Место отчаяния

«Быстрее, быстрее» «Зачем быстрее? Нас никто не догонит»  «Догонят! Догонят! Еще и голову прострелят!»  Эсдес прикусила губу, едва сдерживая стон от боли, когда нога снова подвела, на мгновение подогнувшись. Транквилизатор плавно расползался по венам, а каждое движение отзывалось нестерпимым жжением в поврежденных конечностях.   — Успокойтесь… — шепот сорвался с оледеневших губ.  Она перепрыгнула каменный забор, ударившись плечом о камень и едва удержавшись на ногах.   Холодная ночь щекотала нос, снег скрипел, но не приносил облегчения. Ветер резал щеки и только бодрствующий голос разума продолжал врезаться в сознание.   «Зачем мы бежим? Это всё бесполезно. Тебе давно пора лечь…»   Эсдес встряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. Взгляд её, затуманенный болью, устремился вдаль — там, впереди, маячила тёмная линия деревьев, спасение. — Ничего не кончено, я всё ещё сильнее них… Но в ответ раздался третий голос, более неистовый, чем прежде:   «Нет! Сильнее?! Ты теряешь кровь! Тебя убьют!»   — Хватит! — хрипло выкрикнула она в пустоту. Но голос разума больше не молчал:   «Может быть, пора признать, что тебе тоже страшно?»   Эсдес остановилась, тяжело дыша, пальцы скользнули к раненому бедру, кровь стекала вниз, окрашивая белый снег. — Я не боюсь их, только не их.  Эсдес споткнулась, едва не упав, и ухватилась за застывший ствол дерева, скользя по нему пальцами, липкими от крови. Боль в бедре жгла огнём, с каждым шагом превращаясь в раскалённый нож, который неумолимо пронзал её плоть. В плече тупо ныло, а мышцы дрожали от холода и усталости. «Сколько ещё ты протянешь? Ты истекаешь кровью. Смотри, следы на снегу — красные пятна, за тобой след…»  «Быстрее, быстрее! Ты умрёшь, если остановишься!»  «Остановись… просто упади, замри, пусть снег укроет тебя. Это конец» — Нет… — выдохнула Эсдес, но слова прозвучали слабее, чем хотелось.  Мир вокруг начал плавиться, терять очертания. Снег перестал быть белым, становясь серым и мутным. Очертания деревьев растекались, как размытые чернила. Ноги дрожали, подгибались, каждое движение давалось с невероятным усилием. «Догонят! Догонят! Они уже здесь!» — паника захлестнула её разом, и от этого всплеска Эсдес чуть не закричала, но вместо крика был хрип. Она облизала потрескавшиеся губы и заметила впереди тёмное пятно. Здание. Последние силы ушли на то, чтобы дотянуться до двери. Она толкнула её плечом, не чувствуя боли, уже в полусне. Внутри было темно и холодно, пахло пылью и гнилым деревом.  Эсдес рухнула на кучу старых тряпок и рваных мешков. Мрак окутал её, как тёплое одеяло. Голоса смолкли на мгновение, но только чтобы оставить последний отпечаток: «Сдавайся… так тепло… так спокойно…»   Эсдес закрыла глаза, не в силах больше бороться. Снег всё ещё скрипел снаружи, но для неё этот звук уже отдалился. Она засыпала, и мир, наконец, стал бесшумным и тёмным. ****** — Эй, - отдаленный голос проникал в голову, не задерживался, улетал обратно. - Слыш, ты какого хрена здесь делаешь?!  За голосом послышался лай и Эсдес пришлось открыть глаза. Мир не стал четче с прошедшей ночи, поэтому пришлось несколько раз проморгаться, прежде чем темное пятно приобрело очертание человека. Высокий седой мужчина стоял в дверях, видимо, сарая, с таким возмущенным видом, словно Эсдес была поганой змеей, заползшей к нему в амбар.  «Кто это? Мы его знаем?»  «Нет. Это кто-то из местных жителей, к которому мы, судя по всему, залезли» «Мы не залезли! Мы чуть не умерли от холода и кровопотери!»  Мужчина угрожающе поднял руку и из-за его ног показалась немецкая овчарка, которую он держал крепкой рукой за цепь. Зверь рычал и пускал слюни на пол, готовый кинуться на незнакомку. Эсдес предприняла попытку встать, но получился только громкий стон боли. За ночь на холодной земле мышцы одеревенели, раны, что прекратили кровоточить, снова намокли.  — Я непонятно спросил?!  Потеряв терпение, хозяин постройки в два шага оказавшись рядом с Эсдес, схватил её за горло и поднял над головой, больно прижав к деревянной стене. Собака залаяла под ногами, опасно скаля зубы. Воздух вырвался из лёгких резким, прерывистым звуком, когда Эсдес оказалась прижата к холодной деревянной стене. Мужская рука сжимала её горло, сильная, грубая, мозолистая. Она чувствовала каждое надавливание, каждый укол боли, но глаза её оставались спокойными, почти пустыми.  «Он нас убьет?» «Смотри, как просто. Ты уже проиграла. Лишь одна секунда — и всё закончится» «Нет! Это! Нельзя! Встань, убей его!»  — Хватит… — хрипло прошептала Эсдес, и в этом слове было всё — ярость, боль, страх. Она на мгновение сжала глаза, а затем открыла их с новой силой. Ледяной взгляд встретился с глазами мужчины. — Что ты сказала? — зло усмехнулся он, сжав горло сильнее. — Думаешь, сможешь угрожать? Внезапно Эсдес резко дернула ногой, ударив коленом в живот мужчине, но он лишь пошатнулся, крепко держа её. В ответ её нога с дикой силой взметнулась вверх и впечаталась в голову собаки. Зверь отлетел в сторону, с жалобным визгом ударившись о деревянные ящики. Мужчина охнул, ошеломлённый внезапной яростью женщины. Собрав все остатки силы, Эсдес пронзительно вскрикнула, опускаясь на землю, и нанесла резкий удар ногой в колено. Хруст кости и глухое ругательство слились в единое целое. Мужчина рухнул на одно колено, выпустив её из хватки. «Вот так… теперь вставай!»  Пошатываясь, Эсдес сделала шаг назад, взгляд упал на ржавую арматуру у стены. Рука, ещё дрожащая от слабости, схватилась за холодный металл.  — Ты совершил ошибку… — прошептала она, и слова прозвучали уже совсем иначе.  Тяжёлое дыхание слилось с рычанием, и теперь в её глазах пылал тот самый холод, перед которым трепетали многие. — Я… я просто… — начал заикаться мужчина, ползая по грязному полу. — Поздно, — голос её прозвучал хрипло, безжизненно.  Эсдес сжала арматуру крепче и шагнула вперёд, на ходу стирая с лица последнюю маску боли и страха. Первый удар пришелся по локтю, и Эсдес почувствовала, как арматура сжимается в её руках, ломая сустав и оставляя свежую вмятину в кости. Мужчина застонал, пытаясь выкрикнуть что-то, но не успел: второй удар встретил его челюсть. Слышался хруст, и кость отлетела в сторону, а зубы, пробив мясо, прокусили его язык пополам. Кровь изо рта закапала на пол, смешиваясь с грязью. Мужское тело дернулось, и он опустился на колено, пытаясь удержаться от падения, но Эсдес не дала ему времени на передышку. Она шагнула вперед, хватая за волосы и резко поднимая его голову вверх. В глазах мужчины была лишь паника, страх, и боль, но в её глазах пылала жестокая решимость. «Ещё один шаг» Эсдес не думала о последствиях, не обращала внимания на кровь, стекающую по её рукам. Она видела только его, только его слабость, его страдания. И это было тем, что она сейчас требовала — мести за свою боль. Третий удар пришел прямо в грудь. Он не успел среагировать, и арматура разнесла его ребра, проникая глубоко в тело. Мужчина вздохнул сдавленно, его глаза покраснели от крови, и он рухнул на пол, задыхаясь. Эсдес сделала шаг назад, ещё раз взглянув на него. Он был жив, но тело больше не несло угрозы.  