cause I know, you save me.

– Не понимаю, о чём идёт речь. – Ты Ли Минхо? – низким басом спросил мужчина, разглядывая квартиру в зоне зрения. – Да, это я, – Лино начал нервничать, но виду не подавал. – А я Уон, – саркастически улыбнулся "гость", – Отдайте мне Джисона, иначе у вас появятся большие проблемы. – Слушай, я всё понимаю, но никаких Ханов и Джисонов у меня нет. – Этот парень не нужен никому, кроме меня. По-хорошему прошу, отдай, и никто не постарадает. – В моём доме только я, – ложь, и человек снаружи понял это по нескольким парам обуви и множеству вещей, не свойственных одному жильцу. – Ладно, хорошо, – обманчивым добром обводил незнакомец вокруг пальца. Отталкивая Мина в сторону, Уон вихрем влетел в каждую комнату, раскрывая полки и шкафы. Лино молился, что Джи хорошо спрятался, пока у самого из-за удара затылком о стену кругом звёзды плясали. Спустя неопределенный промежуток времени космос из головы ушëл, позволяя подняться с пола. Ли навострил уши, по звукам находя мужчину в одной из комнат. – Свали из моей квартиры, пока я не вызвал полицию! – закричал он, взглядом улавливая движение под кроватью. Смотря туда ровно секунду он видит, как Хан, скрутившись пополам, огромными от страха глазами смотрел прямо на него, умоляя о помощи. – Я знаю, что Джисон здесь. – Никого тут нет, ты всё обошёл! Я вызываю полицию. – Ладно, я уйду. Но учти, что в следующий раз разговаривать с вами будут по-другому, – понимая, что искать дальше смысла нет, Уон тяжёлыми шагами покинул квартиру, а затем и дом, скрываясь на байке в неизвестном направлении. – Придурок, – чувственно, но тихо ворчал Мин, вновь щелкая замками двери. Он развернулся, с тревогой внутри шурша тапочками в спальню, натыкаясь на Джисона почти сразу. Хан, прижимаясь к стене у кровати, трясущимися руками зажимал себе рот. По пальцам текли ручейки слёз, заканчивая свой путь только под пижамой. Мальчик почти не дышал и, похоже, был не здесь. – Сонни, – тут же среагировал Ли, наклоняясь. У Джисона были истерики во время их совместного проживания, благодаря чему Минхо со временем запомнил, как нужно действовать, чтобы не сделать хуже. – Ну же, малыш, – чувствуя, как напряжено чужое тело, мужчина в первую очередь пытался обеспечить Джи кислород, – Давай, убери лапки от лица, – Хан ослабил хватку, но полностью не отпустил, – Вдыхай глубоко, милый, – и показал как нужно это делать. Сон кивнул несколько раз, отчаянно стараясь успокоить самого себя. – Хён, – немного придя в себя, прошептал он на выдохе, – Тот человек.. ты ведь не отдашь меня ему, когда он придёт снова? – Котенок, давай ты сначала выпьешь вкусный чай, расскажешь что это за тип и мы вместе решим, что делать. Хорошо, малыш? Перемещаясь на кухню, Хан притянул колени к груди, сидя на стуле и всё ещё подрагивая. – Хочешь меня обнять? – спросил Минхо, помня, как неделями ранее это помогло младшему. Джи мычит положительно, глазами показывая, что готов. Старший, проигнорировав настойчивый удар где-то под сердцем, подошëл ближе. Не вставая, мальчишка обхватывает поясницу, утыкаясь носом куда-то в районе пресса. – Ханни, кто этот мужчина? – Это тот, под которого я ложился в первый раз, – всхлип, – Он работает на директора. Хён, они правда могут сделать тебе много нехорошего, если найдут меня. – Милый, что бы они не сделали со мной, тебя я в их грязные лапищи больше не отдам, – бережно огладил хрупкие плечи, – Я вызвался взять тебя под свою защиту и буду стоять на своём пока ты сам не захочешь от меня