Виновато солнце

Дом оказался огромным и набитым антиквариатом, и пустынным, как ночной музей. Тим слонялся по лестницам, залам, коридорам и закуткам, всюду спотыкаясь через мрамор, хрусталь, начищенную бронзу и амарантовое дерево, явно любимое кем-то из здешних, и в своем (чужом) халате чувствовал себя чертовски инородно. Приглушенные звуки цивильной гулянки долетали из сада, но в доме Тим не встретил ни одного гостя, что было несомненной удачей. На кухне, разысканной методом слепого попадания, он встретил Рамиля, и это тоже можно было принять за успех. Неприятный холодок скользнул по позвоночнику, и Тим поспешил послать подальше свою невразумительную мнительность. Нормальный выглаженный дядька средних лет — что с ним может быть не так? Почему к нему хочется присматриваться, как к забившемуся в щель тарантулу или подозрительной тени, не сочетающейся с источником света? Он резал овощи, сидя за большим деревянным столом, а при появлении Тима встал и вытер руки о черный поварской фартук. Судя по глянцевой гладкости квадратной челюсти в поздний час, брился этот смоляной брюнет не меньше двух раз в день. — Вам что-нибудь нужно? — спросил он с живой угодливостью, больше похожей на искреннюю заботу. Тим плюхнулся на стул с противоположной стороны стола. Умные темные глаза глядели на него внимательно, как на новое сложное уравнение, решаемое учителем на доске. — Вы знаете, что мне нужно, — буркнул Тим, смущенный вниманием. — Но я весь день проспал, как будто вы меня чем-то накачали… — Но ведь приятно было, — мурлыкнули за спиной. Тим резко обернулся. В дверях кухни стоял безбожно смазливый парень, смахивающий на участника поп-группы для школьниц, приукрашенного в фоторедакторе фильтром в стиле аниме. В художественном мелированном хаосе на его голове поблескивала маленькая заколочка с голубым камнем. — Я старался доставить тебе удовольствие снами, — томно сообщил красотуля, присаживаясь рядом. Его тонкие пальцы быстро пробежали по рукаву халата Тима от запястья к плечу, а потом совершили прыжок и мягко шлепнули по щеке, заставив дернуться. — Многих порадовала бы откровенная эротика, а тебя нет. Тебе хочется душевности, и я тебе уже сейчас не нравлюсь. Но мне не обидно. Ты меня позже полюбишь. Малыш. Тиму захотелось перескочить на другой стул — подальше от этого кривляки, но помешали приличия. Все-таки он в чужом доме, а кривляка, судя по всему, в своем. — Рами, милый, будь дружочком, принеси мне пепельничку, — пропел кукленок, с грацией стриптизерши укладываясь на столешницу грудью и виском. — Как твой хорошенький лобик, не болит? — обратился он к Тиму, снизу стрельнув подкрашенными глазками. Тим машинально потер лоб, борясь с закипающим раздражением. — Это ты залечил порез? — уточнил он хмуро, уже зная ответ. Мысль о том, что эта манерная трехмерная картинка могла касаться его, пока он был в отключке, казалась досадной и даже противной. Ему бы понравилось куда больше, если бы его залатал Осик. — Угумс, — подтвердила картинка, глубоко затягиваясь длинной сигаретой. — Я тебе еще кое-что по мелочи подправил. Не следишь за здоровьем, да? Многовато пива и соли, маловато витаминов и клетчатки. Что ж, танцуй, пока молодой. От последней реплики Тим прыснул, не удержавшись — парень сам выглядел лет на девятнадцать, но насчет пива он попал в цель. Рамиль поставил на стол стеклянную пепельницу, больше для порядка включил большую вытяжку над плитой и, натянув латексные перчатки, занялся разделкой рыбы. — Арсений, тебя просили сегодня пообщаться с гостями, — напомнил он, талантливо сочетав в тоне вежливость и твердость. Нож в его руке филировал форель с ловкостью азиатского шеф-повара. — Уу, эти подтухшие лизоблюды, — капризно простонал картиночный, не глядя стряхнув пепел на столешницу. — Осик вечно тащит в дом хуй разбери кого. — Он разлепил грудь со столом, сел прямо и сладострастно чмокнул воздух в направлении Тима. — Но тебя это не касается, лапуленька, тебе я рад. Он сунул недокуренную сигарету в пепельницу, не затушив ее, потрепал Тима по макушке унизанной тонкими колечками лапкой и неторопливо, потягиваясь на ходу, двинулся на выход. — Эй, — остановил его Тим, вскочив следом. И замешкался, застрял на первых звуках своего вопроса, который нес сюда через мрамор, хрусталь и амарант, и который тяжестью своей почти продавил его голос сквозь пол. — Есть… какие-нибудь новости о моем брате? Арсений замахал на него обеими руками, как на привидение. — Нет-нет, это не ко мне! — вскричал он, сделав перепуганное лицо. И Тим потерял терпение. — Верните мне одежду! — рявкнул он дворецкому, для усиления эффекта шарахнув ладонями по столу. Рамиль недрогнувшей рукой снял кожу с половинки рыбины. — Я оставил новый комплект в вашей спальне, — сообщил он деловито. — Вещи были куплены в соответствии с размерами испорченной одежды, они должны быть впору. Тим глубоко вдохнул и загасил чужую сигарету, ликвидировав вонючую струйку, стремящуюся к потолку. Никаких новых вещей в «своей» спальне он не заметил, но теперь найдет. На широкой дугообразной лестнице, застеленной фиолетовой ковровой дорожкой, он устал и сполз на ступени. Панический жар пульсировал в голове, выступая на коже испариной, ноги дрожали, и грудь снова сдавило каменным корсетом, мешающим нормально вдохнуть. Он не кинулся к Осику за новостями не потому, что стеснялся