Between sorrow and bliss / Между скорбью и блаженством

Когда пожилой целитель пришел с края деревни, чтобы осмотреть Инки, Чимин зажался в углу, прикусив свои ногти. Если бы он говорил, целитель бы выгнал его из комнаты. Только по милости его Альфы ему разрешили остаться. Прошло два дня с тех пор, как Инки впервые пожаловался на плохое самочувствие. В начале Чимин не придал этому значения. Они плавали на солнце весь день, конечно, щенок был горячим и уставшим. Чимин подумал, что это простое истощение, и уложил его спать пораньше. Но на следующий день у щенка развился кашель, его голос стал хриплым, когда малыш пожаловался на боль в горле. Чонгук немедленно отправил Кайо к одному из своих друзей, чтобы не дать распространиться болезни. Сейчас Инки даже не мог поднять голову с подушки. Он дрожал под тремя одеялами, каждое дыхание хрипело в груди. Чонгук схватился за бортик кроватки Инки. Он оставался неподвижным и тихим, пока работал целитель, сохраняя бдение над их сыном. В то утро они подвинули кроватку ближе к камину, чтобы попытаться согреть его. Они двигали кроватку вместе, чтобы не разбудить при этом своего щенка. Неизвестно помогло ли это. Теперь лоб Инки капал от пота, даже когда он чувствовал озноб. Целитель вытащил несколько бутыльков из своей сумки, поместив их на низкую книжную полку Инки. -Эти тоники помогут успокоить его, - сказал старик, - Один, чтобы помочь ему заснуть, один от боли, а другой чтобы потереть грудь, чтобы помочь ему дышать. Извините. Хотел бы я сделать больше… Целитель повернулся, чтобы посмотреть на Чонгука, который все еще не двигался, не осмелясь оторвать глаза от сына. -Всегда досадно терять такого маленького щенка. Я предлагаю вам повесить вербену по всей комнате, чтобы предотвратить распространение проклятия болезни, что может постигнуть будущих щенков. Он шаркнул ближе, потянувшись, чтобы положить руку на плечо Чонгука. -Не теряйте себя в этом процессе. Твой второй мальчик сильный и здоровый. Он будет носить твое имя. Вы должны оставаться сильными для него. Древесина кроватки скрипела под руками Чонгука. Его челюсть сжималась, ноздри вспыхнули. -Убирайся, - зарычал Чон. Старый целитель не двинулся. -УБИРАЙСЯ!- заревел Чонгук. Его лицо было искривлено в ярости, и один взгляд на целителя заставил старика поспешно выйти из комнаты. Как только он ушел, Чимин подошел к кроватке, стоя напротив Чонгука, когда они уставились на своего малыша. Блондинистые волосы Инки были спутаны на лбу от пота, его выражение лица искажено от боли, даже когда он спал. Чонгук опустил руку в кроватку, расчесывая волосы мальчика и лаская его пухлую щечку. -Ты пройдешь через это,- голос Чонгука был мягким; тон, который он когда-либо использовал только со своими детьми,- Ты Чон - Альфа Севера. Это означает, что ты сильный и смелый. Ты достаточно силен, чтобы снова встать. -Чонгук,- сказал Чимин, не зная, хочет ли он утешить или опровергнуть его слова. -Я никогда не потеряю своего щенка из-за болезни,- его брови были нахмурены, а челюсть сжата,- Я отказываюсь. Чимин вздохнул отходя от кроватки. -Он должен поесть прежде чем мы дадим ему тоники. Посмотрим, сможет ли он переварить кашу. Чонгук ничего не возразил, не двигался и даже не взглянул на Чимина, когда тот выходил из комнаты. Он просто продолжал гладить Инки по щеке наблюдая за его сном. ♠️ Когда день перешел в ночь, Инки не показал никаких признаков улучшения. Чимин делал все, что мог, потирая тоник о грудь, чтобы помочь ему дышать, вытирая лоб холодной тканью, кормя его кусочками каши или глотками воды с медом и лимоном, когда он не спал. Он принес подушки и одеяла в комнату, создав гнездо на полу, где он мог попытаться немного поспать. Чонгук не двигался. Он отказался от еды, когда Чимин предложил, отказался от подушек или одеял, даже от прикосновения, которое Чимин так скудно дал. Он сидел рядом с кроваткой Инки, голова и плечо прислонились к решетке и следили за их щенком. В те моменты, когда больше нечего было делать, Чимин оказался в том же положении, они оба сидели вокруг своего щенка. Они отслеживали каждое изменение его дыхания, каждый хныканье и нытье от дискомфорта. Через некоторое время, вечером Инки перевернулся, его тело прижалось к решетке кроватки. Его склонность ворочаться по ночам заключалась в том, что они еще не перевели его в обычную кровать, даже несмотря на то, что к этому возрасту Кайо уже несколько месяцев перешел из своей кроватки. Он протянул пухлую ручку, касаясь плеча Чимина. -Мама, - ныл он, голос царапался у него в горле. Чимин схватил маленькую руку, подняв ее, чтобы Инки увидел. -Ты знаешь, почему это моя любимая рука? Инки покачал головой. -Потому что именно там я храню все свои поцелуи!