Такая вот жизнь

      Суета в душном, освященом желтыми лампами кабинете угнетала. Все бегали, прыгали, громко смеялись. От этого хохота закладывало уши. Зонтик сидел за своей партой, таращась пустым взглядом в парту. Ему так не хотелось находиться здесь.       Все эти люди были для него чужими. Не было рядом Никиты с Астрой, тех, к кому он уже привык. Они были где-то там, в прошлой школе, уже сидели на уроке, кажется, сейчас по расписанию у них была химия. И как бы парень не ненавидел химию, сейчас он мечтал оказаться в том кабинете, пропахшим спиртом, слышать скрипящий голос старушки Нины Валерьевны, и ни о чем не думать.       Но вынужден был находиться здесь. В толпе чужих, в незнакомой школе. Как вообще Куромаку пришла идея перевести его сюда? Почему нельзя было оставить все так, как было? От осознания, что даже сейчас его не слышали, больно кололо в груди.       Дверь в класс бесшумно отвалилась. Все тут же затихли, вслушиваясь в строгий стук каблуков. Гордой походкой к доске вышла худощавая женщина в аккуратном костюме, с тугой гулькой черных волос на макушке и в крупных очках. Она хмуро оглядела класс.       С ней Зонтик уже успел познакомиться, когда его только приняли в эту школу. Суровой она была лишь с виду. Несмотря на вечно нахмуренные густые брови и командирский голос, женщина эта была очень приятная и добрая. —Так, а ну-ка все сели! —Громкогласно рыкнула классный руководитель, переживая руки на груди. Тон ее смягчился, лицо разгладилось:—У меня важные новости.       Все сразу зашептались. Тихонько, чтобы не злить и без того вымотанную с самого утра учительницу. Зонтик сжался ещё сильнее, уже боясь, что им такого собираются сообщить. Он подумал, что крайне кстати было бы объявление о дистанционке, но понимал, что это вряд-ли.       Дождавшись, пока все вдоволь наговорятся, женщина вздохнула и прокашлялась. Поправив свой и без того безупречный пучок, разглядив мнимые складки на темно-зеленом пиджаке, он наконец-то продолжила: —Все же помнят, что наша любимая и уважаемая Александра Евгеньевна ушла на заслуженный отпуск?       Все загалдели, закивали. Кто-то, кажется, даже печально вздохнул. Треф понятия не имел, кто такая эта Александра Евгеньевна, но она, по видимости, была действительно хорошим педагогом.       Уход кого-то из педсостава на пенсию означал лишь то, что им поставят нового преподавателя. Ребята понимали это, и с интересом ждали, кого же им представят. Одному только Зонтику плевать было на это. Скорее бы закончился этот день. —Теперь у вас будет новый преподаватель. Прошу не пугать его сразу своими заскоками. —Она сняла очки, прикрыла глаза и, тяжело вздохнув, взмолилась:—Побудьте адекватными хотя бы пару уроков.       Ее уже никто не слушал. Все только и делали, что шептались о том, кто же это будет. Всем хотелось верить, что придет кто-то молодой и расслабленный, чтобы был на волне с ними. Никому не хотелось получить какую-то старую каргу.       Зонтик осторожно разглядывал уставшее лицо классного руководителя. Та, без особого энтузиазма разглядывала поднявшийся в кабинете шум. До звонка было ещё две минуты, поэтому все снова занялись бесовством. —Ефимов! Поставь швабру на место! —Пронесся по классу раскатистый вопль. Женщина подалась вперёд и с силой ударила кулаком по столешнице первой парты. —И вытащите Герминова из шкафа!       После этих слов одному из парней, с тяжёлым вздохом разочарования, пришлось таки отпустить дверцу шкафа. Оттуда с грохотом вывалился низкорослый круглолицый толстячок, злобно шипящий на товарища.       Трефа, если быть честным, приводила в ужас атмосфера в этом классе. Все были громкими, шебутными и крайне непоседливыми. Там, где он привык учится, ребята были в разы спокойнее. Он сжался и склонил голову над своей партой, желая просто исчезнуть. —Все, я на урок. Если что, вы знаете, где меня найти.—Уже спокойно оповестила женщина, надевая обратно очки.       С громким цокотом каблуков, она удалилась, закрыв за собой дверь. Зонтик тяжко выдохнул, принялся монотонно перебирать ручки в пенале, пока вокруг все, без особой радости, приводили в порядок класс перед приходом преподавателя.       Вскоре на школу обрушилась трель звонка. Все расселись по местам, не переставая болтать. Парень думал о том, как же ему не хотелось сейчас заниматься русским языком. А может, сбежать, пока не поздно? Уйти в туалет и отсидеться там, пока все это не закончится?       Вновь заскрипели дверные петли. Разговоры стихли. Раздался едва различимый, вальяжный стук подошвы. Зонтик не хотел поднимать глаза. Ему так нравились узоры, выцарапанные лезвием на парте кем-то до него. Но восхищённые девичьи охи со всех сторон заставили его оторваться от них.       Парень поднял голову, и тут же его лицо в ужасе вытянулось. Ему показалось, что над ним издевается кто-то свыше. У доски, убрав руки в карманы прямых черных брюк, стоял высокий, широкоплечий мужчина. Всегда растрёпанные красные волосы сейчас были уложены, очевидно, не без труда.       Данте обводил глазами класс. Медленно, неторопливо изучая всех присутствующих. Заприметив соседушку, растянул губы в этой маниакально-спокойной улыбочке. У Зонтика мурашки по спине побежали. Да ну, а он то что здесь забыл?! —Всем здравствуйте. —Раздался мягкий, бархатистый голос преподавателя. Девчонки попадали от восторга. Благо, лишь фигурально. —Меня зовут Данте Дмитриевич. С этого момента я буду вести у вас русский язык и литературу.       Говорил он медленно, растягивая слова. Некоторым показалось, что, стоило учителю войти в кабинет, атмосфера стала спокойной и размеренной. Одного только Трефа окутала пелена гнетущего ужаса. Он закрыл голову руками, ложась на парту.       Всего второй урок в этой школе, а Зонтик уже мечтал сбежать отсюда. Нет, он не сможет пережить то, что придется находится с этим человеком ещё и вне дома. Итак сбегал от него, как только умел. Понемногу начинали дрожать руки.       Начался урок. Точнее, как урок, скорее знакомство с классом. Данте с улыбкой ходил вдоль доски, что-то рассказывая про свои методы образования, делал перекличку. Зонтик слушал мельком, иногда поглядывая в сторону учителя и ловя на себе его взгляды. Сейчас мужчина был гараздо более собраным и многословным, чем раньше. —Так, ну, пообщались и хватит. —Спустя всего десять минут болтовни заявил Данте, садясь за учительский стол. —Давайте, что-ли, задания поделаем.       Зашуршали страницы учебника. Мужчина, подперев подбородок рукой, с интересом изучал книгу, исписанную заметками предыдущего преподавателя. Наконец-то остановился на нужной ему страничке. —Откройте сто восьмую. —Попросил он, не отрывая глаз от текста. —Упражнение четырнадцать. Кто-то рискнёт выйти к доске?       После недолгого шуршания учебников и голосов, все резко замолчали. Воцарилась гробовая тишина. Разве что сверчки не скрежетали. Головы в плечи попрятали даже отличники. Ну а кому хочется в первый же день позориться у доски перед новым преподом?       Улыбка на лице учителя стала только шире. У Трефа лоб покрылся испариной от этого выражения лица. Вот так и выглядят педофилы. Хотя, Данте пока и не был замечен за чем-то таким, но аура сама за себя говорила. —Тогда выбираю на угад. —Весело хмыкнул мужчина, подвигая ближе к себе журнал.       Покрутив в руках ручку, он закрыл себе глаза ладонью. По классу пронеслись лёгкие смешки. В воздухе висело напряжение, пока учитель водил туда-сюда ручкой в воздухе, выбирая, куда же ткнуть. Раздался негромкий стук стержня о бумагу. Он открыл глаза, читая, кто же счастливец. Кто-то начал крестится. —Треф Зонтик. —Протянул ласково мужчина, выискивая взглядом знакомого мальчишку.       В этот момент сердце парнишки, кажется, пропустило микро-инфаркт. Он сильнее вжался в стул, сквозь шум в ушах слыша несколько надрывных смешков из-за его имени. Это явно был не его день. —Ну?—Поторопил Данте, откидываясь на спинку стула.—Ты же знаешь, я не кусаюсь.       Несколько человек обернулось на его, с интересом вглядываясь в бледное лицо. Очевидно поняли, что новенькие ученик и учитель знакомы. Зонтик, дабы избежать этих взглядов, рывком поднялся с места и на ватных ногах направился к доске.       В голове роем копошились мысли. А вдруг не так подумают? А вдруг ещё чего хуже? Вдруг невзлюбят, потому что преподаватель "завышает оценки знакомым"? Да лучше сдохнуть, чем снова мирится с травлей! —А учебник то чего не взял? —Хмыкнул Данте, склоняя голову на бок. Он слегка нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо ученика.       Хотелось спросить, все ли хорошо, но видя бегающие глаза, решил промолчать. На негромкое: "черт...", сказанное на последних крупицам воздуха, мужчина лишь протянул свою книгу. —Не парься, бери.—Мягко потряс учебником Данте, ожидая, пока Зонтик заберёт его.       То, как сильно дрожали руки мальчишки, напрягало. А вдруг действительно что-то не так? Стоит поговорить с ним об этом. Наверное, после урока.       Зонтик выдохнул, стал вчитываться в текст, но из-за пелены перед глазами все было тщетно. Зачитать уж тем более не вышло—язык заплетался, выдавал что-то невнятное и, судя по всему, вовсе атрофировался. Щеки залились краской, тонкие губы задрожали.       Как стыдно и страшно. Особенно если учесть, что все это время на него смотрели все. Абсолютно каждый впивался взглядом, изучал, ждал от него что-то. И Данте не лучше—смотрел пустым взглядом, без единой эмоции на лице. Даже привычной улыбки не было. —Ла-а-адно, можешь не зачитывать. —Выдохнул спокойно мужчина, прокручиваясь на кресле и устремляя взгляд в журнал. —Пиши пока что.       Зонтик слабо кивнул и принялся выводить на доске кривые буквы. Учитель не поворачивался, не смотрел на него, и это немного успокоило. Строчки мелкого, аккуратного текста выводились как будто сами собой.       Все эти недолгие две минуты Данте делал вид, что безумно увлечен фамилиями в журнале, а после—видом из окна. Может, хоть так мальчишку перестанет трясти, как осинку во время урагана? —Написал... —Едва слышно прошептал мальчишка, делая шаг в сторону.       Круто повернувшись на стуле, мужчина устремил взгляд на доску. Он закивал, улыбаясь. Пусть почерк был не самым понятным, ему легко удалось все прочитать даже со своего места. —Даже все отметил уже? Молодец какой. —Оттолкнувшись от стола, Данте поднялся и в пару шагов оказался совсем близко с доской.       