Ты моя луна, а Ты мой свет

      Такой прекрасной ночи за окном можно было позавидовать. Возможно, на фоне остальных её особенной вряд ли можно назвать. Но и повода считать напротив её столь скучной и несуразной, как некоторые стихи, которые пыталась сочинять в своё время Кирико, тоже нет. И для того имеются некоторые причины. — …и что, вы так и не помирились? — Да кого там? Как приходит, тотчас отворачивается и засыпает. Из него не то что извинений, элементарного приветствия не дождёшься. Не говоря уже о том, когда и вовсе наша последняя с ним близость была… — Ох… — вздыхает одна из девушек, стоящая под фонарëм. — Но что женская интуиция тебе подсказывает, Дзун? Сама то как думаешь? Есть шанс, что образуется? — Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос… Разобрал бы кто этих мужчин, что у них на уме, стало бы куда проще.       Двое из подруг в одночасье посмеялись. Лишь третья оставалась по-прежнему не настроена общаться на весёлый лад, прогоняя в своих мыслях что-то личное. Разумеется, это не ускользнуло из внимания обольстительных дам. — Эй, Минори, чего это ты так не весела? Трудный день, коль иное что… — одна из девиц замолкает, не закончив, покуда проследив, куда так упорно засмотрелась её подруга, обо всём догадалась и без полученного ответа, а значит, и надобность в ответе на вопрос тоже отпала. — Оу… Так ты всё не решаешься?       Вторая притрагивается к плечу Минори, пробуждая ту ото «сна». — А? Вы что-то сказали? — растерянно заморгала цветочница. — Говорим, сколько можно так жить? М? Самой не надоело? — поддерживает первую вторая по имени Арису, что выглядит на фоне остальных чуть постарше. — Ты только смотришь на него. Общаетесь редко. Может пора проявить инициативу? Коль замуж уже давно бы вышла. — Она права, родная. Мужчины же многие твердолобы ещё те. Пока сама не дашь сигнал, они так и будут бездействовать. — Я… Я не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением отзывается Минори, стесняясь в новый раз обернуться в сторону объекта своего воздыхания. — Господин Саито… Посвятил себя работе. Сомневаюсь, что на данный момент в его сердце найдëтся место иному чувству… — А ты попробуй. Иначе и не узнаешь ведь, — а вот Арису как никогда увереннее стала разглядывать Саито. Тот… Вернее, та с кем-то вела напряжëнный разговор с неким дедушкой из соседней лавки, бурно что-то расспрашивая у того. Девушкам не единожды приходится наблюдать подобную картину — как странный скиталец добывает информацию у разных лиц, после чего исчезает в эту же или, как минимум, на следующую ночь. И ни он, ни его информаторы и намёков не дают, о чëм таком просвещают мечника.       Разумеется, первой мыслей была, что скиталец — наёмный убийца. Однако же девушки с ходу отбросили столь несносную догадку, покуда и синоби давным давно исчезли в Японии, да и сама Саито внешне мало каких сходств имеет с ними.       И ведь две из них заметили, как сильно запал в душу их подруге этот загадочный молодой человек. Высокий, лицом статным, с изящными пальцами и глубокими пронзительными по самую душу голубыми глазами… Ах! Минори теряет чуть не ли весь воздух в лëгких всякий раз как ловит его случайный взгляд, а земля из-под ног так и норовиться исчезнуть. А подружкам только дай повод да потешаться. Не в плохом, к счастью, понимании этого слова, но порой и саму цветочницу постоянные смешки выматывают. Господин хоть и приковывал к себе всё её внимание, она всё ещё сомневалась, имея на такой случай куда более опытных знакомых. Дзун, у которой жизнь после брака вовсе не стала той сказкой, о которой она сама с детства всегда мечтала, и о которой всю жизнь твердят предки своим дочерям, и Арису, которая так совсем меняет партнёров как перчатки, прикрываясь тем, что «проверяет на того самого». Ни первый, ни последний результат не воодушевляет девушку, но и топтаться на одном месте она тоже изрядно устала. Столько уже знакома с господином Саито, столько раз встречала его с улыбкой, бывало и израненного, и даря на прощание перед очередной миссией уйму разнообразных цветов, кой считала удачно подчëркивали его натуру, а он всё не замечает… Не видит напрямую с каким теплом она глядит на него, как желает день изо дня всё сильнее ощутить его крепкие руки на своей талии, вместо его любимой катаны…       Так, хватит!       Не то место, не то время, чтобы допускать такие фантазии! Минори чуть не ли силой приходится сдерживать себя, чтобы унять накатившийся румянец. А после того, как Саито заканчивает разговор с дедушкой и замечает смотрящих на неё трёх девушек, без всяких сомнений, решает помахать и улыбнуться. Арису с Дзун хихикают, пряча свои лица за рукавами кимоно, параллельно стреляя глазками, а вот Минори слышит удары сердца прямиком в ушах, немного заревновав к своим приятельницам.       