Он был сломлен. В стороне очнулся от удара зверь и завидев истерзанного хозяина, ринулся на помощь, впиваясь зубами в голень обидчицы, прорезая кожу и мышцы. Эсдес вздрогнула от боли, но не закричала. Голова снова наполнилась яростью, и вместо того, чтобы поддаться панике, она направила всю свою ярость в этот последний удар. Развернувшись, она резко пнула собаку в грудь, с такой силой, что зверь отлетел к двери, взвизгнув от боли. Эсдес потирала раненую ногу, ощущая пульсацию боли, но она была не в силах остановиться. Она вернулась к мужчине, который ещё не успел отойти в тень своей бессознательности. Он лежал на полу, дыхание было едва слышно, а кровь всё ещё медленно вытекала из ран. — Ты еще не сдох?— прохрипела она, снова ступая к нему, на этот раз с металлическим спокойствием в глазах.  Он был слаб, а она была неумолимой. Зверь, несмотря на боль, поднялся на лапы, оскалив зубы, готовый атаковать снова. Эсдес не колебалась. Она подняла арматуру, теперь готовая сделать последний шаг. В её голове звучал последний голос разума, который угрожал ей вновь растерять остатки человечности. Но она была на грани, и этот предел уже не имел значения. Собака снова ринулась на неё, но вместо того, чтобы увернуться, Эсдес обрушила арматуру вниз. Удар пришелся точно в голову животного, и зверь снова отлетел, уже без силы, с тяжёлым, истекающим кровью телом. Поглотив эту тишину, она медленно перевела взгляд на мужчину. И этот взгляд был полон холодной решимости. Хозяин при виде собаки сам что-то неслышно прохрипел и замолчал, когда Эсдес вонзала металл ему в глазницу.  «А если его найдут и нас посадят?» «Обратно в палату, если только»  «Нас посадят! Расстреляют! Тут повсюду наша кровь!»  — Да угомонитесь вы! - Эсдес держалась за ногу, скалясь от боли.  Безумно хотелось обратно лечь спать. И еще есть. Выйдя в морозное утро, генерал осмотрелась. Небольшой сарайчик находился чуть ли не на пустыре, вдали стояли такие же мелкие домики и виднелись многоэтажки. Рядом с сараем не было дома, точнее был, но давно сгоревший.  «Это был не хозяин сарая?»  «Охранник, скорее всего. Смотрит, чтобы никакие наркоманы не прятались»  «Его точно будут искать! И найдут нас!»  Еды поблизости не было. А в карманах мужчины только сигареты, кнопочный телефон и складной нож. Еще раз оглядев сарай, взгляд девушки остановился на собаке.  «Сырое мясо съедобно?»  «По сути, если он не заражен паразитами, да»  «Не смей! Не смей его есть!» Эсдес хмыкнула на вопль голоса, раскрыла складной нож и уселась перед животным. Перевернув его на спину, девушка связалась за шкуру и точным движением пробила её, двигаюсь от шеи к ногам. Из зверя полилась река крови, вымазывая остатки робы. Распоров кожу, открылся вид на мышцы и кости, выкинув из тела все внутренние органы, Эсдес принялась вырезать мясо с костей и пихать их в рот, тяжело пережевывая. Зверь оказался жестковат. Упиваясь безвкусным мясом и кровью, Эсдес продумывала, куда идти дальше. Срезав мышцу с ребер, девушка положила последний кусок в рот и повернулась к охраннику.  «Мы можем забрать его одежду?»  «Да, но она будет великовата для нас»  «Мы не можем оставить его голым! Что о нас подумают!»  Услышав внутренний диалог, Эсдес расхохоталась. Её гнилую репутацию ничего не спасет. Сняв с тела перепачканную одежду, генерал скинула с себя рубашку и поежилась от ветра. Её не пугал никогда холод, она родилась в такую жуткую метель, что сносило поезда с рельс, но раны и усталость не давала возможности идти прямо так, голой и босой. Разорвав подклад рубашки, Эсдес перевязала себе раны, затянув потуже бедро, об остатки ткани она вытерла нож и спрятала в нагрудный карман. Одежда оказалась невероятно огромной на её исхудавшем теле. Может, в расцвет своей физической формы было бы проще, но сейчас штаны повисли на ней, как шторы и передвигаться стало проблематично. Сапоги оказались на добрых четыре размера больше, создавалось ощущение, что надел лыжи. Застегнув тяжелую форменную куртку, Эсдес вышла обратно, прокручивая в руках телефон.  «Куда мы пойдем?» «К Стайлишу, нужно навестить старого друга»  «Друга? Какого друга?! Он нас выдаст при первой возможности!» Покрутив головой вокруг и осмотрев местность, Эсдес настиг ужас.  Она совершенно не знала города.  В свои редкие выходные, она предпочитала тренироваться, а в будни не могла найти времени между миллионными делами, чтобы выбраться на прогулки. Гулять она предпочитала по местному саду, расположенному за зданием администрации. Все остальное время она была даже не в городе, а иногда и не в стране. Куда идти конкретно, не было ни единой мысли и даже её «собеседники» замолчали. Эсдес до сих пор не знала, голоса являлись ее больным разумом или она разговаривала с духами. И что с ними делать, тоже не знала.  Бредя по освещенным улицам, Эсдес задумалась, когда настал тот момент, что в её собственной черепной коробке началось целое общежитие. Моментов было слишком много, от детского дома, где её за милую душу дубасили, до армии. Задумываться было опасно, о побеге сообщили чуть ли не каждой собаке, а по переулкам мелькали патрули.  Эсдес свернула на узкую улочку, надеясь укрыться от лишних глаз. Она хромала, чувствуя, как кровь снова пропитывает штанину на бедре. Мороз вырывал дыхание из груди, а снег под ногами скрипел, выдавая каждый её шаг.   «Ты слишком медлишь. Они нас найдут. Двигайся быстрее».   «Или они уже здесь»   «Замолкните оба! Если найдут, нам конец!».   Она тихо усмехнулась, снова подумав, как бы выглядел её внутренний мир, если бы он воплотился в реальности. Ещё шаг, и за углом её окликнули.   — Эй! Стой!   Резкий голос, за которым последовали тяжёлые шаги. Патруль. Эсдес обернулась. Трое солдат приближались, явно узнав её по приметам. Двое с винтовками, третий с электродубинкой. Она прищурилась, оценивая ситуацию.   — Не двигаться! — один из них направил оружие, перекрывая ей путь.   Эсдес не подчинялась приказам, особенно таким. Она сорвалась с места, несмотря на раны, метнувшись в сторону ближайшего солдата. Он не успел среагировать: её локоть с силой врезался ему в горло, отправляя его на землю. Второй солдат оказался быстрее. Он успел ударить её прикладом в раненое плечо. Боль вспыхнула яркой вспышкой, но она выдержала, хватая его за руку и заворачивая с нечеловеческой силой. Он закричал, но это был единственный момент. Третий ударил её дубинкой по ноге — точно в раненую голень. Эсдес пошатнулась, её движения замедлились. Второй удар пришёлся по спине. Она упала на колено, стиснув зубы.   — Она ещё шевелится! — крикнул один из них.   Её резко заломали руки за спину. Тело протестовало, но раны и холод сковали. Солдаты успели навалиться сверху. Один держал руки, другой прижимал плечом к земле.   — Кто же это у нас? — голос одного из них звучал с насмешкой, но тут же замер.   Шаги раздались откуда-то сбоку. В патруль вступил новый человек, его голос прозвучал, как ледяной раскат.   — Немедленно отпустите её.   Эсдес с трудом подняла голову. Перед ней стоял высокий мужчина в военной форме. Лицо знакомое. Капитан Таркс, один из её бывших подчинённых.   Солдаты ошарашенно переглянулись.   — Но, капитан, она… это же она! Генерал Эсдес!   — Именно. И если ты хочешь прожить до следующего рассвета, я советую отпустить её, — голос Таркса не дрогнул ни на секунду.   Солдаты нехотя отступили. Эсдес поднялась на ноги, шатаясь, но удерживая достоинство.   — Таркс, — холодно произнесла она. — Ты всё ещё служишь.   — А вы всё ещё живы, — коротко ответил он, глядя на генерала.  Эсдес посмотрела на него с прищуром, стараясь скрыть слабость. Каждое движение отзывалось болью, но она не позволила себе ни одного лишнего жеста, который выдал бы её состояние.   — Спасение генералов? — усмехнулась она, голос прозвучал насмешливо, но тихо. — А я думала, что ты всегда хотел избавиться от меня, Таркс.   Тот лишь криво усмехнулся.   — Убить вас — задача не из лёгких, генерал. А я никогда не брался за проигрышные дела.   Эсдес ощутила, как тело дрогнуло от холода. Кровь, стекающая по ноге, уже заледенела, а плечо всё больше немело. Она не могла позволить себе слабость, но понимала, что долго не протянет.   — Нам нужно уходить, — сказал Таркс, оглядываясь на притихших солдат. — Если вас увидят другие патрули, будет сложно объяснить, почему я вам помогаю.   — Почему ты помогаешь? — Эсдес спросила это скорее из интереса, чем из благодарности.   — Вы забыли? Я обязан вам жизнью, — ответил он, а затем посмотрел на неё внимательнее. — И вы, кажется, на грани её потери.   Она не ответила, лишь жестом указала, чтобы он шёл вперёд.   *** Таркс вёл её по извилистым переулкам, где здания становились всё ниже, а улицы всё уже. Морозный ветер почти не ощущался здесь, но темнота скрывала и опасности. Эсдес шла за ним, стиснув зубы.   — Вы ведь не скажете, зачем здесь? — спросил он, не оборачиваясь.   — Нет, — коротко ответила она.   — Тогда хотя бы скажите, как долго вы ещё сможете идти, прежде чем упадёте замертво, — в его голосе звучала привычная насмешка.   — Достаточно долго, чтобы выполнить свою задачу, — холодно отрезала она.   Он усмехнулся, но ничего не сказал.   *** Когда они добрались до старого склада, Таркс остановился и обернулся к ней.   — Здесь мы можем передохнуть. Никто не будет искать вас в таких местах.   Эсдес не стала спорить, чувствуя, что её силы действительно на исходе. Она прислонилась к холодной стене, позволяя себе немного ослабить контроль. Таркс достал из своей сумки небольшой фляжку и протянул ей.   — Выпейте. Это не лекарство, но согреет.   Она взяла флягу, но не стала пить сразу.   — Зачем ты всё это делаешь, Таркс? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.   Он посмотрел на неё долго, прежде чем ответить:   — Потому что вы всё ещё мой генерал. И потому что без вас армия давно бы рассыпалась.   Эсдес усмехнулась, качая головой.   — Ты всё такой же наивный, как и тогда.   — А вы всё такая же упрямая, — парировал он, присаживаясь рядом. — Расскажете мне, что происходит? Или я должен довольствоваться ролью слепого проводника?   Эсдес задержала взгляд на Тарксе. Она не могла решить, что с ним делать. Честность, преданность — эти качества она презирала, считая их слабостью, но именно благодаря им Таркс был здесь, рядом, в тот момент, когда даже она могла упасть.   Она протянула ему флягу обратно, не сделав ни глотка.   — Ты не поймёшь.   — Попробуйте.   Она ощутила, как в ней шевельнулся раздражённый голос.   «Скажи ему правду. Пусть поймёт, что ты не просто беглянка.» «Он не заслуживает знать. Даже если поможет, это его долг. Всё равно он пойдёт на смерть ради тебя.» «Он ничтожество! Убей его и иди дальше. Никому нельзя доверять!» Эсдес глубоко вдохнула, стиснув зубы, чтобы не выдать внутреннюю борьбу.   — Всё, что тебе нужно знать, Таркс, — это то, что мне нужно в мед.институт. Если я не попаду туда, всё остальное — бессмысленно.   Он кивнул, явно недовольный ответом, но решил не настаивать.   — Хорошо. Но вы хотя бы понимаете, что я делаю это не только ради долга?   Эсдес удивлённо посмотрела на него.   — Ради чего же ещё?   Он откинулся на стену, глядя в потолок.   — Вы спасли меня, когда я был никем. Когда я сам не видел в себе ничего достойного. С того момента у меня была только одна цель: быть полезным вам. Если вы думаете, что я слепо выполняю приказы, вы ошибаетесь. Я делаю это, потому что верю в вас.   Она смотрела на него в молчании, не ожидая такого признания. На мгновение её внутренние голоса затихли, давая место новому ощущению. Но это длилось недолго.   «Он глупец. Но глупцы полезны.» «Чем же могут быть полезны глупцы?» «Слова — ничто! Ты знаешь, что он бросит тебя, как только будет случай!» Эсдес выдохнула, отворачиваясь.   — Надеюсь, ты готов рисковать жизнью ради своей веры, Таркс. Потому что это всё, что у тебя останется, если мы провалимся.   Он усмехнулся, поднялся и протянул руку, помогая ей встать.   — Как скажете, генерал.   *** Они снова двинулись вперёд, продвигаясь всё ближе к институту. Морозный воздух обжигал лёгкие, но Эсдес упорно шла, не позволяя себе слабости. На очередном перекрёстке Таркс резко остановился и поднял руку, давая знак замереть.   — Патруль, — прошептал он.   Эсдес шагнула в тень, едва переводя дыхание. Из-за угла вышли несколько вооружённых солдат. Их глаза внимательно сканировали улицу, и шаги раздавались слишком близко.   — Если они нас заметят, всё кончено, — прошептал Таркс.   Эсдес хмуро кивнула, сжимая кулаки. Она уже чувствовала, как кровь снова пропитывает её повязки. Но, если будет нужно, она сможет сражаться. Даже в таком состоянии. Патруль прошел мимо, не заметив их. Как только звуки шагов стихли, Таркс вновь двинулся вперед, жестом показывая Эсдес следовать за ним.  Обогнув несколько зданий, они наконец оказались у черного входа в институт. Таркс вытащил из кармана тонкую отмычку и ловко взломал замок.   — Проходи, — тихо сказал он, приоткрывая дверь.   — Спасибо, - единственное, что произнесла генерал, не поворачиваясь к подчиненному.  Эсдес шагнула внутрь, ее сапоги мягко ступили на холодный пол. Внутри было тихо, лишь где-то вдали раздавался звук капающей воды. Коридоры института освещались тусклыми лампами, создавая длинные, зловещие тени.  Она  быстро, но осторожно шла, время от времени прячась за колоннами и мебелью. В столь поздний час студентов почти не было, лишь изредка вдалеке мелькал одинокий силуэт.   Спустя пару минут поиска она наугад открыла одну из дверей и оказалась в лаборатории. В помещении пахло химикатами и чем-то сладковатым, почти приторным. В центре комнаты сидел мужчина в белом халате, склонившийся над пробирками.  Когда дверь закрылась за Эсдес, он резко обернулся. Его лицо исказилось от удивления, и он, взмахнув руками, нелепо упал со стула.   — Г-генерал?! — голос доктора Стайлиша дрожал от неожиданности, но не от страха, скорее от возбуждения. Он быстро вскочил на ноги, поправляя очки. — Что вы здесь делаете?   Эсдес не ответила сразу. Она медленно двинулась вперед, плавно, почти грациозно, словно хищник, загоняющий добычу.   — Где мои таблетки? — голос ее был низким и угрожающим.   — Ах… Эм… Это… — Стайлиш нервно заулыбался. — Видите ли… Это долгая история…   — Коротко.   Эсдес смотрела на него холодным, пронизывающим взглядом. Стайлиш, хоть и безумен, явно нервничал. Он быстро поправил очки и заговорил с прежним воодушевлением и дрожащим голосом.   — Видите ли, генерал, всё не так просто! Ваши таблетки больше нельзя провозить. Проверки стали жестче, я пытался, но… Но! — он резко поднял палец, — у меня был план!   Эсдес молча смотрела на него, ее губы сжались в тонкую линию.   — Я нашел студента, — продолжил он, возбужденно жестикулируя, — парня из этого института, Тацуми. Он проходит практику в отделении, куда вас отправили. Я собирался передавать таблетки через него, когда он устроится, но…   — Но? — в голосе Эсдес прозвучала угроза.   — Он ничего не знает, генерал! — поспешно добавил доктор, вскидывая руки. — Совсем! Просто удобный вариант, понимаете? Я бы подбрасывал лекарства среди других медикаментов, а он бы… сам того не зная… передавал их вам! Но он ещё не устроился, и я не успел.   