Подцепив второй мелок, он указал на какое-то слово поверх основного текста. Зонтику хотелось отойти, потому что учитель стоял как будто слишком близко, но не решался, лишь дрожал и прижимал к себе книжку. —Какой это оборот? —Уточнил учитель, щурясь и улыбаясь, будто не может прочитать. —При... Причастный? —Неуверенно нахмурился парень, поджимая губы. —Не-а, не угадал. —Усмехнулся Данте, стирая пальцем надпись и меняя ее на другое слово. —Деепричастный, потому что у тебя тут действие. А так в целом молодец. Кто у тебя был учителем?       Зонтику показалось, что мужчина стал говорить быстрее обычного. А может, время ускорялось. И в глазах темнело. Он кивнул, а после, спохватившись, зашептал ответ: —Мария Павловна...       Данте промычал что-то, глядя куда-то перед собой, а после покачал головой. Он знал нескольких учителей из их города с такими именами, поэтому уточнил фамилию. —Исмаилова, вроде бы. —Мальчик осторожно повел плечами, опуская глаза себе на кроссовки. Надо бы их помыть, а то замарался где-то. —О, она замечательно преподает! —Хлопнул в ладоши мужчина и, качнувшись, пошел к своему столу. —Ну ставлю пять! Садись, только книжку верни.       Чисто на автомате парень уронил учебник на стол, и, не глядя на одноклассников, двинулся к своему месту. Вокруг уже некоторые шептались о том, откуда эти двое могут быть знакомы, даже теории строили.       Урок продолжился. Зонтик старался не поднимать глаз на доску лишний раз, не замечал, как пристально смотрит на него учитель. А тот таращился все оставшееся время, продолжая при этом что-то рассказывать классу. Занятие близилось к концу, и с каждой прошедшей минутой Данте все больше убеждался, что что-то было не так.       Ну не может человек без видимых причин быть настолько загнаным и нервным. Неужто Трефа уже кто-то успел обидеть? Хотя, сколько мужчина с ним общался, мальчик всегда был через чур пугливым. Это давно напрягало, но, как бы Данте ни старался, пойти на контакт с младшим Трефом не получалось.       Под конец урока все галдели, увлечённые диалогом с преподавателем. Мужчина улыбался, вновь покосился на Зонтика и тут же нахмурился. Тот чуть ли не плакал, уткнувшись лицом в свою тетрадь. Нет, так все оставлять нельзя.       Звонок заглушил громкие разговоры. Счастливые школьники стали спешно скидывать вещи в сумки, смеяться ещё громче и, даже не успев покинуть кабинет, обсуждали прошедший урок. Зонтик, спохватившись, дрожащими руками убирал учебник в сумку, желая побыстрее уйти отсюда. —Треф, на пару слов. —В как всегда радушном голосе сложно было различить волнение.       Парень ощутимо вздрогнул. Сердце замерло и, кажется, опустилось в пятки. Он поднял глаза на учителя, стоящего у своего стола и натянуто улыбающегося. Никто из одноклассников даже внимания не обратил, но Зонтику показалось, будто все смотрят в его сторону.       Выдавив из себя кивок, Треф замер около своей парты, опасливо сжимая лямку рюкзака. Он с ужасом наблюдал, как пустеет кабинет. Дверь закрывается за последним человеком, оставляя дрожащего мальчику один на один с жутким, по его мнению, преподавателем.       Повисла тишина. Зонтик слышал, как стучит его сердце. Каждый раз, когда приходилось вот оставаться вдвоем с учителями, ему было страшно. Как жаль, что детский опыт никуда из головы не уходил, и бороться с желанием тот час сорваться с места и убежать было трудно.       Он не сдвинулся с места. Ноги как будто прибили гвоздями к полу. Данте тоже не подходил, продолжая стоять около своего стола и опираться на него одной рукой. Улыбка стала чуть шире, и Трефу это совершенно не нравилось. —Как у тебя дела? —Разрезал тяжёлую тишину банальный вопрос. Он прозвучал без капли злобы или насмешки. Расслаблено, по доброму, как и всегда.       Зонтик медлил несколько секунд, отведя глаза в сторону и жуя губу. И пусть мужчина прекрасно знал настоящий ответ и тот, что сейчас прозвучит, он все равно ждал. Наконец-то мальчик слегка пожал плечами, едва слышно протягивая боязливое: —Нормально...       Впрочем, этого Данте и ожидал. За то время, что им пришлось жить вместе, парнишка ни разу не отвечал иначе на этот банальный вопрос. Жаль только, что он, похоже, не знал, что по его лицу все было читаемо.       Мужчина склонил голову на бок, разглядывая ученика с головы до ног. Белый, как лист бумаги, бесконечно теребящий лямку рюкзака, опускающий взгляд и ссутулый—разве это нормально? Тут, скорее, плохо. Причем очень. —Уверен?—Протянул беспечно Данте, заставляя мальчишку сильнее вцепится в портфель. —Переживаешь?       Эта долбанная улыбка уже начинала раздражать, нежели пугать. Зонтик втянул голову в плечи и осторожно кивнул, понимая, что ответить что-то внятное вряд-ли получится—в горле стоял ком.       Данте понимающе покачал головой. Он тут же вспомнил, как в детстве Габриэль заливался слезами, когда пришлось перейти в новую школу. Его считали странным, обижали, всячески давая понять, что он им противен.       И сравнивая поведение двух детей, Данте сразу подумал о травле в новом коллективе. Как бы не было неприятно это признавать—Зонтика было, за что травить. Дети жестоки, подростки—тем более. И когда попадается кто-то слабый, запуганный и неумеющий дать отпор, он становится объектом. —Тебя обижают в классе? —Как можно мягче спросил мужчина, не сводя любопытного взгляда с подростка.       Парнишка рвано вдохнул, как будто сейчас разревется. Как же хотелось уйти. Зонтик затряс головой, стал бегать глазами и тараторить так быстро, что Данте с трудом разбирал сказанное: —Нет... Тоесть, я не знаю... Я... Я пока ни с кем не говорил толком. Они тоже не хотят говорить... —Он уже начал задыхаться. Выдохнул, и уже совсем тихо добавил, опустив глаза:—Я им не нравлюсь. Я вижу.       Казаться нытиком очень не хотелось. И жаловаться без причины тоже. Мало ли, потом кто-то из-за него получит по шапке, и он станет врагом народа? Но судя по лицу учителя, тот не собирался идти и разбираться с мнимыми обидчиками.       Зато на какое-то время с его лица пропала улыбка. Данте задумчиво глядел куда-то в сторону, думая над тем, что же нужно было делать с ребенком, чтобы его так дергало от банальных вопросов. Возможно, есть смысл ещё раз поговорить с Куромаку на эту тему. Возможно, в прошлый раз он что-то недоговорил.       Он поднял глаза. Зонтик по прежнему стоял у своей парты и выглядел так, словно сейчас потеряет сознание. С этим стоило что-то сделать. Данте попытался вновь придать своему виду дружелюбия. —Не парься, я в школе тоже не был популярен. —Хмыкнул мужчина, придвигая к себе сумку и что-то в ней ища. —Хочешь чай?       На секунду младшего перестало трясти. Он из-подлобия глянул на учителя. Какой ещё чай? Что, совсем заняться нечем? Но тем не менее пришлось согласится. Какая разница, где ненавидеть жизнь, здесь или в коридоре, где полно народу?       Данте махнул рукой в сторону стула, стоящего рядом с учительским столом. Он отвернулся к сумке, продолжая искать там пакетики с чаем. Ноги наконец послушались Трефа, и он, скрепя сердцем, подошёл поближе и осторожно сел на стул, обнимая рюкзак.       В тишине мужчина нажал на кнопку включения на чайнике, оставшимся тут ещё от старой хозяйки кабинета, и сел в свое кресло. Взьерошил волосы, закинул ногу на ногу и стал прокручиваься на кресле, смотря в окно. —Если совсем паршиво будет, можешь пересекаться с нашими на переменах. —Как бы между делом сказал Данте, искоса наблюдая за реакцией. —Ты же вкурсе, что и Вару, и Габриэль, и Феликс тут учатся? —Да, но я с ними не общаюсь почти. —Пожал плечами парень, смотря, как в чайнике начинает закипать вода. Завораживает, на самом деле.       Мужчина тяжело вздохнул. Почему же мальчишка так сильно оторван от социума? Тут он решил проверить кое что ещё. Повернулся, сверкая глазами. Возможно, есть предположение. —Тогда ко мне можешь заходить. Я и с уроками могу помочь, и пообщаться можно.       Зонтика передёрнуло. Он сам не понял, что слишком резко оттолкнулся ногами от пола и отодвинулся подальше от мужчины. А вот и оно. Данте убрал с лица улыбку. Наконец-то дошло, что же было не так. —Ты боишься? —Ровным тоном спросил учитель, склоняя голову на бок. —Что?—Зонтик резко поднял глаза. Недоумевал, к чему был этот вопрос, да и что вообще Данте имел ввиду. —Меня боишься, да? —Тянул ласково мужчина, растягивая губы в печальной ухмылке.       Парнишке казалось, что вот она, точка кипения. От спокойного тона дергало только сильнее. На глазах уже начинали наворачиваться слезы. Он уткнулся лицом в рюкзак, лежащий на коленях, и всеми фибрами души желал исчезнуть.       Закипел чайник. Мужчина, отвлекшись, выключил его и стал разливать кипяток по чашкам. У Зонтика появилось пара лишних секунд на то, чтобы придумать более менее адекватный ответ. Но это не потребовалось, Данте заговорил сам: —Куромаку говорил, что у тебя есть проблемы с этим. Но... —Он сделал паузу, думая над тем, как лучше сказать. Вздохнул и без тени улыбки добавил:—Я тебе не враг. Ты для меня всего лишь ребенок.       Парнишка резко поднял голову. В красных глазах стояли слезы, которые он пытался безуспешно сдерживать. Вскочив на ноги, закричал, сам того не ожидая: —Серьезно?! Тогда почему ты лезешь ко мне?!       Данте, успевший взять в руки кружку, чуть не выронил ее. До того вопли младшего стали неожиданными. Он поднял слегка удивленный взгляд, опустил тару обратно на стол. —Лезу? В каком таком плане? —Ошеломленно спросил мужчина, хмурясь.       Пытался вспомнить хоть что-то с его стороны, что могло выглядеть как-то двояко. Не получалось. Наверное потому, что в никогда в его действиях не было злого умысла. Но видимо, Зонтик видел все иначе.       Мальчик сделал пару шагов назад. Скорее инстинктивно, дабы в случае опасности была фора убежать. А после продолжил свою гневную терраду, с каждой секундой становясь все более уверенным в своих домыслах: —Постоянно садишься рядом, улыбаешься, как маньяк, таращишься на меня! Ты хотя бы представляешь, как это жутко выглядит?!       Таким удивлённым Данте не видел никто и никогда. Густые брови полезли на лоб, лицо вытягивалось с каждым сказанным словом. Маньякская улыбка? Таращится? Он и не замечал за собой никогда, чтобы в упор на кого-то смотрел.       