Обстоятельства падшего лорда

Ругерт стоял перед одинокой гостевой комнатой, расположенной в дальнем углу замка герцога. Солдат, охранявший дверь, осмотрел поднос, который принес Ругерт. Тем временем он тяжело вздохнул. После того, как Луисен проиграл свою спальню, лучшую комнату в замке, Карлтону, его выгнали в эту комнату. Луисен сказал, что он добровольно отдал спальню Карлтону, но большинство слуг, похоже, думали, что его выгнали. — Как герцог Аниес мог так закончить... Стражник закончил осмотр и открыл дверь. Ругерт коротко кивнул ему и вошел в комнату. Луисен уже проснулся, переоделся и сидел за столом без слуги, который помогал бы ему. При его виде Ругерт снова вздохнул. Луисена всегда окружали лучшие материалы, и ему прислуживали дюжина слуг. Он не обращал внимания на вещи, если они не были дорогими и драгоценными. Конечно, он всегда останавливался в изысканном и великолепном особняке в столице. — По сравнению с этой комнатой... Комната была просторной и чистой, но мебель была ветхой, а украшения старомодными. Пространство казалось еще более убогим, когда Ругерт сравнил его с пустой кладовой. Кроме того, Луисену не было назначено никаких слуг. Все слуги герцога были заняты уборкой после Карлтона и его людей. Только Ругерт остался прислуживать Луисену, но ему было трудно выполнять работу многих людей. Он отдавал приоритет своевременной доставке еды и поддержанию чистоты в комнате - и даже это было утомительно. В результате Луисен сам мылся, одевался и заботился о своих нуждах. С точки зрения Ругерта, Луисен был человеком, который никогда не поднимал пальца ради себя; он носил бы пижаму весь день, если бы слуги не подготовили смену одежды. "Ха... Герцог каким-то образом оказался в таком положении..." Ругерт подумал, что Луисен выглядит таким жалким. Ругерт поставил еду на стол; качество еды было ниже того, что обычно подавали герцогу. Хлеб, суп, мясо и различные овощи - бедные бароны в столице ели бы более экстравагантно, чем это - хотя, конечно, еды было достаточно для изменившейся жизни Луисена. Дворецкий тайком смахнул слезу, думая о нынешнем положении своего господина. Но Луисен был другим. — Сегодня тоже пир! — радостно воскликнул он, приветствуя эту жалкую, непригодную для знатного стола еду. Ругерт с недоумением посмотрел на Луисена. — Что такое? У тебя есть что сказать? Можешь сказать это, пока я ем - я довольно голоден. Ругерт не знал, пытался ли Луисен оставаться позитивным или был просто беспечным. Тот, чья гордость была больше всего задета, тот, кто должен был быть самым меланхоличным, казался совершенно нормальным. — Нет. Пожалуйста, ешьте. — Мгм, — Луисен бодро ответил и начал есть. Сначала он отрезал большой кусок хлеба и аанг засунул его в рот. Жуя хлеб, он одним длинным глотком проглотил вкусный горячий суп. Затем он спокойно принялся за овощные и мясные блюда. Луисен ел с удовольствием, искренность этого чувства распространялась по всему его телу. "С каких это пор мой герцог так хорошо ест...?" Луисен, которого помнил Ругерт, всегда апатично смотрел на свою еду. Даже когда королевский повар готовил особо изысканные блюда, с ингредиентами, которые появлялись раз в десятилетие, Луисен не выражал ни признательности, ни восхищения. Поварам в особняке было трудно угодить его пресыщенному вкусу... Но теперь Луисен грыз куриную ножку, пережевывая соленый хрящ. "Три часа назад он съел три яблока - с сердцевиной и всем остальным - потому что ему было скучно." В такие моменты Ругерту казалось, что он служит не тому же господину, что раньше. У него было необъяснимое чувство, что нищий носит кожу его господина? "Я слышал о случаях, когда переедание снимает психологическое напряжение... Может быть, он в шоке?" Ругерт посмотрел на Луисена со сложным взглядом. Не подозревая о всех недоразумениях, которые Ругерт создавал в своей голове, Луисен был просто в восторге от своей вкусной еды. "Как и ожидалось, хлеб действительно лучший." В свои нищенские дни он изо всех сил пытался съесть хлеб, твердый как кирпичи, которые выбрасывали в мусор... Но белый хлеб, сделанный только из пшеницы, который был настолько мягким, что таял во рту? Луисен был в блаженстве. "Так хорошо! Сдаться было такой хорошей идеей." Он проводил свои дни в плену так, словно переживал самое приятное время в своей жизни. Когда наступало время еды, Ругерт приносил свежеприготовленную горячую пищу. Столы были завалены фруктами - ему оставалось только протянуть руку, чтобы взять сколько угодно. Луисен мог сидеть спокойно и все равно иметь достаточно еды, чтобы набить живот. Ругерт сетовал на убогость комнаты, но спальня, в которой были целые стены, крыша и отопление, была для Луисена словно дворец. Если бы он захотел переночевать в случайном сарае, ему пришлось бы всячески льстить владельцу сарая, чтобы получить хотя бы немного сена. Он не боялся покрыться инеем во сне, и ему не приходилось всю ночь быть начеку из страха быть атакованным дикой собакой. После ночи сна, укутанный в мягкий пуховый матрас, Луисен утром чувствовал себя