уйти. Скоро станешь совершеннолетним, мы подадим заявление и их шарашкину контору прикроют. Отдадут тебе твои документы и будешь жить свободно, без страха за свою жизнь. Если ты позволишь мне, я буду рядом.. – Хён, – перебил Джисон, отстраняясь только чтобы посмотреть в уже родные глаза, – Поцелуй меня? Мин, на секунду выпадая из себя, нахмурился, сначала отмахиваясь старческими проблемами со слухом. – Прости, я не подумал, что говорю, – испугавшись, младший вновь прижался, пряча румянец на щеках. Бешеные толчки крови разрывали его изнутри, а молчание Хо кажется пыткой. – Ох, Сонни, – наконец чужие слова дошли до его понимания. В момент поднимая младшего на ноги, Лино соединил их губы в искреннем поцелуе. Отвечая, Джисон снова начал плакать, повисая на старшем и хватаясь за него, как утопающий за спасательный круг. Хан и был утопающим, но тонул он не в толще воды, а в своих чувствах и эмоциях, которые уже не влезали в потайной шкафчик, встроенный в подсознание. Нежно облизывая пухлые губы напротив, Минхо не просил ничего большего. Он устроил руки на тонкой талии Хана, от чего последний проскулил, чувствуя, как ощущения становились всё ярче и приятнее. Щеки залились алым, выдавая всё, что Джисон упорно прятал за новыми поцелуями. Родные руки скользнули вверх, сжимая меж пальцев горошины сосков и вызывая стон, льющийся как карамель в уши. Перемещаясь в спальню, они не переставали касаться друг друга, удовлетворяя одной только тактильностью. Лино уложил младшего на кровать, перемещаясь чмоками и укусами ниже: провëл носом по подбородку, широко лизнул шею, надавливая на кадык кончиком языка. Джисон пальчиками вплëлся в его волосы сквозь мычания удовольствия, быстро дыша. – Мой запах на тебе сводит меня с ума, – прикусывая ключицу, мужчина довольно давил лыбу, с трудом сдерживая себя, чтобы целиком не скушать милашку под собой. Хан развëл ноги, устраивая между них Мина. Последний рыкнул от возбуждения, руками сминая ягодицы Джи, вырывая из него крик. – Хён, – дрожал мальчишка, толкаясь вверх. – Нет, – жмурился, будто от сильной головной боли, лбом прикладываясь к кровати, – Нет, малыш, – и отстранился немного, вновь переходя на поцелуи. – Хён! Пожалуйста, я очень хочу, – старался снова толкнуться, но его паха коснулся только нагретый воздух. – Сонни, ты ещё несовершеннолетний и не полностью отошедший от прошлых сексуальных событий, – ровняя дыхание говорит Ли, – Я очень хочу тебя, милый, но так же хочу, чтобы ты был морально готов. Понимаешь, о чём я? Джисон кивнул. Конечно, он отлично это понимал – они не раз обговаривали всё, что связанно с воспоминаниями борделя. – Ханни, – спустя несколько минут молчания начал разговор Хо, когда Джи почти заснул, лёжа на его груди. – Да, хён? – Ты мне нравишься. Очень. – Ты мне то.. что? Минхо хихикает, поправляя сползающее одеяло. – Подумаешь об этом завтра, малыш. А пока что набирайся сил, – и обнял крепче, успокаивая чужое бешеное сердце напевом незамысловатой колыбельной. 