Да, чаще всего следил за всеми, кто был рядом с ним. Особенно за теми, кто по его мнению нуждался в контроле и присмотре. Улыбался, но разве базовая улыбка не должна вызывать у людей чувство безопасности? Видимо, в книгах по психологии нагло врут.       Воздух раскалялся. Зонтик тяжело дышал, ощущая бешенно колотящееся в груди сердце и давящий ком между ребер. Мужчина молчал, хлопал глазами, а после криво ухмыльнулся, и мелко затрясся от нервного хихиканья. Мальчик шокировано нахмурился. Почему он смеётся? Что смешного то?! Это скорее страшно! —Для тебя это выглядит так? —Выделил Данте последнее слово, поднимая взгляд на подростка. Наконец-то в его глазах, помимо спокойствия, было больше живых эмоций. —Я всего лишь помочь хотел. По тебе видно, что у тебя недостаток внимания. Маленький запуганный ребенок.       Даже обидно не было. Парень выдохнул, расслабил плечи. К большому сожалению, здесь мужчина был прав. Но это не отменяло того факта, что его действия и слова были какими-то неправильными. —Я всего лишь помочь тебе хотел. Как и остальным. Ты в заботе нуждаешься. —Снова улыбка. Но на это раз совершенно другая. Не пугающе-спокойная, а искренняя, добрая. —Но если я тебя так смущаю, то мы можем сократить общение. Или же свести его на нет вовсе.       Данте откинулся на кресле, вновь беря в руки кружку и отпивая горячий, обжигающий горло чай. Он не торопил парнишку, дал ему время подумать, что ему самому нужно. Старался даже не смотреть, чтобы не напрягать.       Если бы раньше додумался, что одной из причин нервозности Трефа является он сам, то даже трогать бы его не стал. Даже как-то стыдно, что не смог разглядеть эту проблему с самого начала.       Зонтик молчал. Смотрел на учителя уже без того страха, что прежде. Может, и не было смысла так боятся его? Нельзя же грести всех под одну гребёнку. Но с другой стороны, что поделать, если от одного вида любого взрослого начинает потряхивать?       И вдруг стало ещё тревожнее. Щеки залились краской. Он, по сути, обвинил ни в чем не виновного человек в чем-то ужасном. А этот человек пытался помочь ему. Какой же идиот. —Я... Обидел тебя? —Тихо прошипел Зонтик, проглатывая ком в горле. —Ни капли. —Моментально отозвался Данте, качая головой. —У всех свои приколы.       Парень вновь ссутулился, чувствуя, как дрожат колени. Моментами он думал о том, что надо начать пить успокоительные. Но сейчас его так переполнял стыд, что думать ни о чем другом он не мог. —Прости... —Срывающимся голосом зашептал Треф, шмыгая носом. —Не нужно, мелкий. —Попытался остановить его мужчина, но было уже поздно.       Подняв глаза на ребенка, он увидел, как тот начинает заливаться слезами. Беззвучно, тихо, и пытаясь скрыть это, стирая влагу с глаз тыльной стороной ладони. Данте шикнул сам на себя. Умудрился довести кого-то до слез, даже ничего не делая.       Он поднялся на ноги, сделал пару шагов к истерично дергающему подростку и за плечо усадил его обратно на стул. Зонтик даже не увернулся от его прикосновений, лишь упал на предложеное место и, вновь уткнувшись лицом в сумку, завыл.       Скопившиеся за долгое время эмоции наконец-то дали о себе знать. И остановить поток слез уже не представлялось возможным. Пришлось дать себе вольную и заливаться прямо тут, в кабинете с человеком, которого он боялся. —Меня это так достало! Я не хочу ходить в эту школу! Я хочу быть с моими друзьями! А эти люди меня пугают. Я и здесь никому не нужен, и дома. Какой от этого смысл?!       Он кричал прямо в рюкзак, чуть ли не бился об него головой. Данте вслушивался, старательно разбирая слова, приглушённые сумкой. Было бы проще, если бы парень не пытался заткнуть поток мыслей, но чем богаты.       Пока тот продолжал что-то выть, мужчина быстро вернулся к столу, кинул в нетронутую чашку с чаем сахар и, осторожно постучав по плечу Зонтика, протянул ему. Треф, всхлипнув, опракинул залпом сразу полстакана. Закашлялся, обжог горло и снова зарыдал.       Данте ничего не говорил. Стоял рядом, терпеливо ожидая, пока запас слез иссякнет. Не трогал, чтобы не нервировать, просто пытался показать, что парень не один. Его не бросили, как он свято верит.       Зонтик ненавидел себя. За свою слабость, за то, что не может справится со своей паранойей и общаться с людьми нормально. Ненавидел тот факт, что даже не старался сам наладить с кем либо отношения.       Вскоре истерика сошла на нет. Он перестал реветь, лишь сидел, таращась перед собой заплывшими, опухшими глазами, и тихо шмыгал забитым носом. Мужчина любезно протянул ему салфетки, а после по доброму потрепал по волосам. —А ещё делал вид, что помощь не нужна. —Хмыкнул мужчина, отходя обратно к своему креслу. —У всех бывают в жизни такие моменты, как у тебя. Думаешь, что никому не нужен, убиваешься. А потом в какой-то момент понимаешь, что очень даже нужен. Все мы кому-то нужны.       Хотелось ещё добавить, что "это все возраст", но Данте решил не усугублять ситуацию. Это Зонтик и сам поймет, когда станет постарше. А сейчас нужно помочь ему бороться с проблемами, вместо того, чтобы читать нотации. —Я нужен разве что Никите и Астре... И то я не уверен в этом! —Треф всхлипнул, утер нос салфеткой.       Он часто думал об этом. Да, ребята к нему добры, постоянно зовут с собой гулять, спрашивают о его жизни. Но вдруг на самом деле они его не любят? Может, просто из жалости общаются? Или смеются за спиной? —Нужен. И им, и брату своему, и всем нам. —Данте, дабы себя занять, стал раскладывать в ровные стопочки бумажки. —Да, ребята общаются с тобой редко, но ты им тоже нужен, я уверен. —Я просто хочу исчезнуть... —Едва слышно прошептал парень, укладываясь на сумку.       Мужчина помедлил пару секунд. Смотрел на него, сощурившись. Нет, это неадекватно. Люди с такими мыслями чаще всего страдают чем-то. Но ставить диагнозы дано лишь врачам. —Тебе бы к психологу, на самом деле. —Он сделал пару осторожных шагов, погладил мальчика по голове. —Я прекрасно понимаю, откуда у тебя такие мысли. Но я не специалист. Максимум, что могу сделать для тебя—выслушать, если потребуется. И боятся нечего. Ты со временем это поймёшь.       Зонтик слушал, внимал. А может и вправду стоит к врачу? А может и правда боятся нечего? Ведь за все то время, что они здесь, Данте не сделал ему ничего плохого. Наоборот, пытался помочь.       И к своему удивлению Треф понял, что стало как-то легче. Да, не до конца, но определенно больше не трясло, и плакать не хотелось. Он понял, что надо учится бороться со своими страхами. И начать, наверное, стоило прямо сейчас.       Поднявшись на негнущиеся ноги, он обернулся на учителя. Тот смотрел на него, улыбался, как и обычно. Но страшно уже не было. Зонтик накинул рюкзак на плечо, сделал шаг и обнял мужчину, шепча тихое: —Спасибо...       Данте удивленно вскинул руки. Даже подумал на секунду, что мальчик собрался прощаться с жизнью. Но улыбнулся, похлопал парня по спине и, отодвинув от себя, заглянул в глаза. —Уже успехи. —Он потрепал его по голове, взьерошивая непослушную шевелюру.       Как Данте и думал. Просто ребенок. А дети нуждаются в заботе, в людях, которые способны защитить и дать им понять, что их любят. Наверное, именно поэтому он так обожал детей—заботится о них было здорово. —А теперь умывайся и топай на урок. Если что, я всегда неподалеку. Будет желание —вечером ещё поболтаем.       Вкойто веки не было тревоги. Даже какое-то ощущение безопасности. Может, все не так уж и плохо? Зонтик кивнул, наскоро умыл лицо в раковине, стоящей в кабинете, и двинулся в коридор. На последок он неловко помохал Данте, тот улыбнулся и кивнул в ответ.       Урок ещё не начался, но людей было уже заметно мало. Все разбрелись по кабинетам, ушли в столовую или просто гуляли где-то подальше отсюда. Он шел, опустив голову вниз, и думал. А может, стоит попробовать с кем-то пообщаться? Вдруг момент знакомства с одноклассниками ещё не упущен?       Не замечая ничего перед собой, Зонтик шел довольно таки быстро. И вдруг врезался в кого-то, стоящего у него на пути. Раздался отборный мат, и парень в ужасе отскачил в сторону, поднимая глаза на преграду. —Сука, нихуя не видя- —Грозно обернувшись, Вару вдруг сменил гнев на милость. Он удивлённо вскинул брови.—О, привет!       Зонтик осторожно кивнул. С той посиделки в гостиной они толком и не общались. Парень потер глаза, в надежде, что те уже перестали быть такими красными и опухшими.       Друзья Вару, стоя чуть поодаль от него, заглянули товарищу за спину. Увидев низенького, худощавого мальчику Данакт нахмурился, приняв его поначалу за девчонку. Он не удержался от громкого фырка: —Это что за дохлик?       Младший вжал голову в плечи, чувствуя на себе испытывающие взгляды двух ребят постарше. Гопоты, вроде этих двоих, он боялся даже больше, чем людей вроде Данте. Пиков зло зыркнул на товарищей, упер руки в боки. —Эй! Полегче с выражениями, мой кент ваще-то. —Рыкнул Вару, сверкая глазами, скрытыми стёклам очков.       Зонтик удивлённо поднял глаза. Вару считает его другом? Похоже, все это просто дурной сон. Он попытался ущипнуть себя за руку, но картинка не сменилась. Значит, не сон.       Вдоволь наругавшись на товарищей, Пиков вновь уставился на соседа, улыбаясь самой широкой улыбкой, что умел. Он слегка нахмурился, разглядывая красные потёки на щеках и опухшие веки мальчишки. —Ты ревел, что-ли? Че глазища красные? —Подозрительно покосился Вару на Трефа, оценивая его внешний вид.       Одежда вроде целая и чистая, значит не били. Ну или не сильно били. В целом вид презентабельный, за исключением опухшей рожи. Зонтик замялся, отвёл глаза в сторону и дергано помотал головой. Не хватало ещё перед Вару позориться.       Но такое поведение Пикова не удовлетворило. Наоборот, даже разозлило. Парень зло забурчал что-то, засучивая рукова. Лично он считал, что отношения с мелким наладил, а значит давать его в обиду было нельзя. —Что стряслось? Кто обидел? —Он угрожающе захрустел костяшками, готовый идти в драку. —За своих состайников буду быть ебла!       Сзади послышался негромкий смешок от Темура. Тот, прижав ко рту кулак, гыгынул со странного слова. За это, уже получивший пиздюлей Данакт, дал ему подзатыльник от лица Вару.       Сначала Зонтик даже не врубился, сразу принимаясь оправдываться, что мол, никто не обижал, просто перенервничал. И только потом подвис на долю секунды. Вару как его назвал? Состайник? Во-первых, где он все эти слова берет, а во-вторых—его считают часто семьи?       