Проклятие Эвтиды

Эвтида Бесс Луксор, Египет, июль 2019 года нашей эры       Я распахнула глаза, тяжело вздохнув. В легких было кошмарное жжение, будто бы меня вытащили из воды. Потолок поплыл, но стоило мне пару раз моргнуть и сфокусировать зрение, как все стало на свои места в буквальном смысле. Я хотела перевернуться, но что-то торчало из моей руки. Только через несколько секунд до меня дошло, что в руке была игла от капельницы.       — Добро пожаловать в мир живых, спящая красавица, — женский голос нарушил тишину, заставив меня сморщиться. Кинзи подошла к кровати и села рядом на стул. — Знатно ты нас всех перепугала своим обмороком.       — Сколько я была не в себе? — я постаралась лечь поудобнее.       — Сутки. Целые, мать его, сутки, — она сложила руки на груди и смерила меня неоднозначным взглядом.       — Сутки? Господи Иисусе.       — Но благодаря тебе на поверхность вытащили саркофаг, — весело сказала Кинзи. — Ты шлепнулась рядом с ним. Мы и тебя, и гроб поспешили вытащить.       — Мистер Миллер зол?       — Еще бы… — девушка вздохнула. — Рвал и метал. Он и бровью не повел, что именно благодаря тебе саркофаг оказался в их руках. Миллер хотел к тебе с объявлением зайти.       — А где он сейчас?       — В лаборатории, наверно, — Кинзи пожала плечами. — Я не заглядываю в его ежедневник, чтобы знать о каждом шаге Миллера.       Я прикрыла глаза. В голове было огромное количество мыслей, но что меня больше всего беспокоило — это то, что я не приходила в себя сутки. Обычно мои сны длились с ночи до утра, но чтобы сутки… Это было впервые.       Внезапно мне стало холодно. Я покрылась мурашками и ощутила присутствие чего-то потустороннего, как будто неживого. Что-то странное прожигало своим взглядом и вынуждало чувствовать себя паршиво. Приоткрыв глаза, я отчетливо увидела фигуру… Анубиса?! Я точно бредила, потому что это было что-то за гранью адекватности. Анубис хмуро смотрел на меня, но не пытался сделать шаг. Просто делал все возможное, чтобы напугать, но я не собиралась трястись и дрожать от его вида, потому что понимала, что это моя разыгравшаяся фантазия.       Наши взгляды столкнулись, мое дыхание участилось. Вокруг все померкло, остались только я, моя койка и его янтарные глаза. Он продолжал смотреть, упиваться моим безысходным положением, устрашающе щуриться и не моргать. Анубис гипнотизировал меня, заставляя глядеть в глаза и не шевелиться.       Кто-то тормошил меня за плечи, но я не могла понять, кто именно. Взгляд Анубиса приковывал к себе и настораживал. Он будто хотел что-то сказать, но не решался, словно боялся спугнуть. Мне нужно было понять, что он скрывал и что желал получить. Его присутствие могло бы объяснить только одно — у меня развилась шизофрения.       — Эвтида! — жесткий удар рукой по лицу вывел меня из гипнотического состояния. Я вновь часто заморгала и осознала, что находилась в прежнем месте — в больничной палате, — только Анубиса уже не было. Кинзи наклонилась надо мной и виновато поджала губы, когда я коснулась щеки, которая полыхала от удара.       — Что произошло?       — Ты закатила глаза и перестала шевелиться, будто умерла, — беспокойство в голосе девушки удивило меня. — У тебя снова пошла кровь.       Я дотронулась до носа и ахнула, когда на пальцах была алая кровь. Она была такой яркой и четкой, что мне пришлось снова несколько раз поморгать, чтобы удостовериться, что это все в реальности.       Только хотела задуматься о неожиданном появлении Анубиса, как вдруг раскрылась дверь в больничную палату. На пороге оказался мистер Миллер, и я мысленно чертыхнулась, потому что он пришел по мою душу. Это означало одно: мне хотели сделать выговор за сорванные раскопки.       — О, мисс Бесс пришла в себя? — в его голосе можно было отчетливо услышать высокомерие.       