И вот, Кирико снова исчезает, не объясняя на кого именно должна охотиться в связи со своей работой. Не будь такое время, цветочница сочла бы красноволосую странницу не так за синоби, так за самурая, да только не существуют и они уже тоже как уже порядком с начала реставрации Мэйдзи, мол, не нужны стали. Но этот господин… Минори наивно полагает, что в нëм присуще что-то благородное, как и тогдашнему ремеслу.       «Даже если он не самурай… Такие манеры присуще только тем, кто родом из благородных семей».       На сей раз брюнетка встречает Саито совершенно случайно. И какого стало её удивление, когда та вела такой же, как и прочие, диалог на серьëзных тонах не с кем бы то ни было, а с её родным отцом. Это был один из любимых ресторанов, куда любила заглядывать обычная цветочница, тем временем как первый по крови для неё человек никто иной, как городской чиновник. Хоть влияние даймё сильно пошатнулось с концом правления клана Токугава, отцу Минори всё же удалось сохранить ту частицу влияния, которая ему была.       Почему они вместе? Чем таким занимается её возлюбленный господин, что расспрашивает о таком важном её батюшку? И судя по выражению их хмурых лиц, отец напуган больше всего, как бы старательно не старался прикинуться будто это не так. — Поймите… Для меня это очень важно, — подкравшись чуть ближе, девушка улавливает ещё более тревожный тон отца. — Вся надежда только на вас… Если вам по силам будет самолично обезглавить эту тварь… Я сам одарю вас почтительной наградой.       Немного дëргано чиновник делает глоток крепкого чая. — Я постараюсь сделать всё возможное, господин Ëкояма, — холодно цедит Кирико, уверенно устремляя свой взор исключительно на заказчика. — Ваш случай напоминает мне один, с которым мне однажды приходилось сталкиваться. Буду сам надеяться, что в этот раз проблем не возникнет. В противном случае, если я не вернусь, не теряйте попыток запросить помощь у других охотников. — Вы справитесь, — будто бы сам пытается уверить себя господин, приподняв козырëк своего чёрного котелка. — По крайней мере должны для вашего опыта. — Той информации, что вы мне смогли предоставить, более чем достаточно. Я даже знаю с чего можно начать, — девушка присоединяется к тому, чтобы сделать глоток терпкого напитка, но выглядывающий строгий ниц из-под тявана вгоняет в дополнительные вопросы госслужащего, что сидит напротив за столиком. — Ровно после того, как ваша дочь закончит нас подслушивать.       Последнее замечание словно выбивает землю из-под ног у обоих из семьи Ëкояма. Цветочница так заслушалась, что упустила из виду, когда умудрилась подойти настолько близко, что практически оказалась вплотную к своему отцу со спины. Оба мгновенно ощутили непреодолимую неловкость. — Минори! — возмущается мужчина. — Ты что здесь делаешь в такое время?! Почему не в лавке? — Да я… Я… На обед подумала заскочить… Самое время, а тут вы… Право, не ожидала видеть вас, — девушка почтительно склоняется перед двумя господами. — У меня и в мыслях не было тревожить вас! Прошу простить меня, если вам показалось таковым!       И вот опять Минори случайным образом встретилась глазами с мечником, невзирая на слишком глубокий поклон. Та ухмылка, что ненароком проскочила на его губах, вогнала в ступор девушку.       Нет. Не нужно так делать. Зачем вы так? Так жестоко со мной? — Если вы, господин Ëкояма, не возражаете, я бы угостил вашу дочь. Так или иначе, час вашего задания ещё не скоро, а мне сейчас как раз необходимо скоротать с кем-то время.       Лишь оба понимают о каком «часе» речь. Минори с подозрением оглядывает обоих, но предпочитает сохранять порядочный вид порядочной леди, не вставляя своих пять копеек. А вот истинный мужчина вскоре покидает их, заранее уверенный, что исполнительница его заказа не станет трепаться об этом зазря с его кровинушкой, как и положено. Однако, для Ëкоямы-младшей большим изумлением стало то, что на обед Саито-сан, наконец, решился пригласить её составить ему компанию! Ну разве это не чудесно?! Это потрясающая новость! Неуж-то как-то батюшка этому поспособствовал, заметив её тайную симпатию? Ибо… Ей уже приходилось наблюдать насмешливую реакцию отца всякий раз, когда речь заходила о мужчинах и о том, какого именно конкретно бы могла желать бок о бок с собой девушка.       Но вот чëрт… Минори замечает лишь сейчас в каком кимоно она, не самого лучшего в её обширном гардеробе. А макияж… Его попусту нет. Она же совершенно была не готова к такой встрече! Какой позор! Нет! Их первый совместный ужин не должен проходить так! Она иначе себе его представляла!       Но Минори не позволяют долго обвинять саму себе в собственных упущениях и недальновидности. Кирико машет перед ней рукой, призывая прийти в себя. — Предложение поесть за чужой счёт так сильно выбило вас из колеи? — с ухмылкой отзывается мечница.       