🐾 – Хорошо звучит, – вслушиваясь в мелодию из динамиков прокомментировал Ли, кивая головой в бит, – Ты талантливый, Ханни, – последние слова завершали песню, оставляя после себя искренний восторг, – Горжусь тобой. Джисон, нормально не спавший последние трое суток, тоже горд собой. – Как думаешь, – обратился он к старшему, – Стоит выпустить эту версию, или переделать? – Солнце, твоя музыка прекрасна, как и ты. Она не нуждается в улучшении, побереги нервы людей! Они ведь в обморок попадают от твоих песен, – Лино подбадривающе посмеялся. Хан улыбнулся в ответ, ночью всё равно исправляя несколько моментов. Первая его работа должна быть идеальной, как и текст в ней: каждая строчка таила за собой огромный рой мыслей, бегающих по кругу с огромной скоростью. И Джисону очень хотелось совместить обрывки так, чтобы звучало как влитое к инструменталу. Переслушивая трек по сто раз на дню, мальчишка доводит его до совершенства, с замиранием сердца нажимая мышкой компьютера на красную кнопку «опубликовать». – Я уже посмотрел, – через считаные минуты зашëл в комнату Хо, – Первый лайк от любимого хёна. – Надеюсь, что мои старания не прошли напрасно, – выключая компьютер говорил Хан, потягиваясь. Часы, проведенные за рабочим музыкальным столом, отдавались болью в спине и плечах. – Это прекрасно, Сонни, – тянет Лино, – Теперь ты станешь знаменитым и забудешь своего единственного и неповторимого Минхо-хёна, – и повис на шее с наиграным всхлипом. – Глупый. – Всё для тебя, мой маленький, – клюнув в щёку, Мин сбежал с места преступления, оставляя застывшего друга в окружении четырёх стен. Джисон, честное слово, не понимал, что стало с его хёном. После того ночного разговора и, вроде как, признания в симпатии, прошло несколько дней. Ли стал ещё более тактильным, хотя порой казалось, что больше некуда. Мужчина всё чаще прикасался губами к любым частям тела Джи (чаще это было лицо), а горячими ладонями шлёпал по заднице в любой удобный и не очень для того момент. Хан, конечно же, против ничего не имел. Ему нравилось то, как старший на него смотрел: проницающе, с интересом. Он сам иногда поглядывал на Минхо, в сотый раз исследуя его тело взглядом, очерчивая выученые изгибы взглядом, а ночью, пока Лино спал себе спокойно, водил руками везде, до куда мог дотянуться, будучи сжатым на краю кровати и заблокированным чужой тушкой. Мальчишка в такие моменты вспоминал слова друга, слушая их в собственной голове на репите. Ты мне нравишься. Мне. Нравишься. Они не обсудили события той ночи. Он так и не ответил ничего на эту фразу. Как настоящий слабак сделал вид, что этого и вовсе не было, стараясь не меняться в поведении. Сам Хо тоже на эту тему даже звука не издал, но в отличие от младшего, его действия стали приобретать другой характер. И Джисона это бесило. Именно из-за этого он с утра до вечера вынашивал в себе речь, которую приготовил и планировал выдать её с часа на час, потому что терпеть свои и чужие чувства становилось всё сложнее. Хан долго настраивался. Представлял, как Минхо слушает его не прерывающийся бред, хмыкает своим фирменым, а дальше позорно выставляет за дверь, как мокрую псину (то бишь таким, каким подобрал), и горячие слезы от этого начинают застилать глаза. Джи ведь один. Совсем. Кроме Минхо и, как бы противно не было, борделя, у него ничего и никого нет. Здесь одна сторона медали – вернуться на работу, а другая – умолять хёна не выгонять его. Убийственный орёл или спасительная решка. Третьего не дано. Бог любит троицу? Джисон не очень. В назначенный для разговора день мужчина должен был вернуться с работы в полночь. Хан морально настраивал себя, убавляя тревожность успокоительными и, казалось, литрами чая с мятой. Слишком боялся реакции Лино. – Может.. – лёжа на диване вверх ногами размышлял вслух Джи, – Может у него такой стиль общения? Я ведь не знаю, как он общается с другими, – но никто не отвечал. До прихода Минхо два часа. Джисон, в тщетных попытках снизить поток нехороших мыслей, вылизывал всю квартиру