Молодой любовник

      Безмятежно приняв охлаждающий душ, получив кроткий поцелуй в висок перед уходом Чонгука в ванну и полностью одевшись в чистые домашние вещи: из своего которые одни лишь шорты, а из верхней — безразмерная толстовка мужчины, в ней Тэхён сидит за столом, словно голышом, попивая горячий чай. Успокаивает, несомненно, но мысли никуда не деть, они то и делают, что крутятся в нескончаемом потоке, возвращаясь по итогу к началу. Измена — случай неоднозначный и для каждого восприимчив по-разному. Вот только, как ни крути, Ким серьёзен к таким вещам, в его жизни не так много близких людей, а точнее: никого больше, кроме Чонгука и матери, о которой ни слуху, ни духу в последнее время. Не успев раскрыться, не успев довериться, не успев даже вступить в официальные отношения, а тот уже присвоил себе красный флажок с презренным: «Изменщик». И как только Тэхён умудрился попасть в подобную ситуацию? С ним изменили, ему изменили, ещё и с женой, тут ничего не попишешь. Всё выглядит настолько абсурдно, что и прийти к заключению не получается. Должен ли Тэхён давать Чонгуку шанс в таком случае? Достаточно ли он извинился перед ним?.. Но если так подумать, с его положением можно было вообще не извиняться — изменил любовнику с законной женой…       Тэхён точно когда-нибудь проломит пол своей дёрганой ногой, заторможено отпивая уже остывший чай. —Я покупал и печенья, — выдернув парня из дум, Чон проходит на кухню, следом открывая верхний навесной шкафчик. — Уже успел всё съесть? —Ага, пока тебя ждал, — сухо отвечая, он устремляет взгляд обратно в глубь пустой и сквозящей холодом гостиной, слыша краем уха тугой вздох. — В принципе, ещё не поздно съездить до магазина. А… — наигранно удивляясь, Ким встречает зрительный контакт, — и если захочешь заскочить к жене, то так и скажи. Я лягу спать без тебя. —Послушай… —Нет, ну если прям совсем приспичит, то лучше отправь меня домой. Не хочу днями здесь в одиночестве торчать. —Тэхён… —И я надеюсь, её не сильно напрягают мои вещи? Ты уж ей объясни, что съезжать я не намерен. Нужно делиться… —Тэхён, прекрати нести этот бред! — в параллель его слов прошёлся громкий стук закрывающейся дверцы навесного шкафа, отчего парень незаметно вздрогнул, хмуря брови. — Я понимаю, ты злишься, ты имеешь на это полное право, но прошу тебя, — мужчина глубоко вздыхает, прибавляя себе спокойствия, — не нужно раздувать это до таких масштабов. Мне теперь извиняться и за твои выдумки? —Я готовлю себя к худшему. Это не такой уж беспочвенный признак. —Зато внушительный. Ты видишь во мне беспринципного мудака, уже позабыв о том, с какой нежностью и заботой я к тебе относился… Я перестроил свои принципы, пренебрёг работой, лишь бы побыть с тобой. Уделить тебе время, — Чон проговаривает будничным тоном, опирается руками на стол и заглядывает прямиком в карие вдумчивые глаза. — Я также признался тебе в своих чувствах и намерениях завести с тобой серьёзные отношения. Настоящие. Для тебя всё это уже ничего не значит? Мои слова перестали иметь вес? — ответом последовала скомканная тишина, очевидно задумавшимся Тэхёном, на что мужчина сдержанно кивнул головой, двинувшись к холодильнику. — Я был готов понять тебя в любой ситуации, — он достаёт банку пива, тут же её открывая, непроизвольно привлекая к этому резкое внимание. —Собрался пить на ночь глядя? —Не переживай. Я могу и такси себе вызвать, если мне к жене приспичит, — ёрзая в словах, Чонгук пробуждает сонную совесть красноволосого, отчего тот вскакивает, наблюдая за тем, как неторопливо мужчина усаживается на диван в гостиной. —Прекрасно! Ты меня ещё и виноватым оставил. —Я не виню тебя, а потакаю твоим же фантазиям. —Это одно и то же…       Перебирая подол рукавов широкой толстовки, Тэхён прикусывает губу изнутри, что не так уж давно пленилась в поцелуе, разделённое кровью на двоих. Их отношения скачут от минорных вздохов до разногласных вскриков, заставляя сердце неистово сжиматься. Эти ссоры и обиды давят медным грузом, порождая бешеное желание прекратить всё это и вернуться к тому умиротворённому спокойствию, которое они могли дарить друг другу даже в повисшем молчании. Ким простил его, но с чувством безмерной обиды не даёт справиться собственное пошатнувшееся эго, что отражается нетерпением задеть за живое. А Чонгук с очевидным фактом вины покорно терпит: он сдержанно относится к буйному характеру молодого парня, отвечая ему своим мнением, и готов безмолвно дожидаться своего незаслуженного прощения через импульсивные попытки выговориться о нём. Возможно, эта черта характера привита с возрастом, что уже близится к тридцати, но это ведь не признак. Он такой же человек, со своим моральным устоем и прозрачным взглядом на сложившиеся проблемы.       