Он неловко улыбнулся. Получилось криво, и Вару, видимо, подумал, что мальчишка сейчас снова зальется слезами, потому ещё более грозно двинулся ему на перерез, намереваясь перетереть с предполагаемым обидчиком данную проблему.       Его одернул за руку Темур, понимая, что друг реально будет драться. Зонтик встал у него на пути, чтобы тот не шел дальше. Почти сразу пыл Пикова слегка поутих, и пока буря не разразилась вновь, Данакт решил уточнить интересующий его момент: —А ты из кабинета русского вышел, пацан? —Он дождался кивка со стороны младшего, а потом его лицо перекосилось от ужаса. —Пиздец, там же новый препод. Жуткий тип. Шкаф два на два, и улыбка стремная, как у Чикатило.       Все, что мог сделать Зонтик, это негромко хихикнуть. Значит, он не один так думал. Хоть немного легче, но стало от этого понимания. Темур молча таращился на товарища, пытаясь представить по описанию человека. Выходило что-то страшное, и его передёрнуло. —Ты его уже видел? —Изумился Вару, открывая рот и изображая удивление. —У вас с ним урок был?       На этот раз Пиков обращался уже к соседу. Может, его как раз таки новый препод довел? Если это так, то даже у Вару шансов было немного. С мужиком, похожим на шкаф, ему не удастся выяснить отношения на кулаках, увы. —Да. Это Данте... Я забыл его отчество. —Зонтик кивнул, пожал плечами. Впрочем, он никогда и не интересовался личными данными своих сожителей.       Вару открыл рот в ещё большем изумлении. А после зло нахмурился. Что ж их всех сюда так тянет? Да и вообще, Данте работает учителем?! Почему он никогда об этом не думал? Теперь стало интересно, кем работают остальные "взрослые" их коллектива. —Наш, что ли?! —Выдавил он из себя, хватая парнишку за плечи. Тот заметно дернулся и поморщился, пришлось его отпустить. —Ваш?—Недоуменно протянул Темур, косясь на товарища и изгибая бровь. Загадочно, однако.       От него наглым образом отмахнулись. Пиков вновь приступил к расспросам о том, что этот мудила (до этого он относился к Данте абсолютно нейтрально) умудрился сделать его новому другу. —Да ничего он не делал! —Прикрикнул Зонтик, делая пару шагов назад. После прибавил уже спокойным тоном:—Начал расспрашивать, как дела и все в таком духе. Вот меня и... Торкнуло?       Не сказать, что Вару прям сильно поверил, но решил пока не поднимать этот вопрос. За его спиной Темур и Данакт устраивали битву взглядов, пытаясь понять, что вообще происходит. Вару в целом мало говорил о том, как жил, поэтому хотелось узнать подробности. —Пфф, заебал тебя своими попытками ударится в психологию? —Улыбнулся Вару, поправляя рюкзак на плече. Зонтик хмыкнул и кивнул. —Да кто это?! —Не выдержав, всплеснул руками Темур. Он зло хмурил брови. —Да сосед наш по квартире. Тоже считай часть стаи. —Отмахнулся от друга Пиков, продолжая разглядывать младшего Трефа из под очков.       Зонтик слегка нахмурился, обдумывая услышанное. "Стая" уже второй раз светилась в диалоге, а значит, спросить по этому поводу ещё есть возможность. Он с некоторой надеждой заглянул новому товарищу в глаза. Вару даже испугался, так ярко светились эти пронзительные голубые радужки. —Ты нас всех считаешь стаей? —Воодушевленно спросил он, складывая руки в замок.       Вару покосился на него, сощурился. Похоже, мальчишку ударили головой обо что-то. Хотя, они все были странными, так что нет смысла на этом зацикливаться. Он кивнул. —Ну да. Мы живём все вместе. Очевидно, все свои? А значит стая. —Без толики смущения объяснил Вару, не обращая внимания на странные взгляды товарищей.       Было как-то кринжово пояснять это Зонтику, потому что эта тема уже всплывала однажды. Ему ведь ещё в тот раз четко сказали, что он свой. Неужели проблемы с памятью? —И я тоже? —Говорил он куда-то в сторону, как будто сам с собой.       Видимо, все его загоны действительно не имели ничего общего с реальностью. От этого в душе потеплело, как будто произошло чудо. Удивительно, а ведь десять минут назад он всерьез задумывался о уходе из жизни. —Ты... Дурак? —Поинтересовался Вару, вскидывая бровь. —Не надумай там себе ничего, я по девушкам.       Друзья загоготали, а Зонтик лишь улыбнулся, ответив, что тоже. Его даже не смутила столь колкая шутка в свой адрес. Наоборот, даже забавно стало. Шансы есть. Он сможет найти себе больше друзей, и все у него будет хорошо. —Пиздец, я ему выговориться дал, душу открыл, а он все забыл. —Театрально вздохнул Вару, вызывая больше смеха у друзей. —Не ценишь ты меня, ужас. —Прекращай.—Хохотнул Треф, поправляя волосы. Да, ему определено нужна была эмоциональная разгрузка.       И Пиков действительно успокоился, а после отправил его скорее на урок, пообещав, что наябедничает Куромаку, потому что его брат прогульщик. Зонтик отправился на физику в гараздо лучшем состоянии, чем мог, а Вару пришлось пояснять друзьям за свою жизнь всю дорогу до кабинета.

***

      В коридоре полицейского участка душно, тесно и темно. Пожелтевшая от времени плитка на полу раздражает. От мигающей пол потолком жёлтой лампы дёргается глаз. Пик стоит, прижавшись спиной к стене, бесконечно поправляет мятую форму и стучит ногой.       Начальник вызвал. Об этом ему учтиво сообщила одна из коллег пару минут назад. Вид у нее был изрядно потрёпанный, нервный. Неужто все совсем плохо? А вдруг решили уволить? Пик стал вспоминать все свои грехи, коих было совсем немного. Увольнять то не за что.       Вопреки своим жизненным принципам в духе "прогибаются только слабые", парень сейчас думал, как лучше умолять начальство не сокращать его. Пришел к выводу, что как его запустят в кабинет, надо падать на колени и молить о пощаде.       Дверь скрипнула, выглянула помощница нальника. Кивком головы предложила войти. Пиков, чувствуя, что ноги задеревенели, поплелся вслед за ней. Здесь дышать было ещё тяжелее. Казалось, будто воздух пропитан свинцом. Сюда вызывали лишь по двум причинам: хвалить или наказывать. Хвалить его было не за что.       Начальник—тучный мужчина под пятьдесят лет, с наголо бритой головой, поднял на вошедшего хмурый взгляд. И к удивлению Пикова тут же смягчился. Темные глаза посветлели, морщины на лбу разгладились, тонкие губы тронула лёгкая улыбка. —Ну здравствуй, Пиков. —Хмыкнул грубым голосом мужчина, складывая руки на столе.       Пик осторожно кивнул, а после, отругав сам себя, поздаровался, как положено. Начальник удовлетворённо кивнул, опустил глаза в стол и взял с него какую-то бумажку. Стал внимательно вчитываться.       Сердце пропустило удар. Точно приказ об увольнении. А ему сейчас никак нельзя было терять работу. У него ведь квартира, брата нужно обеспечивать, ещё и мысль о покупке машины уже начинала греть душу. Нельзя, чтобы сейчас сорвалось все, что он строил годами.       Мужчина читал слишком долго. Пик сжал дрожащие руки в кулаки, сглотнул. В голову стали лезть самые ужасные мысли. А вдруг Валя проболтался? Вдруг из-за этого его сейчас с позором вышвырнут, потому что "какой из тебя полицейский, пидор! Таких как ты в тюрму и на кол!". —Ты усердно работаешь у нас уже много лет. —Тишина лопнула, как воздушный шарик. Голос ударил по барабанным перепонкам. Ну все, конец. —И я принял решение...       Чуть слезы из глаз не покатились. Похоже, самое время кидаться в ноги и целовать их. Как бы не было мерзко. Парень испуганно напряг плечи, подался вперёд. —Я хочу повысить тебя.       Пик замер, удивлённо хлопая глазами. Уставился на абсолютно спокойное лицо шефа. На шутит. На секунду парень задумался. Все время здесь он работал в основном с документами, переодически составлял протоколы по мелким хулиганствам.       А после была бумажная валокита. Долго и муторно начальник объяснял, в чем теперь будет заключаться работа его сотрудника—езда по городу на служебной машине, патруль. Зарплата выше, работа интереснее, ещё и руку пожали, сопровождая это похвалами.       Теперь уже на лице Пика сияла непривычно счастливая улыбка. Он и не знал, что всего за пару минут ему могут так вытрепать все нервы, но при этом сделать такой приятый подгон. Похоже, есть смысл устроить пирушку. Определенно покупает машину!       Его отпускают с миром дорабатывать этот день. Он даже не видит, куда идёт. Улыбается, смотрит пустым взглядом в пустоту. Хорошо хоть, никто его в таком состоянии не видит. Никто, кроме вынврнувшего из своего закуточка Валентин.       Тот, заметив приятное расположение духа своего коллеги, быстро останавливает его за плечо. Пик оборачивается, тут же стараясь спрятать улыбку. Все таки, его попросили пока не говорить о своем повышении. Но Вале, в целом, нет дела. У него уже есть планы на Пикова. —Может, тебя сегодня подбросить? —С ходу предлагает мужчина, стреляя глазами. Там блестит какой-то хитрый огонек.       Пик на секунду хмурится, вглядывается в эти до ужаса задорные глазенки. Определенно Валя задумал что-то. Пока Пиков соображает, Валентин хватает его за плечо и тянет в сторону кофейного автомата. —С чего вдруг такая щедрость? —Он подозрительно щурится. Но Валя даже бровью не ведёт.       Хотя, идея действительно хороша. Сегодня "домашние" планировали устроить совместное времяпровождение, и появится дома пораньше было бы кстати. Поэтому Пик, несмотря на опосения, добавляет: —Но если несложно...       Валя тут же расплывается в ещё большей улыбке. Оставляя товарища, он подходит к автомату. В тишине тыкает пару кнопок. Машина начинает дребезжать. Мужчина, облакотившись на него, поворачивается на коллегу. —Мне так скучно ехать одному.—Он склоняет голову на бок. —А ты хоть компанию мне составишь. —Нам ведь в разные концы города. —Пик скрещивает руки на груди, хмурясь. Ему уже страшно представить, что мог задумать этот человек.       Но ему этот день уже ничего не испортит. Чтобы не произошло, он счастлив, пусть и не до конца. Да и вообще, какую подлянку можно ждать от Вали? Добрейший души человек, который даже муху не обидит! —Ай, не придерайся к словам! —Отмахивается Валентин, негромко цокая.       Пик хмыкает, закатывает глаза. Мог бы и сразу объяснить, что к чему. Зачем все эти шифровки? Но где-то в глубине души таится страх, который тут же улетучивается от понимая, кто перед ним стоит.       Автомат заканчивает надрывно выть. Стакан с дымящимся напитком тут же уходит в руки Валентина. И смена продолжается, а после Пик обещает ждать коллегу на крыльце.

