Ставки на любовь

*от лица Даши* Все последующие четыре дня я жила в мыслях о последнем визите Арсения Сергеевича. Его провальная попытка поставить точку в наших с ним фальшивых отношениях только усложнила ситуацию. За все время нашего знакомства у меня сложилось четкое ощущение, что преподаватель в прямом смысле ненавидит меня. Его презрительные взгляды, упреки, вздохи, закатанные глаза и постоянные сомнения по поводу моих способностей и оценок — буквально все кричало о том, что Попов на дух меня не переносит. Да, он шел на уступки. Помогал. Но это было либо заслуженной наградой за упорный труд, когда я прошла всего одно собеседование на стажировку, либо вклад ради общего блага в виде помощи при подготовке к гранту. Я неосознанно прикоснулась рукой к губам, вспоминая вчерашний грубый поцелуй. По телу прошла дрожь от непонимания того, почему Попов так поступил. Все это было неправильно. Напряжение между нами возрастало с каждый днем в геометрической прогрессии, и по мере исчезновения и разрешения одних конфликтных ситуаций, на их месте возникали новые недопонимания и ссоры. Сквозь свои мысли, я взглянула на время — до защиты оставалось ровно 4 часа. Проведя полночи за повторением текста и штрудированием правил проведения мероприятия, я была максимально выжата, но зато уверенная в собственных силах. Я физически ощущала груз ответственности на своих плечах. Мне нельзя было подвести целую кучу людей — не только себя, но и Арсения Сергеевича, ректора и весь свой факультет. От моего сегодняшнего выступления слишком много всего зависело. Осознав, что находиться дома в четырех стенах было уже невыносимо, я решила медленно начать одеваться и выезжать в университет, чтобы прибыть на площадку вовремя. Остановившись на черном облегающем платье и длинном пиджаке, я уложила волосы и снова проверила время — сборы заняли у меня ровно час. Решив, не дожидаться последнего момента, я вызвала такси и уже через 37 минут стояла на входе в актовый зал. Огромный конференц-холл, выполненный в белых тонах, с огромным количеством мест и высокими потолками восхищал своими масштабами. В такие моменты во мне просыпалась внутренняя гордость за то, в каком великом месте я учусь. Зная, что за актовым залом есть специальная маленькая комната, в которой можно посидеть и все повторить, я направилась именно туда. К счастью, моя произвольная «зона ожидания» оказалась пуста в силу того, что многие о ней просто напросто не знают. Я разложила бумаги с текстом на деревянной скамеечке и попыталась без опоры вспомнить все свои слайды. Я абсолютно забыла про время, растворившись в цифрах, тексте и презентации, пока меня не вернул обратно в реальность мужской голос. — Повторяешь презентацию? Похвально! Я развернулась от неожиданности и наткнулась на одобрительный взгляд ректора, который стоял в проходе, облокотившись боком о стену. — Здравствуйте, Павел Аркадьевич! , — поздоровалась я, улыбаясь. — Рад тебя видеть! Арсений Сергеевич сказал мне, что ты куда-то пропадала, — поставил меня в тупик мужчина. Последнее, что я ожидала — это то, что преподаватель будет докладывать ректору о моем отсутствии. — Я… Эм… Да, уже все хорошо, — выдавила из себя убедительную улыбку я, стараясь держаться уверенно. — Это хорошо! Сейчас то ты готова? , — не отставал с расспросами ректор, но было видно, что он действительно искренне переживал за меня. — Думаю, да. Мы хорошо поработали с Арсением Сергеевичем, так что осталось только выступить, — бодро ответила я, как бы невзначай упоминая вклад Попова в наш проект. — Молодцы! Я в вас и не сомневался! , — раздобрел Павел Аркадьевич, собираясь уже уходить, — Кстати, ты выступаешь первая! Удачи! , — кинул на прощание он и удалился. От своего порядкового номера внутри затянулся крепкий жгут из волнения. Я подошла к окну, стараясь переключить свое внимание с переживаний на любование природой. — Паш, я сделал… — прозвучал за спиной знакомый низкий голос. Я обернулась на звук. В проеме комнаты застыл растерянный Арсений Сергеевич на том же самом месте, где пару минут