Он человек, которого Тэхён любит, тот, в котором нашёлся единственный очаг счастья. И хоть ему неизвестна подробная жизнь красноволосого парня, все его всевозможные терзания и побочки, так и не зародив к себе доверие, — Чонгук всё ещё покорно ждёт неизведанного, мысленно прося прощения у своего возлюбленного. —Мальчик мой, — мужчина хмурит брови, поворачиваясь к застывшему у стола парню, — только не говори, что поверил… —Нет, я просто, — он запинается в словах, отводя взгляд, и продолжает теребить толстовку. — Просто задумался. Мне, если честно, надоело уже думать обо всём этом… Неужели нельзя было держать себя в руках? — последнее предложение вылетает полушёпотом себе под нос, выговаривая мысли вслух и попутно открывая холодильник. — А чего вино не взял? Небось, в другой дом отвёз, — банка пива открывается под звучание убитого от нервов вздоха, к обладателю которого Тэхён неторопливо подходит. —Я не люблю вино, люблю пиво. Пшеничное, нефильтрованное, — Чонгук отвечает будничным тоном, облокачивая голову на диван и, бездумно всмотревшись в потолок, продолжает: — Из крепкого могу и коктейли навернуть, главное, что не водка. И не самогон. Терпеть их не могу, — не перебивая внезапный наплыв мужчины, Ким скромно усаживается одним бедром на спинку дивана, робко наблюдая за беззаботным лицом. — И парфюмы мне не нравятся: у каждой второй был резкий, вперемешку с розой, наоборот только отталкивает. А у парней один морской бриз или что там популярно было то? Будто в одном магазине закупались, — глухой смешок скрылся за глотком хмельного, смачивая горло. — Вот твой запах лаванды мне нравится, сразу как после душа придёшь, так хорошо на душе становится… — Чонгук, укладываясь на своё уложенное на диван плечо, в аккурат гладит чужую коленку кончиками пальцев рядом со своим лицом, признаваясь: — Нравится, когда ты просыпаешься раньше меня и пытаешься приготовить нам завтрак. Со стороны это выглядит смешно, — он хрипло усмехается, словно вспоминая, в то время как Тэхён в недоумении хлопает глазками, выслушивая. — Только давай в следующий раз без экспериментов, иначе мне придётся сделать полноценный ремонт. А я могу. Помню, пробовал работать в бригаде на стройке, так меня потом мать отругала, мол, не того я положения… —Чонгук, ты уже пьян?.. — парень мягко перебил мужчину, что тут же приобрёл зрительный контакт с глубокими карими. —Ты же, наверное, и не знаешь, но я достаточно быстро пьянею. Но сейчас я не пьян. —Тогда что за резкая смена настроения? — Тэхён робко усмехается вдогонку слабо заметной ухмылке на лице Чона. — Так внезапно начал рассказывать о себе… —Я проверяю, — к его взору пристроился непонимающий вид напротив в немом вопросе. — Проверяю, интересен ли я тебе ещё… Мне продолжать? —Вот так разом мне свою жизнь и вывалишь? —Во всех подробностях, которые тебя заинтересуют. —Чонгук, люди узнают друг друга постепенно, а не прям в лоб. Хоть представляешь, как это неловко выглядит, — Ким ёрзает на спинке дивана и отпивает пиво в несколько глотков, скрывая своё смятение от серьёзности чужих слов. —И ты всё ещё готов узнавать меня? Постепенно, — их взгляды вновь встречаются, будто застывшей пеленой: один ждёт ответ, в котором кроется их совместное будущее, второй же нервно кусает нижнюю губу, ища уверенности в своём решении. Тэхён никогда бы не подумал, что вся его жизнь в один момент будет держаться на скомканном: —Готов… —Говоришь нерешительно, — его подушечки пальцев продолжают вырисовывать незамысловатые узоры на оголённой коленке парня. — Я не заставляю тебя отвечать сразу, можем не спешить с этим. —Я готов, — в этот раз вылетает твёрдым тоном, после чего он усаживается на сам диван, поджимая ноги к