***

      Ближе к вечеру отпустило окончательно. А уже сидя в теплом светлом салоне авто Пик и вовсе почувствовал, как же легко было на душе. Закат заливался красным, по небу неспешно плыли облака. Парень, оперевшись локтем о стекло, разглядывал красиво желтеющее солнце. —Слушай.—Заговорчески начал Валя, выруливая с парковки. —Мы же теперь друзья, да?       На секунду Пика накрывает воспоминаниями о том, что пришлось лицезреть Вале. Парень буквально вывернул перед ним душу наизнанку. И на удивление сейчас ему не было ни стыдно, ни плохо от этого. Да, они друзья. После такого уж точно. —Звучит так, будто денег хочешь занять. —Хмыкает Пиков, поворачиваясь на товарища. —Так вот денег сейчас нет. Кручусь сам, как могу.       Очень хотелось шутить. Возможно, так мозг боролся со стрессом, а может просто Пик перерос свой депрессивный период. Он видел, как Валя обиженно цокнул, и с этого становилось только смешнее. —Да нет же! —Возмущенно буркнул мужчина, дёргая плечами. Но тут же вновь добродушно улыбнулся. В уголках глаз появились морщинки. —Хочешь завтра прийти к нам вечерком? Познакомлю тебя с женой, с дочками.       В голову лезли самые идиотские шутки. Наверное, ужасное чувство юмора закладывается на уровне ДНК. Пик прыснул от смеха, а на непонимающий взгляд коллеги через чур весело спросил: —Новый этап в отношениях?       Лицо мужчины сначала вытянулось от шока, а после он, остановившись на светофоре, захихикал в кулак. Валя даже в какой-то степени обрадовался, что Пик не ревёт от своей сущности. Но все же решил, что надо обозначить границы: —Фу-фу!—С наигранным отвращением он показал язык. —Я конечно не имею ничего против, но мне не нужны любовники!       Пик смеялся. Ему было так весело, что самому от себя было страшно. Он поджал губы и расплылся в кресле, вытягивая ноги под бардачком. Наверное, так на человека влияют через чур хорошие новости. —Да я ж шучу просто. —Махнул рукой Пик, а после задумчиво устремил взгляд куда-то. —А с чего вдруг такое предложение? —Я вижу, что тебе... Ну, не очень хорошо. —Начал торопливо Валя, сразу теряя былое веселье и становясь каким-то нервным. —А так хоть развеешься, познакомишься с новыми людьми. Да и жёнушка моя будет рада с тобой познакомиться.       На мгновение стало как-то странно на душе. Неужели по нему настолько понятно, что все плохо? Ну, сейчас то хорошо, но в общем... А в целом, чем плохо узнать кого-то нового? Да и заодно посмотрит, как нормальные люди живут. Может, поглядит на адекватную пару, и умудрился вылечить свою "неправильность". —Ну раз приглашаешь... —Он повел плечами, разминая их. После нескольких часов сидячей работы все жутко ныло.       Валя тут же оживился, заулыбался снова. Вырулили на дорогу, ведущую прямо к дому Пикова. Не шибко следя за дорогой, мужчина стал тараторить: —Замечательно! Тогда куплю чего-то крепкого, бахнем в тихаря за ужином! —Это свидание? —Пик весело оскалился, склоняя голову на бок.       Повисло молчание. Валентин протяжно вздохнул, откидываясь в кресле. Он перевел на коллегу многозначительный взгляд, а после, покачав головой, вновь стал прежним. Пик даже не успел усомнится в том, стоило ли вообще снова шутить на эту тему. —Знаешь, как говорил один мой молодой знакомый? —Интригующе начал Валя, привлекая внимание Пика. —Гейские шутки только для натуралов. —А я кошу под нормальных людей, чтобы слился с толпой. —Беспечно пожал плечами парень, прикрывая глаза. А ведь и вправду, чем больше отрицаешь и боишься, тем больше будет подозрений. —Как быстро ты смирился. —Серьезно удивился Валя, хлопая глазами. —Совсем недавно страдал о том, какой ты мерзкий и неправильный.       Парень задумчиво замычал, думая, чтобы ответить. А ведь и вправду. Почему-то сейчас стало так поебать на все, и больше нет ощущения свой никчемности. Ну ничего, увидит Куромаку, и все встанет на свои места.       А пока нужно продолжать спектакль, пока не перестало быть смешно. Вспомнив все, что можно было, он вдруг понял, что можно нести абсолютный бред, как это обычно делает Вару: —А у меня лобные доли сформировались. —Он выглядел абсолютно серьезно. Видел ничего не понимающий взгляд Валентина, но продолжал держаться. —Теперь я осознанный, взрослый человек, который выживает за счёт иронии над самим собой.       С видом философа он поднял вверх указательный палец. Тут уже Валентин не выдержал, залился смехом и покрепче вцепился в руль, чтобы не вылететь на встречную полосу. —Пиков, ты страшный человек! Так быстро генерировать всякий идиотизм не способен ни один искуственный интеллект!       Валентин прямо таки умирал со смеху. Это было даже забавно. Пик и не знал прежде, что из него такой хороший комик. Может, стоило пойти в стендап? Хотя, скорее Валя смеялся с абсурдности их диалога, а не от удачной шутки. Карьера стендапера отменяется.       Заехали во двор, Валя заглушил машину и, вдовль насмеявшись, повернулся к другу. Тот сидел с блаженным выражением лица, как будто сейчас уснет. —Ну давай, скачи домой, отсыпайся. —Потянулся Валя, разминая спину. Скорее бы приехать, обнять жену и завалиться на диван перед телеком. —Если бы мог. —Печально вздохнул Пик, отстегивая ремень. —Но я пообещал мальчикам поиграть в какую то там настолку... —Пф, мальчики твои хоть совершеннолетние? —Фыркнул Валя, скрещивая руки на груди и улыбаясь.       На секунду Пиков подвис, неврубившись, что к чему. А потом хихикнул, понимая, что тему гейских шуток они ещё не закрыли. Он, как ребенок, показал Вале язык. —Тьфу на тебя! Я про Вару, младшего брата Куро и ещё двоих пиздюков. —Перечислил парень, загибая пальцы. Сам не заметил, как ласково прозвучало имя любимого человека. —Чувствую себя нянькой.       Валя, учтиво пропустив мимо ушей это полное любви "Куро", понимающе закивал. Мда, такой детский сад не каждый вытерпеть сможет. —Ну тогда терпимо... Хотя нет.—Он покачал головой. —Смотри не охомутай младшенького!       Пик, уже выходя из машины, кинул беззлобное: "да пошел ты", захлопнул дверь и удалился в сторону подъезда. Валя недолго смотрел ему в след, думая лишь о том, что тот выглядит и ведёт себя, как ребенок. На то, вероятно, были причины.

***

      Стоило только двери за ним хлопнуть, как любопытный Дымок сразу же стал тереться об ноги, поднимая хвост и мурлыкая. Видимо, ждал что-то вкусненькое. Пик присел на корточки, почухал кота за ухом. Тот блаженно заурчал.       Чуть поодаль ждал ещё один член семьи. Вару, оперевшись плечом об стену, через чур подозрительно и хитро улыбался. Разогнавшись, парень вгляделся в эту физиономию и не понял, в чем дело. —А кто эт тебя подвез? —С интересом затянул Вару, склоняя голову на бок. —Коллега предложил подкинуть. Все равно по пути. —Сухо пожал плечами Пик, снимая куртку и вешая на крючок.       Вару ничего не отвечает. Лишь разочарованно вздыхает и отворачивается. Ждал чего интересного, возможно, поводов для подьебов, а его жёстко обломали. —Ну что, играть готовы? —Улыбается расслаблено Пиков, подходя к брату.       Тот смотрит снизу вверх непривычно наивными детскими глазами. Пик не может не окунутся в воспоминания, вспомнить, каким Вару когда-то был милым ребенком. Даже грустно становится, что время ушло. —Только тебя и ждём. —Отчитвается парень, прислоняясь виском к прохладной стене. Ему почему-то ужасно жарко. —Тогда я переодкнусь и к вам. —Кивает Пик, уже собираясь уйти в комнату, как Вару останавливает его.       Он нервно оборачивается, как будто пытается понять, не подслушивают ли их, а после поворачивается к брату и начинает быстро и тихо шептать: —К нам Хелен пришла. Ты же не против?       Звучит парень через чур загнано, и у него начинают краснеть щеки. Пик улыбается ещё шире, не удерживается и треплет младшего по голове. Вару, пусть и зло морщась, принимает это за ответ "нет, я не против", и отпускает старшего. Сам возвращается в гостиную.       В комнате пусто и холодно. Утром открыли окно, и за день это место превратилось в морозильную камеру. Пик ежится от холода, обнимает себя руками. Он смотрит на незастеленную кровать, и вновь становится тошно.       Куромаку снова с Оксаной. Конечно, Оксана ведь дороже. Он отмахивается от этих мыслей, наскоро меняет униформу на простые спортивные штаны и футболку, моет руки и заходит в гостиную. Здесь уже все "дети" расселись по полу в круг.       На него тут же устремляются много пар глаз. Ближе к дивану сидит белокурая девица, слегка смущённо отводящая взгляд в сторону. Рядом с ней Вару, что-то до этого рассказывающий. Чуть дальше Зонтик, Феликс и Габриэль. Последний весело оборачивается, машет рукой. —Привет! Садись скорее! —Он держит в руках небольшую книжечку с правилами игры, которую знает наизусть. —Из фигурок только шляпа осталась. —Мне не принципиально. —Пожимает плечами Пик, проходя в комнату.       Решает сесть между Зонтиком и Вару. Скрестив ноги, усаживается поудобнее. Разглядывает непонятное поле, металлические фигурки, стоящие на отметке "старт". —Так, и что делать нужно? —Неуверенно чешет затылок старший, поглядывая на ребят. Они явно поболее его знают.       Габриэль принимается с энтузиазмом рассказывать все в мелочах, размахивая руками. Правила монополии оказываются очень интересными. Все слушают, не перебивая, а Пик пытается вникнуть.       