Лилии и Пепел

Зима в Нью- Йорке в этом году не такая как обычно, — не европейская. Когда за окном от +1 до -1, слякоть, и с неба сыпется то ли дождь, то ли снег. Ещё в середине декабря ударяют морозы, и снег ложится, пусть и небольшими, но всё же сугробами. Горожане только и говорят о том, как ждут белое Рождество. Сокджин обожает белое Рождество, снег и вообще сезон праздников. Сразу после Дня Благодарения наступает то время, когда город наряжается в белый, зелёный и красный. Городские власти щедро включают иллюминацию, а в магазинах начинаются большие распродажи. Когда-то, несколько лет подряд в Нью-Йорке не было снега. И Намджун, чтобы порадовать Сокджина и Чонгука, вывез их в штат Висконсин на праздники, предварительно сняв там домик со всеми удобствами. Чонгуку тогда было двенадцать. Счастливое было время… Да ещё год назад, до того, как Сокджин «увидел» флирт мужа с ассистентом, всё у них было прекрасно. До того, как в их жизнь ворвался Тэхён. Сокджин собственными руками привёл его в свой дом. То есть, формально это был Чонгук, но, по сути … Ким вздыхает. Он сидит за столом в своей галерее и смотрит на падающий снег за окном. С их разговора с Тэхёном прошло две недели. И за эти две недели не было ни дня, чтобы младший о себе не напоминал. То косвенно, а то и прямо, — в сообщениях и звонках. Сокджин даже не может послать его, не может нагрубить. Он плотно сидит на крючке у своего шантажиста. Сокджин сломал голову, придумывая хоть какой-то выход из ситуации, но как бы он её ни поворачивал, какие бы ракурсы ни выбирал, выходит одно, — он должен развестись, он должен уйти из своего дома. Если он согласится быть с Тэхёном, его муж и сын рано или поздно обо всём узнают. Для Намджуна он будет изменщиком, а для Чонгука предателем. Извращенцем, что спал с его, чонгуковым, парнем-омегой, пусть и до него. Если Чонгук перестанет с ним общаться, а вероятность этого велика, то Сокджин этого не вынесет. Если он откажется быть с Тэхёном, тот расскажет Намджуну об измене, да ещё и покажет видео. Исход тот же. Намджун подаст на развод, а Чонгук станет его презирать. Сокджин останется без дома, и его состояние в разы уменьшится. Впрочем, деньги волнуют Сокджина меньше всего. Это не то, за что ему следует держаться сейчас. Его и дом не волнует, если в нём нет Джуна и Гука. С ними он бы согласился и на ту полухижину в Висконсине. Вот только вся проблема в том, что нет получается такой вселенной, где он сохранил бы семью. Мысли так тяготят и мучают, что у Сокджина начинаются настоящие проблемы со здоровьем. Бессонница и панические атаки. Заботливый Намджун записывает его к сомнологу и настаивает на том, чтобы Сокджин посетил своего психотерапевта. Сокджин к своему психологу пойти не может, но записывается к какому-то неизвестному на онлайн сеанс. Тот живёт в Германии, и есть шанс, что он сохранит его тайну. Ничего такого, впрочем, чего бы Сокджин не знал сам, психолог ему не сообщает. — Мы делаем выбор, осознавая последствия, — говорит он, — Вы-взрослый человек, вы должны взять ответственность за свои поступки. Каковыми бы они ни были. — Но если чисто по-человечески… — доктор Шнайдер переходит на шёпот, — вы не предлагали ему откуп? Сокджин предлагал. Все свои деньги на счету. Это сумма во много раз превышающая ту, что Тэхён получает за своих клиентов. Примерно раз в 40 или даже 50. Тэхён ухмыляется и говорит: — Мне не нужны деньги, Сокджин, мне нужен ты. Сокджин внутренне ломается. Сказываются бессонные ночи и расшатанная нервная система. — Тэхён, — умоляюще произносит старший, — давай не будем принимать скорых решений. Ты же понимаешь, я не смогу быть с тобой счастлив. Я буду думать о сыне и муже. — О бывшем муже, — холодно подмечает Тэхён. — Я не люблю тебя, — у Сокджина нет больше козырей, совсем нет. — Я знаю, — кажется, ни один мускул не дрогнул на лице младшего омеги на это признание, — Знаешь, как говорят: стерпится, — слюбится. Секс у нас прекрасный, быт я нам обеспечу. Всё будет