Я кивнула, не в силах что-либо сказать. Интересно, о чем он хотел меня проинформировать? В голове были сотни дум, но ни одной полезной. Оставалось только гадать, что же желал проповедовать Миллер.       — Это чудно, — сказав, он подошел ближе. Я разглядела его галстук. Он был насыщенного синего цвета с белыми горошинами. Ужасный ошейник, но для него уж очень подходящий. — Видите ли, мисс Бесс…       — Мистер Миллер, дайте Эве прийти в себя, — серьезным тоном произнесла Кинзи и подала мне сухие салфетки, чтобы я смогла заткнуть ими нос.       — Я и так потратил много времени на то, чтобы дождаться, пока она очнется, — нервно бросил мужчина, поправив галстук. — В общем… Мисс Бесс, я отстраняю Вас от раскопок. Можете собирать вещи и возвращаться обратно в Англию. Для Вас работа закончена.       — Что? — переспросила я. — Вы же шутите?       — Я похож на шута? — он криво усмехнулся. — Нет, мисс Бесс, я не шучу. Вы действительно отстраняетесь от работы. Обмороки обмороками, но Вы знатно подставили всю команду. Скажите спасибо, что я не забрал Ваши заработанные деньги. Можете благодарить саркофаг, рядом с которым Вы потеряли сознание.       — Дайте мне еще один шанс, — мой голос дрогнул. — Я пройду обследование в больнице и смогу приступить к работе.       — Нет. Это не обсуждается, — отрезал Миллер и глубоко вздохнул. — Калеки мне не нужны, поймите сами.       Я поджала губы, чтобы не выбросить крепкое словечко в его сторону.       — Но… Вы сами предложили эту работу! А сейчас отказываетесь от моего участия и все из-за того, что я потеряла сознание? — хрипло выдала я.       — Потому что мне Вас порекомендовали, но люди, видимо, не разбираются в изысканном сорте работников, если на раскопки приехало это… — он остановился, чтобы подобрать правильное слово, — недоразумение.       «Недоразумение? — подумала я. — Чтоб ты в яму провалился!»       — Если кто-то действительно недоразумение, то точно не я, — огрызнувшись, я отвела взгляд на стену. Мне не хотелось смотреть в его бесстыжие глаза.       — Вы пытались сейчас перевести стрелки? — он хохотнул. — Глупо. Очень глупо.       — Уходите, — бросила я и махнула рукой. — Одно дело — отстранили от работы, другое — назвали недоразумением. Не позорьтесь отсутствием компетентности.       — Поучи меня еще, соплячка. Заткнись, пока я не забрал твои деньги, — грубо выплюнул Миллер и ушел из палаты, громко хлопнув дверью.       Я прикрыла глаза, борясь с желанием разрыдаться. Нет, из-за Миллера я точно не имела права плакать. Этот человек не представлял из себя ничего хорошего, хотя на первый взгляд он казался хорошим руководителем. Но мужчина просто раскрыл свою вторую сущность, сбросив маску дружелюбия. Обидно было одно: меня никто не предупредил о том, что Миллер — самое настоящее чудовище.       — Вот он скотина, — фыркнула Кинзи. — Спасибо бы сказал, что ты саркофаг раздобыла… А он такими словами кидаться начал.       — Его еще жизнь накажет, — сказала я и облизнула пересохшие губы.       — Будем надеяться на это.       Кинзи встала со стула и посмотрела на меня. В ее взгляде читалось сочувствие, что меня отстранили от работы, но я всего лишь навсего отмахнулась и всем своим видом выдала, что все нормально. Я была уверена, что это не последние раскопки, которые могли бы быть в моей жизни. В археологической лаборатории встанут на мою сторону — в этом я была снова уверена.       Девушка сказала мне пару ласковых слов и вышла из палаты, оставив меня совершенно одну. Это сыграло на руку, потому что я могла бы обсудить сама с собой все произошедшие события. Например, неожиданный обморок в пещере, как только я прикоснулась к саркофагу, или же появление Анубиса. Но больше всего меня беспокоило, что кровь из носа начала хлестать хлеще, чем было раньше.