себе. — Вот только, когда начнёшь узнавать меня, то шибко не расстраивайся, — Ким избавляется от банки, отставляя её на журнальный столик и, устраиваясь поудобней, разворачивается боком к Чону. — Моя другая сторона жизни безнадёжна, я и сам сбежал от неё, чтобы больше не возвращаться, но, как можно было понять по моему надоедливому брату, мне этого не удалось, — парень копирует позу мужчины, облокотив локоть на спинку, и натянул измученную улыбку, скорее по привычки, нежели от попытки скрыть истинные чувства. —Почему ты позволяешь ему себя избивать? — карие глаза невольно вздрогнули от неожиданности, ведь из тех, кто узнавал об этом, обычно интересовались другим. —Тебе разве не интересно за «что»? —Интересно, но меня больше волнуешь ты сам. Я прекрасно знаю, что ты можешь дать отпор, — Тэхён изменился в лице, состроив непоколебимую гримасу и, смачивая губы, хрипло проговорил: —Это приводит меня в чувство. Напоминает о том, что нет ничего больнее, кроме физической боли. По крайне мере, я так думал… — пристальный взгляд отразился молчанием с обоих сторон, пока парень не прервал тишину первым, перебив: — Ну а бьёт, наверное, от чувства величия. Я всегда его раздражал, особенно когда съехал с родительского гнёздышка, сам то он свою жизнь наладить не может, — Ким, задумчиво промычав, стал крутить прядь волос на палец, отведя взор. — Помню, мама как-то раз отругала его за вечное подначивание меня, когда поняла, что это перешло дальше «игр между братьями»… Отец избил её за это. Потому что, видите ли, ко мне, как к ребёнку от другого мужчины досталось больше привилегий, чем к его собственному, — Чон от услышанного чуть насупил брови, всматриваясь в обманчиво равнодушное поведение юноши, что снова прибрал к своим рукам банку хмельного. — И буквально через пару дней его сбила машина, отчего он пролежал около месяца в больнице, — Тэхён вернул зрительный контакт в поблекшей усмешке. — Это моя самая любимая история, потому что его сбил я. Легонько, конечно, но кто же знал, что вылетит и вторая машина, — привкус пива возобновился на языке, отпивая, чтобы смочить горло, пока чёрный аспект упивался безмолвным наблюдением. — Как ты уже понял, это дело замяли быстро. Отец после этого делал вид, что меня не существует, а мать… Наверное скучает, но не подаёт виду. —Не хочешь договаривать? —От того, что я расскажу подробней, ничего не изменится, и так понятно, что она стала смотреть на меня иначе, — карие глаза вновь приобрели контакт, опуская голову на спинку дивана. — Ты как-то сказал мне: Тебя не должны держать сожаления, если вдруг ты захочешь уйти, — он оттянул тишину и после пристроился ближе, устало проговаривая: — Если я поведаю о себе всё до мелочей, то ты точно не захочешь уходить. Слишком добрый офицер, — разбавив разговор колющей улыбкой, придал себе более умиротворённый вид. — Не хочу, чтобы наши отношения тянулись за уши в какой-то момент. —Так значит есть что-то по серьёзней того, что я услышал, — расслабив напряженные скулы за большим глотком пива, увёл банку за спину, поставив её на подлокотник. — Что ещё ты натворил, негодник? —Влюбился… Влюбился настолько, что это перечеркнуло все мои ожидания, — он склоняет голову чуть в бок, заостряя внимание на кулон в виде жетона, висящий на мужчине, что не так давно был подарен самим Кимом. — Помнишь, я говорил тебе, что придётся ходить по тонкому льду, приняв мою любовь, — парень взялся пальцами за цепочку кулона, заводя её за шею и, переместившись на бёдра Чона, слегка затянул серебряную цепь назад, впивая её в кожу. — Я, конечно, не маньяк-убийца и включаю влюбленного дурачка с переизбытком бабочек в животе, но тебе лучше… —Тэхён, не запугивай меня, — в нешуточной форме шлёпнув по одной половине ягодиц красноволосого, Чонгук завалил его на спину, завидев, как тот затушевался. — Я уже понял, как сладка твоя месть. —Ты испортил всю кульминацию. —Почему же? — Чон приблизился к полуоткрытым губам, опаляя кожу дыханием и, оглаживая оголенные бёдра, что уже обвили его талию, прошептал: — Мы можем продолжить и без твоих театральных данных, — Ким придавил его нижнюю губу большим пальцем с еле заметной раной, не давая поцеловать себя. —Так не пойдёт… Это же всё-таки месть.