элитной публики или не хотел позорить хозяина перед ней, а потому, что до слёзного стона боялся узнать новости. Нарисованный Арсений своей реакцией на его вопрос ткнул в этот страх, как железкой в рану, и стало невыносимо. Ведь он, нарисованный, вроде бы умел исцелять. Будь брат жив и ранен, это было бы как раз к нему, но он сказал, что не к нему. Значит, они нашли Демида мертвым? Или еще не нашли? Если не нашли, то реакция точно чрезмерна. Осик появился внезапно, вывернув из неприметной узкой дверцы, теряющейся среди декора, и сел на ступени рядом. Он был серьезным и собранным, и Тим чувствовал его серьезность телом, не решаясь взглянуть. От его близкого присутствия почему-то сразу стало легче, словно он расстегнул Тиму каменный корсет. Тим вдруг заметил, что интерьер вокруг не просто пафосный, а красивый, выполненный со вкусом и с душой. И что фиолетовый цвет, которого в нем много, может выглядеть очень благородно. Еще он заметил в воздухе запах живой сирени, которая вообще-то уже месяц, как отцвела. — Красивый дом, — тихо бормотнул Тим, шмыгнув носом. — Твой? — Мой, — так же тихо ответил Осик. — Дочери нравится стиль, а я не против. От него тянуло чем-то основательным и добротным, как дубовые сваи, и Тим был благодарен ему за поддержку, которая получалась у него сама собой. Осик ощущался тем человеком, который всегда знает, что делать, и который утихомиривает шторм одним своим голосом. Теперь выяснилось, что у него есть дочь, а у любящих дочкиных папок всегда особая аура! Тим снова шмыгнул, не замечая, что склонил голову набок, чтобы она стала к Осику ближе, и что качнулся плечами в его сторону. — Мы нашли твоего брата, — сообщил Осик просто. Тим ахнул от новой огненной волны, опалившей щеки и грудь. — Он… живой? — вопрос вышел почти беззвучным. — Да, — ответил Осик с резким нажимом, словно с ним кто-то спорил. — Пошли, не бойся. Он встал и протянул Тиму руку, готовый поднять и повести силой, если обмирающая дрожащая нюнька не справится сама. Но Тим справился — встал и потащился следом, не взяв предложенную ладонь, хотя ему хотелось взять. Они дошли до одной из спален на втором этаже, ничем не отличающейся от остального дома, кроме какого-то гадкого едкого запаха, удивительным образом не просачивающегося за ее пределы. Воняло чем-то вроде жженой резины вперемешку с уксусом и неизвестным химикатом, и распахнутые настежь окна не производили эффекта. Верхний свет не горел, прикроватные светильники тоже, и освещалась комната только низкой лампой с тканевым абажуром, стоящей на столике у дальней стены. Но этого было достаточно, чтобы увидеть Демида, лежащего на застеленной плотным покрывалом кровати. Он лежал на боку, с согнутыми и подтянутыми к животу ногами, одна рука была выкручена назад и прижата к спине, вторая неестественно вывернута в плечевом суставе и вытянута вдоль бока. Все тело было обмотано колючей проволокой, врезанной в плоть, как веревка — в мясной деликатес. Слои проволоки туго перематывали его, уходя под кожу, несколько витков разрезали лицо, один был вдавлен глубоко в закрытые глаза, один — по диагонали пересекал искривленные губы. Признаков жизни Демид не подавал — по крайней мере, со своего расстояния Тим не мог их заметить. А подойти ближе не мог тем более. И даже заорать он не мог, промороженный параличом беспредельного ужаса. Картина была настолько сюрреалистичной и дурной, что Тим не верил ей. Потому что это невозможно — обмотать человека проволокой с такой силой, чтобы она разрезала его до костей. Никто не сможет такого сделать, и никому нет смысла так делать. А значит, это или галлюцинация, или Тим что-то недопонял, не рассмотрел в полутьме. Наверное, надо зажечь нормальный свет, чтобы все встало на свои места… Осик аккуратно, но крепко придержал его за локоть, не пустив к выключателю. — Слушай, — сказал он, взявшись за второй локоть и слегка тряхнув оба, чтобы сфокусировать на себе внимание. — Мы с Сеней сможем ему помочь, ты просто должен пока оставить его здесь. Ты оденешься, и я отвезу тебя домой. Или, если хочешь, можешь пока тоже остаться. Тим слушал его, но не воспринимал всерьез. Все это казалось каким-то отвратительным розыгрышем, в который не хотелось вникать. — Он был в подвале, и стеклянная буря его не достала, — продолжил Осик. — Но кое-что другое достало. Тим вывернулся из его мягкой хватки, призванной успокаивать, но только разозлившей, и отступил назад. Злость побежала по нему, как кипяток по трубам, заплескалась в черепе, коленях и кулаках. — Кто ты вообще такой? — прошептал он обожженными злым кипятком губами. — Откуда ты взялся, зачем с нами возишься? — Евгений Гросс, — сразу ответил Осик. — Слышал, наверное, о таком? Тим шагнул еще назад и рефлекторно выставил перед собой руки, защищаясь. Еще бы он не слышал о таком. Все слышали, все о нем читали, писали рефераты, смотрели документалки, художественные блокбастеры-биографии, драматические сериалы, комедийные скетчи и даже рекламу. Все знают одного из двух чудовищ, уничтоживших многомиллионный город, устроивших катастрофу, вошедшую в мировую историю. Легендарного злодея, которого полощут в учебниках и на которого дрочат в фанфиках. Демона во плоти, создателя магического ада на Земле. — Почему вожусь? — с невеселой усмешкой переспросил Осик. — Потому что на мне вроде как некоторая ответственность.