настолько отдохнувшим, что ему казалось, будто его тело может летать. И все эти блага были бесплатны! Это льготное отношение было предоставлено ему силой его имени и статуса герцога! В прошлом было так легко принимать все это как должное - привилегии приходили так же легко, как дыхание. Теперь же он смотрел на это отношение другими глазами. Возможно, потому что он исправил свои ошибки, он чувствовал, что может гордиться своей ролью. В разгар ужина раздался стук в дверь, и в комнату вошел солдат Карлтона. Луисен замер с ложкой на полпути ко рту. Опять он? Неужели это конец его счастливых дней? — Мне приказали сопровождать герцога. — сказал солдат. — Я ем... —Вы должны идти прямо сейчас, без промедления. —.... Понятно. Луисен отложил ложку и вымыл руки в умывальнике, который принес Ругерт. — Вы всегда должны бежать по вызову? Разве он не делает это нарочно? Вас всегда вызывают во время еды", — прошептал Ругерт Луисену. Луисен согласился с его подозрениями, но выбора не было. Он не мог позволить себе быть упрямым. — …Я должен идти, — он посмотрел на стол. Теплая еда смотрела на него в ответ. Недоеденные куриные ножки ласково пели Луисену: "Неужели ты действительно бросишь меня вот так? Неужели?" Луисен знал, что если он уйдет сейчас, вся эта прекрасная еда будет выброшена - его сердце разрывалось от такой расточительности. Но он должен был идти. — Если я не пойду, я не знаю, как Карлтон отомстит… — пробормотал Луисен меланхолично. ***** Вопреки всеобщим ожиданиям криков боли и плача, внутри замка герцога было тихо. Слова Луисена во время капитуляции, похоже, привели Карлтона к прозрению. Карлтон был осторожен, чтобы не вызывать проблем, держа своих людей под контролем. Насколько суровой должна была быть военная дисциплина - даже те, кто не имел ничего общего с редкими выговорами Карлтона, съеживались от сочувствия к своим товарищам. Солдаты Карлтона были в основном наемниками; они были грубыми и жестокими, но также хорошо дисциплинированными. Они не вызывали никаких скандалов. По словам дворецкого, они иногда ссорились с более энергичными слугами, но на эти стычки можно было не обращать внимания. Казалось, жестокие события, произошедшие во время оккупации Карлтоном других территорий, произошли не из-за отсутствия дисциплины Карлтона над своими людьми, а из-за его явного разрешения. Однако никто не был достаточно смел, чтобы жаловаться на это - это произошло на других территориях, а не на их собственной. Луисен прибыл в комнату, которую Карлтон использовал как свой кабинет. Беспокойство породило тревогу в его груди; он чувствовал, как колотится его сердце. — Хааа. — Он сделал несколько глубоких вдохов, но все равно не мог расслабиться. — Открыть дверь? — спросил его сопровождающий. — Да. Он дал разрешение открыть дверь, но не мог контролировать свое сердце. Вскоре после того, как солдат подчинился, Луисен вошел в комнату. Карлтон был глубоко погружен в работу за своим столом. Как только он услышал, как Луисен вошел, он улыбнулся и встал со своего места. Как будто они были двумя друзьями, которые встретились на улице, он быстро подошел и положил руки на плечи Луисена. Как только его большие руки обхватили его плечи, сердце Луисена упало в желудок. "Ах, как у меня болит сердце." Карлтон потащил беспомощное тело Луисена к дивану. Усадив его на подушки, Карлтон сам сел перед ним в низкой позе. — Вот вы где, герцог. Извините, что я так внезапно позвал вас. — Да, ничего страшного... — Я не много знаю, поэтому мне время от времени нужен совет моего господина. Пожалуйста, поймите это своим щедрым сердцем. Отношение Карлтона было безупречно вежливым. Он обращался с Луисеном как с вышестоящим; он проявлял уважение и использовал официальный язык. Несмотря на неловкие ответы Луисена, он сохранял дружелюбное отношение и открытую улыбку. Вот. Именно это и пугало Луисена. "Я не знаю, когда он снова изменится." Луисен вспомнил несколько дней назад, ночь, когда он сдался. Карлтон устроил банкет в честь своей победы, на который он также пригласил Луисена. "Идти мне или не идти?" Луисен находился в слишком двусмысленном положении, чтобы легко присоединиться к празднествам, но он был слишком осторожен, чтобы отклонить приглашение. У него не было никакого желания производить на Карлтона впечатление недовольства. "Может быть, было бы лучше пойти, раз уж никто из других слуг не собирается." Луисен, все еще беспокоился, находясь на банкете. Поскольку банкет был дан в честь Карлтона, Луисен ожидал стать объектом насмешек. Он пошел с решимостью вытерпеть все насмешки. Неожиданно Карлтон отнесся к Луисену с большим уважением. Люди Карлтона также осторожно старались ему угодить. Луисен опасался интриг Карлтона, поэтому сначала был осторожен и подозрителен. Однако еда на банкете была такой вкусной - высококачественный ликер, который обволакивал язык, еда, насколько хватало глаз. Так что постепенно напряжение начало спадать, а его границы начали смягчаться. Когда атмосфера вечеринки достигла своего пика, Карлтон подошел к Луисену.