Любить способны даже твари...

       — Скажи мне, друг мой, ты чё, бессмертный? Или запасную жизнь в кармане носишь? — ухмыляется Рики, опираясь локтями на свои колени. Напротив него сидит мужчина со скованными наручниками руками за спиной. Он дёргает руками, проверяя цепи наручников, оглядывается по сторонам. Вокруг него холодный подвал его собственного дома, в котором он проведёт последние, если повезёт, часы своей жизни. Всё потому что Рики просто так не остановится — он доведёт всё до конца, совсем бесчеловечно лишив человека жизни. Так же поступят и его охранники, боясь пойти против воли Нишимуры. — Мы договаривались на отправку товара в Тохоку без досмотра парома. Какого чёрта мне звонят мои ребята и говорят про задержку в порту? Кажется, мы решили всё по-человечески в прошлый раз, — Рики подрывается со стула, подходя вплотную к мужчине. Хватая его за волосы на затылке, Нишимура грубо поднимает чужую голову, смотря на него сверху вниз. — Я мог тебя застрелить ещё после того, как доставленные мной в Лоян бордельские шлюхи сбежали, — в руке юноши пугающе щёлкает предохранитель пистолета, дуло которого он приставляет к паху заёрзавшего мужчины. У того глаза бегают от человека к человеку, стоящих по разным частям комнаты, и вновь натыкаются на ухмыляющегося парня, который проводит пистолетом от паха до груди мужчины, постукивая дулом по его грудной клетке. — Из-за тебя я проебал 25 миллиардов йен, ублюдок. Триада мне весь мозг проели за этих сук, — парень говорит неторопливо, пряча пистолет где-то под пиджаком дорогого бренда, будто смакует слова, издеваясь над испуганной жертвой. — В следующий раз я предлагаю отправить вместо девок тебя. Будешь задом перед китайскими богачами крутить. Как тебе идея? — усмехается Нишимура, зачёсывая длинные волосы. — Или, может, предложить тебя в качестве тайкомоти?. На ойран или таю ты не сильно тянешь.        — Чего ты хочешь? — хрипит мужчина, вновь дёргая руками. — Отпусти меня, я всё тебе верну, — парень тихо хохочет, откидывая брендовый пиджак на потёртый стул, и расстёгивает пуговицы на манжетах рубашки.        — Вернёшь? Интересно, где же ты найдёшь 30 килограмм героина, — закатывая рукава белоснежной рубашки, Рики хмыкает. — Может ты знаешь как вернуть сбежавших по твоей вине лярв? — хлёсткий удар кулаком разрезает тишину подвала хрустнувшей челюстью мужчины. — Или, может, вернёшь бабки за потерянный товар в Тайване? 10 миллионов, сука, имей совесть, — ещё один удар приходится на лицо мычащего от боли мужчины, в то время как Нишимура просто хрустит собственными запястьями, ударяя вновь и вновь. — Ты всё ещё торчишь мне тех двух токийских пацанят, которых должны были отправить на Филиппины ещё в марте прошлого года, — Рики сплёвывает густую слюну на пол, вновь хватая мужчину за его волосы. — Когда ты, блять, это вернёшь?! Самым идиотским решением было брать тебя на эту должность и вообще доверять тебе хоть что-то, — рычит парень, вновь ударяя мужчину в лицо.        — Ты не можешь просто убить меня!        — Кто сказал? Ты работаешь со мной уже столько лет, а так нихера и не понял? — тихий смех юноши в тишине подвала кажется устрашающим, а его наполненные злостью глаза пробирают до мурашек. — Я главный. Не мой отец, которому ты лизал зад 20 лет, а я. Мне хватит смелости проломить тебе бошку и размазать твои мозги по стенке, — хриплый и грубый голос Рики пугает до чёртиков, как и его рука, непринуждённо перебирающая цепочку на шее мужчины. — Ты не у себя в Кимоцуки, так что хватит строить из себя босса. Ты — раб, чёртова прислуга влиятельных шишек, — медленно проговаривает парень, насмешливо тыкая мужика в висок. — Ты был марионеткой в моих руках. А теперь всё — спектакль окончен, — поднимаясь на ноги, Нишимура чуть отходит от пленника, стирая с запястья каплю его крови. — Хитоши, будь другом, набери-ка ванну со щёлочью. Господин Танака очень хочет искупаться, — названный охранник кивает, отходя к шкафу с реактивами, ориентируясь на полках с химикатами по наклейкам с формулами. — Как нам повезло, что у тебя в подвале можно найти всё, что угодно, не так ли?        — Нет! Чёртов ребёнок, ты ничего не понимаешь! — кричит Танака, дёргаясь на стуле в попытках освободиться от оков наручников.        — Ребёнок? Ты назвал меня ребёнком? Тупой отброс, — рычит Нишимура, подходя вплотную к мужчине. — Я уже давно не ребёнок. И ты не сможешь помыкать мною так же, как ты делал это с моим папашей.        — Ты ничего не понимаешь! Пытаешься наладить связи с Китаем? Да никто и слушать не будет такого мальчишку, как ты! Им нужны влиятельные якудза, а не вышкребок подсоса, который только и может, что командовать другими! — вскрикивает мужчина, дёргаясь на стуле изо всех сил, из-за чего спинка мебели начала трещать.        — Иоши, дай нож. Эта никчёмная шавка так и не поняла с кем имеет дело, — усмехается Рики, забирая оружие у охранника. Танака всё ещё дёргает руками, пытаясь избавиться от металла наручников, и кричит что-то на диалекте, что Нишимура просто не слушает. — Рот открой, иначе я перережу тебе глотку как тупой скотине, — мужчина приоткрывает рот, тут же тихо рыча от сильной хватки парня на своей челюсти. — Язык! — высовывая язык, Танака уже представляет что его ждёт, да и разгневанный взгляд юноши не предвещает ничего хорошего. — Подсос здесь только ты. Всегда им был и будешь, — надавливая лезвием ножа на тело чужого языка, Рики смотрит прямо в его глаза, медленно растягивая губы в пугающей улыбке. Холодный метал режет мышцу, оставляя за собой кровоточащий разрез, пока парень сильнее тянет чужой язык на себя, практически вырывая его. — Сука, кольцо запачкал, — шипит Нишимура, снимая украшение с безымянного пальца. — Хироки, отнесешь в чистку, — парень протягивает окровавленное кольцо одному из охранников и вытаскивает из внутреннего кармана пиджака своё портмоне, пихая в руки молодого человека несколько купюр.        — Господин Нишимура, раствор готов, — оповещает Хитоши, слегка наклоняя голову перед юношей.        — Замечательно, — маниакальная улыбка расползается по лицу Нишимуры, который продолжает крутить в руках покрытый чужой кровью нож, щёлкая ногтем по его острому лезвию. — Не хочешь принять ванну? Тебе предоставили такое удовольствие в последние минуты твоей жизни. Даже завидно как-то, — мужчина что-то хрипит, дёргаясь в конвульсиях от болевого шока, и мечется взглядом по стоящим людям в комнате.       Силы Рики хватает на то, чтобы поднять мужчину за грудки, практически поставив его на ноги. Тот уже не реагирует на действия юноши, просто висит безвольной куклой в чужих руках. Наполненная раствором ванная пугает своим шипением и ненадёжными деревянными перекладинами поверх бортиков ванной, но едва держащемуся в сознании Танаке, кажется, откровенно плевать — он даже не пытается вырваться, когда его грудью кладут на деревянные доски, лишь опускает голову в опасной близости к воде и сплёвывает собравшуюся во рту кровь. Та мигом растворяется в щелочи, образовывая лишь небольшую пенку малинового оттенка. Мужчина тяжело дышит, находясь на грани сознания из-за потери крови, и совсем не реагирует на происходящее вокруг — он совсем не пытается вырваться, когда Рики хватает его за волосы и поднимает, не пытается что-то промычать, чувствуя, как деревянная доска под его грудью исчезает, и совсем не сопротивляется, когда его голову опускают в раствор.       Рики лишь шипит, когда вода со щёлочью попадает ему на ладонь, тут же несильно разъедая кожу и образовывая покраснения. Парня абсолютно не волнует саднящая боль в пальцах, он лишь остервенело давит на затылок мужчины, наблюдая за его конвульсиями, и лишь изредка поднимает его голову, будто пытаясь продлить его мучения. Изо рта и носа Танаки течёт оранжевого цвета пена, — смесь щелочи и его крови, — кожа век и губ покрылась багровыми пятнами с кровоподтёками, а на скулах и лбу подтёки сукровицы, сочащейся из-под уже омертвевшей кожи — видок так себе, честно говоря. Нишимура даже брезгливо морщится, наблюдая за тем, как на коже проявляются новые глубокие язвы, практически являющие взору лицевые кости черепа и сошник, выглядывающий из-под омертвевших тканей носа.       Парня это нисколько не пугает — он продолжает давить на затылок мужчины, опуская его головой в ванную с едким раствором, и наблюдает за тем, как по воде расползается оранжевое пятно крови Танаки. Тот не дёргается и не пытается дышать, как только его поднимают — Рики вообще не уверен, что он всё ещё живой, но всё ещё продолжает топить его в щёлоке, выплёскивая в этом действии всю свою злость на этого человека.       В последний раз поднимая голову Танаки, юноша не ожидает увидеть ничего примечательного — от былого лица мужчины преклонного возраста остались лишь кости и ошмётки кожи, уродливо свисающие с где-то в районе ушей и подбородка. Нишимура хмыкает, осматривая своё «творение», и наконец отпускает голову трупа, оставляя её дальше растворяться в засоренной чужой плотью ванной.        — Сёта, Хитоши, уберите здесь. Все остальные — на выход, — Рики вытирает влажные руки о рубашку бывшего подчинённого, и отходит к двери, пафосно толкая её ногой.       После тёмного подвала с одной-единственной лампочкой, выходить на улицу немного сложновато. Нишимура жмурит глаза, прикрывая их ладонью от солнца, и направляется к машине, усаживаясь на заднее сидение. Рука из-за попавшей на неё кислоты немного жжёт, а кожа вокруг ожогов покраснела, но парень стойко терпит раздражающую боль, откидываясь на сиденье автомобиля.        — Господин Нишимура, куда ехать? — спрашивает один из охранников, вышедший из подвала вслед за Рики. Он едва слышно постукивает пальцами по рулю, и смотрит в зеркало заднего вида, ожидая ответа от парня.        — Домой, — юноша за рулём кивает, заводя автомобиль.        — Ребят ждать? — Иоши, который чуть припозднился, закрывает дверь машины слишком громко, вызывая раздраженный выдох у обоих присутствующих.        — Нет, после заберёшь, — водитель вновь кивает, выруливая на проезжую часть, и внимательно всматривается в зеркала заднего вида. — А ты, если ещё раз дверями ляпнешь, будешь пешком за машиной идти, — Иоши виновато кланяется, пристёгивая ремень безопасности.       Салон автомобиля погружается в полнейшую тишину, стоит только выехать на трассу. Рики скользит взглядом по домам и деревьям, по проходящим людям и бегающим по тротуару животным, и устало закрывает глаза, тяжело выдыхая. Он практически полностью лежит на заднем сидении дорогого авто, царапая ногтем кожаную оббивку салона, и лениво теребит пуговицу пиджака, будто бы проверяя её на прочность.        — Рэй, притормози, — говорит Рики, окидывая взглядом высокое здание ювелирки. — Ждите здесь.        — Господин Нишимура, нам пойти с Вами? — спрашивает сидящий на переднем сидении Иоши, но Рики лишь мотает головой, покидая салон автомобиля.       Ювелирный магазин встречает парня разводными дверями и амбалами-охранниками, что приветливо улыбаются клиенткам. Внутри довольно уютно: высокие светлые потолки, начисто вымытые полы и стеллажи, опрятные продавцы-консультанты, и большой ассортимент товара.        — Добрый день, рады видеть Вас в нашем салоне. Вам подсказать что-нибудь? — улыбчивая молодая консультантка выглядит слишком уж весёлой и несдержанной для такого места, а её улыбка «до ушей» не похожа на натянутую, с которой здесь ходят все — от охраны до самих клиентов.        — Меня интересуют парные браслеты, — спокойно отвечает Рики, не желая быть слишком грубым с этой девчушкой.        — Да, конечно, следуйте за мной, — консультант приветливо улыбается, уходя куда-то к стеллажам. Стеклянные витрины наполнены бархатными подушками с различными украшениями, что при свете ламп отблёскивают отполированным покрытием материала. — У нас в ассортименте имеются браслеты из белого, желтого, розового и красного золота, из натуральных и драгоценных камней, также имеется серебро. Позволю себе предложить Вам драгоценные камни в белом золоте — изделия эстетично привлекательные и весят меньше, чем браслеты из другого золота, — Рики слушает уж слишком внимательно для человека, который лишней болтовни вообще не воспринимает. Но стоит отдать должное — наизусть заученный лепет девушки действительно заинтересовывает, заставляя задуматься о сказанном консультантки. — Некоторые девушки предпочитают браслеты из «камней силы» — это талисманы, которые, в большинстве случаев, подбираются самими клиентами по зодиакальному гороскопу или дню рождения. Такие камни чаще всего являются полудрагоценными, которые в природе встречаются чаще, ввиду чего стоимость изделий из таких камней значительно ниже, — девушка увлечённо рассказывает об ассортименте, ладонью в белоснежной перчатке показывая примеры украшений, в то время как Нишимуре остаётся только гадать о том, насколько вся эта ювелирная тема сложная.        — Что насчёт серебра? — интересуется юноша, осматривая подушки со сверкающими изделиями.        — Да, конечно. Серебро высшей пробы с проверенным качеством, — молвит девушка, проходя чуть дальше от золота и камней. — Есть переплетённые и литые, тонкие, широкие, с камнями и минималистические, — парень скользит взглядом по стеллажам, рассматривая разнообразные варианты, и останавливается на тонкой дорожке каких-то камешков.        — Что расскажете про этот? — Рики довольно некультурно постукивает пальцами по стеклу, указывая на заинтересовавшую его модель. Блеск камней завораживает и вызывает какой-то трепет, стоит только представить его на тонком белёсом запястье.        — Браслет из серебра 925 пробы полностью инкрустирован фианитами диаметром 1,5 мм. Ширина изделия 2 мм, а вес — около трёх грамм. На тонком запястье с бледной кожей будет смотреться особенно привлекательно, — Рики согласно кивает, уже представляя украшение на аккуратной руке своей пары.        — Заверните таких два, — просит парень, наблюдая за тем, как находившееся в стеллаже изделие оказывается стоящим на стеклянной витрине. Он чуть закатывает рукав рубашки, прикладывая ладонь к тонкой дорожке камней, и внимательно приглядывается, пытаясь понять подходит ли ему или нет.        — Вы можете примерить, если не уверены, — подсказывает девушка, снимая браслет с бархатной подушки. Рики протягивает ладонь, безмолвно прося консультантку застегнуть замочек, и всё ещё приглядывается к браслету на своей смуглой коже. — Может Вам подсказать что-то другое? Или Вас интересуют похожие модели?        — Нет, я покупаю эти, — девушка кивает, снимая с браслета Нишимуры бирку, и заворачивает второй в аккуратную коробочку, вместе с ней протягивая беспроводной терминал.       Оплачивая покупку, юноша благодарит консультантку, пряча коробочку с браслетом в карман пиджака, и выходит из магазина. Машина стоит в неприметном для чужих глаз месте — в тени под старым раскидистым деревом, и Рики, прикрывая ладонью глаза от солнца, ступает по бетонному тротуару, подходя ближе к автомобилю.       Всю дорогу до дома Нишимура смотрит в окно, едва ли не засыпая на кожаном сидении машины, и лишь изредка моргает, безэмоционально смотря на мелькающие за окном пейзажи. Лишь подъезжая к собственному дому, Рики чуть оживляется, выпрямляясь на сидении и поправляя воротник рубашки. Высокие железные ворота открываются медленно, пока сидящий за рулём Рей стучит пальцами по рулю и в приветственном жесте опускает голову перед дворецким. Рики тоже кланяется, склоняя голову перед пожилым мужчиной, и осматривает через матовое стекло автомобиля работу садовников и горничных. Как только машина паркуется у дома, Нишимура тут же покидает её. Обходя автомобиль, парень стучит костяшками по стеклу с водительской стороны и ждёт, пока Рэй опустит его, ещё не спеша заводить двигатель.        — Позвонишь Пак Джею, пусть попробует разобраться с паромом, — кидает Рики, задерживая взгляд на помощнице кухарки, только вернувшейся из рынка; Рэй кивает, закрывая окно, и вновь заводит двигатель, покидая территорию особняка.       Вновь окидывая взглядом работающую во дворе прислугу, Рики поднимается по ступеням вверх, открывая массивную дверь ключом-картой. Внутри, также как и во дворе, трудится прислуга, хотя Рики скорее назвал бы это бесполезной беготней молоденьких горничных в юбках, едва доходящих до середины бедра — того смотри и невольно увидишь все их прелести. Когда-то Нишимура не прочь был зажать одну из девчушек у стены, чтобы потрогать то, чем их природа наградила, но сейчас, находясь в отношениях, такая вызывающая пошлость только раздражала.        — Хината! — одна из домработниц тут же оказывается подле Нишимуры, кланяясь в приветственном жесте и складывая руки внизу живота, показывая всё своё напыщенное уважение. — Адачи ко мне в кабинет, — уставшим голосом произносит Рики, зачёсывая чёлку пострадавшей от кислоты рукой, и тихо шипит от прикосновения волос к ожогам; Хината поднимает на юношу чуть взволнованный взгляд, воровато поглядывая на ведущий вглубь дома коридор, и нервно перебирает пальцы.        — Господин Нишимура, но-        — Живо! — девушка испуганно кланяется, убегая куда-то вглубь дома. Рики же устало потирает переносицу, вновь и вновь поправляя спадающие на глаза волосы, и направляется вслед за девушкой, медленно ступая по дубовому паркету, отчего каблуки лакированных туфель громко стучат по полу.       Заворачивая за угол и похрустывая затёкшими шейными позвонками, Рики никак не ожидал увидеть это: один из его верных телохранителей зажимал у покрытой структурной штукатуркой стены хрупкого парня, вызывая у того тихое хныканье от соприкосновения спины с неровностью штукатурки. На шее юноши уже виднелись покраснения, оставленные мужчиной в порыве страсти, а его щёки были покрыты мокрыми дорожками слёз, пока сам парень умолял остановиться. Хуже всего было то, что этот парень являлся возлюбленным Рики, о чём прекрасно знали все в этом доме.        — Адачи Юта! — рычит Рики, молниеносно оказываясь рядом с подчинённым. Тот от неожиданности отскочил от юноши, позволяя ему, зарёванному и испуганному, осесть на пол, пряча лицо в острых коленках. — Какого чёрта ты творишь, ушлёпок?!        — Господин Нишимура, это… — попытку оправдаться прерывает глухой удар в скулу, заставляющий тучного мужчину пошатнуться и тут же вежливо поклониться, будто принимая свою участь. — Простите, Господин Нишимура, я не знаю, что на меня нашло!        — Ты меня за идиота держишь?! Думаешь, я слепой?! — ещё один удар прилетает в скулу мужчины. За ним следует ещё один и ещё, заставляющий мужчину свалиться на пол, пытаясь прикрыться руками от кулаков Рики. — То, что я младше тебя, ещё не значит, что я вообще нихера не понимаю! — тон парня грубый, наполненный злостью и гневом. Он бьёт чётко, резко, больно, заставляя мужчину начать умолять остановить всё это. Юта, как глава охраны, приказывает остальным остановить разбушевавшегося Рики, но те стоят и не сдвигаются с места, боясь пойти против господина — за любую оплошность они могут остаться без головы. — Ты, щенок, кем себя возомнил, а?! Ты подопытная крыса, не решающая в этом доме ничего! Возвращайся на свою помойку и командуй там, псина! — ударов становится всё больше, Рики бьёт наотмашь во все болевые точки, которые знает, разбивая лицо мужчины и свои костяшки в кровь. — Сука! Чтоб я тебя здесь не видел, уёбок! — парень напоследок плюёт в разбитое лицо мужчины, поднимаясь на ноги, и отряхнув штаны от пыли, подходит ближе к сжавшемуся возлюбленному, аккуратно касаясь его макушки. Юта тихо благодарит юношу, прекрасно понимая, что его решили оставить в живых, но Рики, услышав хриплый голос, будто вспоминает. — В подвал его, пусть глаза мне не мозолит.        — Нет, Господин, пожалуйста, помилуйте! Вы меня больше никогда не увидите! Прошу, отпустите меня!        — Тебя в любом случае здесь больше не увидят, — рычит Рики, поворачивая корпус к мужчине. — Но какая разница где тебя грохнут? Собаке — собачья смерть, Адачи, так ведь? — пугающе улыбается Нишимура, вновь поворачиваясь к возлюбленному. — Уведите его!        — Рики, — тихо сипит всхлипывающий до этого юноша, и Нишимура вопросительно смотрит в его глаза, полностью меняя приказной и грубый тон на ласковую манеру речи.        — Да, детка?        — Господин Ян, Богом прошу, простите! — продолжает кричать Адачи, надеясь на его человечность, но Чонвон, бросив беглый взгляд на мужчину, натянуто улыбается Рики, целуя его в уголок губ и шепча что-то совсем тихое ему на ухо. — Умоляю, пощадите! У меня трое детей и мать больна, им нужны деньги! — он знает на что нужно надавить, чтобы заставить парня задуматься — слишком расчётливая и наблюдательная мразь. Только вот Чонвон на эти уловки не ведётся, он лишь задумчиво кусает губу и вновь смотрит в глаза возлюбленного.        — Рики, ты же не обеднеешь от двух-трёх миллиардов? — Нишимура отрицательно мотает головой, с улыбкой на губах наблюдая за появившимся в глазах пары восторгом. — Тогда… отправь эти деньги его семье, — Чонвон вновь натянуто улыбается, прикусывая нижнюю губу, и поднимается с пола, отряхивая джинсы от пыли.        — Господин Нишимура, что с ним делать? — вопрошает один из охранников, держа Юту за руки.        — Я уже сказал — в подвал, — холодно произносит Рики, уводя Чонвона в свою комнату. Тот всё ещё дрожит и тихо всхлипывает, мнёт подол своего кардигана и кусает губы, пытаясь как-то справиться с нервозностью. — Всё хорошо? — интересуется Нишимура, снимая пиджак; ответа так и не поступает. Ян тихо садится на заправленную постель, крепко сжимая колени, и вновь всхлипывает, опуская голову. — Хэй, детка, всё в порядке?        — Меня чуть не изнасиловали, понятно, что я не в порядке! — вскрикивает Ян, тут же испуганно закусывая губу, стоит только встретиться с ледяным взглядом возлюбленного.        — Не истери, я же нормально спросил, — Чонвон тихо извиняется, ёрзая по кровати, и нервно чешет щёку, пытаясь справиться с волнением. Его губы дрожат, а глаза продолжают слезиться, пока он бегает взглядом по комнате, смотря на что угодно, кроме Рики.        — Мне было так с-страшно, — всхлипывает Чонвон, заламывая пальцы от нервозности. — Я боялся, что… Он сказал, что если я буду кричать, то он… Он разобьёт мне голову о ту штукатурку… Я… Я так боялся, — Ян резко вскакивает с кровати и подходит к парню, будто ища в нём защиты и поддержки. Тихий всхлип вырывается из его рта, когда он оказывается в крепких объятиях возлюбленного.        — Сука, я убью его. Вырежу всю его семью, никого, блять, не пожалею. Уёбка кусок, — рычит Рики, прижимаясь щекой к макушке пары. — Всё хорошо, детка, уже всё хорошо, — руки Нишимуры блуждают по чужой спине, осторожно поглаживая, и губы мажут по виску и скуле в попытке немного успокоить. — Ты со мной, Чонвон-и, всё в порядке, — Ян кивает головой, прижимаясь ближе к груди возлюбленного, и судорожно выдыхает, продолжая мелко подрагивать в объятиях пары. — Знаешь, у меня есть для тебя подарок.        — П-подарок? — тихо переспрашивает Ян, поднимая взгляд на Рики.        — Да. Закрой глаза, — Чонвон послушно прикрывает веки, больше не чувствуя тёплых объятий, и спустя несколько секунд ощущает на запястье нечто холодное, заставляющее кожу покрыться мурашками. Он медленно открывает глаза, натыкаясь взглядом на аккуратную цепочку серебряного браслета. — Как тебе, детка? — интересуется Рики, оставляя мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони, всего в нескольких миллиметрах от холодного металла, обрамляющего тонкое запястье.        — Красивый, — тихо шепчет юноша, поднося руку поближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть украшение. Блеск маленьких камешков завораживает, полностью приковывая взгляд к браслету. — Спасибо, — всё так же шепчет Ян, поднимая глаза на возлюбленного. Тот кротко улыбается, поправляя выбившуюся прядь чонвоновых волос, и переплетает с возлюбленным пальцы, демонстрируя точно такой же браслет на своём запястье.        — Не за что, детка. Просто улыбайся чаще, хорошо? — Чонвон кивает, растягивая губы в полуулыбке, и переводит взгляд на чужую ладонь.        — Господи, твоя рука! Подожди, нужна аптечка, — Рики тихо смеётся, расцепляя замок из их рук, и мягко треплет парня по волосам. — Чего ты смеёшься? Я серьёзно.        — Попроси у охраны. И отпусти их после, пусть не истуканят у двери, — Ян кивает, тут же скрываясь за дверью комнаты.       Он выглядывает в коридор, пытаясь найти хоть кого-то, и радостно улыбается, замечая идущих навстречу мужчин. Лишь когда они подходят к комнате поближе, Ян замечает их израненные костяшки, которые они наверняка успели обработать. Мужчины вежливо кланяются в приветствии, уже собираясь встать на свои места у дверей, как парень их опережает.        — Извините, можно аптечку? — тихо спрашивает Чонвон, дёргая одного из охранников за рукав пиджака — совсем как маленький ребёнок, просящий внимания родителей.        — Да, конечно, Господин Ян, одну секунду, — мужчина учтиво кланяется парню, выходя куда-то за пределы этажа, и спустя ровно минуту возвращается обратно, держа в руках огромную коробку с медикаментами. — Ещё что-то нужно?        — Нет, спасибо. Вы можете быть свободны, — щёки Чонвона покрываются лёгким румянцем, когда мужчины вновь кланяются — парень просто не привык командовать людьми, но именно в этом доме его не назвали никак иначе, кроме как «Господин». Такое гордое и величественное, заставляющее чувствовать себя какой-то важной шишкой, хоть на деле это было не так. Чонвон понимает, что если бы не влияние Рики — его бы ни во что не ставили.        — О чём задумался? — голос Нишимуры тихий и хриплый, заставляющий поджилки затрястись. Он подходит сзади, кладя ладони на чужие плечи, и мягко проводит носом по его шее.        — Ни о чём, — бубнит Чонвон, разворачиваясь к юноше и натыкаясь взглядом на его голый торс. — Господи, Рики! — взвизгивает Чонвон, тут же зажмуривая глаза.        — Что такое? Почему ты так смущён? Ты ведь уже видел меня без рубашки, — Рики касается подбородка юноши двумя пальцами, поднимая его голову и смотря прямо в карие глаза, которые Чонвон упорно пытается отвести, цепляясь взглядом за предметы в комнате. — Видел меня полностью обнаженным, но всё ещё ведёшь себя как целка? Это мило, — шепчет парень в покрасневшее от смущения ухо Яна и слегка прикусывает его мочку, наслаждаясь тихим всхлипом.       Чонвон очаровательно дрожит в сильных руках возлюбленного, судорожно дыша от его аккуратных прикосновений. Ян прекрасно знает, каким Рики может быть грубым и властным, а сам Нишимура же замечательно помнит о том, какой Чонвон хрупкий и нежный, и осознаёт, что с парнем нужно вести себя осторожно и ласково, чтобы не спугнуть. Рики действует не спеша — оглаживает скрытые тёплым кардиганом плечи, медленно отодвигая ткань и касаясь молочной кожи, очерчивает губами скулу и щёку, обдавая мягкую кожу горячим дыханием. Чонвон в его руках словно загнанная в угол жертва — такая испуганная и беззащитная, пытающаяся пойти на всё, лишь бы пожить ещё чуть-чуть.       Вот и Чонвон идёт на всё, чтобы не попасться в лапы этому хищнику — мягко ведёт плечами, пытаясь убрать ладони Рики, и отступает чуть назад, крепко сжимая в руках аптечку.        — Стой, сначала нужно обработать раны, — шепчет Ян, будто боясь привлечь чьё-то внимание своим громким голосом, и судорожно выдыхает, чувствуя пробравшуюся под одежду ладонь, поглаживающую талию.        — А потом? — скалится Нишимура, обдавая горячим дыханием ухо парня. Чонвон дрожит в его руках как испуганный зверёк и всё пытается увернуться от чертовски приятных касаний, вопросительно складывая брови домиком. — Ты сказал «сначала». Уже нафантазировал себе что-то, да? — объясняет свои слова Рики, кусая парня за мочку уха; Ян тихо вскрикивает, испуганно сжимаясь, и толкает смеющегося парня плечом в грудь.        — Дурак.        — Да ладно тебе. Держу пари, у тебя встал, — продолжает скалиться парень, обводя свои блядские губы влажным от слюны языком, и смотрит прямо в глаза возлюбленного, замечая его смущенный взгляд. — Хэй, серьёзно?        — Да пошёл ты, — бубнит Чонвон, оставляя аптечку на кровати, и уже хочет покинуть комнату, как Рики ловит его в свои объятия, прижимая спиной к крепкой груди. — Пусти.        — Чшш, я же пошутил. В этом нет ничего страшного, — шепчет парень, любовно прижимаясь губами к острому плечу, скрытому тканью кардигана. — Это значит, что я всё ещё способен довести тебя до точки невозврата лишь своими губами, — Чонвон шипит на парня, несильно ударяя его локтем в бок, и вырывается из чужих рук, шлёпая его ладонью по голому плечу. — Ты хотел мне раны обработать, медсестричка.       Чонвон всё ещё обиженно фырчит, подходя к аптечке, и выуживает из коробки вату и перекись. Рики оказывается совсем рядом в тот момент, когда парень собирается позвать его. Нишимура по-хозяйски кладёт ладони на талию возлюбленного, подходя впритык, и наклоняет голову к чужому лицу, позволяя Яну поближе рассмотреть небольшую царапину на скуле. Он тихо шипит, стоит только возлюбленному коснуться раны ватой с перекисью, из-за чего тот слегка дёргает рукой, смотря в глаза пары своими огромными карими омутами. Ян прекрасно знает, что Нишимуре не больно и что он просто придуривается, чтобы напугать Чонвона и вывести на любую эмоцию, но всё равно пугается каждый раз, боясь причинить боль. Со всей осторожностью в действиях Чонвон протирает царапину, дуя на неё холодным воздухом, и мягко касается острой скулы, обводя кожу пальцами.       Оставляя на щеке парня кроткий поцелуй, Ян смущённо улыбается, переводя взгляд на правую руку Нишимуры с разбитыми костяшками. Рики же остаётся только тихо хохотнуть, потрепав возлюбленного по макушке — этот парень делает из властного и чёрствого главаря якудза мягкого и до жути влюблённого школьника, хотя Рики таковым уже давно не является. Он понятия не имеет почему позволяет этому порой нахальному юноше вить из себя верёвки, но, кажется, даже не против, когда Чонвон рядом с ним становиться смущённым и застенчивым.        — Можешь сесть? Неудобно так, — Рики послушно садится на кровать, вытягивая вперёд пострадавшую от ударов руку, и смотрит на то, как возлюбленный усаживается прямиком на пол, осматривая окровавленные костяшки. — Где твоё кольцо? — вопрошает Чонвон, поглаживая мозолистую ладонь возлюбленного.        — Запачкал немного, — Ян кивает будто бы сам для себя, и прикасается ватой с перекисью к костяшкам, стирая подсохшую кровь.        — А с пальцами что? Они будто в… ожогах, — замечает парень, осматривая покрасневшие фаланги, покрытые небольшими белыми волдырями.        — Немного кислоты попало. Ничего страшного, скоро пройдёт, — Чонвон взволнованно осматривает лицо пары, натыкаясь лишь на мягкую улыбку юноши.        — Ты… растворил кого-то в кислоте?        — Ну, формально — не я, а он сам, — почёсывая затылок, оправдывается Рики, словно не человека убил, а украл последнюю конфету из вазы. — Кто же знал, что у него настолько плохая выдержка, что он даже сорока секунд не продержался.        — Ты изверг, Рики, — несмотря на мнимое презрение в словах, тон Чонвона слегка насмешливый, позволяющий Нишимуре расслабленно улыбнуться и продолжить наблюдать за действиями парня. — А это откуда? — Ян на пробу несильно нажимает на зеленоватый синяк в районе печени, проверяя плотность кожи и параллельно следя за эмоциями Рики — тот на прикосновение никак не реагирует, лишь сам заинтересованно смотрит на свой пресс, замечая синяк.        — Не знаю, с тренировки, наверное, остался. Я удары отрабатывал, кажется, пропустил парочку от тренера, — Чонвон тяжело выдыхает, переводя всё своё внимание на огромную аптечку, ища в ней нужную мазь. Кладя ладонь на чужое колено, Ян по привычке начинает играться с тканью брюк, перекатывая хлопковую ткань меж пальцев, пока всё его внимание приковано к составу мази. — Ты знал, что сидящим между моих ног ты смотришься просто невероятно? — Нишимура опирается локтями о свои колени, наклоняясь к сидящему на полу Яну, и поднимает указательным пальцем его подбородок.        — Рики, идиот, ты молча можешь посидеть? — громкий шлепок отпечатывается на плече красноватым следом, пока Чонвон непринуждённо начинает наносить мазь на синяк.        — Детка, ты бы был поаккуратнее со словами, — парень вновь приближается к лицу возлюбленного, несильно хватая его за щёки и сжимая. — За такое я людям языки отрываю.        — Ты запугивать меня, что ли, собрался? — Чонвон давит на синяк чуть сильнее обычного, вызывая у Рики тихое шипение, и невинно хлопает глазами, чуть наклоняя голову вбок.        — Ни в коем случае, — ухмыляется Нишимура, опираясь руками на кровать позади себя, и наблюдает за увлечённостью на чужом лице.       Чонвон уж слишком заботливо наносит мазь на синяк, зачем-то обдувает его холодным воздухом, и очаровательно морщит нос, когда ему кажется, что давит слишком сильно. Рики это лишь забавляет — он кладет ладонь на его шелковистые волосы, играясь с мягкими прядями, и улыбается расслабленно. Безумно хочется поцеловать парня в копну его пушистых волос, полной грудью вдохнуть аромат его приторного шампуня, и притянуть в свои объятия, слушая тихое хихиканье и недовольное фырканье в свою шею. «Хочется — делается», — думает Нишимура, наблюдая за тем, как Чонвон прячет все медикаменты в огромную аптечку. Как только огромная коробка оказывается стоящей на полу, Рики усаживает возлюбленного на свои колени, примыкая губами к его челюсти. Чонвон тихо хихикает от лёгкой щекотки, пробирающей кожу, но ничего против не говорит, лишь обнимая юношу за шею. Нишимура целует мягко, выводя губами ведомые только ему одному узоры, сминает в руках тёплую ткань чужого одеяния, и ведёт ладонями по аппетитным бёдрам, скрытым под грубой тканью джинсов. Пухлые губы медленно поднимаются вверх, осыпая поцелуями мягкую щеку, и касаются чужих, таких сладких и желанных. Чонвон, вплетая пальцы в волосы возлюбленного, отвечает на поцелуй осторожно и будто неуверенно, чувствуя внутри какой-то трепет и тепло. Их поцелуи всегда были чем-то интимным, даже больше, чем секс, коим они тоже не забывали грешить, пропадая в спальне часами. Стоит лишь вспомнить о бесконечных часах блаженства, проводимых в руках родного человека, как в животе разливается тепло, окутывающее всё тело.       В поцелуях у них никогда не было спешки — Рики каждый раз осаждал возбуждённый настрой возлюбленного, предпочитая целовать медленно и с чувством, обводя языком каждый миллиметр чужого горячего рта, и руками касаясь бархатной кожи, бесстыдно пробираясь под одежду. Чонвон в такие моменты может только плаксиво хныкать, цепляя за чужие волосы будто упрямый ребёнок, и пытаться свести ноги от стремительно растущего возбуждения.       Шелковистое одеяло, на которое Рики небрежно опрокинул юношу, нависая сверху, кажется чересчур мягким и слегка холодным — Чонвон даже слегка ёрзает, когда оголённая спина из-за съехавшего вниз по коже оверсайз кардигана касается холодной ткани. Нишимура же будто выжидает что-то, смотря в глаза возлюбленного, и лишь спустя пару мгновений припадает губами к чувствительной шее. Руки, так и норовящие вновь забраться под ткань кофты, парень не убирает, лишь тянет Яна к себе за талию поближе, впечатывая его в свой пах, и ныряет проворными пальцами под подол кардигана, касаясь молочной кожи. Он бы мог грубо припечатать руки возлюбленного к кровати и небрежно сорвать с него одежду, наслаждаясь смущением и толикой страха на чужом лице, но Рики так не делает — он помнит об этом чёртовом мужике, который прижимал беззащитного Чонвона к стене, и прекрасно понимает, что возлюбленный может просто испугаться от такой грубости. Нишимура лишь осторожно скользит губами по его шее, судорожно выдыхая, и блуждает руками по мягкому телу, касаясь всех изгибов его талии.        — Почему рядом с тобой я чувствую себя дешевой бордельской проституткой на одну ночь? — шепчет Ян, зарываясь пятернёй в угольного цвета волосы, и откидывает голову, наслаждаясь прикосновениями к чувствительной коже шеи.        — Не говори так, — шепот Нишимуры тихий и, кажется, совсем сбитый. Он не отрывается от молочной кожи, оставляя мягкие поцелуи и короткие краснеющие укусы, и шарит руками по всему телу возлюбленного, бесстыдно лапая его во всех местах. — Ты мой мальчик. На всю жизнь.        — Звучит слишком… с-слащаво, — как только Рики касается губами чувствительного места за ухом, голос Чонвона предательски ломается и дрожит, прямо как и парень, вздрогнувший в чужих руках.        — Не, ну слушай, «на всю жизнь» — понятие субъективное. Меня завтра грохнуть могут, и всё, — Чонвон тихо посмеивается, оставляя на губах парня мягкий поцелуй, и тихо стонет, когда тот вновь припадает губами к чувствительному месту за ухом. Всего каких-то двадцать минут назад Ян плакал и умолял остановиться практически незнакомого ему мужика, боясь быть трахнутым прямо у холодной стены особняка, а сейчас, распластавшись на чёрных шелковистых простынях, умоляет продолжить, хватаясь за плечи возвышающегося над ним юноши. Чонвону ни капельки не стыдно, ведь этот парень — самое дорогое, что у него осталось тут, в Японии. Ни друзей, ни родных — только Рики, дарящий безграничную любовь, заботу и тепло.       Чонвон лишь на секунду задумывается над тем, что сейчас происходит, но этого мгновенья хватает Рики, чтобы поумерить свой пыл и заинтересованно заглянуть в чужие глаза, пытаясь увидеть тень отрицания или даже страха.        — Хочешь остановиться? Ты не готов? — тихо шепчет Рики, мягко проводя носом по его виску. Чонвон лишь судорожно дышит, сжимая ладони на чужих плечах, и пытается сформулировать предложение, слова которого так удачно вылетают из головы.        — Я безумно хочу тебя, но для этого мне надо в душ, — от тихого, едва различимого из-за дрожи в голосе шепота Нишимура тихо смеётся в пушистые волосы парня и мажет языком по его скуле, собирая проявившуюся солоноватость кожи.        — Тогда поторопись, я не люблю ждать.       За те 15 минут, которые Чонвон пропадает в ванной, Рики находит в тумбочке полупустую банку смазки и забирает последнюю пачку презервативов из запасов Чонвона. Оставляя обувь у кровати, Рики ложится на постель, распластавшись по шелковистому одеялу, и отбивает по железной пряжке ремня какой-то незамысловатый ритм, ожидая возвращения возлюбленного.       Чонвон буквально выплывает из ванной комнаты, плавно двигаясь к широкой кровати. На нём лишь его разноцветный кардиган, из-под которого из-за глубокого разреза виднеются бледная кожа и очертание острых косточек ключиц, на которых позже будут отлично смотреться краснеющие засосы и укусы. Походка Чонвона словно кошачья — он мягко ступает по паркету, слегка виляя бёдрами, и совсем по-кошачьи забирается на кровать, седлая бёдра Рики. Он осторожно проводит руками по груди и прессу возлюбленного, цепляясь пальцами за пояс брендовых брюк, и игриво закусывает губу, смотря прямо в чужие глаза. В них — огонь и безудержное желание, и лишь где-то на дне плещется грубость и власть, которую Нишимура мастерски подавляет. Чонвон осторожно крутит бёдрами, упираясь ладошками в чужой пресс, и прикрывает глаза, продолжая кусать губы — Рики едва держится, чувствуя растущее возбуждение, и выдыхает тяжело сквозь плотно сжатые губы.        — Чёрт, Чонвон, не издевайся надо мной, — сквозь зубы произносит Рики, борясь с желанием повалить парня на шелковистые простыни. Чонвон, несмотря на свою ангельскую внешность, действует прямо как настоящий дьявол — кидает на возлюбленного хитрый взгляд из-под тёмной чёлки и сильнее двигает бёдрами, проходясь прямо по полувставшему члену Нишимуры. — Сука, Чонвон! — тот гаденько хихикает, наклоняясь к лицу пары, и кладёт ладонь ему на шею, чуть сжимая.        — Тебе же нравится, — шепчет он прямо в ухо Рики, сильнее давя на адамово яблоко. — Ты даже не пытаешься сопротивляться, милый.        — Ходишь по тонкому льду, детка, — хрипит Нишимура, смотря в сверкающие похотью глаза напротив, проводя ладонями по чужим мягким бёдрам.        — Сейчас ты в моей власти, — чарующе мягко произносит Ян, медленно выпрямляясь. Он расправляет широкие плечи, показывая острые ключицы, и игриво ведёт ладонью от своей шеи до паха, загадочно приподнимая край кардигана и оголяя молочную кожу бёдер. — Сегодня ты будешь моим послушным мальчиком.        — Думаешь? — в глазах Рики плещется азарт, а руки на бёдрах парня сжимаются сильнее. Одного движения достаточно для того, чтобы поменяться с возлюбленным местами, прижимая его лопатками к мягкой кровати. — Я всё ещё в твоей власти? — Ян размышляет лишь пару секунд, прежде чем коснуться его губ в аккуратном поцелуе. Это касание совсем лёгкое и невинное, оставляющее после себя лишь мнимый привкус сладости на губах.        — Кажется, да, — хихикает парень, наблюдая за секундным ступором возлюбленного.        — Мелкий чертёнок, — губы парня растягиваются в нежной улыбке, которую Рики просто не может скрыть. Да и не хочет — Чонвону хочется дарить эти мимолётные улыбки, тёплые и мягкие поцелуи, от упоминания которых раньше Рики буквально выворачивало наизнанку.       Медленно наклоняясь к лицу возлюбленного, Нишимура наблюдает за трепещущими ресницами парня и его бегающим оленьим взглядом, которым тот осматривает лицо юноши. А Рики до искорок в глазах нравится, как Ян трепещет под его касаниями, как дыхание становится нестабильным, как адамово яблоко красиво дёргается, и как кожа покрывается мелкими мурашками от мягкого соприкосновения губами. Целуется Нишимура, по скромному мнению Чонвона, просто восхитительно — медленно проводит языком по нижней губе парня, чуть приоткрывая чужие уста, и врывается в чужой рот, вызывая у того тихий писк. Их языки сплетаются в жарком танце, пока руки Рики блуждают по оголённым бёдрам, забираясь под ткань кардигана. Кожа Чонвона мягкая и тёплая, почти что горячая, и безумно манящая своей аристократичной бледностью. Рики каждый раз наслаждается прикосновениями к бархатной плоти, упиваясь её эластичностью и нежностью, и боясь причинить вред. Поднимая руки выше, к самой груди, парень осторожно касается сосков, в то же мгновение нажимая на них и прокручивая по часовой стрелке — из груди Чонвона вырывается задушенный всхлип, который он прячет за плотно стиснутыми губами. Он больше похож на те порнографические звуки, которые издают миленькие худенькие девушки из порно-роликов на небезызвестном чёрно-оранжевом ютубе, что безумно возбуждает. С таким парнем и порно покажется безвкусной чертовщиной с ужасной игрой актёров. Зачем ему вообще какое-то порно, если прямо сейчас под ним лежит покрасневший и готовый на всё юноша, так призывно раздвигающий ноги и смущенно оттягивающий вниз единственную вещь гардероба. Они занимались сексом уже бесчисленное количество раз, но Чонвон всё равно смущается как в первый, когда видит на себе такой жадный и голодный взгляд возлюбленного, пробирающий до мурашек и приятных покалываний где-то в районе паха. Ткань одежды мешает касаться и рассматривать сладкую кожу, и Рики тянется к деревянным пуговицам, пытаясь вытянуть их из петель. Глянцевые пуговки цепляются за топорщащиеся нитки, запутываясь в ткани всё больше и раздражая тем самым юношу, что недовольно хмурит брови, пытаясь справиться с этим как можно быстрее.        — Сука, эти пуговицы… — на раздраженное шипение парня Чонвон лишь тихонько хихикает, накрывая руку возлюбленного своей ладонью, и свободной рукой поднимает его лицо за подбородок, вовлекая в поцелуй. — Ещё раз хихикнешь, и я разорву твои тряпки к херам собачьим, — тон парня больше обиженный, чем угрожающий, что вызывает у Яна ещё один тихий смешок, за которым следует мягкий поцелуй в уголок губ.       Чонвон медленно ведёт ладонью по шее, касаясь косточек ключиц, скользит по грудной клетке, обводя пальцами каждую пуговицу. Он всё также медленно расстёгивает каждую из них, обнажая всё больше бледной кожи, и внимательно следит за голодным взглядом возлюбленного. Раскрывая полы кардигана, Ян невесомо проводит пальцами по животу, обводя пупок, и поднимается ладонью выше, касаясь сосков.        — Так лучше? — тихий прерывистый стон слетает с губ Чонвона слишком неожиданно, стоит ему чуть надавить на сосок. Он жмурит глаза от приятного касания, и кусает губы, мягко прокручивая бусину между пальцев.        — Ты когда-нибудь прекратишь издеваться надо мной? — обречённо шепчет Нишимура, упираясь лбом в чужую грудь. Он прилагает много усилий для того, чтобы не сорваться с цепи и не трахнуть парня прямо сейчас, в то время как Ян открыто провоцирует и издевается.        — Точно не сегодня, милый, — хихикает Чонвон, зарываясь ладонью в волосы возлюбленного. Он вновь касается сосков, выдыхая с тихим стоном, и чуть испуганно вскрикивает, когда его руки оказываются прижаты к подушке.       Ему ничего не остаётся кроме как громко замычать, когда Рики накрывает его сосок губами, проводя по вставшей горошине влажным горячим языком. По всему телу бегут мурашки, когда юноша вновь и вновь лижет бусину, надавливая на неё самым кончиком языка. Рики искусно играется с соском, перекатывая его во рту, как сладкую конфету, не забывая при этом массировать второй сосок — Чонвон готов взорваться прямо сейчас, растекаясь по постели лужицей, когда парень над ним с таким удовольствием и нескрываемым наслаждением стимулирует одну из его чувствительных зон.       Чонвон мелко дрожит, чувствуя влажные поцелуи возлюбленного, которыми Рики плавно спускается по груди и животу. Его хитрый взгляд прожигает в смущённом юноше дыру, пока сам Нишимура, лукаво улыбаясь, проводит языком по подтянутому животу пары, слизывая проявившуюся солоноватость и выделившийся из головки покрасневшего члена предэякулят.        — Р-Рики, — хнычет Ян, смущённо пытаясь свести коленки вместе.        — Если продолжишь так мило скулить — я тебя трахну, — скалится Рики, прекрасно понимая, что у Чонвона нет выхода из этой ситуации — его в любом случае трахнут, это просто вопрос времени. — Ты такой твёрдый, хотя я ещё даже ничего не сделал, — хмыкает парень, проводя ладонью от груди к истекающему смазкой члену.       Обхватывая плоть кольцом из пальцев, Рики резко вскидывает ладонь, размазывая предэякулят по всему члену, и с садистским наслаждением слушает громкий стон, который вырывается из груди Яна. Тот судорожно всхлипывает, хватаясь руками за его ладонь, и всё ещё пытается сдвинуть ноги, выглядя при этом как хентайная тяночка, так очаровательно открывающая рот от каждой стимуляции. Рики хитро усмехается, лениво надрачивая чужой член, и наклоняется к чужому лицу, оставляя на губах парня мимолётные поцелуи. Чонвон скулит и хнычет от приятной стимуляции члена, и возмущённо распахивает глаза, стоит только касаниям исчезнуть. Нишимура будто назло вообще перестаёт касаться кожи возлюбленного, лишь поправляет упавшую на глаза чёлку и хитро ухмыляется.        — Растянешь себя, детка? — глаза Чонвона расширяются, стоит только услышать столь недвусмысленную фразу, в то время как Рики посмеивается, издевательски невесомо проводя пальцами по чувствительной груди Яна. — Любая инициатива наказуема, котёнок. Ты сказал, что сегодня я твой послушный мальчик, — лукавая ухмылка появляется на губах Нишимуры, когда он наклоняется ближе к лицу парня, мягко проводя носом по его скуле. — Твой послушный мальчик хочет посмотреть как его сахарная детка растает на собственных коротеньких пальчиках, пытаясь доставить себе удовольствие, — Ян очаровательно дрожит от хриплого шепота в самое ухо и закусывает губу, сжимая в руках одеяло. — Ну же, Чонвон-и, не заставляй меня ждать, — парень лишь что-то мычит сквозь плотно сжатые губы, и приподнимается на постели, касаясь ладонью крепкой груди возлюбленного.       