Просто любовь

Это был лёгкий и невинный поцелуй в губы, но он вызвал у двоих парней кучу эмоций. Они оба стояли в тишине, не смея даже сдвинуться с места. Подростки были смущены, не знали что сказать друг другу. - Антош.. - в глубокой тишине прозвучал тихий шёпот возле ушка парня. Петрову стало очень стыдно и страшно за свои действия, он ведь сам поддался вперёд и стал инициатором этого поцелуя. По-крайней мере он так думал. Мальчик стоял, не зная что сказать на подобные свои действия, он боялся увидеть в глазах напротив отвращение или жалость. Ему бы стало ещё больнее. Антон отошёл от друга, и, не смотря тому в глаза, просто развернулся и побежал в сторону дома. - Тош! Единственное что услышал подросток, это то, как его зовут. У белокурого наворачивались слёзы, на которые ему было всё равно. Было страшно, обидно, грустно и.. он даже не знал как это описать. На душе было очень тяжело. Мальчик бежал, не видя дороги из-за пелены слёз перед глазами. "Да что же это такое.. Зачем я вообще согласился на эту прогулку." Слёзы начали стекать по щекам, начиная немного замерзать на морозе. Вбежав в дом, он быстро скинул с себя куртку и обувь, начиная бежать по лестнице и влетая в свою комнату сразу бросается к столу, где, открыв второй ящик, он нащупывает канцелярский нож. Что ж, придётся нарушить обещание которое парень давал сам себе. Закатав рукав толстовки, он хотел было уже прикоснуться лезвием к коже, но вдруг остановился. В каком бы сейчас он не был отчаянии, но здравый смысл всё же присутствовал в нём. Опустив часть одежды, подросток присел на кровать и теперь уже приспустил свои штаны, и только потом, без малейших колебаний, занёс острый предмет и резко полоснул им по бледной коже, на которой и так красовались бледные шрамы. - Всё нормально. Ничего страшного.. Всё пройдёт... - всё тише и тише шептал Антон, не переставая уродовать своё тело. Слёзы текли не переставая, капая на свежие раны, чем вызывали больший дискомфорт чем до этого. Петрову казалось что все его проблемы, душевные терзания и боль, должны покинуть его после такой физически-неприятной терапии. Как бы вместе с кровью. Чем больше её выйдет, тем меньше будет переживаний у мальчика, да и сил поубавится в таком случае. Ему просто захочется лечь и заснуть, что он сделать не может, ведь если он запачкал свою постель, то придётся менять, и если стекло на пол, нужно будет его помыть, да и самому перевязаться тоже не помешало бы, всё-таки не хочется запачкать что-то ещё, мама будет ругать. Антон продолжал наносить всë новые и новые раны, не заботясь ни о чëм другом, сейчас ему было плохо, нужно было дать волю эмоциям. Он еë и давал. С каждым новым порезом, в голове мальчишки всплывало лицо Ромы, где тот либо смотрел на него с отвращением, либо был безразличен ко всему и просто в итоге оборвал бы общение. Было тяжело от таких мыслей, но Петров не мог остановить свой мозг, который начинал подбрасывать всë больше и больше неприятных слов или картин в исполнении Пятифана. Руки подростка начинали трястись всë сильнее и сильнее, пока просто не опустились вниз. "Зайчик" уже не резал себя, он просто смотрел куда-то дальше своих изуродованных ног, задумавшись, он даже не замечал того, что кровь стекала на пол, где уже образовалась небольшая лужица. По взгляду парня было совершенно не понятно о чём тот думает, может даже ни о чём. Может в его голове сейчас совершенно пусто. Слёзы перестали течь, но солёные дорожки от них неприятно засохли на лице. В голове было пусто, хотелось лечь и поспать, не думая о том, что будет потом. Всё же взяв себя в руки, парень встал и в тот же момент поморщился от боли которая пронзила его ноги. Тихо выругавшись, подросток начал убирать следы своего деяния. Только через минут пять парень