Проклятие Эвтиды

Эвтида Саад Фивы, Древний Египет, 321 год до нашей эры       «Почему так темно? — подумала Эвтида, озираясь по сторонам. — Еще и зябко…»       Шезму разглядела совсем тусклый свет неподалеку от себя. Идти не хотелось, но и стоять на одном месте было слишком страшно. Вся эта ситуация чем-то напомнила Эвтиде онейромантию, только в обычных случаях девушка не оказывалась в сплошь темном пространстве и не шарила слепо в надежде за что-то ухватиться.       Она шла навстречу свету. Девушка прищурилась, когда заприметила Анубиса. Это не первый его приход в сознание Эвы, но в этот раз было не по себе от одного его вида. Злые янтарные глаза встретились с растерянным взглядом шезму. Анубис глядел на нее, но ничего не говорил. Было странно надеяться вывести древнеегипетского бога на разговор, но Эвтида хотела попытаться.       Девушка сделала вздох, чтобы задать вопрос, но Анубис прервал ее:       — Смерть — это путеводитель в новую жизнь. Проклятье, дарованное таким же опасным существом, будет преследовать тебя испокон веков.       Эвтида вопросительно выгнула бровь и громко фыркнула. «Какое еще проклятие? — мысленно рассуждала Саад, отведя взгляд от Анубиса. — Кто меня может проклясть? Заказчики?»       — Солнце взойдет — смерть придет. Будешь в муках умирать — никто не будет тебя вспоминать.       — Теперь загадками раскидываешься? — не удержалась Эва, сложив руки на груди. — Кто меня может проклясть? Заказчик? Охотник? Ближний?       — Тот, чья кровь схожа с твоей, — ответил Анубис и исчез, будто его никогда не существовало.