до блеска. Готовил ночной перекус, чтобы перед разговором Мин поел (на самом деле задобрился и в случае чего позволил Хану переночевать на коврике в прихожей последнюю ночь). – Да когда же это закончится, – в очередной раз чувствуя, как горло сдавливало из-за неизвестности, а тело пробирал тремор, шептал себе мальчишка. До прихода Минхо час. Липкое сомнение скручивало органы. Хотелось сбежать отсюда навсегда, чтобы не видеть расстроенных, а главное любимых глаз, но в то же время желание тонуть, глотая чувства, в родных карих омутах горело адским пламенем, сжигая лёгкие. За полчаса «до» Джисон уже не знал, куда себя деть. Его переполняли эмоции, тысяча мыслей в минуту разрывали изнутри. От подступающих раньше времени слёз болели глаза. И вот, когда он начал мусолить очередную тему, со стороны прихожей слышатся шаги. «Я настолько задумался, что не услышал ключи?» – удивился сам от себя мальчик, на негнущихся ногах перемещаясь в коридор, с улыбкой наблюдая, как Минхо, еле касаясь, старался как можно тише щёлкнуть замком. – Ну почему так громко, – после громкого резкого звука шёпотом скулил Ли. Мужчина стянул офисные туфли, ставя их в ровный ряд. Хватая портфель подмышку, он развернулся на носках, натыкаясь на Хана лицом к лицу. – Блять! – отлетая на пол, старший схватился за сердце, – Сонни! Я думал ты спишь. – Хён, пора бы привыкнуть, что я не засыпаю один, – цокнул, закатив глаза, – Мой руки, ужин на столе. – Заботливая жёнушка, – смахнул воображаемую слезу и, под недовольное бурчание Хана (он вообще-то серьезно настроен!) побежал в ванную. – Несносный, – нервно ковыряя угол кухонного стола ворчал Джи, – Как я мог в него влюбиться? Немыслимо. Лино, с улыбкой кота и походкой пингвина, прервал его размышления, шумно садясь напротив. – Ты когда переодеться успел? – всё ещё витая в облаках, спросил младший. – Ханни, о чём думаешь? – чуть не подавившись рисом, мужчина смотрел исподлобья, – Я пришёл двадцать минут назад. Конечно, успел всё переделать, пока ты тут, видимо, летал по солнечной системе. – Хён, – напрягся Джи, в попытках выглядеть спокойным, – Нам нужно поговорить. Прямо сейчас. – Давай, – откладывая приборы в сторону, Ли перевел всё своё внимание на опешевшего Хана, – Что? Я слушаю тебя, мой хороший. – Это очень важно для меня, – и после этих слов вся уверенность Джисона рухнула, сложившись карточным домиком. – Я чувствую, как ты переживаешь. Расслабься, всё в порядке. – Так вот, – спустя пару секунд раздумий продолжил младший. Голос его дрожал, а руки бесконечно расчëсывали уже покрасневшую кожу на ляжках. Волновался, – Хён. Я хотел сказать, что за время нашего совместного проживания я к тебе очень привязался, – не поднимая глаз, – И ты чудесный, даже слишком. В ту ночь, – Ли сдерживал вздох воспоминаний, – В ту ночь я кое-что понял. Хён, ты говорил, что я тебе нравлюсь. А я, кажется, люблю тебя, – слова перешли в непонятные всхлипы, – Могу перестать, если ты попросишь. Но хён, я очень тебя люблю. И пойму, если ты захочешь меня выгнать, или что-то такое. Наверное, я не заслужил тебя. Или ты до сих пор содержишь меня из жалости, и.. – Стоп, – выдвигая вперёд руку в соответствующем знаке, Лино переварил сказанное, по привычке хмуря тёмные брови. – Хён? – шёпотом позвал Джи, сжимаясь, – Я тебя разозлил? Прости, я не хотел. Хана поглотила легкая истерика. Он боялся прямо сейчас потерять единственного, по настоящему любимого человека, который, кажется.. улыбается? – Боже, Сонни, ты так быстро перебираешь