На такой ироничный вопрос Ëкояма-младшая моментально краснеет, но повинуясь, слишком дëргано присаживается на колени перед охотницей за стол. — Н-ни в коем случае! Простите, если моя реакция заставила вас усомниться в искренности вашего предложения… — и новый поклон. — И в мыслях не было так полагать.       Минори замечает, как её собеседник тянется за чайником, чтобы подлить себе ещё чаю. Долго не думая, она торопится проявить инициативу. — Позвольте мне… — хоть и робкий, но какой-никакой первый шаг. Но Саито не успевает убрать руку, и лёгкое прикосновение проецирует следующий вердикт в голове у брюнетки:       «Такие холодные… Его руки… Они как снег в середине декабря».       Кирико позволяет проявить к себе заботу. После недолгой заминки парочка идëт на соглашение, что же желает заказать Ëкояма. В ожидании нового заказа, к своему удивлению, красноволосая замечает, как Минори, сжимая под столом своë кимоно, идëт на контакт первая. — Вам очень нравится матча, — заключает цветочница, глядя из-под ресниц на предмет своего воздыхания. — Вы частенько приходите сюда за тем, чтобы просто попить чая. Здесь особый вид приготовления? — Что-то вроде того, — улыбается Кирико. — В моëм детстве упор родители делали на чай из глицинии. Та ещё дрянь, так тебе скажу… Лишь заживя в одиночестве, я понял все прелести матчи. — Чай из глицинии? Но… Она же ядовита, — как травница, Минори весьма удивилась такому признанию от господина. — Разве это не опасно для организма? — В малых дозах она безвредна, — отпив терпкого напитка, Кирико ощущает прилив облегчения. — По поверьям, глициния смертоносна для демонов. Известно ли тебе это? — Известно. Но это не более чем поверье, как вы сами выразились. Как и само существование демонов не более, чем миф. Ваш клан… Из числа верующих в сверхъестественное? — Хм… Да. Как и мои предки. Ещё задолго до предыдущей эпохи. — И вы верите? — Я верю во многое. И на то у меня есть все основания.       Минори замолкает, опасаясь показаться слишком навязчивой, если не сделает хотя бы короткую паузу перед следующим вопросом. — И так… Ваша семья защищается от нечисти? — Она защищается разными способами, — немногословно изрекает мечница. — Однако сейчас я не до конца уверен. За те годы, что я не виделся с роднёй, многое могло поменяться. А не виделся я с ними покуда уже… Тринадцать лет.       «Тринадцать?!», — эхом прозвучало в голове Минори.       Выражение лица молодой девушки, сидящей поблизости, говорит само за себя. Удивлëнно приоткрыв губы, она просто не могла не поинтересоваться: — Вам же!.. На вид лет… Восемнадцать-девятнадцать… Так как?!.. — Двадцать, — поправляет Саито всё с той же ухмылкой. — И как так произошло?! Вы!..       Ëкояма вдруг осознаёт, что пора бы замолчать. Как бы не старался улыбаться мечник, она видит в нём глубоко засевшую тоску. Так не выглядит взгляд человека, которому в жизни повезло.       Так выглядит взгляд человека, который страдал.       А она берёт и стремительно рвётся в недра его сердца, будто бы такое поведение позволительно для той, кого принято считать порядочной девушкой. — Простите, господин… — та вновь с извининением склоняет голову. — Ваша откровенность стала неожиданностью для меня… Вот мои эмоции и дали верх надо мной… Больше такого не повторится.       Им подают блюда. И появление персонала как-то успокаивает и отвлекает обоих. — Ничего, — отмахивается Кирико. — Я сам заговорил об этом. Признаться… Мне и самому это было необходимо… Озвучить это спустя столько лет, — улыбка всё-таки спадает с лика красноволосой, а ориентир устремляется куда-то задумчиво в сторону. Это ещё больше печалит, наблюдавшую за ней, Минори. — Тебе повезло с отцом, — внезапно озвучивает охотница, скрестив руки перед собой, по-прежнему не смотря в сторону цветочницы. — Он многое о тебе говорит. Преимущественно только хорошее. — Ну что вы… — девушку такие слова приятно радуют, она робеет вновь перед ним. — Он способен преувеличивать. — А что с твоей мамой? Я не осмелилися спросить у твоего батюшки напрямую. — Она нашла утешение в другом мужчине, — смиренно и искренно произносит брюнетка. — Уже давно. — Ох… Сочувствую. В таком случае странно, что… Её, как женщину не наказали за такой грех… — Здесь не обошлось без влияния папы… При расставании он по-прежнему любил её также искренно и нежно, как в первые месяцы их совместной жизни… Посему он отпустил её, не требуя какого-либо возмездия. — В наше время это редкость… Видать, он и правда по-настоящему любил её раз решился на такой самоотверженный шаг. Обычно мужчины в таких ситуациях куда более уязвимы… Извини, если вынудил вспомнить об этом. — Ой, вам незачем извиняться, господин! Вы проявили безобидное любопытство — не более! В этом нет ничего постыдного! — Хм… Тогда согласно твоему мнению, ты не можешь проявлять его в ответ по отношению ко мне? Как я понял, тебя это вовлекает в неловкость не больше моего. — Вы же мужчина. А