Лилии и Пепел

На вечеринке Сокджину так и не удаётся пообщаться с Тэхёном и разузнать его намерения. Чонгук не отходит от него ни на минуту. Сын так влюблён, что это заметно даже слепому. Внешне кажется, что и Тэхён не равнодушен к Чонгуку, но Сокджин хорошо помнит его слова об альфах и о своих предпочтениях. И Сокджина разрывает между двумя эмоциями. Ревностью и страхом за сына. Тэхён разобьёт ему сердце. Прожуёт и выплюнет. Сначала младший показался Сокджину хищником. Потом он явил ему своё другое лицо, — мальчика, которому в детстве не хватило любви и тепла, который искал эту самую любовь в каждом, хоть немного похожем на его папу, взрослом омеге. Тэхён казался Сокджину беззаботным мальчишкой, который любит рисовать и слушать винил, гулять, держась за руки, и ворошить ногами опавшие листья. Скорее всего, именно в такого Тэхёна Сокджин и влюбился. Странноватая влюблённость с примесью родительского чувства и желания заботиться. Может, поэтому он и отдал Тэхёну ту игрушку, медвежонка, ведь игрушки чаще дарят детям. Но, узнав о том, что Тэхён солгал ему об измене Намджуна, чтобы заполучить его, Сокджина, себе, старший омега уже не считал, что Тэхён-невинный ребёнок. Хотя всё ещё не злился на него в полной мере и пытался оправдать в своих глазах. Но теперь, когда Тэхён, который, казалось, легко согласился с разрывом их отношений, появился на пороге его дома и уже успел влюбить в себя единственного сына Кимов, Сокджин снова думает, что Тэхён-хищник. Беспринципный, идущий на всё ради своей цели. И у него, у Тэхёна, на руках все козыри. Ведь Сокджин сам ему их дал, вступив с ним в связь. Как бы старший омега не злился, он понимает, тут есть и его большая доля вины. Тэхён теперь кажется ему надоедливым, цепким и навязчивым, но он-не муха, чтобы его можно прогнать. Он — хитрый хищник. Он-змей, который вполз в дом и в сердце его сына, чтобы затаиться и ждать там своего часа. Сокджин лихорадочно думает, что ему делать и утром в воскресенье пишет Тэхёну сообщение с просьбой о встрече. Тот тут же соглашается. Сокджин говорит мужу и сыну, что идёт на йогу, а сам едет в Palmera. Говоря очередную ложь, омега внутренне морщится и винит во всём Тэхёна. Как только он появляется в его жизни, ему приходится врать своим любимым. Тэхён опаздывает минут на пятнадцать и идёт к столику кофейни уверенной походкой. Куртку, кожаную косуху красного цвета, он снял у входа, и теперь Сокджин может видеть на нём неприсущий его, по большей части классическому, стилю наряд. Узкие чёрные рваные джинсы, чёрная водолазка и сверху флисовая рубашка в чёрно-бело-красную клетку. Сокджин морщится. Такой стиль скорее присущ Чонгуку и его друзьям. А ещё… — Это ведь рубашка Чонгука? — даже не здороваясь, спрашивает Сокджин у младшего. — И вам доброе утро, мистер Ким, — насмешничает младший, усаживаясь за столик, — Да, именно так, это рубашка вашего сына. Какие-то проблемы? Сокджин преисполняется неприязнью, и как бы ему ни хотелось это признавать, ревностью. — Ревнуете? — Тэхён читает его мысли. Он выдерживает паузу, в которую небрежным жестом подзывает официанта и заказывает двойной эспрессо и стакан воды. Сокджин в это время нервно отпивает от своего почти остывшего капучино. Заказав кофе, Тэхён берёт на колени кожаный рюкзачок, на замке кармана которого болтается тот самый медвежонок. Сокджин внутренне вздрагивает, но молчит. Сначала надо понять, чего хочет младший. — Не стоит ревновать, Сокджин, — Тэхён впервые обращается к нему неформально, — я бы с удовольствием носил твои рубашки. Но ты не дал мне эту возможность. Что ж… у меня хотя бы есть вот это… — Тэхён поглаживает рукой игрушку на рюкзаке, — …и твой сын. Конечно, он-не ты, но частично твои гены. При упоминании имени Чонгука, Сокджин выходит из себя. Его страх, что сыну будет больно выплывает наружу и разгорается. — Оставь его в покое, — шипит Сокджин, — я знаю, он тебе не нужен. Ты не интересуешься альфами. И уж точно мой сын тобой выбран