назад стоял Павел Аркадьевич. — Доброе утро, — неуверенно поздоровался преподаватель, — Я искал ректора, извини, если напугал. — Ничего страшного, — тихо ответила я. Воцарилось молчание. Мы смотрели друг на друга с разных концов комнаты, не решаясь продолжить разговор. Я была уверена наверняка, что у обоих крутилась в голове наша последняя встреча, из-за которой общение стало максимально неловким. — Ты как вообще? , — наконец спросил преподаватель, сочувственно выдыхая и подходя ближе. — Все хорошо, — немногословно ответила я, опуская глаза на разбросанные на скамейке листы с текстом. — Даш, я хотел… — Не надо! , — вовремя остановила его я, зная, что он будет говорить про поцелуй. Арсений Сергеевич понимающе кивнул. — Пожалуйста, не волнуйся. Ты проделала огромную работу, поэтому вне зависимости от результатов, ты уже победила, — вымученно улыбнулся преподаватель. — Я видела в списках темы других факультетов и… — Забудь про это. Их не существует. Сейчас есть только ты и твоя презентация. Сфокусируйся на этом. — Но нам нужна победа, а если проиграем, то… — То решим наши проблемы другим способом, — перебил Попов, приободряюще касаясь моего плеча. Прикосновение обожгло кожу, словно ток прошелся между нашими телами. Преподаватель будто почувствовал то же самое и поспешил одернуть руку. Стоит признать, что слова Арсения Сергеевича действительно мне помогли. Я почувствовала не только уверенность, но и свободу, вне зависимости от итога выступления. Мы стояли на близком расстоянии друг от друга, смотря прямо в глаза, не отрываясь. Каждый из нас старался прочесть на лице чувства и эмоции другого. Я еще раз внимательно посмотрела на Попова. Его вид оставлял желать лучшего: красные глаза, черные круги под ними. Было очевидно, что он долго не спал, однако все равно старался держаться достойно и уверенно. — Не позволяй волнению взять над тобой вверх, — вдруг продолжил свою мотивационную речь преподаватель, — Все получится. Я уверен в тебе, — последние слова были сказаны им шепотом с хрипотцой, отчего показались мне какими-то особенно личными и сокровенными. Я кивнула в ответ. — Что ж, удачи, — вымученно улыбнулся математик и развернулся, чтобы выйти из комнаты. — Спасибо, — шепотом поблагодарила его я, когда фигура Попова уже находилась в проеме двери. Я не была уверена, что мужчина вообще меня услышал, однако после моей фразы он ненадолго остановился, не разворачиваясь ко мне лицом, и через секунду вышел в коридор. За кулисами зазвучала торжественная мелодия. Я собрала листы с текстом в правильном порядке и поднялась по скрытой лестнице из комнаты в пространство, находящееся сзади сцены. Аккуратно дойдя до кулис, я выглянула, чтобы осмотреть зал. Все помещение было вплотную забито студентами разных курсов, приглашенными гостями, преподавателями, представителями администрации и многими другими важными людьми. Я неверно сглотнула, смяв в руке уголок бумаги. — Первый выступающий — Щербакова Дарья Сергеевна, магистрант 2 курса экономического факультета. Голос ведущего из колонок отрезвил, а следом за ним послышались бурные аплодисменты. Я уверенно вышла на середину сцены, периферийным зрением замечая первый слайд моей презентации на большом экране. Сжав в руке холодный металлический микрофон, я начала без опоры рассказывать всю ту работу, которую проделала в экстремально короткие сроки. Все цифры, таблицы, данные я помнила наизусть. За все выступление я ни разу не подглядела в свои «шпаргалки», которые собственноручно приготовила себе заранее. В середине доклада мой взгляд упал на фигуру преподавателя, стоявшего в самом конце актового зала. Он облокотился на стену и следил за моей речью, сведя брови к переносице. Забеспокоившись, что я что-то могла сказать не то, я почувствовала, как коленки предательски затряслись. Волнение накрыло с головой. Я ощутила острую нехватку воздуха. Стараясь вспомнить слова Арсения Сергеевича, я облизнула пересохшие губы, и вновь погрузилась в мысли о докладе. Под конец своего выступления я заметила, как Попов выходит из актового