я просто женщина. Этим всё сказано. Мне не положено разговаривать с вами на равных. Тем более… С такой благородной профессией, как ваша. — «Просто женщина»?.. Хм… Вот значит как. «Не идеальная» женщина никогда не найдёт себе достойного мужа? Верно? — Почему… Вы вдруг заговорили об этом? — в самом деле не понимает девушка. — Потому что нахожу такое мнение… Слишком устаревшим. Примитивным. Консервативным. И до боли отвратительным. Женщина — тот же необходимый элемент нашего мира, без которого и жизни вовсе бы не существовало. Выброси из головы эти бредни, что они… Что ты что-то не достойное стоять с ними на равных, как ты сама выразилась. Настоящий мужчина… Полюбит настоящую женщину. Прямо как твой отец. А не идеальную куклу, лишь притворяющуюся идеальной. Если же нет… Значит и не мужчина он. И настоящая женщина ему не нужна. Ты этого хочешь? Жить до конца жизни с поддельной версией себя? Поддельной версией, так называемого, счастливого брака? С поддельными узами?       К концу своего монолога Кирико внезапно осознаёт в каком шоке перед ней сидит цветочница, и, как должно быть, глупо сама выглядит Саито.       Ну, конечно… Глупо произносить нечто подобное в такое время, будучи самой женщиной… Хоть и под маской мужчины.       Иногда Кирико тоскует, глядя на отражение в зеркале. Ей не нравится кого она там вынуждена видеть день изо дня. Если раньше ей казалось, что став другой, все проблемы её тут же исчезнут, и сама она сумеет обрести счастье… То сейчас это заблуждение стало рассеиваться, накрывая причём, как волна, новым шквалом смятения. И… Лицемерия…       «Что я… Сама твержу о чëм-то поддельном, ненастоящем, а сама… Как глупо».       Сжимая и разжимая кулаки в созвучии с напряжёнными выдохами, Кирико придаёт своему лицу максимально равнодушный вид, словно ничего не было. — Прости. На меня иногда находит. Просто… Эта тема крайне близка мне. Я не должен был срываться на тебе из-за неё.       Дочка чиновника чувствует как горят её щеки, до последнего размысливая над случившимся. Но не понимает с каким вдохновением смотрит на Саито, как это выглядит со стороны.       Он… В самом деле так думает? И так сказал? Это не сон?!       Разве такие мужчины существуют помимо её отца? Да нет же! Такого просто не бывает! — Вы… До боли милы, когда полагаете, что попали в неловкую ситуацию.       Теперь в лёгком удивлении пребывает сама мечница. Поразмыслив секунду, она начинает смеяться. — Странный комплимент, но… Спасибо?       Взявшись за стакан чая вновь, красноволосая в конец притворяется, будто последнего сказанного ею не было, тем временем поодаль очарованная Минори выжидала и думала над последующими своими словами для продолжения диалога.       «А вот если бы я была вашей… То удовлетворяла бы вас комплиментами сколько душе вашей угодно…».

***

      За последние месяцы Минори по-настоящему расцвела, как самая прекрасная июньская лилия в саду его владыки императора. И ведь был на то повод. Странствующий путник в лице Саито стал чаще навещать её, более того начал приглядываться не только к ней, но и к её интересам! Уж это девушке точно не показалось наваждением! — Господин… Вы меня смущаете, когда глядите на меня так, — лепечет брюнетка, хихикнул в рукав кимоно, пока под вторую руку её не вела сама Кирико. — Ах, да… Девушкам же должно быть неприятно с этого… — ухмыляется высокая дама, незамедлительно отводя взгляд. На деле, она рассматривала макияж Минори, её походку, осанку… То, как обычно ведут себя женщины. Даже в повседневной жизни, вдали от общества. И в Минори было отточено всё безупречно. В такие минуты Кирико не могла не вспомнить свой последний дом… Госпожу Шань и госпожу Кодзиму…       Интересно, а у неё самой получилось бы быть такой же?.. Как… Наставницы? Как сама Минори? Саито всё чаще об этом задумывается.       Ëкояма активно, как и всегда, что-то молвит, но Саито в одночасье с этим засматривается в пол, где их стопы передвигаются практически синхронно друг с другом. И у цветочницы… Такие миниатюрные аккуратные ножки… Мужчинам такие ведь нравится? И тут, в следующее мгновение она обращает внимание на свои, в несколько раз больше среднестатистических женских. А их руки? Да здесь тоже самое — ладони Кирико мало того, что измучены от постоянных сражений и тренировок, так и не ухожены вовсе, а по размеру? Не уступают взрослому мужику.       Она осматривается. И в очередной раз одни и те же же виды. Все эти дамы, что окружают её… Такие красивые… Миниатюрные, маленькие, как с иголочки каждая хороша. И почему этим безупречным созданиям в принципе кто-то норовится постоянно причинить вред?       «А могла бы я… Когда-то стать одной из таких?..».       Какого это? Когда на тебя с вожделением смотрит мужчина? Когда от тебя вкусно пахнет и… Что самое главное, тебе нравится то, что ты видишь каждый вечер в зеркале?       