Он опирается коленями на матрас, неловко ерзая по простыням, и не спешит хвататься за тюбик смазки, предпочитая ещё поизводить Рики. Чонвон высовывает кончик розового языка, издевательски невинно хлопая ресницами, и коротко царапает плечи юноши, губами оставляя на коже осторожные поцелуи-бабочки. Рики судорожно выдыхает через нос, зарываясь ладонью в волосы возлюбленного, и кладёт свободную руку ему на талию, подвигая поближе к себе. Чонвон продолжает оставлять на плечах парня влажные поцелуи, медленно, но верно перебираясь на его колени, и мягко царапает затылок, слыша сорвавшийся с чужих губ тихий прерывистый стон. Мешающая ткань кардигана, что до этого глупо болталась на плечах Яна, оказывается сброшенной куда-то за пределы кровати самим парнем, пока он царапает чужую шею и осыпает поцелуями-бабочками острую линию челюсти юноши.        — Детка, если ты не прекратишь, я трахну тебя прямо так, — предупреждающе сипит Рики, сжимая в ладонях чужую упругую задницу, и несдержанно шлёпает по одной из ягодиц. Чонвон хитро хихикает, ещё раз царапнув затылок возлюбленного, и оставляет на его губах влажный несдержанный поцелуй.       Тюбик силиконовой смазки, стоявший на тумбе минутой ранее, оказывается в цепких руках молодого парня, который тут же спешит щёлкнуть пластиковой крышкой, выдавив на пальцы нужное количество вязкой субстанции. Разворачиваясь к Рики спиной и опираясь ладонью на черный шёлк одеяла, Чонвон заводит ладонь себе за спину, дразняще проводя измазанными в смазке пальцами по сфинктеру.       Они занимались любовью бесчисленное количество раз, чтобы теперь Ян не чувствовал сильного дискомфорта при введении всего одного пальца. Лишь судорожный вздох сорвался с приоткрытых губ, когда палец вошёл полностью. Парень оглаживает фалангами упругие мягкие стенки, податливо растягивающиеся под напором руки и склизкости смазки, и практически тут же выходит, чтобы уже в следующий момент Чонвон мог протолкнуть два пальца, чуть пискнув от больно растянувшихся мышц ануса. Рики, сидящий позади него, хищно облизывается, поглаживая руками бёдра и ягодицы парня, и с трудом сдерживается, чтобы не прильнуть к мягкой коже губами, собирая поцелуем блестящие капельки силиконовой смазки. Он лишь касается бархатной кожи, разминая её руками, и наблюдает за каждым движением Яна. Тот от такого внимательного взгляда смущённо вжимает голову в плечи, а после и вовсе прячет лицо в изгибе локтя, стоит только Нишимуре хитро подмигнуть и закусить губу, проводя ладонью по пояснице возлюбленного. Плаксивый всхлип срывается с губ Яна, когда его пальцы касаются простаты, случайно царапая железу ноготками. Выходит это совсем неожиданно и так приятно, что Чонвон толкает пальцы чуть грубее, стараясь в точности повторить свои действия, и снова хныкает, поджимая пальцы на ногах.       Он выглядит слишком грязно и развратно, когда так мило скулит и сжимается на собственных пальцах, пытаясь протолкнуть их глубже. Юноша периодически прячет покрасневшее лицо в сгибе локтя, иногда выглядывая из своего «укрытия» лишь для того, чтобы увидеть реакцию Рики на свои действия. Чонвон очаровательно жмурит глаза, растягивая сфинктер двумя пальцами, кусает покрасневшие губы и крутит бёдрами от получаемого удовольствия — греховное наслаждение для Рики. Тот тяжело дышит, сжимая губы в тонкую полоску, и удерживает своё желание на тонком поводке, подобном паучьему шелку — чуть натянуть и всё порвётся к чертям собачьим, выпуская на свободу все грязные желания парня.       Чонвон из-под прикрытых ресниц наблюдает за напряженным лицом Нишимуры, продолжая растягивать себя. Делать это самому, да ещё и в такой похабной позе, было неудобно и даже как-то стыдно, но возбуждённо бегающий по оголённой коже юноши взгляд, которым Рики осматривал его тело, лишь распалял желание, поэтому Ян, призывно выгибая спину подобно кошке, вводит пальцы по самые костяшки, тут же полностью вынимая их с пошлым хлюпом смазки и тихим писклявым стоном — Нишимуру это лишь раззадорило. Он с хриплым рыком валит возлюбленного спиной на кровать и нависает сверху, тут же вовлекая его в поцелуй. Руки блуждают по обнаженному телу, слегка массируя эрогенные зоны, пока язык очерчивает нёбо и зубы, сплетаясь с чужим, влажным и горячим. Чонвон тихо стонет под чужими касаниями и хватается за плечи Рики как за спасательный круг, пытаясь не сойти с ума от ощущений, что получается крайне отвратительно. Ещё хуже собраться с мыслями получается, когда чужие длинные пальцы наполняют его полностью, но будто упорно игнорируя существование простаты. Фаланги оглаживают упругие стенки, растягивая их на манер ножниц, и несдержанно толкаются, выбивая из Яна глухие вздохи. Пальцы Рики тонкие, длинные, достающие до всех самых чувствительных мест, но в данный момент просто поглаживающие нуждающееся нутро. Он сгибает их, случайно царапает нежные стенки, на что Чонвон жалобно хнычет, содрогаясь каждый раз.        — Скулишь как течная блядь из хентая, — рычит Нишимура, сжимая чужое бедро, и в порыве страсти прикусывает кожу на скуле, оставляя краснеющий след от зубов. Толчки становятся грубее, а стоны Чонвона — всё громче и развязнее. Он хватается руками за плечи пары, царапает его кожу, и выгибает спину, призывно раздвигая ноги. От всех ощущений кружится голова и рябит перед глазами, Чонвону кажется, что он просто теряет контроль над собой, полностью отдаваясь в руки Нишимуры. Тот прямо как настоящий хищник упивается видом такого открытого и развратного парня под собой, мастерски крутит рукой, вбиваясь в юношу под новым углом, и ловит влажный от проявившихся слёз взгляд, такой молящий и возбуждённый.        — Р-Рики… п-пожалуйста, — хнычет Чонвон, ёрзая бёдрами по одеялу, и громко вскрикивает, когда пальцы возлюбленного начинают массировать простату. От такого мурашки бегут по коже и пальцы на ногах поджимаются, пока ногти впиваются в крепкие плечи, оставляя после себя краснеющие полумесяцы.        — Что такое, детка? Говори, не стесняйся, — Нишимура открыто насмехается, упорно массируя железу, и наслаждается видом практически разбитого парня. Чонвон прерывисто всхлипывает, неосознанно шлёпает юношу по голому плечу, и изо всех сил пытается увернуться от приятных касаний, кажется, совсем теряя связь с реальностью. — Твой послушный мальчик сделает всё, что ты скажешь, детка. Просто скажи.        — К-кончить… х-хочу, — Рики лишь хмыкает и наклоняется ближе к груди пары, издевательски медленно проводя языком влажную дорожку по коже, задевая чувствительный сосок; Ян вновь всхлипывает, очаровательно жмуря глаза, и хватается ладонью за наволочку подушки, пытаясь окончательно не потеряться во всём этом ансамбле ощущений.       Если бы Чонвон не жмурил глаза при каждом касании и держал их открытыми хотя бы тридцать процентов времени, то точно бы заметил, каким взглядом на него смотрит Рики. И речь даже не про возбуждение, хотя в чёрных зрачках давно пляшут черти, исполняя жгучую румбу, — Рики с неподдельным восторгом и упоением скользит взглядом по изящному телу, задерживаясь на каждом изгибе, словно пытается в памяти запечатлеть каждый сантиметр давно изученной молочной кожи.       Проводя ладонью по мягкому бедру, Нишимура вгоняет фаланги до самих костяшек, вырывая из груди возлюбленного задушенный всхлип, и толкает пальцы снова и снова, наблюдая за тем, как лежащее на простынях тело распадается на атомы, смотря прямо в глаза молящим влажным взглядом, таким разбитым и стеклянным, что хочется ещё — хочется надавить сильнее, чтобы услышать новый стон или всхлип, толкнуться грубее, уловив дрожь хрупкого тела, и сжать зубы на мягкой коже, пачкая её красными укусами и засосами. И Рики делает всё это — оставляет краснеющий засос на ключице, толкает пальцы до упора и давит на простату, наслаждаясь плаксивым стоном из покусанных губ.       Наспех скидывая с себя брюки и бельё, Нишимура раскатывает контрацептив по собственному возбуждению и размазывает по члену оставшуюся на ладони смазку. Он наклоняется к возлюбленному, поворачивая его лицо к себе за подбородок, и заглядывает в его помутневшие глаза. Несмотря на грубые действия, совершаемые минутой ранее, Рики входит плавно, любовно прижимаясь губами к виску возлюбленного, и переплетает с ним пальцы, позволяя сжать свою ладонь. Тихий плаксивый стон Чонвона, сорвавшийся с его покусанных губ, лишь распаляет и без того необузданное желание толкнуться глубже и грубее, которое Нишимура контролирует с большим трудом. Он лишь вновь целует парня в висок и осыпает мимолётными поцелуями щёку, бережно поглаживает мягкое бедро и вслушивается в судорожное дыхание пары, оглаживая большим пальцем его ладонь.        — Больно? — Чонвон отрицательно мотает головой, крепче сжимая ладонь юноши в своей руке, и кусает губу, тихонько постанывая от нежных поцелуев в щёку и шею. — Расслабься, детка.        — Всё н-нормально, — голос Яна дрожит от перевозбуждения, прямо как руки, цепляющиеся за ладонь и плечо Рики, и всё тело, плавно извивающееся на постели.        — А мне кажется, что нет, — Нишимура, аккуратно высвобождая свою ладонь из чужой хватки, бережно касается лица возлюбленного, обращая на себя его стеклянный взгляд, и совсем мягко гладит яблочки его покрасневших щёк.        — Всё правда нормально, — но Рики лишь мотает головой и, опускаясь к чужому лицу, мягко целует его в губы, продолжая гладить его щёку. Юноша медленно опускает руку по груди, цепляя возбуждённый сосок, поглаживает его живот и бедро, касаясь его чувствительных точек, и наконец касается его члена, улавливая тихонький, практически бесшумный писк Чонвона.       Первый толчок у Рики получается слегка несдержанным, но всё ещё осторожным, на что Ян вновь тихонько скулит, захватывая нижнюю губу в плен белоснежных зубов — его прошибает током от точного попадания по простате, а по коже бегут крупные мурашки, которые Чонвон при всём своём желании контролировать просто не может. Рики всё ещё аккуратно поглаживает твёрдый, истекающий естественной смазкой член юноши, размазывая предэякулят по всей длине, и прижимается губами к его выступающей венке на виске, чувствуя влажность чужих волос. Чонвон крупно дрожит, чувствуя каждой клеточкой тела крупный член парня, так идеально наполняющий его и двигающийся совсем медленно, прямо как любит Ян. Он любит, когда Рики толкается медленно и глубоко, срывая с уст возлюбленного прерывистые вздохи, плавно переходящие в осторожные стоны, и скользит руками по всему телу, лаская и без того чувствительные зоны. Чонвону безумно нравится, когда Нишимура, за пределами спальни весь такой крутой и опасный, ведёт себя с юношей как с хрупкой принцессой, мягко касаясь его кожи руками, и губами вырисовывая причудливые узоры — в такие моменты Ян полностью под его контролем: плавно растекается по шелковистым простыням, полностью откидываясь на мягкие подушки, цепляется руками за твёрдое изголовье кровати и прерывисто стонет, позволяя парню делать с собой всё что тому вздумается.       