Эсдес сжала кулаки. Её трясло от ярости.   — Значит, всё это время мне пичкали настоящими препаратами, — медленно произнесла она, чувствуя, как сжимается челюсть. — И ты… ты знал?!   Стайлиш попятился, но затем снова выпрямился и широко улыбнулся:   — Ну, да, но… смотрите на это с другой стороны! Вы… вы же все ещё в своём уме, да?   Эсдес шагнула вперёд.   — Только потому, что я сбежала, идиот. Если бы я оставалась там ещё месяц — мой мозг был бы варёной кашей!   Стайлиш рассмеялся, словно её слова его забавляли.   — О, генерал, но разве это не было бы интересным экспериментом?   Эсдес не выдержала. В одно движение она схватила его за халат, прижала к стене и с силой впечатала кулаком в гипсокартон рядом с его головой.   — Ты хочешь поиграть в эксперименты? — прошипела она.   Доктор сглотнул, но в его глазах всё ещё плескалось безумное восхищение.   — Генерал… — его голос дрожал от смеси страха и возбуждения, — мне кажется, вы только что доказали, что всё работает, как надо.   Эсдес замерла, глядя ему в глаза. Затем резко отпустила, позволив ему упасть на пол.   — Где мои таблетки?   Стайлиш потёр шею и быстро кивнул.   — В лаборатории, в хранилище. Я… я могу достать их, но мне нужно время!   — У тебя есть ночь, — холодно бросила Эсдес, оборачиваясь к двери. — Завтра утром я вернусь. Если таблеток не будет…   Она не договорила. Но в её глазах вспыхнул ледяной блеск, который сказал больше, чем любые слова. Доктор поспешно поднял руки, пытаясь оправдаться:   — Послушайте, генерал, это ведь не моя вина! Всё могло пойти по наклонной! Комиссия института начала копать! Их заинтересовали события в больнице!   Эсдес прищурилась.   — Какие события?   — Побег! — воскликнул он, отчаянно размахивая руками. — Одна из пациенток сбежала, но её… ликвидировали. А потом сбежали вы. Разумеется, это привлекло внимание. Теперь они изучают записи, проверяют персонал… Если бы я тогда передал капсулы, это могло бы всплыть!   Он шумно вздохнул, словно оправдывался перед родителем.   — А этот мальчишка… — доктор резко сменил тему, нервно поправляя очки. — Он мог уйти, но решил остаться. Я поддержал его! Он полезный!   Эсдес внезапно усмехнулась.   — Он решился остаться?   На мгновение её взгляд смягчился. В голове всплыл приятный образ Тацуми. Она улыбнулась, погруженная в мысли.   Стайлиш же сидел в углу, почти не дыша, наблюдая за ней, словно загнанный зверёк. Он прекрасно знал, что генерал может убить его за одно неверное слово. Когда Эсдес наконец вышла из своих размышлений, она спокойно спросила:   — Ты видел, куда он пошел?   Доктор поспешно закивал.   — Да! Да-да! Он был с другим студентом, Вейвом. Я видел, как они выходили на улицу.   Эсдес развернулась, собираясь уходить, прихватив забавный пузырек со стола доктора.  Но Стайлиш, видимо, решил, что всё ещё может выкрутиться, и снова заговорил:   — Генерал, вы должны понимать, это всё ради науки! Я…   Его слова оборвались глухим звуком удара.  Эсдес даже не остановилась — просто развернулась и, не меняя выражения лица, резко пнула его ботинком в лицо. Доктор упал на пол, хватаясь за нос и постанывая.   — Тебе повезло, что я в хорошем настроении, — бросила Эсдес, выходя за дверь.   Её шаги быстро затихли в коридоре. Доктор осторожно приподнялся, придерживая лицо, и выдохнул:   — Она меня убьёт… Однажды точно убьёт… ***** Наблюдая из тени больших уличных фонарей, Эсдес разглядывала толпу молодых парней, которые кочевали от бара к бару, с каждым выходом становясь веселее и громче. Тацуми шел практически во главе и был похож на главного заводилу, смеясь громче всех, периодически подпихивая своего друга в плечо. К концу вечера кричащая орава остановилась у клуба в самом центре, что для Эсдес было совершенно не на руку. Через главный вход проходить было опасно, создался бы ненужный шум и мальчишка выскользнул бы из её рук. Следовало действовать осторожно, незаметно.  Обойдя здание, генерал заметила открытое окно, которые, судя по запаху, было из местной кухни. Грациозно, на сколько позволяли ранения, она перебралась по ящикам и впорхнула в помещение, приземлившись на носочки. В темной комнате, пропахшей едой, от которой у Эсдес свело желудок, до острых ушей донесся неестественный для обстановки звук хлюпающего нечто. Прислушавшись, девушка услышала тихие стоны, металический звук бьющейся о стол бляшки ремня и редких мужских возгласов. Пара, не замечая нарушителя, придавалась страстным ласкам прямо на кухонном столе.  «Они не видят тебя?» «Раз еще не заорали, не видят» «Хочется так же, не правда, Эсдес?»  Мотнув головой на голоса, девушка ступила на плиточный пол, пытаясь обойти пару, но в темноте помещения не заметила стоящие на полу кастрюли(кто додумался ставить их на пол?). Звук металлического удара окатил влюбленных и мужчина, натягивая штаны на поднятый член, воззарился на нарушительницу.  — Ты какого хуя тут делаешь?  Мужчина, до этого погруженный в страсть, теперь кипел от ярости. Грубые черты лица исказила гримаса бешенства, а жилистая рука метнулась к ближайшему предмету – тяжелой чугунной сковороде. Схватив её за деревянную рукоять, он рванулся вперед, размахивая импровизированным оружием, словно собирался размозжить голову непрошенной гостье.  Эсдес не стала ждать удара. Ее пальцы, холодные и безжалостные, скользнули по столешнице, нащупывая оружие получше. Лезвие ножа обожгло ладонь сталью, и, не раздумывая, она метнула его в горло нападавшего.   Лезвие вошло глубоко, с влажным чавканьем разрывая кожу и мышцы. Парень дернулся, его глаза расширились в ошеломленном ужасе, когда пальцы попытались закрыть рану. Но кровь лилась слишком быстро, хлынув алым потоком по его груди. Он захрипел, захлебываясь собственной жизнью, и, шатаясь, повалился на пол.    «Как красиво. Как сладко. Разве не божественная картина?»   «Почти. Он слишком быстро умирает. Хочется дольше».   «Слишком жестоко! Нас все таки найдут!»   Эсдес на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь багровым великолепием. Но крик пронзил воздух. Женщина, которая еще минуту назад извивалась под этим несчастным, теперь съежилась, прикрывая обнаженную грудь. Её лицо исказилось от ужаса, и, вскинувшись, она побежала к двери. Эсдес позволила ей сделать пару шагов. Дала шанс.    «Как милосердно с твоей стороны».   «Как глупо».   «Как предсказуемо».   В следующую секунду генерал метнулась вперед. Её ладонь сомкнулась на худом запястье жертвы, развернула её к себе. Девушка завизжала, забилась, царапаясь, пытаясь вырваться. Глупая, слабая, жалкая.   — Нет… пожалуйста… — всхлипнула она, но глаза Эсдес остались ледяными.   Рывок. Тугой хруст. Шея сломалась так же легко, как сухая ветка. Тело дрогнуло и обмякло, голова запрокинулась под неестественным углом. Эсдес с отвращением отпустила её, позволяя телу упасть рядом с мертвым любовником. Последовала тишина.   «Ты не боишься, что это вскроется?».   «Не думаю, что это слишком страшно для нашего положения».   «Это ужас!».   Генерал провела языком по губам, ощутив в воздухе запах крови. Но это была всего лишь разминка. Её главная цель всё еще была там, снаружи, среди пьяных идиотов.  И теперь ничто не мешало ей пойти за ним. Эсдес взглянула на беспорядок, который оставила после себя. Два тела, лужи крови, погром из разбросанной посуды. Это было… красиво. Но нельзя было оставлять улики.  