***

Лондон, Англия, июль 2019 года нашей эры       По приезде я первым делом отправилась в свою квартиру. В Луксоре не выявили причины моих частых шумов в голове и кровотечений, а также появившееся обмороки. Провели МРТ, отправили на обследование, но ничего инородного не нашли. Я предполагала, что развилась опухоль, но мой организм был чист как белый лист.       Я не знала, чему удивляться сильнее — тому, что у меня ничего не выявили, или тому, что кровь продолжала ручьем вытекать из носа?       На следующий день после того, как приехала обратно в Лондон, я отправилась в археологическую лабораторию, чтобы взять отпуск за свой счет. Мне нужно было разобраться с собственным состоянием, потому что надоело каждое утро просыпаться с кровью на подушке и шумом в голове.       Мне не отказали в том, чтобы я на несколько недель ушла на покой, поэтому уже после лаборатории встретилась с лучшим другом в небольшом кафе на Марчмонт-Стрит. Он давно хотел встретиться со мной, учитывая, что я часто пропадала на раскопках в городах по всему миру. Очередная работа не увенчалась успехом, и Лоуренс должен был в обязательном порядке выслушать меня. Мы действовали по взаимной договоренности и ныли друг другу на любые темы. В основном я жаловалась на работу и неумение вести себя нормально перед парнями с сайта знакомств, а он на безответную любовь с девушками.       Неожиданно мне пришло сообщение на телефон от неизвестного номера. Я уже хотела смахнуть уведомление, но меня зацепили слова, которые обрывались на половине:       «Здравствуй, Эвтида Саад. Я бы очень хотел встретиться с тобой и обсудить…»       Ради интереса я вошла в личные сообщения и начала читать сообщение:       «…кое-что, отчего тебе снятся каждую ночь сны о Древнем Египте. Можешь называть меня Ноа Честертон».       По позвоночнику прошелся холодок. Я несколько раз перечитала присланное сообщение, задаваясь одним и тем же вопросом: «какого черта?»       «Вы ошиблись номером», — написала и отложила телефон, нахмурившись.       Ноа прислал вложение, которое моментально заинтересовало меня. Я задержала дыхание, потому что увидела на фото криво изображенного Амена. Голова и ноги были нарисованы в профиль. Плечи развернуты прямо.       «Ты наверняка удивилась тому, что Верховный Эпистат нарисован странным образом, но спешу сказать, что в те времена многие люди не способны были создать столь сложную композицию высших существ по чинам в реалистичных позах. Поэтому голова и ноги нарисованы в профиль, а плечи развернуты прямо. Если тебе интересно, то в Нью-Йорке есть Метрополитен-музей, в котором таких рисунков очень много», — написал Ноа.       «Зачем ты мне это пишешь? Я же сказала, что ты ошибся номером», — ответила я и нахмурилась еще сильнее.       «Эвтида Саад, перечитай это сообщение внимательно. Не отрицай того факта, что тебе снится Древний Египет каждую ночь. Это рано или поздно должно было произойти, только я не думал, что настолько долго придется ждать момент встречи. Я предлагаю тебе встретиться сегодня в восемь вечера в Национальной Галерее на Трафальгарской площади. Дорогая шезму, я знаю о тебе все. В древности мы были близкими людьми», — вновь отправил огромное сообщение Ноа и вышел из сети.       Я глупо хлопала глазами, все еще не до конца осознавая, что произошло. Неизвестный, который назвался Ноа Честертоном, предложил мне встретиться в Национальной Галерее, чтобы что? Чтобы обсудить мои сны, которые больше всего похожи на шизофрению?       Интересно, он знал, что после найденного саркофага ко мне начал приходить Анубис? Как же Ноа отреагирует, когда я доложу эту новость ему на блюдце?       На горизонте показался Лоуренс. Первое, что привлекло меня в нем — очень яркий галстук. Такими темпами мои глаза высохнут и лопнут раньше, чем я пойму, что со мной происходит.       — Почему у тебя такой яркий галстук? Ты смерти моей хочешь? — фыркнула я, крепко обняв друга.       — Обычный галстук. Я много раз его надевал. Он тебе очень нравился, между прочим, — подметил Лоуренс. — Так, руки прочь, безумная. Ты его видела достаточно.       — Ты уверен? — я несколько раз моргнула. Этот галстук я видела впервые, почему Лоуренс уверял меня, что он мне нравился и что уже лицезрела его? — Я вижу его в первый раз.       — Подруга, с тобой все хорошо? У тебя начались преждевременные провалы в памяти? — он насторожился. Я картинно закатила глаза.       — Иди ты. Никаких преждевременных провалов в памяти, просто обозналась.       Мы сели за столик, после чего к нам подошел официант. Сделав заказ, я начала жаловаться Лоуренсу на неудачные раскопки. Также не забыла упомянуть, что взяла отпуск за свой счет.       Он красноречиво высказался по поводу Миллера и всей ситуации в целом. Спустя некоторое время я почувствовала долгожданное облегчение, когда выговорилась другу и получила поддержку. Такие встречи доставляли неимоверное наслаждение, потому что Лоуренс всегда был на моей стороне, даже если бы я была не права.

