я тебе серьезно говорю. Программа лёгкая, вот и уроки даются легко. Врет рыжая замечательно, трудно не поверить. Ещё с таким видом и глазами говорит. — Ну это хорошо, — оживляется Ирина, — но все равно, не нужно так вдаваться в учебу, здоровье должно быть на первом месте всегда! — Я поняла, — кивает, — буду заботиться о своем здоровье. Я просто сегодня вымоталась, вот и все. Лера лишь хочет, чтобы мама поскорее от неё отстала. — А что, ты одна приехала? Где Мия? — решает тему перевести. — Да, я решила пока что в больнице ее оставить, — Ирина все так же продолжает держать Леру за руку, — через два дня заберу ее. Лера, улыбаясь, вырывает свою руку из маминой. Ирина встаёт, ещё раз говоря, что нужно заботиться о себе и своем здоровье. Учеба, это, конечно, хорошо, но нельзя доводить себя. Лера пару раз кивает, делая вид, что все поняла. Женщина выходит из комнаты, раздевается и идёт готовить ужин. А Лера остается наедине со своими мыслями. — И что это было? Какого хрена произошло такое? — виски свои потирая, недоуменно тараторила под нос. — Первый раз вообще. Но все когда-то бывает впервые. — Нет уж, надо быть как-то осторожнее, а то так и кони двинуть можно, — Лера плюхается на подушку, закрыв глаза руками. — Ай, блять, и нос ещё болит! Надеется, что завтра все будет нормально. Тем более, ей надо отомстить Бабурину за свою травму, так сказать. Сухим из воды он точно не выйдет. Лера постарается сделать все возможное, чтобы он кричал от злости. Может, кто-то под горячую руку попадётся. Или Ромка, или Бяшка. Хотя навряд ли. Но будет интересно посмотреть на его реакцию. Теперь Морозовой действительно можно доверять. Она так поддерживает ее, оберегает и даже помогает. Наверное, это будет ее единственная подруга здесь. Для Полины она оставит место в своем сердце. Такая хорошая, добрая и светлая девчонка. И полная противоположность. Лера — грозная, жестокая, постоянно влезает с кем-то в конфликт. А вот Полина нет. Она, наоборот, тихая, скромная и спокойная. Старается не лезть в конфликты, даже останавливает их. Но может, Полина ещё покажет себя со стороны. Как говорится: в тихом омуте черти водятся. — Так сяду-ка я за уроки. Надо быстро их сделать, а потом отдыхать. С этими словами Лера взяла рюкзак, достала дневник и, посмотрев расписание, начала делать заниматься домашним заданием. Практически через два часа она закончила. Последний доказанный угол и вот тетрадь захлопывается. Нервы, конечно, она себе знатно потрепала, учитывая, что геометрия ей давалась с трудом. Что в Питере она не любила геометрию, что здесь она не любит геометрию. Алгебра как-то легче ей даётся. За окном уже темнело. Как же Лера любила, когда темнеет, это такая особая атмосфера в доме… За те два часа, пока Лера делала уроки, мама ни разу не зашла в комнату, ничего не спросила. На самом деле это было хорошо, но и странно немного. Обычно мама периодически заходит в комнату и спрашивает про состояние дочери и будет ли та кушать. Может быть, мама настолько сильно занята готовкой еды, что даже не зашла в комнату к Лере. Но в любом случае Лере это нравилось. Ковалева сложила тетради, дневник, пенал в сумку и поставила ближе к шкафу. Стоило ей только развести руками, как в комнату зашла мама и позвала её ужинать. — Хорошо, мам, сейчас иду, — со стула встаёт, направляется на кухню. На столе стояла жареная картошка, а рядом был овощной салат. Мама, кажется, была не в настроении, Лера это подметила. Но глупых вопросов задавать не стала. Присела на стул, взяла вилку в руки и начала есть картошку. Ирина в это время пила кофе и смотрела на дочь. Лера это замечала, но старалась делать вид, что не обращает внимания. Действительно, после их разговора мама стала какая-то странная. Валерия практически опустошила тарелку. Ирина подсела к ней, все так же пристально смотря на Леру. Если честно, Ковалева не понимала, в чем дело. И когда Лера вручила маме пустую тарелку, та решила с ней заговорить. — Лерочка, тебя ничего не беспокоит? Может быть, что-то болит, а ты мне не рассказываешь? — Ирина взяла дочь за руку, очень аккуратно