Рики же задумывается только об одном — трахать этого мальчишку до звёздочек в глазах, да так, чтобы тот сорвал голос от громких стонов и залился горячими слезами, выглядя при этом как поддавшийся разврату и похоти ангел. Нишимура может кончить только от вида настолько разбитого парня — когда его влажные от пота волосы цвета тёмного шоколада будут разбросаны по подушке; когда глаза со влажным молящим взглядом покраснеют от срывающихся слезинок; когда покрасневшие пухлые губы будут зажаты между зубов; и когда сливочная кожа, такая мягкая и светлая, будет покрыта следами искренней любви — красноватыми засосами Рики и капельками бледного семени, так красиво растекающимися по подтянутому животу. Лишь задумываясь об этом, Нишимура слабо рычит, вскидывая бёдра в новом толчке. Он толкается грубо и быстро, будто вообще не заботясь о состоянии парня, хотя на деле внимательно следит за трепещущими ресницами пары и слушает его тихие мольбы. «Не останавливайся», — просит Чонвон, хватаясь за плечи Рики достаточно крепко, оставляя на коже белеющие следы от собственных пальцев; «Ещё», — стонет он, пытаясь заглушить прерывистые стоны и вздохи за плотно сжатыми губами; «Пожалуйста», — шепчет юноша совсем тихо, выгибаясь в спине дугой, когда Рики раз за разом попадает по простате. Нишимура слушает всё это с нескрываемым удовольствием, хищно ухмыляясь из-за открытого ему вида. Чонвон, несмотря на свою напускную невинность, выглядит уж слишком развратно — раздвигает ноги, скользя ступнями по шелковистым простыням, откидывает голову, являя взору Нишимуры бледную шею с подёргивающимся кадыком, так призывно выпирающим сквозь тонкую молочную кожу; он ведёт ладонями по телу, блуждая тонкими музыкальными пальцами по груди и шее, и пытается закрыть рот руками, чтобы не издавать столь пошлые и громкие звуки. Рики на это лишь недовольно шипит, замедляя движения бёдрами, и прижимает руки возлюбленного к подушке под его головой. Парень хватает ладонью его подбородок, проводя большим пальцем по его покрасневшим губам, и слегка давит, нажимая прямо на сдавленные зубы.        — Открой рот, детка, покажи мне свои зубки, — Чонвон послушно приоткрывает рот, из которого тут же вырывается прерывистый всхлип, и обводит языком большой палец Рики, которым тот приоткрывал его губы. — Вот так, сладость. Покажи мне, что умеет твой чудный маленький ротик, — Ян вбирает в рот фалангу, посасывая её, словно сладкий леденец, и смотрит на юношу из-под прикрытых глаз, выглядя уж слишком похабно. Он будто испытывает выдержку Нишимуры, играясь с ним, как с театральной марионеткой, и умело дёргает за ниточки, открыто издеваясь над возлюбленным. Он с пошлым хлюпом и наигранным стоном выпускает палец изо рта, и прогибается в спине, смотря прямо в глаза пары. — Сучка, — рычит Рики, размашисто и грубо входя в чужое тело. Бёдра юноши с хлюпаньем смазки и звонкими шлепками соприкасаются с ягодицами Чонвона, вынуждая того громко застонать от стимуляции простаты.        — Р-Рики… не так… не так г-грубо, п-прошу, — скулит Чонвон, царапая ногтями собственные ладони, что так беспомощно прижаты к подушке крепкой юношеской хваткой.        — Хочу, чтобы все слышали, что ты только мой, — хрипло рычит Рики в покрасневшее ухо юноши, но движения заменяет на более мягкие и осторожные, приносящие волны удовольствия им обоим.       Рики одним ловким движением подхватывает возлюбленного под лопатки и поднимает его, усаживая на свои бёдра, продолжая мягко входить в чужое обмякающее тело — Чонвон тихонько скулит от того, что член в этой позе входит ещё глубже, и хватается за крепкие плечи. Он кладёт голову на одно из плеч и прикрывает глаза, вновь закусывая губу.        — Ну же, детка, покажи, на что ты способен. Покажи, как можешь сделать приятно, — Ян зачем-то кивает и поднимает голову с плеча возлюбленного. Он медленно крутит тазом, наблюдая за расслабленным лицом парня, и приподнимает бёдра, чтобы спустя мгновение опуститься обратно с тихим плаксивым вздохом. Его бёдра дрожат от перевозбуждения и скорой разрядки, и Чонвон просто не может контролировать свои телодвижения, то двигаясь резко и несдержанно, то плавно и лениво, громко вскрикивая и тихонько постанывая. Тяжело дышащий Рики, бережно придерживающий Яна за талию, ситуацию вообще никак не улучшает — он легонько царапает ногтями чужие рёбра и крутит бёдрами, с садистским наслаждением наблюдая за чужими эмоциями. — Давай, сучка, двигайся, — одного грубого толчка достаточно для того, чтобы Чонвон вновь плаксиво всхлипнул, медленно приподнимаясь на чужих бёдрах. Ощущений слишком много, как и получаемого удовольствия, отчего Чонвон не может контролировать появляющихся в уголках глаз слёз. Лишь шмыгает носом, жмуря глаза, и резко насаживается, закусывая губу от пронзающего удовольствия.        — Р-Рики, — скулит Ян, возбужденно откидывая голову. Из глаз брызгают слёзы, крупными каплями стекая по щекам, пока Чонвон продолжает двигаться, доводя обоих до оргазма.        — Смотри на меня, — Ян послушно опускает голову, пытаясь сфокусировать взгляд на лице возлюбленного, и вновь жмурит глаза при очередном толчке, чувствуя как по щекам горячими дорожками текут слёзы. — О, моя принцесса расплакалась? Как прекрасно, — рокочет Нишимура, прижимаясь губами к мокрой от слёз щеке, слизывая солёную дорожку; Чонвон выгибается в спине, неосознанно прижимаясь к груди парня, и подрагивает в его руках, чувствуя свою скорую разрядку. — Так очаровательно дрожишь, детка.        — Я… я с-сейчас-        — Я тоже, — голос Рики севший и хриплый, с тихим придыханием и едва слышными стонами, которые он не собирается скрывать — просто незачем, ведь это же Чонвон, только с ним Рики настоящий.       Прижимаясь губами к чужой шее, Нишимура чуть толкается бёдрами, ловя в свои объятия полностью обессиленное тело Чонвона. Тот больше похож на месиво из чувств, слёз и стонов, нежели на человека — он слабо цепляется пальцами за плечи возлюбленного, тихо скулит и хнычет ему на ухо, и всё ещё пытается двигать бёдрами, хотя сил на это совсем нет. Он совсем тихо просит Рики не останавливаться, очаровательно жмуря глазки, пытаясь избавиться от появившихся перед глазами белых точек, и нетерпеливо опускает ладонь на член, потирая бордовую головку большим пальцем — сил на стоны больше не осталось, Чонвон едва ли держится в сознании, хватаясь за остатки своего разума, и тихо мычит, слабо кусая губы.       Нескольких движений рукой хватает, чтобы получить долгожданную разрядку — густая сперма выплёскивается на живот Рики, пачкая при этом бёдра самого Чонвона, и Ян не сдерживает громкого всхлипа, из последних сил пытаясь не расплакаться. Он благодарен Нишимуре за то, что тот аккуратно кладёт его на простыни, заботливо убирая взмокшую чёлку, и любовно прижимается губами к его виску, ловя на себе разбитый влажный взгляд.       Первый толчок Рики, пускай мягкий и плавный, ощущается слишком остро — от сверхстимуляции Чонвон тихонько скулит, откидывая голову на подушку. Второй и третий толчки парень встречает с всхлипами и мольбами, которые Нишимура при всём своём желании разобрать не может — поплывший от стимуляции мозг Яна генерирует фразы на родном для него корейском, который Рики знал лишь на уровне базовых фраз.       Четвёртый и пятый толчки не похожи на предыдущие три — они более грубые и резкие, выбивающие весь воздух из лёгких. Чонвон не может сдержать слёз, размазывая соленые дорожки по покрасневшим щекам. Он выглядит слишком греховно, разбито, грязно. Рики хватает лишь взгляда на юношу и ещё парочки грубых толчков, чтобы излиться в презерватив с тихим рыком. Чонвон под ним плачет, закрывая глаза сжатыми в кулаки руками, кусает губы и извивается на кровати, будто пытаясь сжаться в клубочек.        — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Нишимура, откидывая завязанный контрацептив на пол. На вопрос Ян не отвечает, накрывая плечи руками и пряча за ними оголённую грудь, и лишь всхлипывает, когда Рики вновь поднимает его, крепко прижимая к своей груди. — Тихо, тише, всё хорошо, — Чонвон продолжает тихо всхлипывать, совсем слабо отталкивая парня от себя. — Не надо толкаться, детка. Если ты упадёшь в сабспейс, будет только хуже. Я ничего не буду делать, только обнимать и разговаривать с тобой. Договорились? — Ян снова молчит, шмыгая носом, и фокусируется взглядом на ткани своего кардигана, ранее сброшенным Рики, что не может быть не замеченным. — Чонвон-и, не молчи. Договорились? — Нишимура осторожно приподнимает лицо возлюбленного, с некой тревогой смотря в его рассеянные глаза, и дожидается короткого кивка. — Словами, детка.        — Д-договорились, — тихо шепчет Ян, пряча лицо в изгибе чужой шеи.        — Хэй, не прячься, поговори со мной. Ты хорошо себя чувствуешь? — Чонвон лишь коротко кивает, всхлипывая, и поудобнее умащивается на чужом крепком плече. — Совсем не хочешь поговорить со мной? — Рики остаётся лишь тихо хмыкнуть, стоит лишь услышать отрицательное мычание всхлипывающего парня. — Почему?        — Спать хочу, — шепчет Ян и наконец отлипает от груди пары, чтобы попытаться лечь на кровать. Нишимура же недовольно цыкает, уже прекрасно понимая, что идеального до этого момента чёрного цвета простыни будут испачканы чужим семенем.        — А, ну конечно, это веская причина, чтобы не отвечать на вопросы, — ёрничает Рики, осторожно укладывая парня спиной на кровать. Тот сразу же поворачивается на бок, чуть прижимая ноги к груди, и смотрит куда-то в стену, медленно моргая. — В душ пойдём? — Чонвон отрицательно мотает головой, судорожно выдыхая, и буравит взглядом стену. — А если я ванну наберу? — но парень вновь отказывается, похлопывая по подушке рядом с собой; Рики усмехается, оставляя на сыроватых волосах юноши мягкий поцелуй, и ложится рядом с парнем, раскрывая руки для объятий.       Устраиваясь на чужой мерно вздымающейся груди, Чонвон действительно закрывает глаза в попытке уснуть, но поглаживающий его по спине Рики просто не даёт этого сделать. Парень прижимается губами к сырым волосам Яна, целует его ладонь и пальцы, поглаживает позвонки и шумно выдыхает, будто ожидая чего-то. Чонвон воспринимает это как какой-то знак, решаясь всё же заговорить с парнем, борясь со своей сонливостью.        — Почему ты утопил его? — тихо спрашивает Чонвон, проводя пальцем по чужой плавно вздымающейся груди. Он никогда не задавал вопросы о работе возлюбленного, боясь узнать слишком много — этому его научил Рики, в некоторые моменты опасаясь за жизнь этого невинного парня в этом грязном и порочном мире.        — Кого, детка? — голос Нишимуры непривычно грубый и хриплый для подобных фраз. Юноша продолжает касаться оголённой чонвоновой кожи, упиваясь её мягкостью, и оставляет мимолётный поцелуй на его лбу, внимательно слушая каждый вздох парня.        — Того, в кислоте. За что?        — Ты же знаешь, я не могу рассказать тебе много, — разнеженный после оргазма Нишимура больше похож на огромного довольного кота, чем на бесчувственного преступника — он ластится к щеке возлюбленного, осыпая её мимолётными поцелуями, и оглаживает нагую кожу, слегка царапая косточки ключиц и рёбер. — Давай я оставлю это в секрете? Не хочу, чтобы из-за этого тебе было плохо, — Рики прижимается губами к скуле Яна, вдыхая запах его нежной кожи, и поглаживает влажные волосы. — Лучше поспи, детка, ты устал.        — Давай потом поужинаем вместе? — сонно шепчет Ян, заглядывая в глаза возлюбленного.        — Конечно, сладость. Хочешь чего-то конкретного? — Чонвон неоднозначно пожимает плечами, опуская голову, и глубоко вздыхает, закрывая глаза. — Значит позже придумаешь. Спи, Чонвон-и.       Ян мычит что-то в грудь возлюбленного, коротко царапая её ноготками словно настоящий котёнок, и притирается носом к мягкой коже, устало выдыхая. Рики не двигается, застывая словно статуя, когда слышит редкие сонные вдохи возлюбленного, обозначающие только одно — Чонвон заснул, коротко подрагивая плечами. Пытаясь как можно аккуратнее вытащить одеяло из-под их тел, парень накрывает возлюбленного, слыша его довольное мурчанье, и оставляет на его лбу мягкий мимолётный поцелуй, тоже проваливаясь в сон.       Ему не снится ничего, он даже будто бы и не спит, мерно выдыхая с прикрытыми глазами. Разве что не думает ни о чём, прижимаясь к Чонвону. Несмотря на мышечную слабость и усталость во всём теле после такой приятной нагрузки, спать почему-то не хочется. Нишимура будто ждёт чего-то, будучи начеку всё время, в полудрёме прячет Чонвона под одеялом, осторожно сжимая его хрупкое плечо, и время от времени открывает глаза, сонным взглядом осматривая комнату. Заснуть не получается ни через пять минут, ни через пятнадцать — сон витает в спальне, но будто назло игнорирует лежащего в постели Рики, показывая какие-то сновидения лишь беспокойно вертящемуся в его руках юноше. Лишь спустя час усталых вздыханий и осторожных попыток повернуться на спину или набок, Нишимуре удаётся погрузиться в призрачную дрёму, окончательно расслабляясь на шелковистой простыне. Чонвон, что минутой ранее не мог найти себе места на чужом плече, ткнулся носом в грудь юноши, и обнял возлюбленного поперёк талии, случайно царапнув его ногтями.       