♡

      Внушающий жар по телу разливается от затянутого предвкушения, когда руки мужчины слабо связаны его же рабочей рубашкой, узел которого он без особых усилий мог бы развязать, но продолжает покорно ждать, закинув ноющие руки себе за голову. Картина перед ним действительно разжигает искры по низ живота, и это пламя развивается в виде раскрепощенного красноволосого парня, что уже длительное время растягивает себя в звучании пошлых звуков обильно смазанных смазкой пальцев, параллельно ублажая своё возбуждение свободной рукой и бесстыдно восседая на бёдрах Чона. Его кончики пальцев тянутся к застывшим без внимания соскам, выбивая из себя опалённые полустоны на выдохах, при этом не теряя зрительного контакта. Комната покрыта полумраком, отчего видны лишь очертания лиц, и Тэхён, глядя в чёрные омуты в буквальном смысле, покрывается еле видными мурашками от предельных ощущений: его глаза словно завязаны, но он чётко видит неподдельное желание Чонгука завладеть им в его взгляде, а часто вздымающаяся грудная клетка и полностью вставший член следуют подтверждением. Парень сам уже изнывает от значительной пустоты внутри, кажется, что холод подкрадывается прямо под кожу от этого, удерживая контраст разгоряченного тела. И в параллель всей одиночной прелюдии Ким извилисто потешается своими ягодицами об ощутимый стояк, полностью игнорируя чужое вожделение, принимается разгуливать ладонями по подкаченному телу, опалять соски и шею своим дыханием, вынужденно придерживать связанные руки, когда приближается к губам, едва ли касаясь их, щекочет неразборчивым шёпотом из своих уст скулы и слух. Чонгук в добровольном плену.       Тэхён выставил запретный плод своей местью — сладко вдвойне, отчего мужчина, не стесняясь, пропускает и дрожь по своему телу. —Тебе следует крепче затянуть мои руки, малыш, — с хриплым выдохом проговаривает Чон, заглядывая в пронзительные карие, гордо нависшие над ним. — Моя выдержка уже трещит по швам. —В этом и вся прелесть, — одаривая кроткими поцелуями в уголок губ, Тэхён придавливает шею мужчины рукой, приподнимаясь, завлекает за свою спину вторую и проводит пальцами вдоль упирающего в его ягодицы члена. — Ты должен лучше держать себя в руках в подобных ситуациях, дорогой, — он надавливает головкой на свои растянутые стенки, предательский выдыхая нетерпенье, чтобы потом лишить удовольствия обоих, отстранившись. —Тэхён, это пытка… —Ну так вперёд, — молодой парень разводит руками, парируя, — раз не можешь потерпеть ради моей просьбы. —Издеваешься? —Громко сказано, — он вновь склоняется к губам, придерживав расстояние, и трепетно шепчет: — Это желание, разделённое на двоих, а ты называешь это издевательством. Несправедливо, Офицер Чон, — один задержавшийся на его губах поцелуй, а Чонгук действительно трещит по швам. — Скажи мне, как вы целовались, — дотянутые кончики пальцев разглаживают его возбуждение, а Чонгук готов пустить слезу. — С языком или без? —Тэхён, прекращай… —От этого зависела твоя судьба, а ты и не помнишь, каким образом целовался с ней? — призрение сопровождалось в каждом его слове, как и тепленное дыхание под воздействием соприкосновений их колом стоящих возбуждений. — Меня до жути раздражает то, что ты обесценил мои чувства перед ней, — перескакивая с темы на тему, они теряют атмосферу, принуждая мужчину заостриться на разговоре. — И это после всего, что она умудрилась со мной сделать… Думаешь, мне есть дело до этого поцелуя? — Тэхён выпаливает каждое слово, перемещая свои руки на завязанные запястья Чона. — Ты позволил женщине, что сделала мне больно, поцеловать себя в тот же вечер, — в параллель своих слов он распутывает чёрную рубашку. Сокрушает: — Предатель.       