Виновато солнце

— Они вдвоем? — настороженно спросил Тим, всматриваясь в здание внизу, как будто через стены и крышу мог что-то увидеть. — Да, — с раздражением ответила Кира. — Иначе я бы знала обо всем, что там происходит. Осик мог бы открыться, но почему-то не хочет. В закрытых первородных я не пробьюсь, а свидетелей там нет. Локация, созданная Осиком рядом с домом Тихоцкой, выглядела маленькой бесформенной площадкой, зависшей в воздухе на высоте четырех-пяти этажей. Так она выглядела для тех, кто внутри, а снаружи была незаметна. Осик оставил их ждать невидимыми наблюдателями, а сам ушел в дом — поговорить. Ему требовалось поговорить прежде чем нападать, и некоторые считали это сомнительным решением. Арсений сидел по-турецки прямо по центру площадки — ему была неприятна высота. Реальный наружный ветер не проникал в прозрачный ящик локации, и это добавляло комфорта, но только самую малость. Дно было непрозрачным, стилизованным под старый растрескавшийся асфальт, пыльный и теплый, отдающий чьим-то нормальным детством с цветными мелками и дворовыми играми. Арсений видел такое детство в ретро-фильмах. Упасть с этой площадки было невозможно, она герметична, хотя и визуально ничем не огорожена, но с недавних пор его начали мучить сны и фантазии о падении, похожие на зарождающуюся фобию. Валера стоял на самом краю, свободно опираясь плечом будто бы на воздух — уж дым-то точно не боялся высоты. Арсений старался на него не смотреть — от зрелища щекотно сводило живот и суставы. — Тимошкин, а что там зверюга, не буянит? — Марк старался напускать на себя невозмутимость, но от его напряжения тесное пространство шло осязаемыми волнами. Сила и суть Марка — тотальное разрушение, и самоконтроль в неспокойной обстановке для него настолько же сложен, насколько необходим. — Своими глазами я спрута не вижу, — пояснил Тим, нервно теребя карманы джинсов большими пальцами. — Нужно перекинуться в кворха, но здесь мало места, я боюсь вас обжечь. Визит Осика к Тихоцкой продолжался не более получаса, но все уже устали. Осик сдернул их со своих мест в эту локацию, ничего толком не объяснив, велев ждать и наблюдать. Плана у него, скорее всего, и не было. Громадный монстр с метровыми когтями-саблями на длинных щупальцах, которого люди не способны воспринимать ни органами чувств, ни магией — понятно, что первородных в Кармане убил именно он, но что делать с этим пониманием? Просто напасть вслепую, наобум? Не зная даже, восприимчив ли он к каким-то человеческим атакам? Если Тихоцкая его контролирует, то разумнее начать решать вопрос с нее. Если она не имеет о нем представления, то есть смысл ее просветить и взять в союзники. Так рассудил Осик, а мнения прочих остались при них. — Я бы просто вывел всех и порвал дом вместе со зверюгой, — поделился своим мнением Марк. — Только поди-ка их выведи. — Ответка может быть такой, что тебя самого порвет быстрее, — равнодушно возразил ему Валера. — Иномирные существа непредсказуемы. Я как-то раз, пока таскался с Аквилоном, увидел симпатичную улитку на листе куста, и что-то дернуло меня ее потрогать. Ее защитную реакцию ничто не предвещало, однако ж смерч перемолол куст в опилки и ввинтился в землю, как бур, метра на два. Если бы я не успел разлететься, меня бы тоже перемололо, а так крутился дымом в смерче, пока Аквилон не помог. Тим потрясся плечами в сдерживаемом мрачном смехе, а Кира в досаде поморщилась. — На Тихоцкую рассчитывать глупо, — сказала она. — Даже если сука ни при чем, и спрут у нее по случайности, доверять ей нельзя. Осик для нее конкурент, а мы — мусор. — Осик бы нас не притащил, если бы ожидал дружеского чаепития, — Марк потянулся к ней, чтобы ободряюще погладить по спине, но передумал и убрал руку. — Быть битвушке. Поскорей бы уж разобраться, с кем. Тим осторожно потрогал границу локации кончиками пальцев. — Они внизу нас точно не засекут? — переспросил он с сомнением. — Там столько народу, и