эмоции, что я не успеваю считывать их с твоего чудесного личика! – Минхо, будто решив для себя важный вопрос, облегчённо выдохнул, – Какой кошмар творится в твоей прекрасной макушке? Почему раньше ничего не говорил? Глупый. И мой. Джи в ответ лишь смотрел, выпучив глазенки, из которых вот-вот потекут слёзы. – Иди ко мне, маленький, – в приглашающем для объятий жесте раскрывая руки, Мин влюбленно следил, как Джисон медленно подходил ближе. Мужчина ухватил его за запястье, умещая у себя на коленях, и поцеловал. Неспеша и со всей нежностью, что скопилась в сердце в огромных количествах. Показал, насколько ждал, пока Хан всё обдумает и, наконец, откроется. Жмётся ближе, забывая глотать воздух, наслаждаясь тем, как Джи, не в силах оторваться, тоже задыхается без кислорода. – Не оставляй меня, – всё таки разорвав поцелуй, загнанно шептал младший, – Я хочу быть с тобой одним целым. Просыпаться и засыпать в твоих объятиях. Прошу, – боялся, что Мин вот-вот испарится в его руках, дымкой растворившись в пространстве, – Не бросай меня, хён. – Малыш, я буду рядом, пока ты сам не захочешь отстраниться, – Ли, грудью прижимаясь к чужой, чувствовал, как бешено ритмит сердце его мальчика, – Джисонни, – отодвинул Хана, только чтобы взглянуть в глаза, – Ты будешь моим парнем? – Хён, я не думаю, что.. – Джисон. – Да, – на выдохе. Всю следующую ночь они обнимались и бесконечно целовались, утопая в чувствах к друг другу, и прерывал их только вынужденный уход Лино на работу. 🐾 – Думаю, что здесь, – мужчина лазерной указкой вëл по холсту, – Нужно дополнить чем-то более светлым. – Например? – Серый, или грязно-белый. – Хорошая идея, приму к сведению, – работник улыбнулся, продолжая объяснение проекта. Хо внимательно вслушивался, хоть и знал, что ассистенты потом предоставят ему документы на рассмотрение. Глотая зевок, он чувствовал, как телефон, находящийся в кармане брюк, мелко вибрировал от входящего сообщения. Быстро выуживая гаджет из оков ткани, Ли, не читая, написал «я на совещании», возвращаясь к работе. Парень перелистнул холст, вдыхая для длительного пересказа, но его опережают новым советом. – В месте соединения верхних и нижних деталей, стоит угол сделать более плавным, – задумчиво осматривал чертёж, – Будет выглядеть более мягко и приятно. – Я планирую.. – и начал тараторить, иногда прерываясь, чтобы выслушать слова коллег. Через час совещание закончилось и все разошлись по своим местам, оставляя директору нужные бумаги. Сам же Минхо, потирая от усталости виски, мычал, потягиваясь, и вспомнил про забытое сообщение. Держа в руках телефон, Ли вел бровями. Писал Джисон. С телефона, который он ему подарил на следующий день после начала отношений. hanni {хён, ты не сильно занят?} {мне, кажется, нужна помощь} Минхо тут же набирает его номер с необъяснимым страхом внутри. – Ну же, возьми трубку, – шептал судорожно. Внезапно долгие гудки прекратились, сменяясь на шуршание. – Лино-я, у тебя есть лишние.. немного времени? – Для тебя всегда есть. – Тут небольшая проблема, наверное, – дышит странно, что Мин заметил только сейчас. – Весь во внимании, милый. – Я зашёл в ларёк в паре кварталов от нашего дома, – нервно покусывал губы, – Но это не очень важно, если что. – Маленький, пожалуйста, расскажи что произошло, и я сам решу, важно это или нет. – Он стоит прямо возле дверей в ларёк. Ли перебрал всех возможных людей и не понял, кого младший мог иметь в виду. – Кто «он»? – Уон стоит практически у самого входа и смотрит на меня.