Сорвав все методы призрачной скованности, Чонгук резво переворачивает парня на спину, невесомо придавливая своим телом, испепеляется презренным взглядом карих глаз, словно ненавидящие весь мир, и спускается дорожкой поцелуев к груди, прямо к сердцу. Тэхён пробрался до самой души, заставив чувствовать себя ничтожеством, раздирает совесть без остатка и пленит своими речами так, что не остаётся выхода, кроме как склонит голову, встав перед ним на колени — это действительно ничто иное, как месть: когда тебя смешивают с грязью, выжигают собственное достоинство, дразнят самым желанным, демонстративно показывая, что он может потерять. И никакие извинения дьяволу больше не нужны, искалечив любовью. —Как же остро ты кусаешься, мальчик мой, — Чон искусывает рёбра, ощущая цепкую хватку в своих волосах. — Никогда бы не подумал, что буду чувствовать себя так паршиво от чьих-то слов, — удручённый вздох, будто выбивающий грудную клетку, подпаливает шею Кима. — Прошу, дай мне шанс. —Он даётся лишь раз, — уловив зрительный контакт, Тэхён стягивает чёрные волосы назад, притягивая к своим губам. — Справишься ли? — укоризненная улыбка давит по самообладанию, одновременно держа в узде, чтобы дождаться разрешения прикоснуться к его обжигающим устам. — Хочу, чтобы ты не оставил ни одного живого места на моём теле. Исцелуй меня так, чтобы я не мог касаться своей кожи, — он склоняет голову мужчины к своему плечу, приторно шепча: — Заполни меня собой до основания, Чонгук-а. Так, чтобы я не чувствовал своих ног...       Сделай так, чтобы я ощущал лишь физическую боль, но настолько приятную, что я больше не захочу ощущать никакой другой.

♡

      Хрупкая спина сталкивается со стеной в порыве страсти, выбивая протяжный хриплый стон, уходящий ввысь, Тэхён прикрывает глаза и ощущает всеми частицами тела, как глубоко вбивается в него Чон, удерживая дрожащие ноги на своих предплечьях. Интенсивные толчки словно надругаются над парнем, что цепляется за крепкие плечи, выпуская свои ноготки, пока его исписанная красными следами грудь в плену тяжкого дыхания и ласкающего языка, не зубов, а настоящих клыков. Изнывая извилистым телом, Ким пытается перенаправить мужчину к себе, утягивая его за волосы в звучании надрывных стонов. Красные пряди расплываются по стене, когда Тэхён вытягивает шею, предоставляя больше места для новых росписей своего обожаемого возлюбленного, отчего скатывается одинокая слеза в переизбытке чувств. Чонгук запечатывает этот солёный привкус влаги поцелуем, еле слышимо извиняясь в бесконечном количестве раз за эту ночь.       Он сменяет ритм на более плавный в сопровождении обессиленных вздохов и кротко зацеловывает губы, что не поддаются ответом от усталости, оставляя их полуоткрытыми в набежавшем полустоне от очередного толчка. Мужчина выходит чуть ли не полностью и, приподнимая Тэхёна выше, входит одним резким толчком, вытесняя певучий полноценный стон, словно раскатанный громом, рвано выдыхает и вновь в темпе заполняет собой сжатые от перевозбуждения стенки молодого парня. Тот покрывается дрожью, которая набегает под кожей, будто впиваясь иголками, стремительно отстраняется, удержавшись за плечи Чона, отползая вверх по стене. Приятные искры, пробивающие низ живота, начинают отдаваться непосильным для него наслаждением, которое он испытывает уже четвёртый раз по счёту. К взору чёрных глаз подстраивается незабвенная картина самых непристойных фантазий: испытав несколько оргазмов подряд без передышки, всё ещё стоящих колом член, кончая, пульсирует на сухую под опалённым дыханием мужчины. —Чонгук! Н-нет…       Тэхён всхлипно вскрикивает и сгибается в спине, когда ощущает развязанный язык на своём не пролитом возбуждении, добивая тем, как крепко его удерживают за бёдра и ублажают развязанным минетом. Превышающий разум ощущения отражаются размытой пеленой в глазах и хрипло немыми стонами, больше не в силах сопротивляться. Ему остаётся лишь с неистовой силой вцепиться в плечи Чона, иначе попросту свалится вниз головой, и судорожно просить остановиться. Персональная пытка, переполняющая удовольствие Кима, иссякает за считанные минуты, обильно кончая, уже не задумываясь над тем, насколько грязно это вышло. Он истощённо сваливается в крепкие любовные руки, наконец касаясь пятками пола, глухо подбирает недостающий кислород, устало прикрывает веки и укладывает голову на плечо Чонгука, что вытирает каплю спермы с уголка своих губ. —Знаешь, а я ведь ещё ни разу не отсасывал парню. —Закрой рот, Чонгук-а… — в параллель его слов, Чон проводит пальцами по внутренним, обильно мокрым стенкам ягодиц Тэхёна от своей спермы, пришёптывая: —Я выполнил все твои просьбы, принцесса, но не оставлю же я тебя таким до самого утра. —Уже рассвет, глаза ра–зуй. Чонгук, что ты…!       