***

      — Эвтида!       Обеспокоенный Амен склонился над шезму. Благодаря легким хлопкам по щекам девушка пришла в себя и тяжело вздохнула, словно в легких была гора пустынного песка. Верховный Эпистат нависал над ней, а под собой Эвтида чувствовала мягкую поверхность.       «Не нравится мне, что я лежу на кровати, а Охотник нависает, — размышляла Эвтида. — Ра, если ты меня слышишь…»       — Что с тобой? — прервал ее мысли Амен, приняв сидячее положение.       Эва привстала на локти и осмотрелась по сторонам: она все еще находилась в хижине в Фивах.       — Не знаю… — промямлила Эвтида. — Последнее, что я помнила, это подкосившееся ноги и темноту в глазах.       — Ты потеряла сознание, — голос Верховного Эпистата заметно ожесточился, будто беспокойства и в помине не было. Его лицо стало суровее, губы побелели, брови сдвинулись.       — И долго я была не в себе?       — Несколько минут, — ответил Амен и встал с кровати. — Бросать тебя — стыдно, поэтому я остался. Если что-то тревожит, то обратись к Ливию. Потеря сознания может привести к ряду проблем.       — Помощь лекаря мне не нужна, — отмахнулась Эвтида. — Я чувствую себя нормально.       «Если не учитывать, что в обмороки я не падала, пожалуй, никогда», — мысленно договорила Эва, но вслух не осмелилась произнести.       Амен, в последний раз взглянув на девушку, хотел было сдвинуться с места и выйти из комнаты, но Эва остановила его:       — Ты примешь мою помощь в поисках вора?       Эпистат едко ухмыльнулся. Он смерил недоуменным взглядом Эвтиду и в два шага оказался рядом с ней.       — Хочешь сделать все возможное, чтобы отвести от себя подозрения? — Эпистат сложил руки на груди. — Я не нуждаюсь в услуге за услугу.       — А кто сказал, что я предлагаю услугу за услугу? — поинтересовалась Эва и встала с кровати. Слегка покачнулась, но все же устояла, чтобы не упасть. — У меня две причины, по которой я хотела бы оказать помощь.       — Мне интересно послушать, какие же причины сподвигли тебя осмелиться вызываться в помощники, — его голос в одночасье изменился. Низкий и бархатистый тембр вызвал приятные мурашки на руках шезму.       — Первое: мне неприятно осознавать, что в нашем поселении завелся вор, — загнула палец Эвтида. — Второе: хочу наладить с тобой отношения. Ты смотришь на меня как на окаянную! Всего дважды словил ночью и после этого начал приписывать к девицам, которым доверять нельзя ни в коем случае. Варварство!       — Как ты мне можешь помочь, Эвтида? — Амен выгнул бровь. В его глазах читался интерес.       Эвтида всегда умела привлекать внимание и сейчас не промахнулась, когда назвала две причины. Эпистат клюнул на ее слова, чему девушка была безудержно рада.       — Я буду ушами и глазами, — поразмыслив, сказала Эва. — В поселении тебя боятся и остерегаются, потому что ты сеешь опасность. Если ты предоставишь мне возможность понаблюдать за остальными, я наверняка смогу за что-то зацепиться. К тому же, когда ты давал объявление, я запомнила несколько лиц, которые распереживались так, будто их уже поймали с поличным.       Амен замолчал и задумался. Он отвел взгляд от Эвтиды, принявшись изучать девичьи слова.       Юная шезму смирно выжидала, пока Эпистат поразмыслит и придет к окончательному выводу. Отказываться от такого лакомого кусочка, который предлагала Эва, было бы очень глупо. Эвтида не считала Амена безрассудным и слабоумным, поэтому была уверена, что он согласится принять помощь.       — Эвтида, теперь послушай меня, — спустя несколько минут тяжелого молчания промолвил Амен. Его лицо вновь стало суровым, взгляд потерял ту заинтересованность, которая присутствовала еще несколько мгновений назад. — Если ты захотела обвести меня вокруг пальца и сделать все возможное, чтобы снять с себя подозрения, клянусь, ты пожалеешь об этом. Я буду ломать тебе по пальцу каждую минуту, а после оторву голову. Ты поняла меня?       Амен не умел шутить — Эва запомнила это на всю свою жизнь. И сейчас, когда она смотрела в его светло-голубые глаза, шезму понимала, что обхитрить и обмануть Эпистата означало только одно: смертельное наказание.       — Я не собиралась тебя обманывать. Моя голова мне еще пригодится в будущем, — ответила Саад, нахмурившись. — Если ты сомневаешься во мне…       — Я просто предупреждаю, — перебил меня Амен. — Ты должна понимать, что со мной шутки плохи.       — Этот факт я намотала на ус еще в Гермополе.       — Тогда договорились. Не подрывай мое доверие к себе, Эвтида. Если окажется, что на самом деле воровкой была ты…       — Да не я это, успокойся! — значительно повысила голос Эва. — Сдались мне твои папирусы, как же. Я еще пожить хочу.       Эпистат ничего не ответил. Он вновь смерил недовольным взглядом шезму, а после покинул ее комнату. Только сейчас Эвтида позволила себе тяжело выдохнуть и прикусить губу.       