Салфер

В соседней комнате Оберон не находил себе места. Он гипнотизировал закрытую дверь, лишний раз накручивая себя тревожными мыслями о печальном исходе того бедолаги, что был привезен на машине. Его раздражало ощущение того, как ситуация выходит из-под контроля, раз за разом добавляя неизвестные переменные. Ричард расположился на кровати, вывалив все содержимое бумажных пакетов прямо на покрывало и постоянно ел. Он даже толком не жевал, просто бездумно проглатывая фастфуд. Вся его грудь уже была щедро усыпана крошками и каплями соуса, но блондин совершенно не обращал на это внимания. Его чавканье и громкое шуршание упаковок настолько сильно действовали на нервы, что в какой-то момент друид просто не выдержал. Он подхватил откатившийся к его ногам комок бумаги и бросил его в Ричарда, отчаянно всплеснув руками:    — Как ты можешь жрать в такой момент?! Это отвратительно, там человек умирает, а ты…   Сделав шаг к блондину, Оберон протянул руку к упаковке с остывшим картофелем фри и тут же испуганно отдернул ее обратно, услышав жуткое утробное рычание. Он встретился взглядом с Ричардом, отмечая что его зрачки снова больше звериные, нежели человеческие. Друид даже опасливо отошел к двери, продолжив смотреть за жадным и отвратительным поглощением пищи. Пожалуй, после такого зрелища он еще не скоро захочет покупать себе что-нибудь в макдональдсе.    Оберон отчаянно захотел домой. Обратно в свою нору, заставленную цветочными горшками и книгами, с летающей повсюду пылью и отклеивающимися обоями. Друид никогда не претендовал на роль героя, не хотел ввязываться в истории с кровью и тем, как кто-то кому-то делает больно. Он всегда ворчал на однообразие дней, но как же Оби сейчас скучал по нему! Время шло, каждые пять прошедших минут ощущались часом. Из-за двери не доносилось ни звука, хотелось приоткрыть ее и подсмотреть, удостоверившись что всё в норме.    Спустя пятнадцать минут шуршание на фоне прекратилось и до друида донеслось тихое покашливание.    — … извини, если напугал.   Оберон обернулся, скрестил руки на груди и поджал губы. Ричард сидел, ссутулившись и опустив голову. Он медленно смахивал весь мусор за кровать и безуспешно пытался почистить свою одежду. При всей своей внушительной фигуре он словно сам пытался стать меньше и незаметнее.    — Могу я спросить что это было? — Оби отстраненно отметил, что объема еды, который легко умял Ричард, хватило бы на трёх взрослых мужчин.  — Ну… Я оборотень.    Оберон только закатил глаза, прислонившись бедром к тумбе — это было очевидно еще в парке.    — Правда не как киношный, со всеми превращениями в недоволка и шерстью по всему телу. Если честно, я даже не уверен, что такие есть в природе. Единственным знакомым оборотнем была моя мама, но она была такой же, как я. В общем… — не выдержав, Рич подошел к шкафу и достал чистую футболку, нервно меняя испачканную. — моё оборотничество больше напоминает одержимость или какую-то тему в духе Джекила и Хайда. То есть, в моём теле есть я сам и «Зверь». И время от времени кто-то из нас становится у руля. Обычно это я, а Зверь пробуждается в момент опасности для жизни или стрессе. Он подрубает какие-то дополнительные процессы в организме, я лучше слышу, вижу и исцеляюсь, но Зверь всё равно остаётся диким и он не способен мыслить как мы. Иногда я могу вызвать его самостоятельно, если мне нужно воспользоваться его навыками, но это всегда та ещё лотерея. А ещё его очень тяжело загнать обратно и вернуть себе управление. Не знаю, как другим, но мне помогают только три метода — сон, секс и еда.    — То, что я видел в парке… — Оберон вдумчиво раскладывал в голове полученную информацию. — Я видел Зверя?    Ричард кивнул, выдавив из себя виноватую улыбку.    — За невозможностью сейчас использовать первые два пункта, мне приходится задавливать голод Зверя обилием еды. Я сам не знаю как это работает, но скорее всего, обилие калорий как-то усыпляют этот дух, потому что он требует мяса, а лучше и с кровью. Но тут сложность в том, чтобы достаточно быстро найти много жирной и сытной пищи для того, чтобы успешно выйти из этого состояния победителем.    — А… Ты не переел?   Блондин только неопределенно пожал плечами и похлопал по животу.    — Я сыт, но не так, чтобы упасть на диван и еле дышать. Я скорее полон энергии и голова чистая. Сат уже знает примерно сколько мне нужно, чтобы вернуть здравый рассудок. Ко мне действительно опасно приближаться, когда я Зверь. Я не всегда могу отвечать за свои действия.    — А вы в голове как-нибудь общаетесь или в снах, например? — Оберон сходу вспомнил с десяток произведений кино или литературы, где описывалось бы нечто подобное. Правда, раньше это всё было не более чем заезженным ходом сценаристов — а тут вот он, живой пример.    Пусть даже они были едва знакомы, но друид был благодарен за небольшое разъяснение, которое ему предоставил Ричард. Теперь он хотя бы примерно знал чего стоило ожидать и мог рассчитать собственные действия, дабы избежать провокации или конфликта.  — А как происходит твоё всё это… — Рич поиграл пальцами, пытаясь изобразить колдовство. — Ты можешь прямо тут вырастить лиану или дерево? Оберон закатил глаза, но воздержался от комментариев. Его всю жизнь допекали с этим вопросом, но сейчас он действительно хотел ответить честно в качестве ответного жеста дружбы.    — Увы, не могу. Я не супергерой, моя сила скорее напоминает действие какой-нибудь особенной радиации или супер совершенных удобрений. — он фыркнул и сжал пальцы в кулак, который тут же слегка засиял золотым одновременно с татуировкой на лице. — то есть, я не могу вырастить что-то на пустом месте, без семян и уж тем более без земли. В обычной квартире я ничуть не отличаюсь от серых, а вот в лесу или даже цветочном магазине мне куда комфортнее. Как ты уже понял, я ощущаю повреждения растений, я могу их вылечить и дать силы для роста, цветения, вызревания плодов. Будет тебе вишня не за три месяца, а неделю, к примеру. Но галактические лианы смерти из простого вьюна не сделаю. Ну, по крайней мере, я не пробовал. Моя магия довольно бесполезна.    — Зато смотрится круто. — Ричард ухмыльнулся, невольно залипая на золотых линиях.  — Я был бы счастлив, родись я серым или хотя бы без узоров и куста в волосах. Я никогда не мечтал быть местной достопримечательностью.  — Да ладно тебе, это даже кр…    Дверь распахнулась так неожиданно, что друид едва не подскочил, резко оборачиваясь на звук. В проёме стоял Саттис, улыбающийся, но заметно нервный и бледный. Он придирчиво оценил состояние брата и запертого с ним Оберона и заметно расслабился, опуская плечи.   — Кристофер очнулся.  — Всё в порядке? — Оберон сделал шаг навстречу, нервно стискивая свои длинные пальцы.  — Да как сказать… — детектив коротко обернулся и отошел в сторону, позволяя парням выйти. — главное чтобы нам второго не пришлось откачивать.   Ричард инстинктивно повёл носом и практически не ощутил крови. С лица и тела Кристофера ее тоже абы как стёрли — гора влажных салфеток покоилась в раковине, щедро залитая средством для мытья посуды чтобы перебить запах. Лежащий на диване Кристофер был бледен, но в сознании. Он хмурился и кивал Элриху, который нависал над ним летучей мышью.    К слову, эльф действительно выглядел отвратительно. Его кожа казалась серо-синей и напоминала пергамент, до того хрупкой она была. На лице разом проступили все морщины, а под глазами залегли глубокие черные синяки. В купе с мрачным и уставшим выражением лица Элрих напоминал не целителя, а умертвие, ненароком поднятое из могилы. Эльфа заметно шатало, но всё его внимание было приковано к пациенту, которому он до сих пор пытался исцелить колено.    — Эм… что тут происходит? — Рич подошел ближе к эльфу и осторожно тронул его за плечо. — Что с тобой? — Тут происходит исцеление, очевидно. — даже голос Элриха напоминал шелест, таким пустым и безжизненным он казался.    И пока он не долечил Кристофера до конца, эльф больше не произнес ни слова, экономя собственные силы. По мере того, как наполнялось жизнью лицо парня, Элрих бледнел и заметно пошатывался. От падения его уберег только вовремя подскочивший Оберон, который усадил его на край дивана.    — Погоди, ты ж целитель. Почему тебе не вылечить себя?    Ричард столкнулся взглядом с Элрихом, отчетливо прочитав в его глазах единственное слово — «Кретин».    — Я — целитель, а не господь бог. Я ДЕЛЮСЬ своими жизненными силами с пострадавшим. Я же не могу забирать у себя и отдавать себе же. Парень чудом спасся, после него мне надо будет еще долго восстанавливаться.  