Спустя пять минут он делает вид, что все понял, предлагает кому-то начать. Решает втянуться по ходу игры. Начали с Феликса. Первый круг шел без особого напора, скорее был разогревочным. Второй тоже тянулся вяло       За это время Пик купил одну улицу и залип в одну точку, подперев подбородок рукой. Вару как-то неоднозначно жался к Хелен, все наровя сесть поближе. Та лишь тихонько посмеивалась. Феликс и Габриэль сюсюскались между собой о чем-то вне игры. Зонтик, выглядящий отрешенным от мира, следил за всем с пустым выражением лица. —Я принес еду. —Раздался блаженный голос Ромео со стороны входа в комнату. Он остановился, увидев Пика. —О, ты уже пришел! Я думал, ты не скоро вернёшься.       Вару раздражённо фыркнул. Почему-то Ромео бесил его одним своим видом. Пик, придя в себя, перевел невидящий взгляд на соседа и попытался выдавить улыбку, на которую не осталось сил. —Коллега подвез, так бы я ещё в автобусе трясся. —Безрадостно отозвался Пиков, полцепляя кубики и кидая их на поле. Он проследил, где находится его шляпа. —Феликс, подвинь эту хрень, тебе ближе.       Отвлекаясь от диалога с другом, Червов кивнул и принялся высчитывать ходы. Он остановил фигурку, посмотрел пару секунд и хмыкнул: —А Арбат куплен? —Дааа, куплен. —Расплылся в недоброй улыбке Вару, показывая карточку в своих руках. —Пик, с тебя плата!       Смотря на цветные бумажки на полу, парень понял, насколько же ему лень считать. Да и терять деньги как-то не хотелось, поэтому попытался отшутиться: —Могу потом чипсами отдать. —Неет, гони деньги, старый! —Улюлюкал Вару, ударяя кулаком по полу.       Пик хмыкнул, с трудом оторвал руку, которая служила опорой для его головы, отчитал пару купюр и бросил в сторону брата. Тот довольный сложил бумажки в стопочки и схватил кубики, принимаясь делать ходы.       Игра шла дальше. Уминали горячие бутерброды, окрещенные Ромео как мини-пиццы, негромко общались. Хелен все сильнее смеялась с шуток Вару, тот шутил больше, за что в скоре стал получать недобрые взгляды Феликса.       Всего спустя полчаса все оживились. Началась настоящая война за территорию. Все бесновали, чуть ли не дрались. Пик предпочел ее лезть в это, лишь молча наблюдал за цирком и тихонько посмеивался. —Вару, это не считается! —Ударил кулаком по полу Зонтик.       Когда младший Треф, примерно на двадцатой минуте партии, стал показывать характер, не удивился только Вару. Он как будто оживился, даже взгляд перестал быть стеклянным. —Ниче не это, не вылетело! —Протестовал Вару, указывая рукой на картонку. —Все на поле! —Ну действительно за полем же. —Вмешался Габриэль, указывая на кубик, лежащий на полу.       Младший Пиков зло нахмурился на друга. Такого предательства он не ожидал. И ладно бы ход был неудачный, а ему так хорошо выпала шестерка и единица—попал бы на последнюю не купленную красную улицу! —Вы просто узко мыслите. —Надулся обиженно парень, скрещивая руки на груди.       Зонтик уже было набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмутиться, как в комнату зашёл Данте, и он замолчал, по привычке опуская глаза. Мужчина проигнорировал это, оперся о дверной проем. —Все дома? —Поинтересовался Данте, обводя глазами помещение. На лице появилась улыбка.—О, даже дополнительные есть. —Здравствуйте!—Дружелюбно помахала рукой Хелен, прикрывая глаза.       Вару ревностно глянул в ее сторону, покраснел и тут же отвернулся, делая вид, что все ещё обижен за испорченный ход. Только младший Треф глянул на него немного сочувственно. Как будто это не он только что орал о перебросе. —Куромаку ещё не пришел. Не закрывай пока. —Отозвался Ромео, полулежащий на диване и наблюдающий за партией. —Странно, время почти десять. Он в это время уже спит. —Буркнул Пик вслух, тут же едва заметно краснея. Почему-то ему показалось неправильным и палевным, что он так хорошо знает друга.       Данте расслабленно пожал плечами, устремляя взгляд в окна, ведущие на балкон. Там было уже совсем темно, только луна едва пробивалась сквозь набежавшие облака. —Загулялся со своей мадам. —Хмыкнул дружелюбно старший Бубновый, убирая руки в карманы домашних штанов. —Да уж, а познакомиться так и не привел! —Обиженно надул губы Ромео, проверяя входящие сообщения на телефоне. —Посмотреть бы хоть на эту Оксану...       Старший Пиков почувствовал, как внутри что-то закипает. Наверное, это была ревность. Эта девушка уже бесила его, хоть видел он ее всего единожды. Не подумав, он брякнул через чур зло: —Да что смотреть на нее. Девушка, как девушка.       Все тут же уставились на него, как на прокаженного. Ромео даже открыл рот от изумления. Во первых, что за тон, но об этом решили умолчать, а во вторых: —Ты ее видел? —Удивленно охнул Ромео. Пик утвердительно кивнул. —И как она? Красивая? —Тебе объективное мнение или субъективное? —Сквозь зубы шипел Пик, поправляя криво лежащие стопки банкнтон на полу.       Червов потупил взгляд. Вару раздражённо фыркнул, про себя подмечая, что Ромео—тупой немощь. А потом осознал, что сам забыл значение этих слов, и его пыл поутих. —Я не разбираюсь... —Помотал головой Рома, от чего кудрявая челка спала на глаза. Он убрал ее за уши снова. —Обьективно—по общепринятым стандартам, а субъективное—личное мнение. —Пояснил Данте, по прежнему стоя в проходе.       Габриэль стал бесшумно восхищаться умом своего старшего брата. Ему, на самом деле, не было особого дела до каких-то там девушек. Тем более до избранницы Куромаку.       Ромео призадумался, пожевал губу. А какое мнение ему нужно-то? Вообще, хотелось услышать вообще все. Это же так интересно! Куромаку ведь настолько темная лошадка, когда дело касается его отношений. —Давай и то, и другое. —Махнул рукой Ромео, готовясь слушать подробный анализ чужой внешности. —Красивая.—С трудом признал Пик, кивая сам себе. —Руки-ноги на месте, лицо не кривое. Но меня не привлекает.       Ромео обиженно вздохнул. Обломали так обломали. Он и не видел, с каким хмурым выражением лица сидел Пик, пока говорил все это. —Ты мало характеристик дал. —Расстроено законючил парень, желая выведать ещё что-то. —Ты чё, собрался у Курилки бабу уводить? —Прыснул ядовито Вару, склоняя голову на бок.       Пик выдохнул, борясь изо всех сил с нарастающим раздражением. Ромео с Вару стали прерикатся, что-то язвить друг другу, пока Хелен пыталась всеми силами отодвинуть мальчишку подальше от брата, чтобы не разругались в пух и прах.       Феликс тоже что-то говорил, Пик даже не слушал. Оксана эта... Словочь, блин. От одной мысли о том, что они с Куромаку могли делать прямо сейчас, кидало в дрожь. Избавится бы от нее. Из мыслей вывел беззаботный вопрос Габриэля, заставившись прекратится начавшуюся перепалку: —А какие тогда привлекают?       Пика обдало кипятком. Умеет же вовремя задавать вопросы. Он поморщился и уткнулся глазами в свои купленные улицы, коих было не так много. Но даже так он чувствовал заинтересованные взгляды на себе. —Хах, теперь и мне интересно! —Встрепенулся Вару. Подвинувшись ближе к брату, он стал тыкать его в бок. —Колииись. —Не скажу. Давайте играть. —Попытался отпихнуть от себя младшего Пик, закрывая лицо волосами.       Делал вид, что теперь ему вдруг стала очень важна игра. Ему бы поверили, если бы до этого он не сливал деньги так спокойно и не забивал хуй на происходящее. Теперь испытывающе смотрел даже Зонтик. —Ну Пик, давай, расскажи. Ты ведь ни разу про девушек не говорил! —Стал умолять ещё и Ромео. Это давило на психику.       Данте, видя, к чему всё идёт, попытался вмешаться, сказав по философски, что в человеке главное душа. Но почему-то его ответ никто не оценил, кроме Пика. Тот сразу попытался на этом съехать. —Поддерживаю!—Он ударил в ладони, показав Данте сжатые в замок руки. Хорошо сказал. Прям четко. —А теперь играть. —Ну нееет... —Вару чуть ли не лег на плечо брата, требуя ответов. —Рассказывай, показывай! Ну? Блондинки, брюнетки?       К сожалению, перед глазами стоял один единственный образ. Не блондинки и не брюнетки. А пепельно-серые волосы, отливающие металлическим блеском на свету. Щеки тут же налились краской, хотя сам Пик сидел с каменным лицом.       Не ему одному сейчас было дискомфортно здесь. Хелен тоже сидела, как прокаженная, поджав губы и отвернувшись. Она накачивала на палец прядь платиново-белых волос, думая о том, в какой же момент диалог свернул не туда.       Пик тяжко вздохнул, протер лицо ладонью. Мда, от этих не отвяжешься так просто. Спасение пришло, откуда не ждали: хлопнула входная дверь. Дымок, до того сладко спящий в ногах Ромео, подорвался и полетел смотреть, кого принесло. —Все дома? —Раздался из коридора голос, от которого в груди все сжималось. Куромаку вернулся.       Всех тут же перестало интересовать, какие же девушки нравятся Пику. Ребята переключились на Трефа, стали зазывать его в игру, но тот лишь отмахнулся ото всех и ушел в комнату. Пикову так хотелось бросить все и пойти следом.       Выслушать очередной рассказ про эту долбаную Оксану, из-за которого будет сводить зубы от гнева, послушать про работу, про коллег—лишь бы побыть рядом. Но он вынужден был играть дальше с остальными.