Но зачем? Как показала сама жизнь, у мужчин куда больше привилегий в этом мире… Зачем себя собственноручно хотеть лишить их? Какой сумасшедший пойдёт на это? Более того, когда многие женщины в самом деле млеют и тают от вида Саито. Да, пусть он и худощав в сравнении с теми, кому чаще отдают предпочтение обольстительные дамы, но рост всегда ей всё компенсировал.       Но долго так? Ещё год? Десятилетие? До самой старости?       Будучи ребёнком Кирико также не задумывалась над этим. Однако… Может ей и не суждено быть тем, кем ей хочется? Поскольку сама не до конца знает наверняка кем конкретно ей быть…       Проститутки из мимо мелькающих борделей так и зазывают к себе, совсем не стесняясь присутствия цветочницы, от чего у последней щëки так и полыхает от возмущения. Конечно… Они будут видеть в ней красивого мужчину из благородного рода, но никак не женщину. Да и есть удел лучше в такое время, кроме как пойти в публичный дом, если ничем более ты похвастаться более не можешь, будучи, так называемой, представительницей прекрасного пола?       И правда… Всего лишь глупые мечты. Они не стоят потраченного времени.       Кирико как ни в чем не бывало присоединяется, наконец, к разговору с госпожой Ëкоямой, словно и не было той длительной паузы. Минори всячески подбирается к ней, все громче при каждой встрече начиная хохотать с тонких колкостей Саито, утыкаясь ей в плечо.       Так шли дни, а за ними недели. Месяцы тоже не отставали. До того момента, как мечница просто продолжала как ни в чем не бывало охотиться на демонов, дочка чиновника всë же эмоционально созрела для того, чтобы признаться в своих чувствах странствующему войну. Но для более проникновенно и чувственного признания недостаточно слишком тривиальные слов! Нужно что-то большее! Нужен такой подарок, от которого мужское сердце затрепещет с новой необузданной силой! А Токио — прекрасный город для подобного случая, чтобы порадовать своего избранника уникальным изделием. Но что же подарить? Книгу? Господин уверял, что питает страсть к чтению. Но к какому жанру конкретно не уточнял… Не годится. А вдруг одна ошибка будет стоить благосклонности война? Ну уж нет! Такого допустить нельзя!       Поскольку наступила поздняя осень, соответственно, и стремительные похолодания не заставили себя долго ждать, из-за чего спонтанный озноб изредка, но пробегал по хрупкими худощавому телу брюнетки. Но рынок так устроен, что в любую непогоду, на нём всегда будет выставлен товар. Вне зависимости к какому сословию ты принадлежишь.       Карие глаза девушки не могут устоять на одном месте, из-за ярких красок и разнообразия различной продукции, как местной так и привезённой с запада.       «Хм, любопытно… А как достопочтенный господин отнёсся бы к подарку с белых земель?».       Нет. Помотав головой, Ëкояма сошлась на том, что сильно рискованно дарить что-то от чужеземцев, до конца не зная отношения мечника к их далёкой культуре. Тогда может новое кимоно? Гравюра или картина? Письменные принадлежности? Или музыкальный инструмент?       Нет! Все не то! Это никуда не годится!       Морщив свой аккуратный носик, Минори разочарованно осматривается, пока не поднимает голову к ночному звëздному небу и не приговаривает ту самую конечную фразу, которая впоследствии решает всë:       «Будь все куда проще, если бы я могла лично изготовить для него подарок!».       А ведь постойте… А что, впрочем, ей мешает так поступить? Ведь как ни посмотри, но в этом жесте имеется куда более глубокий и… До боли интимный смысл. Да! Именно так и стоит поступить! И кажется в этом случае, стихосложение точно ничего не испортит, а напротив станет прекрасным дополнением к основному подарку.       Укутавшись посильнее в кимоно, в голове цветочницы даже созрели первичные наброски самых первых строк. Это вынуждало передвигать ноги быстрее, чтобы как можно скорее добраться до родного дома и приступить к написанию. Но иллюзорные фантазии девицы прерываются резким столкновением с крепкой мужской грудью, не успела она и зайти в переулок, чтобы срезать через соседнюю улицу. — Прошу прощения… — крайне робко пророптала Ëкояма, делая несколько стремительных шагов назад. — Я не заметила, что вы… — Ой, да ладно тебе любезничать, красавица, — в хитрой моське расплывается смутный незнакомец с поблескивающей кожей в полумраке. — Если заблудилась, ты только скажи, мы с радостью поможем.       «Мы?!», — первое на чëм заострила своё внимание девушка.       И ведь правда. Не успела она и развернуться к главной улице, откуда пришла, как тут же ей преградили дорогу. Ещё двое неизвестных. И только попытавшись увернуться, дабы протиснуться в более узкое пространство, как ей снова помешали. — Ишь какой наряд… Не из наших кругов, стало быть? Простые девушки такие тряпки не носят, — заключает, ухмыляясь, один из мерзавцев, бесцеремонно хватая и разглядывая на свету фонаря ткань рукава от кимоно девицы. — Если вам нужны деньги, то берите, что нужно… — начинает с главного Ëкояма, понимая, что теперь ей так просто не покинуть этот переулок, будь он неладен.       