Рич перевел взгляд с Элриха на Оберона и обратно, совершенно не планируя завершать столь волнующую его тему:  — Но вот Оберон тоже исцеляет и оживляет растения, но я не видел подобных откатов…  — Маг земли?    Элрих чуть заинтересованнее посмотрел на лохматого незнакомца, словно вовсе впервые обозначил для себя его присутствие.    — Друид. Только магия созидания и флора.    Оберон замялся, ощутив себя под этим колючим взглядом снова школьником, не сдавшим домашнюю работу.   — О, даже так. Тогда вот вам краткий курс в магию, второй раз повторять не буду. Целитель использует свою силу и внедряет ее в объект воздействия. Друид — отщипывает силу у более мощного источника и переливает ее в объект. Я — источник, он — переходник. У флоры и фауны энергии разные, поэтому друид не может вылечить человека, а я — вырастить цветы. Я не могу исцелить се6я, потому как для этого мне надо брать энергию у другого человека, а я не могу навредить в принципе, иначе это уже некромантия. В теории — друид может взять энергию растения и перелить ее в другое, но я только читал об этом. Всё понятно?   Никто не рискнул задавать вопросы — то ли из вежливости, то ли действительно всё было понятно. За время их короткого разговора исцеленный Кристофер пришел в себя уже окончательно. Он привык к свету и предельно медленно сел на диване, испуганно озираясь по сторонам. Крис внимательно слушал, но не перебивал, попутно пытаясь восстановить ход событий от полицейского участка до звонка детективу и его перемещения сюда. Вопрос еще «сюда» — это вообще где?    — Мистер. Крайз? — выхватив единственно знакомое лицо, Кристофер обратился к нему Из доброго десятка мельтешащих вопросов в голове он выбрал самый тревожащий. — Где я?  — У меня дома. Я Ричард, брат твоего детектива. — Ричард слегка хлопнул по плечу испанца и постарался уверенно улыбнуться ему. — Из того, что я сам понял — ты попал в аварию, а Элрих тебя выходил. И то не до конца. На своем опыте испытано: Не пытайся резко встать и старайся спать как можно дольше, тогда отпустит в разы быстрее.  — Крис, мне надо задать несколько вопросов. — Саттис сел на корточки перед парнем и поймал его взгляд. — Не волнуйся, это не в рамках дела и я говорю сейчас не как полицейский. Как… друг. Понимаешь?    Дождавшись кивка в ответ, Крайз продолжил:    — Ты звонил мне и просил о помощи. Можешь рассказать, что произошло? Я нашел тебя на обочине едва живого. На тебя кто-то напал?    Брюнет как-то странно поморщился и тут же потёр лоб, пауза затягивалась, но он не спешил с ответом, словно сам не был уверен как правильно ему стоит отвечать.    — Вы мне не поверите… Я сам не понимаю, что произошло. И я выпил. Сильно. — сказав это, Крис с удивлением отметил что чувства опьянения нет — видимо, исцеление прошлось восприняло алкогольное отравление за травму. — Я вышел из участка и сперва хотел пойти домой, но не сдержался. У меня была… Мне… Я слегка психанул и решил уехать. Поймал машину, попросил подвезти в сторону аэропорта и…    Саттис поёрзал, но не давил на юношу, молча ожидая продолжения. В голове тут же формировался план, который он должен был осуществить утром, а именно проверить камеры в том районе, если, конечно, получится выбить к ним доступ.    — Я не знаю, наверное меня укачало или еще что-то. Я запаниковал в машине и попытался сбежать. Но вместо этого я выпал на полном ходу.  — А номеров ты не запомнил? Марку? Или самого водителя. — Ричард дотянулся до блокнота, делая одному ему понятные заметки.  — Машину — нет. Вообще. Вроде тёмная, но я не помню точного цвета. — в голове была звенящая пустота. — Водитель был возрастной, с бородой. На заднем сидении ехала дочка, на вид лет семнадцать-двадцать.    Кристофер силился вспомнить их внешность подробнее, но просто не мог. Казалось все те минуты, что он провел в салоне их автомобиля, поддернулись пеленой и были смазанными, как плохой кадр при съемке. Он помнил громкую музыку, запах табака и приторной жвачки — и ничего больше.    — И никаких имен? — Рич терял терпение, на странице блокнота было до печального много пустого места.  — Он вроде не представился. Или представлялся…я не помню. Наверное просто свет так упал, но я испугался его лица, запаниковал и выпал. — резко дернувшись, Кристофер схватился за шею, нервно ощупывая ее. — у меня были царапины? Здесь?    Элрих отрицательно покачал головой, уверенный в этом. Он пристально осматривал пострадавшего не один раз.    — Значит, точно показалось. Я не знал что меня может так вынести с одной бутылки. Нервно хохотнув, парень обвел взглядом всех присутствующих и ощутил волну стыда — он поднял их всех своим пьяным звонком, а теперь даже не может объяснить толком что произошло.    — А с чего ты решил, что царапины должны были быть?   Кристофер обернулся на Элриха и снова потёр шею — он до сих пор ощущал на себе фантомное прикосновение холодных пальцев с длинными ногтями.    — Не знаю. Мне померещилось, будто меня душили. Та девушка, с заднего сидения. Я почувствовал и запаниковал. А еще ногти удлиннились и вцепились в шею, я… — Кристофер вздрогнул от прикосновения к колену. Саттис стиснул его, приводя в чувства.    Тот разом замолк, тяжело переводя дыхание и успокаивая зачастившее сердце. Пережитый кошмар всплывал в памяти обрывками, забытые детали приобретали новые краски, еще больше добавляя сюрреалистичности произошедшему.    — Если тебя и душили, то сделано это было очень умело. Если не вдаваться в то, что ты сказал, я бы определил это как... ленту. Примерно такую. - Элрих развел пальцы на пару дюймов.    Саттис удивленно вскинул брови, задумавшись.   Целитель прекрасно помнил что именно он восстанавливал при помощи своей силы — и четная полоса на шее определенно была, явно отличная от травм, полученных при падении. Элрих намеренно не стал ее залечивать, чтобы детективы взглянули повнимательнее, да и синяки сами затянутся, серьезных повреждений там не было.   - Как ремень безопасности? - вставил Оберон, тут же обратив на себя всеобщее внимание.   В его словах определенно был смысл.    — Крис, я советую тебе вспомнить что-нибудь еще про своих попутчиков, сейчас любая информация полезна. - вздохнул детектив, проследив как Ричард дополнил записи предположением друида.  — Думаешь, он нарвался на убийцу? — Ричард грыз колпачок ручки, мигом превращая его в потрёпанное пластиковое месиво. — Или, получается, они действовали вдвоем? Мужчина и девушка.    Браун опустил голову, вцепившись в свои виски так, словно от силы нажатия воспоминания могли проясниться как можно быстрее. Это не помогало, поэтому он принялся скользить взглядом по комнате, надеясь что случайный предмет вызовет какие-нибудь ассоциации.    — Водитель, он… Такой простой мужик, немного даже рэднек. У него громко играла музыка. Внешний вид… обычный. Джинсы и… что-то светлое сверху. И борода. Я и не смотрел на лицо, помню только её. А дочка… Шумная и навязчивая. Как все. Не помню в чём она была. Вроде бы яркий макияж, о! Помню огромные кольца в ушах. Если честно, в Нью Йорке она сошла бы за шлюху в таком виде, но это дело каждого как ходить. Отец пару раз её осаждал, даже прикрикнул на Са… — темные глаза распахнулись и Крис едва не подскочил от озарения. — Сара! Он назвал её Сарой!    Ричард торопливо записал новые данные и ухмыльнулся — уже хоть что-то, хотя в обычном деле он бы сказал, что у них нет ничего. Главное, что парень был жив и был у них под присмотром. Удивительно, как его квартира быстро превратилась в штаб их маленькой команды супергероев, правда им еще стоило утром проверить девушку Кристофера — ведь, если на него было совершено покушение, то и она могла оказаться в опасности.    — Еще раз… — Саттис медленно поднялся, слегка покачнувшись. Он показался неожиданно бледным и каким-то заторможенным. Ричард настороженно смотрел на брата, совершенно не понимая природы его поведения. — Молодая девушка с вызывающим видом, огромные сережки-кольца, светлые волнистые волосы, зовут Сара… Верно?  — Да, всё так. Погодите… Но я не говорил про волосы.    В тот же момент Крайз подорвался с места, путаясь в собственных ногах. Он подбежал к столу, роняя и без того перепутанные документы, что-то искал, шумно листая распечатки, которые привез с собой,  пока не достал с самого дна распечатанные фото. Детектив сам пристально изучал знакомое изображение и куда медленее возвращался на свое место, в растерянности кусая губы.    — Это она?    Кристофер взглянул на фотографию и тут же отпрянул, прижав кулак ко рту. Воспоминания обожгли его рассудок, комната покачнулась и юноша тяжело откинулся на спинку дивана, не в силах смотреть на фотографию в руке детектива.    -… да.   Он шумно сглотнул, борясь с подступающей тошнотой.    