они, видимо, маги… — Люди не засекут, — ответила Кира. — Насчет монстра не знаю. Арсений водил по иллюзорному асфальту зажигалкой, глупо желая иметь вместо нее мелок. Ему хотелось нарисовать что-нибудь хорошее — улыбающееся солнце или скачущего зайца, и светлая фантазия трепыхалась осторожной жизнью в его глазах, но этого никто не замечал, потому что всех занимало совсем другое. — Отойдите от меня подальше, — сказал Тим, прильнув животом к границе локации. — К противоположной стенке. Арсений встал и отошел, остальные вжались спинами в барьер. Тело Тима залило пульсирующим светом, от которого заломило глаза — ярко-розовые и золотые переливы заискрили горячей иллюминацией, а сложенные крылья обозначились силуэтом, резным световым пятном. Тим не обратился кворхом полностью, остановился где-то между двух ипостасей, но этого хватило, чтобы что-то увидеть. Сбросив кворшьи приметы, он хлопнулся на коленки в центре площадки и закрыл голову руками, будто пытаясь спастись от камнепада. Его колотило и трясло, лицо кривилось диким отвращением и ужасом, и спрашивать его ни о чем не хотелось, но Марк спросил: — Ну? — Он нас обвивает, — панической скороговоркой дыхнул Тим и содрогнулся, как от скользнувшей в трусы сосульки. — Щупальца ползают по стенкам локации. Огромные жирные черви с когтями, до чего же мерзко, ненавижу… — Тихо, — скупо оборвала его Кира. — Осик открылся, дает мне послушать. Не мешайте. Тим никак не мог успокоиться, и Сеня слегка помог ему способностью, с удовольствием отследив изменения в его разгладившемся и смягчившемся лице. Некоторое время все молчали, наблюдая за сосредоточенной Кирой, которая слушала беседу, ведущуюся в доме. Она слушала и темнела, наливаясь черным ядом, и Сеня мельком подумал о том, чтобы успокоить ее тоже, но не стал влезать. — Это она делала те бреши в границе мира, — процедила Кира ртутной злобой. — Чтобы дать повод первородным собраться в Кармане. Чтобы убрать всех разом. Марк задумчиво попинал носком ботинка зажигалку, брошенную Сеней на «асфальте». — Неужто битвушка намечается с кластером Тихоцкой? — пробурчал он. — Эпично будет, если так. Надо бы тогда моих ребяток подтягивать. — У ее спрута было тринадцать щупалец, — продолжила Кира, проигнорировав его реплики. — Но что-то пошло не так, и спрут попал в Карман не целиком. Поэтому погибло только десять первородных. — Она хотела, чтобы он убил всех у нее на глазах, — пришибленно пробормотал Тим. — Какая сволочь. А мне тогда показалось, что она ничего… Кира скривила губы в жестокой усмешке. — Быть единственной — заманчиво, — заметила она. — Ни конкурентов, ни угроз, ни ограничений. Вся магия мира — в одних руках. Странно, что никто из них не пытался избавиться от остальных раньше. Арсений повернулся лицом к барьеру и посмотрел наружу. В груди неприятно ухнуло, а ноги размякли, но яркий идиллический простор за прозрачной стеной чуть стряхнул с него ту дрянь, что сыпалась на всех через Киру. Внизу зеленел и цвел большой пышный парк, наверху пылало щедрое солнце, и томительно хотелось чего-то приятного, какой-то забытой или незнакомой легкости, чего-то простого, но почему-то неуловимого, как будто между ним и Арсением вечно такая вот невидимая, но нерушимая стена. Ладонь вдруг наткнулась на руку Валеры, хотя вроде бы не искала ее, и та оказалась холодной, твердой и влажной, как камень, лежащий на берегу в набегающих волнах. Подняв на него голову, Арсений спросил беззвучно, одними губами: — Что такое? — Тесно, — так же беззвучно ответил Валера. Едва ли не впервые Арсений разозлился на Осика, потому что очевидно ведь, что нельзя запирать дым. — Она не знает, что спрут здесь, и что он так разросся, — продолжила транслировать за их спинами Кира. — Ей это уже неважно. — Почему она рассказывает это Осику? — справедливо удивился Марк. — Он там ее на дыбе растягивает? — Она умирает, — голос Киры прозвучал тише и глуше, как будто именно эта деталь ее пугала. — Она