хорошо. Какое-то время ты погорюешь о той семье, а потом у тебя будет новая. Я рожу тебе ребёнка, даже двух, если захочешь. В конце концов, банков спермы в нашем городе полно. — То есть, ты предлагаешь мне нянчить младенцев и забыть о Чонгуке? — кривит рот Сокджин, — Спать с тобой и забыть о Намджуне? — Ты уже спал со мной и о Намджуне не вспоминал, — хлещет словами старшего Тэхён, — Что касается Чонгука, то он простит тебя. Ты-его папа, и ты у него никого не уводил. Я сам так захотел. А если не простит, то и грош цена такому сыну. Мой папа меня не любил, а я его всё равно почитал до конца дней его и не отказывался от него. А ты со своего Чонгука всё ещё пылинки сдуваешь. Сокджин молчит. У Тэхёна на каждое его слова есть десять. На каждую просьбу отказ, а на каждое возражение своё возражение. Смысл что-то говорить?.. Конечно, Сокджин читал про карму и понимает, что есть такая вещь, как расплата, но он никак не ожидал, что она настигнет его самого таким образом. — У тебя месяц, Сокджин, — голос Тэхёна чуть теплеет, — сегодня четырнадцатое декабря. Пятнадцатого января ты переедешь ко мне. И точка. В этом году Сокджину даже не хочется заниматься тем, чем он с удовольствием занимался раньше. На работе, а именно в своей галерее, омега под Рождество всегда устраивал благотворительную выставку и приём для художников, меценатов и прочих представителей богемы. В этом году Сокджин почти всё спихивает на Трэвиса, своего ассистента. Сам он лишь вяло контролирует процесс. У Сокджина такое ощущение, что всё теперь не имеет никакого смысла. От страха его мотает до апатии, а потом обратно. Он пьёт снотворное и успокоительное, но такое ощущение, что они мало помогают. День Благодарения они отметили тихо. Сокджин не готовил индейку, они не звали родню. Сходили в ресторан втроём. Точнее, вчетвером. Тэхён был с ними. И вот в сезон рождественских распродаж и в преддверии самого своего любимого праздника Сокджину не хочется ни наряжать ёлку, ни покупать подарки. Первое он просит сделать Намджуна, а подарки поручает купить ассистенту. Сам он лишь покупает тёплый шарф сыну и свитер мужу. Рождество впервые так горчит. Сокджин вроде бы и со своими любимыми, а вроде и нет. Тэхён постоянно мелькает перед глазами, напоминая о скором крахе всего, что у него, Сокджина, есть ценного в жизни. Всё проходит. И сам праздник, и выставка, и вечеринка у Намджуна в университете, и рождественский концерт в музыкальной академии Чонгука. Следом приходит Новый Год и связанные с ним празднества. Всё это раньше принесло бы Сокджину удовольствие и множество позитивных впечатлений. Но в этом году всё отравлено, — и времяпрепровождение с мужем и сыном, и всё остальное. Сокджин просто ждёт. Он даже не может сказать, что сделал какой-то выбор. В самом начале января нервное состояние омеги доходит до крайней точки, и он решает поехать в Хэмптонс, в их летний дом, в полном одиночестве. Решение странное, учитывая то, что на дворе зима, а летний дом почти не отапливается. Но Ким кладёт в багажник обогреватель, электрическое одеяло, тёплые свитера, пледы и шерстяные носки. Там у них есть камин. Когда-то все смеялись, зачем им камин в летнем доме. А вот подвернулся случай, — пригодился. У Сокджина в багажнике есть и дрова, и смесь для розжига. Омега хочет полностью отстраниться от мира на три или четыре дня, подумать, поразмышлять, побыть наедине с собой. И Намджун, что явно не может не чувствовать его настроя и состояния, и Чонгук, его поддерживают. Омега отключает свой айфон и берёт старый с другой сим-картой, номер которой знают только его альфы, родители и ассистент. Но не успевает он даже добраться до пункта назначения, как ему приходит сообщение от Тэхёна. «Даже не думай, что можешь исчезнуть и спрятаться от меня. Я за тобой наблюдаю.» Сокджин со злостью кидает телефон на сидение рядом, отключив его и не ответив на сообщение. Ему даже не хочется думать, откуда у младшего его второй номер. Сейчас он к Тэхёну питает лишь отвращение, а местами