Ставки на любовь

— Ну? Какое действие мы выполняем следующим? , — пытался помочь преподаватель, но по ощущениям студента, наоборот, «топил» его. — Деление в скобках? , — неуверенно произнес парень, то и дело поглядывая на аудиторию в надежде на помощь. — Петров, сокращение! , — не выдержал седовласый учитель, — Твою оценку бы на два поделить, — закачал головой Петр Иванович и положил мел на стол, — Садись, на следующей паре снова спрошу у тебя похожий пример. Парень повторил действие преподавателя — положил мел и вернулся за свою парту. Дифференциальные уравнения вызывали сложности почти у всей группы, поэтому львиная доля студентов сочувственно посмотрели на одногруппника и снова уткнулась в свои тетради. Пожилой учитель вёл у нашего потока высшую математику ещё с 3 курса бакалавриата, и мы к нему относились с особым уважением, впрочем, как и он к нам. Дисциплина была не из легких, но на нашем факультете она была одной из самых важных, поэтому бедный старичок бывало бился над одной и той же темой несколько пар подряд. — На сегодня всё, повторите к следующему семинару линейные неоднородные уравнения второго порядка, — подытожил педагог и начал собирать свои вещи в дипломат. Уставшие к последней паре студенты немного оживились и тоже принялись убирать тетради. — Ах, да, и еще кое-что, — добавил Петр Иванович, — Не забывайте про грантовые конкурсы! Времени осталось мало! Так что поторопитесь! , — бросил напоследок учитель и вышел из кабинета. В груди что-то сжалось об упоминании этих чертовых грантов. Люди, которые сейчас могут заниматься ими должны были начинать это дело с 1 курса бакалавриата. Я же в это время посвящала всю себя учебе и работе, чтобы хоть как-то оплачивать квартиру. Выругавшись про себя, я за секунду собрала всё в рюкзак и набросила его на плечи. — Все хорошо? , — аккуратно спросила подруга, когда мы уже вышли из аудитории. — Да, нормально, — попыталась выдавить что-то наподобие улыбки я. — Неужели захотела вдруг поучаствовать в этих конкурсах? , — усмехнулась Анька, зная мое отношение к ним. Меня хватило лишь на слабую ухмылку, которую подруга приняла за усталость. — Ты сегодня… — не успела я договорить, как меня прервал телефонный звонок, — Это надолго, — улыбнулась я подруге, видя на экране смартфона номер папы. — Увидимся завтра, — Анька обняла меня на прощание и убежала. — У аппарата, — насколько это возможно серьезно произнесла я в трубку телефона и услышала на том конце заливной смех. — Сколько раз ты так говоришь, а всё равно смешно, — искренне сказал отец, и я была уверена, что он в этот момент улыбается. — Привет, папуль! Как твои дела? Как мама? , — начала заваливать вопросами я, усаживаясь на диванчик в коридоре. — У нас всё хорошо! Даже замечательно! , — от этих слов разлилось тепло по всему телу. Знать, что у родителей всё в порядке — лучшее успокоительное, — Мама скоро едет в отпуск в Сочи к тете Лене, представляешь? Говорит соскучилась. Упоминание о семье Абрамовых заставило сердце сжаться до боли в грудной клетке. Тетя Лена была замечательной женщиной, и она уж точно не виновата в том, что сделал ее сын — по совместительству мой бывший молодой человек. Конечно, никто из моей семьи и из семьи Кости не знал об этом инциденте, произошедшем между нами, однако после переезда в Москву я старалась избегать темы моих прошлых отношений и этой семьи. — Здорово, — почти искренне сказала я. Опустив некоторые нюансы, я всё равно была рада за маму. Ей необходим отдых, — Как у тебя… кхм… дела, пап? , — спрашиваю я, намекая на то, вернулся ли он к играм. — Не переживай за меня, все хорошо! Твоя мать держит меня в узде, — снова рассмеялся отец, видимо распознав мой намёк, — Меня повысили, так что теперь будет хорошая зарплата! Может быть даже съездим куда-нибудь летом с мамой. Уж больно она хотела на Алтай, — начал делиться планами папа, и от этого на моих губах расцвела детская неподдельная улыбка, — Расскажи лучше, как ты? Наверняка тебя уже приняли в эту аспирантуру досрочно за блестящую учебу? , — гордо сказал отец, отчего я прикусила язык — чтобы не сболтнуть лишнего. Я