***

      Как только мы разбежались с Лоуренсом по домам, мне снова пришло сообщение на телефон. И это от Ноа.       «Я жду тебя, шезму. Не разочаровывай меня»       «Национальная Галерея работает до шести часов вечера. Глупо звать меня к восьми», — написала я и только хотела убрать мобильный обратно в сумку, как вдруг вновь пришло уведомление.       «Поверь мне, Эвтида, у меня достаточно связей, чтобы забронировать всю галерею для нашей встречи. Приходи одна. Нам предстоит поговорить».       Была не была. Я словила такси и направилась на Трафальгарскую площадь, заранее отписываясь Лоуренсу, что если что-то случится, то пусть ищет меня у Национальной Галереи.       За всю свою прожитую жизнь в Лондоне я не удосужилась явиться сюда. Удивилась тому, насколько здание было огромным и красивым. Если снаружи приветствовала такое произведение искусства, то что было внутри? Настоящий рай?       Возле входа стоял смутно знакомый мужчина, будто я видела его когда-то давно. Рост Ноа был примерно метр девяносто, идеальная точеная фигура, изумительно красивое лицо с черными волосами и такими же глазами, которые напомнили мне Рэймсса, черт возьми.       Я застыла, не в силах сделать шаг дальше.       — Ноа? — хрипло отозвалась я, все еще не веря, что передо мной мужчина из сна.       — Здравствуй, Эвтида. — Он подошел ближе и улыбнулся.       — Ты мне до ужаса напоминаешь…       — Рэймсса, верно?       — Да, — я кивнула. — Мужчина из сна. Это какой-то бред…       — Эвтида, возьми.       Рэймсс протянул носовой платок. Я почувствовала, как что-то теплое потекло по губам.       — Черт… — прошептала я и выхватила тряпку, приложив к носу. Такими темпами в моем организме крови не останется.       — Кровь идет неспроста. Кархедор проклял тебя, впутав, как сейчас принято говорить, в дьявольские штучки. Апоп постарался на славу, поместив твое проклятое тело и разум в город грехов. Он услышал проклятье Кархедора и вовлек тебя во временную игру. Ты не должна была перерождаться в мир современности, в мир цифровых наук и цивилизации. Твоя душа должна была покоиться в гробнице в Фивах вечность. Эвтида, ты должна быть сейчас в Небытие.       Ноа-Рэймсс говорил это настолько серьезно, что я не могла не улыбнуться. Мне стало смешно с того, что человек, который был очень сильно схож с мужчиной из моих снов, говорил о каком-то Кархедоре, Апопе и проклятье. Пора бы обратиться к психиатру, пока весь этот ужас не вышел за границы дозволенного.       — Что смешного, Эвтида? По-моему я ни разу не пошутил за этот вечер.       — Господи Иисусе, прекрати нести чушь. Ты просто плод моего воображения. Я знала, что мне пора провериться у хороших врачей.       — Ты не понимаешь, — он сделал шаг в мою сторону, но я выставила руку. — Кархедор навел на тебя сильное проклятье, Эва. Ты умирала в мучениях в Фивах.       — Ты сам себя слышишь? Как я могла умереть в Фивах, если сейчас стою перед тобой? Прекрати нести этот бред, Ноа, — сказала я и развернулась, чтобы словить такси и отправиться домой.       Было глупо надеяться, что встреча с незнакомцем принесла бы мне что-то интересное. Мои ноги уверенно понесли меня к дороге, но в одну секунду разум помутнел. Перед глазами появился Анубис. Он смерил меня недовольным взглядом, из-за чего я покрылась мурашками. Я хотела сделать несколько шагов назад, но ноги в один миг стали невероятно ватными.       Сердце застучалось настолько быстро, насколько это было возможно. Анубис подошел так близко, что я могла запросто дотронуться до него. Последнее, что я помнила перед тем, как впасть в очередное обморочное состояние, это янтарные осуждающие глаза, а после наступила темнота.