Саттис медленно поднял фото и развернул его изображением к Ричарду. На кадре была изображена их давняя знакомая, которую Кристофер и Тина обнаружили в парке.     ***    — А что если ему просто показалось? Психика неустойчива, сплошной стресс последние дни плюс алкоголь — и вот результат. С чего ты решил, что его и вправду душила мертвая деваха?    Ричард выпустил дым через нос и тяжело оперся на перила балкона, хмуро поглядывая на стоящего в шаге от него младшего братца. Тот курил медленно, глубоко затягиваясь и глядя на городской пейзаж. Стоящая между ними банка из-под колы, служившая пепельницей, была разделительной чертой, которую никто не хотел пересекать. Этот разговор шёл на третий круг, возвращаясь к одним и тем же доводам — Рич настаивал на бредовом состоянии Криса, а Саттис, в свою очередь, был уверен в том, что тот говорил правду. Терпение у каждого кончалось, но они продолжали вполголоса препираться, не желая быть услышанными в комнате.    — Я не знаю, что тебе на это сказать. Я просто «чувствую». Понимаешь? И не смотри на меня так.    Ричард закатил глаза, щелчком отправляя окурок в полёт и тут же потянулся за следующей сигаретой.    — Ты крайне хреновый детектив, если вся логика расследования упирается в «я чувствую». Или ты у нас тоже особенный? Катарина ничего эдакого не рассказывала про себя? Семейные секреты? Легенды про прабабку-ведьму?  — Не трогай мою мать, — тут же окрысился Саттис, в очередной раз ощущая, как Ричард проходится по больному.    За все годы старший братец так и не научился называть Катарину мамой и по большей мере игнорировал ее существование, как и поначалу существование самого Сата. Катарина была эдакой красной тряпкой для каждого, но по-своему. И даже сблизившего братьев расследования не было достаточно, чтобы сгладить некоторые углы. Они, как оказалось, могли неплохо работать вместе, но общаться вне этого дела им было практически не о чем.    — У тебя буквально в квартире сидит человек, у которого из головы растет дерево, а тебя смущает вероятность существования духов, призраков или еще какой некро-силы? Раз есть некроманты, то наверняка вся их эта магия способна кого-нибудь оживить. — Хочешь сказать, что труп этой Сары сбежал из полицейского морга и решил покататься с другом? Не хочешь позвонить Аманде и уточнить на месте ли наша подозреваемая?    Взглянув на часы, Саттис звонить не стал, но максимально странную смс-ку сбросил, понадеявшись на то, что Аманда никак не прокомментирует его «необычный» запрос.  — Рич, тебе не кажется что у нас на руках одновременно слишком много информации и одновременно — ничего? У меня раньше никогда не было подобных дел, ненавижу ощущать себя беспомощным.    Блондин только хмыкнул и обернулся на двери, которые распахнулись спустя несколько мгновений. В проёме стоял Оберон, заметно притихший в последнее время. Он никак не мог расслабиться в бетонной коробке, которую по ошибке назвали квартирой. Медовые глаза пробежались не по мужчинам, а по периметру балкона — но нет, растений не было и тут.   — Вас там Кристофер зовёт. У него есть одна идея, и он хочет рассказать всем разом.  Саттис очнулся первым. Он потушил наполовину выкуренную сигарету о стенку банки, ломая ее в пальцах и тихо добавил, чтобы его слова были услышаны исключительно братом:    — Бабушка всегда была серой, но она всегда говорила, что моя мать — нечто большее. Правда за тридцать лет я ни разу не находил этому проявления в себе. Я думаю это вполне впечатляющий срок для проверки, не считаешь?    За всю их жизнь Сат ни разу не озвучивал собственных чувств, хотя Ричард, едва узнав о своем наследии, вовсю им кичился. Зависть не прошла проверку временем — она обмельчала и истлела, оставив от себя только смутные детские воспоминания.  Сложные отношения в семье сохранились на долгие годы, трансформируясь в холодную войну между сводными братьями. Отец явно чувствовал себя виновным перед старшим сыном, хотя вины как таковой и не было — это просто взрослая жизнь, к которой маленький ребенок был не готов. А Саттис просто слепо защищал свою мать, чувствуя угрозу от Ричарда, но никто из них даже спустя десятилетия не пытался поговорить и разобраться, хотя жизнь с завидным упорством сталкивала братьев лбами. Детские обиды выросли в недоверие, отстраненность и, самое главное — отсутствие ощущения той самой семьи.