***

      В комнате невыносимо душно. Пику кажется, словно лёгкие перестали выполнять свою функцию. Он лежит, таращась в стену, изо всех сил старается не цеплятся взглядом за серую макушку.       Куромаку лежит, обвив его руками и уткнувшись носом в грудь. Сопит, как ласковый кот. И даже не подозревает, насколько сейчас хуево его лучшему другу. Тот будто умирает изнутри. В груди печет от осознания, что это провал, в висках стучит.       Та партия продлилась недолго. Уже через полчаса все разошлись по комнатам, и к своему несчастью Пик застал друга не спящим. Тот долго лежал рядом, лепетал что-то про свою любимую, а парень делал вид, что его не ранят эти слова.       А сейчас на глазах наворачивались слезы. Он чувствовал себя брошенным, никому не нужным ребенком. Как будто снова вернулся в детство, в тот самым момент, когда надежды уже не осталось. Сердце начинает болеть и стучать все сильнее. Так больше продолжатся не может.       Невыносимо жарко. Лоб покрывается испариной. Сейчас бы встать, открыть окно и надышаться свежим воздухом. Только он, наверное, и сможет облегчить душевные терзания. Но Куромаку слишком крепко стиснул руки поперек ребер. Словно не хотел никуда отпускать Пика.       От этого было ещё хуже. Последнее время эти жесты казались каким-то неправильными, двоякими. Почему Маку жмется к нему каждую ночь, почему предпочитает плакать именно ему в плечо, а не своей Оксане? Хотя, может он и ей душу изливает, и жмется точно так же?       Перед глазами встала картина, как его лучший друг заливается слезами, обнимает свою девушку. А та гладит его по спине, целует и шепчет, что она рядом. В жилах кровь закипала, кулаки сжимались от злости. Нет. Она никогда его не поймет. Она не была в такой ситуации.       Рискуя разбудить Куромаку, Пик все же отцепляет от себя такие родные, ледяные руки. Треф никак не реагирует, перекатывается на другой бок и продолжает посапывать. Парень рывком поднимается с кровати, отходит к двери и замирает, смотря на спокойное лицо товарища.       Костяшки пальцев белеют, до того сильно они сжимаются в кулаки. Он закусывает губу до боли, до вкуса металла на языке, одергивая себя. Нельзя. Ничего нельзя. Как бы ни хотелось сейчас подойти и сделать хоть что-то. Пик разворачивается, уходит в гостиную. Тут то его никто не тронет.       Благо, Вару уже вернулся в комнату к Ромео, и сейчас здесь было пусто. На диванной подушке, оставленной на полу с вечера, клубком свернулся кот. Он даже не поднял головы, когда мимо него стремительно пролетел один из обитателей квартиры.       Балконная дверь громко ударилась о стену. Дрожащие пальцы ловко выцепили из пачки сигарету. Темноту ночи разрезал едва видимый огенек зажигалки. Первая затяжка, лёгкие наполняются отвратительным, едким дымом—и стало легче. Пик прикрывает глаза, выдыхает в открытое настеж окно.       Там, где-то внизу, играет музыка из проезжающей машины. Фонари мигают противным жёлтым светом. Нигде в окнах не горит ни одна лампа. Он смотрит, разглядывает. Хоть за что-то бы зацепится. Но не выходит. В голове одна и та же каша. Сигарета закончилась и выпала из рук, улетая в мглу улицы.       Хотелось орать, биться об стену, лишь бы заглушить эти мысли. Но нельзя —слишком много шума. В тишине раздались мягкие шаги кошачьих лап. Секунда, и рядом с Пиком на подоконнике уже гордо восседает пушистый, сонный Дымок.       Парень смотрит ему в глаза. Тот моргает медленно, склоняет голову на бок. Кот даже не мяукает. Просто разделяет с человеком эту ночь. Дымок широко зевает, демонстрируя клыки и шершавый язык, а после принимается намывать морду.       Пик хмыкает, протягивает руку и осторожно чешет зверюгу за ухом. Тот ластится, дёргает усами и встаёт на дыбы, потираясь о ладонь всем телом. В этом, наверное, и есть прикол кошек—приходить, когда плохо, и разбавлять страдания своим видом.       Закрыв окно, парень берет кота на руки. Тот не сопротивляется, лишь трётся головой о шею человека. Закрывает балкон, садится на диван и кладет Дымка на колени. Так будет проще. Нащупывает пульт, включает негромко какой-то канал на телевизоре.       Ему совершенно не интересно, что там происходит на экране. Он таращиться, продолжает рефлекторно гладить мурчащего Дымка. Зато утром будет оправдание, почему спит здесь. Скажет, сериал был интересный.       Хотя бы нет рядом Куромаку. Нет его размеренного дыхания, похожего на кошачье сопение. Нет этих чертовых, приоткрытых во сне губы, от одного вида которых торкает похлеще, чем от самых сильных наркотиков.

***

      Утро пришло, как спасение. К своему счастью Пик отключился, а проснулся уже ближе к обеду, когда на диван запрыгнул Вару. Он растормошил брата, ударив подушкой по лицу, отобрал пульт и включил какую-то фигню. Пришлось вставать и уходить отсюда.       Куромаку к тому моменту уже и след простыл. От этого было и легко, потому что не придется объяснятся, куда же он ушел посреди ночи, и тяжело, потому что было понятно, куда же друг убежал в выходной день. Но Пик всеми силами старался об этом не думать. Не вышло.       Вспомнил себя Пик только к четырем часам вечера, листая ленту в телефоне и даже не видя ее. Понял, что через полтора часа его, вообще то, ждут. Спохватился и ринулся собиратся в гости. В голове теперь было пусто, но с горем по полам удалось одеться поприличнее.       Уже стоя в коридоре, парень оглядывал себя в зеркало. Простая черная толстовка, еинственное, что было чистое и опятное в шкафу, черные джинсы. Каких же усилий стоило найти хоть что-то относительно новое на вид. Пик кивнул сам себе, накинул куртку и выдвинулся в путь.       И вот, спустя каких-то двадцать минут, Пиков стоит в чужом подъезде перед темно-бардовой дверью. Руки мелко подрагивают от волнения, он всеми силами старается не выронить купленный только что торт. Замок в двери шуршит—его вот-вот пустят.       А что, если не получится завести диалог? Или он вдруг скажет что-то не то? Или, не дай боже, не понравится хозяйке квартиры? Столько "а вдруг" одновременно разьедало и без того уставший мозг. Дверь скрипнула. Подъезд озарился приятным белым светом.       Валентин привычно улыбался. В светлой домашней футболке и простых синих джинсах он выглядел куда уместнее, чем в полицеской форме. Мужчина протянул руку, Пик без колебаний принял рукопожатие, а после неуверенно шагнул в прихожую. —Ну, чувствуй себя, как дома! —Весело хлопнул Валя товарища по спине. Пик неловко улыбнулся.       Светлая прихожая, отделанная "по современному", не так сильно пугала, как сырой, пропахший куривом подъезд. Мужчина ушел в сторону кухни, на ходу сообщая своей супруги, что гости уже пришли.       Пиков попереминался с ноги на ногу ещё пару секунд, неуверенно поставил торт на тумбу и принялся снимать куртку. Его прежде никогда и не звали в гости толком, поэтому он совершенно не знал, как себя вести. Лишь пару раз бывал дома у Червовых, а съёмную квартирку Куромаку за "поход в гости" и вовсе не считал.       Разулся, поставил обувь рядом с выходом. Совершенно забыв про торт, двинулся вслед за коллегой. Попав на кухню, в нос тут же ударил приятный запах запеченого мяса и чего-то сладковатого. Парень прикрыл глаза, глубоко втягивая воздух в лёгкие, и пытался понять, что же за сладкий привкус остаётся на языке.       Взору открылась кухня-гостиная. Просторная, с приглушённым светом, отделанная в персиково-белых тонах, она казалась такой знакомой, но в тоже время чужой. Возле плиты, пританцовывая, крутилась невысокая женщина. Пик задержал взгляд буквально на секунду.       Светлый фартук подчеркивал и без того идеальную талию, юбка до колен раскачивалась в такт танца. Женщина тихо напевала себе что-то под нос, улыбалась и встряхивала хвостом кудрявых, светло-русых волос. Наверное, так и выглядит идеальная жена?       Стоило Валентину подойти, осторожно положить руку на талию супруге, как та сразу же развернулась. Покрашенными губами она нежно чмокнула мужа в щеку, вытерла руки об фартук и повернулась в сторону гостя. —Знакомься, моя супруга Анечка.—Ласково протянул Валентин, смотря на жену полными любви глазами. Он наклонился, приложился губами к виску женщины, и та заулыбалась лучезарнее прежнего.       Пику даже стало как-то неловко. Как будто не должен был видеть этого. Он отвел глаза, как стеснительный школьник, и неловко поджал губы. Анна вывернулась из объятий мужа и частыми шажгами направилась к нему. —Здравствуйте-здравствуйте!—Пролепетала она мелодичным, певчьим голоском, останавливаясь в полуметре от гостя.       Парень поднял на нее взгляд. По сравнению с ним она была уж совсем миниатюрная. Ко всему прочему добавлялись мягкие черты лица, крохотный прямой нос и пухлые губки. Она была больше похожа на девочку-подростка, нежели на уже взрослую женщину. Чем-то смахивала на Таню в молодости—те же огромные, горящие голубые глаза.       Он не знал, что говорить. Дергано кивнул, отворачиваясь и неловко кашляя. Какой-то незримый дискомфорт заставлял его сутулится, сжимать плечи и убирать руки в карманы штанов. Женщина, явно заметив это, беззлобно захихикала. —Ну что же вы? Я не кусаюсь.—Нежно пропела она, с наигранным недоверием поглядывая на мужа.—Ты что там про меня рассказывал, что человек так боится?       Валя аж подавился от таких заявлений. Обиженный, он прижал руку к груди и состроил грустную моську. Тут же принялся оправдываться, как будто всерьез задело. На деле же в его гримасе проскакивала лёгкая улыбка. —Да нет, я просто...кхм.—Отнекнулся Пик, встряхивая головой. Надо как-то разрядить обстановку.—Я это, торт принес.       Анна вновь обернулась, хлопая длинными ресницами. Она сложила губы уточкой. Выглядело комично, но у Пика не было сил даже хихикнуть. Он молча вернулся в прихожую, подцепил гремящую упаковку за ленточку и вернулся, вручая хозяйке угощение.       Женщина хотела что-то возразить, что мол не надо было, но Пик прервал ее, принимаясь бубнеть что-то про: "некультурно же было приходить с пустыми руками, наверное...". Он попытался выдавить улыбку. Не вышло.       Глядя на жалкие метания гостя, хозяйка вновь заулыбалась. Как-то сочувственно, что ли. Кивнув, она поблагодарила парня за гостинец, и унесла угощение на стол.       В надежде, что делает все правильно, Пиков кинул взгляд на коллегу. Валя одобрительно кивал, показывал пальцы вверх. Наверное, уже успел понять, что товарищ не умеет общаться. —Милая, не прячься, выходи!—Крикнула куда-то в сторону телевизора Анна, опираясь руками о стол.       Пик рефлекторно посмотрел туда. И только сейчас ему удалось заметить русую детскую макушку, юркнувшую обратно за спинку дивана. Точно, тут же ещё и дети есть. А вот это уже страшно.       Через пару секунд из-за дивана появилась детская фигурка. Совсем крохотная, худенькая девчушка в нежно розовом платье. Она смотрела на незнакомца огромными глазами, опасливо цеплялась руками за подлокотник. Впрочем, лицо Пикова было примерно таким же.       Признаться честно, он и забыл, когда в последний раз общался с детьми. Наверное, когда Вару был маленьким. А тут ещё и девочка. Вот с ними то общение никогда не задавалось.       