понял, что стоит сначала перевязать ноги, а только потом всё протирать. Взяв перекись с ватными дисками и бинт, мальчик присел на кровать и начал обрабатывать раны, не сдерживаясь он шипел от боли. Всё же такие последствия никогда не нравились Антону. Завершив перевязку, Петров продолжил убирать следы крови на полу, а потом пошёл ополоснуть нож и обработать спиртом. Наконец-то сделав всё что нужно было, мальчик положил предмет канцелярии обратно в ящик вместе с дисками, перекисью и бинтом. Найдя в себе силы, он всё же переоделся, надев теперь уже не домашние шорты, а лёгкие штаны, что бы они не стесняли движения и не давили на недавние раны. Упав лицом в подушку, Антон лёг поудобнее и укрылся одеялом, после чего почти сразу заснул. Антон проснулся где-то под вечер, с ужасным беспорядком на голове, головной болью и саднящими ранами, из которых начала опять течь кровь, и нужно было опять менять бинты. - Больно, - прошептал парень куда-то в тишину, даже не смотря на причину своего дискомфорта. Выбравшись из своего самого лучшего, удобного и прекрасного места для сна, зеленоглазый подошёл к столу и взял из ящика бинты, потом, развернувшись на сто восемьдесят градусов, потопал в ванную комнату, где, сняв штаны, убрав окровавленный материал и протерев ноги от новой порции крови, наложил новые бинты и надел обратно предмет одежды. За этот день он и вправду вымотался. Но уроки никто не отменял, поэтому, спустившись вниз на кухню, Антон навёл себе чай, захватив с собой немного печенья, он пошëл обратно в комнату. Поставив предметы на стол, он достал учебники из портфеля и начал разлаживать то, что ему нужно было сделать. Прошло часа два, ведь стрелка на часах показывала на цифру 10. "Довольно быстро справился" подумал подросток, после чего сложил нужные предметы на завтрашний день в портфель. Чай был допит, а печенье съедено, поэтому Антон решил что можно и почитать немного, всë-таки за сегодня он уже поспал много. Подойдя к полке с книгам, он, не долго думая, взял первую попавшуюся. Вроде это была "Мастер и Маргарита." Откуда она вообще у него? Парню не было до этого никакого дела, раз попалась, значит почему бы и не почитать. На часах было уже два часа ночи, когда Антон всё же отложил своё чтиво. Поднявшись и поставив книгу обратно на полку, мальчик понял что ещё чуть-чуть и он отключится. Он подошёл и лёг на кровать в самой удобной позе, которую позволяло его положение, и, укрывшись тёплым одеялом, подросток моментально заснул. Утром, когда зеленоглазый вылез из своего тёплого кокона, он почувствовал что его ноги болят до невозможности сильно. Но школу никто не отменял, так что, быстро собравшись и даже не позавтракав, Антон схватил портфель, натянул куртку и шапку, и выбежал на улицу, стараясь не обращать внимания на такую ужасную боль в ногах. Что ж, сам виноват. Добежав до школы, подросток взял себя в руки и переступил порог учебного заведения. Всё же он надеялся что у Ромы не будет никаких к нему вопросов, и тот просто сделает вид, что ничего не было. - О, Тоха, ты сегодня поздно, - вдруг раздался голос Бяши, который испугал только что зашедшего в класс парня. - Привет, Бяш. - Тебя тут Ромыч искал, я думал он с ума сойдёт, пока тебя не было, - смеясь сказал Игорь. - А где он сейчас? - Антон стал нервничать сильнее. - Он? За твоей спиной. Белокурый подумал что друг просто смеётся над ним, но, увидев что тот сидит и давит лыбу, при этом смотря за спину подростка, он понял что это была не шутка. Антон повернулся немного назад и увидел Пятифана собственной персоной, который сверлил своего друга тяжёлым взглядом, нахмурив брови. - А ну-ка, пойдём поговорим, - схватив Петрова за локоть, кареглазый потащил его в сторону туалета. - Ром, не надо.. - прошептал "зайчик", даже