Бесстыдные пальцы заполняют парня, вновь терзая лёгкие, из которых вырывается сиплый стон на выдохе. Тэхён испуганно раскрывает глаза, цепляясь за шею мужчины, и приподнимается на носочки. Чон вынужденно придерживает талию подрагивающего тела, избавляя парня от ненадобной спермы, и попутно целует искусанные плечи, дабы придать расслабления, но он и представить не может, какие неизведанные ощущения Ким испытывает, чувствуя орудующие пальцы в себе. Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь быть предельно тихим, поскольку уже успел выдать себя вставшим, словно по указке, членом. Это смущённое возбуждение проскальзывает внутривенно, отчего Тэхён не в состоянии отстраниться. Он истратил все силы, уже не чувствуя ног, а его предательские всхлипы сотрясают рассудок — Чонгук его сокрушает. Наплывшая лихорадка ударяет по самообладанию, больше не сумев воздержать себя от впервые пугающего оргазма. Молодой парень изливается струёй, скатывающаяся мокрой дорожкой по бёдрам и следом ударяясь громкими каплями об пол, и как только он испытывает долгожданную пустоту, крепче обнимает мужчину за шею, с этого момента желая лишь исчезнуть из порочного мира, разделённого на двоих.       Чонгук безмолвно оглаживает трепетную спину, догадываясь, каким стыдом покрывается тихо шмыгающий Тэхён, находясь буквально на весу в его руках. Кроткие поцелуи засыпают ключицы и скулы, успокаивая, при этом удерживая восхитительный смешок мужчины, что невольно довёл своего возлюбленного до такого состояния. А ведь помочь хотел…       И извинения дьяволу не нужны, но они продолжают слетать с уст Чона без веских на то причин.

♡

      Яркий свет прожекторов интенсивно мигает, перебирая палитру цветов в такт музыкального сопровождения: ночной клуб кишит весельем и фактом алкогольного опьянения. Подобная вылазка впервые за три месяца серьёзных отношений даёт Тэхёну глоток свежего воздуха в плане того, что он, наконец, встретился со знакомыми друзьями, поскольку от Чонгука не отлипал по мере возможности. Этот мужчина работящий, вечно занятой, парень всё понимает и не надрывает этой темой их стабильность в отношениях. Наконец настоящих. Им друг друга хватает с полна, особенно после появления их личного гнёздышка, отчего совместное времяпровождение иногда воспринимается так, словно они одни на всём белом свете. Тэхён всё же обустроил весь дом: устроил генеральную уборку, снял всю плёнку, сделал небольшую перестройку от безделья и вместе с Чонгуком перевёз половину вещей. И от мышей избавились! Но одна в списке всё ещё осталась — Чон так и не развёлся со своей законной женой. Этот вопрос молодой парень старается упоминать как можно реже, честно. Знает, что этот процесс непростой. Личность мужчины довольно важная в деле суда, с учётом размера имущества, с которым он с лёгкостью может оккупировать четверть всех благотворительных фондов. Хоть он и среднестатистический полицейский, — акционерный бизнес семьи дал свои плоды в создании и своего приемлемого предприятия, перешедший ему по наследству.       Тэхён в этом деле и сам варится, только не в акционерной и не наследственной, но это уже совсем другая история. Обширное количество денег в жизненном статусе — единственное, благодаря чему их судьбы встретились в жилом элитном районе.       