поглаживая то. Ковалева сразу поняла, что здесь не все так просто, как могло бы казаться. Возможно, Ирина думает, что с дочерью какие-то проблемы, раз она просто так упала в обморок. Наверняка не поверила про переутомление в школе. — Мам, со мной все хорошо, — Лера сдвигает брови на переносице. — Может, у тебя какие-то психические проблемы? Ничего не беспокоит, голова не болит? Да, Ирина переживала за дочь, но Лера этого не оценила. Рыжая изначально подумала, что мама записывает её в какую-то неуравновешенную психичку. — Нет, мама, с моим эмоциональным, физическим и моральным состоянием все в порядке. У меня нет никаких психических отклонений, — настойчиво говорит. — Тогда почему ты сегодня упала в обморок? Я же не могу поверить, что ты от переутомления грохнулась. Так, мне все это уже надоело. Я не могу слушать весь этот бред. Лера резко встаёт из-за стола, вырвав свою руку из рук Ирины. — Не надо насчёт меня беспокоиться, со мной все в порядке. У меня нет никаких проблем! — Лера повышает тон. — Если ты решила за меня беспокоиться, то не нужно, это нужно было делать раньше! И с этими словами Лера уходит в свою комнату. Хлопает дверью, ложится на кровать. — Надо было раньше замечать странности в моем поведении, а не только сейчас. Ковалева уже не хочешь, чтобы мама о ней начинала заботиться, не хочет, чтобы спрашивала, как её состояние, пусть заботится о младшей сестре, которой действительно сейчас нужна мама. Лере уже шестнадцать лет, поэтому она может сама справляться с собой и своим состоянием. Если у неё что-то случится, то, естественно, она расскажет об этом маме. Но расскажет об этом сама. Она не хочет, чтобы у мамы были какие-то подозрения по поводу её психического состояния. *** Лера и Полина были уже в школе. Морозова, как и обещала, принесла куриное яйцо, и они были в ожидании Семена. — Я даже представляю его лицо, когда он достанет из портфеля какую-нибудь тетрадь, а она вся в яйце! — еле сдерживая смех, говорила Лера. — Мне даже мерзко представляет такую ситуацию, — усмехается Морозова. Пока Лера и Полина разговаривали о своих делах, пришли уже Рома, Бяша и Семён. Им как раз таки нужен был Бабурин. Парни поставили свои рюкзаки на подоконник, а сами куда-то ушли. Семён кинул на Леру победный взгляд. Наверное, думал, что смог победить Леру, и она больше к нему не будет лезть. Но он ещё не знал, что Лера будет продолжать эту игру. — Нашу миссию объявляю открытой, — проговаривает Лера с яйцом в руке. Когда Лера выдвинулась к сумке Бабурина, Полина в это время оглядывалась, чтобы никто не увидел это зрелище и никому не сказал. Поблизости не было никого, даже Кати Смирновой, которая могла бы сразу все растрезвонить. Ковалева быстро открыла замок рюкзака, кинула туда яйцо и в таком же быстром темпе закрыла. — А теперь нам срочно нужно отсюда идти, — Валерия берет брюнетку за руку, — пойдём-ка мы в туалет. Быстрым шагом идут в санузел, закрывая дверь. Девушки начинают громко смеяться, даже не обращай внимания на детей, которые спокойно мыли руки. — Я просто хочу посмотреть на его тупую рожу. Может быть, он даже не догадается, кто это сделал, — рукой прикрывает рот Лера. — По крайней мере, это должно быть смешно, — подхватывает Полина. Через несколько минут девушки уже слышат знакомые возмущенные вопли. Конечно же, это кричал Семён Бабурин. Видимо, только сейчас открыл рюкзак и заметил куриное яйцо. — Пойдем! — одновременно выходят, держа друг друга за руки. Девчонки подошли поближе, сдерживая свои улыбки. Правда, Лере было очень трудно сдерживать настоящие эмоции. Смех прямо-таки распирал её. Полина легонько ударила её в бок, говоря, что надо сдерживаться. — Это че вообще такое?! — Семен держал тетрадь по геометрии и был в шоке. Его новая тетрадь была липкой, мокрой и воняла. — Фу, блять! Откуда здесь яйцо?! Бабурин осмотрел содержимое рюкзака и его чуть не стошнило, мягко говоря. — Ха-ха, ты че, яйца уже несёшь? Да, много мы не знали о тебе, — даваясь собственным смехом, протянул Пятифан. А Бяша ничего не говорил, потому что ему было смешно до такой степени, что и слов связать