Вверенный

Отношение Донсока к результатам довольно оптимистичные, но всё ещё есть к чему стремиться. Бэкхён же раздражён своей реакцией на омегу и беспокоится о том, что ни во время цикла, ни во время гона в будущем не сможет вести себя адекватно.       — Я просто испугаю его, — вздыхает он.       — Не думаю. Вы знаете, что организм омег полностью подконтролен альфам, но забываете, что в жаре цикла они способны оказать сопротивление и дать понять, что испытывают дискомфорт. Запах — самый лучший источник информации, просто следуйте за ним, и омега будет чувствовать себя в безопасности. Бэк качает головой:       — Вы не знаете Чанёля. Даже если будет обеспокоен, он стерпит, лишь бы не причинять неудобств.       — Разве Чанёль способен контролировать проявление внутреннего омеги? — парень качает головой. — В таком случае, на основании чего Вы утверждаете, что он будет терпеть? Находясь в цикле, омега реагирует абсолютно на всё и сдерживаться не будет. Как человек, Чанёль сможет проявить сдержанность в отношении того, что между вами произойдёт, но внутренний омега терпеть не будет. Парень даже не поймёт, как выдаст все свои чувства: хорошо ли ему, нравится ли, терпимы ли ваши взаимодействия, — Донсок смягчает выражение лица. — Запах, господин Бён, важен только запах. Сказать можно что угодно и промолчать, когда стоит высказаться, но запах выдаст омегу. У Вас огромное преимущество, пользуйтесь им с умом.       — Буду ли я в здравом рассудке, чтобы пользоваться им? — сомневается Бён.       — В первые часы, вероятно, нет, но как только альфа почувствует, что омега никуда не денется, он отдаст Вам бо́льшую часть контроля.       — Я не думаю, что он захочет уйти.       — Дело не в нём, а в Вас. Это у Вас проблемы с осознанием омег, у Чанёля выбор невелик. Мы с Вами уже обсуждали Ваш будущий гон, и я снова повторюсь, что все Ваши мысли будут крутиться около истинного омеги. Пройдут часы, прежде чем Вы вспомните, что Чанёль существует. Это будет тяжело и больно, но гон — естественный процесс и его нужно пережить физически вместе со всеми внутренними переживаниями. Разум очистится к концу, главное не сорваться на поиски Чанёля. Трудно не согласиться с озвученным. Они уже не раз пытались предположить, какой будет реакция Чанёля на его внутреннего альфу, как отреагирует омега, смогут ли они подстроиться друг под друга, не причинят ли друг другу вреда. Особенности гона после нахождения истинного партнёра требуют провести его с ним и ни с кем другим. По факту, Бэкхён часами будет мучиться от осознания того, что отдал подходящего природой партнёра собственными руками, а потом вспомнит о Паке. Парень ненавидит тот факт, что в гоне Чанёль будет ощущаться, как альтернатива, как… замена, потому что это совершенно не так! Он выбрал его умом и сердцем, и как альфа признал его. Чёрт. Даже если он примет подавители гона, весь цикл Чанёля он будет нависать над ним коршуном, чтобы омега никуда не сбежал. Рассудок всё равно затмит чужой запах, будет трудно удержаться, но этот чудовищный страх, что омега покинет его или откажется от него, как истинный… интересно, он в самом деле сможет это когда-нибудь пережить?.. Мнение Донсока оптимистично, он считает, что одного цикла с омегой и уединённого гона будет достаточно, чтобы внутри организма произошли определённые изменения, но что если этого не будет достаточно? Что, если Бэкхён всю жизнь будет гнаться за тем, кого никогда не будет рядом?..       — Как Вы считаете: я смогу безопасно провести цикл с Чанёлем?       — Без таблеток случится гон и будет нанесён непоправимый ущерб и Вам, и Чанёлю, без них вступать в связь небезопасно. Если Вы готовы начать принять подавители, то всё пройдёт в положительном ключе, — Донсок вздыхает, закрывая блокнот. — Но Вы должны помнить, что первые часы будут трудными, потом контроль встанет на место. Бэкхён безрадостно кивает.       — Выпишите мне рецепт. … Чанёль сосредоточенно просматривает страницу в интернете, пытаясь найти себе применение. Ничего не выходит. Хотелось бы сказать «странно», но парень и до встречи с Бёном ничем особым не интересовался. Возвращаться не к чему, а найти что-то новое проблемно. На самом деле Пак не знает, чем бы хотел заниматься и на что он способен. Жизнь складывалась таким образом, что ни сил, ни желания, а теперь и времени не оставалось, чтобы найти себя в каком-то деле. Большое счастье, что у него есть Хэрин и Минсок, которым можно передать ребёнка, когда начинают шалить нервы! Но всё же в эти мгновения покоя неплохо было бы себя чем-то занять. Поразительно, как Пака отрезало от жизни: ни игры, ни фильмы с сериалами, ни чтение книг, ни рукоделие, ни что-либо другое парня не способно заинтересовать. Нетрудно представить реакцию Бэка, если Чан скажет, что хочет банально прогуливаться где-то вне дома, в городе, сходить куда-то, развеяться. Хочется опустошить голову хотя бы на пару часов, чтобы забыть о том, что он папа ребёнка и без пяти минут связанный омега альфы, который является Главой своей семьи. Взгляд падает на Бэкхёна: ну разве можно ему что-то сказать? Он настолько привык нести ответственность за каждый чужой вдох, что загибается от тяжести на плечах. Но вместе с этим его не уличишь в слабости духа. Бэкхён очень сильный альфа. Удивительный. Чанёль слишком сильно повязан им, чтобы проявить требовательность или мягко озвучить желание сбежать.       — Как ты думаешь, Чонин будет альфой? — внезапно спрашивает Бён.       — Не знаю. Бэк аккуратно опускают чужую ладошку, норовящую засунуть в рот игрушку. У него мягкий взгляд, но в лице мелькает какая-то усталость. Неудивительно. У него наверняка много дел, а Чанёль даже поддержать не может, потому что не знает контекста. Что за жизнь такая?..       — Я думаю, он будет омегой. Чанёль крупно вздрагивает плечами. Ну нет. Бэкхён скашивает на него взгляд, но ничего не говорит. Больше всего Ёль боится, что Чонин окажется омегой. Не то чтобы ему нравилось думать, что ребёнок станет альфой (сомнительные перспективы в этом роду), но бета — было бы более чем прекрасно. Никому не обязанный, способный контролировать себя, практически не подверженный никаким феромонам и прочей лабуде, которая мешает жить людям. Что, если у Чонина тоже будут тяжелые циклы? Что, если он не сможет сформироваться, как сам Чанёль? Что, если он найдёт истинного партнёра, а тот его не примет или примет, но будет пользоваться, не проявляя любви? Что, если он совершит ошибку и выберет не того человека? Что, если у него никогда не будет друзей из-за чёртовых традиций этого дома? Что, если у него не будет возможности получить образование? Что, если Чонин вырастет амбициозным, а Чану придётся всё время его притормаживать и по факту ломать, чтобы ребёнок остался внутри семьи? Что, если он повторит судьбу Чанёля и никогда уже не сможет выбраться из дома?.. Хорошо, ладно. Помимо паники от вопросов голову посещают и более здравые мысли: у бет нет такой физиологической зависимости от альф, как у омег, они могут разорвать связь в любое время. Один недостаток — им будет трудно угнаться за омегами в цикле, но его сын наверняка сможет найти себе партнёра среди альф или бет. Разве плохо? Чанёль мечтает о жизни без привязки к вещам, людям и быту.       — Я понимаю твои опасения, — тихо произносит Бэкхён. — Будем надеяться, что он сформируется альфой или бетой.       — Да. Звучит неплохо, — заторможено соглашается Чанёль. Парень рядом вздыхает. Некоторое время они молчат, задумавшись каждый о своём. Однако, проступившее беспокойство в запахе делает ребёнка нервным и его приходится передать Хэрин. Бэкхён остаётся сидеть полубоком, закинув ногу на ногу и руку — на спинку плетёного диванчика. Чанёль смотрит на него несколько мгновений, прежде чем скрещивает руки на груди и отводит взгляд к саду. Он чувствует, как чужой взгляд блуждает по его телу, выискивая или присматриваясь к чему-то неизвестному.       — Я не хотел тебя беспокоить.       — Я в порядке.       — Это не так, — Чанёль ненавидит неумение проконтролировать себя, он так же ощущает неуместную вину, когда Бён произносит слова этим извиняющимся тоном. Внезапно вместе с этим он чувствует себя раздраженным, очевидно, это так же отражается на запахе. — Мне уйти? Чанёль тяжело вздыхает и накрывает лицо ладонями. Он терпеть не может эмоциональную нестабильность рядом с Бэкхёном, он не знает, как выразить свои переживания о жизни и в целом вокруг так, чтобы не ранить чужие чувства и не казаться мямлящим. А альфа ещё не настолько с ним связан, чтобы понимать, что конкретно приводит его в такое состояние. Очевидно же, Пак не хочет остаться сейчас один! Или это только самому Чану так кажется?..       — В последние дни я немного эмоционален. Я не хочу, чтобы ты уходил. Бэкхён слабо кивает. Он позволяет ему закрыться в себе, попытаться проконтролировать себя. Сам же парень оставляет его в покое. Постепенно он задумчиво концентрируется на чём-то вдалеке, уткнувшись виском в кулак. Чанёля убивает осознание того, что боязнь ранить чужие чувства делает его безвольным. Он что, в самом деле проведёт свою жизнь вот так?.. Через некоторое время Бён целует его в лоб и молча удаляется в кабинет в саду. Чан сидит на террасе до тех пор, пока вокруг него окончательно не выветривается чужой запах. … Бэкхён входит в кабинет со стопкой папок, позади плетётся Джисон с таким же количеством документов. Собравшись что-то сказать в микрофон, Кёнсу озадачено уставляется на них и указывает на дальний стол. Именно туда всё это добро и пристраивают. Бэк отпускает охранника кивком.       — Будут указания, господин? Парень валится в кресло. В голове столько мыслей, что он с трудом оттуда вылавливает отдельные части. Необходимо систематизировать мысли, хотя бы попробовать справиться со списком, но странное нервное состояние мешает приступить к делу.       — Чем ты занимаешься на терапии?       — Периодически общаюсь с Чонином, — Кёнсу поджимает губы. — Иногда работаю. Если я работаю, Чонин не беспокоит меня вопросами. Бэкхён подавил внезапную вспышку раздражения. Не стоит уточнять, как часто Кёнсу приходит в чужую палату поработать. Чёрт возьми, что с ним такое?..       — Я нашёл записи отца, мельком просмотрел их, все они о работе. Изучи их по возможности, там может быть что-то важное. Я уже начал просматривать папки, возьми стопку и себе.       — Выполню. Кёнсу с готовностью погружается в работу. Бэк, не в силах противиться внутреннему порыву, добавляет:       — Не в ущерб Чонину.       — Конечно, господин. … тянущие ощущения в животе знаменуют приближение ожидаемого события. Чанёль немного удивлён тем, что альфа не вызвал цикл своей несдержанностью несколько дней назад. На самом деле Ёль ожидал, что его скрутит к вечеру, но его организм неплохо справился с нагрузкой! Впечатляюще, учитывая, что он продержался три дня и только сегодня пришло осознание происходящего. К тому же, отсутствует боль, разве это не удивительно? Однако, нельзя сказать, что изменений нет. Они есть, но в сравнении с тем, что было, абсолютно незначительные. Любая попытка выполнить какие-либо дела или проявить физическую активность вызывала головную боль. Тело требовало отдыха, словно до этого он беспрерывно пахал сутками. В голове витало приятное ощущение покоя, не хотелось двигаться, но хотелось есть и спать. Сонный, он практически всё время проводил в постели, разрывая связь с кроватью походом в туалет. Чонин рядом с ним засыпал невероятно спокойно и быстро, никаких тебе покачиваний по полчаса, бесполезных колыбельных — тишина и умиротворение. Бэкхён отсутствовал на ужинах уже несколько дней, поэтому неудивительно, что пришёл узнать о его состоянии именно сейчас. Он нашёл его на постели. Сонного и измученного непонятно чем. Вероятно, ожиданием. Какое счастье, что беременность закончилась и теперь он может вдоволь насладиться этим восхитительным положением сна на животе… Ощутив в комнате крепкий запах, Чан с трудом открыл сонные глаза и вздохнул. Чужое выражение лица мгновенно потеплело и поплыло, пришлось смаргивать пелену с глаз, чтобы убедиться в том, что чужая голова осталась на месте. Не говоря ни слова, Бэкхён сбросил пиджак, ослабил пуговицы где нужно и прилёг рядом с ним на бок. Чанёль в это время усиленно пытался удержать себя в сознании, хмуро концентрируясь на своих ощущениях. Омега внутри окончательно расплавился, и Чан вынужден был невнятно проругаться, чтобы собрать себя в единое целое. Безрезультатно. Ладонь коснулась его лба на несколько мгновений, после чего спустилась на слабо сжатый кулак.       — У тебя температура.       — Мгм. Немного.       — Нам нужно поговорить, — тихо произнёс Бэкхён. — Я могу прийти завтра днём, если хочешь.       — Что мешает поговорить сейчас? — невнятно произнёс парень, устало закрывая глаза. Парень усмехнулся, Чанёль представил на его лице улыбку. Оба замолчали на некоторое время. Бэкхён им откровенно любовался, пока Ёль героически пытался не уснуть. В груди было тепло, в голове пусто и хорошо. Он почувствовал себя таким защищённым и привязанным к альфе, что даже не подумал о том, что стоит перестать показывать себя таким уязвимым. От мысли, что прямо сейчас ему нужно сесть на постели и очистить рассудок достаточно для восприятия информации, он непроизвольно попытался уменьшиться. Нет, двигаться он точно не будет и разговаривать тоже. По крайней мере сам, разве что сам Бэк его куда-нибудь сдвинет.       — Всё хорошо?       — Мм, — вполне довольно промычал Пак.       — Впервые вижу тебя настолько умиротворённым, — прошептал Бён.       — Мм. Послышался смешок. Чужие пальцы коснулись волос, посылая мурашки по телу, Чан прижал к себе локти ещё больше, намереваясь сжаться до маленькой точки. Глаза открывать по-прежнему не хотелось.       — Как ты себя чувствуешь?       — Сонный. Голодный, но не голодный. Уставший, но не уставший… Замедленный.       — Омега копит силы для цикла, — чужой шёпот казался интимным. Словно они обсуждали принадлежащий им секрет. Чанёль внезапно прочувствовал в мягких интонациях флирт и едва удержался от желания проскулить. Вместо этого тихонько выдохнул воздух, давящий на переполненную чувствами грудную клетку. Он чувствовал себя любимым и был готов сжаться до наималейших размеров, чтобы альфа уложил его во внутренний карман пиджака и унёс с собой.       — Нам нужно это обсудить, — снова попытался Бэкхён. Пак разлепил глаза и потребовал от себя больше сознательности, после чего слабо кивнул. Бэкхён признал в глазах проявление реальности и продолжил:       — Я разговаривал с врачом. Мы сошлись на мнении, что у меня начнётся гон, если я не начну принимать подавители, поэтому я уже начал их принимать. Если ты захочешь провести цикл один, это не будет проблемой. Мне в любом случае нужно пропить их для профилактики.       — Не хочу быть один, — в голове резко прояснилось. Чанёль сконфужено моргнул, ощутив, как на грудь надавила тревога.       — Я тебя понял, — торопливо произнесли в ответ. Бэкхён попытался смягчить его состояние, но парень уже приподнялся на локтях, превозмогая нежелание, чтобы выразить твёрдость пожеланий.       — Нет, я не хочу остаться там один, — от воспоминаний о прошлых разах заслезились глаза. Одинокий, брошенный, со взвившимися чувствами, с напряжением в рассудке, не в силах расслабиться, со страхом, что кто-то войдёт в дом… — Если ты не хочешь меня, то побудь рядом…       — Я хочу тебя, — заверил Бэкхён, пытаясь его успокоить.       — Или я останусь здесь. Так будет лучше, там страшно, я не поеду туда один!       — Правильно, ты не поедешь туда один, если хочешь, чтобы я провёл с тобой цикл. Чанёль сморгнул слёзы, недоумевающе уставившись на него.       — У меня есть альфа, я хочу быть с ним. Почему я не должен хотеть, чтобы ты провёл это время со мной?       — Потому что я сомневаюсь, что восстановился настолько, чтобы не навредить тебе. Не хочу превратить наш первый цикл в непонятно что, — Бэкхён тяжело вздохнул и перевернулся на спину. Чанёль прилёг рядом, всё ещё слишком напряженный, с кристально чистым сознанием.       — Если ты принимаешь таблетки, гон не случится. Что ещё тебя беспокоит? Бэкхён нехотя ответил:       — Есть некоторые моменты с истинным. Разрыв оставил определённый отпечаток на сознании, и я беспокоюсь, что стану слишком настойчивым или… ну, не прислушаюсь к тебе, если ты захочешь, чтобы я остановился или ушёл.       — Почему я должен захотеть этого?       — Мы обсуждали это с Донсоком, в первые несколько часов я могу потерять контроль. Ситуация с истинным сделала меня более… жадным и беспокойным. Я наверняка поставлю тебе метку и буду следить за тем, чтобы ты оставался рядом со мной.       — Хорошо, если ты этого хочешь, — Чанёль пожалел о том, как легкомысленно это прозвучало. Бэкхён повернул голову с видом, будто усомнился в трезвости его рассудка.       — Я прикушу тебе шею и заставлю стать раком, а ты говоришь: «хорошо, делай, как знаешь»? Чан покраснел, не зная, как выразить мысли.       — Предполагается, что омега способен подстроиться под любой темперамент альфы. Разве не так? Бэкхён уставился на него, как душевнобольного:       — Но не терпеть же! Чанёль молчал, мысленно перебирая фразы, которые мог бы сказать, но ничего путного не находилось. С каждым мгновением тишины напряжение в чужом теле росло вместе с мрачнеющим взглядом, придавливающим к месту. К тому моменту, когда Бэкхён приподнялся на локте, омега едва мог игнорировать жгучее желание прижаться всем телом к постели. Плечи немного подрагивали от возникшего вокруг напряжения. Бэкхён был в ярости.       — Чанёль.       — Мм, — еле слышно выдавил парень.       — Ты имел право сказать «нет» в любом из случаев, когда секс становился для тебя не тем, каким ты хотел, чтобы он был. Я признаю, что обычно организм притупляет большинство неприятных ощущений, но если что-то идёт не так, омега должен об этом сказать. Если к тебе не прислушивались, нужно было сорваться и запустить все механизмы внутри себя, чтобы альфа потерял обоняние на достаточное время для разрыва контакта.       — Со мной такого не случалось, — промямлил Чанёль, чувствуя, как заплывает рассудок. Бэкхён не оказывал давление в привычном смысле слова, но как будто нажимал на какие-то точки внутри, заставляя говорить правду. Однако, ощущалось так же ошеломляюще, как и всегда. Честно говоря, неплохо было бы вдохнуть.       — Ты уверен?       — Я могу сказать «нет». Тебе не нужно об этом переживать.       — Чанёль, — выразительно произнёс парень. Омега сдался и опустился на постель, прижимаясь щекой в простыне. Сразу стало легче дышать. Под давлением этого альфы он чувствовал себя в безопасности и тревоге одновременно. Было хорошо и не очень хорошо. Ощущался контраст от чужого желания добиться ответа и окутывающей сознание заботы. Бэкхён беспокоился.       — Мои чувства и эмоции практически неподвластны мне. Ты правда думаешь, что я смогу что-то скрыть от тебя во время цикла? Если что-то пойдёт не так, ты поймёшь это первее, чем я соображу, как дать тебе об этом знать.       — Я не могу надеяться на твою несформированность. Этого недостаточно для принятия важного решения. Бэкхён расслабился и прилёг рядом, заглядывая в глаза.       — Я хочу этого. Хочу тебя. Чтобы ты сделал меня своим, — выразительно произнёс парень. Он потянулся к нему и коротко поцеловал в губы, чужие зрачки немного расширились. Ёль шкодливо улыбнулся. — Этого достаточно для приятия решения?       — Чанёль, я же бешеный, разве ты не видишь? — Бэкхён зажмурился и тут же расслабился. — Я свыкся с тем, что с истинным не сложилось, для меня это уже не имеет значение, но для альфы и моих глубинных внутренних ощущений, которые я продолжительное время контролировал и убивал себя, это до сих пор имеет вес. Я сделаю тебя своим и буду бояться, что ты от меня сбежишь. Я сделаю всё, чтобы остаться рядом с тобой. На самом деле, Чанёль не видел в этом никакой опасности. Он сомневался, что альфа Бэкхёна причинит ему какой-то вред, ну, может, придавит разве что, но Чанёль был уверен в себе. Отчего-то он точно знал, что инстинктивно сможет подстроиться под намерения партнёра и даст ему всё, чтобы тот успокоился. Не то чтобы он собирался терпеть или что-то вроде того, но какие-то внутренние силы сделали его уверенным в том, что всё пройдёт как положено.       — Думаю, есть ещё пара дней перед циклом. Мы переживём первые часы, потом ты придёшь в себя, оценишь наше состояние и если потребуется, отправимся в больницу. Мы всё равно пройдём через это, — он пожал свободным плечом, мягко улыбнувшись. — Ты совсем не воспринимаешь меня, как взрослого омегу, и в силу отсутствия опыта я не могу доказать тебе обратное. Но я привык доверять своим ощущениям и прошу довериться мне как омеге, а я доверюсь тебе, как своему альфе. … Чанёль прилёг на заднее сиденье, с облегчением прижавшись горячей головой к холодной кожаной обивке. Охвативший тело жар сводит с ума, это похоже на лихорадку, на спадающую температуру после долгих попыток сбить её. Тело вялое, но отзывчивое на прикосновения альфы. Бэк держит его за ладонь и ведёт машину. Чанёль не беспокоится, он знает, что несмотря на скорость, они благополучно доберутся до коттеджа. Моментами в голове проясняется на несколько секунд — только лишь для осознания каких-то определённых ощущений. В начале, после того, как он оказался в машине, это была охватившая тело вялость. Он будто весь превратился в желе! С течением проведённого в поездке времени случилась вспышка осознания смазки, которая только-только начала выделяться (самая ненавистная Паку часть). Потом это были незначительные импульсы вроде спазмов внизу живота, забивающегося обоняния запахом Бэкхёна, ноющих висков и горящей поясницы. Честно говоря, Чанёль даже ни разу не взглянул на альфу, хотя отчётливо осознавал, когда тот оглядывался на него. Он знал, что Бэк себя контролирует, что он в состоянии довести их до коттеджа и провести внутрь, позаботиться о нём. Не имело значения взглянет ли на него Пак, потому что омега уже варился в чужом запахе, растворившись в нём сознанием. Внутренний омега сказал расслабиться, и он это сделал, полностью сдавшись на волю альфы. Вероятно, именно это и не дало Бэкхёну потерять контроль: омега был уязвим и требовалось удерживать все ресурсы на случай защиты партнёра, другого объяснения Ёль не находил. Машина немного подпрыгнула, проезжая через ворота. Парень слышал, как хлопнула дверь, и сгруппировался, чтобы Бэкхёну было удобнее его вытащить из машины, но парень пропал из ощущений. Чанёль с трудом проглотил неуместную обиду. Тело содрогнулось от мысли, что альфа оставил его одного разбираться со всем этим. Где-то вдалеке прозвучал металлический лязг. Пока Чан соскребал все моральные силы успокоиться, дверь открыли. В салон ударил холодный воздух, ненадолго проясняя сознание.       — Всё хорошо, я уже здесь, — успокоил Бэкхён, помогая ему выбраться из машины.       — Охрана? — выдавил Чан.       — Снаружи. На все дни, пока мы будем здесь. Я закрыл ворота изнутри. Парень встал на ватные ноги и прижался к чужому боку. Он не представлял, как будет подниматься по лестнице. Отвратительно. Чужая ладонь на поясе была достаточно крепкой, чтобы он смог преодолеть расстояние до входной двери. В доме никем не пахло, ни одного постороннего запаха. Ёль облегчённо расслабил плечи, концентрируясь на подъёме вверх. Бэкхён не торопил, позволяя в собственном темпе добраться до спальни. Ноги к этому моменту дрожали от усталости. От вида постели захотелось расплакаться от облегчения. Он хотел лечь, лечь, лечь!       — Как ты себя чувствуешь?       — Не знаю, ужасно? — Пак всхлипнул. — Отвратительно жарко, болит голова, я противно мокрый и меня это жутко раздражает. Я уже устал, так что всё нормально, я полагаю. Бэкхён усмехнулся и помог ему снять пайту, когда предательский рукав зацепился за футболку. Чанёль спустил испорченные спортивные штаны вниз и плюхнулся на край постели, Бэк тут же помог ему снять их и носки. Хотя он бы с ними не торопился, зная, что вскоре омеге станет холодно. Пока Чанёль устроил себе небольшую передышку, закрыв глаза, Бэкхён присаживается перед ним на колени и внимательно осматривает. Факт, что внутренний альфа сосредоточился на Чанёле, не удивляет. Он словно охотник поджидает момента, когда омега полноценно войдёт в цикл. Оставшиеся подготовительные часы, время для привыкания они ещё будут в порядке, а потом трудно было представить кто сделает первый шаг. Бэкхён ставил на себя.       — Слишком светло, — пожаловался Пак. Бэкхён поднялся с места, чтобы закрыть шторы. Когда он обернулся, Чанёль уже лежал около подушек, отбросив одеяло в сторону. Запах парня становился насыщеннее, во рту ожидаемо скапливалась слюна. Господь, дай ему сил, а ведь это только первые часы, дальше он что, захлебнётся слюной? Альфа снял с себя футболку, брюки и озадачено остановился, намереваясь снять трусы. Вообще-то они с Чанёлем это не обсуждали, но, возможно, омеге будет комфортнее, если он будет какое-то время одетым? Не став об этом задумываться, он лёг рядом с измученным омегой. Пак не открывал глаза и в целом выглядел так, словно не собирался двигаться в ближайшие несколько часов. Это было приемлемо: до тех пор, пока он полноценно не войдёт в цикл, следовало морально готовиться к неизбежному. Бэкхён слабо приобнял его за спину и замер, расслабляясь. Дыхание Чанёля выровнялось, казалось, он смог заснуть. С каждым мгновением в голове становилось тяжелее. Бэкхён бы и сам был не против отдохнуть, но совершенно не хотелось очнуться с осознанием, что альфа полностью завладел контролем. Он легонько поглаживал Чанёля по спине и пытался привыкнуть к потрясающему запаху омеги. Пока что это не было похоже на то удушающее давление, которое он испытал по глупости в первый после беременности цикл. Это было мягкое возбуждение, проходящее по границам допустимого. Бэкхён бы лежал так часами, если бы не надвигающаяся катастрофа. Чанёль продрог спустя час, сонно нахмурился и приобнял себя руками. Бэк не мог не воспользоваться ситуацией и немного привстал с постели, чтобы дотянуться до бутылки с водой и жадно глотнуть прямо с горла. Пить хотелось невыносимо, ему казалось, что слюна во рту становится ненормально вязкой. Он приблизился к омеге настолько, насколько это было возможно, и накрыл его одного одеялом. У Бэкхёна на контрасте горела голова и тело. Похоже, у него точно так же, как и у Чанёля, по-настоящему поднялась температура. Мысли становились вялыми. Тело постепенно сдавалось в плен ощущениям. Чанёль отдыхал, но его организм уже полным ходом вытягивал парня на поверхность. Через время он заёрзал на месте, как будто пытаясь в кольце рук сбросить с себя одеяло. Проклятая вялость отняла у Бёна реакцию, так что он не сразу понял, что омега пытается приблизиться ещё ближе (куда ещё больше?). Осознание пришло, когда Чанёль уже повалил его на спину и налёг сверху, утыкаясь носом в шею. С первым же глубоким вдохом омеги Бэкхён сдавленно простонал, не ожидая такой яркой реакции снизу. В пояснице горело так, что и сожгло бы всё к чёртовой матери. Осоловело моргнув, парень понял, что началось, когда Чанёль потерял покой. Теперь не имело значения насколько они близко друг к другу — омеге будет мало и этого. Чан потёрся о него выраженным возбуждением и горячо выдохнул в шею.       — Как ты себя чувствуешь? Последовал ещё один глубокий вдох и Бэкхён стиснул зубы, вспоминая, что у него вообще-то есть руки. Чанёль тихо простонал, когда он помог ему перебросить ногу через торс. Голова медленно отключалась. Тело горело и требовало действий. Чан не спешил нависать над ним, продолжая чудовищно медленно тереться об его тело, а Бэкхён не хотел ускорять процесс, боясь сорваться. Он предположил, что чем дольше будет оттягивать неизбежное, тем лучше будет для Чанёля. Омега пока не в острой фазе, будет лучше, если они потеряются друг в друге ближе к этому времени.       — Чанёль, — выдохнул Бэкхён, пытаясь напомнить о своём вопросе. Омега снова ткнулся носом в шею, но вместо ожидаемого вдоха, через несколько секунд по коже провели языком. Парень прошипел сквозь стиснутые челюсти, крепко ухватившись за чужие ягодицы. Чан пробормотал что-то невнятное и снова прижался к шее, как будто того насыщения запахов вокруг было недостаточно, как будто нужно было ещё больше, настолько, насколько это возможно.       — Пожалуйста, не дразнись раньше времени, — взмолился Бэк. Чанёль, уже коснувшийся кожи губами, со стоном отстранился. Словно борясь с собой, он ещё несколько раз пытался коснуться его, но всё-таки сумел оторваться. Бэкхён ощутил натяжение на постели и открыл глаза: Чанёль полноценно сел на нём, навис, упёршись руками в постель. Сглотнуть слюну удалось с огромным трудом. Омега наблюдал за его кадыком искрящимися глазами, и это сводило с ума не меньше, чем весь его вид. Волнистые волосы, наспех собранные перед выходом резинкой, выступили из пучка; розовые щёки, шея и губы, которые касались его кожи… Бэк сжал пальцы сильнее, и парень дёрнулся, словно только что осознал, что его зад оказался в плену ладоней.       — Уже нехорошо, — пробормотал Чан, он обратил внимание нижнюю губу, которую Бэкхён покусывал, чтобы сохранять некоторую долю адекватности. — Я хочу поцеловать тебя. Очень хочу. «Плохая идея», — спонтанно подумалось Бэку.       — Я знаю, что ещё не разгар цикла, но я так сильно хочу тебя спровоцировать, — смущённо поделился парень. — Ты же… ты позаботишься обо мне, правда?       — Клянусь, — вырвалось из глотки. Чанёль смущённо улыбнулся ему, на щеках выступили ямочки, весь порозовевший, с искрящимися глазами и этими потрясающими волнистыми волосами, омега был самым красивым человеком, которого Бэкхён когда-либо мог видеть. Грудь наполнилась жгучей лавой, он с трудом сделал вдох и притянул к себе парня за шею. Поцелуй оказался клешней, из которой невозможно было выбраться. Чанёль постанывал в поцелуй, и Бэкхёну казалось, что он сможет прожить без воздуха, лишь бы удержать омегу в контакте. Рассудок стремительно затуманивали чувства. От смущения и возбуждения омега тёк сильнее, что ещё больше провоцировало потерю адекватности. Бёну хотелось заставить его стонать громче, ощущать дрожь в бёдрах, пытающихся потереться об него. Ему хотелось большего, всего и сразу. Хотелось показать, что такое страсть, граничащее на краю рассудка возбуждение, желание обладать, желание залюбить до скуления. Альфе хотелось, и он был готов сделать для этого всё. Чанёль разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздух, и тут же простонал, ощутив чужие губы на шее. Он прислонился к его груди и всхлипнул на ухо, когда бёновские пальцы добрались до его дырочки. Осознание того, что процесс сдвинулся с места, ударило в голову. Чанёль подался бёдрами назад к чужим пальцам, ускользая от чужих губ. «Куда?!», — яростно пронеслось в голове, и Бён сильной рукой вернул его обратно, для надёжности прикусив за плечо. Омега тут же содрогнулся в оргазме, хватая ртом воздух. Бэк был возбуждён не меньше, но чтобы ухватиться за наслаждение, требовалось что-то ещё. Пак расслабился, предпринимая ленивые попытки приподняться на локтях. Безуспешно. Рот, полный слюны, спасал как никогда: Чанёль обессилено простонал, когда он снова и снова проводил языком по шее. Не имело значения, где конкретно он поставит метку, она всё равно со временем ослабнет, но что-то животное побуждало его ставить засосы, вызывать дрожь в чужих плечах. Слабый запах пота будоражил сознание. Омега тяжело дышал, отказываясь пока двигаться. Он непременно захочет это сделать, но чуть позже, когда тело снова потребует своего.       — Нужно раздеться. Чанёль попробовал привстать, и Бэкхён с огромным трудом расцепил руки на чужой спине. Видеть желанного омегу, сидящего на его бёдрах, вскинувшего руки, чтобы снять последний барьёр, было удушливо потрясающе. Бэк вцепился в чужую талию ладонями, желая вскинуть бёдра, войти в парня, завладеть его сознанием, но мешало бельё. Он ещё никогда не был так благодарен тому, что до сих пор был в трусах.       — Становится сложнее себя останавливать, — признался Чанёль. — Немного прояснилось в голове, но это не то. Жечь будет до конца, пока они полностью не выдохнутся. Сейчас им нужно благополучно пройти первые часы пика, которые никак не вступали в силу. Бэкхён ещё мог себя останавливать, во многом благодаря таблеткам, но Чанёль ничего не принимал кроме, кажется, противозачаточных?..       — Ты принимал таблетки?       — Да.       — Зачем? — сердито вопросил Бён. Чанёль в его руках тут же дрогнул, посылая импульс сожаления и ярости от внутреннего альфы. — Ты ещё не восстановился для сцепки. Я не собирался нагружать твоё тело до такой степени! Омега выгнулся, пытаясь получить больше ласки, но у Бэка, к сожалению, было всего лишь две руки.       — Ты — нет, а альфа? — возбуждённо прошептал Чанёль. У Бэкхёна потемнело в глазах. От возникшего давления по краям обзора проступили яркие вспышки. Парень задушено вдохнул и выдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Чанёль на нём замер, притихнув от внезапного проблеска давления. Бэкхён попытался нащупать контроль, чтобы оградиться от лавы, заполняющей тело, но нащупал только пустоту. Вот же грёбаное дерьмо… Бён планировал продержаться ещё хотя бы час, прежде чем отпустить себя. Организм Ёля успел бы подготовиться, а теперь хвататься было не за что. Он крепко прижал парня к себе и повернул их на бок, чтобы нависнуть над омегой. Хотелось сказать «всё, доигрался», но в горле зарождалось что-то совсем нечеловеческое, из-за чего он решил повременить с разговорами. Чанёль смотрел на него заинтересованно, так, будто ничего страшного в проявлении альфы не было. Он столько раз сталкивался с его контролем, с губительной его частью, что должен был уже давно понять: провоцировать нельзя. Даже надвигающаяся буря из запаха Бёна не смогла остановить чужой флиртующий рот:       — Привет, альфа. Пелена практически сразу опустилась на глаза. Бэкхён с ужасом ощутил, как его сдвинуло в сторону, и внутренний альфа разинул пасть, чтобы взять своё. Ему буквально пришлось отталкивать себя от постели, отшатываясь от Чанёля во избежание преждевременного укуса. Бэкхён глотал ртом воздух, ухватившись за грудь, мысленно шаря руками в поисках контроля. Он с огромным трудом вернул себя в мир, и злость накинула на шею петлю.       — Это не шутки! — зарычал он, пытаясь сфокусировать взгляд. Он тряхнул головой и потёр жгущие веки пальцами, но ситуацию это не улучшило. Бэкхён был в ужасе от перспективы быть отброшенным назад, в то время как инстинкты завладеют им. Чанёль не настолько силён, чтобы помочь ему взять себя под контроль, и не похоже, чтобы ему хотелось, чтобы у Бэкхёна вообще был контроль. Ощущать себя на краю вселенной было по-настоящему дерьмово. Пак притих, но не его тело или запах. Омега ещё не выбрался наружу, не завладел его сознанием, хотя пик цикла уже должен был наступить! Бэкхён уже едва соображал, в то время как Чанёль поплыл от возбуждения и обилия чувств, но омегу не выпускал. Учитывая тот факт, что он понятия не имеет, как это контролировать, нельзя было обвинять его в неискренности.       — Чего тебе не хватает? Что-то… что-то же должно быть, что мне сделать? — вопросил Бэкхён, с трудом управляя собой. Он не заметил, как разделся и помог Паку до конца стянуть бельё с ног. Омега завалился обратно на постель. Бэкхён внезапно обнаружил себя рядом с ним, ладонь настойчиво поглаживала внутреннюю сторону бедра. Руку прошило судорогой, когда он попробовал её оторвать от чужого тела.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты не отпускаешь себя. Как тебя подтолкнуть, чтобы ты вошёл в пик цикла?       — Я не знаю, я думал, нужно подождать. В прошлый раз такой проблемы не было, а до этого у меня всегда были сухие циклы. «Да, точно», — промелькнуло в голове. Но с учётом поездки прошло несколько часов точно, разве не странно, что естественным образом добиться этого не получается?.. Чанёль не теряется в чувствах, как должен был. После каждого оргазма его сознание возвращается обратно: жажда схлынула и накапливается до следующего раза. Неприемлемо.       — Если так пойдёт, то за два дня не управимся. Мне уже срывает голову, я правда стараюсь… если бы ты тоже мне помог, — угрожающе протянул парень. Чанёль сдвинул колени, и Бэк вынужден был успокаивающе погладить его по ноге.       — Прости, оно само вырывается. Всё естество незамедлительно обратило внимание на жалобный тон. Бэкхён раздался всем телом, готовясь устранить любой дискомфорт, позаботиться об омеге как следует, услужить ему во всём, о чём бы тот не попросил. Он с неприятием осознал, что стал реагировать даже на интонацию. Чем дольше он сопротивляется, тем гуще месиво в голове. К сожалению, пришлось вспомнить, что без контроля бои с самим собой он незамедлительно проигрывает. В следующий раз, когда он пришёл в себя, его тело нависало над Паком. Он понял, что уже некоторое время испепеляет парня взглядом, словно не в силах решить, как будет его препарировать. Чанёль был возмутительно очарователен в смущении и заволоченном возбуждением взглядом. Он покачивал коленом, касаясь его бока, выглядя при этом до дури соблазнительно. Весь он, такой яркий, мягкий, пышущий жаром, олицетворял фразу «и хочется, и колется». Кололось в основном в голове, а хотелось в паху с дикой силой. Чужие губы приоткрылись. Ещё до того, как слова были произнесены, альфа ощутил усилившийся от смущения запах и предотвратил любые разговоры рычанием. «Грёбаное животное», — стыдливо подумал Бэкхён. Ему же не восемнадцать, какого хрена он реагирует абсолютно на всё, как неподготовленный к сексуальному контакту юнец? Чанёль захлопнул рот и неловко отвёл взгляд, почувствовав, как тело незамедлительно предало его. Бэкхён глубоко вдохнул всей грудью, титаническими усилиями пытаясь отсрочить всё, что требуется, чтобы не навредить. Удерживающие его руки дрожали от желания прикоснуться к парню. Хотелось проникнуть в него пальцами, оценить подготовленность к сексу, хотелось убедиться, что там достаточно смазки, чтобы он беспрепятственно проник внутрь и сделал его своим. Голова гудела. Член ныл, в паху горело от неудовлетворения. Бэкхён не понимал, что делать, как вытащить на божий свет внутреннюю омегу. Без него Чанёлю будет совсем нехорошо. Проживать цикл на инстинктах — потрясающе: практически не чувствуешь дискомфорта, весь поглощён процессом и именно внутренний омега или альфа всегда лучше улавливают, когда переходят через границу допустимого. Тень сомнения промелькнула на чужом лице, и Бён заподозрил неладное. Хорошо, что удавалось предотвратить чужой рот от обращений, но в остальном как можно сопротивляться этому парню?.. Чанёль протягивает ладони к его дрожащим от напряжения плечам и легонько тянет на себя. Ему не приходится прикладывать усилий, приказывая наклониться. Бэкхён ничего с собой не может сделать, с паникой в глазах наклоняясь к парню.       — Чанёль, — предупреждающе произносит он.       — Всё хорошо, — шепнул Пак, выглядя при этом совершенно неуверенным, — давай сделаем это?       — Чанёль, — в горло будто залило кипяток. Парень закидывает предплечья за его шею, едва не повисая на нём. Бэкхён поражен силой, которой способен удерживать и себя и омегу в состоянии бездействия.       — Ты ещё не понял? — шепнул Ёль. — Я не смогу полностью расслабиться, пока ты не отдашься инстинктам. Омега чувствует, что ты сопротивляешься, в этом всё дело.       — Нет, слишком примитивно, должно быть что-то другое. В голове опасно закружились мысли о том, чтобы сдаться и будь что будет. Чанёль немного сдвинулся вниз и поднял колено, прижимая его к правому боку. Бэкхён пораженно уставился на парня: его Чанёль, его драгоценный омега, смущенный и потрясающе убеждённый в своей правоте, прижал второе колено слева и он понял, что проиграл.       — Ты пожалеешь.       — Нет, — омега слабо качнул головой, — это же ты. Так же легко, как это было сказано, Бэкхён отстранился и выпустил альфу вперёд. В первое же мгновение на него обрушилась лавина ощущений, запахов, вкусов, от которых он абстрагировался сознанием. Он опустил парня на постель и просунул ладонь между ногами, вводя пальцы внутрь. Омега дёрнулся с низким стоном, он попробовал протиснуть ещё один и инстинктивно понял, что причинит боль. Альфа полностью сосредоточился на чужом теле, будто собираясь довести его до предела без стимуляции. За чередой поглаживающих касаний, движения губ на чужой коже и самих поцелуев, Бэкхён слышал, что Чанёль запыханно дышит и срывается на стоны, но этого было недостаточно. Хотелось ещё. Тело дрожало. К чему бы ладони не прикоснулись, Чанёль незамедлительно реагировал: живот втягивался, рёбра обнажались до острых выступов, бёдра безуспешно пытались свести вместе — не сейчас, когда между ними Бэкхён. Сквозь чужой запах настойчиво пробивались панические нотки, но альфа контролировал ситуацию, ощущая, что омега пытается привыкнуть к бешеному ритму контакта. Бён был везде и сразу, каждое касание ярко ощущалось и душило его в необходимости расслабиться, неудивительно, что Ёль растерялся. Он попытался переставить колени, чтобы не прижиматься к нему так сильно, и Бэкхён ощутил яростную потребность остановить омегу, предупредительно прикусив изгиб шеи. Чанёль замер на вдохе, как и его нога в воздухе, которую Бэкхён подхватил под коленом и надавил. Контроль ударил в голову, вызывая оцепенение. Альфа коснулся чужих губ целомудренным поцелуем и отстранился, пользуясь чужим окаменением для того, чтобы устроиться между ногами удобнее. Бэкхён не отрывал от него взгляд, отмечая каждый судорожный вдох и налёт беспокойства, смазывающийся возбуждением. Чанёль выглядел преступно желанным и пока не мог этого на себе ощутить. Смутный проблеск ярости коснулся сознания, едва появились мысли взять то, что ему и так принадлежит. Злость была такой силы, что на мгновение альфа уступил ему первенство, но тут же его отобрал. Бэкхёна снова задвинуло на фон, пока всё внутри заново концентрировалось на омеге. Стоит отдать альфе должное: он не сорвался в инстинктах, смог прочувствовал собственный запах и необыкновенный оттенок аромата родившей омеги.       — Вдохни, — тихо, но твёрдо произнёс альфа. Он подгадал момент глубокого вдоха и вместе с ним медленно протолкнул член внутрь, задыхаясь вместе с омегой. Давление мгновенно пропало, и Чанёль беспокойно ухватился за его руку, лежащую на бедре. Ощущение единения наполнило грудную клетку бурей, голову едва не сорвало от трепета, пронзившего сознание. Он замер, прислушиваясь к ощущениям омеги, отмечая каждый задушенный вдох, судорожный выдох, тревожное напряжение мышц, дискомфорт и облегчение одновременно. Осталось только пробраться в чужое сознание и заставить омегу выбраться наружу. … Чанёль сморгнул слёзы удовольствия и чуть не поперхнулся воздухом, когда его резко потянули на себя. Не его вина, что желание сбежать от навалившегося сверху тела оказалось абсолютно инстинктивным. Сколько прошло времени, наверняка больше часа, даже случилась одна сцепка, которой не удалось избежать (не с таким ошеломляющим удовольствием, свалившимся как снег на голову), а Чанёль всё никак не мог побороться с собой. Вообще-то ему казалось, что он сдастся первее Бэкхёна, но альфа так и не пришёл в себя, продолжая настойчиво ублажать пышущее жаром тело. Горело всё, внутри — в особенности. Любую попытку сменить позу самостоятельно или перенести вес с рук, альфа воспринимал как попытку к бегству и незамедлительно реагировал, усилия ласки и придавливая давлением к постели. Чанёль едва соображал, превратившись в безвольный ком эмоций. Чем больше альфа давил на него, тем сильнее заволакивало осознание, но состояние быстро отступало на место, едва он испытывал оргазм. Теперь он понимал опасения Бэкхёна: порабощённое инстинктами тело с отключенной головой было намного безопаснее неистового траха со слегка затуманенным возбуждением сознания. Чанёль едва не плакал от удовольствия, душащего чужими руками, но полностью открыться альфе не мог. Неожиданно Бэкхён поставил его на дрожащие колени и помог опереться на стену. Парень тут же сместил вес с ладоней на предплечья, прижимаясь горячим лбом к прохладной стене. Это не могло продолжаться ещё дольше. Чанёль не мог разобраться в себе, даже сосредоточиться толком не удавалось, ощущений было слишком много и в основном из-за смешения запахов и сигналов. После оргазма, когда мысль о Бэкхёне посещала его, он с беспокойством улавливал нотки чужого гона. На самом деле, Ёль не знал, сможет ли альфа прорваться сквозь таблетки, но ощутить на себе эту катастрофу совсем не хотелось. Ему и тут-то трудно, а если Бэкхёну станет хуже? Требовалось что-то сделать… хоть что-нибудь! Он вдруг подумал: если не удаётся расслабиться и отдаться процессу всем естеством, то следует позволить альфе закрыть гештальт и будь что будет.       — Альфа, — измучено шепнул он. Движения позади замерли, Бэкхён аккуратно прислонился к нему грудью, приобнимая за живот.       — Да, мой драгоценный.       — Ты уже можешь?.. — устало выдохну он. — Можешь сделать меня своим, пожалуйста? Чанёль понял свою ошибку практически сразу. В голове прояснилось до кристальной чистоты и он содрогнулся от обилия боли, пронизывающей его тело. Шея горела, плечи жгло, рёбра, бёдра, колени, везде болели мышцы, даже там, где не должны были болеть. Сознание заволокло тревогой из-за состояния тела и он застыл, в ужасе осознав, с какой силой Бэкхён сдавил его давлением. Чужая рука обхватила его за пояс, словно ледяная змея. Парень практически перестал чувствовать тело, но он видел, как картинка перед распахнутыми глазами трясётся из-за дрожи в теле. Он не помнил, успел ли вдохнуть и для чего делал вдох. Внутри всё пульсировало, вместе с естеством. Чанёль поражённо ощутил страх внутреннего омеги, слёзы потекли из глаз. Горячее дыхание у основания шеи взволновало его настолько, что начало меркнуть перед глазами. Бэкхён прикусил кожу, словно примеряясь, стоит ли ставить метку именно здесь и стиснул зубы сильнее. На пике ощущений, Чанёль глубоко вдохнул и дёрнулся в каменном захвате. Тело мгновенно лишилось всех сил, и он, ослабевший, осел на кровать, едва не заваливаясь на бок. Бешено колотящееся сердце в ускоренном темпе подводило его к потере сознания и всё вокруг, наконец, заволокло тёмной дымкой. Сознание постепенно возвращается вместе с ощущением того, что ему плохо и хорошо одновременно. Он слабо хмурится, пытаясь сопротивляться обволакивающему жару тела, и это не последствия цикла, — мелькает понимание в голове, — это полноценная температура. Руку будто бьёт судорогой, и она дёргается. Слышится хруст свежих простыней. Чанёль открывает глаза не с первого раза, и не с первого раза осознаёт, где находится. С течением времени мелькает цепочка: коттедж — секс — метка, но что-то ощущается абсолютно неправильно и он не сразу понимает, что это отсутствие альфы. Встревоженный, Чанёль пытается приподняться на локтях, но напряжение в плечах стреляет в шею с чудовищной силой и он валится обратно на постель. На шее справа компресс. Омега обижено всхлипывает от пронзившего ощущения брошенности. Разве альфа не должен находиться рядом с ним? Почему он ушёл? Что-то пошло не так? Беспокойство укутывает его в такую чернь, что он не сразу распознаёт вернувшегося в комнату альфу. Только когда запах утешающе накладывается на спину, Чанёль может поднять взгляд. Бэкхён смотрит на него мягким сожалением и отвратительно далеко сидит на постели будучи полностью одетым. Почему он вообще сидит? Он должен быть с ним в постели!       — Как ты себя чувствуешь?       — Почему ты ушёл? — интонация выходит настолько жалобной, что к щекам приливает кровь. О боже, он клянётся, что намеревался сказать это в нормальном тоне! На смущенно-недоумевающий взгляд Бэкхён лишь мягко улыбается. Из-за этого хочется выдавить из себя какие-то непонятные звуки, в итоге он ими давится, пытаясь заткнуть непонятные чувства внутри.       — Всё хорошо, это пройдёт, когда цикл стихнет. Ещё день и ты практически вернёшься в привычное состояние.       — Значит, получилось? Бэкхён слабо скривился. После чего накрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.       — Произошло ровно то, чего я боялся, и мне очень жаль, что я не додумался поставить метку раньше, чем прикоснулся к тебе.       — Я думаю, это было бы не очень хорошо.       — Да, и то, что было между нами, тоже нельзя назвать нормальным. Забывшись, Чанёль слабо пожал плечом и зажмурился от неприятного ощущения.       — Аккуратнее. Пак проигнорировал:       — Цикл стих. Альфа кивнул, после чего объяснил, что он всегда стихает, когда впервые ставится метка, в последующий раз это уже не помешает ему продлиться стандартные два-три дня. Чанёль сомневается, что с его организмом такое возможно, но в этот момент предпочитает молчаливо согласиться. Он всё ещё очень напряжён из-за того, что Бэкхён сидит слишком далеко (на расстоянии вытянутой руки!). Совершенно недопустимо.       — Тебе нужно поесть.       — Я не хочу есть.       — Не помню, что задавал вопрос, — наигранно задумчиво произносит Бэк. Он поднимается с места, наверняка намереваясь спуститься на кухню и принести что-то поесть. Даже с учётом того, что Чанёль это понимает, в голове начинает стучать колокол о неправильности происходящего и он заходится в настоящей панике. После непродолжительной тирады он едва не скатывается в истерику, которую Бён глушит мягкими объятьями давления. Парень даже не заметил, как сел на постели. Откуда только силы взялись?..       — Ничто из того, о чём ты беспокоишься, не имеет смысла. Я знаю, что я очень нужен тебе сейчас, но если я попробую к тебе прикоснуться, ощущения будут не из приятных. Потерпи до ночи.       — Какая чушь! — омега обижено шмыгает носом. — Заткнись и обними меня, неужели я не заслуживаю объятий? По дрожи рук заметна внутренняя борьба. Чанёль на долю секунды сомневается в требуемом и думает, что у Бэка наверняка больше знаний и всего такого, так что… он просто сдаётся.       — Ладно. Давай поедим. Поправив одеяло на ногах, Ёль со смущением осознаёт, что обнажен. Странно, что смазка перестала течь, но грех жаловаться — с ней всегда были проблемы, сейчас даже лучше. Не хотелось бы загадить чистое постельное. Бэкхён о нём позаботился, и это приятно колет в груди, отмыл от смазки и спермы, проветрил комнату, позаботился о метке, и даже уложил у края стены. Казалось бы, чего тебе ещё надо, а не хватало прикосновений. Критически сильно. Тело болело, но он одолел ощущения, устраиваясь у изголовья постели. Бэкхён всё также стоял с сумасшедшим напряжением на лице. Чанёля вдруг осенило: с чего он решил, что ему принесут есть сюда? Совсем обезумел, конечно, нужно одеться и идти вниз! Он приподнялся с намерением подползти к краю постели, но альфа появился в поле зрения и аккуратно подтолкнул его обратно. Чан дёрнулся и осознал, что отлетел от Бэкхёна дальше, чем сидел до этого. Сердце бешено колотилось, тревога охватила его в такие тиски, что он не смог воспротивиться желанию укутаться в одеяло по самую шею. Чудовищно. Отвратительно. Бэкхён так и продолжал стоять с вытянутой рукой, выглядя так, словно Чанёль в него только что выстрелил.       — Ух ты, — пораженно произнёс Чан, — это что такое, Бэкхён?       — Обстоятельства для установки метки очень важны, а у нас они были совсем безрадостными.       — Так это из-за меня! Не из-за обстоятельства, мы ведь это и так планировали!       — Чанёль, всё должно было быть по-другому, — с сожалением произнёс Бэкхён.       — По-другому бы не получилось, не с таким омегой, как я.       — Не смей. Чанёль вздрогнул и поджал губы, чувствуя, как налились слезами глаза. Бён тут же пожалел о проявленной несдержанности.       — Пожалуйста, не плачь, Чанёль.       — Не говори мне не плакать, я ещё больше хочу плакать.       — Я не смогу тебя утешить, если ты заплачешь. Омега согласно кивнул и всё равно заплакал. Он слышал, как Бэк вздохнул и присел на кровати на достаточном расстоянии, и всё равно Чанёль был готов попробовать прикоснуться к нему снова. Конечно, он помнил охвативший его ужас от давления альфы и метки, но это было необходимо сделать. Глупый внутренний омега всё испортил! Не то чтобы Чанёль надеялся на лучшее, но и такого варианта не предполагал. На самом деле, даже Бэкхён, очевидно, о таком не думал. Альфа медленно прижал его давлением, и через некоторое время Ёль смог успокоиться. В любом случае он должен был поплакать, не имело значения сейчас это сделать или потом.       — Когда это пройдёт?       — К вечеру, самое крайнее к утру. Как только ощущения стабилизируются, страх перестанет тебя отталкивать от меня. Чанёль кивнул. Он быстро стёр слёзы и тяжело вздохнул, будто пытаясь избавиться от всей тяжести внутри. Переживания отчётливо ощущалось в чужом запахе, и он сожалел о том, что сорвался, но вряд ли удалось бы удержаться от проявления эмоций.       — Будем кушать? Бэкхён слабо усмехнулся и поднялся с места.       — Я принесу. … сон отступает. Он слабо хмурится, не в силах раскрыть глаза. Ярко выраженный запах омеги под носом распаляет жар в теле. Бён не спешит делать глубокий вдох. Он просыпается постепенно и так же медленно пытается распробовать давящий аромат. Вчерашнее краткосрочное затишье полностью отступило, заново распаляя тело омеги. Чанёль принял его болезненно, так и не сумев довериться до конца. Бэкхён это принял с лёгкой душой. Не было ничего удивительного в том, что внутренний омега так и не показался. Разве что немного начал проступать в уязвлённости и требовательности, впервые за вечность. Со временем он войдёт в полную силу и поможет Чанёлю перестать скрываться от него и научиться требовать лучшего для себя отношения. Конечно, альфа внутри был совсем недоволен обстоятельствами, но эту часть мыслей Бэк быстро задвинул на задний план. В голове прояснилось: больше не хотелось сжимать парня до хруста костей, и не проступало намерений вцепиться зубами в плечо, лишь бы удержать рядом (какой стыд). Этот день наверняка был последним. Уже третий, вряд ли наступит четвёртый, хотя судить по запаху было сложно. Это было что-то между жаром и последующим тлением углей. Как пульсация, как продолжительные спазмы — сжатие и расслабление, сжатие и расслабление… В носу горело. Чанёль немного отстранился от него во сне, но даже так ощущения распалялись из-за нестабильных феромонов. С каждым слабым вдохом сознание туманилось приятной негой, и альфа начал метаться между «занежить» и «залюбить до предела». Наконец, Бэкхён открыл глаза. Чанёль лежал рядом с ним практически на животе, согнув плечи внутрь и прижав руки ближе к груди. Натянутое между ними одеяло открыло вид на кожу, усеянную засосами и покрасневшими следами от пальцев. Волосы в пучке безбожно растрепались, резинка ничего не удерживала. Расслабленный, окунувшийся в крепкий сон, омега жег грудную клетку с особой силой. Бэкхён с усмешкой подумал, что Паку вообще ничего не нужно делать, чтобы взывать в нём бурю чувств. Одного вида оказалось достаточно. С каждой минутой казалось, что запах усиливался. Бэкхёна словно качало на качелях, и тело реагировало на подступающее и отдаляющееся возбуждение соответствующим образом. Парень приподнялся на локте и несдержанно коснулся губами чужого плеча. Чанёль был тёплым и воздушным на вкус. Хотелось ещё. Всего и сразу. Целовать, обнимать, поглаживать, прижаться ближе… Парень на мгновение зажмурился и не смог уступить желаниям. Омега не проснулся, когда он задвигался на постели, подбираясь ближе. Одеяло жарило, но сбрасывать его не хотелось. Какая-то странная интимность раннего утра сковала рассудок, побуждая действовать мягко и неторопливо. Чанёль слегка сдвинул брови, но расслабился, стоило пальцам на проверку коснуться ягодиц. Омега ожидаемо тек смазкой и безболезненно пропустил несколько пальцев внутрь. Бэкхён не удержался от желания коснуться чужой кожи губами и склонился над парнем ещё сильнее. От плеча к метке, в обход неё, чтобы резко не разбудить парня, Бён так же аккуратно пытался растянуть омегу пальцами. Запах начал усиливаться, когда Чанёль неосознанно двинул коленом и расправил ногу. По мере добавления пальцев (хотя стимуляция была минимальной), Ёль окончательно начал просыпаться. Он ещё не открыл глаза, но уже тихо простонал и прогнул поясницу, пытаясь насадиться на пальцы. Под неторопливыми касаниями губ мышцы спины стали напрягаться, и совсем скоро Чанёль сжал уголок наволочки в кулаке. Омега уткнулся лбом в подушку, открывая беззащитную шею и туманя рассудок запахом. Бэкхён вытащил пальцы и катастрофически медленно втянул в себя контроль, чтобы омега не почувствовал его пропажу. Тут же проявилось давление в висках, но парень терпеливо сгребал себя в одно целое. Хотелось подарить Паку неторопливый контакт, не испорченный проклятым давлением и усиленным запахом, побуждающим омегу течь ещё сильнее. Натянув одеяло на спину практически к макушке, Бэкхён навис над парнем и приставил головку члена к анусу, постепенно вдавливаясь внутрь. Чужие плечи напряглись сильнее, прозвучал приглушенный подушкой всхлип. Бёдра омеги дёрнулись в попытке ускорить процесс соединения, но Бэкхёну удалось его остановить, прекратив всякое движение. Чанёль разочарованно простонал и расслабился на постели, позволяя ему бережно войти внутрь до конца и занять удобную позицию для движений. После тяжёлого несдержанного секса, который у них был в первый день, контраст с медлительностью казался сумасшедшим. Бэкхён окончательно вобрал в себя контроль и всецело сосредоточился на чужом теле, не позволяя жару в груди сорваться из-за открывшегося вида. Чанёль наслаждался каждым толчком и по большей части мешал плану двигаться неторопливо. В запахе проступала ещё тонкая острота нетерпения, вызывающая усмешку. Бэкхён хотел брать его медленно, без напряжения в мышцах, без болезненности, а омега инстинктивно пытался поддаться назад, ближе к телу, подставлял шею под поцелуи и гнул поясницу. Бён ощущал, как мышцы в чужих ногах напрягаются и расслабляются, словно Чанёль никак не мог решить, поддаваться желанию встать на колени или нет.       — Расслабься, — шепнул он, оторвавшись губами от красной метки на плече.       — Я расслаблен, — Чанёль тихо простонал, и мышцы спины снова напряглись, — просто… хочу больше.       — Больше будет позже, — успокаивающе произнёс Бэк.       — Хочу сейчас, — жалобно потребовал омега. Бэкхён мягко усмехнулся, продолжая двигаться в том же темпе. Чанёль резко поддался бёдрами вверх и парень неодобрительно прикусил другое плечо. Пак опал на постель с чертыханием, и альфа не сдержал смешок.       — Не играйся со мной.       — Я люблю тебя.       — Пока незаметно, — пробурчал омега. Альфа улыбнулся провокации и обхватил парня руками крепче, полноценно налегая сверху. Если омега хочет больше, он это получит. В конце концов, это всё к чему стремится сердце альфы — сделать омегу довольным и счастливым. … возвращаться обратно абсолютно не хочется. Чанёль воспринимает поездку, как лишение. В том доме он наконец-то смог почувствовать свободу от всего, даже от самого себя, и теперь снова вынужден вернуться в чужой родовой дом. Несмотря на негативные мысли, наполнившие голову, на душе хорошо. Он немного обеспокоен тем, как себя чувствует Чонин и всё ли с ним в порядке, хотя прекрасно знает, что Хэрин способна позаботиться о малыше. Всё внутри тянет Пака обратно в коттедж, но хорошие дни закончились и им снова нужно вливаться в реальность. Там, в ловушке чувств, было хорошо и уютно, но жизнь за пределами дома продолжалась. У Чанёля, как и у Бэкхёна, есть свои обязанности, которые нельзя игнорировать слишком долго.       — Ты горчишь на языке.       — Не хочу возвращаться, — Чанёль удивился легкости собственного признания.       — Я тоже. Не хочу думать о работе, не хочу вникать в дела, которые пропустил. Парень поджал губы. Разумеется. Паку-то что: справиться о здоровье ребёнка и посвятить себя семье, а у альфы дела решаются и копятся одновременно, несмотря на наличие помощника. Чан не представлял, как Бэку придётся вливаться в бешеный ритм работы. Машина въехала в двор и остановилась на парковке, в тени деревьев и кустов. Чанёль отстегнул ремень безопасности и повернулся:       — Я не буду тебя ждать. Бэкхён слабо улыбнулся.       — Не жди.       — Но я буду надеяться, что ты приедешь.       — Как только решу то, что нужно решить, я приеду. Даже ночью, — пообещал Бён. — Надеюсь, там нечего решать и мы встретимся за ужином. Чанёль покачал головой. Вероятность развития событий по такому пути была крайне мала. Не с той работой, что у Бэкхёна. Не с той огромной ответственностью за семью, сотрудников и бизнес. Он привык отодвигать себя на задний план. В груди даже не кольнуло. В конце концов, они обязательно встретятся. Бэкхён потянулся за поцелуем. Чанёль поддался искушению и углубил поцелуй, эгоистично пытаясь насытиться чужим запахом. Они с трудом прервались, но Чанёль всё равно в дополнение коротко коснулся губ снова.       — Сплошное искушение.       — Это мотивация, — возразил Ёль.       — Тогда манипуляция.       — А ты не хотел бы вернуться ко мне? — омега улыбнулся, медленно отстраняясь к двери. Он гадал, сумеет ли вслепую нащупать ручку. — Уставший, голодный, раздражённый работой… Бэкхён тяжело вздохнул, умоляюще на него взглянув.       — Приезжай. Любой приезжай, неважно в каком состоянии. Не став прощаться, Пак открыл дверь и выбрался из машины. Он не надеялся, что Бэкхён пойдёт следом, чтобы показаться семье на глаза, поэтому спокойно двинулся к дому. Позади несколько раз прозвучал сигнал и послышался шум отъезжающего автомобиля, но Ёль не обернулся, предпочтя сохранить душевный покой. Дверь открыла Джихё, поприветствовав его слабой улыбкой. Женщина выглядела измученной.       — Малыш в гостиной. Пак кивнул и быстро сменил обувь на тапочки. В комнате присутствовали практически все: не хватало Минсока, старших детей и Джихё, которая прошла на кухню. Чанёль поздоровался, привлекая внимание, и омеги обернулись к нему с понимающими улыбками. Щёки порозовели. Хорошо, что не последовало осуждения, иначе бы настроение неизбежно испортилось. Хэрин подмигнула ему и подошла к нему ближе, намереваясь передать Чонина на руки. Малыш чихнул от интенсивности смешанных ароматов и гостинная наполнилась хихиканьем.       — С возвращением.       — Спасибо. … выехав за пределы родового гнезда, Бэкхён сразу же набирает Кёнсу.       — Доброе утро, господин.       — А оно доброе? — наугад прощупывает парень и закатывает глаза от последующей заминки. — Поня-ятно, — понимающе протягивает он. — С чем мы столкнулись на этот раз?       — Приезжай и я всё расскажу.       — А сейчас не можешь?       — Пока ты за рулём, это не безопасно.       — Прекрасно, — вздыхает Бэк, — скоро буду. Догадываться смысла не имеет, он даже не предпринимает попыток перебрать всевозможные угрозы, потому что за четыре дня могли произойти разные события от ожидаемых до самых невероятных. Он же Бён, разве бывает иначе?.. Корит себя лишь за одно: нужно было спросить, какого характера развились проблемы — внутреннего круга или внешнего. В офисе все держатся особняком с каменными лицами. Хоть где-то есть стабильность. Бэкхён проходит по коридору, мельком заглядывая в кабинеты и оценивая положение по количеству сотрудников. Напряжение немного слабнет от ленивых передвижений ребят и бытовых разговорах на нерабочие темы. В первые мгновения Кёнсу пытается подсунуть ему кофе под руку и даже немного успокоить, но наблюдать за чужой скрытностью становится невыносимо и приходится немного надавить. Помощник молчаливо кладёт перед ним папку документов, в числе которых оказывается расшифровка звонка, несколько писем и что-то ещё в отдельных файлах.       — С кем имеем дело?       — С Чондэ. Неожиданно. Бэкхён тут же поднимает взгляд.       — Что он смог натворить, находясь в подвале? Только не говори мне, что Чимин его пожалел и выпустил из клетки — ни за что в это не поверю.       — Дело многолетней давности.       — Он с нами уже одиннадцать лет. Насколько глубоко нам нужно лезть в прошлое? Это вообще имеет смысл? — усомнился Бэкхён. Кёнсу не менялся в лице, но и не говорил, в то время как Бён не желал забивать голову проблемами из прошлого. Они уже выбрали наказание для Чондэ, даже если там вылезет очередная измена или ребёнок, посягающий на что-либо, то Бэкхён ничего с этим не будет делать. Это просто не имеет значения. Не сейчас! К тому же, Господь, он провёл замечательные несколько дней, неужели ему действительно придётся париться из-за какой-то…       — Две тысячи восемнадцатый год. Шесть лет назад. Сердце обмерло. Никакой год Бэкхёну не запомнился, как этот. Ничто в жизни не оставило на нём след так, как это случилось в две тысячи восемнадцатом и две тысячи двадцать четвёртом годах. Последнее — потеря отца, а первое… Сердце сбилось на ускоренный ритм, начиная рвать грудную клетку. Было страшно опустить взгляд на папку и так же страшно было осознать, что внутри неё были доказательства причастности Чондэ к чудовищному преступлению. Сейчас, в это мгновение, Бён был готов сойти с ума от мысли, что отец обо всём знал и годами умалчивал причастность Кима к семейной катастрофе. Кёнсу смотрел без сожалений. Бэкхён насторожено проследил за чужими губами, готовясь провалиться в пропасть.       — Бэкхуна и Бэкбома мы потеряли из-за Ким Чондэ.