Она нагнулась над парнем. Его тело уже обмякло, мышцы теряли тепло, но кровь всё ещё медленно сочилась из перерезанного горла. Генерал скользнула взглядом по кухне, отыскивая подходящий инструмент. Через пару секунд её пальцы сомкнулись на рукояти разделочного ножа — длинного, тяжелого, предназначенного для расчленения крупных туш.   «Ты справишься?».   «Тебе бы пилу…»   «Быстрее все делай!!!».   Эсдес сделала первый надрез, вонзив лезвие в плечевой сустав. Хрящ захрустел, мышцы сопротивлялись, но сильный толчок — и рука отделилась. Кровь ударила в лицо тёплыми каплями, и генерал довольно улыбнулась.    «Так просто?».   «Как будто резать стейк».   Ноги пришлось рубить в два удара. Коленный сустав не поддался сразу, пришлось глубже воткнуть лезвие и провернуть его, разрывая сухожилия. Голову она отсекла в последнюю очередь — быстрым, ловким движением, срезая её, как ненужный кусок мяса.    Теперь оставалось спрятать всё.    Эсдес нашла в кладовой плотные чёрные пакеты, свернула в них конечности, туго завязав, и шагнула к морозильной камере. Холодный воздух ударил в лицо, когда она распахнула дверцу. Внутри теснились куски замороженного мяса. Как символично.    «Добавим свежего».    Она аккуратно уложила свёртки внутрь, поверх остальных запасов, и захлопнула дверцу. Теперь девушка.   Эсдес присела рядом с её трупом, задумчиво скользя взглядом по неподвижному лицу. Одежда на ней была едва ли удобной, но зато подходящей, чтобы затеряться в толпе. Генерал стянула с себя вещи, которые сняла с убитого охранника, натянула юбку и блузку жертвы, застёгивая пуговицы. Они пахли потом и духами, смесь запахов раздражала. Но волосы…    Её голубые волосы слишком бросались в глаза. Эсдес склонилась над девушкой, крепче сжимая нож.   «Ты ведь не против, да?»   «Не то чтобы она могла возразить».   Осторожный надрез вдоль лба, лезвие пошло дальше, сдирая кожу вместе с волосами. Нож зацепил кость черепа, но генерал не торопилась, работая точно и аккуратно. Раздался влажный хлюп, когда скальп отделился. Эсдес поднялась, подошла к раковине и промыла кусок кожи под холодной водой, наблюдая, как кровавые потёки исчезают в стоке. Затем развернула, приложила к своей голове.    Волосы плотно облегли её голову, но держались плохо. Она порылась в ящиках, нашла моток клейкой ленты и закрепила трофей на месте. Проверила в отражении металлического подноса. Выглядело… неплохо.   Последний шаг.   Тело девушки отправилось пинком под стол, будто генерал пинала ненужную вещь, выпавшую из шкафа и утрамбовала, чтобы мать не увидела. Эсдес захлопнула дверцу, вытирая руки о юбку.   «Ну вот. Теперь мы можем идти?».   «Скорее. Он ждёт. Пора начинать охоту».   «Он все узнает и будет нас сторониться!» Шум клуба давил на уши глухим, рваным ритмом музыки, разбавленным пьяными голосами и звонким стуком бокалов. Эсдес скользила взглядом по толпе, выискивая свою цель. Ей не пришлось долго искать. За барной стойкой, свесившись на локоть, сидел он.   Тацуми.   Глаза затуманены алкоголем, щеки пылают, слова вырываются лениво, словно сквозь вату. Барменша – смазливая блондинка – смеялась над его неуклюжими фразами, но он, похоже, не особо её слушал. Эсдес скользнула к нему, присела рядом, касаясь бедром.   Его взгляд медленно повернулся в её сторону, зрачки сузились, как если бы он пытался сфокусироваться.   — Ты совсем уже, да? — тихо, с ноткой насмешки, спросила Эсдес, опираясь локтем о стойку.   Он продолжал разглядывать её, чуть щурясь, пытаясь что-то вспомнить.  В его взгляде вспыхнуло подозрение, но тут же погасло.   — З-знаю тебя?.. — пробормотал он, вытирая ладонь о салфетку.   Эсдес хмыкнула.   — Может быть, — уклончиво ответила она, пригубив свой напиток.   Он смотрел слишком пристально, слишком внимательно, но в глазах всё же мелькало сомнение.   «Он чувствует. Он узнает нас?».   «Но мозг подводит».   «Даже если он пьян, ему ничего не помешает нас сдать!».   Тацуми открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут рядом появился кто-то из его друзей, хлопнул его по плечу, пробормотав слова прощания. Эсдес даже не обратила внимания, пока к ним не подошел последний человек.   Ран.   Он хотел просто попрощаться, но, увидев её, резко замер. В его взгляде на мгновение вспыхнуло узнавание, за которым последовал страх. Он узнал. Он вспомнил. Но не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл.   Эсдес проводила его взглядом, отмечая напряженность в плечах. Возможно, он сразу пойдёт в полицию. Возможно, расскажет кому-то.   «Будем надеяться, что он не такой смелый».   «А если всё же да?»   «Тогда он следующий!».   Она перевела взгляд обратно на Тацуми, который теперь уже полностью переключился на неё. Её губы растянулись в мягкой, почти ласковой улыбке. Она наклонилась ближе, медленно провела пальцами по его щеке, наблюдая, как он моргает, завороженный её движениями. А затем поцеловала его.   Губы у него были горячими, чуть солоноватыми от выпитого алкоголя. Он вздрогнул, но не отстранился, напротив — подался вперёд, словно окончательно сдаваясь ей. Идеально. Эсдес отстранилась первой, мягко улыбнулась и, взяв его за руку, потянула к выходу.   — Пойдём.   Он даже не спросил, куда. ***  Ночь дышала холодом. Воздух был густым, напитанным смесью сырости и далёкого запаха гари — где-то на окраинах города, возможно, горел мусорный контейнер. Ветви деревьев, облепленные кусками уличных огней, шевелились на ветру, отбрасывая уродливые тени на асфальт. Эсдес стояла в глубокой тени, сливаясь с мраком, её глаза неотрывно следили за одинокой фигурой на лавочке.   Тацуми.   Он выглядел разбитым. Пьяный, с растрёпанными волосами, он сидел, чуть раскачиваясь, сгорбившись, сжимая пальцами висок. Лунный свет едва касался его кожи, делая его черты ещё более осунувшимися. Он шумно выдохнул, будто пытаясь прийти в себя, провёл ладонями по лицу и нехотя поднялся на ноги. Эсдес даже не моргнула. Она смотрела, как он шаткой походкой направился к подъезду. Когда дверь за ним закрылась, её взгляд метнулся вверх, на освещённые окна. И тут она её увидела.   Тень.   Лёгкая, подвижная, стремительная. Она выскользнула из кухни и побежала к нему. Сердце Эсдес болезненно сжалось, прежде чем её накрыла волна ярости.   «Кто это? С ним кто-то живет?».   «Шлюха».   «У него есть женщина!»   Голоса внутри головы заговорили наперебой, шипя, науськивая, подталкивая её к действию.  Эсдес неосознанно сделала шаг вперёд. Её пальцы скребнули по стене, ногти впились в камень. Она ощущала жар в груди, как будто внутри что-то горело, требовало немедленных действий.   Она сжала кулаки, вены натянулись болезненными струнами.   Но нет. Не сейчас.   Она глубоко вдохнула, задержала дыхание, медленно выдохнула.  Нет.  Она не будет торопиться. Если она сделает это сейчас, всё пойдёт не так. Голоса раздражённо зашипели, но она их игнорировала. Сжав губы в тонкую линию, она развернулась и ушла в переулки, сливаясь с ночной темнотой.   ***   Город, погружённый в ночную дрему, жил своей жизнью. На улицах редкие прохожие, кто-то спешил домой, кто-то шатался без цели. Вдали слышался вой сирены — полиция прочёсывала район. Они искали её. Эсдес чувствовала это кожей, каждым нервным окончанием. Она не могла ошибиться.   Ран.   Он узнал её. Его глаза, наполненные страхом, до сих пор стояли перед глазами.   «Этот сукин сын успел кому-то сообщить?».   «Ты слишком долго тянула».   «Нужно было вырвать ему глотку прямо там!».   Эсдес ускорила шаг, ныряя в узкие улочки, обходя фонари. Патрули были повсюду — их голоса раздавались эхом, фонари вырывали из темноты фрагменты улиц. Она двигалась быстро, легко, по-прежнему сильная, несмотря на ранения.  Но усталость всё же давала о себе знать.  Сжимая зубы, она шла дальше.   ***   Административное здание было огромным, мрачным, уродливым. Высокие окна, некоторые из которых светились, словно мёртвые глаза, смотрели в пустоту. Внутри кипела работа, даже в такое позднее время.  Эсдес стояла напротив, прячась в тени. Ран был там.   «Мы разорвём его?».   «Медленно».   «Быстрее! Он нас уже сдал!».   Она сжала пальцы в кулак. Задержала дыхание. Сплюнула на землю кровь. А потом шагнула вперёд и открыла дверь. Внутри здания было тихо, почти гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками работы офисной техники и редкими голосами сотрудников, всё ещё задержавшихся на своих местах. Эсдес шла спокойно, без суеты, чувствовала себя законной гостьей. Никто не остановил её, не бросил подозрительного взгляда — у всех были свои дела, и ни у кого не было причин смотреть в её сторону. Парик, сделанный из чужой кожи и волос, она сняла и выкинула, оставляя за собой только собственные, короткие, голубые пряди, немного прилипшие к коже от ночного ветра и крови, уже высохшей на кончиках.   Она знала, куда идти. Ран был здесь. В архивном кабинете. Дверь поддалась легко, с лёгким скрипом. И вот он.   Ран сидел за столом, освещённый тусклым светом настольной лампы. В одной руке он держал телефон, взгляд его был напряжённым, сосредоточенным. Видимо, он писал сообщение или собирался позвонить.   Эсдес склонила голову набок, мило улыбнулась и с ноткой насмешки в голосе произнесла:   — Ран. Как же я рада тебя видеть. А ты рад меня видеть?   Парень вздрогнул. Глаза его мгновенно расширились, телефон в руке дрогнул. В следующее мгновение он резко вскочил, но Эсдес уже заметила, как крепко он сжимает аппарат. Он явно собирался что-то сказать, может быть, закричать или нажать кнопку вызова. Но она была быстрее.  Её взгляд скользнул по столу, отмечая хаотично разбросанные бумаги, папки, тарелку с недоеденной едой. А у выхода, на тумбе, стоял поднос с тарелками и столовыми приборами. На нём лежал столовый нож. Эсдес схватила его в одно движение и метнула.   Лезвие вошло в ладонь Рана, насквозь пронзив её и глубоко засев в плоти. Парень взвизгнул, телефон выпал из его руки и со стуком приземлился на деревянную поверхность стола. Лицо исказилось от боли, губы разжались, готовые исторгнуть крик. Но Эсдес не дала ему такой возможности.   Она мгновенно пересекла расстояние между ними и с силой ударила его головой об стол. Глухой звук удара заполнил комнату. Ран дёрнулся, его тело ослабло, словно воздух вышел из него. Мужчина рухнул на пол, как сломанная кукла, изо рта у него вырвался слабый стон. Эсдес выпрямилась, пригладив короткие волосы. Она склонилась над ним, её губы снова растянулись в мягкой улыбке.   — Ой, а ты чего лёг? Мы только начали. Парень зашипел от боли, когда Эсдес без особых церемоний схватила его за шиворот и подняла, почти оторвав от земли. Парень был не из слабых, но после удара головой о стол его тело плохо слушалось, а кровь, стекающая по руке с вонзившегося ножа, мешала сопротивляться. Она усадила его на стул с такой силой, что тот зашатался, но удержался на четырёх ножках. Ран тяжело дышал, сквозь сжатые зубы пытался прийти в себя, но взгляд его оставался затравленным. Он понимал, что выхода нет. Эсдес отступила на шаг, сложила руки за спиной и, склонив голову, изучающе посмотрела на него.   — Ран, — её голос был мягок, почти ласков, — мне так интересно, что ты собирался сказать полиции.   Парень молчал. Она улыбнулась и, не меняя выражения лица, влепила ему сильнейший удар по лицу. Голова Рана резко дёрнулась в сторону, изо рта брызнула кровь, тело угрожающе накренилось.   — Давай, говори, — поощряюще сказала она, — мне ведь нужно знать, насколько далеко зашло твоё предательство.   Ран сглотнул, поднял мутный взгляд.   — Я… я просто… должен был… сообщить, что ты здесь… — пробормотал он, сплёвывая красную слюну.   Эсдес понимающе кивнула. А потом с силой ударила его кулаком в живот. Ран согнулся, судорожно втягивая воздух, кашляя, пытаясь прийти в себя.   — Этого я и ожидала, — разочарованно протянула она, — но давай попробуем ещё раз.   Она наклонилась ближе, её ледяные глаза впились в его воспалённый взгляд.   — Кому ты уже сказал обо мне?   Ран молчал. Эсдес без предупреждения схватила нож, торчащий из его ладони, и резко провернула его. Парень взвыл, тело его дёрнулось в агонии, дыхание сбилось.   — Я спрашиваю последний раз, — её голос не дрогнул, остался таким же мягким.   Ран сжал зубы, пытаясь не закричать, но его глаза начали панически бегать по комнате.   — Ни… никому… я не успел…   — Ложь, — безразлично констатировала она и врезала ему кулаком в висок.   Ран захрипел, кровь начала течь из его носа. Эсдес выпрямилась, сложила руки на груди и с лёгкой задумчивостью посмотрела на него.   — Интересно, как долго ты сможешь держаться, — задумчиво пробормотала она, качая головой.   Её взгляд упал на его окровавленную ладонь.   — Ты ведь правша, да?   Ран вскинул на неё затравленный взгляд, но не успел ничего сказать, как она рывком выдернула нож, разорвав рану. Крик парня эхом разнёсся по комнате. Эсдес прикрыла глаза, словно наслаждаясь этим звуком.   — Давай, Ран, я не хочу тебя убивать так быстро. Будь хорошим мальчиком, скажи мне всё, что я хочу знать.   Он задышал тяжелее, его тело мелко дрожало от боли и страха.   — Ч-чего ты хочешь… знать? — прохрипел он.   Эсдес наклонилась, приблизившись к его уху.   — Где тот, кто управляет этой операцией? Кто отдаёт приказы?   Ран слабо застонал.   — Я… я не знаю…   Раздался ещё один удар, кровь брызнула на стол, заливая бумаги.   — Ты ведь работаешь на них, ты обязан знать, — безучастно заметила она.   Ран захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Он был уже на грани, сознание то угасало, то возвращалось. Эсдес посмотрела на него сверху вниз.   — Ну же, Ран. Мне ведь нужно знать, кого убивать дальше. Ран тяжело дышал, его тело дрожало, и он едва держался на стуле, но даже в таком состоянии у него хватило сил отшатнуться, когда он увидел, что творится с Эсдес. Её плечи поднялись, грудь вздымалась, мышцы под одеждой словно налились сталью, делая её массивнее, угрожающей. Взгляд голубых глаз потемнел, и в них теперь не было ничего человеческого — только бешенство, безумие, неистовая жажда крови.  Голоса внутри её головы орали, смешивались в дикой какофонии, накаляя и без того невыносимую ярость.   «Он не уважает тебя!»   «Разорви его на куски!»   «Пусть молится, но ты уже решила, как он умрёт».   Губы Эсдес скривились в зверином оскале. Ран, и без того побледневший, теперь выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Она резко вдохнула, прокашлялась, сплёвывая кровь на пол, и взяла с полки чистую тетрадь с шариковой ручкой. Развернув её, она сделала шаг вперёд, встала рядом с Раном, положив листок перед ним.   — Пиши, — приказала она, её голос хрипел от сдерживаемой ярости. — Фамилия, имя, дата рождения. Где родился, где рос. Родители, братья, сёстры. Школа, работа, все места, где был, всех, с кем общался. Всё, что ты делал в этой жизни. От первого чёртового слова до сегодняшнего дня.   