не мог. — Вы тоже это видели? Бабурин у нас в курицы заделался, вот это нонсенс! — хохотала Катя. — Да это не мое! Я не знаю, откуда это у меня! — он истерил, потому что все вокруг смеялись с него. — Конечно-конечно! А рюкзак что, тоже не твой? — Катя ухмылялась. — Да уж, Семочка, многого мы про тебя не знали. А почему это не рассказывал, что ты у нас курочка Ряба? — Я вам говорю, что это не моё, я вообще не знаю, как это яйцо сюда попало! — Бабурин пытался оправдаться, но было ясно, что ему никто не верил. Лера больше не могла сдерживать смех и хихикала Полине в плечо. — Я не могу уже! — Полина и сама с трудом сдерживала себя. — Ты ему отлично отомстила, — Морозова улыбается. — Сема, ты, наверное, так проголодался, что решил съесть сырое яйцо, но как назло забыл про него? — с усмешкой подметила Юля. — Я же вам сказал, что это не мое! — Да мы верим, верим, — все же вышла из истерики Лера, — только как-то неубедительно, ха-ха! Ты бы просто признался, а не валял дурака. — А новенькая дело говорит! — обратил внимание на неё Илья. — Тут она полностью права. — Да как мне вам доказать, что это не я? — Семён был на грани. — Снеси ещё яичко, — Пятифан публично унижал своего друга. И ему это нравилось. — Да хватит уже, это не мое! — Семён сжимает кулаки. — Ты не злись так сильно, а то, не дай бог, опять яйцо снесешь, — Лера не может сдержать ехидной улыбки. Семён кидает на неё грозный взгляд, но ничего сделать не может, потому что здесь много народа. — Да пошли вы все нахер, уроды! — Бабурин берет в руки рюкзак и направляется на второй этаж. Пока все обсуждают поведение Бабурина, Лера и Полина отходят чуть дальше от одноклассников. — Поздравляю, коллега, миссия выполнена успешно, — они дают друг другу пять. — Я считаю, это самое нормальная и не жестокая месть для него. — Да, ты права, — соглашается Морозова. — Я даже не думала, что над ним будет смеяться практически весь класс. — А я почему-то предугадывала такую ситуацию, — заходят они в класс. Катя остальным одноклассникам доносит, что произошло в коридоре. Некоторым было жаль, что они не видели эту картину. А внутренний ребёнок Леры ликовал от такого поступка. Она прекрасно видела, как он злился и как готов был ударить всех, кто над ним насмехался. *** Учебный день подошёл к концу. Сегодня было всего лишь шесть уроков. Весь десятый класс радовался, что наконец-то они идут домой. И сегодня целый день был разговор о Бабурине. Он, естественно, получал некие смешки в свой адрес. И даже со стороны Бяши и Ромы. Правда, сегодня в школе не было Антона. Лилия Павловна сказала, что он заболел и несколько дней не будет ходить в школу. Лера решила, что сегодня вечером она обязательно позвонит Петрову и спросит о самочувствии. А ещё расскажет, что случилось. Полина и Лера сегодня обсуждали свою хорошо проделанную работу. Это действительно приносило удовольствие. И даже Полине, которая ни разу ни над кем не издевалась. Но Семён Бабурин был исключением. Если бы он не распускал руки, Полина бы ничего ему не сделала. А так он сам виноват, что ударил девочку. Вот за это и поплатился. Виноват только Семён, никто больше. Девушки самые последние вышли из кабинета. Разговаривали с учителем по поводу оценок. У Леры они были хорошие, учитывая, что она совсем недавно пришла в школу. Она хорошо старается, и учителя это подметили. Аж сама Ковалева не ожидала от себя такого рвения к учёбе. — И ты говорила, что с учёбой у тебя все плохо? Да у тебя же замечательные оценки! — Полина разводит руками, не веря словам Леры по поводу учёбы. Говорила, говорила своей подруге, что у неё были ужасные оценки. А сейчас выясняется, что Лера может хорошо учиться. Если честно, Морозова не верила ей, что в Питере она ничем не занималась и получала плохие оценки. — Ну, в Санкт-Петербурге была программа сложная, а тут она достаточно лёгкая, и я хорошо усваиваю тему, — пожимает плечами. — Я очень рада, что помимо меня здесь ещё кто-то хорошо учится, если не брать в счёт Катю, — девушки готовы были уже идти в гардеробную, если бы не чья-то рука, которая впечатала их к стене. Полина