- Чимин начал целовать руку, и Инки визжал от восторга,- Это и есть та милая улыбка, которой мне не хватало, - сказал Чимин, -Как ты себя чувствуешь, детка? Инки выпустил жалкое нытье: -Больно… Чимин еще раз поцеловал своего щенка. -Где болит? -Голова, - хныкал Инки,- Горло. Трудно дышать. -Я принесу тебе еще немного лекарств, хорошо? Это поможет тебе чувствовать себя лучше. Лицо Инки исказилось от боли, его нижняя губа выпятилась: -Это мерзко. -Я знаю, дорогой,- сказал Чимин стоя, - Бьюсь об заклад, ложка меда сделает это лучше, не так ли? Инки кивнул, его глаза снова слезятся от лихорадки. Чимин направился к двери, но остановился на полпути, повернувшись к своему спутнику. -Чонгук? Альфа не обратил внимание на него, просто продолжал смотреть в кроватку. -Чонгук, - с нажимом сказал Чимин. Голова Альфы повернулась. Его глаза были красными, волосы на правой стороне головы торчали от того, как он прислонялся к кроватке. -Ты что-нибудь съешь?- Чимин спросил. Чонгук покачал головой, прежде чем вернуться к своему щенку. -Инки, - сказал он, голос грубый от неиспользования. Мальчик перевернулся, его одеяла запутывились вокруг него. -Папа, - ныл он. Чонгук протянул руку, протянув ее через бортик кроватки, чтобы погладить волосы Инки. Он что-то пробормотал мальчику, но это было слишком тихо для Чимина, чтобы это услышать. Чимин спешил вниз на кухню, чтобы вернуться как можно быстрее. Ему было неприятно долго находиться вдали, его мучил страх за то, что могло произойти, пока его не было рядом. Он уже видел эту болезнь дважды, когда жил в своем родном доме на Востоке. Первый раз это случилось с его сверстником. Он страдал три дня, прежде чем умер. Второй раз это был опытный воин в расцвете сил. Молодой целитель смог спасти ему жизнь, но после этого он больше не был прежним. На кухне Чимин приготовил чашку теплой воды с медом и лимоном, а также дополнительное количество меда, чтобы уговорить Инки принять лекарство. Он также приготовил миску бульона, наивно надеясь уговорить Чонгука поесть, даже если придется кормить Альфу ложкой. Когда он уже накладывал все на поднос, он случайно задел миску с бульоном, и она упала и разбилась, расплескивая бульон по полу. "Черт возьми," произнес Чимин, опустившись на колени, чтобы собрать осколки. Теперь ему потребуется еще больше времени, чтобы вернуться к Инки, каждая драгоценная минута, которая может оказаться последней для его малыша. У Чимина перехватило дыхание, его руки дрожали, и некоторые осколки снова выскальзывали из его рук. Слезы разочарования наполнили его глаза. Горячий бульон обжег его пальцы, наконец, заставив его уронить все, что было в руках. Чимин опустил голову, и его слезы пали на пол. Его тело содрогалось от рыданий. Его малыш. Его мальчик. Что он будет делать без него? Что у него останется, кроме его детей? Чимин кашлял, пытаясь вернуть дыхание в норму. Он вытер слезы с щек обратной стороной рук. Сейчас он не может раскисать. Какая польза от этого кому-либо? Чимин глубоко вздохнул, когда встал на ноги, взяв тряпку, чтобы поднять разбитую миску и убрать бульон с пола одновременно. Ему придется позже уговорить Чонгука съесть еду. Прежде всего, он сделает все возможное, чтобы облегчить страдания своего малыша. ♠️ Три дня Чимин и Чонгук сидели, задерживая дыхание. Инки не ухудшался, но он и не улучшался. Время, которое его маленькое тело могло выдержать жар, было ограничено. С каждой минутой вокруг них воздух становился плотнее, невидимый груз давил на них, делая движение невозможным. Чонгук так и не покидал Инки. Темные круги обводили его глаза от недосыпа. Ему едва хватало сил поднять голову, отказываясь от еды при каждом предложении Чимина. Несомненно, ему было бы еще хуже, если бы Чимин не настаивал, чтобы он пил воду и ел бульон, даже доходя до того, чтобы заманивать его поцелуями, чтобы добиться его согласия. Ночь за ночью они оказывались в одном и том же положении, стоя друг напротив друга с обеих сторон кроватки Инки. В груди Чимина появилась постоянная боль, пустота, которая пожирала его. Теряя своего сына и смотря, как его Альфа увядает, что-то холодное и черное начало питаться сердцем Чимина. За все годы Чимин много раз гневался и злословил на Чонгука, но он никогда не был жестоким. Он бросал оскорбления в сторону Альфы, которые Чонгук игнорировал, царапал его кожу в слепом бешенстве, что только заставляло Чонгука смеяться. Он никогда не причинял ему боль, не настоящую, не ту, которая имела бы значение. Тем не менее, когда они сидели друг напротив друга ночь за ночью, над их больным сыном, Чимин вспомнил то, что Чонгук однажды спрашивал у него. Много лет назад, после неудачной попытки сбежать, когда Чимин валялся на полу, его плечо и нога горели от "урока" Чонгука, Альфа стоял над ним со злобным блеском в глазах. -Что бы ты отдал,-спросил Чонгук,- Чтобы изменить этот исход?