и ненависть. Одержимость младшего раздражает Сокджина всё больше, а желание того контролировать каждый его шаг выбивает из себя. Сокджин добирается до дома, устраивается, включает обогреватель и зажигает камин в гостиной, а потом, тепло одевшись, идёт гулять на океанское побережье. Телефоны он «забывает» дома. Пляж пуст, океан спокоен, но словно зловещ. У него тёмно-зелёный с серым цвет с некоторыми вкраплениями матового чёрного. Песок, который летом белый, кажется серым, — он сырой и слипшийся. На берегу сидят редкие чайки, при виде омеги они взмывают и летают над водой, надрывно крича. Под ногами осколки ракушек, мёртвые морские звёзды и ежи, даже один раз встречается выброшенный на берег скат. Воздух пахнет рыбой, сыростью, морозной свежестью и чем-то ещё. Возможно, это водоросли, а, может быть, так пахнет разочарование жизнью. Сокджин кутается в шарф, поправляет шапку-бинни на голове, надвигая её на самые уши. Неуютно. Зябко. И физически, и внутренне. У омеги такое чувство, что это начало конца. Он не хочет больше думать о том, какое решение принять. Он не хочет делать выбор. Он ничего не хочет. Здесь, около зимнего океана, у Сокджина лишь одно желание, — чтобы весь этот мир оставил его в покое. Позже он сидит у камина, натянув шерстяные носки на ноги и грея руки о чашку кофе с коньяком. Кажется, коньяка и кофе там 50 на 50, и Сокджину кажется, что этого недостаточно. Но напиться и забыться-тоже не выход. Вечером Сокджин включает телефон и пишет Намджуну, что он нормально добрался, и у него всё хорошо. Тот интересуется, не мёрзнет ли Сокджин и советует ему одеваться теплее. От такой простой заботы альфы у Сокджина щемит сердце. Как он посмел усомниться в Намджуне? В Намджуне, который за почти двадцать лет их отношений не подавал ни одного повода не доверять ему. В Намджуне, которые всё это время был прекрасным мужем и отцом. Да, страсть и бурные чувства давно прошли. Но их отношения имели куда как более прочный фундамент, — уважение, доверие, зрелую любовь. И теперь Сокджин сам разрушил это. Разрушил связью, которая не принесла ему ничего хорошего. Слегка помешкав, Сокджин звонит Чонгуку. — У тебя всё хорошо, па? — тон голоса сына обеспокоенный, он искренне волнуется. — Да, сынок, — сердце Сокджина сжимается от любви и боли, — Как ты? — А я у Тэ, — радостно сообщает альфа, и Сокджин кривится, — отец разрешил остаться у него. — Добрый вечер, мистер Ким, — слышится на заднем фоне низкий голос младшего омеги. — Передавай Тэхёну привет, — Сокджин чувствует, как тон его голоса меняется на неискренний, — мне пора идти. — Ладно, па, ты звони, если что. Или пиши. — Хорошо, сынок. Люблю тебя. — Люблю тебя, па. Этот разговор отчего-то выбивает Сокджина из колеи снова. Он идёт на кухню и наливает себе пол стакана коньяка, выпивает чуть ли не залпом и возвращается в гостиную. Он сидит там у камина и смотрит на огонь. Он не будет жить с Тэхёном. Он просто уедет. Напишет письма сыну и мужу, попросит прощения и всё подробно расскажет сам, надеясь, что его версия событий будет принята ими на веру больше, чем версия Тэхёна. Сокджин уедет. Далеко. Может, на другой конец страны или даже в Европу. Он начнёт жизнь с нуля. Да, это непросто, очень непросто. Но он не пойдёт на поводу у Тэхёна и не будет плясать под его дудку. И жить с ним он точно не будет! Эта мысль вкупе с коньяком немного подбадривает, и Сокджин находит в себе силы поесть. Но, уже моя посуду, он думает о том, что жить вдалеке от Чонгука и Намджуна, это не жизнь. Он может обойтись без галереи, без всех их друзей, без дома, даже с родителями можно вполне общаться по видеосвязи, но без своих альф… Сокджину снятся рваные сны. Он то просыпается, то снова засыпает. Ночью холодает, и его еле спасает одеяло и обогреватель. Ко всему прочему, начинается снег с дождём и утром выходить на улицу совсем не хочется. Ким пьёт горячий кофе у камина и смотрит через огромное окно на океан, прямо в который летит снег. Чтобы не сойти с ума от мыслей