Однако, поспешное предложение только позабавило приставучих граждан. — Ну зачем же так резко? Мы же не звери какие-то, чтобы не пригласить столь очаровательную леди на ужин, прежде чем просить что-то взамен. — Мне ничего от вас не нужно. Прошу, дайте мне пройти… Или же… Я закричу. Сюда примчится полиция и тогда…       У цветочницы моментально обрывается незаконченная фраза. Дыхание сбилось, а на лбу выступила испарена. Она с откровенным ужасом уставилась снизу вверх на наклонившегося к ней пятидесятилетнего плохо пахнущего человека. Щеку обдало сильным жаром после удара, а бедро заныло от боли после падения. — Идиотка! Что, папочка не удосужился объяснить, как нужно вести себя со старшими?! — плюется он, не убирая огромной руки с её дрожащего лица. — Будь хорошей девочкой и тогда все будет хорошо… Нечего сюда твою дранную полицию впутывать. Чужие руки настойчиво заблуждали по девичьему телу, и как бы Минори Ëкояма не старалась вырваться, все было напрасно. Они шепчут какие-то гнусности… Разглагольствуя о том, какое тело может быть на ощупь, спрятанное под одеждой… А ведь ей доводилось слышать подобные истории, как женщинам ни раз приходится день ото дня сталкиваться с проявлением «мужского внимания» такого рода… Но она никак не могла предвидеть, что эта участь когда-нибудь доберется и до неё. А ведь она ещё совсем невинна… Да, для семнадцати лет в наши дни это странно, но сама мысль, что она хранит себя для «того самого» могла согреть её холодной ночью. Но теперь… С ней собираются сделать то, о чëм ей могли лишь рассказывать?       Нет! Так нельзя! Так неправильно!       Делая рывок ногой вперёд, брюнетка вынуждает одного из четвёрки скорчиться от боли. Хватка ослабевает, но вырваться у неё, к сожалению, не вышло. Кто-то больно дёрнул её за волосы, вследствие чего те растрепались, а заколки повыпадали. Последовала пощëчина, а вместе с ней и женские слëзы. А когда её снова толкнули в лужу, то Минори в моменте показалось, что единственным вариантом на данный момент для неё стало бы что-то, что она смогла бы нащупать на земле рядом с собой и с помощью этого отбиться от грабителей.       Жар от удара на лице прибавил адреналина, а когда и чужая кровь внезапно брызнула к этому самому месту, так вовсе показалось, что температура тела стремительно возросла. Поначалу из-за быстроты действий, девушка и не осознала, что это самая настоящая человеческая кровь. И лишь подняв взгляд, она видит, как двое уже мертвы, один захлёбывается подступающей алой жидкостью к горлу, а самый последний сбежал, не успела и очередь вражеского клинка добраться до него.       Меч сверкает красным на свету. И вздымающаяся сверху Саито добивает того самого извращенца, протекая его грудь лезвием, чтобы тот не мозолил взгляд мечницы своим жалким требыханием на животе, подобно свинье.       Минори потребовалось время, чтобы осмыслить происходящее и разглядеть возлюбленного. — Вы!.. Господин! — сквозь слëзы молвит она, с трудом найдя силы, чтобы пошевелиться.       Закончив с делом, красноволосая убирает меч в ножны, где ему и место. Оглядывает потерпевшую и присаживается перед ней на одно колено. По ней явно можно сказать, как она встревожена. — Ты цела? Они не успели тебе навредить?       Его глаза… Такие красивые — могла лишь мыслить об этом дочка чиновника. Такие… Полные одновременно и бережного обращения и в то же время зверской жестокости после содеянного.       Он беспокоится о ней. Это ясно, как пить дать.       Она бросается на него с объятиями, выплакивая весь страх и ужас, накативший на неё так неожиданно. И даже наличие трёх мёртвых тел никак не повлияло на всë то воодушевление и радости при виде Саито. Другая же в свою очередь гладит по спине, шее и голове несчастную. Было бы упущением, не сказать, что по каким-то причинам Кирико питала чувство небывалой ответственности к этой девушке.       Было ли это неосознанное стремление отблагодарить за бывалую помощь, когда всякий раз Саито возвращалась с поля боя с ранениями. И даже так… Она не позволяла себя трогать. Пробираться ближе к её настоящей сути. Это стало происходить инстинктивно, ибо иметь проблемы на свою голову, вследствие обмана, не хотелось. Да и… Зачем рушить мечты девчонке, сказав правду, что её оберегает другая женщина? Она наверняка разочаруется. А так, пусть хотя бы для кого-то Кирико будет героем.       Казалось, этот момент стал решающим. Теперь Минори окончательно уверила в нём (ней). А вот Кирико… Лишь с тоской могла глядеть в землю и прогонять в своей голове, как ей с каждым разом становится мерзко от самой себя, что она наглым образом обманывает несчастную дочь чиновника.