-Он припал к Чимину и схватил его за челюсть, вонзив пальцы так, что они оставили синяки. -Я вижу это в твоих глазах, как ты торгуешься со своими богами, предлагая им все, что у тебя есть. Но у тебя больше ничего нет. Только я. Чимин пережевывал нижнюю губу, наблюдая за Чонгуком напротив. Он держал руку Инки, массируя ее большим пальцем. Инки снова спал, каждое дыхание было мукой. Глаза Чонгука были наполовину закрыты, его выражение было мертвым. В этот раз Чимин хотел быть жестоким. -Что бы ты отдал,-спросил Чимин,-Чтобы изменить этот исход? Глаза Чонгука снова закрылись. В свете огня Чимин видел, как слеза скатилась по его щеке. -Всё. Всё. Мое звание. Мои земли. Мой дом. Что угодно, чтобы сохранить его в безопасности. Чимин проглотил ком в горле: -Ты бы отдал меня? Чонгук посмотрел на него, глаза были пустые: -Не спрашивай меня об этом. Чимин глубоко вздохнул. -У меня есть целительница, которую я знаю на Востоке. Она могла бы помочь- -Нет,-рыкнул Чонгук,-Ни в коем случае. -Она спасла Альфу от болезни раньше, -настаивал Чимин,-Может быть, она сможет- -Я запрещаю,-рявкнул Чонгук. -Почему?- на глаза Чимина навернулись отчаянные слезы. -Ты знаешь почему,-рыкнул Чонгук,-Или ты хочешь повторения последнего раза, когда я пустил Восточного человека в свой дом? Чимин вздрогнул при воспоминании. Губы Тэхена на его коже, крики, стук его головы о край стола: -Это другое, и ты это знаешь. -Нет, я не знаю,-Чимин всхлипнул,-Речь идет о нашем щенке. Поставь свое упрямство в сторону, хотя бы на одну возможность спасти нашего сына. -А что, если твоя целительница не сможет его спасти?-Голос Чонгука дрогнул в конце,-Что тогда? Горячие слезы стекали по щекам Чимина. -Ты однажды сказал мне, что сделаешь все, чтобы обеспечить безопасность наших детей. Какой смысл сидеть здесь и смотреть, как он умирает? Глаза Чонгука вернулись к их сыну, к его покрасневшим щекам и короткому дыханию. На мгновение они молча сидели, и Чимин едва смел дышать. -Иди,-наконец сказал Чонгук,- Отправь весточку своей целительнице. Чимин встал с тряпкой, унес с собой разбитую миску и быстро выбежал из комнаты, прежде чем Чонгук передумал. ♠️ Через два дня после прибытия целительницы из Востока лихорадка Инки спала. Чимин, почувствовав, как радость охватила его, словно ударом молнии, рухнул в объятия Чонгука, позволив Альфе прижать его к себе, они оба заплакали от счастья. На третий день дыхание Инки стало легче, и ему удалось съесть целую миску супа. После больше чем недели, проведенной в неутомимых усилиях, Чонгук, наконец, рухнул. Он даже не добрался до своей собственной комнаты, а упал в гнездо, которое Чимин приготовил в комнате Инки, и быстро уснул. Чимин делал все возможное, чтобы бесшумно ухаживать за Инки в течение оставшейся части дня: купал его, менял постель, уговаривал попить чай, оставленный целительницей. В конце дня и сам он сел в гнезде, Инки у него на коленях, завернутый в одеяло. Малыш вертелся, пока не смог увидеть Чонгука, все еще спящего, лицом в подушке. -Папа?- спросил Инки, протягивая руки к своему отцу. -Он все еще спит, - ответил Чимин, пытаясь удержать мальчика,-Он очень устал. Инки заскулил, вывернувшись, пока Чимин, наконец, не отпустил его. Он устроился у бока Чонгука, пытаясь укрыться как можно глубже. Глаза Чонгука приоткрылись, сначала он увидел Чимина, а затем Инки. Он обнял малыша, поправив ему одеяло так, чтобы он был полностью прикрыт, и поцеловал его в лоб, прежде чем заснуть снова. Чимин откинулся назад на подушки с вздохом. Он уже так много плакал в последнее время, но слезы снова потекли. Облегчение всегда делало его изнуренным. Его дети - единственное, что у него есть, единственное, что держит его вместе. Без них он был бы всего лишь пустой оболочкой, телом, которое Северное Племя могло бы использовать. Но об этом он мог подумать в другой раз. Сейчас его старший ребенок здоров, а младший восстанавливается в объятиях отца. Он с благодарностью принимал любую милость богов, которая позволяла его семье оставаться вместе и целой.