неслучайно. Чего ты добиваешься? Тэхён молчит и делает всё медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Вешает рюкзак на стул позади себя, придвигает чашку кофе поближе, берёт пакетик сахара с логотипом, отрывает уголок и сыплет его в эспрессо. Затем он берёт крошечную серебряную ложечку и методично размешивает сахар, кладёт её на салфетку сбоку и делает глоток. Жмурится от удовольствия и лишь затем произносит: — Всё довольно просто, Сокджин, я просто хотел видеть хоть иногда. Заметь, я не прошу многого. Не заставляю тебя. Будучи парнем Чонгука, я могу быть вхож в ваш дом и видеть тебя. Но, если ты захочешь видеться со мной наедине, то это будет совсем замечательно. Сокджин вскипает внутри. Его бесит, что Тэхён ведёт себя так, словно он даёт ему, Сокджину, выбор. А, на самом деле, он его шантажирует. И эти эмоции сподвигают его спросить: — А что, если я закрою дверь для тебя в свой дом и не захочу с тобой видеться? Отправлю Чонгука подальше на время. Он всё равно уже заканчивает школу и может пожить в другом месте. Тэхён молчит и ни один мускул на его лице не дергается. — А твой муж ведь так и не знает о нашей с тобой любви? — наконец, спрашивает младший. — Не было никакой любви! — Сокджин так раздражён, что даже на секунду забывает, что они в общественном месте и не понижает тон голоса. — Ты уверен? Зачем же тогда ты говорил мне о том, что любишь? Тэхён быстро достаёт телефон из кармана и открывает какое-то видео. На экране номер гостиницы, в которой они как раз сидят сейчас, и где они были около полутора месяцев назад. Тэхён снимал их секс на видео! — Я люблю тебя, — говорит Тэхён на экране, нависая над Сокджином, как раз за секунду до оргазма старшего. — И я . и я тебя., — рвано дыша, произносит Сокджин из видео. Это самый настоящий шантаж. У Тэхёна есть видео, есть игрушка-подарок, у него в телефоне есть также сообщения от него, Сокджина, где тот назначает Тэхёну свидания. — Ты-шантажист и манипулятор, — сквозь зубы бросает младшему Сокджин. — А можно посмотреть на это с другой стороны, — Тэхён безмятежен, и он откидывается на спинку стула, допив свой эспрессо, — Мне нужно было что-то оставить на память от нашей любви. Ты ведь не дал мне и шанса. Тэхён выделяет интонацией слово «любви», и Сокджина перекашивает. Чёртов мальчишка. — Кстати, ты ошибаешься, — помолчав, добавляет Тэхён, — Я не хочу причинять Чонгуку боль. Он нравится мне. Пусть большинство альф-мерзкие поддонки и изменщики, Чонгук не такой. Да и надо сказать, твой супруг-не такой. Могу признать, он мне даже понравился. Не так, как ты, конечно, по-человечески. Сокджину неприятно, что Тэхён так свободно говорит о его любимых людях. Словно он- близкий друг семьи или вообще её часть. — Если Чонгук узнает, что ты спал со мной, — шепчет Сокджин, — ему точно будет больно. — А ты сделай так, чтобы не узнал, — приподнимает бровь Тэхён. Сокджин понимает, — Тэхён хочет возобновить их связь. Но Сокджин этого не желает. — Кстати, — воспользовавшись тем, что старший омега задумался, Тэхён накрывает его руку на столе своей, — я иногда думал о тебе, занимаясь сексом с твоим сыном. А порой я дрочу на это видео. Тэхён показывает глазами на свой телефон, что лежит на столе у пустой чашки. — Ты-чудовище, — Сокджин презрительно кривит рот, но и ненавидит себя за то, что немного возбуждается от слов младшего. — Чудовище, которое ты хочешь, — нагнувшись к нему, шепчет Тэхён, и добавляет, — и любишь. — Я люблю Намджуна, — возражает Сокджин. — Мы оба знаем, что в твоей, да и моей системе моральных принципов, если будучи женатым, ты спишь с другим, значит, ты не любишь мужа, — выпрямляется Тэхён. — Ты … — у Сокджина от эмоций не хватает слов. — Я, кстати, ничего такого не делал, — Тэхён спокоен, — я спал с тобой по любви. И я был свободен. Потом ты меня отшил, и я спал с твоим сыном. Заметь я также был свободен на тот момент. И сейчас я не собираюсь изменять Чонгуку, если ты всё-таки согласишься быть со мной. Я с ним сначала порву. А вот ты спал со мной, изменяя Намджуну, врал ему, врал своему сыну. Так кто из нас чудовище, любимый? Сокджина прошибает пот. Как бы старший не злился на Тэхёна, кем бы его сейчас не считал, он понимает, младший прав. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу, чтобы ты ушёл от Намджуна ко мне. Я оставлю в покое Чонгука. Я уничтожу это видео и выкину игрушку. У тебя даже будет шанс уйти не изменником, Намджун ничего не узнает, и у тебя будет право на половину вашего общего имущества. Плюс я ничего не расскажу Чонгуку. Он так и не узнает, что ты уйдёшь ко мне. — Думаешь, после развода я не буду с ними общаться? Они рано или поздно узнают, что я живу с тобой. — Мы можем на время уехать. В принципе, можно что-то придумать. Тебе ведь не привыкать, милый, — Тэхён усмехается, а Сокджину хочется выцарапать ему глаза. — Подумай, если я расскажу твоим альфам правду, — продолжает младший, — ты потеряешь гораздо больше. И имущество, и деньги, и уважение, и любовь сына. И да, ему будет максимально больно. Он любит не только меня, но и вас обоих, — и тебя, и Намджуна. Для него это будет такое потрясение, что он может впасть в депрессию и забить на своё будущее. Сокджин холодеет. Тэхён озвучивает его самый страшный ночной кошмар. Старший омега понимает, — он в ловушке. И из неё ему не выбраться. Он должен будет уйти от мужа, которого он всё-таки любит, что бы ни говорил Тэхён, и от сына. Старший буквально падает в пучину собственного отчаяния. Всё, что он может сейчас выпросить у Тэхёна, это время. — Мне нужно время, — просит он, — я должен всё тщательно обдумать. — Конечно, мистер Ким, — Тэхён улыбается, сама любезность. Но Сокджин видит только звериный оскал хищника. Он ненавидит его сейчас. — Месяц. Я готов дать тебе месяц, — Тэхён, очевидно, вообразил себя на деловых переговорах. Впрочем, разве это не так? … Через месяц будет Рождество. У Сокджина сжимается сердце. Они так любят отмечать Рождество всей семьёй. — Полтора, — торгуется он, — дай мне отметить Рождество с ними. — Ладно, но только потому что я люблю тебя, — соглашается младший, — но помни, — с Чонгуком я пока не расстанусь. Сокджину нечем крыть. У него не то что козырей, у него карт на руках не осталось. Через полтора месяца он должен будет сделать то, чего он так боялся. Развестись с мужем и уйти из их дома. Естественно, сын останется не с ним. Не к Тэхёну же Чонгука забирать. Сокджин закрывает лицо руками и сидит неподвижно. — Милый, — шепчет Тэхён, — не надо так переживать. Я же не монстр какой-то. Я тот, с кем тебе было хорошо. А будет ещё лучше. Я, кстати, собираюсь купить дом. Мы можем выбрать его вместе. Ведь это будет наше гнёздышко. Сокджину хочется ударить Тэхёна, а не выбирать с ним «семейное гнёздышко» Но смысл? … Он, Сокджин, сам навлёк всё это на себя. — Зачем я тебе? — голос старшего омеги звучит надломленно. Он задаёт вопрос скорее риторически, но Тэхён отвечает: — Глупый вопрос, мистер Ким, я люблю вас. Люблю с первой минуты, как увидел и решил, что вы будете моим. — А Чонгук? Ты врал ему… — Я не врал. Я не договаривал. К тому же, хочу сказать, что я люблю Гука. Как братишку. Он милый и добрый. С ним весело. Я люблю проводить с ним время. Но в романтическом смысле я люблю только тебя. — Ты же понимаешь, что всё равно мне придётся причинить боль и Намджуну, и Чонгуку? А, значит, и себе. Ты понимаешь, что на чужом несчастье счастья не построишь? — Чушь собачья, — Тэхён категоричен, — можно подумать, ты-первый, кто разводится и женится во второй раз. У многих вторые браки крепче и долговечнее. Сокджин понимает, — ему никак не переубедить Тэхёна. Он зациклен на нём, Сокджине. Одержим им. И он идёт напролом к своей цели. — Мне нужно идти, — устало говорит Сокджин. — Мы ещё увидимся, — подмигивает ему Тэхён, — Чонгук пригласил меня к себе, то есть, к вам домой сегодня. Так что… Тэхён сияет, а Сокджин с ужасом думает, что ему теперь никуда не деться от этого одержимого им монстра.