Ран сглотнул, переведя взгляд с листка на неё, но руки его не двигались.   — Я… я не могу…   Эсдес молча схватила его раненую руку и с силой прижала её к столу.  Парень закричал, когда свежая рана, оставшаяся от ножа, вдавилась в дерево.   — Ты можешь, — ровно произнесла она, — или мне отрезать тебе пальцы по одному, чтобы ты писал кровью?   Ран застонал, трясясь всем телом. Эсдес прикусила губу, пытаясь не сорваться окончательно. В голове гремели голоса.   «Он тянет время».   «Просто сломай ему руку».   «Нет, не так! Воткни ручку в его глаз, пусть пишет вторым!»   Её ноздри раздулись, по телу пробежала дрожь. Она зажмурилась на мгновение, стиснув зубы, стараясь взять себя в руки.   Нет. Ещё нет.   Она снова посмотрела на него, теперь чуть спокойнее, но всё ещё смертельно опасно.   — Начни с имени.   Ран, задыхаясь, медленно, дрожащей рукой взял ручку.   — Ран…   — Громче.   — Ран, — всхлипнул он, выводя буквы на бумаге.   Эсдес довольно кивнула.   — Вот и умница. Теперь продолжай. И не вздумай лгать, я чувствую ложь так же, как чувствую твой страх.   Ран писал. Он понимал, что это не продлит ему жизнь, но сейчас любой шанс был лучше, чем ничего. А Эсдес стояла рядом, дышала тяжело, как зверь, сдерживающий себя от прыжка. Голоса не замолкали. Но пока она держала контроль. Эсдес не любила ждать. Ожидание раздражало, сводило с ума, давало слишком много времени на мысли. А сейчас, когда её голова была наполнена яростными голосами, когда каждая клетка тела дрожала от желания размазать этого щенка по стене, ей особенно трудно было сохранять терпение. Ран сглатывал слёзы, выводя буквы на бумаге, его пальцы дрожали, но он писал — потому что знал, что если остановится, она врежет ему так, что он уже не встанет. Эсдес медленно зашагала по комнате, будто зверь, что кружит вокруг раненой добычи. Глаза её то и дело метались по архивному кабинету. Полки, шкафы, бумажные кипы… Запах старых документов, чернил, лёгкий налёт пыли. Всё это навевало скуку. Она бросила взгляд на Рана — его плечи вздрагивали, но он писал.   Пока писал.   Она задумчиво облизнула губы, и её взгляд скользнул к стопке канцелярских принадлежностей. В углу стояли ножницы, линейка, кнопки, несколько авторучек. Эсдес взяла одну из кнопок и, не глядя, прижала к подушечке своего пальца. Лёгкий укол, мгновение — и выступила алая капля.   Кровь.   Она смотрела, как она медленно стекает вниз, растекаясь по коже, и вдруг поняла, что сердце её бешено колотится. В голове снова зазвучали голоса.   «Так много терпения, Эсдес…»   «А ведь можно было бы быстрее…»   «Тебе действительно интересно, что он там пишет?»   Она резко выдохнула, зарычав сквозь зубы. Нет. Пойдя к столу, она оперлась ладонями о край и нависла над Раном.   — Ты слишком медленный.   Ран вздрогнул, но не поднял головы. Эсдес неторопливо взяла со стола другую кнопку и, не раздумывая, вдавила её в тыльную сторону его руки. Парень вскрикнул и попытался отдёрнуть руку, но она мгновенно вдавила кнопку ещё глубже, почти до конца.   — Я не просила шоу, я просила биографию, — холодно напомнила она. — Давай быстрее, или мне придётся найти тебе другое перо.   Она вытащила кнопку и бросила на стол. Ран, всхлипывая, зажал рану ладонью, но продолжил писать. Эсдес усмехнулась. Ну вот, совсем другое дело. Генерал лениво пролистала исписанные страницы, её губы растянулись в хищной ухмылке. Он действительно написал всё — от детских воспоминаний до сегодняшнего вечера. Какой старательный. Ран сидел, словно загнанная в угол мышь, всхлипывая и едва дыша. Его плечи дрожали, лицо было мокрым от пота и слёз, а руки всё ещё подрагивали от боли.   Эсдес с хлопком захлопнула тетрадь и положила перед ним чистый лист.   — Теперь напишем эпилог, — её голос был лёгким, почти весёлым.   Ран в ужасе посмотрел на неё.   — Ч-что?   — Свою смерть, — невозмутимо пояснила она. — Кровью.   Ран резко вдохнул, его лицо побледнело ещё сильнее.   — Н-но…   — Или ты напишешь, или я размажу твой мозг по этому столу.   Рука Рана медленно потянулась к ране на ладони. Сглатывая, он окунул палец в собственную кровь и коснулся бумаги.   — Я… у-умру… — он задыхался, пытаясь вывести буквы.   — Пиши чётче, — приказала Эсдес, разглядывая свои ногти.   Ран судорожно вывел:   «Я умру ночью.» — А теперь — причина смерти, — её тон был таким же, как если бы она диктовала обычное письмо.   Ран застыл, боясь спросить, но Эсдес не собиралась оставлять место для догадок.   — Ты утонешь, — произнесла она медленно, с удовольствием смакуя каждое слово. — В кислоте.   Ран сдавленно вскрикнул, вцепившись в стол.   — П-пожалуйста…   Эсдес подошла ближе и, наклонившись, тихо, почти ласково зашептала:   — Ты почувствуешь, как она проникает в твои лёгкие, разъедает горло. Как жжёт изнутри. Ты будешь глотать её, захлёбываться, пытаясь кричать, но твой голос растворится вместе с твоим ртом.   Ран затрясся.   — Ты будешь гореть и тонуть одновременно, и никто не услышит твой крик. Потому что твоего рта уже не будет.   Его плечи вздрогнули от рыданий, но он продолжал писать, заливая буквы собственными слезами. Эсдес в это время достала из куртки пузырёк и, не спеша, вылила его в ведро с чистой водой. Жидкость на секунду заволновалась, испуская тонкий, почти незаметный дымок.   Она снова подошла к Рану.   — Дата смерти, — напомнила она.   Ран, едва держась, поднял на неё умоляющий взгляд.   — К-какую…?   Эсдес широко улыбнулась, наклонилась ближе, провела пальцем по его щеке и тихо прошептала:   — Сегодняшнюю.   Его рука дрогнула, но он поставил дату. Как только ручка коснулась стола, Эсдес резко ударила ногой по стулу, отодвигая его на несколько метров назад.  Ран взвизгнул, но вскрик оборвался, когда Эсдес с хищной ухмылкой перевернула ведро ему на голову.   Раздалось зловещее шипение.   Ран задёргался, из-под ведра донеслись булькающие хрипы, вскоре перешедшие в глухие, болезненные удары тела об пол. Эсдес провела пальцем по губам, задумываясь.   — О да, — с довольным вздохом произнесла она. — Я была права, звук действительно хорош. Выйдя из здания, Эсдес глубоко вдохнув прохладный утренний воздух. Голоса, напившиеся пыток и боли, наконец-то затихли, оставив в голове приятную пустоту. Было светло, город уже просыпался, шум улиц постепенно набирал силу. Засунув руки в карманы украденной на посту куртки, Эсдес нащупала что-то плотное. Достав содержимое, она с усмешкой разглядела пухлый кошелёк, доверху набитый купюрами.   — Ну-ну, — пробормотала она, пересчитывая. — А ты, оказывается, не бедствовал, приятель.   Без зазрения совести убрав деньги обратно, она направилась к набережной, где уже начинали работать уличные торговцы. Её выбор пал на палатку, где продавали свежие пирожки с мясом и чашку крепкого чёрного кофе. Продавец, сморщившись от её потрёпанного вида и запекшейся крови на одежде, хотел было что-то сказать, но Эсдес лишь медленно подняла взгляд. Её ледяные глаза, всё ещё полные безумного блеска, заставили мужчину тут же отвернуться и молча принять деньги. Накинув капюшон, она уселась на каменные перила, свесив одну ногу вниз. Вода под ней лениво колыхалась, отражая голубое небо. Она ела медленно, не торопясь, погружённая в свои мысли.   «Женщина.» Сердце больно кольнуло, как будто кто-то пустил туда лезвие.   «Кто она?» «Любовница? Друзья? Родственница?» Каждый вариант раздражал. Каждый казался неправильным.   «Ты принадлежишь мне, Тацуми.» Сжав зубами край пирожка, Эсдес прищурилась, наблюдая, как лёгкий ветер гонит по воде едва заметные рябь.   «Мне одной.» Доев, она с силой смяла бумажный пакет и запихнула его в карман, затем соскользнула с перил и отправилась в сторону дома Тацуми. Пробираться мимо патрулей было сложнее. Они уже искали её. Когда она завернула за угол, её чуть не заметили двое стражников. Быстро оценив обстановку, Эсдес прижалась спиной к стене и замерла, а когда шаги приблизились — сделала то, что умела лучше всего. Выждала момент, затем резко шагнула вперёд и, проскользнув за спину одного из патрульных, сжала рукой его шею, вдавливая артерию. Мужчина даже не успел вскрикнуть, как его тело обмякло.   — Ч-что за…?! — второй только начал поворачиваться, но тут же получил локтем в горло.   Два тихих удара — и снова тишина.   Эсдес не стала убивать их. Просто затащила за мусорные контейнеры, зная, что они очнутся только через пару часов. Наконец, она дошла до нужного дома. Окно в комнате Тацуми было приоткрыто. Шипя от боли в раненом бедре и плече, Эсдес, опираясь на подоконник, подтянулась и ловко заскользила внутрь. Как только её ноги коснулись пола, она выпрямилась и окинула взглядом комнату. Было тихо. Тёмные занавески не пропускали утренний свет, в воздухе витал лёгкий запах — запах, который был ей до боли знаком.   Его запах.   Её взгляд наткнулся на кровать. Не раздумывая, она шагнула вперёд, рухнула на мягкий матрас и прижалась лицом к подушке, вдыхая тепло и аромат любимого человека. Веки тяжело опустились. На губах промелькнула едва заметная улыбка.   «Я здесь, Тацуми. И теперь я не уйду.» Тьма сомкнулась, унося её в глубокий, беспокойный сон. *** Эсдес проснулась от приглушённого скрипа двери. Рефлексы сработали раньше сознания. Она резко подорвалась с кровати, почти бесшумно приземлилась на пол и скользнула к выходу. Но едва сделав шаг за порог, носом уткнулась в чьё-то плечо.  На мгновение глаза встретились.   И этого мгновения хватило, чтобы понять: сейчас польётся кровь. Эсдес первой сорвалась с места, сжав кулак и мощно, без размаха, но точно вложив всю силу, нанесла удар в солнечное сплетение.  Акаме ахнула, отлетела назад, но успела сгруппироваться и, перекатившись через спину, моментально вскочила на ноги.   — Т-ты…! — едва отдышавшись, выдавила она.   — Какая встреча, — Эсдес оскалилась, поднимая руки в боевую стойку.   Девка метнулась первой, атакуя резким выпадом с правого фланга. Эсдес уклонилась, но сразу же получила подсечку — ноги пошатнулись, и пришлось выставить руку, чтобы не рухнуть.  Девка снова напрыгнула.  Эсдес развернулась, сблокировала удар локтем, перехватила запястье нападавшей и мощным рывком впечатала её в стену.   Дом сотрясся.   Девка зашипела от боли, но тут же нанесла обратный удар — ладонью целясь в горло. Эсдес снова ушла в сторону, но та не растерялась, используя инерцию, нанесла сильный боковой удар ногой. Щека Эсдес резко загорелась от удара. Скрипнув зубами, она резко схватила девку за ногу, рывком дёрнула на себя, вынуждая ту потерять баланс, и впечатала в пол.   Хруст.   Но та не сдавалась. В глазах читалась решимость. Она перекатилась, схватив со стола кухонный нож, и молниеносно взмахнула лезвием, целясь в шею Эсдес.   Эсдес ловко наклонила голову, чувствуя, как нож рассёк воздух в миллиметре от кожи. Затем, резко двинувшись вперёд, локтем врезала противнице в лицо. Голова дёрнулась назад, нос взорвался кровью, но даже это не остановило её.   Они сцепились.   Руки сжимали друг друга с такой силой, что костяшки побелели. Тяжёлое дыхание заполнило кухню. Девка вдруг дёрнулась и попыталась нанести удар коленом в живот, но Эсдес была быстрее.   Резкий разворот — и брюнетка уже прижата к кухонному столу.   — Кем ты ему приходишься? — рыкнула Эсдес, заламывая руку девушки за спину.   Акаме дёрнулась, пытаясь освободиться, но хватка Эсдес была железной.   — Мы… Мы друзья… с детства… — прохрипела она, сжимая зубы.   Эсдес нахмурилась.   — Просто друзья?   Акаме замешкалась, этого хватило. Эсдес рывком наклонилась к уху пленницы и едва слышно прошептала:   — Ты его любишь.   Акаме вздрогнула. Она не ответила, но в её взгляде читался страх.   Эсдес довольно усмехнулась.   — Ошибка.   Не раздумывая, она схватила девушку за волосы, резким движением запрокинула её голову назад и с силой ударила лицом об столешницу.   Раз.   Акаме вскрикнула, кровь брызнула на деревянную поверхность.   Два.   Глухой хруст — возможно, сломался нос.   Три.   Акаме обмякла, её руки дёрнулись в судороге.   Четыре.   На этот раз раздался отвратительный влажный звук.   Пять.   Эсдес медленно разжала пальцы, позволяя телу бессильно осесть на пол.  Голова Акаме была разбита вдребезги.  Лужа крови расширялась, впитываясь в ткань одежды.  Эсдес глубоко вдохнула, затем резко выдохнула, чувствуя, как пульс постепенно успокаивается.   Голоса внутри ликовали.   Захватив табурет, она тяжело опустилась на него, откинулась назад и прикрыла глаза, слушая, как капли крови медленно стекают со стола на плитку. Спокойствие. Тишина.  Эсдес стояла над обезглавленным телом Акаме, сжимая в окровавленных руках кухонный нож. Запах свежей крови пропитал воздух, вязкий и тягучий, словно сам дом дышал вместе с ней этим металлическим ароматом.   Голоса в голове утихли.   Теперь её разум принадлежал только ей. Она наклонилась, вытирая лезвие об одежду мёртвой девушки, и начала работу. Каждое движение было выверенным. Она вспарывала кожу, оголяя мышцы, аккуратно разъединяла суставы, расчленяя тело на удобные для транспортировки части. Всё это она делала спокойно, без спешки. Когда плоть отделялась от костей, она ловила себя на мысли, что человеческое тело удивительно хрупко, но в то же время крепко. Как легко рвутся связки, как гладко поддаются ножу мышцы.   Мясник. Она чувствовала себя мясником. И это было почти… приятно.  Когда работа была завершена, Эсдес аккуратно сложила куски плоти в мусорные пакеты, тщательно завязала их и вынесла к мусоропроводу. С лёгким удовлетворением слушала, как пакеты исчезают в глубине шахты, растворяясь в звуках ночного города. Закончив с этим, она вернулась в квартиру. Всё нужно было убрать. Кровавые разводы на полу, следы борьбы, мельчайшие капли на стенах. Эсдес отмыла всё, как ни в чём не бывало. Затем нашла клочок бумаги и, пытаясь писать аккуратно, вывела послание:   «Тацуми, меня срочно вызвали в командировку. Не знаю, когда вернусь. Береги себя. — Акаме.» Поставив точку, Эсдес перечитала написанное, удовлетворённо кивнула и положила записку на тумбочку.   Дальше — душ.   Она стянула с себя окровавленную одежду, бросила её в раковину и шагнула под струи горячей воды. Грязь, пот, кровь Акаме и её собственная смывались в слив, закручиваясь алыми спиралями. Эсдес закрыла глаза, позволяя теплу расслабить мышцы, но стоило прикоснуться к коже, как она почувствовала выпирающие рёбра, острые углы ключиц, синяки, покрывающие тело. Она изменилась. Худоба, короткие волосы, измождённость.   Кем она стала?   Когда вода остыла, Эсдес вышла из душа, схватила полотенце, но не успела даже вытереться — ноги не выдержали. Она медленно осела на холодный кафель, прислонилась спиной к стене, прикрывая глаза. Тело гудело от боли. Из носа тонкой струйкой побежала кровь, стекая по губам, капая на грудь. И тогда в коридоре послышался скрип открывающейся двери.   Тацуми.   Она улыбнулась. Можно было расслабиться.