Видя взгляд матери, малышка все же отрывалась от подлокотника и подбежала к дядьке, который боиялся ее даже больше. Она смотрела так испытывающе, изучающе. —Привет... Девочка.—Стараясь натянуть улыбку, неловко хмыкнул Пик, сгибаясь и протягивая малышке дрожащую руку.       Ребенок насупился, обиженно складывая руки на груди. У парня аж душа в пятки уходит. Что не так сделал? Но по перекошеному от смеха лицу Вали становится понятно, что все нормально. —Меня Ира зовут, вообще-то.—Поджала тонкие губы девочка, встряхивая двумя косичками. Она выглядела забавно и даже мило. —Прости, не знал.—Выдохнул обречённо парень, присаживаясь на одно колено.—А меня Пик зовут. Будем дружить?       Ира медлила пару секунд, задумалась, а потом с лучезарной улыбкой кивнула. Маленькая детская ладошка казалась кошачьей лапкой в сравнении с Пиковской культяпкой. Он осторожно пожал детскую руку и наконец вздохнул более расслаблено.       Наверное, надежда в голосе парня была настолько явной, что Валентин в итоге не выдержал и захихикал в голос. На это он получил тычок под ребра от жены и тут же притих. Иришка сделала шаг назад, складывая руки в замок и крутя носком по полу.       Пик похлопал глазами, вспоминая, о чем забыл. Хлопнув себя по лбу, он распрямился и достал из кармана внушительную по размеру шоколадку. Глаза малышки тут же загорелись интересом. —Эм... Детям же можно шоколад, да?—Неуверенно покосился парень в сторону Анны и, получив утвердительный кивок, протянул плитку счастливой Ире.       Девочка издала восторженный вздох, выхватила шоколадку и огромными, счастливыми глазами стала таращиться на огромную сладость. Ей, конечно, всегда позволяли есть конфеты, но чтобы такую огромную! Да ещё и с орехами!       Парень неловко улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Угодил. Значит, не зря стоял в магазине двадцать минут, выбирая, что же купить в подарок детям.       А малышка теперь не сводит с него взгляд карих глаз. Смотрит, как на восьмое чудо света и улыбается, обнажая отсутвующий клык. Ради такой улыбки стоило тратить время. —Папа, я его уже люблю!—Вскрикнула весело девчушка, подпрыгивая на месте и раскачиваясь на носках.       На секунду повисает молчание, тут же разрываемое громким, раскатистым хохотом Валентина и словами о том, что Пик отныне "часть семьи". Анна улыбается, приобнимает дочку за плечо. А Пик... Его лицо трудно описать словами. Оцепенение, возможно, даже рефлексия. —Ты чего завис то?—Хлопает Валя коллегу по плечо, видя, как тот замялся. —Да я впервые слышу, чтобы мне такое говорили. Особенно дети.—Неловко бормочет Пик, вжимая голову в плечи.       С лица Валентина тут же пропадает улыбка. Он переводит взгляд на супругу, а та лишь сочувственно качает головой, как будто парень сказал что-то страшное. Одной только Ире плевать на это все, и она, счастливая, уходит вскрывать сладость.       Мужчина неловко кашляет в кулак и предлагает пройти к столу. Пик встрахивает головой, стараясь переключится на что-то другое. А в голове засело не самое приятное осознание—ему никогда не говорили таких банальных слов.       Возможно, что-то в его жизни все же было не так. И судя по глазам этих двоих это не "возможно", а "точно". Наверное, он какой-то не правильный человек.       Но за приятной беседой обо всем и ни о чем, за едой и парой стаканов сока мысли отходят на второй план. Анна все щебечет, уговаривает попробовать один салат, второй, курицу, свининой рулет и прочее, Валя травит анекдоты и истории из жизни, Иришка весело уплетает шоколадку с чаем, пытается вставить слово между родительскими диалогами. —А у меня зуб выпал, и фея мне принесла куклу. Круто?—Улыбается малышка, вновь показывая дырку между зубами. —Очень.—Кивает сконфуженно парень, вспоминая, как лишался зубов в детстве. Жёстко и радикально.       Беседа льется рекой, а после, стоит Ире убежать в комнату, в бокалы начинает наливаться вино. Красное, дорогое, похожее на кровь. И Пику становится немного дурно. —Как не будешь? Ну за встречу!—Охает в шоке Валентин, пододвигая к товарищу бокал. —Не пью.—Скрежетает зубами парень, отодвигая от себя тару. Ему очень не хотелось сейчас объяснять, почему он не пьет, но настаивающий взгляд хозяев квартиры вынудил.—Мать пила. Допилась. Я не хочу.       Анна ойкнула, тут же забирая у парня бокал и отодвигая его и свой подальше. Ещё пыталась у мужа отобрать, но Пик вовремя остановил, не желая портить веселье. —Я не против, если кто-то рядом пьет. Просто сам не буду. Ладно?—Вздохнул тяжко парень, подпирая щеку кулаком.       Женщина закивала, а Валя о чем-то задумался. Он молчал несколько минут, философски почесывая щетину на скуле, а после выдвинул одно предположение: —Может, ты поэтому такой? Ну типо, с женщинами плохая ассоциация и все такое.       У Пика все похолодело внутри. Глазами по пять копеек, он посмотрел в сторону Анны. Надеялся наверное, что она пропустила мимо ушей сказанное супругом или не поняла. Но по ее нахмуренным бровям стало ясно, что до нее что-то дошло.       По спине побежали мурашки. Позорище. Вот надо ж было Вале это сказать! Он закусил губу и опустил голову, в сотый раз убеждаясь, что является очень мерзким человеком. —Ты по мужикам что-ль?—Как-то через чур спокойно хмыкнула женщина, переводя взгляд на парнишку.       Тут же ее лицо приобрело какие-то грустные нотки. Она сочувственно вздохнула, поднялась со своего места и направилась к нему. На плечо легла нежная рука с свежим маникюром. Пик сжался ещё больше. —Ну чего поник? Подумаешь. Как будто мы тебя сожрем за это.—Анна мягко улыбнулась, подбадривающе встряхивая Пикова.—У меня, вообще-то, есть знакомый гей.       Не сказать, что это сильно помогло. Парень вздохнул. Протяжно, со свистом, как будто пытался выплюнуть душу. А после, подняв замученный взгляд на притихшего коллегу, кивнул в сторону бутылки вина. —От бокала ничего не будет. —Пояснил он, протягивая руку.—Давайте сюда свое вино...       Валентин виновато поджал губы, протягивая коллеге посудину. Пик осушил ее практически залпом. Надеялся, что от градуса станет легче. Не стало, зато теперь было не так холодно в груди.       Аня коротко ткнула мужа ногтем в плечо, намекая, что тот сказанул лишнего. Мужчина и сам понимал, что зря сейчас поднял эту тему. А может и не зря. И вот, спустя десять минут, после третьего бокала, Пик уже изливает душу, буквально наизнанку выворачивается. —...А себя ненавижу за это, но что я сделаю то?!—Бил себя по вискам Пик, не зная, куда деть руки. —Нет смысла ненавидеть. —Вздохнула Анна, продолжая гладить парня по спине. Для нее он сейчас стал как сын. Ребенок, которого нужно не успокоить, а которому надо дать проораться. —Разве ты становишься плохим человеком просто потому, что любишь мужиков?—Негодовал Валентин, закусывая свой шок куском колбасы.—Ну нравится тебе не тычинка, а пестик. Ты остаёшься таким же человеком, как и все.       Ещё хоть капля алкоголя, и Пик начал бы всхлипывать и выть, как белуга. Но больше ему не наливали. Побоялись, что окончательно расклеится. —А может ты просто ту самую не нашел? А друг твой... Ну, привязался ты к нему просто, вот и все.—Пожимала плечами женщина, в надежде успокоить нового товарища.       Парень лишь неопределенно дернулся. А может и правда, стоит поискать кого-то. Но что поделать, если девушки вокруг не впечатляют? Обычные. Какими бы не были. Высокие, низкие, с формами и без, со всеми цветами волос и любыми стилями в одежде. Все они не привлекали ни капли.       А вот Куромаку... Он во всех планах был интересен. Красивый, с милой улыбкой и растрепанными волосами, с тонкими запястьями и умением забавно злится. Вот ради него Пик был готов свернуть горы, спрятать от всего ужаса окружающего мира и не давать в обиду.       Но ему, как нормальному парню, интересны женщины. Конкретно эта Оксана. Ну что в ней интересного? Наверняка побольше, чем в самом Пикове. Это огорчало.       Вырываясь из пелены собственных мыслей, Пик вдруг услышал скрежет двери из коридора. А после и добродушный голос Анны, обращённый к кому-то из вне: —Алисонька, у нас гости!       Парень тут же наскоро потёр глаза руками. Мало ли, не заметил, как слезы выступили. Обернулся и увидел, как на кухню зашло нечто. Он аж рот открыл. Видел за свою жизнь многое, но не такое.       На голове ежик вымытых когда-то красных волос, выбеленная кожа, разные глаза—один голубой, как у ее матери, а второй белый с черным зрачком. И этот ее неформальный прикид: бордовая юбка, футболка со смайликом, гетры и куча украшений.       Она больше была похожа на чертёнка. Как вообще у таких с виду порядочных людей могло уродится что-то такое? Хотя, по обложке же не судят, он и сам не красавец. Пик помотал головой, прекращая таращится на девчонку.       Миниатюрная девчушка оторвала взгляд от мобильника, глянула на гостя своими разными глазами, и молча прошла к раковине, чтобы выпить воды. Пик даже забыл, о чем горевал секунду назад. Это что-то вроде шоковой терапии? Он конечно знал, что подростки нынче ещё ебанутее, чем были раньше, но чтоб настолько. —Пап, а эт кто?—Тихо шепнула Алиса на ухо отцу. Валя даже бровью не повел. Привык к такому виду дочери. —Мой коллега. Пик, знакомься, наша старшая дочка. —Улыбнулся мужчина, отпивая последние глотки вина из бокала.       Парень кивает, продолжая поражаться этому поколению. Как хорошо, что Вару это не коснулось. Он бы не выдержал видеть рядом с собой нечто подобное каждый день. Алиса и не заметила осуждения во взгляде незнакомца, только шок, к которому привыкла.       Алиса разглядывает отцовского приятеля, щурясь и оценивая его. Он чем-то был похож на панка. Наверное из-за отросших, нечесанных волос. Но она не захотела акцентировать на этом внимание. Допила свою воду, помыла стакан и убрала его обратно в шкаф.       И удалилась. Так же быстро, как и пришла. Пик даже сначала подумал, что почудилось, после такого то количество алкоголя. Но нет, не показалось. Он набрал воздуха в лёгкие, как перед прыжком, и все же спросил: —Это какая-то секта?       Валя переглянулся с женой, а после по доброму захихикал, как и весь этот вечер. Покачав головой, он снисходительно глянул в сторону закрытой двери в комнату старшей дочери. —Мы тоже думали, что секта. Но нет. "Стиль", понимаешь ли. —Без толики осуждения пояснил Валентин, хватая ещё один кусок ветчины с тарелки. —Ну а что ты хотел?—Фыркнула Анна, перемывая кружку от темно-бордовой помады, оставленной дочерью.—Пятнадцать лет девчонке. Я такой же была. Только без этих страшных линз. —Так это линза?—Сощурился Пик, хватая со стола стакан с яблочным соком. —А ты что думал?—Вздохнул Валя, дожевывая очередную вкусность.— Что ей глаз где-то выбили?       Пик помолчал, а после пожал плечами. Да в общем то подумать не успел. Охуеть успел, а остальное нет. Может, оно и к лучшему, что у него детей не будет. Не придется в случае чего мириться с этим.       Дальше все пошло гараздо спокойнее. Рефлексии закончились, мозг немного протрезвел от таких чудес света, и более Пик не решался брать в руки бокал. Ещё пару раз эта девчушка вышла из своей комнаты, уже без боевого раскраса, но парень не говорил с ней.       А в конце вечера, уже проважая Пика до двери, Валя предложил приходить почаще. Скорее всего, парень смог найти свою отдушину.