Приторный спирт смакуется на языке, развязывая поведение Тэхёна и скованность его танцев. Он резво кружится в толпе с «друзьями», старательно отказываясь лезть на шест или барную стойку, — здравый смысл ещё присутствует. Щедро одаривает девушек, что хотели с ним познакомиться, коктейлями в качестве компенсации за свою занятость, таков его принцип. А себе разрешает шалость засмотреться на парней: высоких, опрятных, красивых, но не сравненных с его мужчиной. Честно говоря, и рядом не стоят. Зато Тэхён стоит вот, курит себе в сторонке, непроизвольно подслушивая телефонный разговор одного иностранца, что упрямо пялится на него. Получать внимание приятно, но как же затруднительно от него избавляться… —Привет. Ты один здесь? — широкоплечий брюнет мило улыбается, запрятав руки в задние карманы джинсов. —Ну, как видишь, — сухо отвечая, Тэхён отводит взгляд и выпускает клубки дыма, невзначай смакуя никотин на губах. —Кого-то ждёшь? —Иисуса Христа, — его тон становится более раздражительней, а глаза выказывают одну неприязнь к иностранцу напротив. — Я не знакомлюсь, парниш. Не трать время. —Все вы так говорите, а на деле лишь цену себе набиваете. —Мне абсолютно плевать, что ты думаешь. Я занятой, в отношениях уже. До сих пор не дошло? — Ким докуривает одной затяжкой и выстреливает окурок в сторону, собравшись уходить к наверняка заждавшейся его машине, но перед его лицом, совершенно ожидаемо, выставляют руку и упирают в стену, не дав пройти. —Не строй из себя недотрогу. Я же прекрасно видел, как ты расслаблялся на танцполе. Будь ты в отношениях, не ходил бы по таким местам, — Тэхён ведёт бровью от услышанного, сдерживая гулкий смех в себе. —Я что тебе, ханжа? Не твоё дело, как я веду себя и по каким местам хожу. Я пришёл в клуб, чтобы расслабиться, а не искать себе подстилку на ночь, — выпалив с предельной чёткостью, он грубо отталкивает от своего лица руку, больше не тратя своего внимания, пока его не хватают за запястье, нагло разворачивая обратно. — Эй, это уже перебор! Прекращай. —Ты же пришёл расслабиться. Почему бы нам не совместить приятное с полезным? —С каким ещё полезным?! Ты совсем припух, что ли? — отдёрнуть от себя хватку становиться всё тяжелее и безнадёжней. От дерзкого незнакомца несёт перегаром и кажется дурью, отражая её наличие в широких зрачках. — Пацан, отпусти, по-хорошему пока прошу! —Я готов заплатить тебе кругленькую сумму за проведённую ночь, — Тэхён игнорирует, стараясь оттолкнуть уже напирающее на него тело, которое зажимает его к стене, отчего он теряется как в действиях, так и в опьянённых мыслях, что напоминают ему ситуацию в парке. —Отпусти меня, сукин ты сын!       Он брыкается, уводя руками чужое лицо, и наносит первый удар коленом в пах, наконец взяв расположение под свой контроль, чтобы собрать силы и съездить кулаком по иностранному лицу. Рвано вдохнув кислорода в лёгкие, Тэхён с размашистым шагом покидает переулок, уходя за поворот, где уже не сдерживает дрожи в глазах и заполняет их влагой. Надоело быть сильным, надоело строить из себя глупого дурачка, надоело внушать себе терпеливость и показывать всем видом, что ему нормально, когда всё хреново и физически больно время от времени. Истерика набегает бесконтрольно, парень ничего не слышит и не замечает, проходя нужную иномарку, у которой ожидал его Чон. Тот останавливает его без задней мысли за запястье, на что Тэхён машинально отбивается и истощённо плачет, заставляя мужчину напрячься в попытке обратить на себя стойкое внимание. Карие глаза в размытой пелене останавливаются на обеспокоенном лице возлюбленного, испуская тяжкий вздох и тут же цепляясь за Чонгука в объятьях.       Тэхён был глуп, доказывая себе, что нет ничего больнее, кроме физической боли. Душевная куда страшнее и мучительней, поскольку самолично скрыта от посторонних глаз. Ему всё это надоело. —Скажи, кто это сделал.       Он ведь тоже человек… —Мальчик мой, только скажи, кто сделал это с тобой.       И куда важнее есть тот, кто готов постоять за него… —В том переулке за углом… Иностранец один, он…

♡

      Бережно залечивая избитые в кровь костяшки, с особой осторожностью дуя на ранки, перерабатывая и заклеивая пластырем неглубокий порез от чужого кольца на подбородке Чонгука, Тэхён сдерживает нервный вздох. Драка завязалась, не успев он чего-либо предпринять после своих опрометчивых слов, о которых пожалел в ту же секунду, когда Чон сжал челюсть и кулаки, расплескав гнев в своих глазах. Они оба парни: возможно, в глубине совести Тэхёну не по себе из-за того, что не смог постоять за себя самостоятельно, но разве это важно? Тот иностранец получил заслуженные побои, поскольку их нанёс партнёр человека, к которому он настойчиво предлагал переспать, по итогу доведя Тэхёна до истерики. Чонгук от этой ситуации до сих пор не может успокоиться, хмурит брови и выпадает из реальности, окунувшись в свои думы, параллельно переспрашивая парня о его состоянии из раза в раз. Его сердце сжимается до побеления, стоит ему уловить зрительный контакт карих сонных глаз. Тэхён может показаться эгоистом, ведь прекрасно знал с какими последствиями повлияет его правда и всё равно рассказал — «ложь во благо» он перестал практиковать ещё после случая в парке.       