зала, направляясь в сторону каморки, в которой мы с ним разговаривали несколько минут назад. Страх вернулся вновь, но я вовремя взяла себя в руки, чтобы достойно завершить чтение доклада. На последних словах, подводя итог своей работе, я окинула мимолетным взглядом судей в первом ряду, подмечая, что они активно записывают что-то в блокноты. — На этом у меня все, спасибо за внимание! , — сказала дежурную фразу я и выдохнула. Зал заполнился бурными аплодисментами, и я, улыбнувшись, поспешила аккуратно покинуть сцену. Все. ВСЕ! Стоя как онемевшая статуя за кулисами, я не понимала, какие именно эмоции испытываю в данный момент. Я почувствовала, как меня начинает потряхивать, в то время, как руки превратились в самые настоящие ледышки. На дрожащих ногах я спустилась по той же самой лестнице, направляясь в свою любимую «зону ожидания» в виде небольшой уютной комнатки. Я уверенным шагом вошла внутрь и увидела, как у окна стоит задумчивый преподаватель, внимательно изучая какие-то бумаги. Он не сразу заметил меня, глубоко погруженный в собственные мысли. В моей голове определенно что-то щелкнуло: то ли от недавнего испытанного стресса, то ли от выброса адреналина. Я уверенно подошла к нему, за пару секунд сокращая расстояние. Попов наконец поднял голову, услышав мои шаги по комнате. — Поздравляю, это было… Арсений Сергеевич не успел договорить, потому что в этот самый момент я обхватила двумя руками его лицо и притянула к себе, соединяя наши губы в поцелуе. Волнение с выступления до сих пор не покидало меня, буквально заставляя совершать глупые и необдуманные поступки на эмоциях. Все тело трясло от перенапряжения, и мой мозг, видимо, счел поцелуй отличным способом снять его. Невидимые искры пронзили мою кожу, усиливая жар внутри живота. Я встала на носочки, стараясь находиться на одном уровне с головой преподавателя. Попов явно опешил от моего поступка и не сразу понял, что именно произошло. Он на мгновение замер, но уже через пару секунд я услышала, как бумаги, шелестя, упали на пол, а следом на мою талию приземлились две теплые тяжелые руки. Напряжение моментально исчезло. Поцелуй отрезвлял как глоток свежего воздуха после тренировки. В голове завопила сирена, что это отвратительная идея, что я поступаю неправильно, совершая подобное под воздействием эмоций. Я отпрянула от преподавателя, чувствуя как заливаюсь краской от стыда из-за своего смелого и безрассудного поступка. Взгляд мужчины был затуманенным, а руки до сих пор покоились на моей талии, не планируя ее отпускать. — Извините, пожалуйста, — начала я, задыхаясь от нехватки воздуха после поцелуя, — Я просто… Мое объяснение так и не было озвучено полностью, поскольку Арсений Сергеевич требовательно впился в мои губы. Внизу живота стянулся узел, и я вздрогнула от этих ощущений. Пульс забился так бешено, что я ничего не слышала, кроме стука сердца и прерывистого дыхания преподавателя. Я опустила руки на грудь математика, слегка сжимая белую рубашку. Губы Попова были твердыми и прохладными, а их вкус напоминал пряности и корицу. Я почувствовала, как грудь математика поднималась и опускалась с резкими вдохами под моими трясущимися руками. Я смело провела языком по контуру его губ, точно так же, как он делал несколько дней назад в моей квартире. В этот раз Арсений Сергеевич вел себя намного сдержаннее, однако, как и в танце, абсолютно вел меня в поцелуе, становясь бесспорным лидером. Через секунду преподаватель резко выдыхает, и мои легкие наполняются приятным ароматом его древесного и грубого парфюма. С моих уст слетает непроизвольный вздох, от которого тут же становится стыдно и неловко. — Скажи мне остановиться, — прорычал мне в губы Арсений Сергеевич, не разрывая поцелуй. — Ни за что, — ответила я прежде, чем здравый рассудок связался с моим речевым аппаратом. — Черт, — еле слышно выругался Попов. Я ахнула, когда мужчина еще сильнее притянул меня к себе, углубляя поцелуй, делая его яростным. Желающим. Голодным. Секунда — и его язык страстно обвил мой. От новых ощущений по телу прошелся заряд