***

      Одним из вечеров, когда мечница сидела в баре, дожидаясь свою приятельницу, уже начинало смеркаться. Прошло от силы минут двадцать, но намëка на появление цветочницы всё не было и нет. В конце концов, по истечении уже получаса, Кирико окончательно насторожилась. Расплатившись с владельцем за вкусный чай, пришлось покинуть заведение в одиночестве.       Стоял июль. Жаркая пора, из-за чего влажность была запредельная. Однако, не это сейчас волновало Саито. Стояли проблемы более насущные.       Разумеется, первой идеей сразу стало внедрение непосредственно в саму лавку Минори, чтобы расспросить уже самих коллег девушки. Как никак, но именно с ними та должна была контактировать в последний раз. Но, увы, по прибытии, напарницы ничего путнего сказать не сумели, заявив, что не видели Ëкояму со вчерашнего вечера, мол, та «не явилась на работу», что мгновенно озадачило Кирико.       «Странно…», — подумала ещё красноволосая, выходя на свежий воздух. — «Минори бы не пропустила рабочий день, не имея на то веских причин… Что-то определённо случилось».       Тогда вторым вариантом стал шанс попытать удачу уже у дочери чиновника дома. Благо, как и подобает почтительным лицам, семья Ëкояма имела покои в центре города. Благо, прежде Саито уже доводилось бывать у девушки дома. Но ещё у входа посторонние лица, явно представляющие из себя охрану, остановили её, заявив на требовательные расспросы от Кирико, что госпожа Ëкояма не появлялась в обители с утра как. Это насторожило мечницу ещё сильнее.       Ссылаясь на все факты, единственным ответом могло лишь быть то, что с девушкой что-то случилось по уходу этим утром на работу, раз на протяжении всего дня её больше никто не видел.

***

      Минуло всего два дня с тех пор, как стало ясно, что цветочница исчезла. Кирико ручилась за это дело безвозмездно, ничего более не рассчитывая просить в качестве компенсации за поиск дочери Ëкоямы. И вовсе не из благородных намерений. Никак нет. Будь это другой человек, Саито бы, не раздумывая, попросила бы денег за это дело. Предоплату включительно. Но в этот раз. Быть может… Из чувства долга или некой привязанности к этой особе из почтительного рода. Скорее всего так. Но у красноволосой язык не поворачивается назвать это «благородным делом».       Чуть не ли с каждым с района охотница устраивала допрос касаемо девушки. Важна была любая мелочь — в каком состоянии была Минори а тот злополучный день, как выглядела, куда заходила, с кем здоровалась… И поскольку у Кирико уже имелся немалый опыт в поиске, успехи не заставили себя долго ждать. И это только спустя два дня.       Хоть и район Синдзюку считается одним из самых больших и густонаселённых во всём Токио, даже здесь, если знаешь, как правильно и где искать, всегда можно выйти на нужный след. Как и сегодня, в самый подходящий момент, Кирико затаскивает в переулок одного из пьяниц, избегая натиска полиции. — Я тебя помню, — роняет мечница, нависая над смердящим бродягой. — Ты и твоя шайка приставали к девушке. Месяц назад. В центре Ëдобаси.       Впрочем, такая краткость лишь сильнее запугивает бродягу, как и в целом взявшаяся из ниоткуда нагнетающий незнакомец. — Я… — заикаясь, он пытается связать несколько слов, не в силах прятать взгляд. — Я не понимаю… О чем ты…       Не теряя минуты, Кирико убирает одну руку с шеи допрашиваемого и подносит к схватившей за её запястье ладони мужика. Нащупав её, она хватает за оба пальца и с хрустом выворачивает их под острым углом, одновременно зажимая тому рот, чтобы тот лишний раз не кричал.       Пьяница мычит ей в руку, взывая от боли. И это Саито не колеблит. — Повторяю ещё раз: девушка. Из Ëдобаси. Молодая. В зелёной юкате. Золотой гребень, расписанный цветами. Где она?       Взглядом спросив, готов ли тот отвечать, мужик согласно с дрожью закивал. Тогда охотница отнимает руку от рта. — Да… Б-была такая… Я вспомнил… — заикается он, всё ещё борясь с жаром в области переломанные пальцев. — По пути… В Эдогаву… Есть дом у южной границы… Она там… — внезапно, заложник начинает запрокидывать голову и бесцеремонно рыдать. — Клянусь тебе… Пожалуйста… Только… Не убивай меня… — слез становилось всё больше и больше. — Меня заставили! Клянусь тебе!       Фыркнув, Кирико отпускает пленника, сразу как заполучила нужные сведения. Но как только, тот попытался застать её врасплох и наброситься с ножом, тут же сам получил его меж рёбер.