он включает музыку. В плейлисте возникает Арета Франклин, и омега морщится. Теперь, когда-то любимая певица, ассоциируется с Тэхёном. Этот мальчишка отнимает у него, Сокджина, всё, что он любит. Дальше идёт песня, под которую они когда-то танцевали с Намджуном свой первый танец в качестве официальных супругов. Эрик Клэптон, You Look Wonderful Tonight. Когда Сокджин стал мужем Намджуна, он был уверен, — это на всю жизнь. Так как Намджуна он не любил никого и никогда. Если уж честно, он никого и не любил, кроме Намджуна. Разве может сравниться интрижка и минутная страсть к Тэхёну с тем глубоким чувством, что было и есть у него к мужу? Сокджин вздыхает. Он в ловушке, он в замкнутом кругу. Выхода отсюда уже нет. Омега вдруг представляет, как Чонгук перестанет с ним общаться, и они станут той парой «родитель-ребёнок», которые видятся раз в год, а то и реже. Нет-нет-нет. Омеге хочется биться головой о стену, но толку? …Расшибись он хоть весь сам, это ничего не изменит. Следующая песня в плейлисте, — If I kill Someone For You, затем The Beatles, I Don't Want To Spoil The Party, и затем Эдит Пиаф. «Я ни о чём не сожалею», — поёт певица. А вот Сокджин сожалеет. Горько сожалеет. Возвращается в Нью-Йорк омега пятого января. Ровно десять дней до того дня, когда он должен переехать к Тэхёну. Что ж…он напишет письма сыну и мужу и спрячет их в офисе. Потом попросит Трэвиса отдать их им. Сокджин пытается купить билеты в Европу, но это не так-то просто. В Париже у него есть приятель. Они когда-то учились вместе в одной арт-студии и через года сохранили дружбу. Омега может пожить у него. Ким договаривается с другом, бронирует не слишком удобный рейс в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое. Сокджин придёт к Тэхёну пятнадцатого и попросит один день, даже привезёт часть вещей, а сам уедет. Никто не будет знать о том, куда именно. Сокджин наказывает Трэвису присматривать за галереей в имэйле, который отправит из самолёта. Тот, хоть и молод, но справится. Сокджин сразу же переведёт ему солидный бонус на счёт.

***

— Зачем тебе ещё один день, я что-то не понимаю? — Тэхён выглядит подозрительным, — Ты что-то задумал? — Мне просто нужен день, я буду ночевать сегодня дома, а утром перевезу остаток вещей, — Сокджин старается быть спокойным, — Разве несколько часов что-то решат? — Ты можешь объяснить, зачем? — Я не смог поговорить с Намджуном и Гуки вчера. Я сделаю это сегодня. И не исключено, что всю ночь мне придётся быть в центре скандала и разборок. Ты же понимаешь. Тэхён, хоть и не особо верит, но кивает головой, соглашаясь. — Не вздумай от меня улизнуть Сокджин, — младший звучит холодно и непреклонно. — Я обещал и сдержу слово. Они находятся в гостиной и стоят у французского окна.* Тэхён готовил лазанью, и она пригорела. Чтобы побыстрее выветрить запах гари из дома, он открыл створку окна целиком, а не только фрамугу. — Поцелуй меня, — просит Тэхён и шагает к нему. Сокджину совсем не хочется этого делать, но он целует, чтобы не вызывать подозрений. В процессе поцелуя Тэхён прижимается к нему плотнее. В этот момент за входной дверью слышится копошение, а в скважине словно проворачивается ключ. Омеги прерывают поцелуй. — Гуки, — догадывается Тэхён, — я дал ему ключ. Но какого хрена он тут делает?! Услышав имя сына, Сокджин автоматически отталкивает от себя Тэхёна. Тот оступается и отлетает сначала к окну, а потом и в него. Сокджин вскрикивает и бросается за ним. Тэхён успевает зацепиться за карниз и держится там, но еле-еле. Старший протягивает руку, и Тэхён хватается за неё. Втащить высокого взрослого парня в комнату не так-то просто. Сейчас Тэхён буквально висит на его руке. Секунда, и Сокджин принимает решение. Он отцепляет пальцы младшего от себя, и тот срывается и падает вниз. В этот самый момент в комнату влетает Чонгук, глаза которого расширены от ужаса. Восьмой этаж. Выжить у Тэхёна не было шансов. «Несчастный случай» — значится в полицейском рапорте и в свидетельстве о смерти.