и Лера одновременно закрыли глаза от непонимания, что происходит. Но по рукам они поняли, кто это был. По мясистым, жирным рукам. Через секунду открывают глаза и видят перед собой Бабурина. — Что тебе от нас надо, петух? — первой начинает разговор Лера. — Вы че, думаете, я не понял, кто мне яйцо подкинул? — оскалив зубы, спросил Бабурин. — Из-за вас, двух марамоек, меня вся школа обсуждает. Вы меня опозорили! — А так тебе и надо! — кричит Полина. — Чтобы впредь было неповадно руки распускать. Думал, что тебе за это ничего не будет? Вот теперь купайся в этом дерьме. Ты сам себя опозорил. Ничего себе Полина даёт… Действительно, в тихом омуте черти водятся. У себя в мыслях проговаривает Лера, смотря на Полину. По правде говоря, ей нравится такой настрой подруги. После того как они начали общаться, Полина стала показывать свой характер. Показывать не милую, добрую девочку, а действительно высказывать какие-то недовольства. Наверное, общение с Лерой пошло на пользу. Заметила это не только Ковалева, но и все другие одноклассники. Сегодня рыжая слышала, как Юля и Алина говорили о том, что Морозова перенимает привычки у Леры. И Ковалевой стало смешно с таких высказываний. Просто Лера немного смогла подействовать на Полину, и та начала показывать свой настоящий характер. — Да я вас щас обоих тут закопаю! — ударяет кулаком в стену. — А ты давай, попробуй. Завтра я придумаю что-нибудь похлеще, — гадко ухмыляется Лера, действуя на нервы Семена. — Я хочу тебя предупредить, что со мной играть опасно и лучше не стоит этого делать. Я всегда смогу тебя выиграть. — Да что ты говоришь? Ты никогда не сможешь меня победить. То, что ты подкинула мне яйца в рюкзак, это не означает, что ты смогла отомстить. — Я хотела сделать жестокое наказание для тебя, но подумала, что ты пока обойдёшься яйцами, — Валерия наконец-то отлипает от стены и подходит ближе к Бабурину. Видимо, он не понял, что с ней играть опасно. Он хочет быть опозорен до такой степени, что с ним никто общаться не захочет. — За то, что ты разбил мне нос, я должна была опустить тебя в такое дерьмо, из которого ты вообще бы не выбрался. Но я тебя просто пожалела! — плюется ему в лицо. — Да мне стоило тебе все ебало разбить, а не только нос, — с невыносимой злобой смотрят друг другу в глаза. — А хочешь, я могу сделать это прямо сейчас? И тебе, и твоей подружке. Лера была зла до такой степени, что Полина не узнавала её. Ещё несколько минут назад они смеялись, а сейчас одна из них выглядит так, будто превращается в зверя. И когда взгляд Полины упал на Рому, который стоял рядом с ней, она сразу начала дёргать Леру за плечо. Семен и Лера не замечали Пятифана с Бяшей, хотя их трудно было не заметить. Но видимо, они были так увлечены разговором, что никого не замечали. Морозова и сама чисто случайно их заметила. Неизвестно, сколько они здесь стоят, и с какого момента слушают их разговор. — Повтори. — холод пробирает до мурашек. Семен быстро смотрит на друга. Глаза разбегаются, уверенность падает ниже плинтуса. — Повтори, что ты только что сказал, — Ромка оттолкнул Леру ближе к Морозовой. Ковалева не ожидала, что он все услышит. Честно сказать, даже растерялась. — Ромка, я… — и Бабурин не знал, что сказать. — Я сказал, повтори! — взял его за воротник рубашки. — Бяш, я что-то непонятно говорю, наверное? — Не-не, Ромка, все понятно, на, — хмуро поддакнул бурят, хрустя пальцами. Видимо, сейчас будет драка. — Ой, мамочки… — себе под нос пробубнила Полина. — Ты чего мне не сказала, что он там стоит? — грубо за руку берет ее Лера. — Я трясла тебя за плечо, но ты была так увлечена разговором с Бабуриным, что даже не обернулась, — цокает она. — Ладно, прости, — еще раз бросает взгляд на троицу. Еще пару минут и у них полетит крыша. — Я тебе, сука, по десять раз не должен повторять! — Пятифан со всей силы ударил его в бок, от чего тот скрючился. — Бил ее вчера?! Казалось, Семён вообще не хочет отвечать на его вопросы. Ведь знает, что он может сделать за то, что Бабурин ударил девочку. Но все-таки ему пришлось все сказать. — Да, бил! — скулит от боли он.