тока. Попов резко и нервно втянул воздух в легкие, словно сдерживая себя от чего-то большего. Не понимая, что делаю, я обнаружила, что отвечаю ему тем же — подстраиваясь под ритм преподавателя и обвивая руками его шею. Мы оба тяжело дышали, в то время, как я пыталась контролировать волны горячего удовольствия, которые окатывали меня с головы до ног. Все проблемы, включая волнение, недавнее выступление, не оглашенные результаты отошли на второй план. Впервые за долгое время я по-настоящему расслабилась, полностью отдавая себя эмоциям. Преподаватель был напорист. Он уверенно скользил языком по моим губам, буквально воруя с моих уст вздохи. Я почувствовала, что рука математика, до этого крепко обхватившая мою талию, слегка дернулась вниз, но в ту же секунду он вернул ее на место, из-за чего я обиженно непроизвольно хныкнула. Напряжение между нами нарастало, а движения становились все более грубыми и похотливыми. Попов слегка прикусил мою нижнюю губу, после чего мы оба издали тихий звук, похожий на стон. Вдруг за спиной раздалось что-то похожее на щелчок камеры телефона, и я машинально оттолкнула от себя преподавателя, разворачиваясь к источнику звука. Дверь в комнату была приоткрыта, но за ней никого не было видно. Возможно, это оказалось лишь глупой галлюцинацией после бессонной ночи и нескольких часов напряжения перед выступлением, однако, обернувшись и посмотрев на преподавателя, я поняла, что он тоже озадачен происходящим. — Вы… вы тоже это слышали? , — неуверенно спросила я, не зная, как строить наш с ним диалог после нескольких минут подобной непозволительной близости. Преподаватель ничего не ответил и, все еще не восстановив дыхание после жаркого поцелуя, пристально смотрел на дверь, положив руки на пояс. Рукава его рубашки чуть приподнялись, и я увидела, как вздулись вены на запястьях мужчины. От него исходило жуткое напряжение, которое словно по воздуху передавалось мне. Я нервно выдохнула и положила ладонь на лоб, пытаясь осознать, что только что произошло. Несколько последних минут для меня пролетели за секунду, поэтому было вдвойне сложно собирать расплывшийся от удовольствия мозг в кучку. Математик не переводил на меня взгляд, словно растворившись в собственных мыслях. Он медленно наклонился и поднял с пола разлетевшиеся бумаги — еще одно напоминание того, что здесь творилось несколько минут назад. — Арсений Сергеевич, — смело начала я, решив первой разорвать долгое и неловкое молчание, — Мне… — О! Вы оба тут! Замечательно! , — фигура ректора появилась в каморке словно из-под земли, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. Страшно представить, что бы было с нами, зайди мужчина чуть пораньше, — Даша, поздравляю с успешным выступлением! Это было великолепно! Принимая тот факт, что сегодняшний доклад — твой первый опыт в участии гранта, можно сказать, ты настоящий гений! , — искренне рассмеялся Павел Аркадьевич, в то время как я переживала о том, виден ли окружающим мой неподдельный румянец после поцелуя с преподавателем, — Арс! Тебе тоже респект! Я знал, что на тебя можно положиться, дружище! , — мужчина протянул руку Арсению Сергеевичу, и тот ее рассеянно пожал. Я искренне удивилась тому, как ректор по-дружески обращается к математику в моем присутствии, пристально наблюдая за их взаимодействием. — Пойдемте! Там сейчас будет оглашение результатов! , — бодро позвал нас ректор и, широко улыбаясь, вышел из каморки. В комнате снова повисло неловкое молчание. Решив, что мне стоит вернуть свое внимание мероприятию и сконцентрироваться на объявлении результатов, я медленно развернулась и уверенным шагом направилась к выходу. — Даш, — едва слышно произнес Попов, заставляя меня замереть на месте, — Прости, — искренне и с болью в голосе шепотом сказал он. Я нервно сглотнула. Не зная, за что именно он извиняется, я лишь кивнула. По сердцу резанула жестокая мысль, что преподаватель воспринял поцелуй как ошибку, о которой уже успел пожалеть. Сжав челюсти от неприятных ощущений внутри, я покинула комнату, оставляя Попова наедине с собой.