не надеясь уже на то, что товарищ услышит и отпустит его. Затащив парня в туалет, Рома для начала убедился что там никого не было, и схватил Антона за плечо, а другой рукой взял подбородок парня и повернул в свою сторону. - Ты какого хрена вчера съебался, а, Антоша? - со злостью в голосе произнес Пятифан. Парень напротив молчал, и убирал руку друга от своего лица, опуская голову. Антон не хотел смотреть в глаза напротив, он знал что сейчас ему может прилететь по лицу, а может и не только по лицу, или же его назовут противным, ужасным, педиком и разорвут все связи. Лучше бы он вообще сегодня не приходил в школу, так ему было бы хоть немного легче. - И чë молчим? - Извини.. - очень тихо прозвучал ответ. Подросток боялся поднять лицо, ведь чувствовал, что на глазах наворачивались слëзы, которые тот не мог стереть, иначе Ромка бы обо всëм догадался, а в горле начинал появляться комок от нервов. "Господи, да когда же это всë закончится." Антону было страшно, ему было стыдно и неприятно от самого себя. Только Пятифан хотел сказать ещё что-то, как в это время Петров прервал его, ещё не начавшиеся слова: - Прости. Прости меня, пожалуйста. Я поступил ужасно, можешь ударить меня за это, - чем больше говорил подросток тем сильнее у него лились слëзы из глаз, - только пожалуйста не оставляй меня. Я обещаю что больше не буду даже к тебе прикасаться, только не оставляй меня.. Рома таращился на своего друга и не мог вымолвить даже слова, его настолько поразили эти слова, что вся злость которая была до этого просто испарилась, сейчас ему хотелось прижать этого глупого подростка к себе и не отпускать. Он понял что напугал белокурого своими действиями и словами, поэтому тот и начал извиняться и.. плакать. - Антош, посмотри пожалуйста на меня, - очень тихо, почти шëпотом, попросил Пятифан. Парень напротив не решался поднять головы и посмотреть на друга, ему было страшно. Сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю. - Тош.. Петров ожидал услышать ещё что-то после обращения к нему, но вместо этого, его взяли за подбородок и повернули так, что бы глаза смотрели в чужие, точнее можно сказать даже родные. Теперь подростку некуда было деть свой взгляд. Слëзы начали течь с ещё большей силой, мальчишке было страшно, его трясло, ещё и ноги болели. Всё же вчерашний срыв имел свои последствия. Больше Антон не мог держаться, поэтому просто начал сползать вниз по стене, из-за нехватки сил. Рома не ожидал такого исхода событий, и быстро отпустив лицо Петрова, он подхватил его за талию, что бы тот полностью не упал на пол. - Воу, чего тебя подкосило, Тош, - в голосе подростка слышалось волнение. "Зайчику" было очень стыдно за своё состояние, он не хотел что бы Рома увидел его таким. Антон настолько отчаялся, что теперь схватился за своего друга, как за спасательный круг, и прижимался к нему так, как будто хотел либо ему, либо себе что-то сломать. Слёзы по-прежнему текли, но не так сильно как до этого. - Тош, что случилось? Почему ты вчера убежал?.. Петров молчал, сильнее прижимаясь к другу. Рома решил что не будет больше медлить, иначе его "зайчик" ещё что-то, да, выкинет. - Антош, ты мне правда очень нравишься, и вчера я очень испугался когда ты ни с того ни с сего просто рванул от меня. Я подумал что сделал что-то ужасное, мне стало стыдно за то, что заставил тебя это сделать. Извини.. Я.. - Ром, какой же ты дурак, - прервал Пятифана Антон. Кареглазый смотрел на своего друга ничего не понимающими глазами. Почему за искренние извинения его назвали дураком? Да, он не мегамозг, но и не настолько глупый. Рома хотел было спросить об этом, как почувствовал, что к его губам прикоснулись чужие. Это был такой же невинный поцелуйчик, как и вчера, но только этот был решающим в их, ещё не