закрыла глаза и бесшумно выдохнула. Им нельзя было знать. Нельзя. — Дашуль? , — по-отечески мило позвал папа из-за моего долгого молчания. — Эм… Списков еще нет, но думаю, что… , — Я остановила себя, не зная какая ложь будет более уместной, — Ой, папуль, извини, пожалуйста, мне пора на пару, я тебе перезвоню! , — выбросила я почти убедительно. — Ой, да, конечно, дочка, беги! Потом обязательно позвони, когда будет время, мы с мамой тебя любим, — произнес на прощание отец. — И я вас очень люблю, пока! Маме привет, — бодро сказала я и отключилась. «Вот же дура» — пронеслось в моей голове. Я всегда ненавидела врать, особенно родителям. На душе словно скреблись тысяча кошек, каждая из которых находила новое обзывательство и ругательство для меня. Коридоры университета опустели. Во многих аудиториях погас свет. Пар больше ни у кого не было, поэтому я сидела одна на диванчике посреди холла с опущенной головой и телефоном в руке. Я пыталась успокоить себя, что это «ложь во благо», «ложь во спасение», но внутри все равно понимала, что это не так. В силу определенных обстоятельств, мне рано пришлось повзрослеть, поэтому я с раннего детства научила решать свои проблемы сама. Я дала обещание, что найду выход из этой ситуации, чего бы мне это не стоило. Ради родителей. Ради себя. Сердце подсказывало, что решение было где-то совсем рядом. * * * * * * * * * * * * * Не знаю, сколько времени я так просидела, но вернувшись в реальность, я первым делом посмотрела на часы — 18.38 — не так уж и поздно. Я с запасом успевала зайти в любимый «Старбакс» за латте, который всегда снимал мою тревогу. Я схватила рюкзак с дивана и направилась в сторону лестницы вдоль открытых аудиторий и кабинетов, в которых частично уже не горел свет. Я почти дошла до нужного поворота к лестнице, как вдруг меня схватила чья-то рука и увлекла за собой в кабинет. Из-за того, что в коридоре было темно, а в комнате ярко горел свет, в глазах тут же побелело. Я закрыла лицо руками, слыша, как дверь захлопывается. Я открываю глаза и вижу перед собой Арсения Сергеевича, который скрестил руки на груди и облокотился на письменный стол. В голове пронеслась тысяча мыслей. Быстро оглядев помещение, я поняла, что это не аудитория, а, скорее всего, личный кабинет одного из преподавателей. Возможно, Арсения Сергеевича. — Что происходит? , — испуганно спросила я, глядя на равнодушного учителя. — Нам надо поговорить, пока никто из нас не натворил глупостей, — тут же ответил Арсений Сергеевич строгим тоном. — О чем вы? , — начинаю злиться я больше от его холодного взгляда, нежели от ситуации. — Это вы были тогда в покерном клубе в маскарадную ночь? Вы та самая девушка, которая выиграла в «Техасский Холдем»? , — напрямую спрашивает преподаватель, хотя его слова больше походят на утверждение, а не на вопрос. Понимая, что он всё-таки узнал меня, я опустила глаза, не в силах что-либо сказать. — Я так и думал, — шумно выдыхает учитель, словно до конца не веря в это, — Я знал, что не ошибся, — произносит он и сглатывает, — Значит и на балу была ты, не так ли? , — снова вопрос, который я в этот раз пропускаю мимо ушей, задумавшись о том, когда он успел перейти на «ты». — На балу? , — я поднимаю на него глаза, словно очнувшись от этого предположения. — Я не сразу сложил два плюс два, — начал Арсений Сергеевич, взявшись указательным и большим пальцем за переносицу и закрыв при этом глаза, — Я просто напросто не думал, что вы можете оказаться студенткой, еще и моей, которая играет в покерном клубе, — он снова перескочил на «вы», отчего ситуация становилась запутанней. — Это… это были вы в маске? В тот вечер…? , — я начала заикаться и даже слегка задыхаться от осознания того, что произошло. Вместо ответа Арсений Сергеевич одарил меня уставшим взглядом. Это был он: с ним я столкнулась на танцполе, по ошибке приняв за Артема. — Зачем вы играете? , — резко перевел тему преподаватель, словно мы находились на допросе. — Это не ваше дело, — выплюнула агрессивно я. В мои личные дела я точно не собиралась его посвящать. — Ну уж нет, так не пойдет, Дарья Сергеевна, — преподаватель