сделала что-то на пределе своих сил, и это ее подкосило. Первородные тоже не вечные, а Тихоцкая — старейшая. — Облегчить душу перед отбытием? — фыркнул Марк. — Ну-ну. На широкой, выложенной белой плиткой подъездной дороге перед домом возник журнально-пафосный красный лимузин, вышедший из портальной точки. Встречать гостей никто не поспешил — видимо, не ждали. Дама, выпорхнувшая из машины, была похожа на артиста травести-шоу — экстремально короткая узкая юбка, расстегнутая длинношерстная шуба в пол, сапоги до колен на диких каблуках и расшитая блестками майчонка-лифчик. В сопровождении нескольких неприметных человек она шатко-танцевальной походкой направилась к парадному входу, где все-таки появился местный дядька — правильно-чопорный дворецкий в стиле Тихоцкой. — Это Нафиса, — сообщил неосведомленным Валера. — Оставшаяся первородная. Сейчас Осика оттуда выметет. Прогноз его сбылся, едва успев прозвучать. — Маньячка явилась! — возбужденно пожаловался Осик, материализовавшийся на площадке. — Я при ней о делах толковать не могу — таким похотливым взглядом жрет, вы бы видели! С Осиком в локации сразу стало оживленно и подвижно, как будто все по команде взбодрились и затараторили наперебой, хотя на самом деле ничего ни в ком не поменялось, просто Осик нашпиговал своими лучами воздух. — Слушайте, дело такое, — он пощелкал пальцами двух рук, задавая себе ритм, сотворил большое пухлое кресло и развалился в нем, щегольски закинув ногу на ногу. — Я надеялся так: аккуратно выясняю у Маши про спрута, вы в засаде морально поддерживаете, потом Тимчик кворшьим зрением мониторит зверюгу и показывает, куда бить, а остальные, стало быть, бьют. Результат: дохлый спрут, спасенные остатки первородных, довольный собой Тимчик, переставший, наконец, считать себя вечной пассивной жертвой. Идеально. Но не только я один нынче догадался, что монстра нельзя убить, правда? — Думаешь, он так разросся из-за того, что его повредили при доставке в Карман? — быстро и сухо уточнила Кира. — Ну, сказку про Змея Горыныча все знают, — энергично развел руками Осик. — Одну голову рубишь — две вырастают. Маша притащила из некого мрачного мира спрута с тринадцатью щупальцами, ибо ровно столько ей требовалось. Когда упаковывала его с собой на заседание в Карман, лоханулась, что немудрено — поди собери все щупальца, если их не видишь, не осязаешь, не слышишь и не обоняешь. То, что осталось здесь, поспешило регенерировать. Вообще-то, Маша просчиталась куда жестче. Спрут к ней присосался и выполнил задание с чрезвычайным для нее ущербом. Я-то, наивняша, тогда решил, что ей от стресса поплохело, а ее просто высосало в тряпку. Всех в детстве учат, что нельзя жрать незнакомые ягоды-грибы, а то, что нельзя хватать незнакомых монстров, мы почему-то не соображаем. И уж точно нельзя пытаться их приручить. Он умолк, и локация наполнилась общим вопросом, который никто не спешил задавать. Что дальше? — Срастание Корня, — буркнул Тим вроде бы невпопад, но Осик расцвел тысячей клумб и протянул к нему руки в жесте призыва в объятия. Тим остался на месте, не откликнувшись на призыв, а Осик, слегка пригасив буйный цвет, пояснил: — У кворхов есть ритуал Срастания Корня. Тот самый, которым их суровые шаманы закинули нашего жар-птенчика сюда. Вернули тело неугодного Продолжения породившему его миру. Надо пульнуть спрута туда, откуда он пришел. — Разве ты это можешь? — усомнился Валера. Осик резко стал серьезным, как будто перекрасившись всем телом и даже креслом, в котором сидел. — Нет, — ответил он. — Но мы постараемся найти способ. По-другому никак. А пока пора по домам, видимо. Зря продержал вас в этом пакете, пардоньте. — Осик… — Кира замерла, распахнув глаза. — Нафиса убила Тихоцкую. Только что. В комнате люди из ее кластера, я вижу через них. А в следующий миг потемнело, как в сумерках, и вместо ясного солнечно-зеленого простора за стенками локации образовалась масса жирной сырой земли.