Она прикрыла глаза, тщательно изучая все произошедшее. Первое, что пришло ей на ум для рассуждения — появление Анубиса, пока она была не в себе. Его приход нельзя было считать сном или явью — это было бы что-то за гранью.       Эвтида посчитала, что Анубис таким образом послал ей очень важную новость, над которой нужно тщательно задуматься. Шезму хотела поинтересоваться у Реммао о возможном проклятии, которое каким-то образом могло бы коснуться ее, но рыпаться и оповещать его, что к ней пришел сам Анубис, было очень опасно.       Эва намотала на ус, что доверять кому-то из поселения — особенно черномагам — нельзя. Как только раскроется правда о шезму, Реммао, Рэймсс и Дия будут сами за себя. При первой возможности они предадут Эвтиду, чтобы спасти собственные задницы и остаться не при чем. А после будут как ни в чем не бывало смотреть на публичную казнь и без умолку причитать.       К этому Саад была готова. Ее много раз предупреждали, что в союзе шезму нет равных или ближних, ведь каждый сам за себя. Собственно, сама Эвтида не бросилась бы на рожон ради троих черномагов, попробовав защитить их честь, потому что понимала, что ее жизнь намного дорога. В этой ситуации каждый шезму был эгоистичен, но никто никого не осуждал.       Единственный черномаг, который был расположен к Эвтиде, это Рэймсс. Она не была уверена, что если ее рассекретят, то шезму встанет на сторону Саад. Но Эва думала над тем, как именно Рэймсс относился к ней и с какими намерениями. Он был расположен к хорошей дружбе, которая казалась чуждой в природе шезму.       Раздумья привели Эву в тупик. Помимо неожиданного появления Анубиса, она рассуждала со своим Я предложенную помощь Амену. Честно говоря, была крайне удивлена, когда Верховный Эпистат все же согласился на то, чтобы Эвтида попробовала помочь в поисках вора.       С этими мыслями она и не заметила, как наступил вечер. Дии до сих пор не было. Это очень насторожило Саад, потому что юная шезму начала как можно чаще пропадать чуть ли не на целые сутки. Может, именно она посмела украсть ценные папирусы из дома Амена? Может, Дию можно было записать в список подозреваемых?       Размышления прервало урчание в животе. Эвтида переоделась и вышла из убежища, чтобы поужинать с собравшимися людьми в трапезной. Заметив стол, за которым сидели Ливий, Исман, Реммао и Рэйммс, девушка побрела к ним. Краем глаза заметила Амена и Тизиана, что расположились неподалеку. Она столкнулась со взглядом Эпистата, но долго не стала глядеть, потому что пустой желудок буквально кричал, чтобы его как можно поскорее наполнили.       — Я подсяду? — поинтересовалась Эва, указав на свободное место.       — Конечно, Эва, присаживайся, — отозвался Ливий.       — Разве Дия не с тобой? — Реммао с прищуром оглядел лицо Эвтиды.       — Нет, — отрезала шезму, приступив к еде. — Она не появлялась с того момента, когда я прибыла в дом после базара.       — Тебя допрашивали? — осторожно задал вопрос Исман, слегка ткнув Эву в бок.       — Нет, — растерянно промолвила Саад.       «Видимо, Амен замолвил за меня словечко, чтобы патрульные не устраивали допрос. Интересно получается, — хмыкнула про себя Эвтида и принялась жевать лепешку. — Неужели Эпистат сделал это как услуга за услугу?»       — Странно, — Исман отхлебнул пива. — Тизиан буквально издевался надо мной со своими вопросами.       — Его можно понять, Исман. Кто-то из нас украл ценные вещи из дома Эпистата, — отозвался Ливий. — Кстати, как тебе пиво? Я больше не в долгу?       — Пиво изумительное, — полуулыбка украсило лицо Исмана. — Почаще бы спорить с тобой, Ливий. Если так будет продолжаться, то я тебя могу раскручивать на многое.       — Зубы выбью, Исман, — прошипел Ливий, на что Эва усмехнулась. — Я с тобой спорить больше не собираюсь. Ты доказал своей проклятой ромашкой, что спор выходит мне в убыток.       Эвтида на время ушла в себя, совершенно не реагируя на диалог Ливия и Исмана. Они начали переговариваться и ворчать друг на друга, но Саад это не интересовало. Больше всего шезму задумывалась об исчезновениях Дии, о появлении Анубиса и о воре, который был прямо сейчас среди них.       Эва огляделась. Многие люди абсолютно спокойно трапезничали, не привлекая к себе никакого внимания. В самом дальнем углу сидел загадочный юноша в полном одиночестве. Эвтида узнала его сразу же: это тот самый парнишка, который запереживал, стоило Амену дать объявление. Она запомнила его лицо.       Парень нервничал, это было заметно по его дергающейся ноге под столом.       «Неужели так просто? Неужели я нашла вора? — подумала про себя Эвтида, перестав жевать. — Он уж слишком странный. Его состояние и нервоз говорили все за себя. Нужно сказать Амену…»       — После ужина нужно поговорить, Эва, — проговорил Реммао, вытащив из мыслей шезму.       Эва понимала, что дело касалось заказа. Реммао нашел девушке работу, поэтому она без лишних слов кивнула.