начавшихся, отношениях. - Ты такой глупый, - с смущённой улыбкой, произнёс белокурый, после чего последовал ещё один поцелуй в уголок губ. - Так.. - Рома стоял и смотрел на товарища удивлёнными глазами. Он же правильно всё понял, да? Он же не ошибся? - Да, да, да! Ты мне тоже нравишься, очень сильно нравишься.. Подростки смотрели друг на друга влюблённым взглядом, боясь даже лишний раз вздохнуть, а вдруг это всё не взаправду. Пятифан больше не мог ждать, поэтому, наклонившись, он начал зацеловывать лицо, уже его, мальчика. Кареглазый слишком долго терпел. Поцелуи сыпались на все участки лица: на губы, лоб, нос, щёки, и переходили иногда на шею. - Ром.. - позвал парнишка. Тот же, не отвлекаясь от своего занятия, промычал в знак того, что слушает. Но когда он понял что продолжать Петров, пока что, не собирается, то ответил: - Что такое, Антош? - Я.. Хочу сесть. Пятифан отодвинулся от чужого лица и посмотрел тому прямо в глаза. Они были заплаканными, но такими яркими. Они сияли. Но сейчас было видно что парню больно, только из-за чего, не понятно. - Что случилось? У тебя что-то болит? - Рома волновался за этого парнишку, ведь у него были кое-какие подозрения на этот счёт. Парень промолчал. Антону уж точно не хотелось рассказывать о его проблемах своему другу. - Сними штаны. Этот голос был решительным и холодным. У Петрова сердце ушло в пятки. "Он же шутит? Пожалуйста, умоляю, пусть будет шутка." - Антон, покажи. Это был конец. Он уже знает обо всём. А если ему станет противно? А вдруг он начнёт над ним издеваться из-за этого? Не успел парень опомниться, как Рома уже стягивал с него часть одежды. - Рома! Пожалуйста, не смотри.. - подросток чувствовал как к горлу подступает комок и слёзы наворачивались на глаза. Приспустив чужую одежду, Рома увидел бинты на ногах мальчишки, которые в некоторых местах были уже пропитанны кровью, но не так сильно, что бы отпечататься на штанах. Пятифан смотрел на это с таким тяжёлым взглядом, что Антон чувствовал, что ещё чуть чуть и он просто свалится. Кареглазый молчал долго, при этом садясь на корточки перед другом, потом протянул руку и провёл пальцем по бинту, не осознанно надавливая подушечками пальцев, при этом спрашивая: - Больно? Зеленоглазый промычал в ответ, сам не зная ответил ли он "да" или "нет". Он понимал что сейчас лучше просто сдаться и не дёргаться, может пронесёт и его отпустят. - Антош, ну зачем ты это делаешь? Это же больно.. - Рома смотрел на друга снизу вверх, что ему не очень конечно нравилось, но что поделать. - Я.. Извини. Я не знаю что должен ответить.. - Петров и так понимал что его положение сейчас довольно постыдное и просто ужасное, но сделать ничего не мог, ему было страшно даже пошевелиться. - Не делай так больше, пожалуйста, зайчик, - поднявшись, Пятифан обратно натянул штаны на белокурого и застегнул их, потом посмотрел на такого маленького, невинного и беззащитного мальчика, и он понял что злиться он не сможет больше никогда. Хотя бы при нëм. - Иди сюда, - кареглазый расставил руки для объятий, в которые быстро нырнул Антон, сильнее прижимаясь к телу напротив. Он чувствовал себя так умиротворëнно и уютно рядом с этим парнем. Ох, точно, о парне.. - Ром, а мы типо.. ну.. теперь мы встречаемся?.. - это был самый главный вопрос, который сейчас волновал Антона. - Да. Больше Петров ничего не услышал от своего, теперь уже, парня. Но это ему и не нужно было, он узнал самое главное, поэтому просто прижался максимально близко к Роме и уткнулся носиком в его кофту. - Только пообещай мне, что больше не будешь заниматься "этим". - Парень сделал акцент на последнем слове. - Хорошо.. - И покажешь мне всë остальное, я должен знать где ещё ты себя резал.. В ответ послышалось лишь мычание, которое Пятифан принял за согласие.