***

      Кирико не помнила как проснулась в оковах. И первым из тьмы вывели её даже не посторонние голоса, доносившиеся совсем рядом, а затекшие мышцы в руках, за которые она и была подвешена к потолку. Ступни едва касались пола, а в голове стоял такой шум, что и собственного дыхания было не разобрать.       И по всей видимости, звуки бьющихся железных цепей привлекли внимание присутствующих. И лишь немного разлепив узкие веки, охотница осознала, как же в помещении душно и воняет металлом. — О-о… — хриплый говор, как и его носитель подкрадывается медленно. Его силуэт по-прежнему размыт перед красноволосой. — Мой дорогой ужин, наконец, соизволил вырваться из мира грёз?       Саито сплевывает накопившуюся слюну, прежде чем сфокусироваться на говорившем. И почему-то её удивлению не стало места, когда она догадалась, что перед ней стоит демон. Это даже позабавило. — Тебе смешно? — язвит нечисть. — Самую малость… — устало парирует та. — Просто… Как-то слишком ожидаемо, что это оказался простой óни. И что я… В таком состоянии здесь… Уступаю тебе. Будь куда веселее будь ты простым человеком, а так… Скучно. Э-э… Слишком просто?       Теперь настала очередь смеяться хищнику. И отныне Саито может разглядеть его рога и длинные свисающие руки ниже колен, пускай и не полностью, а всего лишь силуэтом. — А ты забавная. Для еды это редкость.       На секунду показалось, невзирая на помутнëнное состояние, что нечисть адресовывает свои слова кому-то ещё в этой комнате. Не только ей. Но Кирико ещё не до конца пришла в себя, чтобы с этим разобраться. Её больше волновало другое. С ней явно было что-то не так. Тело ломило сильнее, чем обычно после любого другого ранения. Дикая усталость и желание как можно скорее заснуть обратно.       Под гнëтом таких рассуждений она и не успела опомниться, когда óни успел приблизиться так быстро, что на ухо стало звучать его обжигающие дыхание. Такие звуки явно издаёт любое существо, которое было голодно. Причём сколько его не корми, таким всегда мало. Они ненасытны. — Признаться… — мурлычет исчадие ночи, смакуя человеческий запах. — Я сначала не поверил, что на повестке дня меня ожидает истребитель. Для большинства… Ты ещё бы была в пригодности для своих лет, однако… Я предпочитаю мясцо посвежее. — Вот незадача то… — иронизирует Саито, пытаясь тщетно отодвинуть голову от демона. — И как теперь то выкручиваться будешь? В этот раз стерпишь «старичка» вроде меня? — У меня для любого имеются исключения, не волнуйся, — жгучий и длинный шершавый язык проходится по потной шее девушки, на что та морщится, а óни, наоборот, ликует. — И знаешь, даже лучше, что ты женщина. Думала, если вырядишься, как мужлан, то и станешь одной из них? Для идиотов, вроде людей, такой трюк, может, и сработает, но не для нас, милочка.       Когда зрение более-менее вернулось к Саито, она тотчас ощущает, как её верхняя одежда рвëтся, вместе и с бинтами, которыми она и грудь утягивает уже как несколько лет. Но разум так обильно забит другим, что мыслить о смущении попусту некогда. И домогательства демона на этом не заканчиваются. Тот проводит свои махинации, притрагиваясь к каждым нежным, но в то же время крепким изгибам, о которых обычные прохожие и подозревать не могли. Кирико брыкается, вернув себе некую часть сил после пробуждения, но всё тщетно. Преследует ли демон помимо личностного удовольствия её унижение? Можно вполне допускать. Иначе он бы не остановился облапывать её и пробовать на вкус в некоторых местах, нередко пуская кровь, зная наверняка, что она и сделать ничего не может, пока её запястья стягивают кандалы. — Обычно я не перебиваю себе аппетит перед обедом… — грубые сероватые руки из-за отсутствия в жизни солнечного света пускают глубокие порезы вдоль узкой талии Саито, вынуждая её сжимать губы, но с этим и заставляя терпеть любые признаки боли, чтобы лишний раз не тешить никчëмное эго óни. — Но сегодня мне особенно любопытно… Насколько я стану ещё сильнее, если съем истребителя? Хоть ты и станешь моложе… Я по-прежнему остаюсь а глубочайшем нетерпении от представления о том, как высоко меня поднимет в должности мой господин после сегодняшнего пиршества.       Демон всё-таки отводит свою несмываемую зубастую ухмылку от пресса Кирико. Так, чтобы уже можно было как следует оценить его лицо. И её взгляд сверху вниз совсем не внушал тому комплексов.       И отнюдь, он не самый уродливый чëрт, что она встречала. Однако, взглянув в глаза хищника, былой энтузиазм девушки мигом рассеивается.       «Ядрëна мать…», — эхом проносится в её голове.       В радужках она только сейчас лицезреет два кандзи, благодаря которым и понимает, что она в полной заднице. И Что она отныне погорячилась, назвав демона «очевидным исходом событий» в похищении людей.       То ли по зову инстинкта, то ли намеренно, но удар поддых отталкивает людоеда. Причем удар был такой силы, что послышался хруст.       Чëрт закашлял, параллельно хохоча. — Сильная и дерзкая… Это хорошо, — ухмыльнулся óни, и его сломанные кости тут же восстановились. — Запомни, как следует. Это ненадолго.