***

      Ближе к полуночи Эвтида покинула поселение без Реммао. Она передвигалась как можно осторожнее, потому что патрульных было много. Амен отнесся к воровству со всей строгостью, поэтому нанял приличное количество людей, чтобы те патрулировали ночью.       Бесшумно вырвавшись из поселения, Эва позволила себе облегченно выдохнуть. Сделала несколько шагов в сторону огромной пальмы, которую упомянул Реммао после ужина. Именно рядом с деревом Эвтида должна была встретиться с заказчиком.       Шезму постоянно оглядывалась, потому что боялась быть замеченной патрульным. Даже несмотря на то что у нее уже было заготовлено объяснение столь резкого покидания комнаты ночью, девушка все равно переживала. Ей не хотелось быть пойманной, а особенно не хотелось отчитываться перед Аменом. Он и так поверил ей с опаской, подразумевая, что Эва может запросто предать его, воткнув нож в спину по самую рукоятку. Подрывать его доверие шезму не желала.       Неожиданно на голову нацепили мешок и затянули потуже. Руки заломили, женское тело повалили на землю. Эвтида и пискнуть не успела, потому что удар по затылку оглушил ее моментально. Она обмякла в руках загадочного мужчины.

***

      Голова гудела, раскалывалась на части. Эва разлепила глаза и осмотрелась: она находилась в темном помещении. Благодаря маленькому окну Эвтида поняла, что сейчас до сих пор ночь. Все ее тело было связано, а во рту располагался самодельный кляп из непонятной тряпки.       Эва попробовала пошевелиться. Почувствовав колкую боль по затекшим рукам и ногам, она сдавленно простонала, но быстро замолчала, когда услышала шорохи за дверью.       В каморку вошел крепкий мужчина, абсолютно незнакомый Эве. Она сумела разглядеть его только лишь вблизи, когда незнакомец подошел к ней и осмотрел осуждающим взглядом. Лицо было скрыто за повязкой, только лишь глаза, наполненные ненавистью и неприязнью, были прекрасно видны. Эвтида сжалась от его взора, покрываясь мурашками.       «Это определенно конец. Не так я представляла свою смерть, но это следовало ожидать. Рано или поздно меня бы прихлопнули за преступность. Интересно, как меня будут убивать? И убьют ли? Может, они выберут расправу пожестче и сделают из меня сексуальную рабыню? — подумала Эва и шмыгнула носом. — Уж лучше заживо закопают в пустыне, чем…»       — Молчишь? Правильно делаешь, — сказал незнакомец. Он был слишком близок к ней. Она буквально могла почувствовать тепло его кожи.       «У меня тряпка во рту, эбен эль мэтакАна! Конечно я буду молчать», — мысленно бранилась Эвтида.       — Доигралась, девка. Верховный Эпистат обрадуется удачным уловом шезму, — он улыбнулся и крепко схватил девушку.       Она толком стоять на ногах не могла, потому что икры затекли, а стопы и вовсе не чувствовала.       — Но перед тем, как нести тебя Охотнику, я проведу прогон того, чего тебя ожидает.       Незнакомец выволок Эвтиду на улицу и небрежно бросил на землю. Шезму осмотрелась и поняла, что она не знала, где находилась. Местность была незнакомой.       Мужчина держал в руках кнут. Эвтида с ужасом взглянула на блеснувшее при свете луны орудие и очень громко замычала, когда бугай совершил удар. От прикосновения кнута накидка Саад в одночасье разорвалась.       Он вновь поднял руку и ударил, заставив Эву взвизгнуть. Кричать во все горло она не могла из-за тряпки во рту, поэтому приходилось жалобно стонать, мычать и визжать. Девушка отсчитала ровно четыре удара, после чего услышала родной голос Амена. В глазах потемнело от боли, а сердце забилось так сильно, что еще немного и оно точно выпрыгнуло бы на землю и продолжало бешено стучать.       — Что у тебя тут? — поинтересовался Верховный Эпистат, прервав избиение. — Кархедор! Амат тебя за ногу, ты чего вытворяешь?!       Амен буквально взревел и отобрал кнут. Он бросил взгляд на содрогающееся женское тело и приоткрыл рот, когда увидел Эвтиду.       — Эва?