Пора становиться живым и достойным того, чтобы о нём позаботились другие. —Я настолько сильно тебе нравлюсь? — Тэхён еле слышимо спрашивает, словно у самого себя, накладывая лечебную мазь на костяшки мужчины. —То, что я заступился за тебя, не показатель… Я говорил тебе об этом лично много-много раз. —Я заметил. В последнее время ты твердишь мне о своих чувствах чуть ли не с самого утра, — парень глухо усмехается и возвращает истомный взгляд, продолжая держать ладони Чона в своих. — Я и не знаю, что думать… Тебе необязательно так часто признаваться в этом. Я не дурак и сам всё вижу. Ты трясёшься надо мной, как осиновый лист, Чонгук, такими темпами ты попросту станешь зависим от меня. —Я серьёзен в своих намерениях. Хочу, чтобы ты знал о моих чувствах всегда и не сомневался в них. Во мне не сомневался… Тэхён, ты нужен мне весь, без остатка. —Тебя что-то беспокоит? К чему такие откровенности… —Ты ещё зелёный, это глупо отрицать, — вынужденно перебивает Чонгук. — Я не раз задумывался о том, что в тебе течёт горячая бурная кровь, тебя ждёт ещё много всего интересного и насыщенного. Ты захочешь строить свою жизнь по-своему, — красноволосый парень сводит брови, отчётливо понимая, к чему клонит Чон. — Я уже заложил свой фундамент, мне нет интереса ворошить свою жизнь с ног на голову. Мне достаточно тебя для полного счастья. Да о чём ещё говорить, если я, взрослый мужчина, в свои двадцать девять лет копался с тобой в песочнице по твоей же прихоти. Я успел привязаться к тебе, не могу представить будущего без тебя… Боюсь представить. —Чонгук, ну что за разговоры такие… — Тэхён взволновано вздыхает и сжимает любящие руки в своих ладонях, подносит их к своему лицу, прикрывает глаза и кротко целует, вскоре не оставляя между ними расстояния, залезая на бёдра Чонгука, искренне проговорив: — Я люблю тебя вне зависимости от времени, дурной. Думаешь, я бы не простил тебя, если бы знал, что в какой-то момент разлюблю? — зрительный контакт отразился смущённой краской на лице Кима, продолжая греть свою щёку ладонью мужчины. — Я простил тебя не из-за этого… Я не хотел отпускать тебя, прекрасно зная, что ты женат. Не отпускал, когда меня пытались вынудить сделать это. Не отпустил, узнав о поцелуе. У меня и в мыслях не было повода расстаться, всё потому, что безумно люблю тебя. —Тэхён, это… —Я простил измену, будучи твёрдо уверен в тебе, как в человеке, которому доверяю и хочу доверять до последнего… И я всё ещё жду подтверждения о твоём разводе, — они робко усмехаются в унисон, питая тепленные ощущения от прикосновений. Чонгук растирает большим пальцем нежную кожу на щеке Кима в сочетании блаженной улыбки, притягивает к себе, чтобы нежно поцеловать парня в лоб и, отстранившись, расцеловать весь периметр его лица. — Больше не пугай себя подобными мыслями. Ты ведь тоже должен доверять мне… —Я доверяю. Если бы не доверял, думаешь, отпустил бы тебя в клуб? — его усталость присутствует в голосе невольно, отчего Тэхён треплет его волосы, зачёсывая назад непослушные пряди, словно укладывает спать. — Спасибо, что открылся мне… И прости, что сомневаюсь, я лишь хочу быть уверен… Кажется, я проломил весь тонкий лёд, который ты обещал мне, — слабая улыбка в уголках губ всё не сходит с лица, как и в глазах его отражается один лишь Тэхён. —Льду свойственно таять. —М-м. Глобальное потепление, — Чонгук, уже не справляясь с набегающим сном, начинает отвечать в полудрёме. — Любовь всей моей жизни прямиком из Антарктиды. —Романтик чёртов, — Ким несдержанно смеётся, прижимает к своей груди мужчину и трепетно целует в висок. — Пойдём в спальню, муженёк. Пингвинам уже давно пора спать.