В коридоре слышится какой-то шум, и прежде, чем Рики успевает хоть что-то сообразить, дверь в спальню открывается с громким скрипом дверных петель.        — Господин Нишимура… ой, простите, — влетевший в комнату Рэй заставляет едва задремавшего Рики испуганно дёрнуться и инстинктивно сжать плечо возлюбленного в защитном жесте. Ян лишь пробубнил что-то неразборчиво, очаровательно причмокивая губами, и поёрзал щекой, так и не просыпаясь.        — Стучаться не учили? — охранник стыдливо опускает голову, тут же кланяясь и шепча что-то на подобии извинений. — И перестань ты горланить каждый раз, на уши твой визг действует, — севший голос парня отбивается от стен пугающим рычанием, пока сам юноша шарит рассеянным взглядом по комнате, пытаясь избавится от крупиц дрёмы. — За дверью жди, — Рэй кивает, скрываясь за деревянной дверью комнаты, оставляя парня наедине с Чонвоном. Рики тихо чертыхается, аккуратно выбираясь из объятий возлюбленного, и ищет взглядом сброшенные ранее куда-то на пол брюки. Натягивая штаны и поправляя волосы, Нишимура тяжело вздыхает, поправляя одеяло на обнаженной груди Яна. — Чё пришел? — хрипит парень, выходя в коридор, и воровато поглядывает на кровать со спящим парнем, прежде чем прикрыть дверь.        — Проблемы с паромом в Тохоку были решены. Господин Пак Джей всё уладил.        — Ну и прекрасно, свободен, — Рэй учтиво кланяется, удаляясь из поля зрения парня, и Рики недовольно морщится, открывая дверь в свою комнату. — Ради этого стоило так орать? — бубнит Нишимура, садясь на край широкой кровати. Чонвон всё ещё дремлет, в то время как у Рики сна ни в одном глазу, поэтому ему ничего не остаётся, как поправить одеяло на оголённом плече и любовно ткнуться в мягкую кожу губами, оставляя мимолётный поцелуй.        — Кто это был? — тихо шепчет Ян, сонно приоткрывая глаза. В них Рики уже не видит того безудержного желания и похоти, в них плещется лишь знакомая Рики наивность и невинный блеск. Нишимура нежно улыбается, вновь оставляя на чужом остром плечике поцелуй, и поправляет упавшие на его глаза волосы, лёгким движением откидывая чёлку назад.        — Не важно, детка. Выспался? — Чонвон недовольно дует губы, отрицательно мотая головой, и разворачивается к парню спиной, укрываясь одеялом едва ли не по макушку. Рики лишь тихо смеётся, целуя возлюбленного в копну пушистых волос, и прижимается губами к чувствительному месту за ухом — Ян на это тихо стонет, отодвигаясь от юноши дальше, и недовольно фырчит, прося Нишимуру прекратить. Рики лишь тихо смеётся, приглаживая топорщащиеся волосы парня, и поднимается с кровати, уходя в сторону ванной.       Едва тёплая вода, стекающая вниз по телу, расслабляет и без того полностью разомлевшие после близости мышцы. Рики устало откидывает голову, выжимая волосы от воды, мажется сладко пахнущим шампунем с каким-то химозным запахом малины или персика, — тяжело понять что именно за треш он наносит на волосы, хоть бы опознавательные знаки оставили, ну ей-богу, — и вновь встаёт под струи воды; мочалкой трёт по коже, избавляясь от призрачных следов пота и спермы, и шипит, задевая израненные чонвоновыми коготками плечи. На этот раз из крана течёт практически горячая вода, приятно скатываясь по каждому дюйму стройного тела, пропадая в водостоке с едва заметной мыльной пеной.       Вытираясь махровым полотенцем, юноша вновь шипит из-за прикосновения ворсистой ткани к расцарапанной коже. Лишь глянув на свою спину через зеркало, Рики тихо хмыкает, не скрывая мягкой улыбки — чонвоновы ногти оставили на его лопатках и бицепсах красноватые полосы, отмеченные все будто по линейке, такие аккуратные и длинные. Повязывая полотенце на бёдрах, Нишимура тихо пробирается в комнату, стараясь не разрушить и без того чуткий сон Чонвона. Тот как ни в чём не бывало спит, умилительно сложив руки под щёку, дует губки-бантики и дрожит ресницами, пряча лицо в мягкой подушке. Рики не может сдержать тихого смешка, когда Ян очаровательно причмокивает губами, зажимая в ладони уголок одеяла — парень осторожно садится на край кровати, по привычке касаясь его шелковистых волос, и мягко целует его в плечо, будто прикипая губами к мягкой коже.        — Мой котёнок, — хмыкает Нишимура, оставляя аккуратные поцелуи на его плече, и подталкивает свой край одеяла под спину парня, формируя что-то наподобие подушки.       Всё так же аккуратно поднимаясь с кровати, Рики отходит к шкафу, ища из одежды что-то попроще делового костюма, которые, если сказать честно, самому парню уже порядком поднадоели, но образ строгого преступника на официальных встречах поддерживать надо, поэтому жаловаться бессмысленно. Парень предпочитает больше спортивный стиль или так называемый Чонвоном «бомж-стайл», в котором от нормальной одежды было одно лишь название — в растянутых спортивках и футболке, вполне достающей самому Нишимуре до колена, парню было более чем комфортно. Накидывая поверх надетой чёрной водолазки тёплую олимпийку, парень бросает взгляд на всё ещё дремлющего Яна и тихо скрывается за дверью, уже в коридоре обувая ботинки. В доме подозрительно тихо, хотя сейчас даже не вечер, Рики заглядывает в каждую комнату, в которые разрешен вход прислуге, и не найдя никого из своих охранников, спускается на кухню. Здесь тоже пусто, будто бы кухарок и их помощниц и не было здесь никогда, только пожилая экономка крутится вокруг кухонной рабочей поверхности, протирая мраморную столешницу тряпкой.        — Здравствуйте, Фукуши, — здоровается Рики с женщиной, слегка наклоняя голову в знак уважения. — Не видели ли Вы мою охрану?        — Здравствуйте, Господин Нишимура, — женщина со смуглым лицом коротко улыбается заглянувшему юноше, вытирая влажные руки вафельным полотенцем. — Я отпустила мальчиков в сад, пока вы с Господином Яном отдыхали. Хотите их видеть? — женщина вопросительно смотрит на Нишимуру, собирающего с холодильника едва заметный слой пыли средним пальцем, и уже спешит снять фартук, как парень её останавливает.        — Нет, спасибо, я сам схожу за ними. На сегодня Вы можете быть свободны, — женщина учтиво кланяется, откладывая фартук на рядом стоящий стул, и покидает кухню, слегка прихрамывая при ходьбе.       Асая Фукуши — единственный человек из прислуги юноши, которой парень разрешает руководить абсолютно каждым в своём доме: от горничных до самого Нишимуры. Обыкновенная пожилая экономка вполне может загнать кухарок и охранников работать в сад или теплицы, не боясь получить выговор от Рики. Дело даже не касалось возраста женщины, к которому юноша относился уважительно, как и к любому другому человеку из прислуги, который был на несколько лет старше, — Фукуши буквально вырастила парня. Будучи экономкой ещё у семьи Нишимуры, женщина частенько видела, как влиятельные родители забывают про своего сына, предпочитая воспитанию ребёнка благотворительные вечера в компании богатых магнатов. Именно Асая учила Рики всему, что знала сама, — разве что, готовке юношу так и не удалось обучить, — воспитывая парня как благородного молодого человека. Она, как и вся прислуга Нишимуры, прекрасно осведомлена о сфере его деятельности, но против господина пойти не могла, со сжатыми губами застирывая белоснежные рубашки от чужой крови.       Спускаясь по мраморным ступеням вниз во двор, Рики осматривает территорию, скучающим взглядом обводя работающих садовников и шляющихся без дела молоденьких горничных, которые строят глазки охранникам. Ни одну из них Рики не нанимал — этим занимался Чонвон, поэтому, чтобы не обидеть возлюбленного, Нишимура продолжает терпеть их бездельничество, выплачивая зарплату просто за «красивые глазки».        — Хитоши! — кричит Рики, привлекая к себе внимание всего двора: садовники снимают кепки, здороваясь будто с кинсэйской принцессой, горничные испуганно кланяются едва ли не до земли, а охранники оборачиваются, продолжая что-то тихо обсуждать между собой, пока один из мужчин подходит к Рики.        — Да, Господин Нишимура. Чем могу быть полезен?        — Собери парней, хочу… поболтать с Ютой, — Хитоши учтиво кланяется, отходя обратно к охранникам, пока Рики прожигает взглядом горничных. — Вы пришли сюда работать или строить глазки моим парням?! Я вас выброшу отсюда как шавок! — с хрипотцой произносит парень, прочищая горло, и уходит обратно в дом, даже не смотря на засуетившихся девушек.       В подвале холодно и зябко, и Рики на секунду становится жаль Юту, который сидел здесь несколько часов подряд. Но лишь на секунду — этот ублюдок заслужил это, посмев прикоснуться к запретному, к Чонвону. За своего возлюбленного Рики спокойно может снести голову любому, даже если раньше считал человека своим лучшим другом и верной прислугой.       Рики бросает на спинку стула свою кофту, закатывает рукава свитера, параллельно разминая шейные позвонки, и подходит ближе к связанному на стуле Юте. Его лицо было полностью разбито, — кажется, кто-то из охраны Рики уже хорошенько постарался, — и сам мужчина дышал с трудом, свесив голову набок. Бутылка воды, которую охранник передал в руки парню, оказалась опустошена одним движением — чистая вода из двухлитровой бутылки была выплеснута в лицо Адачи, приводя его в сознание.        — Вижу, с тобой уже беседовали, — усмехается Рики, присаживаясь на стоящий напротив мужчины стул. — Ну, что скажешь в своё оправдание? — Юта молчит, сплёвывая собравшуюся во рту кровь, и поднимает на юношу полный злобы взгляд. Он не произносит ни слова, просто прожигает парня взглядом, практически не моргая, и лишь усмехается. Он смотрит так пристально и будто насмешливо, играясь с нервами Рики как с ниточками марионетки, и расслабленно вертит головой, похрустывая шейными позвонками. — Чё ты лыбишься, тварь? Ты совсем не понимаешь, что я с тобой сделаю? — тон парня резкий и холодный, как и его темнеющий от злости взгляд, которым юноша смотрит на сидящего напротив мужика.        — И что же? Что ты можешь мне сделать?        — Господи, как вы меня все заебали, — закатывает глаза Рики, откидывая голову. Он усмехается, поправляя ворот свитера, и подрывается со стула, подходя вплотную к мужчине. — Почему каждая шавка считает своим долгом ткнуть меня носом в мой возраст? Ты думаешь, я делаю что-то хуже других? Например, трахаюсь, да? Ты же поэтому к Чонвону полез? Потому что решил, что я его не удовлетворяю? — хмыкает Нишимура, надменно поднимая голову Юты за подбородок. — Но, поверь мне, подо мной он плачет далеко не от страха, и стонет только моё имя, — Нишимура напрягает руку, больно сжимая подбородок мужчины, и большим пальцем свободной ладони давит на одну из его ран на лбу, надавливая ногтем. Адачи громко матерится, поливая юношу отборной бранью, и пытается пнуть его ногой по колену, комично болтая конечностью в воздухе.        — Пусти меня, чёртово отродье! Ты никто и звать тебя «никак», шавка! — вскрикивает мужчина, тут же получая хлёсткую пощёчину, отбивающуюся от стен подвала громким шлепком. — Что, без своего папки справляешься хуже, да? Только и знаешь, что пистолетом своим махать, да бабками раскидываться. А руководить кто будет?! Как обычно, Пак Джей?! — Рики прожигает мужчину злобным взглядом, хрустнув шеей, и закусывает щёку, чтобы не сорваться и не убить его прямо сейчас. — А сука твоя? Отправить бы его в бордель, только жопой крутить и умеет. Только такие как ты на него и посмотрят — глупые малолетние папинькины сыночки, при бабле и с мнимой властью, которая рассыпется как гнилая ветвь, стоит только появиться реальной опасности! — Адачи громко кашляет и губами, словно рыба на суше, пытается поймать воздух, когда Нишимура, совсем не жалея сил и избитых ранее костяшек, заезжает ему кулаком в грудь, зло сжимая зубы.        — Ты можешь унижать меня сколько влезет, но, сука, Чонвона не тронь! Я за него тебе глотку перережу, понял?! — ещё один точный удар прилетает мужчине в живот, вызывая у того ещё один приступ кашля и хриплый выдох, когда парень поднимает его голову, больно дёрнув за волосы. — Хотя, ты его уже тронул, — хмыкает юноша, сплёвывая густую слюну на пол. А хотелось бы в лицо этого ублюдка. — Ты же прекрасно понимаешь, что я с тобой сделаю, так ведь? — Рики расслабленно присаживается на корточки у ног мужчины, осматривая его с ног до головы надменным взглядом. — Сначала я буду ломать каждый твой палец, который смел коснуться его кожи. Оторву тебе язык, чтобы больше не говорил всякую хуйню, и отрежу то, что ты хотел в него засунуть, мразь, — Рики пугающе медленно поднимается на ноги, смотря в глаза Адачи, и бьёт мужчине хлёсткую пощёчину, как только тот заимел смелость усмехнуться. — Никто! Ни одна тварь не смеет касаться Чонвона! Я не пожалею никого, кто тронет его, будь то отец, брат, сват или ещё какой-нибудь ушлёпок по типу тебя! — Рики отвешивает мужчине ещё одну звонкую оплеуху и крепко хватает его за волосы, наматывая их на свой кулак. Тот хрипло смеётся, оголяя окровавленные зубы из-под разбитых в мясо губ, и лишь слабо дёргает головой, чувствуя усилившуюся хватку. — Ты ещё и ржёшь, ублюдок? Смешно тебе? Ладно, сейчас вместе посмеёмся, — Рики обходит мужчину, чуть ослабляя узел верёвки, чтобы вытащить чужую руку. Он сжимает запястье Юты, больно хватаясь за его средний палец, и резко поднимает его вверх, слыша характерный звук ломающейся кости. Адачи неистово кричит, пытаясь вырвать руку из хватки юноши, но Рики крепко держит его за запястье, выкручивая уже указательный палец. Тот тоже противно хрустит, сломанной костью разрывая кожу, и остаётся в неестественном положении, как только парень отпускает чужую руку. — Чего ты не смеёшься? Уже не так смешно, правда? — мужчина что-то рычит от болевого шока, судорожно дёргая руками, и снова кричит, когда ещё один палец оказывается сломанным. — Не только пистолетом я махать умею, я и голыми руками неплохо управляюсь, — хмыкает Рики, заламывая руку Юты. Сустав хрустит, вот-вот грозясь сломаться, и Нишимура лишь сильнее надавливает, толкая локоть коленом, слыша хруст костей и громкий крик Адачи.        — Чёртов выродок! Да будь ты проклят, шакал! — кричит мужик, громко бранясь на ухмыляющегося парня.        — Утихомирься, уёбок, это ещё начало, — хмыкает Нишимура, осматривая разбитое в кровь лицо Юты, и хватает его за волосы, резко поднимая его голову. — Ты ведь на одних поцелуях останавливаться не собирался, да? Что ты хотел сделать, тварь? Говори! — Адачи лишь приглушенно смеётся, шипя от адской боли в руке.        — Жаль, что не успел трахнуть твою суку, — скалится мужчина, пытаясь открыть заплывший кровью глаз. — Он так мило скулил подо мной, так и хотелось вогнать ему по самые яйца, — Рики рычит, сжимая волосы мужчины в кулаке, и ударяет, шипя от неприятной боли в раненых костяшках.        — Сука, я же тебе эти самые яйца отстрелю, ты это понимаешь?! — опрокидывая стул, на котором сидел Адачи, Нишимура пинает его носком массивного ботинка прямо в живот. Связанный мужчина не может сделать ничего, только отхаркивает кровью и пытается притянуть колени к груди, чтобы хоть как-то защититься.       Удар ботинком прямо в челюсть сопровождается хрустом ломающихся костей и громким матом мужчины, который всё ещё пытается ослабить узлы верёвок. Рики бьёт без разбору, попадая подошвой и носком массивной обуви по лицу и груди, слушая как Юта заходится в приступах кашля из-за удара по солнечному сплетению и носу. Была бы возможность, парень разбил бы ему голову о стенку, да вот только руки сильно марать не хочется об такого отброса, как Адачи.       Злость застилает глаза, позволяя Рики бить без разбору по всем частям его тела, начиная от головы и заканчивая пахом, куда парень бьёт чаще и сильнее, будто пытается отбить ему яйца. Хотя, никаких «будто» и быть не может, у юноши именно такие намерения — отбить Юте всё его хозяйство к херам собачьим. Он пинает Адачи в лицо, слыша хруст костей носа, и с силой бьёт массивной подошвой обуви по ножке стула, ожидаемо отламывая её. Только вот удар мужчине он нанести не успевает — его хватают за плечи, выбивая из рук импровизированную биту, и тянут подальше от Юты.        — Господин, стойте! — один из тучных охранников оттягивает разбушевавшегося Рики от едва дышащего тела, на свой страх и риск крепко держа его руки.        — Пусти! — рычит Нишимура, вырывая руки из крепкой хватки, и разворачивается, чтобы уже нанести удар охраннику, как видит в проёме двери возлюбленного. В его соловьином взгляде виднеется сонливость и толика волнения за Рики, а поджатые губы и пальцы, цепляющиеся за край футболки, выдавали его напряженность. — Чонвон-и, закрой глазки, хорошо? — Ян кивает, прикрывая веки руками. — Хитоши, дай мне пистолет, — охранник протягивает юноше оружие, тут же кланяясь, и отходит к двери, закрывая своей широкой спиной стоящего на ступеньках Чонвона. — Прощайся с жизнью, уёбок, — цедит Рики, прежде чем снять пистолет с предохранителя, и перевести мушку на его колено. Громкий хлопок выстрела разносится по помещению подвала вместе с неистовым криком Юты, пугая не привыкшего к такому Чонвона — он громко всхлипывает, хватаясь за предплечье одного из охранников, и едва ли не оседает на пол, держа равновесие лишь благодаря стоящим рядом с ним мужчинам. — Не смейте помогать ему. Закройте его тут и подождите, пока сдохнет, — кидает напоследок Рики и забирает кофту, подходя ближе к дрожащему Чонвону. — Испугался, детка?        — Немного. Громко очень, — приглушенно проговаривает Ян, стирая со щеки парня каплю крови, брызнувшей в лицо при избиении бывшего охранника.        — Прости, нужно было попросить тебя закрыть уши, — Рики бережно приобнимает возлюбленного за плечи, выходя из холодного подвала, и поглаживает ладонью дрожащее хрупкое плечо через ткань хлопковой чёрной футболки, явно найденной в шкафу Нишимуры. — С непривычки и правда громко, — будто сам себе говорит парень, поворачивая в сторону двери, ведущей во двор. — Что-то случилось? Ты обычно не спускаешься в подвал, — Чонвон положительно мычит, подходя поближе к ступеням, и игриво разворачивается к Нишимуре, опираясь поясницей о металлические перила.        — Я просто придумал, что хочу на ужин, — Рики заинтересованно мычит, вытягивая из кармана брюк пачку сигарет, и принимает из рук Яна протянутую зажигалку.        — Выбрал ресторан? — парень кидает на возлюбленного мимолётные взгляды, поджигая сигарету.        — Не хочу никуда ехать, хочу дома, — канючит Ян, слегка потирая плечи ладонями, и поворачивается к парню спиной, рассматривая ровно постриженные кусты кизильника. — Давай приготовим пасту?        — Готовить самим, — задумчиво тянет Рики, зажимая сигарету в губах, и накидывает на плечи возлюбленного свою кофту, опираясь локтями о перила ступеней. — Детка, да ты издеваешься над людьми похлеще, чем я. Ты знаешь сколько будет стоить ремонт моей кухни? А ремонт понадобиться, не сомневайся, потому что мой максимум в кулинарии — это сжечь сковородку, пытаясь пожарить яичницу, которая по итогам будет сырой, — Чонвон тихо хихикает, прижимаясь щекой к крепкому плечу пары, и очаровательно морщит нос от едкого сигаретного дыма. — Фукуши нас убьёт.        — Не ты ли говорил, что языки людям вырываешь? — припоминает Ян, притираясь подбородком к чужому плечу.        — Ей можно и поворчать — седьмой десяток человеку, уважение иметь надо, — бубнит Рики, заставляя Чонвона вновь хихикнуть, ложась щекой на его плечо. — Я сам её временами боюсь, — Рики глубоко вдыхает, и, потушив недокуренную сигарету, поворачивает голову в сторону Чонвона. Волосы парня приятно пахнут знакомым ему шампунем, поэтому Нишимура утыкается носом в макушку возлюбленного, жадно вдыхая аромат чужих волос — это успокаивает.       Приевшийся аромат химозного шампуня успокаивает только лишь когда исходит от пушистых прядей Чонвона и его хрупкого тела. Успокаивает даже не столько простая химия из супермаркета у дома, как сам юноша, так трепетно прижимающийся к Рики со спины и очаровательно морщащий нос от до сих пор ещё не рассеянного сигаретного дыма, витающего в воздухе. Он выглядит слишком уж невинным и светлым для такого человека, как Нишимура. Рики просто поверить не может, что парень всё ещё рядом, — целует, обнимает и просто дарит свою любовь, — хоть и знает о всех зверствах, которое творит его возлюбленный с другими людьми.        — Чонвон, — тихо зовёт Рики, блуждая взглядом по двору дома; Чонвон вопросительно мычит, слегка напрягаясь из-за твёрдого тона возлюбленного. — Как… как много ты видел?        — Я… — Ян затихает, не зная стоит ли говорить правду. Конечно, Рики не запрещает ему спускаться в подвал или заходить в свой личный кабинет, но Чонвон чувствует себя немного виноватым из-за того, что увидел. — В тот момент, когда ты ломал ему пальцы, — тихо произносит Чонвон, закусывая губу. — Мне… мне не стоило спускаться, да?        — Нет, не в этом дело, просто… — Рики тяжело выдыхает, нервно зарываясь ладонью в волосы, и опирается локтями о перила ступеней. — Иногда мне просто хочется, чтобы ты не видел всего этого ужаса, — парень нервно усмехается, заламывая пальцы, и трясет копной чёрных как смоль волос. — Хочется оберегать тебя и просто… я не знаю, — обречённо произносит Рики, разворачиваясь к парню лицом. — Тебя не пугает это? Ну, всё то, что я творю?        — Мне казалось, что влиятельного якудза не должно волновать мнение обычного корейского мальчишки, разве нет? — Рики тихо усмехается, соглашаясь со словами возлюбленного слабым кивком, и лёгким движением руки поправляет его волосы. — Я люблю тебя, и мне глубоко наплевать скольким людям ты за день глотки перерезаешь, — Ян обнимает парня за шею, наклоняя его к своему лицу максимально близко, и загадочно сверкает глазами, смотря куда-то на свою руку. — Да и чего жаловаться, когда мне дарят такие красивые браслетики?        — Да ты меркантильный, оказывается, — тихо смеётся Рики, приобнимая возлюбленного за талию.       Чонвон дарит желаемое тепло, вовсе не отталкивая, как это было когда-то — он льнёт ближе, улыбаясь так искренне и светло, перебирает пальцами чужие волосы и целует мягко, осторожно касаясь своими устами губ возлюбленного. Он подобно котёнку лижет языком чужие губы, проникая в рот, и тянет Рики к себе ещё ближе, чувствуя его руки, пробирающиеся под ткань футболки, и блуждающие по коже пальцы.        — Ещё один браслетик хочешь, детка?        — Лучше машину, — мурлычит Чонвон, оставляя мягкий поцелуй в уголке губ юноши, и хлопает глазками в молящем жесте. Нишимура же шокировано распахивает глаза, нервно посмеиваясь.        — Губу закатай, — они оба хрипло смеются, соприкасаясь лбами, и обнимают друг друга так аккуратно и нежно, даря свою любовь и тепло.       Пока пелена вечера медленно опускается на город, парни любуются друг другом, смотря так, будто видятся в первый раз. Мимо них тихо, будто на носочках проходит прислуга, бестактно покидая особняк даже не попрощавшись с господином, но парням плевать — они даже не реагируют на Фукуши, которая вышла напомнить о приближающейся ночи, лишь что-то говорят женщине и вновь сливаются в мягком ленивом поцелуе.       Сколько бы раз Нишимуру не называли бесчувственной тварью и бессердечным ублюдком, парень уверен в том, что у него ещё осталось хоть что-то человечное — он всё ещё может любить, даря тепло и заботу единственному заслуживающему на это человеку. Ради Чонвона он действительно готов на всё, и убийство — это малая часть того, что он может сделать. Любить способны даже такие твари, как Рики.