с угрозой взглянул мне в глаза, — Это как раз мое дело и дело ректората, — на лице учителя не дрогнул ни один мускул. — Вы ничего ему не расскажете! , — уверенно сказала я, чуть подойдя к нему, — Потому что у меня тоже есть интересная информация для ректора, — я выдержала паузу, — Про вас. — У меня хотя бы была причина — деловая встреча, и… — По этой же самой причине вы ударили человека по лицу? , — напомнила инцидент я, пытаясь обернуть его в свою пользу. — Смею напомнить, что я защищал вас! , — повысил тон преподаватель. — Но я не просила вас об этом! , — так же громко ответила я. Учитель задержал на мне свой холодный взгляд на несколько секунд и выпалил: «Я звоню ректору» Руки тотчас заледенели, а голова пошла кругом. Гудок телефона окончательно вывел меня из себя. — Мне нужны деньги! , — как-то беспомощно быстро выпалила я. Арсений Сергеевич тут же посмотрел на меня, но в его взгляде не было и капли подозрения. Он, несмотря в телефон, сбросил вызов и убрал смартфон в карман брюк. — В последний момент мне не хватило баллов для поступления в аспирантуру. Покер — единственный шанс быстро найти деньги на обучение по контракту, — сразу призналась я, не дожидаясь допросов учителя. Преподаватель молчал, и я уже пожалела, что призналась ему в этом. Я выдохнула, и уже собралась хоть что-то сказать, чтобы ситуация не выглядела такой жалкой, но дверь кабинета резко открылась, и на пороге появился ректор. — Арс, звонил? Я тут мимо проходил, решил зайти, — влетел Павел Аркадьевич в комнату, — О, Дарья, добрый вечер! , — поздоровался он, не сразу заметив меня. — Здравствуйте, — тихо ответила ему я и выдавила что-то наподобие улыбки. — Арс… Сений Сергеевич, так о чем вы хотели поговорить со мной с самого утра? , — оссекся ректор, но вовремя исправился. Я, с ужасом в глазах, посмотрела на преподавателя, понимая, что именно он хотел доложить «начальству». В глазах учителя мелькнуло что-то странное. — Я нашел человека для участия в конкурсе грантов от нашего факультета, — уверенно произнес Арсений Сергеевич, не сводя с меня глаз. — Это же замечательно! А кого? , — оживился ректор. — Щербакова Дарья Сергеевна, — без запинки произнес мое имя преподаватель. Мои глаза тут же округлились. Нет. Нет. НЕТ. — Даша? Прекрасно! Превосходный кандидат, Арсений Сергеевич, хвалю! Не знал, что ты интересуешься грантовыми конкурсами, Дарья, — обратился ректор уже ко мне. «Я тоже не знала об этом, Павел Аркадьевич» — прозвенело в моей голове. — Я уверен, что вы сработаетесь! Успехов вам! Пошел сразу добавлю вас обоих в списки участников, — словно взлетел ректор, и улыбнувшись нам во все 32 зуба, вышел из кабинета. — Что это сейчас было? , — наехала на учителя я. — Я ему ничего не скажу, — на шее преподавателя вздулась вена, отчего мне стало не по себе, — Как и ты ничего ему не расскажешь, — он остановился, словно взвешивая какое-то решение, — Я помогу тебе с грантом, и ты оплатишь им учебу. От количества информации закружилась голова. — Зачем? , — я выдохнула, — Зачем это вам? — Уверенность в том, что ты не пойдешь к Павлу Аркадьевичу с докладной на меня, — без какого-либо интереса пояснил учитель, слегка усмехнувшись. — Только это? , — я изогнула бровь, понимая, что тут не все так просто. — Мне тоже нужен этот грант, — на удивление быстро признался преподаватель, — Деньги меня не интересуют, но компания, в которой я работаю, в случае выигрыша, сможет совершить очень прибыльную сделку. Всё в миг встало на свои места. Несмотря на абсурдность ситуации, судьба, словно услышав мои страдания, сама подкинула мне решение проблемы. Сделка была выгодна обоим, поэтому никто из нас не сможет из нее «слинять». — Договорились, — сухо произнесла я, спустя минуту размышлений. Преподаватель быстро окинул меня оценивающим взглядом, будто сканируя. — До свидания, Арсений Сергеевич, — бросила я на прощание, сделав акцент на последних словах. — Не заставляйте меня жалеть о моем решении, Дарья Сергеевна, — тихо произнес он, но так, чтобы я его услышала. Я оставила его «просьбу» без комментариев и вышла из кабинета с пылающими от стресса щеками.